Гиена взвыла (она была солисткой хора), Валентин кинулся прочь и, конечно, уронил покупку на пол, чем Зоя мгновенно воспользовалась, она схватила их одной рукой (помятой), а здоровой рукой взяла барана и отвела его в милицию к младшему лейтенанту медведю Володе.

– Что насчет тебя? Откуда ты приехала?

– Из Лутона. Это на юге.

Там баран отрицал все, сказал, что в первый раз в жизни видит эту драную собаку.

– Лутон, – повторяет он, а затем поочередно указывает на всех за столом, включая себя. – Лутон. Париж. Миннеаполис. Нью-Йорк. Манчестер. Пять похищений в трех странах за два дня. Это настоящий логистический кошмар. Как вообще кому-то удалось совершить такое? Судя по тому, что нам известно, мы можем быть вовлечены в заговор самого серьезного уровня. Мы понятия не имеем, насколько далеко все это заходит.

Тогда гиена, ничуть не обидевшись, предъявила переднюю лапу и колготки — «а это вы разве не покупали?».

– Насколько далеко все это заходит? – повторяет Ной, передразнивая его американский акцент, ужасно и неумело. – Черт возьми, держу пари, нити тянутся до самого Белого дома!

Баран, припертый к стене доказательствами, отрицал и колготки, и рыбный магазин, и тогда гиена успокоилась и сказала: «Ах простите, я перепутала, колготки я купила себе сама».

Бретт смотрит на него, вид его скорее смущенный, чем злой.

Барана отпустили, а гиене сделали предупреждение, но она положила колготки в сумочку и отправилась на репетицию ночного хора гиен как ни в чем не бывало.

– Слышь, если у тебя есть идеи получше, просто дай нам знать, лады?

8. КОНЕЦ ПРАЗДНИКА

Он произносит это последнее слово «лады», и только сейчас до Мэгги доходит, что тембр его голоса изменился либо с того момента, как они вместе впервые ступили на порог гостиницы, либо, что вероятнее, когда появился месье Ной. Правда, во время их совместной поездки Бретт не то что бы был особо многословен. Он поделился с ней своей историей похищения, включая почти идентичные сообщения – пока они ошеломленно стояли возле такси, и потом в такси при водителе они почти все время настороженно молчали, но его голос определенно звучал не так… по-бруклински. Так по-уличному. Она в этом уверена. Он играет какую-то роль? Элементарно лжет? Она задумывается, действительно ли он осознает, что делает? Люди в стрессовой ситуации проявляют самые странные защитные механизмы, а мужчины рядом с незнакомыми мужчинами похожи на ощетинившихся хищников.

Мухе Домне Ивановне захотелось сладенького, и она пристала к пчеле Леле, которая как раз летела с шестью пустыми ведрами в сад.

Но Леля не согласилась позвать в гости Домну Ивановну, не согласилась и сама пойти к ней в гости в помойную яму.

– Это не заговор, – произносит Ной. – У современной преступности нет границ. Только не в эпоху интернета. Один человек отсюда посылает деньги туда. Им всего лишь нужен телефон.

Домна Ивановна сказала «подумаешь!» и тогда помчалась в гости в дом, где варили варенье.

– Он прав, – заявляет Линда, и по ее голосу кажется, что ей физически больно от того, что приходится с ним соглашаться. – Как это было сделано – вопрос сейчас далеко не самый важный. Важно почему.

Но там ее не ждали и даже стали выгонять мокрым полотенцем.

Мэгги стонет, прижимая к вискам указательные пальцы.

Домна Ивановна от такого приема оплошала и шлепнулась прямо в незакрытую банку с вареньем (три литра).

– Мы льем из пустого в порожнее. Мы уже говорили, что это не ради денег.

Там она пошла ко дну.

– Нет, – соглашается Линда, – я имею в виду почему нас – именно нас пятерых выбрали.

Тут же эту банку отнесли на родину Домны Ивановны и похоронили муху с большими почестями в помойке, вылив на Домну Ивановну все три литра.

– Это случайность, – подает голос Сара. – Без вариантов. Какая-то организованная банда, которая где-то сидит, листает соцсети и просто… выбирает.

Тут же собрались огромные массы детей Домны Ивановны и начались поминки, но через некоторое время Домна Ивановна высунулась из варенья и крикнула пролетавшей мимо с полными ведрами пчеле Леле: «Угощаю!»

– Я в это не верю, – возражает Линда. – Думаю, здесь нечто посерьезнее. Что-то, что у нас пятерых…

Но пчела Леля только пожала плечами и ответила, что вашего дерьма не надо.

– Шестерых, – напоминает Бретт, с опаской постукивая костяшкой пальца по своему телефону, как постучал бы по раненой крысе, чтобы убедиться, что она сдохла. – Если это последнее сообщение соответствует действительности, значит, где-то еще один игрок. Найдем его – найдем и ответ.

Однако же через три минуты Леля вернулась с пустыми ведрами в сопровождении всего взрослого населения пасеки, тоже с пустыми ведрами.

Дверь в гостиную со стуком открывается, и все пятеро поворачиваются в ее сторону.

В комнату входит девушка, пятясь спиной, чтобы придержать дверь, внося большой поднос с напитками.

И, несмотря на крики Домны Ивановны и многотысячной толпы ее детей, пчелы трудились как одержимые до конца рабочего дня.

– Добрый вечер. – Она здоровается, стоя спиной к компании. Ее акцент, как и акцент Сары, режет Мэгги слух; обе они напомнили ей северян из «Игры престолов».

— Ну и где справедливость? — спросила Домна Ивановна червя Феофана, вылезшего подышать воздухом на закате. — Я всех пригласила, даже этих уродов труда, пчел, а свинья Алла пришла безо всякого приглашения, сломала нам забор, сожрала все, я сама еле живая осталась.

Широко улыбаясь, девушка поворачивается с подносом к компании за столом, но ее улыбка тает, когда она обнаруживает, что в ответ на нее уставились пять утомленных лиц. Смех, да и только. Вроде как.

— Так кончаются праздники, — заметил червь Феофан.

Глядя на запотевшие бокалы, Мэгги понимает, как сильно у нее пересохло во рту. Она не сделала ни глотка во время завтрака, который подавали в самолете. Однако по сравнению с ней Ной выглядит так, как будто у него правда текут слюнки, и Мэгги подозревает – судя по тому, как его потряхивает, – что с тех пор, как покинул Францию, он вряд ли ел.

9. АВТОБУС

– Кто это заказал? – интересуется Бретт, оглядывая товарищей по игре.

Как-то раз гадюка Аленка договорилась с кукушкой Калерией, что та поселится у нее в доме и будет показывать время, дружить так дружить!

– О, это предзаказ для вас, – отвечает официантка, ставя поднос на стол. С одной стороны у нее лежит пачка бумаг формата А4, которую она тоже перекладывает на стол, лицевой стороной вверх. Со своего места Мэгги кажется, что бумага похожа на распечатанное электронное письмо.

Однако в разгар дружбы Калерия снесла яйцо в шляпу Аленки по своей привычке бросать детей где попало.

– Хорошо… – Девушка с улыбкой склоняется над бумагой и начинает зачитывать: – Кто номер один?

Мэгги медленно поднимает вверх правую руку:

Аленка долго давала круги вокруг шляпы, но сделать ничего так и не решилась, против детей не попрешь, стала носить косынку.

– Наверное, я.

Аленка по телефону всем нажаловалась на свою мягкотелость и уступчивость, Калерия сидела униженная, но куковала как обычно, пока однажды не отомстила: прокуковала утром восемь раз, девятый раз не стала.

– Отлично. Для вас «Саузен комфорт»…

Аленка из-за этого опоздала на важный автобус, не уехала к поезду и вообще в деревню, вернулась с полдороги домой и плакала перед неподвижной Калерией из-за погубленного отпуска.

Она ставит бокал перед Мэгги и повторяет процедуру для остальных четверых. Сидя вокруг стола, все они с ужасом смотрят на то, что им дали.

Калерия отвечала ей строго по часам, уговор дороже денег, и только «ку-ку».

– Простите, – начинает Бретт, глядя на невысокий бокал, в котором плавает долька апельсина. – Но за это заплачено?

Однако тут же вылупился кукушонок, его назвали Шурка, начались хлопоты, кукушка Калерия сбесилась и куковала без передышки, Шурка марался прямо в гадюкину шляпу, но Аленка проявила бесхарактерность еще раз, не съела Шурку за такие дела, хотя подруги по телефону советовали ей многое.

– Обо всем позаботились, – отвечает девушка, – еще никогда нам не присылали столько наличных просто по почте. Они пришли на прошлой неделе вместе с этим… – Из-под распечатанного письма она достает обыкновенный коричневый конверт. Он запечатан. – Кому я должна его отдать?

И в результате Аленка вышла на работу в свою аптеку как на праздник после такого отпуска, а сколько было радости, когда Шурка улетел, а Калерия отпросилась на выходные и не вернулась!

Никто не горит желанием.

10. ИНОСТРАНКА

– Можете просто оставить его там, спасибо, – решает за всех Линда, выступая как лидер их странной группы и глядя на конверт так, словно он может взорваться в любую секунду. Ее голос звучит очень сухо, а когда она делает глоток напитка, который поставили перед ней, то широко распахивает глаза и издает удивленный возглас. Хватая ртом воздух, она просит: – Не могли бы вы принести нам немного воды?

– Конечно, – кивает девушка. Прежде чем выйти, она спрашивает: – Неужели вы так серьезно к этому относитесь? – Молчание. – Я м-м-м… Я принесу вам воды.

Волк Семен Алексеевич, прихватив бутылку, пошел погулять просто так, насвистывая фокстрот «Лесной нахал», и увидел у тропы совершенно целую баночку импортной сельди.

За то время, пока она собирает пять стаканов, наполняет графины и возвращается, больше никто не пытается попробовать свои напитки. Никто не произносит ни слова. Только когда девушка вновь оставляет их одних, Ной начинает наполняет стакан водой и осушает его. Он делает это пять раз, так и не притронувшись к своему молочному коктейлю.

– «Олд фешн», – с несчастным видом произносит Бретт, помешивая фрукты в своем бокале. – Мой любимый напиток.

Он сразу постучал и услышал в ответ из баночки:

– Джин с тоником, – кивает Линда. – То, что заказала бы я.

– Значит, они знают, что мы любим пить, – резюмирует Мэгги, воздерживаясь от алкоголя – пока – и наливая себе воды. – Сколько они следят за нами? Преследуют нас? Недели? Месяцы?

— У аппарата!

– Может, и нет. – Ной вытирает губы рукавом. – Они хотят, чтобы мы так думали. Они пытаются нас… – он делает паузу, подыскивая слово, – запугать. Они хотят казаться всемогущими.

Он сказал:

– Да, – кивает Мэгги. – Пока что у них неплохо получается.

— Пришел позвать выпить и закусить!

– У вас есть аккаунты в социальных сетях? – спрашивает Ной. – Кто из нас за последние 10 лет не выкладывал фотографии с вечеринки или ночи на пляже? Вы никогда не постили фото с хэштегом «любимый напиток»? Пока все, что они продемонстрировали, можно без проблем найти в телефоне, находясь за десятки тысяч километров. Они знают, какую выпивку ты любишь, – указывает он на Линду, – и какую порнографию ты смотришь дома, – указывает на Бретта.

И снова постучал.

Бретт строит обиженную гримасу и отхлебывает большой глоток своего коктейля.

Сельдь воскликнула:

— У аппарата!

– Они не все знают… – возражает Сара. Она растерянно смотрит на свой напиток с выражением ни с чем не сравнимого ужаса. Только сейчас Мэгги замечает, что даже в современных реалиях огромная кружка темного пенного пива выглядит совершенно неуместно перед убитой горем женщиной. – Это пинта «Джона Смита», – продолжает она. – Я терпеть не могу эту дрянь. Никогда не любила пиво.

Семен Алексеевич тогда произнес:

– Ладно, – заключает Мэгги. – Значит, это доказывает, что в конце концов они не такие уж крутые. По крайней мере, о тебе они не все знают. Это хорошо.

— Тебе не замуж выходить, мне не жениться, просто время провести, есть бутылевич.

– Правда? – Сара все еще смотрит на напиток, как будто он живой и опасный. – Мой муж Нил. Это его любимый напиток. Как думаете, что это значит?

Воцаряется молчание.

И он опять постучал аккуратно, ногтем.

Мэгги осушает свой «Саузен комфорт» одним глотком; он приторно-сладкий и крепкий, но она не останавливается, чтобы перевести дух. У нее есть подозрения, что это может означать, и она думает, что и у остальных они должны быть тоже: либо тот, кто это сделал, ошибся, выбирая напиток Сары… либо они совершили ошибку, которая намного, намного хуже.

Импортная селедка ответила:

Их телефоны вибрируют и звенят, но не одновременно, когда разные провайдеры со всего мира присылают последнее сообщение. Все хватаются за свои одноразовые телефоны. Мэгги смотрит на экран, готовясь к плохим новостям, и понимает, что у ее телефона, похоже, проблемы с загрузкой текста.

— Вызываю милицию, вот наглость, В нашей деревне все спят!

– Что-то не так, – сообщает она, – это не может быть целым сообщением. «Выходите в». Все что прислали.

В ответ на это нетерпеливый Семен Алексеевич уже доставал свой консервный нож.

– У меня тоже только фрагмент, – подтверждает Линда, – но другой. Мне прислали «И ждите там».

А милиционер мл. лейтенант медведь Володя тоже уже стоял перед ним, накрывшись фуражкой, и просил сдать холодное оружие (консервный нож) и следовать в отделение с такими словами:

Бретт подает голос:

— Это иностранная подданная куда ты покушался, понял? Исландия!

– Они специально разделяют указания. Чтобы убедиться, что мы работаем вместе, и не дать никому уйти. Чтобы мы полагались друг на друга. Попробуем прочитать по порядку, начиная с первого игрока.

Семен Алексеевич ответил:

Мэгги вздыхает.

– Выходите в.

— Класс!

– Шесть. Идите, – продолжает Бретт.

И он скоро сел на ночь в камеру предварительного заключения, где уже находились сидящие за драку комар Стасик и клоп Мстислав, которые приняли Семена Алексеевича даже слишком хорошо и радостно.

– Пока не доберетесь до шести, – бубнит Сара.

11. ТРАВМА

– Черных полос шоссе.

Однажды Домна Ивановна спала, раскинувшись в тени молочного пакета, и паук Афанасий не удержался и предложил Домне Ивановне выйти за него замуж.

– И ждите там. – Линда смотрит на другой конец стола. – Конверт. Кто-нибудь, откройте его.

Бабочка же Кузьма позавидовал счастью Домны Ивановны и стал порхать буквально перед носом у Афанасия вправо-влево, демонстрируя свою красоту, и тогда Афанасий сбегал домой за топором и проломил хрупкому Кузьме челюсть, так что тот в течение месяца питался через соломинку, а паука называл «мужик» и в результате очень подружился с Домной Ивановной, которая отвергла Афанасия навсегда за такие дела.

– Ты согласна быть добровольцем? – спрашивает Бретт.

12. ДВОЙНАЯ ЛИТЕРАТУРНАЯ ИСТОРИЯ

Мэгги убирает телефон в карман.

Однажды улитка Герасим, начитавшись художественной литературы, повел на веревке амебу Рахиль по прозвищу Муму топить в пруд, так как Рахиль по собственной инициативе очень привязалась к Герасиму, жила в его доме в конуре и ночами выла, якобы сторожа дом, а на самом деле просто на луну.

– Я открою. Дай сюда.

И тем самым эта Рахиль Муму не давала спать улитке Герасиму — улитки очень чувствительны.

– Осторожно! – кричит Сара, когда Ной, находящийся ближе всех, приподнимается, чтобы передать конверт через стол. Закатив глаза, он встает и относит его Мэгги.

А уходить из дому Герасим, начитавшись литературы, не хотел, он знал, чем такие вещи кончаются, станцией Лев Толстой Казанской ж. д.

– Что бы там ни было, – говорит Бретт, – не уверен, что хочу это видеть.

Однако по дороге эту пару с веревкой (Герасим — Рахиль) встретила собака Гуляш, которая везла семью блохи Лукерьи в милицию, Лукерья хотела отселиться под крылышко медведя мл. лейтенанта милиционера Володи от своей невестки с семьей и заодно сдать Гуляша в милицию за убийство на бытовой почве Лукерьиной слепой бабки Райки, которая попалась Гуляшу на зуб, когда кормила ужином внучат.

Мэгги внимательно рассматривает лицевую сторону, где напечатана сегодняшняя дата и в графе «кому» – «Игра, частная встреча». Кончиком пальца она осторожно надавливает на конверт, чувствуя внутри пузырьковую пленку и что-то еще.

– Что-то твердое, – сообщает она.

Гуляш, безалаберный парень, видя мучения ползущей улитки Герасима, волокшего на себе дом и веревку (амебу Гуляш не разглядел), изменил маршрут и вместо милиции побежал к пруду с изменившимся лицом (за счет торчащего в зубах Герасима и болтающейся веревки с Рахилью на конце).

Когда переворачивает конверт и просовывает большой палец под печать, перед глазами проносятся картинки отрезанных пальцев рук и ног, и ей приходится напомнить себе, что, по словам официантки, конверт прислали еще неделю назад. В нем не может быть частей тела Джексона.

Лукерье с семьей, таким образом, пришлось спасаться, она высадилась в песок на полном скаку, а Гуляш выпустил Герасима в воду и долго плавал сам, зорко глядя на песчаный берег, где Лукерья вырыла блиндаж, а ее дети занялись прыжками в длину.

Она вываливает содержимое на стол.

Что касается Герасима, то он успокоился, качаясь на волнах, а Муму, оказалось, вообще не тонет ни при каких обстоятельствах, и она снова завыла, сторожа домик в новой обстановке, с веревкой на шее.

Это ключ. Ключ от машины. Устаревшая модель, простой пластиковый шестиугольник и металлический стержень.

А ловкий Гуляш вылез на другой стороне пруда, не зная, что беременная невестка Лукерьи Марианна с семьей сидит у него на лбу и вяжет из собачьей шерсти трусы радикулитному мужу.

– Отлично, – констатирует она. – У нас есть ключ. И что теперь?

13. ИСТОРИЧЕСКАЯ РОДИНА

– Мы подождем до шести, – решает Ной. – А потом найдем, к чему подходит это ключ. Мы сделаем это вместе. Мы вместе справимся. Согласны?

Однажды суслик Силантий и тушкан Жора отправились на историческую родину, в зоомагазин, переименовавшись для этого в Джорджа и, соответственно, в Билла.

Там их приняли приветливо, директор поил их чаем, но вечером магазин закрывался, и суслик с тушканом пошли по домам.

Все сидящие за столом потягивают свои напитки.

Угощение им понравилось, и на следующий день они опять отправились в гости, уже с женами и детьми.

Но никто ни на что не подписывается.

Директор зоомагазина принял их опять приветливо, это был баран Валентин, и он снова поил всю компанию чаем с печеньем.

40

Вечером гости разошлись в приподнятом настроении, чтобы назавтра прийти к открытию уже с тещами и бабушками.

Второй игрок

Опять был праздник, все танцевали под траляля, дети объелись канареечного корма и лежали в витринах, вызывая всеобщее любопытство и желание приобрести таких пухлых крошек на воспитание, и леопард Эдуард даже послал телеграмму, что готов всех усыновить (удочерить), и толпа моллюсков во главе с их лидером Адрианом приплыла в порт под флагами Гринписа и лозунгами в защиту прав и против торговли детьми.

Если это и есть знаменитые английские вересковые пустоши, то они и в самом деле такие же холодные, пустынные и унылые, как заставляла Бретта верить популярная культура. Он и подумать не мог, что такое огромное пространство может казаться настолько изолированным, как бы парадоксально это ни звучало.

Четыре дня продолжалась эта заваруха, пока семья Силантия не обиделась на барана Валентина, что он дал семье Жоры (якобы Билла) больше сухарных крошек, и начался мордобой.

Если раньше, когда он только приземлился в Англии, стояла безветренная погода, то теперь началась настоящая метель. Бретт порадовался, что в Нью-Йорке было холодно настолько, что он уехал в пальто. Только Мэгги, которая с суровыми зимами Миннесоты должна быть знакома не понаслышке, приехала без верхней одежды. Она была одета в джинсы и толстовку, которые до начала прогулки выглядели абсолютно новыми, хоть и дешевыми. Несколько раз он подумывал отдать ей свое пальто, но так и не решился. Он чувствует, что до конца ночи ему понадобятся все оставшиеся силы.

Моллюски вызвали прямо из воды по рации милицию, прибыл медведь мл. лейтенант Володя при ремне и с большой дубинкой, и все пошли объясняться в отделение, но никого не арестовали, потому что в КПЗ все было занято, там сидела целиком свадьба гиен во главе с гиеной Зоей, которая откусила жениху хвост (он порвал на невесте колготки, танцуя с ней вальс-бостон).

Несмотря на мороз, Мэгги идет впереди, по направлению, которое указывает компас в телефоне. Остальные светят телефонными фонариками себе под ноги, а у Линды есть настоящий фонарь, маленький, но мощный. Такие используют полицейские. Специально ли она готовилась или всегда носит его с собой, никто не спрашивает.

И Зоя вынуждена была пришивать хвост обратно всю ночь в КПЗ, причем свадьба целую ночь выла из сочувствия.

И они никого туда не пускали.

Они не разговаривают; слишком холодно и дует сильный ветер, а сама пустошь, усыпанная камнями и заросшая кустарником, полна и других опасностей, так что можно легко сломать лодыжку, а на подъемах и спусках трудно дышать. Всякий раз, когда они поднимаются достаточно высоко, Бретт видит поток фар, движущихся по невидимым дорогам в отдалении, но в основном он не поднимает глаз. Иногда встречаются заросли деревьев, и Мэгги натыкается на одни из таких. Сара, конечно же, плетется в самом конце процессии. Бретт с самого начала, как увидел ее, знал, что она будет самым слабым звеном. Ной субтильный и самоуверенный, но, по крайней мере, создает впечатление уличного хулигана, готового к драке. Мэгги, конечно, младше всех, но в ней чувствуется неистовство. Линда, несомненно, крепкий орешек. Что касается Сары… Есть в ней какая-то надломленность, и Бретт надеется, что дело не дойдет до выживания сильнейшего, иначе ей несдобровать.

14. КАРЬЕРИСТ

Ему кажется, он и сейчас слышит, как она тяжело пыхтит и хрипит, но, конечно, это только у него в голове. При таком ветре ему повезет, если он услышит встречный грузовик.

Клоп Мстислав устроился работать в лабораторию лаборантом, но пока что он был стажером, и его не ставили на анализ крови, а учили на других анализах.

Они идут уже больше получаса, сражаясь с темнотой и гололедом, и за это время она несколько раз просила их остановиться из-за боли в коленях и ногах. Бретта начинает это злить. Пусть бы она попробовала поговорить с Крейгом о боли в ногах.

Он страстно мечтал о повышении, воображая себе тот момент, когда будет работать со шприцом, а пока что тщательно размазывал по стеклу и переливал то, что ему доверяли.

Труд был нетяжелый, но свой талант Мстислав здесь проявить не мог и вечерами тосковал, воображая себе завтрашний день и все эти запахи.

Крейг. Еще одна ложь, которую могут разоблачить в любой момент из-за одного-единственного входящего сообщения. Никому из этих людей Бретт никогда не говорил, что является отцом. Он не говорил, что борется за похищенного ребенка. Они сами предположили это, а он не стал их поправлять. Проблема, конечно, в том, что чем дольше он будет это скрывать, тем сильнее они могут разозлиться, когда правда выплывет наружу. Если правда выплывет наружу.

— Хочу на курсы повышения квалификации, — твердил он.

Однако нашлись и такие, которые ему завидовали: работа легкая, аппетитная, халатик зеленый, материалу хоть отбавляй, кругом аромат, говорила муха Домна Ивановна, — а ты просто карьерист, Мстислав.

Станут ли эти матери рисковать собственными детьми ради спасения сорокалетнего парня, который даже на постоянном месте работы удержаться не в состоянии? Конечно, нет. Они в мгновение ока ополчатся на Бретта за то, что он с самого начала обманул их. Однако все это не умаляет ценности жизни Крейга. Бретт не знает, что значит быть родителем, но он знает, что такое долг и преданность. Почему Крейг должен рисковать больше, чем остальные? Может, этим женщинам стоило повнимательнее следить за своими детьми?

15. СИЛА ТЕАТРА

Инфузория Ася никогда не была в цирке и упросила амебу Рахиль (кличка Муму) достать ей билет.

Кроме того, у Бретта создалось впечатление, что не один он держит туз в рукаве. Возможно, Мэгги слишком молода для того, чтобы иметь восьмилетнего сына, но Бретт не думает, что она лжет. Если это так, то у нее отлично получается. С другой стороны, французский паренек тоже не особо похож на отца. В действительности он ничего не сказал о человеке, которого ищет. Не заслуживает ли и он наказания?

В цирке как раз шел порноспектакль театра зверей «Ромео и Джульетта», так сказала Рахиль, и они отправились вдвоем, но ничего так и не поняли: их посадили в первый ряд прямо в песок, рядом с ромашкой Светой, и каждый раз, когда начиналась драка, Ася и Рахиль уходили в песок, а один раз в спешке обе залезли в окурок, как раз когда кондор Акоп, игравший Ромео, взлетел под купол и спикировал оттуда на кукушку Калерию (Джульетта).

При этом Рахиль ужасно взвыла, думая, что начался конец света, а Света закрыла глазок.

В глубине души Бретт понимает, что эти мысли несправедливы, почти психопатичны и наверняка являются результатом какого-то особого компенсаторного механизма, который придумал его мозг, чтобы помочь дистанцироваться от других. И все же он почему-то рад, что среди всей группы он самый физически крепкий. В противном случае он беспокоился бы гораздо сильнее. Не потому, что он что-то замышляет. Просто отчаявшиеся люди совершают отчаянные поступки, и кто знает, что они могут попытаться сделать.

В результате на обратном пути амеба Рахиль, не переставая выть, поделилась и домой к улитке Герасиму пришла вдвоем, и Герасим вытолкал обеих в шею за разврат и хождение на порноспектакль.

Но все кончилось хорошо: инфузория Ася, сконфуженная и спектаклем, и его результатом, пригласила к себе жить крошек близнецов Ра и Хиля.

Группа преодолела за время своего пути пару заборов из натянутой проволоки, и сейчас они приближались еще к одному, выхваченному из темноты светом телефонов. Он оказался сразу за полосой деревьев, преграждая им дорогу, и был сделан из двух рядов железных швеллеров.

Клички у них остались при этом прежние My и, соответственно, My.

16. ГОЛОД НЕ ТЕТКА

Мэгги, идущая впереди, проворно перелезает через них, следом лезет Ной, за ними Бретт перекидывает ноги через металл и приземляется на твердую почву по другую стороны ограды.

Однажды кукушка Калерия вместо того, чтобы как следует накормить сына Шурку, привела его в гости к моллюску Адриану, якобы посмотреть, как у того интересно работает крышка.

Мэгги идет вперед, не отрывая взгляда от светящегося компаса.

Шурка два часа ждал, когда Адриан проснется, стучал к нему, даже ногами, а Калерия по своей привычке бросать детей улетела одна в лес, оставив Шурку стоять по колено в воде.

– Подождите минуту, – просит Линда, подходя к забору. – Вернитесь обратно на эту сторону…

Адриан так и не открылся, смотрел у себя телевизор, пил из чайника, а Шурка, как дурак, стоял под дверью.

– Зачем? – спрашивает Мэгги, останавливаясь и оборачиваясь. Она поднимает глаза от своего телефона. – Что за м…

В это время на своей собаке Гуляше проезжала блоха Лукерья с семьей, и она посоветовала Шурке идти отсюда подальше.

Внезапно из ниоткуда появляется машина. В один момент Мэгги стоит в темноте, а в следующий ее заливает светом фар, когда из снежной пелены справа от Бретта выскакивает автомобиль, с визгом проносится на запад, проехав мимо спины Мэгги в нескольких сантиметрах. Еще чуть-чуть, и было бы столкновение, но порыв ветра подхватывает Мэгги как осенний лист, ее закручивает, и она падает пластом на мокрый асфальт. Первый порыв Бретта – подойти и помочь ей, но он понимает, что не может сдвинуться с места. Он видит, как она стонет на дороге, а ноги не слушаются, не давая ему к ней подойти. Это очень странное чувство.

Шурка, голодный и злой, вместо этого помчался к Гуляшу с намерением склюнуть Лукерью, но Гуляш сам был голодный и встретил Шурку как полагается, так что кукушонок опять помчался с бешеной скоростью обратно к Адриану в воду, а Гуляш побежал следом.

Она лежит там не дольше пары секунд, затем поднимается на ноги, и кажется, что она почти не пострадала, но близка к смятению.

– Черт! Кто-нибудь посветите мне! Мне нужен свет!

В результате на глубоком месте Шурка взлетел, а Гуляш уже обмакнулся в воду и вынужден был поплыть. Лукерья с семьей, наученная горьким опытом, надела маски для подводной охоты.

Линда вызывается помочь, взбирается на ограждение и направляет свет на поверхность дороги, выхватывая кружащиеся хлопья мокрого снега. Мэгги торопливо начинает собирать с земли обломки пластика. Все наблюдают за тем, как она это делает. Никто не стремится помочь. Она несет обломки обратно к ограждению, сжимая их в руках, как умирающую птицу. Это ее телефон.

Однако все остались живы, что и требовалось.

В свете фонаря Линды лицо Мэгги кажется вытянувшимся, почти как у скелета.

17. РОЛЬ

Как-то раз плотва Клава захотела сниматься в кино и позвонила знакомому моллюску Адриану.

– Что мне делать? – спрашивает она. – Что, черт возьми, мне теперь делать?

Сказано — сделано, и Адриан пригласил ее сниматься в фильме ужасов «Промышленное производство килек в томате» (триллер).

– Тебя могли сбить, – говорит Сара, только сейчас присоединившись к ним возле ограждения. – Ты могла погибнуть! Мое сердце! Не знаю, сколько еще смогу выдержать!

Роль была эпизодическая, но с выездом на Балтийское море, и все подруги потом видели Клаву в кино, там был кадр, как она садится (в роли обезглавленной кильки) в консервную банку, банка мягко трогает с места, набирает скорость — и вдруг взрыв, все летит в воздух, льется кровь.

Клава потом очень смеялась над своими подругами и говорила: «Это просто был томатный соус».

Линда светит вперед.

18. ТРУДНОЕ ДЕТСТВО

– Шесть полос, – произносит она. – Автострада.

Однажды баран Валентин пошел в парикмахерскую и попал к мастеру моли Нине, у которой сидела огромная очередь.

Нина стригла не торопясь, но очень тщательно, и ни мусоринки, ни волосинки не оставляла даже на полу.

– М62, – кивает Сара. – Чего они захотят теперь? Чтобы мы вышли и сыграли в «Цыпленка»?[17]

Барана Валентина очень заинтересовала такая чистоплотность моли Нины, и он долго восхищался.

На этот вопрос скромная Нина, потупив глазки, ответила, что в детстве недоедала и привыкла все до крошки подчищать.

Сара оказывается права. Долго ждать им не приходится, каких-то пару минут они дрожат, сбившись в кучу, прежде чем приходят инструкции. Ной с Мэгги копошатся вместе, пытаясь собрать разбитый телефон. Из-за этого, когда приходят сообщения, раздается только четыре звуковых сигнала.

Но что теперь она никогда, никогда не будет полной.

– Если он снова будет разбит на фрагменты, – подает голос Линда, – тогда мы пропустим первую строчку.

Баран обратил внимание на серебристый ореол вокруг Нины, на ее крылья и подумал: «Ангел».

– Не пропустим, – бормочет Сара.

19. ТРИ СЕСТРЫ

Мэгги нетерпеливо оглядывает их.

Однажды три сестры — гадюка Аленка, крыса Надежда Пасюк (старшая) и росомаха Жанна (мл.) отправились на вокзал, чтобы ехать в деревню сажать картошку.

– Никто не собирается прочитать мне его?

Денег на всех не хватило, билет был куплен один, и поэтому решили Аленку положить в чемодан, а Надежда Пасюк поехала бесплацкартным во внутреннем кармане Жанны.

Бретт читает:

Жанне в дороге было скучно, и она все время громко переговаривалась то с чемоданом, то со своим внутренним карманом, а соседи делали вид, что ничего не понимают.

– «Карман на расстоянии примерно полтора километра к западу»… – Он останавливается. – Карман?

Но все прояснилось, когда пришло время обеда, потому что гадюка Аленка даром времени не теряла: сидя в чемодане, она наделала бутербродов и приготовила на спиртовке кофе.

– Полоса для стоянки транспорта. Продолжай.

Росомаха с Надеждой Пасюк тоже влезли к ней в чемодан и там обедали, а потом там же легли спать и в результате накрылись крышкой, затянулись ремнями и захлопнулись.

Но якобы беспризорный чемодан был украден из купе ночью гиеной Зоей, которая решила поддержать свою дочь, приодеть и приобуть ее и с этой целью села в поезд, якобы торгуя хрусталем, а на деле гремя пустыми бутылками.

– «Карман на расстоянии примерно полтора километра к западу и есть ваша цель. Средний бегун преодолеет это расстояние за девять минут. У вас есть щедрые десять. Эта часть игры называется…» – Он смотрит на Сару, лицо которой в свете телефона очень бледное, и заканчивает: – «Цыпленок».

Каково же было удивление Зои, когда она торжественно раскрыла чемодан перед дочерью и родней дочери (муж-шакал, свекровь, свекор и пять золовок-шакалок) — а в чемодане спала пушистая крошка росомаха Жанна! (сестер не было видно под нею).

Завывает ветер. Мэгги уже рассовывает по карманам осколки своего телефона. Ной разминает ноги.

Когда, однако, Жанна привстала, тут удивлению большой семьи не было границ: показалась грозная Аленка в дорожном галифе и с хлыстиком, а за ней вылезла неприветливая крыса Надежда Пасюк в ватнике и резиновых сапогах, с лопатой в руке: ехали-то сажать картошку.

– Подождите, – останавливает их Сара. – Просто повремените секунду… – На экранах телефонов появляется новый таймер. Начинается десятиминутный отсчет. – Мы все отказываемся, – продолжает Сара. – Мы просто говорим «нет». Мы просто…

Гиена Зоя давно испарилась, и расхлебывать пришлось ни в чем не повинным шакалам, которые под мудрым взглядом гадюки Аленки раскошелились и оплатили трем сестрам три билета в мягком вагоне в Москву (В Москву, в Москву.)

Но француз уже удаляется, растворяясь в темноте как тень, и Бретт со спринтерской скоростью припускает за ним.

20. ИОСИП

Он оставляет Сару возле ограждения, умоляя их подождать, но думает только о Крейге.

Шикарная красотка оса Фенечка тосковала у телефонной будки после драки с отцом, который выгнал ее чугунной сковородкой из родного гнезда.

Феня размышляла, кому бы позвонить, и наконец позвонила таракану Максимке, у которого всегда сидели знакомые.

Все его мысли крутятся вокруг друга, которому он стольким обязан.

Но Максимка — такой редкий случай — только вчера опять женился и уже укладывал спать новорожденных детей.

Тогда Феня позвонила другу, бабочке Кузьме, но тот из опасений не подошел к телефону.

После этого оса Феня позвонила червю Феофану, но к телефону подошла муха Домна Ивановна и посоветовала забыть этот номер.

41

Тогда — что делать! — оса Феня решила без звонка ехать к пауку Афанасию, о котором шла дурная слава.

Крейг

И, предвидя скорбное лицо деспота-отца, Феня отправилась в опасные гости.

К нему возвращается сознание, и вместе с ним приходит мучительная боль. Так он понимает, что очнулся, хотя ничего не видит в кромешной тьме.

Афанасий, однако, делал очередной ремонт, даже присесть не предложил, не то что выпить чаю.

Оглушенное невыносимой болью, заторможенное из-за обморока, его тело жаждет облегчения, ему нужно вырвать. Он не может позволить этому случиться. Если он это сделает с заклеенным скотчем ртом, то задохнется и умрет.

Пришлось Фенечке ехать обратно в свое осиное гнездо, выслушивать снова проклятия отца, видеть мрачную мать и укладываться спать среди шума и гама, производимого собственными Фенечкиными детьми, и это при том, что у отца и матери Феня была сто пятнадцатой дочерью.

Не засыпай. Сохраняй спокойствие. Дыши медленно. Сосредоточься.

Главное, что и у Фени рождались только девочки.

Легко сказать, но перед глазами у него пелена белых облаков, и кажется, будто правая нога вот-вот лопнет. Лодыжка раздроблена. Он подозревает, что и стопа тоже, хотя среди всеобъемлющей боли трудно выделить ее конкретный источник. Крейг и прежде ломал кости и помнит отголосок той глубокой тошнотворной боли с детства.

Легко понять в таком случае отца, который раздражался, чувствуя свою ответственность, при каждых следующих родах.

Отец научил его всему этому, когда ему было шесть, а затем он прошел курс повышения квалификации в девять. Отец многому научил его, и мало что из того было хорошим.

Его звали Иосип.

Кожа Крейга словно покрыта льдом, и он дрожит всем телом. Нет, не дрожит. Его трясет. Это шок. Перелом – это плохо. Очень плохо.

21. ЗАЩИТА НИНЫ

Сколько он был в отключке? Невозможно сказать. Времени здесь не существует. В помещении свет появляется только вместе с двумя мужчинами.

Однажды воробей Гусейн стал очень интересоваться молью Ниной и встречал ее после работы, глядя огненным взглядом из куста.

Сейчас они ушли. Их двое: один черный, второй белый, оба наркоманы. Они тщедушные и неадекватные, и первые несколько часов – первую ночь? – они по очереди ходили курить где-то поблизости. Крейг чуял запах каждый раз, когда они возвращались. Наверное, они ходили к себе в квартиру, потому что не могли курить на улице возле дома. Крейг уверен в этом, потому что через дорогу находится полицейский участок. Крейг знает, что там участок, потому что как бы ни было невыносимо это признавать, он находится в подвале собственного дома.

Нина вела скромный образ жизни и не любила таких поворотов судьбы, тем более что всем была известна репутация Гусейна (муха Домна Ивановна, то вдруг комар Томка, то, что совсем неуместно, история с бабочкой Кузьмой).

Что может быть хуже? Только то, что он сам пришел сюда. Собственноручно вляпался в это дерьмо.

Хотя что-то привлекательное в воробье Гусейне было, красивые глаза, например, могучие крыла, которые он простирал из кустов, затем крепкие, выпуклые мужские ноги!

Воскресенье было одним их худших дней в его жизни. Отчасти из-за похмелья, но по большому счету причина в другом. Впервые за много лет Крейг, как сучка, распустил нюни. Бретт был его братишкой, единственной его семьей, и Крейг завидовал ему, как завидовал бы кровному брату. У Бретта был прекрасный дом и баба-богиня, и все это оказалось гребаным грязным притворством. Их дружба – то единственное настоящее, что всегда держало Крейга, – была построена на лжи.

Короче говоря, возникла типичная картина, пока в дело не вмешался козел Толик.

То чувство, которое он никак не мог сформулировать, – теперь до него дошло, что это было горе. Он никогда не хотел ничего менять, и все изменилось за одну ночь.

Он объел весь куст, в котором обычно прятался Гусейн, — козел и раньше хотел его (куст) объесть, но мешали моллюски Гринписа.

Воскресный день превратился в вечер, и от мысли о том, что через несколько часов он столкнется с Бреттом на работе, ему становилось по-настоящему плохо. Он выходил из квартиры только один раз, чтобы купить пирог неподалеку в Tepango’s Pizza and Mexican, а потом сбросил штаны и жевал его в одних трусах и джерси «Рейнджерс», потягивая пиво и тупо глазея на фильм «Форсаж». Он подумал о том, чтобы передернуть разок – что угодно, лишь бы отвлечься от жалости к себе, вернуть хоть какое-то ощущение мужественности, но лишь пялился на свои старые журналы, не чувствуя ничего.

А вот когда поднялся всенародный ропот против воробья Гусейна (приметы: усы, желтые очки) — то Толик при всеобщем одобрении стал быстро объедать куст и даже зацепил Гусейнову лапку, приняв ее за ветку, и выпал и раскрылся чемодан Гусейна, в котором тот хранил подтяжки, записную книжку, муравьиные яйца вкрутую и разные мужские мелочи типа кулька с сухим конским навозом.

Ближе к одиннадцати он лег на диван, укутавшись в джерси команды, которую, возможно, никогда уже не будет любить, и провалился в сон без сновидений.

22. ЖАЖДА СЛАВЫ

Спустя примерно час, когда Крейгу исполнилось сорок, в дверь его квартиры ворвался незнакомец. Крейг только успел сесть, когда рядом с ним возник какой-то парень, на лице его была маска из сплетенной проволоки, он размахивал у Крейга перед лицом чем-то тяжелым – возможно, молотком. Дезориентированный после сна, Крейг двигался слишком медленно и получил удар молотком почти в висок. Из глаз посыпались искры, а на лицо брызнула кровь. Он отразил второй удар предплечьем и сумел вскочить на ноги. Тогда он решил, что его габариты отпугнули ублюдка, потому что в следующее мгновение до Крейга дошло, что тощий злоумышленник выбежал прочь из квартиры.

Как-то раз объявили рыболовные соревнования, и карп Сережа, червь Феофан и муха Домна Ивановна получили персональные приглашения, причем с намеком на завоевание медалей.

– Гребаный ублюдок! – прорычал Крейг, зажимая рану на голове, а затем сделал то, о чем до конца жизни будет сожалеть. Он поддался эмоциям и босиком, в одних трусах, бросился в погоню по коридору к узкой запасной лестнице. Когда нападавший ринулся вниз, скрывшись за самым нижним поворотом, а шаги его прогрохотали мимо бойлера в подвале, Крейг торжествующе ухмыльнулся: тупой мудак летел прямиком в старый подвал, в тупик с закрытыми помещениями, которые частенько затапливало. Здесь хранились ремонтное оборудование, мышеловки и хлам, оставленный бывшими жильцами. Крейг не дал себе времени задаться вопросом, почему дверь открыта, ведь замок срезали болторезом.

Карп очень любил всякие блестящие штуки на груди и сразу согласился.

Он шагнул в темноту и с тех пор не выходил отсюда. Те, кто это сделал, – те двое, что схватили и привязали его здесь, живут в этом же доме. Это его соседи. Он видел, как они слонялись у входа, и даже однажды перешагнул через них в холле на первом этаже, когда они были так пьяны, что не могли добраться до своей квартиры. Парень, который выбил его дверь, белый с татуировками, осветленными волосами, стрижкой под Слим Шейди, тогда был в старой потрепанной маске катчера. Но хоть заходят они сюда, в основном замотав лица в шарфы и светя ему в глаза фонарями, чтобы ослепить, Крейг все равно смог разглядеть очертания их фигур и походку, чтобы опознать обоих. Пару месяцев назад горячая пуэрториканская мамаша с нижнего этажа пыталась собрать подписи под петицией, чтобы их выселили раз и навсегда. Крейг так и не удосужился ее подписать.

Требовалось немного поголодать накануне, и все.

Довольно быстро им надоело с ним нянчиться, и вскоре они перестали сменять друг друга, просто оставляя Крейга одного в этой отвратительной темноте. Каждый раз, уходя, они проверяли скотч на его губах, забирали с собой фонарики и запирали дверь с другой стороны. Должно быть, они сняли висячий замок и заменили его своим. Все равно сюда никто не спускается.

Как во всем этом замешан Бретт, для Крейга не очень ясно. Возможно, эти торчки видели, как к нему заходил Бретт, им понравился его дизайнерский прикид, и они решили его шантажировать. Какова ни была причина, сейчас важно лишь одно. Если Крейг не встанет с этого кресла, он умрет здесь в собственном дерьме, в нескольких метрах от ближайшего полицейского участка Нью-Йорка.

Червь Феофан, со своей стороны, и муха Домна Ивановна также начали опять-таки готовиться к событию у себя на огороде, и все бы кончилось благополучно, но в самый день соревнований у кого-то скисла вишня, и целую кастрюлю вылили на помойку, так что ни о каких рыбалках и вообще ни о каком спорте вопрос больше не стоял. Домна Ивановна лежала на боку и никак не могла даже произнести какое-то слово на букву «ж», червь Феофан вообще исчез с лица земли, а вот карп Сережа, приготовившись к состязаниям, не удержался и второпях проглотил шнурок от затонувшего ботинка и все воскресенье провел в пруду около этого ботинка как привязанный.