Куликовская битва (1380 год)
Битва при Пуатье (1356 год)
После восьми лет перемирия Столетняя война возобновилась в 1356 году. Предприняв наступательные действия на принца Уэльсского, англичане под командованием Эдуарда IV (сына английского короля Эдуарда III) осадили Раморантен, что южнее Орлеана.
Имея до Раморантена 180 рыцарей и 2 тысяч лучников и значительное количество пехоты французы под командованием короля Иоанна II Доброго деблокировали англичан.
Готовясь к обороне, англичане отступили в направлении Пуатье. Гости подготовили для неприятеля новое оружие. Введя противника в заблуждение демонстрацией перемирия, были затеяны переговоры о заключении мира. Было организовано и преднамеренное отступление.
Внушив французам, что они победили, и, уведя за собой их авангард, войско Эдуарда IV внесло замешательство неожиданной атакой на французов. Контратака англичан оказалась для них успешной. Для того чтобы остановить неприятеля, Иоанн приказал своим рыцарям достигнуть взаимодействия с пехотой, однако цели своей не добился, потому что атаки английской конницы были успешны и мешали этому.
Французские рыцари бежали с поля боя, многие из них оказались в плену. В плену оказался и сам французский король.
Поражение французского войска под Пуатье привело к тому, что простые французы стали выражать недовольство политикой правительства и унижениями народа. Возвращавшихся с поля боя рыцарей, обзывали изменниками. Начались волнения в городах Франции, так, например, и в Париже произошло восстание. Дофин вместе с приближенными бежал из столицы.
Таким образом, англо-французская война фактически переросла в гражданскую войну во Франции горожан и крестьян против феодалов. В 1358 году во Франции началась большая крестьянская война, известная под названием Жакерии. Она имела ярко выраженный антифеодальный характер. Ненависть народных масс к феодалам усиливалась из-за выявившейся неспособности «второго сословия» защитить страну от внешнего врага. Летом 1358 года главные силы восставших были разбиты. Начались карательные экспедиции. Поражение крестьян предрешило и судьбу Парижа. Богатые горожане смирились и отдались на милость победителей.
Истощенная и опустошенная Франция не могла продолжать войну. Поэтому в 1360 году французское правительство заключило с Англией мир на тяжелых условиях. Английские феодалы расширили свои владения на юго-западе Франции и сохранили в своих руках важный порт — Кале, превратив его в укрепленную военно-морскую базу.
Заключенный в 1360 году в Бретиньи мир явился для французов необходимой передышкой, которая позволила им несколько стабилизировать внутреннее политическое положение, усилить армию и флот. Иоанн вернулся в Париж. Была упорядочена система найма войск, возводились оборонительные сооружения, улучшалась крепостная и осадная артиллерия, создавался сильный флот. С 1369 года военные действия возобновились. Начался второй период Столетней войны, продолжавшийся до 1380 года.
1. Басовская Н. И. Столетняя война (1337–1453 гг.). — М., 1985.
2. Богданович М. И. История военного искусства и замечательнейших походов. Военная история средних веков. — СПб., 1854.
3. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1911. — Т.2. — С 484–485.
4. Гейсман П. А. История военного искусства в средние и новые века (VI–XVIII стол.). — Изд. 2-е. — СПб., 1907. С. 53–57.
5. Голицын Н. С. Всеобщая военная история средних веков. От введения огнестрельного оружия до Тридцатилетней войны. (1350–1618) — СПб., 1877. — Ч 3. — С. 106.
6. Морской атлас/Отв. ред. Г. И. Левченко — М., 1958. — Т.3, ч.1.
7. Пузыревский А. К. «История военного искусства в средние века» (V–XVI стол.). — СПб., 1884. — С. 208–212.
8. Советская военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис Н В Огаркова (пред.) и др. — М., 1977 — Т.6. — С 625–626.
9. Строков А. А. История военного искусства. — М., 1955. — Т.1. С. 156–158.
Битва на Косовом поле (1389 год)
С середины XIV века усилилась угроза турецкого завоевания балканских стран. В 1352 году османы нанесли поражение отрядам греков, сербов и болгар, сражавшихся на стороне византийского императора. В том же году турки переправились через Дарданеллы и взяли крепость Цимпе, а в 1354 году захватили Галлипольский полуостров. Затем турки проникли в Восточную Фракию, ставшую опорной баз их наступления на Балканский полуостров. Феодальные же правители балканских государств, сражаясь с турецкими войсками в одиночку, постоянно предавали друг друга, а иногда прибегали к помощи самих же турок для борьбы с соседями, способствуя тем самым реализации стратегических османских интересов.
Турецкое государство в то время было сильным и имело многочисленную, хорошо организованную армию, состоявшую в основном из конницы и регулярной или легкой и регулярной. В 1329 году у турок появился пехотный корпус янычар, окончательно сформировавшийся в 1362 году. Он как бы составлял «ядро» боевого турецкого порядка или же имел значение общего резерва для нанесения решающих ударов.
Турецкая экспансия на Балканы активизировалась с конца 50-х годов XIV века, особенно в период правления султана Мурада I. 1359–1360 годах османы заняли Фракию, затем овладели Адрианополисом и начали развивать наступление в юго-западную часть полуострова. После того, как в 1371 году турки разбили войско македонцев, их опустошительным набегам стали подвергаться болгарские, а затем сербские и боснийские земли.
Ввиду реальной опасности турецкого вторжения в Сербию и Боснию властители этих земель стали проявлять стремление к сплочению и консолидации. Так, сербский князь Лазарь Хребелянович, в 70-е годы объединивший все северные и центральные сербские области, стремился к подчинению своей власти некоторых владетелей в собственных областях и к прекращению в сербских землях феодальной междоусобицы. Политика князя «привела к некоторому укреплению внутреннего положения в стране. Объединение под властью князя Лазаря значительной части населенных сербами земель могло положить начало их внутренней консолидации в прочное единое государство». (История Югославии. Т. 1. М., 1963. С. 108.)
Осуществляя завоевательную политику Турецкого государства, султан Мурад I в 1382 году напал на Сербию и взял крепость Цателицу. Не имея достаточных сил для отпора, Лазарь был вынужден откупиться миром и принять на себя обязательство в случае войны давать султану 1 тысячу своих воинов.
В скором времени сложившаяся ситуация перестала устраивать стороны. Туркам хотелось большего. В 1386 году Мурад взял г. Белград. В свою очередь, сербы еще надеялись разорвать оковы унизительного мира. В ответ на военные приготовления турок Лазарь объявил о начале общего восстания. В 1386 году сербский князь нанес поражение турецким войскам у Плочника. Одновременно он усилил дипломатическую активность: были налажены отношения с Венгрией (сербский князь обязался доставлять ей дань); удалось получить временную помощь от боснийского владетеля Твартка, направившего в Сербию войско во главе с воеводой Влатко Вуковичем. Из сербских феодалов в коалиции приняли участие Вук Бранкович, владетель южных областей и некоторые другие. Сербский князь также получил поддержку от деятелей Герцеговины и Албании.
Таким образом, в состав союзного войска входили сербы, боснийцы, албанцы, валахи, венгры, болгары и поляки. Его численность колебалась в пределах 15–20 тысяч человек. Слабой стороной войск союзников являлось отсутствие внутреннего единства. К несчастью, Лазаря окружали раздор и измена. Интрига исходила от Вука Бранковича, мужа старшей дочери князя.
Турецкая армия под командованием Мурада насчитывала от 21 30 тысяч человек.
Решающее сражение между сербами и турецкой армией произошло 15 июня 1389 года на Косовом поле — котловине в Южной Сербии, близ г. Приштина, с двух сторон окруженной горами и прорез ной посередине р. Ситница. Накануне битвы, 14 июня, в обоих войсках, турецком и сербском, проводились военные советы. Многие турецкие военачальники предлагали прикрыть фронт верблюдами, чтобы их экзотическим видом привести в замешательство сербскую колесницу. Однако Баязид, сын султана, возражал против применения: мелочной хитрости: во-первых, это означало бы неверие в судьбу, до того благоволившую оружию Османов, а, во-вторых, верблюды ей могли испугаться тяжелой сербской кавалерии и привести в расстройство основные силы. Султан согласился с сыном, мнение которого разделял великий визирь Али-паша.
На совете союзников многие предлагали навязать неприятелю ночной бой. Однако возобладало мнение их оппонентов, находивших численность союзной армии достаточной, чтобы одержать победу в дневном сражении. После совета сербский князь устроил пир, во вред которого снова выявились разногласия, взаимная неприязнь и Вук Бранкович продолжал интриговать против Милоша Обилича, женатого на младшей княжеской дочери. Лазарь поддался наущению Бранковича и дал знать другому зятю, что сомневается в его верности.
В 6 часов утра 15 июня началась ожесточенная битва. Вначале бы потеснили турок и к 2 часам дня уже стали одолевать их, но затем стратегической инициативой прочно завладели турки. С сербской стороны правым крылом командовал тесть князя Лазаря Юг Богдан Вратко, левым Вук Бранкович, в центре находился сам Лазарь. Со стороны турок на правом крыле был Евренос-Бег, на левом Якуб (старший сын султана); центром собирался командовать сам Мурад. Однако султан был смертельно ранен Милошем Обиличем, доказавшим таким образом свой патриотизм и личную преданность сербскому князю. Командование основными силами турецкой армии принял на себя Баязид, приказавший убить старшего брата Якуба.
Турки стремительно обрушились на левое крыло союзной армии. Вук Бранкович, ранее обвинявший свояка Милоша в измене, сам проявил малодушие и по существу изменил общему делу, отступив со своим отрядом за р. Ситница. За ним побежали боснийцы, атакованные конницей Баязита.
Затем Баязид обратился на правое крыло сербов, где непоколебимо стоял Юг Богдан Вратко. Он мужественно сражался, но погиб в ожесточенной и кровавой схватке. После него, один за другим, командовать принимались все его девять сыновей. Они тоже героически сражались, но пали в неравном бою.
Князь Лазарь бился насмерть. Однако, когда он отъехал переменить утомленного коня, произошло несчастье. Войско, привыкшее видеть его впереди, и думая, что он убит, дрогнуло. Попытки князя восстановить порядок ни к чему не привели. Неосторожно заехав вперед, он был окружен неприятелем, ранен и отведен к умиравшему Мураду, по приказу которого его умертвили вместе с Милошем Обиличем.
Сербы, лишившись своих доблестных вождей, отчасти деморализованные изменой Бранковича, потерпели полное поражение. Баязид, сделавшись султаном после смерти отца, опустошил Сербию, а вдова Лазаря, Милица, принуждена была отдать ему в жены дочь Мильеву.
Так была утрачена государственная независимость Сербии, превратившейся после поражения в вассала Турции. В 1459 году страна была включена в состав Османской империи и, таким образом, попала под многовековой турецкий гнет, задержавший экономическое, политическое и культурное развитие сербского народа. Ни одно событие сербской истории не оставило такого глубокого скорбного следа, как поражение на Косовом поле.
Однако и туркам победа досталась дорогой ценой: они понесли большие потери, а смерть Мурада и убийство наследника престола вызвали в Османском государстве временные неурядицы.
В дальнейшем Баязид I, прозванный Молниеносным, продолжал завоевательную политику своих предшественников. Он захватил Болгарию (1393–1396), Македонию, Фессалию, совершил опустошительные набеги в Морею (1394) и Венгрию (1395). Разбив в битве при Никополе на Дунае (1396) войско крестоносцев, Баязид подчинил Боснию, принудил платить себе дань Валахию, укрепил турецкие позиции на Балканском полуострове, установил фактическую диктатуру над Византией.
1. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1914. -Т.Н. -С. 377–382.
2. Военный Энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-ит. — СПб., 1855. — Т.9. — С. 552–554.
Грюнвальдская битва (1410 год)
Зимой 1409/10 года в Брест-Литовске состоялось польско-литовское совещание, на котором был выработан план войны с Тевтонским орденом и польско-литовское войско под командованием короля Владислава II Ягелло (Ягайло) выступило из Вольборжа и направилось через баимицы (около Скерневицы) в Козлов. Биский получил донесение о том, что литовцы вместе с русскими стоят на берегах Нарева. Русские полки были выставлены княжествами, входившими в состав Литовского государства. Так, боеспособными из них являлись смоленские полки.
30 июня польское войско двинулось через Сохачев к Червинску.
7 июля при движении на Бондзин король произвел смотр войска. В тот же день для проверки боеспособности устроили тревогу. Смотр и тревога прошли хорошо и вселили уверенность в войске. 9 июля, войско союзников перешло границу владений Тевтонского ордена.
12 июля союзники отдыхали; на следующий день они выступили к Гильбенбургу (Домбровно), где столкнулись с отрядом крестоносцев, взяли замок и разграбили город. 14 июля войску опять был дан отдых.
В ночь на 15 июля разразилась буря, шел проливной дождь. К утру буря утихла, но дождь не прекращался. Союзники прошли только 11 км и расположились биваком в лесу, влево от озера Любань, которое прикрывало их правый фланг. Зындрам выслал несколько разъездов в сторону деревни Танненберг, которая виднелась к северу. Разведка вскоре донесла о подходе всего крестоносного войска.
Когда крестоносцы заметили противника, они остановились в нерешительности, так как польско-русско-литовское войско находилось в лесу и не покидало его. Ульрих собрал совет, на котором было решено послать польско-литовскому королю в качестве вызова два меча и затем отойти, чтобы очистить противнику место для построения.
В бою при Грюнвальде у крестоносцев было 51 «знамя». В их войска насчитывались воины свыше 20 народностей, но преобладали немцы. Тевтонцы имели до 11 тысяч человек, из них около 4 тысяч рыцарей, до 3 тысяч оруженосцев и около 4 тысяч арбалетчиков, в войске были бомбарды, стрелявшие каменными и свинцовыми минами. «Армию Ордена, — отмечал Гейсман, — составляли: а) собственно прусские войска (рыцари, двор гроссмейстера и милиция); б) войска вассальных князей; в) „гости“ или охотники из различных стран Западной Европы и г) наемные войска; всего не менее 14 тысяч, в том числе 16 тысяч всадников и 3 тысяч пехоты». (Гейсман. Краткий курс истории военного искусства. Спб., 1907. С. 105.)
Союзники имели 91 хоругвь, из которых поляки насчитывали литовцы 40 хоругвей. В состав польских войск входило семь хоругвий из уроженцев русских областей, две хоругви наемников и 42 польские хоругви. В литовском войске было 36 русских хоругвей. Кроме поляков, русских и литовцев в состав союзного войска входили так же армяне, волохи и наемники из чехов, моравов, венгров и татар — итого до 10 народностей. Отрядом чехов командовал Ян Жижка, выдающийся полководец и национальный герой Чехии.
Таким образом, союзное войско имело меньшую по сравнения тевтонским разнородность национального состава. При этом полян; насчитывали не менее 15 600 всадников, а литовцы и русские не менее 8 тысяч регулярных всадников, не считая татар (до 3 тысячи человек). Как можно заметить, союзники превосходили тевтонцев численностью; наиболее надежной частью литовского войска были русские полки. Но литовцы имели слабое вооружение, а татарская конница в составе войска была малонадежной. Преимущества же тевтонцев заключались в дисциплине, боевой подготовке и в снабжении.
Поле боя находилось к югу от деревни Танненберг. Это была довольно ровная местность, которая имела несколько гряд невысоких холмов, пересекаемых незначительными оврагами. Противников разделила небольшая лощина.
Боевой порядок союзников, имея двухкилометровую протяженности фронта, состоял из передней, средней и тыльной линий. На правом фланге стояли русские, литовцы и татары под командованием Витовта, на левом — поляки под командованием Зындрама. Смоленские полки находились в центре.
Крестоносцы сначала построились в три линии, а затем, чтобы удлинить свой фронт до 2,5 км, перестроились в две линии. Впереди тевтонского войска, под прикрытием арбалетчиков, были установлены бомбарды. На правом фланге находилось 20 «знамен» под командованием Лихтенштейна, на левом — 15 «знамен» под командованием Валенрода; во второй линии и в резерве — 16 «знамен» под командованием магистра Ульриха Юнгингена. Таким образом, с самого начала сражение грозило вылиться в грандиозный кавалерийский бой.
Магистр находился на левом фланге, около деревни Танненберг Ягайло стоял на холме, позади своего правого фланга.
В 12 часов 15 июля от крестоносцев прибыли гарольды и передали королю два меча. Посылку мечей Ягайло расценил как дерзкое оскорбление. Он объявил пароль и приказал своему войску навязать соломенные повязки для различия в бою. Затем король съехал вниз на равнину, где до 1 тысячи шляхтичей ждали посвящения в рыцари. Рыцари поклялись ему победить или умереть.
Тем временем дождь перестал, небо прояснилось. Забили в литавры, заиграли трубы, поляки запели старинную боевую песню. В это время крестоносцы дали залп из бомбард, но ядра, пролетев через головы союзников, упали в тылу их боевого порядка, не причинив вреда. Начался бой.
По приказу Витовта татарская конница атаковала правый фланг неприятеля. Однако строй крестоносцев не дрогнул, стрелы отскакивали от рыцарских доспехов. В свою очередь, магистр приказал Валенроду перейти в контратаку. Татары, не выдержав стремительного удара, бросились бежать.
Затем в бой включились вторая и третья линии литовско-русского войска, устремившегося на помощь отступавшим татарам. Однако их основные силы также были смяты и отброшены крестоносцами. Дольше всех сопротивлялись Виленская и Трокская хоругви, но и они начали отходить. Девять «знамен» Валенрода преследовали отступавших литовцев. Только три смоленских полка под командой Юрия Мстиславского остались на поле боя, продолжая упорно сопротивляться. Они были окружены шестью «знаменами» Валенрода. В этой схватке один смоленский полк был полностью истреблен, два других пробились к правому флангу поляков и прикрыли его.
Теперь началось наступление первой линии поляков Зындрама в составе 17 хоругвей. Ульрих Юнгинген направил против них 20 «знамен» Лихтенштейна. Завязался упорный бой, в результате которого полякам удалось прорвать линию крестоносцев. Но возвратились тевтонские «знамена», преследовавшие литовцев. Они ударили в правый фланг и отчасти в тыл полякам. Смоленские полки, которые прикрывали атакуемый фланг поляков, выдержали и этот удар и таким образом спасли поляков от разгрома. Затем они подкрепили первую линию поляков и помогли им перейти в контратаку.
В это время пало большое королевское знамя. Для союзников наступил кризисный момент боя. Ягайло двинул вперед вторую линию поляков, которая под прикрытием русских полков только что отбила нападение хоругвей Валенрода. Вторая линия вместе с русскими полками поспешила на помощь первой, выручила знамя, окружила Лихтенштейна и стала его теснить. Крестоносцы заколебались и начали медленно отступать.
Намереваясь сломить сопротивление поляков, магистр выдвинул против них свой резерв — 16 «знамен», которые попытались охватить поляков справа и зайти им с тыла. Тогда третья польская линия устремилась навстречу немцам «наискосок».
Вместо атаки Ульрих неожиданно приостановил движение своих «знамен». Этим воспользовались поляки и перешли в контратаку. Одновременно Витовту удалось собрать литовских беглецов и вне лощины повести их на крестоносцев. Удар возвратившихся литовско-русских полков решил исход боя. Войско крестоносцев было разгромлено. Приближенные Ульриха предлагали ему бежать, но он гордо ответ «Не дай Бог, чтобы я оставил это поле, на котором погибло столь мужей, — не дай Бог». Вскоре магистр был убит литовским воином.
Все чаще стали раздаваться возгласы неприятеля о пощаде. Шесть тевтонских «знамен» в панике бежало с поля боя. Часть крестоностоносцев укрылась в вагенбурге, который союзное войско взяло штурмом, противник понес большие потери, но и союзникам победа досталась недешево. Вместе немцы и славяне потеряли 1/5 — 1/3 состава своих армий, причем войска Ордена больше потеряли пленными, чем; убитыми.
Союзники преследовали противника на расстояние 25–30 км. За тем, в знак победы, их войско три дня находилось на поле боя. Однако славяне смогли реализовать победу лишь в тактическом масштаб на поле боя. Стратегического преследования организовано не было. Именно это спасло Тевтонский орден от полного разгрома. Союзники подошли к Мариенбургу только 25 июля, когда крестоносцы сумели подготовиться к обороне, собрав рассеянные войска и сосредоточив в крепости сильный гарнизон. Поэтому союзникам не удалось взять Мариенбург. К тому же, под влиянием интриг, Витовт отказался продолжения войны.
Тем не менее, политическое значение победы славян при Грюнвальде трудно переоценить. Рыцари-крестоносцы не только получили очередной отпор. Их военная мощь была подорвана, и тевтонцы фактически вынуждены были перейти к пассивной обороне. Через 56 лет (в 1466 году): Орден прекратил свое существование.
1. Барбашев А. И. Танненбергская битва // Журнал министерства народного просвещения. — 1887. — № 12. — С. 151–193.
2. Военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис. П. С. Грачев (пред.). М., 1994. — Т.2. — С. 527–528.
3. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1912. — Т.8. С. 518–520.
4. Гейсман П. А. Польско-литовско-русский поход в Восточную Пруссии и сражение при Грюнвальде Танненберге // Военный сборник. — 1910. № 7. — С. 37–70.
5. Грюнфельде-Танненберг. 15 июля 1410 г. (Грюнвальденский бой). - [Киев], 1910.
6. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. — Т. З. Средневековье. — СПб., 1996. С. 327–331.
7. Длугош Я. Грюнвальдская битва. — М.-Л., 1962.
8. История Литовской ССР / А. Таутавичюс, Ю. Юргинис, М. Ючас и др. — Вильнюс, 1978. С. 58–60.
9. Морской атлас. Описания к картам. — М., 1959. — Т.З. -С. 77–78.
10. Морской атлас / Отв. ред. Г. И. Левченко. — М., 1958. — Т.З, ч.1. — Л.4.
11. Наркевич Н. Ф. Грюнфельде-Танненберг. 1410 г. Рига 1710 // Военно-исторический вестник. — 1910. — № 7/8. — С. 5–35.
12. Разин Е. А. История военного искусства. — СПб.-, 1994. — Т.2. — С. 483–489.
13. Флоря Б. Н. Грюнвальдская битва. — М.-Л., 1962.
Взятие Константинополя (1453 год)
К середине XV века Византийская империя представляла собой небольшое государство, которое окружали владения Османской империи. Фактически ее дальнейшее существование зависело от поддержки со стороны европейских католических монархий. Готовность же последних помогать одряхлевшей империи была весьма условной: греки должны были признать римского папу главою церкви. В связи с этим в 1439 году на соборе православного и католического духовенства во Флоренции была заключена уния обеих церквей. Император и патриарх константинопольские признали все католические догматы и главенство пап, сохранив за собой лишь обряды и богослужение. Однако греки не захотели подчиниться папе. Когда в Царьград приехал римский кардинал и начал служить обедню в Софийском соборе, то народ, услыхав имя папы, разбежался по городу с криком, что святая София поругана. «Лучше достаться туркам, чем латинцам!» — кричали на улицах.
В феврале 1450 года турецким султаном стал Магомет II, рожденный от рабыни-христианки. Он был сведущ в науках, особенно в астрономии, любил читать жизнеописания греческих и римских полководцев, превосходно говорил на пяти иностранных языках: греческом, латинском, арабском, персидском и еврейском. Магомет ласково принял послов от греков, поклялся соблюдать с ними вечную дружбу и даже уплачивать ежегодную дань. Затем он отправился в Азию воевать с Караманом, предводителем сильной монгольской орды. Во время отсутствия Магомета новый император Константин XI, подпав под влияние католиков, сознательно стал обострять отношения с султаном. Увидев это и понимая, кто заправляет в Царьграде, Магомет решился на войну с Константином. «Коли не грекам владеть городом, — говорил он, — так лучше я возьму его сам».
Таким же порядком расположились и войска, огибая эту стену. Кроме сухопутных сил, у турок стояло на море против Царьграда до 400 судов, хотя собственно военных галер было только 18.
Когда император увидел свое беспомощное положение, он приказал задержать торговые корабли, находившиеся в столице; всех мастеров зачислили на службу. Тогда же пришел на двух кораблях генуэзец Иоанн Джустиниани. Он привез с собой множество машин и других военных снарядов. Император так ему обрадовался, что поручил начальство над особым отрядом, с титулом губернатора, а в случае успеха обещал подарить храброму рыцарю остров. Всех наемников набралось 2 тысячи.
Сколь трудно было Магомету поместить свою многочисленную армию на тесном пространстве между Золотым Рогом и морем, столь же непросто было и Константину растянуть свои малые силы по городским стенам, достигавшим в длину 60 верст и имевшим 28 ворот. Вся эта линия была разделена на части, от одних ворот до других, и начальство над каждой было вверено самым опытным военным. Так, против; Романовских ворот стал Джустиниани с тремя сотнями итальянских стрелков; справа от него стену защищали храбрые братья Троилли, Павел и Антон, а слева — до замка Семи Башен — генуэзец Мануэц с 200 лучниками; адмирал Лука Нотарес начальствовал по стене против Золотого Рога, где стояли 15 греческих кораблей, защищенных перекинутой с одного берега на другой железною цепью. Внутри города, у церкви святых Апостолов, поставили резерв из 700 человек, который должен был поспевать всюду, где потребуется помощь. В самом начале осады на военном совете было решено беречь свои малые силы как можно больше, вылазок не делать, поражая неприятеля из-за стен.
Первые две недели осады шла безостановочная стрельба по городским стенам; она не прекращалась ни днем, ни ночью. Магомет даже рассчитывал, что до приступа дело не дойдет. Однако городские стены не поддавались; пушку Урбана, на которую так надеялся султан, при первом же выстреле разорвало на куски. Пальба продолжалась до конца апреля, пока туркам не удалось обвалить башню у Романовских ворот. В стене образовался пролом. Положение защитников становилось безнадежным, и Константин отправил к султану послов просить мира. На это он получил такой ответ: «Мне нельзя отступить: я овладею городом, или вы меня возьмете живого или мертвого. Уступи мне столицу, а я дам тебе особое владение в Пелопоннесе, твоим братьям назначу другие области, и будем мы друзьями. Если же меня не впустите добровольно, я пойду силой; предам смерти тебя и твоих вельмож, а все прочее отдам на разграбление».
Император не мог согласиться на такие условия, и турки ринулись к пролому. Однако их задержал глубокий ров, наполненный водой. Султан приказал засыпать ров в разных местах. Целый день прошел в этой работе; к вечеру все было готово; но работа пропала даром: к утру ров был очищен. Тогда султан приказал делать подкоп, но и тут его ждала неудача; когда же ему донесли, что царьградские стены сложены на гранитном грунте, он и вовсе отказался от этой затеи. Под прикрытием высокой деревянной башни, обитой с трех сторон железом, ров против Романовских ворот был засыпан вторично, однако ночью защитники города вновь его вычистили, а башню подожгли. На море туркам также не везло. Их флот не в силах был воспрепятствовать поставкам продовольствия в византийскую столицу.
Осада затягивалась. Видя это, раздраженный султан принял решение переправить свой флот в Золотой Рог, чтобы вести осаду города с двух сторон. Так как бухта была заграждена цепями, то возникла идея перетащить суда мимо городских предместий. С этой целью был сделан деревянный настил, а сверху положены рельсы, вымазанные жиром. Все это было сделано ночью, а утром Целый флот — 80 судов — был переправлен в Золотой Рог. После этого турецкая плавучая батарея могла подходить к самой стене.
Положение византийской столицы сделалось действительно безнадежным. Оно усугублялось тем, что казна была пуста, а между защитниками отсутствовало единодушие. Чтобы достать денег, император приказал забрать церковную утварь и все драгоценности: все это пошло на монету. Гораздо труднее было мирить греков и католиков: они завидовали друг другу, часто ссорились, оставляли в виду неприятеля свои места. Император умолял их забыть свои обиды, но его просьбы не всегда помогали, и часто дело доходило до измены. Защитникам наскучило вечно стоять на стенах и чинить проломы. Они стали жаловаться, что им нечего есть, самовольно оставляли свои позиции, многие расходились по домам.
Как только турки заметили, что стены опустели, они тотчас же пошли на приступ. Император призвал всех к оружию, обещал раздать припасы, и приступ был отбит. Султан пришел в отчаяние, перестав уже надеяться, что возьмет город. Он снова предложил императору, чтобы тот добровольно сдал столицу, а сам забрал бы все свои богатства и поселился, где ему угодно. Константин оставался непреклонен. «Сдать тебе город и не в моей власти, и не во власти моих подданных. Нам дозволено только одно: умирать по-прежнему, не щадя своей жизни!»
24 мая Магомет отдал приказ готовиться к последнему штурму. К вечеру 27 мая армия султана вышла на боевые позиции. В правой колонне было 100 тысяч, в левой — 50 тысяч. В центре, против Романовских ворот, стояли 10 тысяч янычар, под личным начальством Магомета; 100-тысячная конница находилась в резерве; флот расположился двумя эскадрами: одна в Золотом Роге, другая — в проливе. После ужина султан объезжал свое войско. «Конечно, — говорил он, — многие из вас падут в битве, но помните слова пророка: кто умрет на войне, тот будет вместе с ним принимать яства и пития. Тем же, которые останутся живыми, я обещаю двойное жалованье до конца жизни и на три дня отдаю в их власть столицу: пусть берут золото, серебро, одежды и женщин — все это ваше!»
В Царьграде епископы, монахи и священники ходили вокруг стены с крестным ходом и со слезами пели: «Господи, помилуй!» При встречах все целовались, просили друг друга храбро сражаться за веру; отечество. Император расставлял войска: три тысячи поставил у Романовских ворот, где начальствовал Джустиниани, 500 воинов — между стеной и Золотым Рогом, во Влахерне, 500 стрелков рассы, пал на береговой линии и поместил небольшие караулы в башнях. Других сил у него не было. Но и в этой малой горсти защитников не было согласия; особенно ненавидели друг друга два главных вождя: Джустиниани и адмирал Лука Нотарес. Они умудрились поссориться накануне приступа.
Когда все было готово, Константин собрал защитников и сказал: «Военачальники, правители, товарищи и вы, верные сограждане! Четыре священные имени да будут вам дороже всего, дороже самой жизни, а главное: вера, отечество, император — помазанник Божий и, наконец, ваши дома, ваши друзья и родные…» Обратившись к венецианцам, император сказал: «Этот город был и вашим городом. Оставайтесь же и в это трудное время верными союзниками и братьями». То же сказал Константин и генуэзцам. Потом он обратился ко всем вместе с такими словами: «В ваши руки передаю мой скипетр, — вот он! Сохраняйте его! На небе вас ждет лучезарная корона, а здесь, на земле, останется о вас славная и вечная память!» Когда император сказал это, раздался единодушный крик: «Умрем за веру и отчизну!»
Рано утром, без всякого сигнала, турки бросились в ров, потом полезли на стены. Для Царьграда, вековой столицы восточных христиан, настала последняя минута. Магомет послал вперед новобранцев с тем, чтобы они утомили осажденных. Но греки отбили их и даже захватили несколько осадных машин. С рассветом двинулись все силы, со всех батарей и судов открылась стрельба. Приступ продолжался два часа, и, казалось, христиане одерживали верх: уже корабли отодвинулись от берега, уже пехота стала отступать для отдыха. Но сзади стояли янычары. Они силой останавливали беглецов и гнали их снова на приступ.
Турки злобно лезли на стены, становились друг другу на плечи, цеплялись за камни — греки не только отбили их, но сделали еще вылазку. Император громко объявил победу. Между тем одна из стрел, пущенных наудачу, ранила Джустиниани в ногу. Он ничего не сказал, никому не поручил свой пост и ушел на перевязку. Уход начальника в такую важную минуту смутил подчиненных. К нему бросился сам император: Джустиниани, ничего не слушая, сел на лодку и переехал в Галату. Янычары тотчас заметили замешательство греков. Один из них, по имени Гассан, поднял над головою щит и, размахивая ятаганом, с тридцатью товарищами бросился к стене. Греки встретили их камнями и стрелами: половину храбрецов истребили, но Гассан все-таки взобрался на стену. Новые толпы янычар закрепили этот успех и успели поднять на башне свое знамя.
Вскоре турки овладели стенами, началось кровопролитие на улицах, грабеж имущества, убийства женщин и детей. Население искало спасения в храме святой Софии, но турки, ворвавшись туда, беспрепятственно захватили всех до единого; кто сопротивлялся, того били без всякой пощады. К полудню весь Царьград был в их руках, убийства прекратились. Султан торжественно въехал в город. У врат святой Софии он сошел с коня и вступил в храм. Подозвав старшего муллу, Магомет приказал ему прочесть на амвоне обычную молитву: с этой минуты христианский храм превратился в мусульманскую мечеть. Затем султан приказал разыскать труп императора, но нашли только туловище, которое узнали по императорским поножьям, украшенным золотыми орлами. Магомет очень обрадовался и приказал отдать его христианам для подобающего императорскому сану погребения.
На третий день султан праздновал победу. Был издан указ, согласно которому те, кто укрывался в потаенных местах, могли выйти на свободу; им было обещано, что их никто не тронет; все те, которые оставили город во время осады, могли возвратиться в свои дома, в надежде сохранить свою веру, свое имущество. Потом султан приказал избрать патриарха по старинным церковным постановлениям. Первым патриархом под турецким игом был избран Геннадий. А вскоре после этого был обнародован султанский фирман, в котором повелевалось не притеснять, не оскорблять патриарха; ему и всем христианским епископам жить без всякой опаски, не платить в казну никаких налогов и податей.
1. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1913. — Т.13. — С 130.
2. Военный энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-и т. — СПб, 1855. — Т.7. — С 349–351.
3. Джелал Эссад. Константинополь от Византии до Стамбула. — М., 1919.
4. Морской атлас. / Отв. ред. Г И. Левченко. — М., 1958. — Т.З, чЛ — Л 6.
5. Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. — М., 1983.
6. Советская военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис Н. В. Огарков (пред.) и др. — М., 1977. — Т.4. — С. 310–311.
7. Стасюлевич М. М. Осада и взятие Византии турками (2 апр. — 29 мая 1453 г.). — СПб., 1854.
8. Энциклопедия военных и морских наук: В 8-и т. / Под общ. ред. Г. А. Леера. — СПб., 1889. — Т.4. — С. 347.
Битва на реке Шелонь (1471 год)
В середине XV века, во время царствования Ивана III, Новгород переживал трудные времена. Город был охвачен частыми восстаниями горожан против знати, которая угнетала низшие и средние слои городского населения. Новгородские бояре не могли подавить восстания горожан своими силами и поэтому заключили союз с польско-литовским королем, приславшим своего наместника в Новгород. После смерти авторитетного архиепископа Ионы, главы новгородского боярского правительства, в, город прибыл на княжение посланный польским королем и литовским великим князем Казимиром IV князь Михаил Олелькович. Затем новгородцы отправили своего кандидата на пост архиепископа на поставление в сан не к московскому митрополиту, а к литовскому православному митрополиту, находившемуся в Киеве. Одновременно они начали вести переговоры с Казимиром IV о поддержке на случай войны с Иваном III. Эта измена вызвала возмущение народных масс («Земстие люди того не хотяху», — отмечает летопись). Не было единства и среди бояр. Следствием стало ослабление военной мощи Новгорода.
Иван III был умным политиком. Он пытался повлиять на Новгород дипломатическим путем через представителей церкви. Митрополит упрекал новгородцев в предательстве и требовал отказаться от «латинского государства», но вмешательство церкви только усилило разногласия и политическую борьбу в Новгороде. Действия новгородцев были расценены в Москве как «измена православию». Несмотря на то, что Михаил Олелькович в марте 1471 года покинул Новгород и уехал в Киев, Иван III принял решение организовать общерусский «крестовый поход» на Новгород. Религиозная окраска этого похода должна была сплотить всех его участников и заставить всех князей прислать свои войска на «святое дело».
Весной 1471 года Иван III стал готовиться к походу на Новгород. В плане похода, обсужденного на «Великой думе», было предусмотрено привлечь к походу на Новгород вятчан, устюжан, псковичей — ополчение новгородских пятин и пригородов. Было решено охватить Новгород с запада, юга и востока, отрезать его от пятин и пригородов и перехватить все пути, которые вели в Литву. Это привело бы к рассеиванию сил новгородцев.
Был продуман четкий план действий, согласно которому к Новгороду должны были подойти с запада и востока два сильных отряда, а с юга наносился главный удар под командованием самого Ивана III.
Из Москвы в Устюг в мае 1471 года Иваном III были посланы двое бояр и воевода Василий Образец, чтобы организовать отряд из устюжан и вятчан. Это давало возможность «воевать» Заволочье и тем самым отвлечь силы новгородцев ослабить их в материальном и моральном плане. Этот план удался.
Князь занял и сжег старый город и стал ждать соединения с отрядом псковичей, чтобы затем наступать на Новгород с юго-запада. По свидетельству летописи, Холмский и Федор Пестрый «распустили воинов своих в разные стороны жечь, и пленить, и в полон вести, и казнить без милости жителей за их неповиновение своему государю великому князю». (Памятники литературы Древней Руси: Вторая половина XV в. М., 1982. С. 389.)
В середине июня отряд под командованием князя Оболенского Стриги и татарского царевича Даньяра выступил из Москвы на Вышний Волочек и далее двинулся вниз по течению р. Мета на Новгород с Востока.
20 июня главные силы московской рати выступили из Москвы и двинулись через Тверь, где к ним присоединился тверской полк, и заняли Торжок к южному берегу озера Ильмень.
Новгород также готовился к бою. Новгородские бояре собирали в боеспособных горожан и насильно гнали в войско. Они имели также судовую рать. Но, несмотря на большую численность, боеспособность; новгородского войска была низкой, и война с Москвой была не популярна.
Новгородцы хотели разобщить московское войско и уничтожить его по частям. Главные силы (конницу) новгородцы направили по западному берегу озера Ильмень и далее по левому берегу р. Шелонь на псковскую дорогу. Они стремились не допустить соединения псковичей с отрядом князя Холмского и разбить их. Судовая рать (пехота) по плану должна была высадиться на южном берегу у села Коростына и разбить отряд князя Холмского. Третий отряд под командованием князя Василия Шуйского шел на Заволочье и действовал вне связи с главными силами новгородцев. Несмотря на план, новгородцы действовали разобщено. Московские отряды также не организовали общего взаимодействия, псковичи медлили, главные силы были далеко, вследствие чего вся тяжесть борьбы легла на отряд князя Холмского. Исход войны решался на берегах р. Шелонь.
У села Коростына новгородцы решили воспользоваться изолированным положением отряда Холмского и уничтожить его. Для этого судовая рать высадилась у села Коростына и разделилась на два отряда: один отряд должен был ударить по правому флангу москвичей, второй, поднявшись на судах по р. Полысть до Старой Руссы, — нанести удар с тыла. Коннице новгородцев необходимо было, переправившись вброд и вплавь через Шелонь, одновременно с отрядами пехоты атаковать отряд Холмского. Но силы новгородцев оказались разбросанными, отсутствовали взаимодействие отрядов и взаимная выручка.
Князь Холмский, воспользовавшись медлительностью новгородцев, двинулся к селу Коростыну и внезапно атаковал находившуюся там пехоту противника. Новгородцы были разбиты. После этого отряд Холмского отступил к Старой Руссе, ожидая подхода основных сил. Там находилось новое новгородское войско, подошедшее на судах по реке Поле. Холмский вновь стремительно напал на новгородцев и вновь одержал победу. В течение всего этого времени конница новгородцев бездействовала.
Дальнейшие самостоятельные действия могли вызвать гнев Ивана III. Понимая это, Холмский отошел южнее к городку Демону и отослал к Ивану III гонца с донесением о победе и запросом о дальнейших действиях. (Борисов Н. С. Русские полководцы XIII–XVI веков. М., 1993. С. 125.)
После этого 13 июля 1471 года Иван III велел отряду Холмского двинуться к р. Шелонь и соединиться с отрядом псковичей. Все эти успехи обошлись москвичам недешево. Отряд Холмского потерял к тому времени половину своего войска: «Бысть бо наших всех осталося 4 тысящи или мало больши».
Конница новгородцев появилась на берегу р. Шелонь после того, как была разбита новгородская пехота. Отряд под командованием Холмского двинулся вверх по Шелони. Противников разделяла только река.
Новгородское войско, которым командовали виднейшие бояре — Дмитрий Исаакович Борецкий, Василий Казимир, Кузьма Григорьев, Яков Федоров и другие, расположилось на ночлег у устья р. Дрянь (приток Шелони). 14 июля, утром, началась перестрелка через реку. Тогда отряд под командованием Холмского решил внезапно атаковать противника. Небольшое, но дружное, закаленное, в боях с литовцами и татарами московское войско, воодушевленное решимостью своего предводителя, с воем и свистом обрушилось на растерявшихся и оробевших новгородцев. Воеводы подавали пример воинам и первыми бросались через реку на новгородцев. Москвичи вброд и вплавь переправлялись через Шелонь и атаковали противника стрелами и копьями. Бой был упорный. По приказу князя Холмского отряд татар нанес противнику удар с тыла. Новгородцы были поражены смелостью действий московского отряда, не выдержали натиска и «побегоши вси». Примечательно, что в суматохе бегства новгородцы сводили счеты друг с другом: так велика была тайная ненависть всех ко всем, словно чума, поразившая жителей великого города. (Борисов Н. С. Русские полководцы XIII–XVI веков. М., 1993. С. 125.) Бой был выигран московским войском.
Победу принесла внезапность. Новгородцы имели численное превосходство, но недооценили противника, были разобщены и морально подавлены дерзкими действиями и внезапной атакой москвичей. При этом многие воины уклонились от боя, заявив, что у них нет доспехов. А отряд новгородского архиепископа не получил приказа вступать в бой с московским войском. Всего новгородцы потеряли до 12 тысяч убитыми и около 2 тысяч пленными.
Бой на р. Шелонь имел стратегическое значение и решил исход войны. Теперь новгородское вече выразило покорность и запросило у московского великого князя пощады.
Главные силы московской рати под командованием Ивана III вышли к устью Шелони. 27 июля в местечке Коростынь они встретились с делегацией новгородцев во главе с владыкою Феофаном. Условия москвичей были достаточно мягкими: новгородцы присягали на верности Ивану III и выплачивали контрибуцию в размере 16 тысяч серебряных новгородский рублей. Иван III возобновил существовавший до этого, времени договор и расширил свои права. Политика московского князя в это время отличалась умеренностью: был нанесен удар по «литовской партии», но политический строй Новгорода не изменялся. Однако конец его уже был недалек.
Можно сказать, что действия главных сил были лишь демонстрацией военной мощи Московского великого княжества и единства «всей Руси».
В это время 12-тысячная судовая рать князя Шуйского двинулась к Устюгу. Московские бояре, во главе с воеводою Василием Образцом, собрав 4-тысячную судовую рать из вятчан и устюжан, выступили на встречу новгородцам. Противники на судах встретились на р. Северная Двина, вышли на берег и вступили в бой. Отряд под командованием Василия Образца разбил новгородцев. Новгородцам не помогло их тройное численное превосходство, так как их боеспособность была; слишком низкой.
Причины успеха московского войска следует искать в тщательной; подготовке новгородского похода в военном и политическом отношении. Общерусское значение борьбы с Новгородом, уничтожение «литовской партии» и наказание изменников и предателей, усугубляло, противоречия в Новгороде и вносило дезорганизацию в ряды новгородцев. Важное значение для победы имел тщательно разработанный, план похода.
Битва на Шелони не привела к немедленному присоединению Новгорода к Московскому государству. Это случилось лишь семь лет спустя. Однако именно данная битва надломила волю той части Новгородцев, которая не хотела подчиниться диктатуре Ивана III. Несколько уроков «московского боя», преподанных Холмским, убедили самых рьяных новгородцев в бесполезности вооруженного сопротивления. (Борисов Н. С. Русские полководцы XIII–XVI веков. М., 1993. С. 126.)
1. Баиов А. К. Шелонская операция Иоанна III Васильевича и Шелонская битва в 1471 году 14 июля. — Пг., 1915.
2. Военный энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-и т. — СПб., 1858. — 1.14. — С 252.
3. Разин Е. А. История военного искусства. — СПб., 1994. — Т.2. — С 314–317.
4. Советская военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис. Н. В. Огарков (пред) и др. — М., 1980. — Т.8. — С. 505.
5. Советская историческая энциклопедия: / Гл. ред. комис. Е. М. Жуков. — М, 1976 — Т. 16. — С. 248.
6. Соловьев С. М. История России с древнейших времен. — М, 1960. — Кн 3, т.5. — С. 17–23.
7. Черепнин Л. В. Образование русского централизованного государства в Х1У-ХУ вв. — М., 1960.
Битва при Павии (1525 год)
В XVI веке за господство в Европе боролись испанская и французская абсолютные монархии. С особой силой франко-испанское соперничество проявилось в Италии.
Борьба за раздел Италии носила ожесточенный характер. В этой борьбе приняли участие римский папа, Венеция, Швейцария, Англия и Турция. Можно выделить три периода войны в Италии: 1) 1494–1504 годы, 2) 1509–1515 годы, 3) 1521–1559 годы.
Первый период войны (1494–1504) начался походом французского войска под командованием короля Карла VIII в Италию. Этот поход был довольно хорошо подготовлен в политическом отношении. Во Франции укрепилась королевская власть, существовало единое стратегическое руководство. Французы победоносным маршем двигались по Италии. Но наемные французские войска не могли долго удерживать крепости и были обречены на поражение. Победа не была закреплена, французам пришлось отступить. Французскому королю пришлось отказаться от попыток закрепить за собой Южную Италию и ограничиться захватом Северной Италии.
Но Северная Италия была владением Габсбургов, и ее захват привел к франко-испанской борьбе. Франко-испанское соперничество определило весь характер войны. В войну втянулись Англия и Турция, что создавало предпосылки дальнейшего расширения противоречий между государствами Западной Европы.
Второй период итальянских войн (1509–1515) вновь привел к оживлению военных действий в Северной Италии. Завоевание Северной Италии должно было способствовать укреплению внешнеполитического положения Франции. Самыми крупными сражениями второго периода войны являются бои при Аньяделло и Равенне. Венеция, римский папа и испанский король заключили союз, названный «Священной лигой», чтобы совместными усилиями изгнать французов из Италии. Французы вновь потерпели поражение, так как перед абсолютным превосходством сил даже стратегический гений оказался бессильным.
В третий период итальянских войн (1521–1559) Северная Италия снова становится главным театром военных действий. Этот период включает шесть войн, растянувшихся на 38 лет.
Испанский король, он же германский император Карл V, стремился изгнать французов из Милана и перенести военные действия во Францию. Но вторжение во Францию ему не удалось. Напротив, французский король Франциск I перешел Альпы и занял Милан, хотя гарнизон цитадели Милана продолжал оказывать сопротивление.
Карл V привлек на свою сторону англичан, римского папу, Мантую и Флоренцию. Союзниками французского короля выступали Венеция и Швейцария.
После Милана французы осадили Павию, которую обороняли испанцы и немецкие ландскнехты. Попытки штурма укрепленного города успеха не имели, поэтому Франциск решил овладеть Павией с помощью блокады. Для этого была возведена контрвалационная линия. По одним данным блокада продолжалась два месяца, по другим — четыре месяца. Гарнизон и жители города, несмотря на острый недостаток продовольствия, держались стойко.
Для деблокады Павии восточнее города были сосредоточены отряды ландскнехтов и испанцев под общим командованием Пескары. В имперском войске насчитывалось около 20 тысяч пехотинцев (из них 12 тысяч ландскнехтов). Значительное число испанских стрелков и частично немецкие ландскнехты были вооружены новым, усовершенствованным ручным огнестрельным оружием — мушкетами.
Разгадав намерения неприятеля, Франциск приказал устроить циркумвалационную линию, северным участком которой явилась кирпичная стена Охотничьего парка, находившегося на северных подступах к городу. Лагерь французов был переведен к востоку от Павии, так как противника ожидали с этого направления. С западной стороны города находился арьергард под командованием герцога Алансонского. Основную силу французского войска составляла швейцарская пехота, которая насчитывала около 8 тысяч человек. Кроме того, у Франциска было около 5 тысяч нижнегерманских наемников, так называемая «черная банда». Всего имелось около 20 тысяч пехотинцев и 53 орудия. В коннице и артиллерии превосходство было на стороне французов.
Имперское войско под командованием Пескары, как и ожидалось, подошло к Павии с востока и расположилось в укрепленном лагере. Передовые его части укрепились в 100 м от восточного участка циркумвалационной линии французов. Это привело к ослаблению бдительности в отношении северного ее участка.
Франциск I решил держаться оборонительного способа действий, так как рассчитывал на мощь своих укреплений, а еще больше — на развал войска имперцев, где наемники долгое время не получали жалованья. Действительно, наемники-ландскнехты требовали выплаты положенных им денег, угрожая неповиновением. Отдельные их отряды уже начали уходить.
Пескара должен был торопиться. Его решение вступить в бой было продиктовано именно этим обстоятельством, а не тактической обстановкой. Он решил прорвать циркумвалационную линию французов на северном ее участке, за которым не велось даже наблюдения. Местность здесь считалась неудобной для действий колонн пехоты и тем более для действий конницы. Она представляла собой холмистый луг, заросший кустарниками и отдельными большими деревьями. Парк пересекали несколько ручьев. Кроме того, беспрерывные ночные атаки имперцев на различных участках циркумвалационной линии отвлекали французов и усыпляли их бдительность.
В темную ночь с 23 на 24 февраля незаметно для французов васта-Доры — испанские саперы — пробили в кирпичной стенке три бреши, используя для этого тараны, ломы, кирки и другой инструмент. Тогда же войско имперцев выступило из своего лагеря и через пробитые в стенке бреши устремилось в Охотничий парк. Войско наступало тремя колоннами. Впереди шли 3 тысяч мушкетеров (испанцы и частично ландскнехты), за ними двигалась кавалерия, третью колонну составляли главные силы пехоты — ландскнехты.
Получив сведения о наступлении противника, Франциск на рассвете поднял свое войско по тревоге. Сам он во главе жандармов с полевой артиллерией поскакал навстречу имперцам. Французская конница при поддержке артиллерии атаковала конницу имперцев и стала ее теснить. Его мушкетеры открыли огонь и остановили дальнейшее продвижение неприятеля. Деревья, кусты и ручьи служили естественными укрытиями для мушкетеров, став препятствием для французской тяжелой конницы, во многом предопределившим ее поражение.
Когда подошла «черная банда» (5 тысяч чел.), против нее оказалось две колонны ландскнехтов (12 тысяч чел.). Используя свое численное превосходство, конница и пехота имперцев быстро решили исход боя. «Черная банда» была зажата в тиски и разгромлена.
Когда остатки «черной банды» в беспорядке бросились бежать, появилась швейцарская пехота. С фронта швейцарцы были атакованы ландскнехтами, а с тыла — защитниками Павии, сделавшими вылазку на завершающем этапе боя. Окруженная превосходящими силами, швейцарская пехота также была разгромлена.
Арьергард французского войска под командованием герцога Алан-С0нского не решился вступить в бой. Увидев поражение главных сил французов, герцог приказал своим подчиненным отступить за р. Тино и после переправы уничтожить мост. Остатки французского войска обрушились на пути отступления. Франциск I попал в плен.
Таким образом, в бою при Павии отрицательно сказались последствия поэшелонного вступления французских войск в бой. При общем равенстве сил это обеспечило имперцам превосходство на всех трех этапах боевых действий. По причине отсутствия взаимодействия родов В0йск успешные действия французской артиллерии не были подкреплены атаками конницы и пехоты. Вместе с тем в событиях наглядно проявилась ненадежность наемного войска XVI века: добровольцев вербовали на короткие сроки, их боеспособность во многом зависела от своевременности выплаты жалованья. Командующему приходилось уваривать наемников и нередко принимать решения в зависимости от настроения и поведения своих подчиненных.
Политическим следствием поражения французов в Северной Италии стало сближение католической Франции со своими исконными врагами — турками и немецкими протестантскими князьями. Оказавшись в плену у Карла V, французский король организовал переговоры с турецким султаном Сулейманом Великолепным о совместной борьбе с Габсбургами. Письмо Франциска к турецкому султану явилось поводом для вторжения турок в Венгрию. При Могаче в Южной Венгрии они вскоре разбили соединенные чешско-венгерские силы и в 1529 году подошли к Вене. Франко-турецкий союз оказался прочным, так как Габсбурги были общим врагом французского короля и турецкого султана. Поддержка Франциском немецких протестантских князей также ослабляла Габсбургов.
Вернувшись из плена, Франциск I отказался подтвердить заключенный в Мадриде мир и присоединился к коалиции, организованной римским папой под лозунгом освобождения Италии от испанского ига. В эту коалицию вошли Венеция, Милан, Флоренция и Англия. В 1527 году вновь начались военные действия в Италии, которые велись с переменным успехом свыше двух лет и закончились в 1529 году новым поражением войска французского короля. Италия продолжала оставаться во власти имперцев. Немецкие ландскнехты и испанская пехота, вооруженные мушкетами, снова доказали свою высокую боеспособность. Со второй половины XVI века испанская пехота считались лучшей в Европе.
1. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1914. — Т. 17. — С 254–256.
2. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. — Т.4. Новое время. — М., 1938. С. 87–90.
3. Меринг Ф. Очерки по истории войн и военного искусства. — 6-е изд. испр. и доп. — М., 1956.
4. Разин Е. А. История военного искусства. — СПб., 1994 — Т.2. — С. 572–576.
5. Советская военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис. Н. В. Огарков (пред.) и др. — М., 1978. — Т.6. — С. 184–185.
6. Энциклопедия военных и морских наук: В 8-и т. / Под общ. ред. Г. А. Леера. — СПб., 1891. — Т.5. — С. 533–534.
Взятие Казани (1552 год)
Вскоре после разгрома Тимуром (Тамерланом) Золотой Орды из ее состава в Среднем Поволжье выделилось Казанское ханство (1438–1552); в Крыму возникло Крымское ханство (1443–1787). Между казанскими мурзами всегда находились благоприятели Москвы, и если они брали верх, то в Казани правил ставленник Москвы. Так, в 1487–1521 годах ханство находилось в вассальной зависимости от России. Если же одолевали друзья Крыма, то ханами становились злейшие враги Русской земли. Таков был, например, казанский хан Сафа-Гирей (1524–1549), признавший вассальную зависимость от Турции (с 1524 года). Именно при нем участились грабительские набеги казанских и крымских отрядов на нижегородские, муромские, вятские, костромские, вологодские и другие русские земли.
Противостоять им русские не могли, озабоченные случаями местничества. Перед каждым походом, а иногда и в походе возникали затяжные споры между воеводами, многие из которых считали для себя недостойным («невместным») подчиняться другому воеводе. «С кем кого ни пошлют на которое дело, — признавал Иван IV, — ино всякой разместничается». Поэтому в 1550 году был принят указ, ограничивший местничество при назначении на командные должности.
16 июня 1552 года царь оставил столицу и во главе основных военных сил выступил к Коломне. В это время крымский хан Девлет-Гирей, стремясь воспрепятствовать походу Ивана IV, вторгся в русский пределы. Хан полагал, что русский царь с главными силами уже находится под Казанью, и не рассчитывал встретить русских на своем пути. Обескураженный своей неудачей, он повернул назад и после безуспешных попыток взять Тулу бежал «с великим срамом», оставив часть обоза и артиллерии. После этого русское войско двинул ось под Казань, преодолевая в среднем 30 км в сутки: сам царь шел на Владимир и Муром; большой полк и полк правой руки — на Рязань и Мещеру; Михайлу Глинскому было приказано стать на берегах Камы, а боярин Морозову — везти Волгой наряд. Со всех сторон сходились войска; их вели князь Владимир Андреевич, князья Турунтай, Пронский, Хилков, Мстиславский, Воротынский, Щенятев, Курбский, Микулинский, Владимир Воротынский, бояре Плещеев, Серебряный и братья Шереметевы.
19 августа русское войско численностью в 150 тысяч человек расположилось под Казанью, на луговой стороне. На другой день перебежчик из неприятельского стана поведал о численности татарского гарнизона (30 тысяч), моральном духе, царившем в неприятельском стане, запасах продовольствия и т. д. Крепость находилась на высокой и крутой возвышенности, примерно в 6 км от Волги, вверх по речке; Казанке. Она была обнесена двойными дубовыми стенами, заполненными землей и камнем, с деревянными же башнями, окопана рвом и имела двенадцать ворот; посередине крепости шел овраг, прикрывавший большие каменные здания ханского двора и мусульманские мечети. Дальше, к востоку, на плоской возвышенности, стоял сам город, также обнесенный деревянными стенами с башнями, а еще дальше: Арское поле, с обрывами по обе стороны; с третьей стороны примыкал к нему густой лес. Подступы к Казани были трудны; местность изобиловала болотами, зарослями кустарника, лесами.
Переправившись через Казанку, русские расположились вокруг города таким порядком: большой полк — тылом к Арскому полю и лесу, лицом — к городу; полк правой руки — правее, за Казанкой, против самой крепости; полк левой руки — напротив него, за речкой Булак (притоком Казанки). Тут же разбили и царскую ставку. Еще не успели: войска занять своих мест, как татары совершили вылазку. Князья Пронский и Львов после жаркого боя прогнали их в город.
Начало осады было омрачено страшной бурей с дождем и градом, повалившей все шатры, в том числе, и царский; на Волге погибло много судов с запасами. Это происшествие едва не посеяло панику среди ратных людей, но царь не упал духом: он велел двинуть новые запасы из Свияжска и объявил, что не отойдет от Казани, хотя бы пришлось под ней зимовать. Русские воеводы, обложив город, решили применить систему параллелей, то есть создать вокруг крепости две линии из туров с позициями для артиллерии. Вскоре под прикрытием пищальников и казаков были поставлены первые туры; боярин Морозов прикатил к турам большие пушки, и с того времени орудийные залпы не утихали до конца осады. Казанцы предпринимали ежедневные отчаянные, но безуспешные вылазки, стремясь уничтожить русские огневые позиции.
Тем временем ногайский князь Япанча ударил в тыл передового полка из Арского леса. Хотя воеводы успели дружным натиском отбить Япанчу, однако он с этой поры не давал покоя. Как только поднималось на высокой городской башне большое татарское знамя, он тотчас кидался из лесу, а казанцы атаковали спереди. На праздник Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 сентября) поставили туры и со стороны Казанки. Таким образом, в течение семи дней весь город был окружен параллелями: в сухих местах турами, в низких и сырых — плетнем.
Чтобы облегчить осаду, часть войск — 15 тысяч пехоты и 30 тысяч конницы во главе с воеводой князем Горбатым-Шуйским и князем Серебряным — получила задачу нейтрализовать ногайцев. Главные силы Шуйский расположил в засаде, а небольшой отряд выслал к лесу — выманить ногайцев. Действительно, Япанча вышел из лесу, погнался и попал в засаду. Тут его охватили со всех сторон, изрядно потрепали и загнали в лес.
По возвращении Шуйского царь предложил татарам сдаться, иначе грозился перебить всех пленных. Ответа не последовало: пленных казнили на виду у города. На другой день государь призвал военного инженера и приказал ему сделать два подкопа: один — под тайник, у реки Казанки, где находился водоисточник, а другой — под Арские ворота. День и ночь работали русские; вкатили под тайник 11 бочек пороха, и 4 сентября тайник, а вместе с ним и часть стены взлетели на воздух; при этом погибло много казанцев; с этого времени защитники крепости вынуждены были пить гнилую воду, отчего между ними пошел мор. Многие мурзы хотели было просить мира, но другие, более упорные, а также их муллы, ни за что не соглашались.
Осада продолжалась. Между делом князь Горбатый-Шуйский после кровопролитного боя взял в Арском лесу сильно укрепленный острог, который стоял на крутой горе, между болот, и служил военно-вещевым и продовольственным складом. Все неприятельские запасы достались русским. Управившись здесь, Шуйский повоевал Арскую землю вплоть до самой Камы. Через 10 дней отряд вернулся под Казань с богатой добычей, в обозе пригнали множество скота, доставили на подводах муку, пшено, овощи. Кроме того, воевода вернул много русских пленных.
Тем временем дьяк И. Г. Выродков построил осадную башню в шесть сажен вышиной. Ночью ее подкатили на катках к городской стене против Царских ворот; втащили туда пушки, а с рассветом начали обстрел внутренней части города; пищальники выбивали живую силу врага. Казанцы искали спасения в ямах, прятались за насыпными валами; не отказываясь при этом от вылазок и продолжая нападать туры.
Прошло пять недель осады; наступала осень, и русские ратники с нетерпением ждали конца. Несмотря на голод и на жажду, значительные потери, казанцы продолжали храбро отбиваться. Тогда русские воеводы придвинули туры к самым воротам. Татары опомнились, бросились на вылазку, и бой продолжался у самых стен, у ворот. Наконец, русские осилили и на плечах неприятеля ворвались в город. Воротынский просил у царя подкреплений, но Иван проявил осторожность и приказал отойти. Арская башня осталась за стрельцами; ворота, мосты и стены были подожжены. Татары всю ночь ставили против этих мест срубы, засыпая их землей. На другой день — это был праздник Покрова — воеводы палили из пушек ядрами и камнями до тех пор, пока не сбили городскую стену до основания; в этот же день заполнили ров бревнами, землей, а где нельзя было это сделать, приготовили мост. На 2 октября, в воскресенье, объявили всем ратным людям, чтобы готовились идти на общий штурм.
В первой линии было назначено идти казакам и полкам боярских дворовых людей. В таких полках считалось по 5 тысяч конных людей да при них по тысяче стрельцов с пищалями и по 800 казаков с лукам и рогатинами; пешим надлежало катить перед собой щиты на катка или на колесах. Во второй линии должны были идти воеводы с главными силами, наступая каждый против указанных ворот; в третье линии находились царская дружина и запасные воеводы для поддержки второй линии. Иван IV, прежде чем начать кровопролитие, послал в город мурзу Камая предложить казанцам капитулировать. Казанцы снова ответили отказом.
Наступила ночь. После тайной беседы с духовником Иван IV начал вооружаться. Когда Воротынский доложил, что порох подложен и мешкать нельзя, он послал оповестить полки, а сам пошел к заутрене, отслушав которую, велел «наволочить» на древко царское знамя. Кай только развернулось великое знамя, то во всех полках тотчас были распущены свои знамена; под звуки набатов и зурн войска стали расходиться по своим местам.
И вот раздался мощный взрыв, разрушивший Арские ворота и част стены. Вскоре послышался второй взрыв, еще более сильный. Тогда русские люди, воскликнув: «С нами Бог!» — пошли на приступ. Казанцы встретили их криком: «Магомет! Все помрем за юрт!» Бестрепетно стояли татары на обломках стены, презирая смерть. Они кидали в русских бревна, стреляли из луков, крошили саблями, обливали кипящим варом. Но это не остановило штурмовавших: одни кинулись в пролом, другие карабкались на стены по лестницам и бревнам; третьи подсаживали друг друга на плечах наверх.
Когда царь подъехал, на стенах уж развевались русские знамена. Казанцы дрались на ножах в тесных и кривых улицах. В эту решительную минуту удача чуть было не отвернулась от русских. Многие «корыстовники» бросились грабить дома, таскали добычу в лагерь, снова возвращались за тем же. Передовые бойцы изнемогали, а помощи не было — сзади царили сумятица и грабеж. Казанцы, заметив это, бросились в контратаку. Царь, стоявший неподалеку со своей дружиной, был поражен постыдным бегством; одно время он подумал, что все кончено. По его приказанию половина царской дружины сошла с коней; к ней пристали седые, степенные бояре, отроки, окружавшие царя, и все вместе двинулись к воротам. В своих блестящих доспехах, в светлых шлемах царская дружина врубилась в ряды казанцев; хан Едигер быстро отошел к оврагу, потом к ханскому дворцу. В обширных каменных палатах дворца татары защищались еще часа полтора.
Выбитые из ханского дворца казанцы бросились в нижний город, к Елбугиным воротам, что выходили на Казанку; но тут их встретили полки Андрея Курбского. По трупам своих, лежавших вровень со стеной, казанцы взобрались на башню и стали говорить: «Пока стоял юрт и ханский престол, мы бились до смерти за хана и юрт. Теперь отдаем вам хана живого и здорового. А мы выйдем на широкое поле испить с вами последнюю чашу!» Выдав хана, татары бросились прямо со стен на берег Казанки и, поснимав доспехи, побрели через реку. Воеводы перехватили им дорогу, и почти все они, тысяч до шести, погибли в рукопашной свалке. В городе не осталось ни одного защитника — лишь женщины да дети. Князь Воротынский прислал сказать царю: «Радуйся, благочестивый самодержец! Казань — наша, ее царь в плену, войско истреблено».
Владимир Андреевич, бояре, воеводы и все ратные чины поздравили царя с победой. Толпы русских пленников встречали царя, обливаясь слезами: «Избавитель ты наш! Из ада нас вывел; для нас, своих сирот, головы не пощадил!» Царь приказал отвести их к себе в стан, накормить, а потом разослать по домам. Все сокровища Казани, кроме пленного царя, пушек и ханских знамен, Иван Васильевич приказал отдать ратным людям.
Таким образом, Казанское ханство было ликвидировано. Однако победа Москвы была закреплена лишь после подавления восстаний на территории бывшего Казанского ханства (1552–1557). После этого Среднее Поволжье окончательно вошло в состав России. Казанские татары, чуваши, вотяки (удмурты), мордва, черемисы (марийцы) стали подданными московского царя. Этими событиями была предопределена судьба Астраханского ханства (Нижнего Поволжья), присоединенного к России в 1556 году. В следующем году Большая Ногайская Орда, кочевья которой располагались между средним и нижним течением р. Волга и р. Яик (Урал), признала свою зависимость от Ивана IV; русское подданство приняли башкиры. С этого времени весь волжский торговый путь оказался в руках России. Для московской колонизации открылись огромные пространства плодородных и малонаселенных земель. В 80-е годы XVI века здесь возникли города — Самара Саратов, Царицын (Волгоград) и Уфа.
1. Афанасьев Б. 1552–1902 гг. К 300-летию покорения Казани. Подлиная о Казанском походе запись Царств. Книги 1552 г. и сказание княжеского покорении Казани. — М., 1902.
2. Богданович М. И. Военно-исторический очерк осады Казани // Инженерный журнал. — 1898. — № 8–9.
3. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1913.
4. Военный энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-и т. — СПб., 1854. — Т.6.
5. П.А.. История военного искусства в средние и новые в (VI–XVIII столетия). — Изд. 2-е. — СПб., 1907. С 498–503.
6. Голицын Н. С. Русская военная история. — СПб., 1878. — 4.2. 153–150.
7. Ельчанинов А. Г. Иоанн Грозный под Казанью в 1552 г // Военно-исторический вестник. — Киев. — 1910. — № 5–6.
8. Хорошкевич А.Л.. — Россия времен Ивана Грозного.
9. История СССР с древнейших времен до наших дней. — М., 1966.
10. Морской атлас /Отв. ред. Г. И. Левченко. — М., 1958. -Т.3, ч.1.
11. Соловьев С. М. Соч. — М., 1989. — Кн. З, т. 5–6. — С. 441–468.
Гравелинское сражение (1558 год)
В ходе итальянских войн (см. Битва при Павии) значительно усилия были предприняты для ввода огнестрельного оружия. Чугунные ядра заменил порох и железо. Улучшилось качество пороха. Начали применяться зажигательные и разрывные чугунные снаряды, были установлены калибры. Французская артиллерия стала самостоятельным родом войск, появились артиллерийские школы. От французов не отставали испанцы: испанская подвижная артиллерия могла сопровождать в бою даже конницу. В XVI веке испанцы усовершенствовали аркебуз, который получил теперь новое название — мушкет. Дистанция стрельбы увеличилась до 200–300 м. Пули мушкета пробивали самые тяжелые латы, что имело решающее значение в борьбе с тяжелой кавалерией. Во Франции появился новый вид кавалерии — драгуны (спешившаяся кавалерия). Развитие огнестрельного оружия закрепило за пехотой роль главного рода войск.
Появление корабельной артиллерии изменило способы ведения морского боя. Борта кораблей стали использовать для установки большого количества орудий, размещая их на батарейных палубах. Испанцы и французы определяли тоннаж корабля в зависимости от числа орудий.
Кампания 1557 года закончилась победой испанцев под командованием графа Эгмонта над французской армией коннетабля де Монморанси при Сент-Кантене (10 августа 1557 г.). Французские войска, превосходившие по численности испанские, попали в ловушку и потеряли 14, тысяч человек из 20 тысяч убитыми, ранеными и пленными, а также все свои пушки, кроме двух. Испанцы потеряли всего 50 человек из 5 тысяч испанской и фламандской конницы. (Харботл Т. Битвы мировой истории. С. 136.)
Наместник Нидерландов герцог Филиберт Савойский перенес войну на французскую территорию и двинулся против герцога Гиза. Гиз должен был соединиться с маршалом де Терма и начать наступление к границам Нидерландов.
У крепости Гравелин, находящейся у южного берега пролива Па-де-Кале при впадении реки Аа в Северное море, 13 июля 1558 года произошло сражение между французской и испанской армиями.
В сражении участвовало 8500 французов и немцев под командованием маршала де Терма, с одной стороны, и 10 тысяч испанцев, немцев и фламандцев под командованием графа Эгмонта — с другой. Филиберт решил помешать соединению обоих армий и приказал графу Эгмонту атаковать де Терма до соединения его с армией Гиза. Эгмонт двинулся против де Терма и 11 июля расположил свою армию у Гравелина. В это время де Терма, разорив окрестную страну и нагруженный добычей, отходил к Кале. У Гравелина он наткнулся на испанские аванпосты и убедился, что путь на Кале отрезан. Де Терма решил скрытно пройти во время отлива по песчаному прибрежью. Но Эгмонт разгадал его план и приготовил войска к бою. Положение де Терма было крайне опасно: с фронта — неприятель, в тылу — река Аа. Правый фланг де Терма упирался в море и после кавалерийской атаки, возглавляемой Эгмонтом, и жестокой рукопашной схватки его оборона была прорвана. Конница Эгмонта на всем скаку врезалась в ряды неприятеля и смяла их. Левый фланг де Терма укрепил фурами и походным багажом в виде баррикад, впереди фронта выставил артиллерию.
Французы дрались мужественно и долго, но у берега неожиданно появились 10 английских кораблей, которые открыли по французам огонь. Неожиданно атака с моря внесла замешательство в ряды французов. Пользуясь этим смятением, Эгмонт повел энергичную атаку всеми силами, конница обратилась в бегство, две тысячи человек отступило, множество утонуло в море, армия де Терма была рассеяна, а с ней пала и последняя надежда Франции на выгодный мир. Де Терма попал в плен.
В 1559 году Генрих II и Филипп II подписали Камбрезийский мир.
Политической идеей Карла V было создание всемирной католической монархии, что в период укрепления национальных государств Западной Европы являлось реакционной утопией. Главной движущей силой в его политике было дворянство, жаждавшее грабежа и рыцарских подвигов. Французские и испанские дворяне вели войны за обладание богатой Италией, ослабленной вследствие ее политической и военной раздробленности. Это были несправедливые войны, как со стороны Испании, так и со стороны Франции. Они заняли большой исторический период — 65 лет (1494–1559). В итальянских воинах поблекла слава швейцарской пехоты, а ее место заняли германские ландскнехты и испанская пехота.
1. Военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис. П. С. Грачев (пред.).
2. Военная энциклопедия. — СПб., Изд. И. Д. Сытина, 1912. — Т.8. — С. 439.
3. Дельбрюк Г. История военного искусства в рамках политической истории. — Т.4. Новое время. — М., 1938. С. 164–165.
4. История военно-морского искусства / Отв. ред. Р. Н. Мордвинов. — М., 1953. — Т.1. — С. 116–117.
5. Михневич Н. П. Военно-исторические примеры. — Изд. 3-е испр. — СПб., 1892. С. 6–8, 71–76.
6. Морской атлас. Описания к картам. — М., 1959. — 1.3, ч.1. — С. 125–126.
7. Морской атлас / Отв. ред. Г. И. Левченко. — М., 1958. — Т.З, ч.1.
8. Советская военная энциклопедия: В 8-и т. / Гл. ред. комис. А. А. Гречко (пред.) и др. — М., 1976. — Т.2. — С. 629–630.
Битва при Лепанто (1571 год)
В XVI веке между морскими державами шла борьба за господство в Средиземном море. Особо острое соперничество развернулось между Испанией и Турцией. В 1570 году турецкий султан Селим II развязал войну с целью захвата острова Кипр и дальнейшей экспансии в Италии и Испании. Война получила название Кипрской и продолжалась с 1570 по 1573 год. Испано-венецианское соперничество на море способствовало осуществлению замысла турецкого султана.
Римскому папе Пию V удалось организовать антитурецкую испано-венецианскую коалицию, получившую название Священная лига. И нее вошли Италия, Испания, папская область и итальянские княжества. Главнокомандующим союзным флотом был назначен Хуан Австрийский. Турецким флотом командовал Муэзин-Заде-Али (Али-паша).
7 октября 1571 года у мыса Скрофа при входе в Патрасский залив Ионического моря произошел морской бой, вошедший в историю под названием Лепантского. В битве участвовали флот из 250 испанских и венецианских кораблей и турецкий флот в составе 275 судов. Насколько Лепантское сражение было желательно для христиан, настолько же его не хотели турки. Турецкий флот уже 6 месяцев находился в море, был ослаблен после ряда сражений против береговых укрепленных пунктов, сильно нуждался в абордажных войсках. Флот же Священной Империи был снабжен лучшими тогда войсками в Европе — испанскими.
Время играло на руку туркам, так как в октябре заканчивалась навигация гребного флота в Средиземном море и сражение становился невозможным. По этой причине Хуан Австрийский стремился немедленно вступить в бой с турками.
Турецкий главнокомандующий, повинуясь приказу султана, ре выйти навстречу христианскому флоту. Разведка Хуана Австрийского заметила парусный турецкий флот раньше, чем турки заметили союзников, однако сообщила неверные данные о турецком флоте. Дон XI подал сигнал «выстроить линию баталии». Турецкий флот насчитывал 210 галер и 65 галиотов. У союзников было 203 галеры и 6 галеас. Качественные преимущества были на стороне союзников: во-первых, они срезали носы своих галер и на них устроили щиты и траверсы; во-вторых, турецкая артиллерия по тактико-техническим данным уступала артиллерии союзного флота, в-третьих, на вооружении янычар находились только 2500 аркебузов, остальные турки являлись лучниками и не имели защитного снаряжения. У союзников же все солдат имели огнестрельное оружие и защитное снаряжение. На турецких судах количество солдат было не более 30–40, а у союзников на каждой галере находилось не менее 150 солдат.
Боевой порядок турок состоял из центра, двух крыльев и небольшого резерва (5 галер, 25 галиот). Наиболее слабым оказалось правое крыло (53 галеры, 3 галиота) под командованием короля Александрии Мегмета-Сирокко. Сильный центр (91 галера, 5 галис) возглавлял Али-паша, а левое крыло (61 галера, 32 галиота) — алжирский король Улуг Али.
Боевой порядок союзников по плану должен был состоять из центра под командованием дон Хуана (62 галеры), правого крыла во главе с генуэзцем Дория (58 галер), левого — во главе с венецианцем Барбариго (53 галеры) и резерва под командованием маркиза Кардо. Галеасы, располагавшие сильной артиллерией и большим количеством солдат, предполагалось выдвинуть вперед, чтобы отразить первый натиск врага и создать благоприятные условия для атаки турок галерами.
Бой начался в 11–12 часов дня с развертывания флота союзников. Правое крыло союзников под командованием Дория ушло далеко вперед и оторвалось от центра, а 8 галер сицилийского капитана Кардо отстали. Возникла опасность распыления сил. Дон Хуан приказал атаковать гребцов-христиан и вручить им оружие. Сам же в это время шлюпке с поднятым крестом в руке проходил вдоль линии судов, стремясь поднять моральный дух команд обещанием от имени папы отпущения грехов.
После этого галеасы центра и левого крыла вышли вперед. Ветер стих, наступил штиль. Дон Хуан возвратился на флагманскую галс и поднял сигнал «к бою». Турки и союзники двинулись вперед.
Возникло три очага сражения. Обстановка потребовала искусного маневрирования и взаимодействия боевых частей.
На левом крыле туркам удалось окружить союзников. Из-за незнания местности союзный флот не сумел прижаться к отмели, и туркам удалось обойти его вдоль берега и атаковать с тыла. Начался абордажный бой, в ходе которого сказались преимущества союзников в численности и вооружении. К 12 часам 30 минутам правому крылу турок было нанесено поражение. Окружение не обеспечило успеха. С 12 часов боевые действия развернулись в центре. Здесь турки имели лучшие силы, и бой носил особенно упорный характер. В эпицентре сражения оказались флагманские галеры дон Хуана и Али-паши, паша был убит. Исход боя — победа союзников. Однако она оказалась непрочной.
С 14 до 16 часов был завершен разгром турецкого флота. Главными на этом этапе были маневры Улуг-Али и Дория. В кризисный момент Улуг-Али (левое крыло турок) с большей частью своих сил с внезапно повернулся к центру, атаковал и смял правый его фланг. Однако союзники не растерялись. Дон Хуан, покончив с флагманской лерой противника, устремился на помощь правому флангу. Одновременно вступил в бой резерв союзников (Круц) и с тыла приблизил правое крыло Дория. Назревало окружение судов Улуг-Али, кагор бежал с 13 судами. Удалось вырваться и убежать еще 35 турецким судам. В ходе боя союзники потопили 20 галер противника, а 200 судов оказались их трофеями. (Разин, с. 365.)
В результате поражения турок было освобождено 12 тысяч невольников-рабов. Союзники потеряли убитыми свыше 7 тысяч человек, считая убитых гребцов, которых только на венецианских галерах считалось около 2,5 тысяч, в том числе 15 капитанов-венецианцев этом бою взводом испанских солдат командовал и дважды был ранен Сервантес, автор «Дон-Кихота». Турки потеряли 30 тысяч человек и 224 корабля.
Битва при Лепанто положила конец господству турецкого флота в Средиземном море. Союзный флот одержал победу, но ее результаты не были использованы в полной мере. Вместо энергичных действий велись споры о дальнейших планах. Потеряв целый месяц, флоты союзников разошлись по портам. Турецкий султан получил возможность восстановить свой флот, и к весне следующего года турки построй 220 галер. Флот вышел в море под командованием Улуг-Али, который, действуя весьма осторожно, выиграл кампанию 1572 году.
Священная лига распалась, и в марте 1573 года правительство Венеции подписало договор с Турцией, по которому уступало туркам и выплачивало большую контрибуцию. Турки вновь утвердили своё господство в восточной части Средиземного моря.
1. Военный энциклопедический лексикон, издаваемый обществом военных и литераторов. — Изд. 2-е. — В 14-и т. — СПб., 1855. — Т.8. С. 176–179.
2. История военно-морского искусства / Отв. ред. Р. Н. Мордвинов. М, 1953. -Т.1.-С. 115–116.
3. Клада Н. Л. История военно-морского искусства. Лекции. — Литогр. СПб., [1901]. — Вып.1–2. — С. 66–73.
4. Морской атлас. Описания к картам. — М., 1959. -Т.З, ч.1. — С. 109–111
5. Морской атлас / Отв. ред. Г. И. Левченко. — М., 1958. — Т.З, ч.1.
6. Щеглов АН. История военно-морского искусства. — СПб., 1908. С. 47–52.
7. Энциклопедия военных и морских наук: В 8-и т. / Под общ. ред. Г. А. Леера. — СПб., 1889. — Т.4. — С. 544–545.
Освобождение Москвы от поляков (1612 год)
С октября 1610 года реальная власть в Москве сосредоточилась в руках руководителей польского гарнизона (С. Жолкевского, а после его отъезда — А. Гонсевского) и группы «тушинских изменников» (М.Г… и И. М. Салтыковых, князя Ю. Д. Хворостинина, князя В. М. Масальского, Н. Вельяминова, М. Молчанова, Ф. Андронова и др.), еще в феврале 1610 года пришедших на службу к польскому королю Сигизмунду III. К концу 1610 года русское правительство («Семибоярщина») окончательно утратило реальную власть, хотя номинально оставалось ею вплоть до освобождения Москвы Вторым ополчением.
Народ противился появлению в Москве вооруженных иноземцев, которые вскоре стали вести себя здесь как в завоеванном городе. Их беззастенчивое хозяйничанье в русской столице вызвало новый всплеск «смуты», которая стала приобретать преимущественно характер национально-освободительной борьбы. Убийство Лжедмитрия II в декабре 1610 года развязало руки представителям общественных сил, которые до того времени опасались активных действий с его стороны. Стала намечаться консолидация общества в борьбе с главным врагом — поляками. Активную патриотическую позицию занял патриарх Гермоген, поддержавший народные выступления против оккупантов и сплочение патриотических сил.
С февраля 1611 года началось движение к Москве вооруженных отрядов. Уже к середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение (т. н. Первое ополчение) во главе с Прокопием Ляпуновым, Д. Т. Трубецким и И. М. Заруцким. Оно состояло из рязанских дворян, остатков тушинских войск, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Вологды, Романова, Углича, Галича, Костромы и Ярославля. Началась осада Москвы.
Однако враг был еще силен. Ценой разрушения города иноземцам удалось подавить в Москве вооруженное восстание 19 марта. Москвичи, лишившись жилья и продовольственных запасов, бежали по всем дорогам.
После убийства Ляпунова казаками в июле 1611 года активность Первого ополчения заметно ослабла. Дворянские и «земские» отряды ушли из-под Москвы. Оставшиеся были не в силах ни продолжать осуществление блокады, ни изгнать захватчиков из города. Падение Смоленска 3 июня 1611 года также сыграло на руку захватнической политике короля Сигизмунда.
Тем временем подвоз продовольствия в столицу становился все более затруднительным. Запасы, созданные оккупантами после подавления мартовского восстания, быстро растаяли. Казна была пуста. Стали учащаться проявления деморализации среди наемников в Кремле. Осенью 1611 года положение иноземцев в столице сделалось невыносимым.
В конце сентября 1611 года к Москве на помощь польско-немецкому гарнизону подошел гетман Кароль Ходасевич. 25 сентября он переправился через р. Москва и вступил в бой с русскими, который закончился ничем. Дальнейшие усилия гетмана (июнь 1612 года) также оказались тщетными: снять осаду Москвы и отогнать ополченцев ему не удалось.
Продолжалось моральное разложение в стане неприятеля; один из полков самовольно ушел из Кремля и стал за Москвой-рекой. Когда гетман убедился в невозможности своими силами выправить положение, он вернулся обратно в Польшу.
После захвата интервентами значительной части страны и распада Первого ополчения, центр патриотических сил переместился в Нижний Новгород. Именно здесь в сентябре 1611 года земский староста Кузьма Минин обратился к посадским людям, призывая их собирать средства и создать ополчение для освобождения Родины. Население города было обложено особым сбором для организации ополчения. Его военным руководителем стал князь Д. М. Пожарский. Из Нижнего в другие города рассылались грамоты, призывавшие вступать в ополчение.