Иэн лежал на кровати и сосредоточенно писал объяснительную, почему он не может выйти на работу. Увидев незнакомого мужчину, он спросил:

— Чем обязан?

— Я — полицейский Тэлбот, — ответил гость, — и собираюсь осмотреть вашу квартиру. Что у вас в соседней комнате? Дайте мне ключ.

Лежавший все это время Иэн поднялся на ноги.

— Вы пришли по совету Дэвида Смита? — спросил он.

— Вы совершенно правы, мистер Брейди, — ответил Тэлбот.

Услышав это, Иэн тяжело вздохнул и, повернувшись к Майре, отчетливо произнес:

— Все кончено, дорогая. Отдай ему ключ.

В соседней комнате все еще лежало завернутое в полиэтиленовый мешок тело Эдварда Эванса.

В первые часы Брейди держался, на удивление, невозмутимо и сразу сознался в убийстве Эванса. Однако в его интерпретации это выглядело иначе, чем говорил Дэвид Смит. Он заявил, что с Эвансом познакомился в пивной, после чего они отправились догуливать вечер на квартиру Иэна. Там между ними вспыхнула ссора и Брэйди в пьяном угаре убил своего собутыльника. Вот и вся история. Однако следователь Артур Бенфилд имел все основания не верить ни единому слову Брейди. И вот почему.

После ареста Иэна и Майры в квартире на Уорлд Брук-авеню была найдена ученическая тетрадь, в которой обнаружился странный список имен. Вторым номером в нем стояло имя 12-летнего Джона Килбрайда — мальчика, который бесследно пропал еще два года назад. На вопрос следователя Брейди невозмутимо ответил: \"Он был моим добрым приятелем\".

Между тем полицейские выяснили, что 23 ноября 1962 года, в день, когда пропал Килбрайд, Иэн и Майра брали на прокат автомобиль и выезжали на болота. Но в какое именно место? Задержанные отвечали, что это было давно, что они уже об этом забыли. И тут на помощь пришла 12-летняя дочь соседки Брейди, которая часто ездила с убийцами в эти места. Она и привезла полицейских на островок среди болот. Именно там в результате тщательных поисков вскоре были найдены останки убитых подростков.

Еще одна серьезная улика была обнаружена в переплете молитвинника Майры — квитанция от камеры хранения. В одной из ее ячеек полицейские нашли два чемодана, полные порнографических журналов, орудия садомазохизма и, самое главное, фотографию одной из жертв. На снимке была запечатлена маленькая девочка, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту.

Там же находилась и магнитофонная кассета, на которую маньяки записывали голоса истязаемых жертв. Когда полицейские поставили эту кассету на магнитофон, у всех кровь застыла в жилах. Журналист Эмлинс Уильямс, освещавший судебный процесс, писал в одной из лондонских газет: \"Эта лента была самым жутким вещественным доказательством, когда-либо лежавшем на столе судьи во время процесса. Она зазвучала, и это длилось семнадцать невыносимых минут. Слушать ее было вдвойне ужасно по самой природе изобретения, сделавшего возможным слышать предсмертные голоса жертв\".

Несмотря на то, что ни Иэн Брейди, ни Майра Хиндли так и не признали себя виновными Брейди был обвинен в убийстве трех человек (Д. Килбрайда, Л. Дауни и Э. Эванса), а Хиндли в убийстве двух и в соучастии в одном из убийств. По всем статьям им грозила смертная казнь, однако за год до этого она была в Англии отменена. Поэтому 6 мая 1966 года суд приговорил их к пожизненному заключению. Их развезли в разные тюрьмы и больше они друг друга не видели.

— Дезертиры, ясное дело. Их расстреляют, когда схватят или когда в казармы вернутся.

Первое время они буквально забрасывали друг друга любовными письмами, однако постепенно поток этих посланий стал редеть, а затем и вовсе прекратился. Как выяснилось, Майра Хиндли завела себе в тюрьме любовницу надзирательницу Патрицию Карис. Именно она развила бурную деятельность, с тем чтобы добиться освобождения Хиндли из тюрьмы. Однако прознавший об этом из газет Брейди, в декабре 1986 года официально заявил, что Майра Хиндли участвовала в убийстве Полины Рид и Кейт Беннет. После этого заявления полицейские «надавили» на Майру и заставили ее вспомнить места захоронения жертв. Та вспомнила только одну могилу, и в июне 1987 года останки Полины Рид были обнаружены все на тех же островах в болотах под Манчестером. Ни о каком освобождении Майры Хиндли после этого речи уже не заходило.

Постепенно на этом углу площади набираются довольно значительные силы, которые, хоть и плохо организованы и еще хуже вооружены, заставляют французов, надвигающихся от Гвадалахарских ворот, отступить к зданию кортесов. Одушевленные этим арестанты решаются, перебегая из подворотни к подворотне, погнаться за теми, кто прикрывает отход, сцепиться с ними в рукопашных схватках — навахи против штыков — в треугольнике между Платерией, Сан-Мигельским валом и площадью того же названия. Другие, пользуясь этой заминкой и тем, что часть Калье-Майор очистилась от французов, успевают отнести раненых на соседнюю улицу Сантьяго, в аптеку дона Мариано Переса Сандино, которую он держит открытой с той минуты, как в городе завязались бои. Среди получивших там должное лечение — Мануэль Кальво дель Местре, служащий в архиве военного министерства и ветеран руссильонской кампании: ему пуля, хоть и на излете, зацепила довольно сильно щеку. Вскоре туда же приходит шорник Рамон, которому французская сабля стесала пальцы на одной руке, и Томас Гуэрво — этот кричит от боли и придерживает вываливающиеся из вспоротого нутра кишки. По выражению приведшего его заключенного Франсиско Хавьера Сайона, парень похож на лошадь пикадора, после того как бык подденет ее на рога.

Кровавое лето Америки (1966)

В середине 60-х годов в США, по официальным данным, каждые 47 минут происходило одно убийство, что составляло 31 убийство в сутки и 11 тысяч 300 убийств в год. Рекордсменами-убийцами к тому времени были всего несколько человек. Говард Анрах в сентябре 1949 года убил в Кэмдене, штат Нью-Джерси, 13 человек. В декабре 1950 года Вильям Кук полностью вырезал семью из пяти человек и еще одного убил несколько позднее. Чарльз Старквезер и его любовница с января 1951 по февраль 1958 года убили 8 человек. И, наконец, в Бостоне с июня 1962 по январь 1964 года неизвестный преступник задушил 12 женщин в возрасте от 19 до 85 лет.

* * *

После этого в течение двух лет в США не происходило ничего подобного. Однако с июля по ноябрь 1966 года в Северной Америке было зарегистрировано сразу три массовых убийства, в результате чего погибло 33 человека. Даже для тогдашней Америки, переживавшей небывалый всплеск насилия, это было неслыханным рекордом.

— Прекратить огонь! Патроны не трать!

Первый кошмар произошел 14 июля 1966 года в Чикаго. На окраине этого города в маленьком домике жили девять студенток медицинского колледжа. В одиннадцать часов вечера, когда многие из них уже легли спать, к дверям дома подошел 25-летний Ричард Спек. Этот человек уже 14 лет был не в ладах с законом, и от тюрьмы его спасла армия. Он ушел служить на флот, но необузданный нрав часто приводил его к конфликтам с сослуживцами. Даже на руке он сделал наколку, справедливо определявшую его нрав: \"Рожденный задать жару\". В июле 1966 года этот «жар» заставил содрогнуться всю Америку.

Когда Спек постучался в дверь общежития, не спала одна студентка — филиппинка Амурсо Коразон. Она и открыла дверь совершенно незнакомому визитеру. Спек грубо схватил ее за волосы и, приставив к ее горлу нож, процедил:

Люди из отряда Хосе Вильямильи, содержателя остерии с площади Матуте, залегшие на углу Сан-Хосе и Сан-Бернардо, полуоглохшие от беспрестанной пальбы, с воспаленными от дыма глазами, почерневшие от пороховой копоти, продолжают заряжать, целиться и стрелять. Они по собственному почину раньше времени выбрались наружу из монастырского сада и теперь садят вслепую, попусту переводя заряды. Французы — двадцать солдат и офицер, — приближавшиеся к Монтелеону, только что исчезли, откатившись вниз по улице и оставив на мостовой возле церкви Виситасьон двоих убитых. Еще один раненый тащится на четвереньках к фонтану Маталобос. Вильямилье удается наконец заставить своих товарищей прекратить огонь. Они поднимаются, одурело оглядывая друг друга, озираясь по сторонам. После первых выстрелов они выскочили из-под деревьев монастырского сада, нарушив тем самым приказ капитана Веларде, велевшего сидеть и не высовываться. Настоящий бой длился не больше минуты, но вошедшие в раж добровольцы еще долго и азартно палят французам вслед и, не останови их солдаты, готовы ринуться за отступающими вдогонку по Сан-Бернардо.

— Советую не сопротивляться. Мне нужны только деньги и ничего больше.

Он затолкнул девушку в коридор, зашел сам и закрыл за собой дверь.

— Беги, беги, мразь французская!

Он зашел в обе комнаты общежития и, включив свет, разбудил студенток.

— Снеси поклон Бонапарту!

Каждая из них безропотно сообщила, где хранятся деньги, и Спек таким образом собрал 50 долларов.

Для супермена этого было явно мало. Разорвав простыни на части, он связал студенток. Одну из них — Глорию Дэви он увел в соседнюю комнату.

— А-а, сволочь трусливая! Не любишь, когда против шерсти!

Девушки не сопротивлялись. Они почему-то решили его не провоцировать. Знай они, что произошло в комнате, может быть, их поведение было бы другим. Спек, изнасиловав девушку, хладнокровно задушил ее обрывком простыни. Вернувшись, он увел вторую жертву — Сюзанн Фаррис. С нею он расправился по-другому, нанес несчастной девять ударов ножом в грудь, плечи и лицо. Вид пролитой крови возбудил Спека, и он уже себя не контролировал. Патрицию Матушек он задушил с помощью все той же простыни, Мари Анн Джордан и Мерлите Гаргулло он перерезал горло, а Валентину Пасион и Нину Шмелл сначала задушил, а затем добил ножом.

Приоткрываются ворога, выпуская из парка капитана Даоиса, который в сильном гневе большими прыжками подскакивает к Вильямилю и его людям. Он выбежал без шляпы и при своем росточке, несмотря на эполеты, синий мундир, саблю и высокие сапоги, не сильно бы устрашил добровольцев, если бы не решительность, сквозящая во всем его облике, и не яростный взгляд, пронзающий ослушников.

Убив восьмую девушку, он вернулся в комнату и увидел, что никого больше не осталось. Разгоряченный убийствами, он не обратил внимания на то, что среди его жертв не было той самой, что открыла ему дверь, — филиппинки Амурсо Коразон.

— Еще раз нарушите приказ — всех выгоню вон! Слышите?! Или будете соблюдать дисциплину, или убирайтесь отсюда по домам!

Она лежала под одной из кроватей и, затаив дыхание, наблюдала, как убийца шарит по шкафам в поисках ценных вещей. Наконец он ушел. Но филиппинка, чудом оставшаяся в живых, еще около часа неподвижно лежала под кроватью, опасаясь, что убийца может находиться поблизости.

Лишь в пятом часу утра она выползла из-под кровати и зубами развязала простыни на своих руках и ногах. Выбежав на улицу, она подняла такой крик, что на него тут же прибежал находившийся поблизости полицейский. Сначала он не поверил в сбивчивый рассказ девушки, однако, когда его ноги ступили за порог общежития, даже его, повидавшего за годы службы всякое, увиденное повергло в шок. Во всех трех комнатах лежали растерзанные трупы молодых девушек, а их кровь была повсюду: па полу, на стенах, на кроватях и даже на лежавших на тумбе грампластинках.

Вильямиль пытается робко оправдываться: они, мол, хотели только помочь… как увидали французов, подумали, что надо бы присоединиться к тем, кто открыл по врагу огонь…

А что же Ричард Спек? Как это ни странно, но он даже не думал прятаться. Более того, он в ту ночь отправился в бар и гулял там до утра на те самые 50 долларов. Во время этой гулянки он повздорил с барменом и, схватив его за волосы, приставил к горлу нож, но убивать не стал, видимо, уже пресытившись кровью.

— Французами занимаются — и получше вашего! — капитан Гойкоэчеа и волонтеры короны! — обрывает его Даоис. — Здесь у каждого — свое место, свое дело. Вам сказано было — сидеть в монастырском саду, носу оттуда не показывать, покуда мы не выкатим пушки. Так ведь приказал вам капитан Веларде?

Парадоксально, но никто из видевших это не заявил на Спека, хотя на следующий день весь город гудел, узнав об убийстве восьми медсестер. Ричарда Спека арестовали через несколько дней, обнаружив его отпечатки пальцев, которые он в избытке оставил в общежитии.

— Да, но мы ж прогнали французов. Они удрали как зайцы. Больше не сунутся!

Суд привлек к себе огромное внимание общественности. Люди справедливо требовали вынесения смертного приговора, и первоначально суд так и сделал. Спек в тюрьме попытался покончить с собой, но его спасли. А через некоторое время адвокаты приговоренного подали апелляцию, и через несколько лет, когда Спека признали невменяемым, судьи заменили ему смертный приговор на пожизненное заключение в психиатрической лечебнице.

Прошел всего месяц после кровавого кошмара в Чикаго, и уже новое, еще более массовое убийство произошло в городке Остин штата Техас.

— Это был всего лишь полевой караул. Сунутся, поверьте мне. И в следующий раз отогнать их будет уже не так просто. Патроны остались?

Одним из самых высоких зданий в этом городе было здание местного университета — 27 этажей. Здесь учился студент архитектурного факультета Чарльз Джозеф Уайтмен.

— Малость есть.

До рокового дня 15 августа Чарльз Уайтмен для всех знавших его был вполне добропорядочным американским парнем. До поступления в университет он отслужил снайпером в морской пехоте, женился на скромной телефонистке и купил хороший дом. Его мать обреталась в доме поблизости, а отец, уйдя из семьи, проживал с новой женой во Флориде. Именно от отца Чарльз Уайтмен унаследовал безумную страсть к стрелковому оружию, что сослужило ему неплохую службу в армии, но привело к трагедии в мирной жизни. Люди, занимавшиеся расследованием этого дела, так и не смогли до конца разобраться, что же толкнуло добропорядочного студента на дикое преступление.

— Так вот, не тратьте без толку! Каждый заряд у нас на вес золота. Ясно? А теперь — марш все по местам!

Вечером 14 августа Уайтмен сел за пишущую машинку и отстучал короткое послание, озаглавив его весьма странно: \"Тем, кого это касается\". Затем он продолжил: \"Я не знаю, что толкнуло меня на то, чтобы написать эту записку. Но я хочу сказать вам, что этот мир не стоит того, чтобы в нем жить…\"

Далее Уайтмен написал, что ненавидит своею отца за то, что тот развелся с его матерью. О своей жене он написал, что любит ее, но поэтому сегодня и убьет, чтобы \"она не испытала затруднений, которые могут вызвать мои действия\". И действительно, от этих «действий» Уайтмена вскоре содрогнется не только Америка, но и весь мир.

— Слушаю, сеньор офицер.

Пока Уайтмен писал, в дверь постучали. Это были его соседи — коллега по университету Ларри Фэсс и его супруга. Уайтмен спрятал напечатанное и отправился открывать. Несмотря на задуманное, он держался на удивление раскованно, много смеялся и шутил. Его друзья так ни о чем и не догадались. Они были последними, кто видел нормального Чарльза Уайтмена. Как только они ушли, он превратился в зверя.

— Вот именно. Слушать! Исполнять! Посмотрим, как это у вас получится.

Проводив гостей, Уайтмен покинул дом и на собственном автомобиле отправился встречать жену с работы. В тот день все было, как обычно, и молодая женщина не обнаружила в муже никаких подозрительных симптомов. И это стоило ей жизни. Дома Уайтмен хладнокровно перерезал ей горло, уложил на кровать и накрыл простыней. Затем он отправился к родной матери, которая на свою беду была в тот момент дома одна. he он застрелил из пистолета. Уайтмен был отличным стрелком, и женщина умерла без всяких мучений с первого же выстрела. Рядом с ее телом сын оставил записку: \"Я только что убил свою мать. Если рая нет, она все же избавилась от своих бед и забот. Я люблю свою мать всем своим сердцем\".

После второго убийства Уайтмен вернулся домой и вписал в свое послание две фразы: \"Три часа после полуночи. Жена и мать мертвы\". После этого он лег спать рядом с убитой женой.

С защищенного скатанными матрасами балкона на первом этаже дома напротив юный Франсиско Уэртас де Вальехо следит за беседой артиллериста и Вильямиля. Сидя на полу, спиной к стене, с мушкетом между колен, он испытывает неведомое до сих пор чувство, похожее на беспричинное ликование. В недавней стычке он истратил два из двадцати патронов, которыми набиты его карманы, и сейчас подносит к губам третий стаканчик анисовой от щедрот дона Курро. Чтоб отпраздновать боевое крещение, объясняет он себе.

В начале восьмого утра он проснулся и тут же помчался в магазин, где взял напрокат трехколесную тележку и двенадцатизарядную винтовку; вернулся домой, переоделся в рабочую одежду и погрузил в мешок еще две винтовки, два пистолета, три кинжала и 600 обойм с патронами. Кроме этого, он сложил в тот же мешок продукты питания с расчетом на несколько дней, туалетную бумагу, будильник и всякую иную мелочь. Было видно, что Уайтмен подготовился весьма основательно.

Через несколько минут Чарльз Уайтмен был возле университета, в мраморный холл которого он деловито и вкатил свою груженную смертоносным оружием тележку. Никто не обратил на него внимания, приняв за местного рабочего.

— Прав, прав этот капитан, — философически замечает дон Курро, усердно дымя окурком «гаваны». — Без дисциплины наша Испания давно бы уже была в глубочайшей заднице.

Уайтмен закатил тележку в лифт и нажал на кнопку самого последнего, 27-го, этажа. Оттуда его путь лежал на смотровую площадку, куда обычно поднимались туристы и жители города, чтобы посмотреть на Остин с высоты птичьего полета.

В тот ранний час на смотровой площадке был всего лишь один человек — 47-летняя служащая университета Эдна Тоупеш, которая занималась уборкой. Она оказалась третьей жертвой Уайтмена: достав пистолет, он хладнокровно убил ее выстрелом в голову. После этого приступил к оборудованию огневых точек. В самый разгар работы он услышал посторонний шум. Он понял, что это первые посетители поднимаются на смотровую площадку, и не ошибся.

На этот раз юноше удается лишь пригубить. С другого конца улицы бегут люди и что-то кричат, обращаясь к тем, кто засел в саду Маравильяс. Трое берут оружие, выпрямляются, высовывают головы из-за парапета. В бегущих они узнают студента Хосе Гуттьереса, парикмахера Мартина де Ларреа и его подмастерье Фелипе Баррио, отправленных в передовой дозор на угол Сан-Хосе и Фуэнкарраля. Судя по взволнованному виду, у них что-то срочное.

В тот роковой день первыми посетителями оказалась целая семья: некий рабочий станции обслуживания автомобилей Габур привел на смотровую площадку двух своих сыновей 15 и 19 лет, жену и сестру. Двое сыновей, предвкушая удовольствие от просмотра, шли впереди процессии. Они были в превосходном настроении и поэтому в первую секунду, когда перед ними внезапно возник незнакомый молодой человек, не почувствовали ничего опасного. Однако в следующее мгновение этот незнакомец извлек на свет два пистолета и открыл по обоим братьям прицельную стрельбу в упор. В результате оба они были убиты на месте. Следом за ними шли женщины, которых Уайтмен также не пожалел — они получили тяжелейшие ранения и упали с лестницы вниз, прямо к ногам главы семейства.

Расправившись с неожиданными визитерами, Уайтмен забаррикадировал входную дверь, подперев ее своей тяжелой тележкой. После этого он занял удобную позицию возле одной из «бойниц» и внимательно осмотрел ближайшие окрестности, выбирая новые жертвы. Ближе всего к нему оказалась влюбленная пара — 18-летние Пат Зоннтаг и балерина Клодиа Рутт, которые шли по улице, взявшись за руки. Видимо, эта идиллия вывела Уайпчена из себя, и двумя прицельными выстрелами он сразил влюбленных наповал.

— Французы! Французы идут! На этот раз не меньше полка!

После этого в прицел его винтовки попал 29-летний электрик Рой Делл, которого Уайтмен убил с первого же выстрела в голову. Собственная меткость распалила Уайтмена настолько, что он принялся стрелять во все стороны, пытаясь убить жертву с первого же выстрела. Иногда ему это удавалось, иногда нет. Например, одна женщина спряталась за каменную колонну и Уайтмен стараются убить ее на протяжении всего обстрела, но сделать это ему так и не удалось.

За час интенсивного обстрела число жертв перевалило за десять убитых. Несколько человек было ранено. Уайтмен убил двух профессоров: 30-летнего отца шестерых детей Гарри Вальчука и Роберта Бойера. Он не пощадил даже беременную 18-летнюю Клэр Вильсон: пуля, попав в живот, убила ее младенца.

В одно мгновение ока улица пустеет. Капитан Даоис, отдав три-четыре отрывистых приказа, медленными шагами, с подчеркнутым спокойствием направляется к воротам парка. Студент и парикмахеры скрываются среди деревьев монастырского сада. Засевшие в окнах и на балконах солдаты и горожане прячутся.

Прибывшие полицейские, обнаружив место нахождения снайпера, открыли по нему ураганный огонь, но Уайтмен был не так прост. Когда один из штурмующих взобрался на возвышение, чтобы поймать его в прицел, Уайтмен тут же сменил позицию и с нового места первым сразил полисмена.

В это время к месту побоища подъехали несколько бронемашин, которые открыли пулеметный огонь по смотровой площадке. Одновременно была создана плотная дымовая завеса, под прикрытием которой группа полицейских проникла в здание университета. Через несколько минут они были на 27-м этаже, где возле лестницы, ведущей на смотровую площадку, обнаружили четыре окровавленных тела и рыдающего мужчину. Это был отец расстрелянного семейства Габур. Эта картина настолько потрясла полицейских, что им захотелось только одного — как можно быстрее пристрелить этого бешеного зверя.

— Желательно вам поплясать? Ну вот и музыка… — Дон Курро, с уже чуть посоловелым взглядом, приканчивает четвертый стаканчик анисовой и взводит курки.

С трудом открыв забаррикадированную дверь, полицейские осторожно вошли на смотровую площадку. На их счастье, увлеченный стрельбой, Уайтмен слишком поздно обнаружил их присутствие. Когда он оторвался от «бойницы» и обошел вокруг башни в поисках источника шума, полицейские его ждали. Как только он появился из-за угла. они тут же открыли огонь и всадили в него семь пуль. Сраженный, Уайтмен рухнул на каменный пол площадки.

* * *

Итог этого беспрецедентного преступления был кошмарным: Уайтмен убил 15 человек и 33 человека ранил. Все американские газеты написали тогда об этой трагедии, а телевидение вело прямой репортаж с места событий. Этот репортаж видел и 18-летний житель города Меса, штат Аризона, Роберт Бенджамин Смит. Увиденное настолько потрясло его, что он решил во что бы то ни стало… повторить «подвиг» Чарльза Уайтмени.

Так же, как и отец Уайтмена, родители Смита поощряли его увлечение оружием и однажды подарили ему настоящий пистолет 32-го калибра. Вооружившись этим пистолетом, Смит и отправился в косметическое училище 12 ноября 1966 года.

Когда ворота Монтелеона закрываются за Луисом Даоисом, лейтенант Рафаэль де Аранго, который следит, как переносят и складывают в безопасном месте возле входа заряды пороха для пушек, видит, что Веларде идет навстречу начальнику и оба о чем-то негромко спорят, причем Даоис показывает подбородком на четыре выкаченных к воротам орудия на лафетах — недавно вычищенные и смазанные, они сияют надраенными до блеска стволами.

Когда Смит вошел в один из классов, он застал там 28-летнюю Джойс Семлерс, ее трехлетнюю дочь, трехмесячного сына и четырех учениц училища. Наставив на них пистолет, Смит приказал всем лечь на пол, образовав круг. Ни одна из пленниц не попыталась напасть на Смита или хотя бы позвать кого-нибудь на помощь. Смит встал в середину этого крута и хладнокровно стал расстреливать всех подряд. Через минуту все было кончено.

— Становись! — командует Даоис.

Когда в помещение ворвались полицейские, Смит стоял у залитой кровью стены и улыбался. Бросив на пол пистолет, он сам протянул руки под наручники и громко произнес: \"Это я убил этих людей. Теперь обо мне узнает вся Америка\".

Несколько удивленные, Аранго, Веларде и остальные офицеры вместе с шестнадцатью артиллеристами и волонтерами короны из тех, что остались во дворе, выстраиваются возле пушек. Сверху, из окон, высовываются капитан Гойкоэчеа и его люди. Даоис делает три шага к шеренге, бесстрастно обводит ее взглядом, будто всматриваясь в каждого. Потом обнажает саблю.

Загадка Форта Брегг (1970)

В начале 1970 года в США было неспокойно. Американская армия вела кровопролитную войну во Вьетнаме, а в самой Америке сотни тысяч ее граждан выходили на демонстрации протеста против этой войны. Власти отвечали на эти выступления самым жестоким образом. Например, в Кентском университете в штате Огайо национальная гвардия открыла оружейный огонь по массовой студенческой демонстрации. Были многочисленные жертвы.

— До этой минуты, — говорит он раздельно, отчетливо и громко, — за все, что происходило здесь, отвечал исключительно я один. Отвечал и отвечу перед начальством, перед отчизной и перед своей совестью… Но с этой минуты дело обстоит иначе. У тех, кто подхватит слова, которые я сейчас произнесу, путь назад будет отрезан. Ясно?

В это время в Калифорнии был арестован вдохновитель и организатор безжалостного убийства молодой кинозвезды Шэрон Тэйт 35-летний Чарльз Мэнсон.

Однако этот успех полиции на фоне того, что происходит в США в конце 60-х — начале 70-х годов — ничто. Американское общество больно насилием: в расчете на 100 тысяч американцев было совершено 2 906 серьезных преступлений, из которых 13,5 процента — насильственные. В 1971 году в США будет арестовано 68 914 преступников, из которых 47 197 (68 %) — повторно. Через год число зарегистрированных преступлений достигнет 5 891 900. С 1963 по 1973 год в США от рук преступников погибло 860 полицейских. Никогда рапсе американские правоохранительные органы не несли таких ощутимых потерь.

Повисшую на плацу тишину, которую принято называть мертвой, нарушает доносящая откуда-то издали барабанная дробь. И все знают, что это — французские барабаны.

По мнению многих специалистов, волна насилия была вызвана в том числе и либеральным отношением правосудия к преступникам. Директор ФБР Эдгар Гувер говорил об этом и призывал \"покончить с этими телячьими нежностями к отбросам общества, со сладкоречивостью и хныкающими просьбами о снисхождении со стороны высокомерных профессоров\". К этому же призывало тогда и Общество Джона Берча, которое опубликовало следующее заявление: \"Мы в течение многих лет говорим о том, что федеральное правительство является главным врагом полицейских из-за своих либеральных и радикальных программ, которые только способствуют росту преступности и наглости преступников. Либеральная процедура условно-досрочного освобождения и пробации позволяет почти сразу же выпускать осужденного преступника на свободу. И разумеется, решение Верховного суда об отмене смертной казни и другие правила, дающие свободу опасным преступникам на основе абсурдных формальностей, еще раз подтверждают правильность нашего заявления о том, что администрация Никсона, как и администрации предыдущих президентов, несет ответственность за волну преступности и террора, которая обрушивается сегодня на американский народ\".

— Да здравствует король дон Фердинанд Седьмой! — кричит Даоис. — Да здравствует свобода Испании!

Напуганная ростом преступности администрация Ричарда Никсона потребовала от полицейских комиссаров снизить се уровень любой ценой. А полиция не нашла ничего лучшего, как заняться сглаживанием статистических данных. И преступность в США на бумаге резко пошла вниз. По этому поводу в начале 1974 гола в Белом доме был устроен торжественный прием.

Лейтенант Аранго, разумеется, кричит вместе со всеми. Он знает, что с этой минуты уже не сможет сослаться на то, что всего лишь исполнял приказы, но офицерская честь не позволяет поступить иначе. И из остальных не промолчал ни один — ни офицер, ни рядовой: в ответ Даоису по плацу дважды раскатывается громовое «ура!». Веларде, не в силах, как всегда, сдержать нахлынувших чувств, сломав строй, выбегает вперед, выхватывает шпагу, скрещивает ее с воздетой саблей Даоиса.

В той череде «громких» преступлений стоит рассказать об одном, которое оказалось не только самым диким и кровавым, но и самым загадочным.

Это случаюсь в штате Северная Каролина, в штаб-квартире элитного подразделения армии США \"зеленые береты\" Форте Брегг. Главными героями этой трагедии стали капитан медицинской службы Джеффри Макдональд, его жена Колетт и двое их дочерей: 6-летняя Кимберли и 2-летняя Кристен.

— Лучше смерть, чем рабство!

Джеффри Макдональд родился в бедной семье, что не помешало ему сделать блестящую военную карьеру. В конце 50-х годов он поступил в Принстонскую военную академию и с успехом ее закончил. На 2-м курсе судьба свела его с уроженкой городка Печеки на Лонг-Айленде по имени Колетт, которая в 1963 году стала его женой. К тому времени она была уже беременна от Джеффри первым ребенком — дочерью Кимберли.

И третий офицер выходит из рядов. Лейтенант Хасинто Руис, пошатываясь от слабости, приближается к капитанам и, молча обнажив саблю, тоже пересекает лезвием их скрещенные клинки. Снова гремит «ура». А Рафаэль де Аранго остается в шеренге и саблю из ножен не вынимает. Он смиренно и безмолвно принимает свою судьбу. Во рту — сухо и горько, словно он жевал зернышки пороха. Да, конечно, если ничего другого не остается, он будет драться. Придется — сложит голову, если таков уж его долг. Но умирать здесь нет ни малейшего желания.

Благополучно закончив академию, Макдональд одно время изучал медицину в Северо-Западном университете и в 1969 году поступил в армию врачом. Вскоре вместе с семьей он попал на военную базу в Форт Брегг. По словам многих людей, знавших их, Макдональды были обычной семьей, которая внешне выглядела безупречно. Так продолжалось до злополучного дня 7 февраля 1970 года.

* * *

В тот день далеко за полночь дежурному офицеру военной полиции позвонили, и когда он поднял трубку, оттуда раздался приглушенный мужской шепот:

Разинув рты, оцепенев и онемев, угольщик Космэ де Мора и его люди в приливе сильных чувств наблюдают сквозь зарешеченные оконца в дверях, через отверстия в закрытых ставнях за приближением французов. Пятнадцать человек, среди которых братья Антонио и Мануэл Амадоры вместе с малолетним Пепильо, сидят на складе плетеных изделий, занимающем нижний этаж дома на улице Сан-Хосе, примыкающего к монастырю Маравильяс.

— Помогите! Мою семью убивают! Дом № 544 по Кассел-драйв. Мое имя — капитан Макдональд.

Усиленному наряду полиции предстала поистине жуткая картина. Хозяин дома Джеффри Макдональд, прикрывая рукой глубокую рану на груди, лежал на полу в главной спальне. Рядом с ним лежала его мертвая жена. Убийц не остановило, что женщина была беременна. Они сломали ей обе руки, изуродовали лицо и нанеси 21 удар острым предметом. На стене спальни, над кроватью, кровью было начертано: \"свиньи\".

— Матерь Божья, Царица Небесная, спаси и помилуй… — бормочет, обретя дар речи, плотник Педро Наварро.

В другой комнате полицейские обнаружили труп 6-летней Кимберли Макдональд, которой преступники нанесли 16 ударов острым предметом и в нескольких местах проломили череп.

— Да заткнись ты, чтоб тебя…

В третьей комнате лежала убитая 2-летняя Кристен Макдональд, которой нанесли 17 ударов острым предметом. Все комнаты были залиты кровью, и лишь гостиная была в относительном порядке. Впрочем, тогда на это никто не обратил внимания.

Стоит заметить, что, видимо, потрясенные жуткой расправой (в Форте Брегг ничего подобного еще не случалось) полицейские на первом этапе расследования совершили несколько непростительных ошибок. В частности они затоптали возможные следы преступников внутри дома и за его пределами. Правда, они обнаружили на заднем дворе нож, деревянную дубинку и ломик для колки льда, но все отпечатки на них были уничтожены.

Со стороны улицы Фуэнкарраль идут французы — много французов. Никак не меньше роты полного состава, прикидывает привратник Феликс Тордесильяс, в молодости получивший кое-какой боевой опыт. Идут они строем, под развернутым трехцветным знаменем, под барабан, неукоснительно держа равнение. Мадридцев, наблюдающих за солдатами из укрытия, больше всего удивляет, что они хоть и в высоких киверах, как все лягушатники, однако не в синих, а в белых мундирах. Впереди — несколько саперов с топорами, человек пять-шесть с ручными бомбами в руках и два офицера.

Тем временем раненый Джеффри Макдональд был доставлен в военный госпиталь. Врачи констатировали, что все его ранения не смертельны. Макдональд получил удар ножом в грудь с повреждением правого легкого, поверхностный удар по голове и имел несколько неглубоких царапин на груди. В том же госпитале утром следующего дня он дал первые показания.

— Я спал на кушетке в гостиной, когда раздался какой-то посторонний шум. Я проснулся и увидел незнакомых людей, трех мужчин и одну молодую женщину со светлыми длинными волосами и в широкополой шляпе. Она держала зажженную свечу и нараспев повторяла фразу: \"Убейте свиней!\" Я попытался встать, и в это мгновение один из мужчин ушел в спальню и я услышал крик Колетт. Я хотел броситься ей на помощь, но другой мужчина размахнулся и ударил меня чем-то тяжелым по голове. В глазах у меня все помутилось, но я обхватил его руками, и мы упали на пол. Потом меня ударили ножом, и я потерял сознание. Еще помню, что та девушка несколько раз повторила: \"ЛСД — это клево!\"

— Ну, эти дадут дрозда… — шепчет Космэ де Мора. — Смотри, ребята, не стрелять! Затаись как мышка, не то пропадем…

Судя по рассказу, в доме Джеффри Макдональда побывали преступники, своими действиями копировавшие почерк банды Чарльза Мэнсона. Опираясь на описания Макдональда, полиция скоро составила словесные портреты нападавших, которые тут же были объявлены в розыск. Однако поиски ничего не дали. Удивляло то, что всей четверке удалось каким-то образом выскользнуть с территории военной базы. Да еще эксперты-криминалисты, исследовав пятна крови на месте преступления, сумели воссоздать достаточно подробную картину убийства. И эта картина существенно отличалась от той, что нарисовал Джеффри Макдональд. Кроме этого, под телами убитых были обнаружены мельчайшие волокна ткани с пижамы Джеффри, а, по его словам, ни к одной из убитых он не подходил. Еще более странным выглядело то, что под ногтями 6-летней Кимберли также были найдены волокна от пижамы капитана. Все это указывало на то, что Джеффри Макдональд давал неверные показания, искажая картину преступления. Следователи предложили ему пройти проверку на полиграфе — детекторе лжи. Капитан согласился, но перед самой проверкой от эксперимента отказался.

Барабан смолк. Сквозь щели видно, как офицеры подходят к воротам, кричат, стучат в них кулаком, потом оглядывают улицу из конца в конец. Один отдает приказ, и человек двадцать принимаются бить в них топорами и прикладами. Прильнув к щелке ставни, бельевщик Бенито Амехиде-и-Мендес, стоящий на коленях за грудой новых рогожных мешков, проводит языком по пересохшим губам, шепчет соседу — цирюльнику Морасе:

Все это происходило в начале апреля 1970 года, а 1 мая военная прокуратура предъявила Джеффри Макдональду три пункта официального обвинения. Для большинства жителей Форта Брегг это было шоком, первоначально даже никто не поверил в его правдоподобность. Многие искренне сочувствовали красавцу капитану, который за одну ночь потерял жену, двух дочерей и неродившегося ребенка. Поверить в то, что всех убил именно отец семейства, ни один нормальный человек был не в состоянии.

— Неужто те, кто внутри, не…

Защищать капитана вызвался гражданский адвокат Берии Сигел, за плечами которого было не одно выигранное дело. Он был известен своей агрессивностью и нестандартным мышлением.

— Вы утверждаете, что мой подзащитный, как заправский мясник, безжалостно расправился со своей беременной женой и двумя маленькими дочками, — бросился в атаку Сигел. — Это вы утверждаете применительно к человеку, который был известен как прекрасный семьянин, преуспевающий военный и законопослушный гражданин. Но на каком основании вы смеете так утверждать? Ведь ваши действия по поиску истинных авторов этого безжалостного преступления пронизаны вопиющей некомпетентностью. Вы хотите доказательств? Я вам их предъявляю.

Оглушительный грохот обрывает его. Дух захватывает, когда ударная волна трех разрывов, прогремевших чередой, отдавшись о стены соседних домов, выбивает стекла в окнах, высоко взметнув и закружив в воздухе, далеко и во все стороны расшвыривает тучу обломков, щепок, осколков, кирпичной и гипсовой крошки. Космэ и его люди в ошеломлении выскакивают на улицу и замирают от неожиданности: ворота в парк Монтелеон исчезли, а из-под железной арки свисают на петлях измочаленные, раскуроченные доски. А перед ними на пространстве в пятнадцать — двадцать футов земля залита кровью, завалена обезображенными, разорванными на куски телами французов, тогда как уцелевшие нестройной толпой в полнейшем беспорядке, давя и толкая друг друга, убегают прочь.

В первые же минуты после прибытия на место преступления вы, как стадо слонов, прошлись по нему и уничтожили практически все следы. Мой подзащитный в ту же ночь описал вам приметы всех преступников, но вы удосужились выставить патрули на улицах только утром следующего дня, когда преступников и след простыл. Это указывает на то, что у вас не было особого рвения в обнаружении убийц по горячим следам.

Далее. Эксперты утверждают, что под телами убитых были найдены волокна ткани от пижамной рубашки моего подзащитного. Сам он затрудняется объяснить, как они там оказались, но предполагает, что они попали па пол до убийства. И это объяснимо, если брать во внимание тот факт, что это волокна ткани не с рубашки, а с пижамных брюк. Но где эти брюки? А эти брюки санитары госпиталя выбросили в мусорное ведро в тот день, когда Джеффри Макдональд попал в госпиталь.

— Они ударили по ним из пушек у входа!

У меня нет никаких сомнений в том, что это преступление дело рук обыкновенных хиппи. Мы помним, что произошло полгода назад в доме Шэрон Тэйт. Только обкурившиеся малолетки могли совершить столь жестокое преступление, в котором сегодня обвиняется мой подзащитный. В пользу моей версии говорит и то, что из шкатулки покойной Колетт Макдональд пропали два дорогих кольца. Неужели вы думаете, что их взял мой подзащитный?

— Да здравствует Испания! Давай вдогон! Не давай уйти!

Я утверждаю, что Джеффри Макдональд не совершал этого убийства, потому что у него не было мотивов совершать его. А вот у настоящих преступников такие мотивы могли быть. Вы ведь прекрасно знаете, что Джеффри Макдональд как врач имеет доступ к наркотическим средствам. Это могли знать и те, что вломились в дом. Ведь та единственная девушка, что была среди них, воспевала хвалу ЛСД. Значит, они вполне могли явиться в дом к моему подзащитному в надежде найти именно наркотики.

Горожане, заполнив улицу, стреляют вслед французам, преследуют их почти до фонтана Нуэва-де-лос-Посос, что на углу улицы Фуэнкарраль. Вокруг царит бешеное ликование. Мужчины, женщины, дети выскакивают из домов, подбирают брошенное неприятелем оружие, палят вдогонку бегущим французам, ударами ножей и навах добивают раненых, сдирают с убитых все, что может пригодиться, — патронные сумки, перстни с пальцев или одежду, если не слишком пострадала, выгребают деньги из карманов.

И еще об одном, уважаемые. Джеффри Макдональд достаточно подробно описал девушку. На нее очень похожа подозреваемая 18-летняя Хелена Стекли. Правда, она настолько злоупотребляет наркотиками, что ничего не помнит о событиях не только той роковой ночи 7 февраля, но и последующих дней. Однако это не снимает с нее подозрений. Просто необходимо сосредоточить все силы на этом направлении, а не валить все на моего подзащитного.

Страстная речь Берни Сигела сыграла свою роль. В октябре 1970 года военное дознание сняло с Макдональда обвинение за недостатком улик. А через два месяца он получил почетную демобилизацию и уехал из Форта Брегг в Калифорнию, на Лонг-Бич. Злополучный дом № 544 по Кассел-драйв был наглухо заколочен, и, казалось, никогда человеческая нога не переступит ею порог. Однако история на этом не закончилась.

— Победа! Победа! Мы их прогнали! Смерть лягушатникам!

Отчим погибшей Колечт Макдональд Альфред Кассаб (он удочерил ее, когда девочке было 13 лет) все время дознания поддерживал зятя. Как и многие в Форте Брегг, он не верил, что Джеффри мог расправиться со своей семьей. Но после того, как до него стали доходить слухи о том, что Макдональд работает в медицинском центре имени Святой Марии, купил дорогую квартиру, завел 34-футовую яхту и даже любовницу, Альфред Кассаб впервые задумался. Он затребовал из военной прокуратуры материалы дела. Интуиция подсказывала ему, что здесь не все чисто: как получилось, что озверевшие наркоманы зверским образом расправились с беззащитной женщиной и двумя маленькими детьми, но пощадили главу, семейства? Ведь, по словам Макдональда, он отчаянно сопротивлялся. Банда Мэнсона, под действия которой рядились убийцы, не оставила в живых ни одного человека.

Неискушенная в военном деле толпа, к которой присоединяются новые и новые горожане, рвется в погоню за французами и готова теперь преследовать их до самых казарм. Лейтенанту Аранго, посланному вместе с несколькими артиллеристами удержать людей, стоит большого труда привести их в чувство и убедить не трогаться с места.

Изучив протоколы, Альфред Кассаб приехал в Форт Брегг и все свои сомнения выложил начальнику отдела уголовных расследований полковнику Пруитту, который и до этого не верил в невиновность Джеффри Макдональда. Пруитт решил поднять дело. Выделив Кассабу восьмерых агентов, он приказал вскрыть \"дом ужаса\" на Кассел-драйв и обследовать его. Однако результаты дополнительного расследования не смогли убедить Министерство юстиции возбудить уголовное дело вновь. Прошло еще два года.

— Поймите, — срывая голос, кричит он, — враг не разбит! Перестроится, подтянет свежие силы и вернется! Вернется!

И только в 1975 году, благодаря настойчивости Кассаба и Пруитта, Министерство юстиции согласилось дать новый ход делу, хотя скорость его движения была минимальной. Препирательства сторон длились более трех лет. Перелом наступил в 1976 году, когда большое жюри присяжных в Северной Каролине выдвинуло против Джеффри Макдональда официальное обвинение. В ответ адвокат Берни Сигел обратился в апелляционный суд и добился того, что тот объявил нарушенными конституционные права его подзащитного и вновь восстановил его на работе в медицинском центре имени Святой Марии. Но Кассаб обратился в Верховный суд США с просьбой начать процесс по этому делу. И в июне 1977 года Верховный суд согласился принять дело к своему рассмотрению. Для Джеффри Макдональда это решение было подобно грому среди ясного неба. В одном из своих интервью он заявил: \"С момента преступления прошло уже более семи лет и найти истину будет теперь очень трудно. Кто даст гарантию, что кто-то из свидетелей вдруг не ошибется и не возведет на меня напраслину?\"

— Ура, Испания! Да здравствует король дон Фернандо! Смерть Бонапарту!!! Долой Мюрата!!!

Новое следствие длилось два года. И в июле 1979 года Джеффри Макдональд предстал перед судом в Ралли, в штате Северная Каролина. На этот раз Берни Сигелу было гораздо труднее: судья Фрэнсис Дюпри повел жесткую линию в отношении защиты. Во-первых, он не разрешил адвокатам использовать справки о психическом состоянии Макдональда в 1970 году, а во-вторых, пресек цитирование протоколов первоначального военного дознания. В ответ Сигел принялся напирать на безупречную биографию своего подзащитного. Но тут же нашлись свидетели, которые это опровергли. Оказалось, что Макдональд, уже женившись на Колетт, имел любовниц, что приводило к конфликтам в семье. По версии обвинения, это и могло спровоцировать конфликт в ночь с 7 на 8 февраля 1970 года. Вот как это могло выглядеть.

Наконец Аранго и его артиллеристам едва ли не силой удается восстановить порядок. Им помогает необыкновенно вовремя подоспевший отряд горожан во главе со слесарем Бласом Молиной Сориано, который после длительных блужданий по городу, дав кругаля, чтобы разминуться с французами, и благоразумно обождав на улице Пальма окончания схватки, привел наконец своих сподвижников на защиту Монтелеона. Его проводят к Даоису, и это от него капитан узнает, что поблизости находятся еще весьма значительные силы императорской армии — они очень спешно двигаются от Пуэрта-де-Санта-Барбара. А капитан Веларде, как офицер генерального штаба, знакомый с организацией наполеоновских войск, в свою очередь оглядев обмундирование и знаки различия десятка убитых на улице, определяет их принадлежность. Это солдаты первой гренадерской роты вестфальского батальона, насчитывающего в общей сложности полтысячи штыков. Того самого, который, если верить Молине, беглым шагом направляется сейчас к Монтелеону.

Во время ссоры Макдональд ударил жену кулаком в лицо и она упала. Защищаясь, она схватила деревянную дубинку, но Макдональд вырвал ее. В это время в спальню вбежала проснувшаяся от шума Кимберли. Вероятно, Макдональд не заметил ее и замахнулся дубинкой на Колетт. Однако та попала в голову подбегавшей сзади Кимберли, и от сильного удара она потеряла сознание. Макдональд поднял девочку с пола и отнес в другую комнату. Туда же вбежала и разъяренная Колетт. И драка между ними продолжилась. Ярость Макдональда перешла все границы, и он обрушил на жену град ударов. В результате он сломал ей обе руки и в конце концов добил ее шестнадцатью ударами ножа. Покончив с женой, он вдруг отчетливо понял, что отступать некуда, и решил разыграть нападение неизвестных. Он взял нож и отправился в спальню девочек.

* * *

Чувствуя, что инициатива в зале суда уходит, зашита попыталась воспользоваться сильным, по ее мнению, аргументом. В зал была приведена Хелена Стокли, та, что претендовала на роль \"девушки в широкополой шляпе\". За эти годы она вконец опустилась и являла собой жалкое зрелище. Она путалась в показаниях и так и не смогла объяснить, где она была в ту ночь. Сигел утверждал, что она была в доме Макдональдов, но обвинение с этим не согласилось. В свое время эта девушка называла в качестве своих соучастников нескольких мужчин, но все они оказались к убийству непричастны.

А на Пуэрта-дель-Соль, возле фонтана Марибланка, Дионисьо Сантьяго Хименес, который в окрестностях загородного королевского дворца в Сан-Фернандо, откуда он, кстати, и родом, известен под прозвищем Горбушка, видит, как французская пуля только что снесла полчерепа его другу Хосе Фернандесу Сальседо, 46 лет.

Прежде чем вынести окончательное решение, присяжные решили посетить дом, где произошла трагедия. Обвинение до мелочей просчитало этот ход. По словам Макдональда, в ту роковую ночь он отчаянно сопротивлялся, однако гостиная выглядела совершенно не пострадавшей. Макдональд заявил, что сейчас все в гостиной лишь на 5 процентов напоминает ту обстановку. Но материалы следствия утверждали обратное и уличали Макдональда во лжи. Все это в конце концов и перевесило чашу весов в пользу обвинения.

После шести с половиной часов совещания присяжные вынесли свой вердикт: Джеффри Макдональд виновен в непредумышленном убийстве жены Колетт и дочери Кимберли, убийство же 2-летней Кристен, по мнению присяжных, Макдональд совершил уже умышленно. Суд приговорил его к трем срокам пожизненного заключения. Когда Берни Сигел попросил отпустить его клиента под залог до подачи апелляции, суд ему отказал. Судья Фрэнсис Дюпри заявил: \"Мы не мстили обвиняемому. Это был поиск истины, поиск правосудия\".

— Не лезьте на открытое место, чтоб вас!.. Залечь!

И все-таки это еще был не конец этой поистине беспрецедентной истории. Через год Верховный суд обнаружил ряд ошибок, допущенных в отношении Макдональда, и нашел возможным освободить его из-под стражи. Прокуроры подали новую апелляцию, и в декабре 1981 года суд вновь вынес приговор: виновен. Казалось, все это будет происходить до бесконечности, по 31 марта 1982 года Верховный суд окончательно подтвердил, что права подсудимого нарушены не были. И на свободу Джеффри Макдональд уже больше не вышел.

Горбушка и прочие вокруг него — из тех дюжих и на все готовых парней, что явились вчера в испанскую столицу высказаться в поддержку короля Фердинанда VII, а сегодня, оказавшись вдали от дома, сражаются на улицах с отчаянным упорством людей, которым бежать некуда и скрыться негде. Таков жребий этого довольно многочисленного — человек под сто — отряда, полтора часа кряду державшегося на подступах к площади, разбегавшегося врассыпную при каждой новой атаке французской конницы и вновь собиравшегося воедино. Здесь принарядившийся по случаю воскресного дня шестидесятилетний Хосе Перес Эрнан де ла Фуэнте, с сыновьями Франсиско и Хуаном прибывший вчера из Мирафлорес-де-ла-Сьерры, и садовник маркиза де Сантьяго — Мигель Факундо Ревуэльта Муньос, 19 лет, которого сопровождает отец и тоже садовник из Аранхуэса Мануэль Ревуэльта. Поблизости врукопашную отбиваются от французов братья Рехон — их бурдючок с вином давно уже пуст, а лезвия навах покрыты запекшейся кровью, — и плечом к плечу с ними у дверей в госпиталь Буэн-Сусесо дерутся актер Исидоро Майкес, типограф Антонио Томас де Оканья, вооруженный допотопным мушкетоном, Франсиско дель Посо и Франсиско Марото из Пералес-дель-Рио, Томас Гонсалес де ла Вега и Хуанито Виэ Анхель, соответственно 15 и 14 лет. Последний — не один, а с отцом, бывшим — и уж давным-давно — валлонским гвардейцем, Хуаном Виэ дель Кармен.

В 1984 году в США вышла книга Джо Макгинеса \"Фатальное видение\", в которой автор попытался ответить на многие вопросы, возникшие в ходе этого уголовного дела. Например, общественное мнение не смогло поверить в то, что Макдональд мог убить своих маленьких дочерей. Джо Макгинсс в своей книге объяснил это тем, что в ту ночь Макдональд принял изрядную дозу амфитамина и не смог контролировать себя. Это объяснение выглядело убедительно (ведь Макдопальд был врачом), однако сам он публично обвинил автора во лжи. Это не помешало через несколько лет Голливуду снять по ней художественный фильм, который имел в США оглушительный успех.

— Гляди, еще скачут!

В лапах дьявола (1969)

Знаменитая \"Фабрика грез\" Голливуд всегда была ареной всевозможных скандалов, как любовных, так и криминальных. Последние случались реже, но резонанс от них был значительнее.

Четверо польских улан и сколько-то драгун, крутя саблями над головой, во весь опор приближаются к ним с намерением в очередной раз рассеять этот маленький отряд, уже разогнанный и только что вновь соединившийся у фонтана Марибланка. Но печатник Оканья, выскочив из-за угла Буэн-Сусесо, разряжает мушкетон в грудь передней лошади, и та падает, придавив всадника. Он еще не успевает выпростать запутавшуюся в стремени ногу, как на него с ножами набрасываются братья Рехон, а перезарядивший пистолет Майкес стреляет в остальных кавалеристов. Полосуют воздух сабли улан и драгун, гремят слитные залпы французских пехотинцев, подбирающихся для броска в штыки на улице Алькала, и в криках, воплях, брани, проклятьях кипит свирепая скоротечная схватка. Сабельный удар выводит из строя Матео Гонсалеса, и он уползает, обливаясь кровью, к центральному входу. Трещат выстрелы, множится число французов, падает, сбитый пулей, типограф, с пронзительными воплями отступает Франсиско дель Посо, которому разрубили плечо, а остальные ищут спасения внутри монастыря Буэн-Сусесо, где истошно голосят, мечутся женщины, меж тем как французы штурмуют вход.

Так, в 1921 году знаменитый комик Роско Арбакл, по прозвищу Толстяк, праздновал в отеле «Сан-Фрэнсис» в Сан-Франциско свой новый контракт на миллион долларов. Размах празднования был поистине огромен и продолжались гуляния без малого три дня. В конце концов сам виновник торжества упился настолько, что схватил 25-летнюю Вирджинию Рапп, уволок ее в свою спальню и там зверски изнасиловал… с помощью пустой бутылки из-под вина. В результате несчастная пять дней пролежала в коме и в конце концов умерла. На состоявшемся суде около сорока свидетелей описали, как пьяный Арбакл насильно тащил Вирджинию в спальню, однако суд оправдал актера-убийцу. В 1932 году Роско Арбакл умер от алкоголизма.

— Все, зарядов нет, — говорит Исидоро Майкес, — и, пожалуй, с меня хватит.

4 апреля 1958 года 14-летняя дочь знаменитой киноактрисы Ланы Тернер (в разное время она была любовницей Фрэнка Синатры, Шона Коннери), спасаясь от домогательств очередного любовника матери, гангстера Джонни Стромпанато, ударила его ножом в грудь и убила на месте. Девушку поместили в одну из психиатрических клиник, где она провела восемь лет. А ее мать, как это ни странно, на волне этого скандала стала еще более популярна и ее гонорары перевалили за миллион долларов.

Правда, все эти истории не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло в Беверли Хиллз в августе 1969 года. Жертвами этого преступления стали сразу пять человек, среди которых оказалась и молодая «звезда» американского кино, жена знаменитого голливудского режиссера польского происхождения Романа Поланского 26-летняя Шэрон Тэйт.

Выскользнув к монастырю Виктория, актер бежит к своему дому, невдалеке от Санта-Аны. Братья Рехон, которым он предложил спрятаться у себя, устремляются следом. Увязавшемуся за ними Франсиско Марото пуля попадает в спину, и он растягивается на мостовой, как раз напротив винного погребка Ла-Каноса. Бывший солдат Хуан Виэ дель Кармен, таща за руку сына, бросается в противоположную сторону, к улице Карретас, не обращая внимания на то, как жужжат в воздухе, щелкают о камни тротуаров, о стены домов пули.

Роман Поланский родился в Париже, затем его родители переехали в Польшу, где и осели окончательно. В 50-х годах Поланский окончил киношколу в Лодзи и стал профессиональным кинорежиссером. В конце 1962 года он снял по сценарию Анджея Вайды фильм \"Нож в воде\", имевший колоссальный успех в Европе. Поланский решает покинуть Польшу и уезжает в Лондон. Как он сам позднее объяснит, \"меня всегда считали «космополитом», человеком без корней, я был немного французом для поляков и поляком для Запада\".

В 1966 году Поланский приехал в Лос-Анджелес в поисках актеров для своего нового фильма \"Бал вампиров\". На квартире друзей он познакомился с 23-летней восходящей звездой Голливуда Шэрон Тэйт, о которой один из голливудских кинокритиков как-то заявил: \"Шэрон прошла все дантовские круги Голливуда. Она познала наркотики, познала неписаный закон, по которому за каждую ступеньку успеха начинающая актриса в Голливуде расплачивается своим телом\".

— Наддай, Хуанито! Наддай! Подумай о матери! Живей, живей!

Встреча в Лос-Анджелесе предопределила судьбу обоих: после съемок в \"Бале вампиров\" (оба они сыграли главные роли) Поланский и Тэйт поженились. Первое время они жили в Лондоне, где в 1967 году Поланский приступил к съемкам очередного фильма-ужасов — на этот раз он решил экранизировать роман Айры Левина \"Ребенок Розмари\". Сюжет был необычен: в некий дом приезжает семья молодоженов и в рождественскую ночь, когда муж спит, его жену насилует сам Сатана. Так в ее утробе поселяется сын Антихриста, который в конце фильма благополучно появляется на свет.

Взлетев вверх по Карретас и уже готовясь свернуть направо за зданием почтамта, мальчик вдруг разжимает пальцы, спотыкается, падает.

В новом фильме роли для Тэйт не нашлось. Однако Шэрон не сильно огорчилась, удовлетворившись ролью очаровательной вампирши в предыдущем фильме мужа. К тому же в конце 1968 года Тэйт забеременела и уехала в Лос-Анджелес на шикарную виллу \"Бэлл Эйр\" в Беверли Хиллз. Рядом с этой виллой, в местечке Спан, содержал свою «коммуну» 35-летний Чарльз Мэнсон.

Он родился 11 ноября 1934 года в городе Цинциннати у незамужней 16-летней Кэтлин Меддок. С 13 лет занимаясь проституцией, она однажды забеременела от случайного клиента, по прозвищу \"полковник Скотт\". Сделав свое дело, он тут же испарился в неизвестном направлении, оставив 16-летней девушке все заботы о будущем ребенке. Но Кэтти повезло: незадолго до рождения сына она встретила некоего Мэнсона, и тот согласился на ней жениться. Таким образом, родившийся вскоре мальчик получил имя Чарльз и фамилию Мэнсон.

— Отец!

Между тем молодые родители были явно обременены его появлением на свет, и вскоре Кэтти отдала сына на воспитание собственной бабке, в Западную Вирджинию. К сожалению, старушка оказалась не самым лучшим воспитателем, и уже в 8 лет Чарльз Мэнсон попался на мелкой краже продуктов, а в 16 лет угодил в тюрьму для подростков \"Байз Таун\" в штате Небраска после того, как угнал автомобиль. Затем его отправили в реформаторий для мальчиков в Плейнфилдс, штат Индиана, откуда он совершил 18 побегов. Правда, каждый раз его ловили и водворяли на место. В 1951 1954 годах он побывал в нескольких федеральных реформаториях, пока в ноябре 1954 года его не освободили досрочно. Обретя свободу, Мэнсон организовал свою собственную «коммуну», или «семью», в которую принимал молодых людей (в основном девушек), исповедовавших его «религию», основной идеей было бесприкословное подчинение Мэнсону, провозгласившему себя Христом и Сатаной одновременно, Мессией грядущего Апокалипсиса. Причем Мэнсон провозглашал себя не всепрощающим Иисусом, а Иисусом, карающим.

Похолодев, Хуан дель Кармен замедляет бег, оборачивается. Пуля пробила его сыну бедро. Отец, закрывая его собой, подхватывает на руки, хочет унести в безопасное место, но в тот же миг они оказываются в кольце французов, а те очень молоды, в перепачканных мундирах, с почерневшими от пороховой копоти лицами. С методической жестокостью они насмерть забивают обоих прикладами.

Его «семья» состояла из 12 девушек и двух-трех парней. Мэнсон не любил представителей собственного пола, считал их эгоистами, неспособными побороть гордыню и «раствориться» в Боге, то есть в Мэнсоне. А вот молодые девушки на эту роль подходили идеально. Не случайно в одном из гимнов «семьи», сочиненных Мэнсоном, были такие строки:

* * *



Милашка, прекращай существовать,
Приди и скажи, что ты меня любишь.
Бросай свой мир, я — то, что тебе нужно.
Подчинение — это дар, дай его брату своему…



Подчинение Мэнсону было полным и беспрекословным. Каждая из них должна была выполнять все его и других коммунаров-мужчин сексуальные прихоти, и эти совместные оргии продолжались порой несколько часов в день. Кроме этого, Мэнсон иногда «одалживал» своих девушек членам других «семей» или группировок, в поддержке которых он нуждался. При этом ни одна из девушек не могла не выполнить волю своего господина. Как писал известный американский криминолог В. Фокс: \"Группу Мэнсона характеризовали сплоченность и безоговорочное подчинение лидеру. Эта сплоченная группа действовала как единый организм. Каждым членом этой группы двигало стремление к удовлетворению своих эмоциональных потребностей. Именно благодаря подкрепляющему воздействию группы людей ведут себя так, как никогда бы не вели себя в одиночку\".

— Еще идут!

В те годы на Западе только зарождалось движение «хиппи», и «семья» Мэнсона в сущности была одним из первых его проявлений. «Семья» жила в старом автобусе, здесь они ели, пили, занимались любовью, рожали детей, справляли все праздники и т. д. Их повседневной едой были объедки, добываемые на мусорных свалках. Сам Мэнсон говорил так: \"Куда же деваются отбросы вашего общества? Их подбираем мы. Поэтому я — один из ваших отбросов. Я из тех, кого вы называете «хиппи». Я не думал о том, что такое быть хиппи. В общем, хиппи — значит хороший человек. Он подарит вам рубашку и цветы, улыбнется и пойдет дальше по дороге. Но не говорите с ним. Он не будет никого слушать. У него свои мысли. Он нашел себя\".

На улице Сан-Хосе, перед парком Монтелеон капитан Даоис сдерживает горожан, рвущихся навстречу французам, которые на этот раз идут хоть и без барабанного боя, но, по сведениям разведчиков, бегом вернувшихся доложить, — в изрядном количестве.

Надо отметить, 60-е годы явились для Запада и Соединенных Штатов Америки поистине бунтарскими. Общество сотрясали расовые бунты, антивоенные и антигосударственные демонстрации, везде царил культ наркотиков, свободной любви, восточной мистики и оккультизма. Появление того, кто провозгласил себя «Сатаной» стало закономерным результатом увлечения \"играми в дьявола\". Так, лидер группы \"Роллинг Стоунз\" Мик Джаггер в 1968 году написал песню \"Симпатия к дьяволу\", которая звучала как приглашение присоединиться к дьявольским игрищам, типа войн и бунтов.

— Не торопись, ребята. Подпустим поближе и тогда уж…

Именно в это время, в 1968 году, на экраны США вышла картина, которую официально нарекли \"предвестницей нового возрождения темы сатанизма в кино\". Это был фильм все того же Романа Поланского \"Ребенок Розмари\".

В эту компанию «сатанистов» вольно или невольно попали даже легендарные «Битлз». 25 ноября 1968 года в США вышла их долгоиграющая пластинка \"Белый альбом\", где звучала песня \"Хелтер Скелте\" (Тарарам).



Посмотри, какой кругом тарарам…
Он с каждым днем все сильней.
Да, сильней!
Да, сильней!



Такое дружеское обращение приходится по сердцу добровольцам, которым лестно, что капитан разговаривает с ними как равный с равными. Слесарь Молина, прежде предлагавший устроить засаду возле фонтана Нуэва, теперь убеждает своих, что сеньор офицер дело говорит, надо его слушать. И Луис Даоис, еще раз посоветовав сохранять спокойствие, на рожон не лезть, патроны беречь, посылает Молину и еще нескольких человек засесть в домах на углу улицы Сан-Андрес. Считая с новоприбывшим пополнением, у капитана под началом чуть больше четырехсот человек: артиллеристы, волонтеры короны, мирные жители и примерно десяток решительно настроенных женщин. По приказу Даоиса на улицу вытаскивают четыре пушки, так славно поработавшие при штурме ворот. Их ставят так, чтобы перекрыть Сан-Хосе во всех направлениях: жерло одной смотрит направо, на Сан-Бернардо и фонтан Маталобос, второй — налево, на фонтан Нуэва, третью наводят прямо, в створ улицы Сан-Педро, которая от ворот парка идет перпендикулярно к самому монастырю Маравильяс. Беда в том, что имеется лишь по тридцать зарядов на орудие — пакетов же с самодельной картечью всего несколько штук — и, кроме того, придется вести огонь с открытых позиций, под огнем французов, не имея иной зашиты, кроме стрелков, засевших в окнах главного корпуса, на мостках у ворот и на балконах соседних домов, да при том следует учесть, что как ни торопятся волонтеры и артиллеристы под присмотром сержанта Ластры отмерять порох по картузам, пока у них выходит не больше двадцати — тридцати патронов на ружье.

В этой песне Чарльз Мэнсон услышал закодированный призыв к убийствам, о чем он позднее и заявил на суде.

Мэнсон увлекся \"игрой в дьявола\" так сильно, что не заметил, как игра перешла в реальность. Символ его неограниченной власти в «семье» был охотничий нож, и Мэнсон часто провозглашал, что \"каждый боится быть зарезанным. Но если ты можешь принять смерть, значит ты можешь и убить\" учил Мэнсон «коммунаров». Как заметил один из тех, кто близко знал Мэнсона: \"Можно было ясно видеть, как в нем борются Бог и дьявол. И дьявол, кажется, победил\". На календаре стояло лето 1969 года.

— Жду распоряжений, Луис. Пушки готовы.

В начале августа близкий друг Мэнсона, некий недоучившийся актер Бобби Бесолель, по прозвищу Люцифер, пообещал своим знакомым-хиппи, достать для них несколько упаковок наркотика мескалина. Те вручили ему ни много ни мало тысячу долларов, и с этими деньгами Бесолель отправился к Гари Хинману. Сделка состоялась и Бесолель вернулся назад. Однако случилось непредвиденное. Распечатав коробки, заказчики обнаружили, что в них находится не мескалин, а нечто другое. А деньги давались под определенный товар, и теперь Бесолель должен был объясниться. \"Ребята, я все улажу\", заявил он недовольным клиентам и, прихватив «коммунарок» Мэри Бруннер и Сюзан Аткинс, отправился к Хинману.

Даоис, озабоченно оглядывая перекресток улицы Сан-Хосе и пытаясь угадать, откуда появится неприятель, оборачивается на голос Педро Веларде. Тот, исполняя приказ, следил за установкой орудий: три поставили на возможных осях движения французов, четвертую пушку — так, чтобы в случае надобности развернуть в нужную сторону. Прислуга усилена горожанами, которым надлежит подносить заряды и ворочать лафеты. Замысел состоит в том, что Веларде будет руководить обороной изнутри парка, Даоис же при содействии лейтенантов Аранго и Руиса — тот сам вызвался, поскольку, как выяснилось, в свое время служил в крепостной артиллерии на Гибралтаре, — непосредственно управлять огнем на улице. В руках четырех фейерверкеров дымят пальники, и все взоры выжидательно обращены к Веларде и Даоису. Слепая, нерассуждающая вера, горящая в устремленных на него глазах этих людей, исполненные бравады и уверенности улыбки у них на устах и беспечность бойких женщин, которые, переходя от орудия к орудию, угощают вином солдат и подносят патроны тем, кто засел в монастырском саду или в окнах соседних домов, — все это тревожит капитана. Не знают, думает он с горечью, не ведают, что их ждет.

Повторная встреча продавца и покупателя была уже иной. Бесолель потребовал или вернуть деньги или вручить настоящий товар — мескалин.

Хинман попытался решить дело кулаками, но Бесолель выхватив пистолет, выстрелил Хинману в грудь. Тот рухнул.

— Ну что, послал мальчугана? — спрашивает Веларде.

И хотя он стрелял почти в упор, убить хозяина дома с первого выстрела Бесолель не сумел. А может быть, он этого и не хотел, надеясь, что тот скажет, где хранятся наркотики. Позже они обыскали дом, но мескалина не нашли.

— Где товар? — тряс Бесолель раненного Хинмана, но тот только стонал.

Даоис кивает. Скорее уступая настояниям друга, чем потому, что верит в успех затеи, он отправил кадета волонтеров короны Хуана Васкеса Афана де Риберу, дабы тот с мальчишечьим своим проворством промчался как олень по Сан-Бернардо и доставил капитан-генералу Мадрида донесение, в котором Даоис, в качестве коменданта Монтелеона, излагает, по каким причинам решил драться с французами, сообщает о намерении стоять до конца и просит прислать подкрепление «ради того, чтобы жертвы военнослужащих и гражданских лиц, оказавшихся под моим началом, были принесены не напрасно».

Одна из девушек стала с остервенением бить его ножом по ноге, однако и это не помогло.

Тогда Бесолель извлек охотничий нож и вонзил его в грудь Хинмана. Затем он обмакнул в кровь убитого четыре пальца на парвой руке и, сложив их \"кошачьей лапкой\", оставил отпечаток на стене.

— Ступай внутрь, Педро, — говорит он Веларде. — И да поможет нам Бог.

— Пусть думают, что это сделали \"Черные пантеры\", — объяснил он спутницам.

Веларде с улыбкой вроде бы собирается что-то сказать — быть может, давно уже заготовленную про этот случай фразу. Даоис, зная его, как самого себя, не удивился бы, прозвучи она сейчас. Но тот лишь пожимает плечами:

\"Черные пантеры\" возникли в США осенью 1966 года, как средство самообороны черных жителей Америки от белых экстремистов. Однако постепенно часть участников этой организации встала на путь насилия и террора, и в 1969 году американская полиция и ФБР устроили настоящую охоту за «пантерами». Так что ссылка Бесолеля на «пантер» преследовала вполне определенные цели.

— Желаю удачи, капитан.

И все же убийцы допустили непростительный просчет. У Хинмана было два автомобиля и оба стали добычей Бесолеля и его спутниц. 6 августа 1969 года в одном из этих автомобилей полиция и арестовала Бесолеля.

Как только Чарльз Мэнсон узнал об аресте друга, он поклялся любой ценой выручить его из беды. В его голове созрела идея совершить убийство, схожее с расправой над Хинманом. Мэнсон вспомнил, что в \"Бэлл Эйр\" живет парень, которому он однажды показал свои песни и попросил посодействовать в их записи. Но парень назвал Мэнсона бездарностью. Мэнсон этого не простил. И хотя он слышал, что парень в роде давно уехал из \"Бэлл Эйр\", а в его доме живут другие люди, Мэнсон принял решение. Вместе с ним \"на дело\" поехали Текс Уотсон, Патриция Кревинкель и та самая Сюзан Аткинс, которая присутствовала при убийстве Гари Хинмана.

— И я тебе, друг мой.

В тот роковой вечер, в пятницу 8 августа 1969 года, на вилле Шэрон Тэйт (она была на 8-м месяце беременности) собрались гости: наследница кофейного промышленника-миллионера Абигэйд Фолджер, ее любовник и старый приятель Р. Полянского Войцех Фриковски и парикмахер Шэрон Джей Себринг. Сам хозяин дома, Р. Полянский, все еще находился в Лондоне, откуда каждый день звонил жене. Накануне рокового дня Поланский сообщил, что прилетит днем 9 августа. Это был их последний разговор.

— Да здравствует Испания!

Поздно ночью к дому Шэрон Тэйт подошли Мэнсон и его подопечные. У ворот стоял автомобиль, в котором находился 18-летний Стивен Пэрент, гомосексуалист и любовник местного сторожа. Он не успел даже вскрикнуть, как один из убийц выхватил пистолет и всадил в него пять пуль. Его смерть была мгновенной. На звуки выстрелов из дома выбежали Войцех Фриковски и Абигейл Фолджер, которая была в ночной рубашке. Они успели сделать всего несколько шагов, как перед ними выросли убийцы. Сначала они несколько раз ударили Фриковски ножом, а затем разрядили в него пистолет. То же самое сделали и с Фолджер. Оставшиеся в доме Шэрон Тэйт и Джей Себринг были потрясены, даже не попытались оказать хоть какое-то сопротивление. Преступники, вкусив крови, не реагировали на мольбы беременной женщины. По приказу Мэнсона Шэрон Тэйт заломили руки за спину и, связав их поясом от халата, подвесили несчастную к люстре. Себринг попытался было вступиться, но один из преступников выстрелил ему в голову из пистолета, а его напарницы тут же вонзили в тело ножи.

— Да будет так… Ну, давай отправляйся, не тяни…

Больше всего мучений выпало на долю голливудской «звезды»: убийцы отрезали ей груди, методично наносили ей удары в живот, позже эксперты насчитают шестнадцать таких ударов. Когда жертва затихла, преступники ее кровью написали на стене «свиньи» и \"тарарам\".

Утром 9 августа к дому Шэрон подошла горничная Уинифред Чэпмэн. То, что она увидела, заставило ее с дикими воплями броситься прочь. Сержант криминальной полиции, побывавший на месте трагедии, позднее заявил: \"За всю свою жизнь я не видел более ужасного зрелища. Меня чуть не вывернуло наизнанку\".

— Слушаю.

Чудовищная расправа в Беверли Хиллз заставила содрогнуться всю Америку. Общественность требовала скорейшей поимки убийц, однако полиция не смогла задержать их по горячим следам. И это стоило жизни еще двум людям.

Даоис смотрит, как скрывается в парке фигура Веларде. «Верен себе…» — думает он. Потом поворачивается к тем, кто ждет возле орудий. С балкона кто-то кричит, что французы вот-вот вывернут из-за угла. Даоис сглатывает слюну, вздыхает, обнажает саблю.

Увидев реакцию общества, Мэнсон решил закрепить успех. 11 августа он, Уотсон, Аткинс и Лесли Ван Хаутен сели в машину и отправились на окраину Лос-Анджелеса, где обитал давний недоброжелатель Мэнсона. В тот вечер его не оказалось дома, и тогда Мэнсон приказал своим людям ворваться в соседний дом бакалейщика Лино Ла Бьянка и его жены Розмари. Оба они приняли мученическую смерть. Хозяину дома убийцы выцарапали на теле слово «война», а кровью на стене начертали: «тарарам», \"восстание\" и \"смерть свиньям\".

— По местам! — приказывает он. — Огонь по моей команде!

Когда убийцы вышли на улицу, они, к своему изумлению, не увидели автомобиля с Мэнсоном. Как оказалось, ему стало скучно, и он уехал в свою вотчину, заставив таким образом своих подопечных добираться обратно пешком, что они безропотно и сделали.

Охота за безжалостными убийцами длилась несколько месяцев. В январе 1971 года состоялся суд над Чарльзом Мэнсоном и его учениками. Даже за полтора года, что прошло со дня кровавого злодеяния, Америка не смогла забыть тот кошмар.

* * *

На состоявшемся процессе никто так и не услышал слов расскаяния ни от одного из убийц. Текс Уотсон цинично заявил: \"Для меня та ночь была самым забавным приключением\", а Сюзан Аткинс добавила: \"Когда я первый раз ткнула Тэйт ножом, это было очень приятное ощущение\". Прокурор Бульози потребовал самой суровой кары, что суд и сделал: 25 января Мэнсон, хотя сам он никого не убивал, был приговорен — к смертной казни, остальные к пожизненному заключению. Однако вскоре в штате Калифорния смертная казнь была отменена, и Мэнсон стал пожизненным заключенным.

На углу улиц Пальма и Сан-Бернардо кадет 2-й роты 3-го батальона волонтеров короны Хуан Васкес Афан де Рибера останавливается перевести дух. С донесением капитана Даоиса за левым обшлагом мундира он вихрем, как и положено в двенадцать лет, промчался вниз от парка Монтелеон и сейчас должен будет пересечь открытое пространство. И то, что перекресток пуст — даже люди на балконах куда-то попрятались, — томит его дурным предчувствием. Однако Даоис, отправляя его с депешей, подчеркнул всю важность этого поручения.

Со дня этого преступления прошло уже 27 лет, но американцы о нем не забывают. В многом этому способствует и сам Ч. Мэнсон, который даже из-за тюремной решетки продолжает «учить» молодых. За время пребывания в тюрьме он дал тысячи интервью различным изданиям, написал несколько книг, выпустил серию пластинок со своими песнями. О нем снято несколько фильмов (первым был фильм Л. Мэррика и Р. Хендриксона «Мэнсон», вышедший в 1972 году), его песни исполняют такие известные на Западе ансамбли, как «Нирвана» и \"Ганс энд Розес\". Более чем странно выглядит притягательная сила этого человека, который однажды заявил: \"Если вдруг я выйду на свободу, я устрою такое, что убийство Шэрон Тэйт покажется вам детской игрушкой\".

— От вас, молодой человек, зависит, придут ли к нам на помощь.

Загадка форта Брегг (1970)

В начале 1970 года в США было неспокойно. Американская армия вела кровопролитную войну во Вьетнаме, а в самой Америке сотни тысяч ее граждан выходили на демонстрации протеста против этой войны. Власти отвечали на эти выступления самым жестоким образом. Например, в Кентском университете в штате Огайо национальная гвардия открыла оружейный огонь по массовой студенческой демонстрации. Были многочисленные жертвы.

Юный кадет проводит рукой по взмокшему лбу, по взлохмаченным волосам. Шляпу он оставил в казарме, чтобы не снесло на бегу, но прихватил тесак на ремне, полагающийся кадетам по форме. Хуан Васкес тревожно озирается, снова убеждаясь: никого, ни души. Двери закрыты, ставни на окнах задвинуты, все лавки заперты. И царит гнетущая тишина, время от времени прерываемая отдаленной стрельбой.

В это время в Калифорнии был арестован вдохновитель и организатор безжалостного убийства молодой кинозвезды Шэрон Тэйт 35-летний Чарльз Мэнсон.

Однако этот успех полиции на фоне того, что происходит в США в конце 60-х начале 70-х годов — ничто. Американское общество больно насилием: в расчете на 100 тысяч американцев было совершено 2 906 серьезных преступлений, из которых 13,5 процентов — насильственные. В 1971 году в США будет арестовано 68 914 преступников, из которых 47 197 (68 %) — повторно. Через год число зарегестрированных преступлений достигнет 5 891 900. С 1963 по 1973 год в США от рук преступников погибло 860 полицейских. Никогда ранее американские правоохранительные органы не несли таких ощутимых потерь.

Нужно решиться, думает он. Депеша с просьбой о помощи, кажется, жжет ему рукав. Вспоминая, чему учили на занятиях по тактике, он соображает, как ему пересечь предстоящий отрезок пути: по улице — вон до той тумбы, оттуда — к брошенной у ворот постоялого двора карете. Дай бог, чтобы не оказалось поблизости французских стрелков. Он трижды глубоко вздыхает, пригибается, втянув голову в плечи, и вновь бросается бежать.

По мнению многих специалистов, волна насилия была вызвана в том числе и либеральным отношением правосудия к преступникам. Директор ФБР Эдгар Гувер говорил об этом и призывал \"покончить с этими телячьими нежностями к отбросам общества, с сладкоречивостью и хныкающими просьбами о снисхождении со стороны высокомерных профессоров\". К этому же призывало тогда и Общество Джона Берча, которое опубликовало следующее заявление: \"Мы в течение многих лет говорим о том, что федеральное правительство является главным врагом полицейских из-за своих либеральных и радикальных программ, которые только способствуют росту преступности и наглости преступников. Либеральная процедура условно-досрочного освобождения и пробации позволяет почти сразу же выпускать осужденного преступника на свободу. И разумеется, решение Верховного суда об отмене смертной казни и другие правила, дающие свободу опасным преступникам на основе абсурдных формальностей, еще раз подтверждают правильность нашего заявления о том, что администрация Никсона, как и администрации предыдущих президентов, несет ответственность за волну преступности и террора, которая обрушивается сегодня на американский народ\".

Сначала он ощущает толчок в грудь и лишь затем слышит негромкий хлопок. Но боли не чувствует. «Кажется, по мне, — думает он. — Надо выбираться отсюда. Боже, помоги». И внезапно сознает, что лежит лицом вниз и белый день вокруг стремительно меркнет. Донесение надо передать, с неясной тоской проносится у него в голове. Собрав остаток сил, он пытается привстать — и умирает.

Напуганная ростом преступности администрация Ричарда Никсона потребовала от полицейских комиссаров снизить ее уровень любой ценой. А полиция не нашла ничего лучшего, как заняться сглаживанием статистических данных. И преступность в США на бумаге резко пошла вниз. По этому поводу в начале 1974 года в Белом доме был устроен торжественный прием.

* * *

В той череде «громких» преступлений стоит рассказать об одном, которое оказалось не только самым диким и кровавым, но и самым загадочным.

По Сан-Херонимо и от дворца прибыло еще несколько пехотных батальонов, и держаться на Пуэрта-дель-Соль стало попросту невозможно. Земля завалена трупами людей и лошадей, засыпана обломками, залита кровью. Опустевшие балконы, побитые оспой картечи фасады — площадь переходит наконец в руки французов. В последних схватках, отступая по соседним улицам, огрызаясь, как свора зажатых в угол псов, погибают Андрес Кано Фернандес, угольщик, 24 лет, Хуан Тирадо, 80 лет, поденщик Феликс Санчес де ла Ос, 23 лет, а многие другие, не успевшие скрыться, ранены и взяты в плен. Ружейный залп укладывает бегущих вверх по улице Монтера ткача Хоакина Руэсгу, 70 лет, манолу из квартала Лавапьес Франсиску Перес де Паррагу, 46 лет. Последний выстрел со стороны испанцев произвел — из карабина, с балкона собственной квартиры, находящейся на углу улицы Ареналь и Пуэрта-дель-Соль, — Хосе де Фумагаль-и-Салинас, 53 лет, лотерейщик, и от ударившего в ответ залпа французов пал мертвым на железные перила, чему свидетельницей была его жена. А внизу, у самого фонтана Соледад, зарублен драгунами учитель фехтования Педро Хименес де Аро, двоюродный же брат его и коллега Висенте Хименес обезоружен и взят в плен. Французы, осыпая его пинками, гонят прикладами к подвалам собора Сан-Фелипе, где собраны другие пленные. И там он вместе с ними ожидает решения своей судьбы.

Это случилось в штате Северная Каролина, в штаб-квартире элитного подразделения армии США \"зеленые береты\" Форте Брегге. Главными героями этой трагедии стали капитан медицинской службы Джеффри Макдональд, его жена Колетт и двое их дочерей: 6-летняя Кимберли и 2-летняя Кристен.

Джеффри Макдональд родился в бедной семье, что не помешало ему сделать блестящую военную карьеру. В конце 50-х годов он поступил в Принстонскую военную академию и с успехом ее закончил. На 2-м курсе судьба свела его с уроженкой городка Печеки на Лонг-Айленде по имени Колетт, которая в 1963 году стала его женой. К тому времени она была уже беременна от Джеффри первым ребенком — дочерью Кимберли.

— Расстреляют нас, — слышится чей-то голос.

Благополучно закончив академию, Макдональд одно время изучал медицину в Северо-Западном университете и в 1969 году поступил в армию врачом. Вскоре вместе с семьей он попал на военную базу в Форт Брегг. По словам многих людей, знавших их, Макдональды были обычной семьей, которая внешне выглядела безупречно. Так продолжалось до злополучного дня 7 февраля 1970 года.

— Раньше смерти не умирай, — отвечает ему другой.

В тот день далеко за полночь дежурному офицеру военной полиции позвонили и, когда он поднял трубку, оттуда раздался приглушенный мужской шепот:

— Помогите! Мою семью убивают! Дом № 544 по Кассел-драйв. Мое имя капитан Макдональд.

В полутьме подвала одни молятся, другие богохульствуют. Одни уповают на вмешательство испанских властей, другие — на то, что военные поднимут восстание против французов, но это предположение тонет в исполненном скептицизма молчании. Время от времени открываются двери, в подвал вталкивают новых пленных. Так оказываются там связанные, окровавленные и избитые счетовод из магистрата Габино Фернандес Годой, 34 лет, и маклер Грегорио Морено-и-Медина, арагонец родом, 38 лет.

Усиленному наряду полиции предстала поистине жуткая картина. Хозяин дома Джеффри Макдональд, прикрывая рукой глубокую рану на груди, лежал на полу в главной спальне. Рядом с ним лежала его мертвая жена. Убийц не остановило, что женщина была беременна. Они сломали ей обе руки, изуродовали лицо и нанесли 21 удар острым предметом. На стене спальни, над кроватью, кровью было начертано: \"свиньи\".

В другой комнате полицейские обнаружили труп 6-летней Кимберли Макдональд, которой преступники нанесли 16 ударов острым предметом и в нескольких местах проломили череп.

— Расстреляют, непременно расстреляют… — твердит тот же голос.

В третьей комнате лежала убитая 2-летняя Кристен Макдональд, которой нанесли 17 ударов острым предметом. Все комнаты были залиты кровью, и лишь гостиная была в относительном порядке. Впрочем, тогда на это никто не обратил внимания.

— Ты бы помолчал, дружище, а? Ухаешь, как филин, беду накликиваешь.

Стоит заметить, что, видимо, потрясенные жуткой расправой (в Форте Брегг ничего подобного еще не случалось) полицейские на первом этапе расследования совершили несколько непростительных ошибок, в частности — они затоптали возможные следы преступников внутри дома и за его пределами. Правда, они обнаружили на заднем дворе нож, деревянную дубинку и ломик для колки льда, но все отпечатки на них были уничтожены.

Тем временем раненый Джеффри Макдональд был доставлен в военный госпиталь. Врачи констатировали, что все его ранения не смертельны. Макдональд получил удар ножом в грудь с повреждением правого легкого, поверхностный удар по голове и имел несколько неглубоких царапин на груди. В том же госпитале утром следующего дня он дал первые показания.

* * *

— Я спал на кушетке в гостиной, когда раздался какой-то посторонний шум. Я проснулся и увидел незнакомых людей, трех мужчин и одну молодую женщину со светлыми длинными волосами и в широкополой шляпе. Она держала зажженную свечу и нараспев повторяла фразу: \"Убейте свиней!\" Я попытался встать, и в это мгновение один из мужчин ушел в спальню и я услышал крик Колетт. Я хотел броситься ей на помощь, но другой мужчина размахнулся и ударил меня чем-то тяжелым по голове. В глазах у меня все помутилось, но я обхватил его руками, и мы упали на пол. Потом меня ударили ножом, и я потерял сознание. Еще помню, что та девушка несколько раз повторила: \"ЛСД это клево!\"

Судя по рассказу, в доме Джеффри Макдональда побывали преступники, своими действиями копировавшие почерк банды Чарльза Мэнсона. Опираясь на описания Макдональда полиция скоро составила словесные портреты нападавших, которые тут же были объявлены в розыск. Однако поиски ничего не дали. Удивляло то, что всей четверке удалось каким-то образом выскользнуть с территории военной базы. Да еще эксперты-криминалисты, исследовав пятна крови на месте преступления, сумели воссоздать достаточно подробную картину убийства. И эта картина существенно отличалась от той, что нарисовал Джеффри Макдональд. Кроме этого, под телами убитых были обнаружены мельчайшие волокна ткани с пижамы Джеффри, а по его словам, ни к одной из убитых он не подходил. Еще более странным выглядело то, что под ногтями 6-летней Кимберли также были найдены волокна от пижамы капитана. Все это указывало на то, что Джеффри Макдональд давал неверные показания, искажая картину преступления. Следователи предложили ему пройти проверку на полиграфе — детекторе лжи. Капитан согласился, но перед самой проверкой от эксперимента отказался.

Не всякий расстрел, однако, заставляет себя ждать. Кое-где французы переходят от одиночных казней к массовым, следствием и судом их не предваряя, а себя — не обременяя. В восточной части Мадрида, едва лишь сломлено сопротивление на широком проспекте Пасео-дель-Прадо, таможенников и чинов пограничной стражи, а равно и других горожан, взятых с оружием в руках, гонят прикладами к фонтану Хибелес, а там заставляют раздеться, чтобы не попортить одежду пулями, не испачкать кровью. На улице Алькала, с балкона особняка, принадлежащего маркизу де Альканьисес, один из счетоводов по имени Луис Антонио Паласьос наблюдает, как с Буэн-Ретиро ведут под сильным конвоем французов партию пленных. Прилегши на балконе ничком, чтоб и самому не схлопотать пулю снизу, вооружась подзорной трубой, чтобы лучше видеть, Паласьос узнает среди них нескольких знакомых таможенников и своего друга Феликса де Салинас Гонсалеса. С ужасом счетовод видит, как, сорвав с него сюртук, сняв часы, его ставят на колени и убивают выстрелом в затылок. Рядом падают один за другим таможенники Гаудосьо Кальвильо, Франсиско Парра, Франсиско Рекена и садовник герцогини де Фриас Хуан Фернандес Лопес.

Все это происходило в начале апреля 1970 года, а 1 мая военная прокуратура предъявила Джеффри Макдональду три пункта официального обвинения. Для большинства жителей Форта Брегг это было шоком, первоначально даже никто не поверил в его правдоподобность. Многие искренне сочувствовали красавцу капитану, который за одну ночь потерял жену, двух дочерей и неродившегося ребенка. Поверить в то, что всех убил именно отец семейства, ни один нормальный человек был не в состоянии.

* * *

Защищать капитана вызвался гражданский адвокат Берни Сигел, за плечами которого было не одно выигранное дело. Он был известен своей агрессивностью и нестандартным мышлением.

А улица Сан-Хосе из конца в конец тонет в клубах дыма, грохочет пальбой. Трескотня ружейных выстрелов время от времени перебивается басовитым рявканьем пушки.

— Вы утверждаете, что мой подзащитный, как заправский мясник, безжалостно расправился со своей беременной женой и двумя маленькими дочками, — бросился в атаку Сигел. — Это вы утверждаете применительно к человеку, который был известен как прекрасный семьянин, преуспевающий военный и законопослушный гражданин. Но на каком основании вы смеете так утверждать? Ведь ваши действия по поиску истинных авторов этого безжалостного преступления пронизаны вопиющей некомпетентностью. Вы хотите доказательств? Я вам их предъявляю.

В первые же минуты после прибытия на место преступления вы, как стадо слонов, прошлись по нему и уничтожили практически все следы. Мой подзащитный в ту же ночь описал вам приметы всех преступников, но вы удосужились выставить патрули на улицах только утром следующего дня, когда преступников и след простыл. Это указывает на то, что у вас не было особого рвения в обнаружении убийц по горячим следам.

— В укрытие! — хрипло кричит капитан Даоис. — Всем, кроме орудийной прислуги, залечь, не высовываться!

Далее. Эксперты утверждают, что под телами убитых были найдены волокна ткани от пижамной рубашки моего подзащитного. Сам он затрудняется объяснить, как они там оказались, но предполагает, что они попали на пол до убийства. И это объяснимо, если брать во внимание тот факт, что это волокна ткани не с рубашки, а с пижамных брюк. Но где эти брюки? А эти брюки санитары госпиталя выбросили в мусорное ведро в тот день, когда Джеффри Макдональд попал в госпиталь.

У меня нет никаких сомнений в том, что это преступление дело рук обыкновенных хиппи. Мы помним, что произошло полгода назад в доме Шэрон Тэйт. Только обкурившиеся малолетки могли совершить столь жестокое преступление, в котором сегодня обвиняется мой подзащитный. В пользу моей версии говорит и то, что из шкатулки покойной Колетт Макдональд пропали два дорогих кольца. Неужели вы думаете, что их взял мой подзащитный?

Французы усвоили уроки двух неудавшихся штурмов и больше не пытаются взять Монтелеон с налету, а стягивают вокруг него кольцо с улиц Сан-Бернардо, Фуэнкарраль и Ла-Пальма, высылая вперед фузилеров, по одному выбивающих защитников парка. Время от времени, решившись завладеть каким-нибудь подвалом или очистить дом, они малыми партиями, по нескольку человек, прижимаясь к стенам, предпринимают точечные атаки, отбиваемые огнем горожан из окон, волонтеров короны — с третьего этажа главного корпуса и четырех пушек перед воротами, простреливающих улицы во всю их длину и во всех направлениях. Тем не менее и артиллеристы, и стрелки, залегшие на мостовой у входа, несут потери. И пока люди Фернандеса Вильямиля, полуослепшие от порохового дыма, донимаемые огнем французов — пули свистят над самой головой или щелкают по торцам, — отходят в глубь парка, убит нищий с Антона Мартина, так и оставшийся безымянным, и ранен Антонио Клаудио Дадина, ювелир с улицы Горгера: братья Мунис, закинув ружья за спину, ползут к нему под не стихающим ни на миг огнем и за ноги утаскивают в безопасное место.

Я утверждаю, что Джеффри Макдональд не совершал этого убийства, потому что у него не было мотивов совершать его. А вот у настоящих преступников такие мотивы могли быть. Вы ведь прекрасно знаете, что Джеффри Макдональд как врач имеет доступ к наркотическим средствам. Это могли знать и те, что вломились в дом. Ведь та единственная девушка, что была среди них, воспевала хвалу ЛСД. Значит, они вполне могли явиться в дом к моему подзащитному в надежде найти именно наркотики.

И еще об одном, уважаемые. Джеффри Макдональд достаточно подробно описал девушку. На нее очень похожа подозреваемая 18-летняя Хелена Стокли. Правда, она настолько злоупотребляет наркотиками, что ничего не помнит о событиях не только той роковой ночи 7 февраля, но и последующих дней. Однако это не снимает с нее подозрений. Просто необходимо сосредоточить все силы на этом направлении, а не валить все на моего подзащитного.