– Любовь зла… – Демид не стал вдаваться в подробности, да Кузнец и не требовал.

– Ладно, хорошо. Проведу я тебя туда. Я по своим делам иду, буду говорить с тамошним смотрящим – знакомец он мой старый – ну и за тебя, как они говорят, отпишусь. А с этими… – Он обернулся в сторону, где лежал возле стены бандюган, но того уже и след простыл. – Не сунутся они к нам. А сунутся, пусть потом не жалуются.

Некоторое время они шли по туннелю молча. Свет фонарика подпрыгивал и колебался в такт шагам Демида. Двум мужчинам за тридцать совсем не нужно было говорить. Проще было думать, пока для этого есть возможность. Ведь на «Китай-городе» ее может уже и не быть. Как стремительно потекут события на этой бандитской станции, никто из них сказать не мог. Лишь у Кузнеца была лазейка: что-то общее с паханом. А Демид такой возможностью похвастать не мог, посему и был рад столь внезапному попутчику, оказавшемуся полезным.

– Откуда сам-то? – спросил Кузнец, чтобы слегка отвлечься от ненужных сейчас мыслей: когда идешь «ва-банк», надо отгородиться от всех «стоит-это-того», «правильно-ли-это» и «а что случится, если…». Тем и ценен был для него сейчас Демид. Он был для него человеком новым – может, расскажет что интересное, а вдруг и в старом добром метро все еще случаются истории «с большой буквы».

– Издалека, – мрачно буркнул тот, занятый, видимо, своей какой-то нерешенной задачкой.

– А именно?

– Если скажу, не поверишь, – хмыкнул Демид.

– А ты попробуй, – добродушно подхватил Кузнец.

– Ну, хорошо, – пожал плечами Демид и продолжил: – Из Нижнего я, из Новгорода который.

– Ха! Да ладно! – воскликнул Кузнец, явно не поверив.

– Ну вот, говорил же: не поверишь! – обиженно протянул Демид. – А я меж тем доказать могу! Есть у вас в Москве мосты? Ну конечно, есть! Но таких, как в нашем Новгороде, нет и никогда не было. Только один Борский мост чего стоит! Полтора километра! Двухуровневый: снизу полотно для поездов, сверху для машин. Красота… Был, правда! Пять лет назад там какая-то группа выживших шла, ну и напали на них летающие ящерицы[9]. Разодрали весь мост, дьявольские отродья! Сам видел! Мост вместе с машинами так в Волгу и рухнул навсегда…

– Хм, – прокашлялся Кузнец, когда Демид закончил. Потом медленно заговорил, подбирая каждое слово.

– Друг у меня был, сталкер опытный и хороший, а у него, собственно, свой друг был. Звали, кажись, Маломальским. Так тот рассказывал, что на вичухе летал.

– На ком? – не понял Демид.

– Ну, ты же про летающих ящеров рассказывал? Ну вот… Вичухи. Ой, да брось прикалываться! Весь город их так называет! Ну и вот, как бы чудно тот сталкер ни рассказывал о полете на вичухе, следующая его история еще бредовее. Он встретил девушку на поверхности и проводил ее до Полиса, а она якобы говорила, что идет аж из Владимирской области.

Демид помотал головой, подразумевая, что не представляет, как девушка оказалась на поверхности, но Кузнец воспринял его отрицание по-своему.

– Вот и я не представляю жизни за МКАДом. И, больше тебе скажу, никто не представляет! О той девушке никто и никогда больше не слышал, а знаешь, почему? – Кузнец остановил Демида и развернул к себе, уставился прямо в глаза и тихо-тихо произнес:

– Потому что не надо было ей болтать. Понимаешь? И если ты не хочешь исчезнуть, как она, то НИКОГДА и НИКОМУ не говори ни о каком Нижнем, Новгороде который. Понимаешь?

Демид кивнул, а Кузнец, похлопав его по плечу, пошел дальше, бросив напоследок:

– Да не нервничай ты так! Вернем твою красавицу. И полюбит она тебя, как пить-дать полюбит! И не забудь, что крылатых демонов кличут вичухами!

Глава 14

КРЫСИНЫЕ БЕГА

Конечно, водитель странно возникшей и столь же странно исчезнувшей бронемашины не довез Шторма до самых ворот метрополитена. «Врата ада. Интересно, а написано ли на них «Оставь надежду»? Сейчас узнаю… Если смогу благополучно добраться», – думал Шторм, пробираясь через заросшую старыми на вид деревьями площадь Павелецкого вокзала в состоянии вечной – теперь уже точно вечной – реставрации. Сам вокзал на фоне светлеющего неба вырисовывался ломаным контуром не то крепостной стены, не то фасада замка. «Что за этим фасадом? Темные пустые залы, покинутые вечно спешившими обитателями? Или не пустые? И лучше не думать, КЕМ они сейчас могут быть присвоены».

Слизь, тут и там попадающуюся на пути, пришлось обходить и перешагивать – место явно не пустовало. Вячеслав искал вход в метро. И он сам выдал свое местонахождение, сверкнув вдруг под ослепительной вспышкой. Шторм не сразу понял, что случилось, но подождал, подобрался поближе и понял, что это был свет прожектора, идущий изнутри вокзала. Гермоворот на этой станции не было, дозорные ловили будущие мишени в прицел, определенного интервала между включениями прожектора не было, противника пытались застать врасплох. И застали – Вячеслава, осторожно спускавшегося по разделявшему провалы, образованные на месте лестниц эскалатора, поручню, цепляясь за лампы, уцелевшие и разбитые.

Снизу послышался металлический лязг, Шторм почувствовал на себе взгляд дозорного, удивленного увиденным: зажмурившийся от яркого света человек, будто червяк, сползает по грязному пластику. Но намного сильнее он ощущал сейчас перекрестье прицела, что-то очень крупнокалиберное было нацелено снизу прямо на него… Счастье, что «дежурным по эскалатору» оказался человек с крепкими нервами и явно опытный – он рассматривал мишень, прежде чем стрелять.

– Ты посмотри, какой «приезжий» сегодня к нам!

– Приезжий! – откликнулся Шторм, а сам подумал: «Приехал же. На броневике, прямо по городским улицам. Чудо. Не мешало бы сейчас случиться еще одному – чтобы не пристрелили на месте, вдруг они не ждут никого сверху, ни монстров, ни людей?»

– Сталкер?

– А кто еще к вам отсюда полезет?

Шторм решил отвечать коротко, да и не думалось ему отчего-то под этим ослепляющим лучом, который уже долго не выключался.

– Да, знаешь, есть вообще-то варианты… Спускайся быстрее.

Вячеслав едва разжал онемевшие руки, отпустив плафон, и заскользил дальше, останавливаясь, пробуя ногой прочность высохшего коричневого покрытия. Оно трескалось и трещало, угрожая проломиться. Под ним, конечно, был достаточно прочный материал, но и его годы не щадили. Ни годы, ни вода, ни твари, чьи следы, явно говорящие о вторжении, отпечатались здесь, в пыли. Металл внизу снова громыхнул, запустив эхо, которое принялось бродить по трубе эскалаторов. По звуку казалось, что это движется пулеметная лента. Хотелось просто скатиться вниз, как по горке, но это было слишком опасно. Внезапно раздавшиеся выстрелы оглушили, и с перепугу Шторм едва не свалился прямо в открытый механизм, когда-то приводящий в движение ступени. Сталкер не сразу сообразил, что стреляют не в него – трассеры были направлены куда-то далеко вверх, и он понял, что придется выбирать между двумя опасностями… И выбрал.

Когда Шторм свалился прямо перед будкой дежурного, тот лишь мельком взглянул на него, всматриваясь в освещенное прожектором узкое пространство.

– Готов вроде. – Свет погас, и Вячеславу показалось, что вся станция моментально погрузилась во тьму. Просто тусклые лампочки не были даже заметны после мощного луча с отражателем. – А ты куда пополз?! Дезактивация там.

Шторм пытался угадать направление, но, видно, не угадал.

– Леха, проводи сталкера, пусть отмоется. Вот лезут и лезут…

– А куда им еще лезть, когда открыто только у нас? – раздался из темноты второй голос – Лехи.

– И то верно.

Комкая в руках мокрый ОЗК, не зная, куда его сунуть, Шторм вышел на станцию. Теперь он уже мог разглядеть ее как следует. Но смотреть тут было не на что… Платформа была пуста и выглядела так, будто жители ее бежали в панике, побросав все нажитое непосильным трудом.

– Посиди до утра. В шесть переход откроют, – пояснил Вячеславу эту непонятную картину пулеметчик.

Пришлось присесть неподалеку. До утра было еще долго, и Шторм не заметил, как заснул.

Станция наполнилась людьми, шум разбудил Вячеслава. Но он не спешил присоединиться к толпе, решил понаблюдать. Несмотря на мощное вооружение, жили здесь бедно, не то, что на «Выставочной». Хоть и центр, да не «Деловой» – сразу видно. Только этот пост, оснащенный крупнокалиберным пулеметом и заменивший собой неведомо куда исчезнувшие гермоворота, и был самым лучшим местом на станции. Дежурившие ночью бойцы, видно, сменились, прожектор уже не шарил по грязно-серому ходу, ведущему наверх, днем оттуда, видно, никого не ждали.

Местные жители занимали свои временно покинутые ветхие жилища, проверяя, все ли на месте. Можно было бы и не проверять, хотя всегда найдется тот, кто польстится даже на эти жалкие тряпки. Вячеслав и сам сейчас не побрезговал бы, наверное, и помойкой – очень хотелось есть. Невыносимо хотелось, потому что в воздухе поплыл запах пригоревшего жира, вареных грибов, от которого раньше стошнило бы в один момент, но теперь голодному сталкеру даже показалось, что пахнет аппетитно. Как быстро меняются вкусы, теперь он и крысе обрадовался бы. О крысах и шел разговор, только не о способах их приготовления: ипподром, ставки и бега, скоро начнется. «Ипподром?» – удивился Шторм. Какие-то люди потащили в длинный переход между радиальной и кольцевой фанерные щиты и начали возводить заграждение, плотно соединяя их между собой, устанавливая внутри дощечки пониже. Строительство этого длинного сооружения вскоре было закончено – мышь не проскочит. Но бега были все-таки не мышиными, а крысиными, и «лошадки» уже вовсю пищали в клетках, только что не били копытом в пол.

– Пират-то участвует?

– Обожрался вчера твой Пират, сегодня, говорят, не побежит.

– Да ты чё? А на кого я ставить буду?!

«Конечно же, ставки… Удача до сих пор помогала мне, неужели подведет сейчас? Или довела до метрополитена, а дальше сам, как знаешь?» – подумал Шторм.

– Двинься, если ставить нечего!

Шторм огляделся. Толкнувший его тощий, но нахальный парень занял место у загородки, Шторму показалось, юнец был частым гостем здесь. Вокруг уже собралось много людей, просто Вячеслав подошел среди первых и оказался в самом партере этого местного театра. «Прямо Колизей. Хотя нет, если бы крыс выпускали драться, тогда арену можно было бы именовать, как в Древнем Риме». А ложи бенуара располагались ближе к финишу, где обещали разгореться нешуточные страсти. Зато самих бегунов лучше было видно именно отсюда. Ведь Вячеслав хотел… Чего он хотел? Есть хотел! И думал о том, что мог бы поставить, рискнуть, чтобы хоть попытаться выиграть.

– Вот блин… – разочарованно протянул парень с худым лицом и беспокойно бегающими глазами, отодвинувший Шторма в сторону и повисший на фанерной загородке. – Ни Пушка, ни Пирата. Слышь, а ты первый раз участвуешь? Я тебя здесь раньше не видал, – обратился он уже к Вячеславу.

– Я не участвую – для меня дорожка узковата.

Парень заржал: соображал он быстро, несмотря на свой напускной придурковатый вид.

– Говорят, новичкам везет. Держи вот… – Он протянул Шторму два патрона-«пятерки». – Поставь на кого-нибудь, я пока посмотрю, фартовый ты или нет.

Эта жалкая подачка была сейчас для Вячеслава целым сокровищем. И если бы не плотно сомкнувшиеся позади него ряды зрителей, он бы уже забыл о беговых крысах, а понесся бы покупать себе их жареного собрата! «Но придется немного подождать». И Шторм начал присматриваться к клеткам, где сидели, вертелись от нетерпения или стояли на задних лапках серые хвостатые животные.

– Ну что, может, на Громобоя? – Его щедрому соседу не терпелось подсказать. – Здоровенный какой крыс, хорошо бегает. Хоть и не всегда. Или на Стрелку?

– Может, познакомлюсь тут не только с крысами? – Вячеслав протянул руку парню. – Спасибо за патроны.

– Вадим. – Тот потряс ладонь Вячеслава, не отрывая взгляда от клеток. – Глюк[10] – погоняло.

– Шторм. Фамилия такая.

– Годится, – кивнул Глюк. – Ставь, давай, чего тянешь?

От голода и духоты у Шторма уже закружилась голова. Может быть, поэтому его внимание привлек такой же голодный на вид и какой-то ободранный зверек, сидевший в клетке тихо, но целеустремленно шевеливший усиками. Он поводил носом из стороны в сторону. Казалось, что он бережет силы для забега, а не красуется перед публикой. Шторм протянул один патрон шумному мужику, принимавшему ставки.

– Вот на этого.

Тот глянул на Вячеслава, запоминая, бросил патрон в почти пустую коробку, стоящую перед второй с края дорожкой, потом еще раз смерил презрительным взглядом игрока и отвернулся.

– Да… Если бы знал, что на Волка поставишь, не дал бы патронов. Зря, – разочарованно высказался Вадим. – А чего один только? Боишься всем богатством рискнуть?

– А еще раз хочу поставить.

Значит, показавшуюся ему вполне симпатичной крысу зовут Волк. Может, это действительно знак судьбы. «Волк» помог Вячеславу добраться сюда. Не выведет ли и отсюда? Один патрон. Расстаться со вторым он никак не смог – вдруг удача обманет? А есть хотелось невыразимо. Клетки в руках владельцев зависли над дорожками. Прозвучал выстрел, и крысы посыпались на мраморный пол. Толпа заорала на разные голоса, подбадривая своих фаворитов, Глюк молча следил за всеми сразу. Крупный крыс лениво бродил между дощечками, будто ничего не слышал, а особенно – недовольный мат своего хозяина. Стрелка, на которую многие ставили сегодня, деловито перебирала лапками, уверенно спеша к финишу. Остальные рывками и перебежками метались по дорожкам, иногда возвращаясь назад. Волк трусил вперед, остановился на секунду, привстав на задних лапах и застыв столбиком, будто прикидывая, далеко ли еще бежать. Казалось, сердце Шторма сейчас остановится вместе с этим зверьком. Последний оставшийся патрон оставлял и последнюю надежду, но… последний. Крыс будто почувствовал, что Стрелка его обгоняет, и вдруг рванул с места в противоположный конец ипподрома на полной скорости. То ли ему действительно хотелось победить сегодня, то ли просто побегать на свободе после тесноты клетки. Его победу встретили редкие выкрики тех счастливцев, что поставили на этого облезлого, остальные взвыли и громко матерились. Шторм обвел взглядом коробки, полные патронов. И полез в карман, чтобы проверить, не порвется ли подкладка от многообещающего выигрыша.

– Ну, точняк, везет новичкам! Давай еще. – Глюк вытащил горсть патронов и посмотрел на Вячеслава.

– Вадим, я бы поел сначала…

Глюк вытащил из набрюшной сумки какие-то сушеные грибы.

– Угощаю. Не отвлекайся.

Но Шторм отвлекся. Нужно ведь было еще получить свой выигрыш…



С переменным успехом в десяти забегах им удалось выиграть кучу патронов. Глюк обрадовался, говорил, что без участия какого-то всем известного Пирата сегодня вообще не надеялся что-то получить, да вот так подфартило… И повел Шторма в переход – отметить успех общего дела. Их провожали завистливыми взглядами, пытались уличить в жульничестве, но парень отбрехался, поминая авторитетную братву с Новокузнецкой, откуда он и явился, как выяснилось. Игрой Глюк не жил, как многие приходящие на «ипподром», а чем зарабатывал – не кололся. Судя по его виду – всем понемногу, парень старался ничего не упустить, в том числе и азартные игры. После плотного обеда он уже хотел не то распрощаться с Вячеславом, не то поинтересоваться дальнейшими планами, но Шторм сам признался ему в том, что не имеет документов, а обязательно должен вернуться домой. Куда – тоже не сказал. Ведь друзей здесь у него не было, оставалось искать хотя бы союзников, чтобы те помогли ему вернуться к врагам на «Выставочную»…

– Документы, говоришь? – Глюк сразу стал серьезным. – Да не вопрос. Только не бесплатно. Или одолжить могу на проход в Ганзу, а там дальше сам, как знаешь.

Шторм задумался, хватит ли у него патронов. Впрочем, новый знакомый не хуже него знал, сколько их. На документы, похоже, хватало.

– Держи. Будешь у нас… – Он заглянул в желтоватый лист бумаги, сложенный в несколько раз и потертый на сгибах. – Савельев Никита Михайлович. Земля ему пухом.

– Кому? – не понял Шторм.

– Да Савельеву же. А ты думал, я тебе паспортная контора что ли? Что было, то и спер.

– А искать его не будут?

– Не будут, – как-то слишком уж уверенно подтвердил Глюк.

Шторму показалось странным, что документы возникли так легко, по первому требованию. Но объяснение было простым: Вадим, кроме редких выигрышей на ипподроме, вел на Павелецкой-радиальной свой дополнительный мелкий бизнес. Он вот так запросто проводил в Ганзу бродяг и малоимущих, неспособных заплатить большую взятку постовому на границе. Пропуск через Глюка стоил намного дешевле. Где он брал документы в таком количестве, Вячеслав уже опасался и спрашивать, но не думал, что парень сам кровожадно убивал бывших владельцев этих бумаг, он, скорее всего, шерстил по карманам покойников, запасливо подбирая нужное себе и уже ненужное бывшему обладателю.

***

– И какая же цель визита гражданина станции Шаболовская с документами, выданными Ясеневской общиной? – усмехнулся пограничник в переходе на Павелецкую-кольцевую.

– Деловая, – ответил Шторм. А Глюк добавил:

– К деловым на Китай идет. Привет от шаболовских передать.

– А какого фига не через вашу Новокузнецкую-то?! И так спасу нет от братвы этой…

Но все же пропустил через пост, и Вячеслав оказался на кольце. Вернее, они оказались. Вадим действительно собирался на Китай-город и позвал Шторма с собой. А тому нужно было совсем в другую сторону… Но отказываться Вячеслав не стал, решил, что успеет еще вернуться. По пути Шторм расспросил Глюка о Киевской, и оказалось, что проход с кольцевой к «Деловому центру» закрыт. Глюк и сам почти ничего не знал о восточной стороне города, а Вячеслав думал теперь, как бы добраться туда от Улицы 1905 года: эти станции оказались обитаемыми. Сталкерский комбез был с ним, а поверху там хоть и страшно, но не так далеко… В общем, пока им с Глюком было по пути, Вячеслав и не отставал от своего шустрого и разговорчивого спутника, ненавязчиво расспрашивая обо всем.

С кольцевой «Таганской» они перебрались на радиальную. Довольный выигрышем Глюк, получивший к тому же с Вячеслава неплохой гешефт за паспорт, совсем обленился и решил отправиться на «Китай-город» на грузовой попутной дрезине, за один патрон на двоих. Патрон Шторма, разумеется. И пообещал чем-то отдать в туманном будущем.

Они ожидали отправки, Вячеслав думал о своем и почти не вслушивался в то, что нес разговорившийся Глюк. Но одна фраза вдруг заставила его прислушаться внимательнее:

– …никто так не узнал, что он там увидел. Но с тех пор наверх не совался. А через пару месяцев пропал. Видно, от судьбы не уйти.

– Что? – переспросил Шторм.

– Не обмануть, говорю, судьбу-то.

– Да я не про то. Куда этот твой сталкер судьбу пытать ходил?

– Так на «Полянку» же, – удивился Глюк. – Ее так и называют – станция судьбы. Там можно будущее свое узнать. Некоторые, правда, говорят, что она пуста давно, что газ там какой-то выходит, оттого и наваждение получается. Там каждый свое видит.

Чем-то Вячеслава зацепил этот рассказ. «Сходить, что ли, тоже попытать судьбу», – подумал Шторм. И тут услышал голос:

– И зачем мы только из Коломенского ушли-и-и?!

Вячеслав тут же развернулся и прислушался. Плакала темноволосая девушка. Она сидела возле колонны, а рядом стоял растерянный парень, белобрысый и худой. Перед глазами Шторма замелькали обрывки каких-то смутных образов и воспоминаний: темный лес, берег реки, полуразрушенный мост и еще тени, прыгнувшие в кусты при его приближении. «Уж не они ли, случайно?» Вячеслав спрыгнул с дрезины.

– Шторм, ты куда? – окликнул его Глюк.

– После догоню! Знакомых встретил.

– Вот так всегда, то документов нет и звать никак, а потом знакомые у него по всему метрополитену… – заворчал о чем-то своем Глюк. Шторм хотел переспросить, но дрезина уже тронулась с места. – На «Китае» сам найдешь, если что. Там бои – круче ипподрома, заходи в гости!

Через несколько минут Вячеслав уже слушал сбивчивый рассказ о злоключениях новых знакомых. Рассказывал в основном парень. А девушка то и дело перебивала его, заявляя, что он, Шторм, послан им на помощь не иначе как добрыми силами. И бормотала про какую-то принцессу, которую надо освободить из лап злых колдунов. У Вячеслава уже возникли предположения по поводу того, какие это колдуны и куда могли утащить их принцессу, но спешить не следовало. Надо было расспросить осторожно людей на станции и как следует все обдумать. Но в любом случае выходило, что путь Шторма лежал теперь на «Китай-город» – туда же, куда умчался его недавний попутчик.

Глава 15

«КИТАЙ-ГОРОД»

– Руки в гору! Так, олень, откудова прешь? – Голос был хриплый, хозяин его слегка шепелявил, что говорило о неполном комплекте зубов. Самодельный прожектор осветил их фигуры, и у Демида возникло ощущение, будто стоят они не в темной кишке туннеля, а в женской бане, голые. Рядом грозно заклацали затворы оружия.

«Вот не люблю я, когда в меня стволами тычут. Была б моя воля, я б этому разговорчивому зубки еще больше проредил, но не для этого я в славный «Китай-город» прибыл… есть у меня дельце… дело… да что там, делище, от которого зависит все, точнее, вся моя долгая счастливая (или короткая и не очень удачная) жизнь».

– С Кузнецкого я… Кузнецом кличут… А это Демид. – Кузнец почесал бритый затылок. Он не знал, как представить случайного попутчика, поэтому добавил: – В общем, гость заморский. Нам к пахану вашему надо. – Кузнец опустил спортивную сумку под ноги и послушно поднял руки, показывая, насколько он миролюбив и покладист. А Демид так и остался стоять в сторонке.

– Волыны скинь под ходули. И греби сюда. – Шепелявый гоготнул, обращаясь к напарнику. – Слыхал, Кузнец с Кузнецкого, на большее фантазии не хватило. А второй, небось, Демид из Демидова. – Он довольно засмеялся над собственной шуткой, нисколько не смущаясь того, что никто, кроме него, не оценил этот искрометный юмор.

Не привыкший раскидываться в этом суровом мире оружием, Кузнец проглотил накатившую обиду, опустил руки и извлек «макарыч» за скобу. Вытянул его перед собой в одной руке, поднял сумку в другой и послушно поплелся в свете луча прожектора к блокпосту, мечтая о том, как вобьет в этого шутника остатки зубов и вколотит в его черепушку шнобель. Демид ограничился лишь тем, что вынул руки из карманов. Он тоже был бы не прочь почесать кулаки об этого разговорчивого шутника, но это все лишь фантазии… ссориться на посту было никак нельзя… Его останавливали мысли о том, что если все получится, то можно будет спокойно осесть на какой-нибудь тихой станции и доживать, сколько отведено еще капризным существом в облаках.

Шепелявый предстал во всей своей красе. Как они оба, не сговариваясь, и предполагали, он обладал на редкость уродливой рожей: маленькие хитренькие глазки, большой кривой нос на узком бледном лице, оттопыренные уши и щербатый рот – мечта дантиста. И вся эта красота нахлобучилась на маленькое тщедушное тельце, которое своими тонкими костлявыми пальцами вцепилось в грозный, как ему самому казалось, «калаш». Бить такого путникам сразу расхотелось: природа на нем и так уже отыгралась по полной… «Ощупав» их хитрыми глазками на предмет поживы, шепелявый охранник наткнулся на хмурые взгляды в ответ и как-то сразу сник. И чтобы окончательно добить его еще зиждившуюся надежду на хабар, Кузнец сказал:

– К пахану я… Он меня знает. Скажите, Кузнец пришел… по делу. – Он сделал паузу, раздумывая о том, что бы сказать еще, что-нибудь более веское, но передумал. Браток уже и так понял, что не по воробью пшено…

Пацанчик сглотнул, задвигав костлявым кадыком, но потом, расхрабрившись (в конце концов, он же тут начальник) и подбоченившись, каким-то фальцетом «каркнул»:

– Может, ты еще и погоняло нашего пахана скажешь?

Кузнец улыбнулся мудрой улыбкой гуру и многозначительно произнес:

– Конечно, знаю. Для вас он Король, а для меня Сергей Михайлович Корольков.

Парень совсем сник и, вздохнув, как больной бегемот, забормотал себе под нос:

– Шляются тут всякие, мешают нести службу конкретным пацанам. – И поплелся к аппарату. Долго крутил ручку телефона, после чего зачем-то дунул в трубку и заорал в нее так, что, наверное, было слышно на станции и без телефона: – Але… бригадир? Это Шустрый с блокпоста на Кузнец…

Трубка кашлянула и гаркнула в ответ:

– Идиот, я знаю, что ты там. У меня же коммутатор. И не ори, оглушил совсем. Что у тебя?

Окончательно смутившись, Шустрый понизил громкость на пару децибел и затараторил в трубку:

– У меня тут фраера какие-то. Говорят, что к пахану по делу. Одного Кузнецом кличут, второго… – Он задумался, вспоминая мудреное имя.

– Погодь, ща справлюсь… – Трубка замолкла и лишь изредка потрескивала.

Пауза затянулась. Шустрый косился на телефонную трубку так, как будто она его сейчас укусит, но, когда оттуда вновь послышался голос, проворно поднес ее к своему оттопыренному локатору.

– Шустрый, слышь меня, пропусти.

– Ага, понял, – ответил тот, после чего осторожно опустил трубку на аппарат.

– Ну что, проходите. Только у нас вход платный. На общак. Мы ж приличная станция, а не анархисты там какие-нибудь. С вас по три маслинки.

– Понимаю. – Кузнец выудил из кармана и вручил шепелявому постовому отложенные заранее три патрона, заметив краем глаза, что попутчик тоже не заставил себя долго ждать, вложив в костлявую ладонь патроны калибра 5,65.

Покосившись на напарника Шустрого, который по-прежнему не отводил от гостей ствол автомата, Кузнец засунул «макарыч» обратно за пояс, подхватил свою видавшую виды выцветшую от времени, когда-то синюю, сумку с надписью «динамо» и направился в сторону маячившего впереди света. Демид, засунув руки обратно в карманы, побрел следом. Он вполне разумно считал, что пока их пути не разойдутся, держаться им надо вместе. Ему нравился этот здоровяк, и никакого дискомфорта в его обществе он не испытывал.

На выходе из туннеля их уже встречали. Возле крайней опоры стояли два громадных лося: выше Кузнеца на полголовы, одетые в одинаковые некрашеные куртки из свиной кожи – этакие молодые боевые кабанчики из элитарной пехоты Короля.

– Уважает меня Сергей Михайлович, целых двух громил выделил в сопровождение, значит, помнит еще мою тяжелую руку. Как это у них: респект и уважуха. – Кузнец это произнес вполголоса, но достаточно громко, чтобы услышали и встречающие морды. Окинув взглядом этих колоритных «близнецов», он закинул сумку на перрон и легко заскочил наверх. Пехота вальяжной развалистой походкой подрулила к Кузнецу, инстинктивно заходя с двух сторон, беря его в клещи. Один, наверное, старший, оценивающе прошелся взглядом по фигуре Кузнеца, потом как-то пренебрежительно скосился на Демида, стоявшего пока внизу, на шпалах, и, хмыкнув, сплюнул зубочистку на грязный пол.

– Кузнец… – не то спросил, не то констатировал он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Король велел привести.

– Сам дорогу знаю, негоже таких людей от дела отрывать. – Кузнец закинул сумку на плечо.

– Этикет. – Старшой нагло улыбнулся, спокойно выдержав его взгляд. – Дорогих гостей встречать положено. Так что придется потерпеть наш эскорт. – Второй охранник в разговор не встревал. Скорее всего, по интеллекту в этой паре он был на уровне мозжечковых рефлексов и таких заумных слов на букву «Э» не знал, но все равно не спускал уверенного взгляда с гостей.

– Ну, раз этикет… ведите. – Протиснувшись между амбалами, Кузнец уверенно направился в сторону переходов на параллельную станцию, где, как он знал, в одном из них и находилась резиденция Короля. Сзади, как две тени, следовали соглядатаи. Одного такого молодца было бы достаточно, чтобы сопровождать целую колонну челноков, а тут двое. Народ перед Кузнецом шарахался, словно он чумной, прижимаясь к стенкам палаток и картонных домиков. Демид чувствовал себя брошенным. Он шел позади Кузнеца и сопровождающих его бойцов, так и не удосужившись до сих пор вынуть руки из карманов.

А на ступеньках стояли еще двое. Было ощущение, что свита их обогнала. Кузнец даже обернулся, чтобы удостовериться в ее наличии за своей спиной.

– Ребятки, вас, что ли, в одном инкубаторе выращивают? – Шутка вызвала довольные ухмылки у всех четверых здоровяков.

Старшой, который был, видимо, самым умным, неопределенно кивнул – то ли шутке, то ли своим мыслям – и ответственно произнес:

– Баул и волыну придется оставить тут. У нас правило… А ты, – он снова посмотрел на Демида, – тут погоди, по тебе будет отдельный разговор.

Кузнец огляделся. Демид стоял чуть поодаль, и оставлять сумку прямо на ступеньках посреди «Китай-города» было все равно что отдать ее первому встречному. Да и не доверял он пока Демиду: подумаешь, прошли-то всего один перегон вместе, кто он – не сват, не брат… Видя сомнения Кузнеца, боец на лестнице благосклонно произнес:

– Не боись. Присмотрим.

Все еще сомневаясь, Кузнец скинул сумку к ногам охраны и, вынув из-за пояса пистолет, вручил его старшему, погрозив ему пальцем, мол, спрошу лично за каждую царапину. Под дружное ржание охранников он поднялся по лестнице к сколоченной из досок стене, перекрывающей проход. Дверь распахнулась, и миловидная девушка, стоявшая за ней, приветливо улыбаясь, провела Кузнеца в апартаменты САМОГО великого властителя судеб «Китай-города».

***

Шторм оплатил проход на станцию. Подозрительного вида типы на блокпосте, не похожем на другие, казалось, не охраняли станцию, а, наоборот, заманивали на нее народ, приходящий из туннеля – лишь бы на общак не забывали жертвовать. По рассказам Глюка он уже догадывался, что именно увидит внутри, и не разочаровался. Пустой ринг, установленный на платформе, приковывал взгляд. Стас тоже смотрел туда, пусть и не догадываясь пока о предназначении канатов, натянутых между столбиками. Матрену пришлось крепко держать за руку, чтобы не потерялась и не приставала с вопросами о Ксюше ко всем подряд. Слухами и без того метро полнилось, можно было и не спрашивать.

– Ты в заведении мадам был? Девку новую видел?

– Да поперся вот к мадам, как идиот, и обратно завернулся. В «Красном птере» она, а мадам плюется, что ребята оттуда шустрее ее оказались, и хозяин перекупить не дает. – Говоривший даже сплюнул на пол из солидарности к этой самой мадам и собственного разочарования. – Хоть посмотреть бы! Хвост-то не каждый день увидишь.

– Мутанту место в гробу! Хотя и бордель тоже сойдет. – Его собеседник мерзко выругался, и Шторму пришлось уже изо всех сил сдерживать рвавшегося в бой Стаса.

По щекам парня текли слезы, и не только от заломленной болевым приемом за спину руки. Матрена в кои-то веки промолчала, ничего конкретно не понимая, но о многом догадываясь по одним лишь грязным и равнодушным лицам парней, обсуждавших Ксению, будто какую-то вещь или того хуже. Стас явно понял больше, потому перестал даже вырываться и застыл с убитым видом.

– Главное, что она жива. И мы даже знаем, где ее искать. – Более хладнокровный и опытный Шторм попытался превратить бушующий внутри парня протест в осмысленные действия. Но пока безуспешно. – Пойдем дальше, попробуем еще что-нибудь узнать.

– Узнали уже, – безжизненным голосом сказал Стас. Он еще не успокоился. Не прошел еще первый шок от сложившейся и казавшейся ему совершенно безнадежной ситуации. Требовалось что-то радикальное, потому Шторм решительно потащил его к палатке, из которой доносился звон стаканов и бряканье жестяных кружек.

– Матрена, и ты не отставай.

Девушку, потянувшуюся было к выпивке, пришлось остановить, а вот Стасу Шторм просто впихнул кружку в дрожащие руки.

– Не поможет делу, так поможет хоть подумать о нем… – Но вокруг так и сыпались обрывки разговоров о том же самом. В округлившихся глазах Матрены отразилось некоторое понимание, парень же мрачнел все больше. Но хоть дрожать перестал. – Ну вот, дно мы уже осознали… Остается оттолкнуться от него и лезть наверх.

«Или начинать копать глубже». Об этом Шторм умолчал. Молчал и Стас, уставившись в одну точку. Плана пока не было. Мелькнула у Вячеслава мысль о находящемся где-то неподалеку Глюке, стоило его поискать и расспросить поподробнее. В бесплатных ответах на вопросы тот, наверное, не откажет.

Спохватившись, Шторм прикрикнул на девушку:

– Матрена, не трогай! Рано тебе еще, может, тут все-таки воду продают. Шторм для верности допил остатки водки и встал из-за стола, снова направляясь к стойке разлива. Официантов в заведении не было предусмотрено, хотя VIP-клиентов за плотной занавесочкой явно обслуживал кто-то из персонала.

– Слушай, друг, – обратился он к мужику, потянувшемуся уже за бутылкой, остановил его, указывая на кран под столом, где, как показалось, посуду ополаскивали. – Водички пока налей, с нами все-таки дама.

Бармен покосился на «даму», крутившую головой на все триста шестьдесят градусов, ловящую каждое слово, из которых и половины раньше не слыхала.

– Не пей вина, Гертруда… – несколько фальшиво пропел он и поставил на стойку стакан с довольно чистой водой. – Оно и лучше. Да так бери, только бражки еще заказывай. Себе и товарищу. Хотя у вас вроде не тот вариант, чтоб «я ж столько не выпью!»

– Кстати, говорят, у вас тут девочка новая появилась?

– А ты старых-то пробовал? Я тебя не припомню что-то. – Бармен с сомнением оглядел Шторма. – Или просто выпить редко заходишь?

– Не настолько редко, но вот хвоста еще ни разу не видел.

– А мало кто видел. Слизень уж и не знает, не то цену на нее из-за этой экзотики повысить, не то скидку делать для нервных клиентов за моральный ущерб!

– Слизень?

– Ну, хозяин «Красного птера»… Точно ты не местный, если не слыхал.

– Буду я еще все ваши погоняла тут помнить… – Шторм пока не знал, что еще спросить. Но одна мысль появилась. – Глюка знаешь?

– Вадика, что ли?

– Да уж точно не композитора…

– Ученый… – уже с некоторым уважением протянул бармен. – Он тут почти не тусуется, ищи, где подешевле.

– Ну, и на том спасибо.

Шторм повернулся, чтобы отнести стакан воды Матрене и приглядеть за расплывшимся по столу от горя Стасом, но возглас, раздавшийся за спиной, остановил его.

– Мужик, слышь! Вон он, Глюк твой. Не иначе бабло откуда-то завелось.

– Вадим! – поспешил окликнуть знакомого Шторм, который, услышав свое имя, намеревался уже на всякий случай драпануть из заведения. Но внимательно оглядев толпу и сообразив, что с него никто не собирается взыскивать старые долги или намыливать шею за прочие дела, Глюк расслабился и направился к их столику.

– Пришел все-таки? Поздновато для ставок, бои уже закончились. Вал утром последнего претендента уложил во втором раунде!

Шторму не нужно было видеть поединки, он смутно представлял себе сцепившихся насмерть противников, причем далеко не по правилам профессионального бокса…

– Ну, тут же не только вызов местному чемпиону бросают, приходят и просто потому, что площадка есть и зрители, есть перед кем покрасоваться. А вообще, тут за бабки в основном дерутся, а не за идею. Или бывает, не поделят чего парни, и смотрящий разрешает им таким образом разборку устроить. И порядка больше, и в общак патроны сыплются, зрителей-то набегает куча! Вон народу сколько, не протолкнуться нигде.

Шторм действительно слышал вокруг эти разговоры: от профессиональных обсуждений чьего-то крюка справа и до простого «а он ему снизу как двинет по сусалам!». Но слух его уже настроился только на информацию о Ксении, фильтруя все остальное. Посетители размахивали руками, будто воспроизводя бой, изредка промахивались по воображаемому противнику и хлопали по морде собеседнику. Вспыхивающие тут и там ссоры грозили уже перейти в продолжение чемпионата, но бармен покрикивал из-за стойки: желающие, мол, мериться силой еще могут выйти и попрыгать на ринге, благо тот не разобран, а вообще, перед таким ответственным боем он больше никому не нальет ни капли! Последнее успокаивало братву намного эффективнее, да и топать на ринг им было лень. А Глюк продолжал рассказывать даже о том, чего он сам лично не видел, поскольку в это время, похоже, стоял рядом со Штормом у барьера «ипподрома» на «Павелецкой».

– Прикольно было, когда Рейх против красных! Коммуняки выставили натурального спортсмена, они вообще за этим делом следят. Престиж линии, говорят, и всякое такое… А парень – профи, еще в Гонках на Ганзе участвовал, хоть и не побеждал, но там и выжить-то – еще ухитриться надо! Всех положил нокаутом, троих, пока до полуфинала не дошел. И тут выходит против него один рейховец здоровый. Публика, ясен пень, за своих болеет, коммуняки флагами машут, такое дело: идейный противник же, нельзя проиграть, впадлу перед всеми так опуститься, а те – орут что-то свое. Хотя, что тут поорешь вместо ихнего «бей черных», когда вражина такой же светлый, русский и бритый под ноль – если в лицо не знать, вовек не отличишь! Трусы с майкой только разные, а так глянешь – ну, прям близнецы, блин.

– И кто победил? – Со всех сторон и без того неслись подобные байки, а Глюк рассказывал хоть и живо, всерьез завоевав внимание Матрены, но не безопасно жестикулируя, едва не опрокинув стакан с водой пару раз. – Вадим, ты девушку лучше чаем угости, чего она тебя просто так слушает?

Глюк огляделся: позвать бармена не позволяло не слишком-то задушевное знакомство, отправить за чаем самого Шторма он уже не мог, раз тот успел скомандовать первым. Потому он без лишних размышлений пнул ближайший стул.

– Дрыщ, сходи за чайком.

– А ты у нас на чай перешел, что ли? – Дрыщами можно было бы назвать их обоих, но у Глюка наглости оказалось побольше.

– Это для девушки. Пшел, сявка, еще рассуждать тут будет!

Парень все-таки встал со стула и послушно поплелся к стойке. Показалось, что не столько по просьбе Глюка, сколько из любопытства к Матрене. Вадим и сам вполне мог бы сходить, но не хотелось прерывать рассказ и упустить ее восторженный взгляд. Стас же не то рассеянно слушал, не то погрузился в свои мрачные мысли окончательно.

– Ну вот… Занырнули бойцы под канаты, только смотрящий хотел дать команду начать, а зрители раньше успели сцепиться! В общем, досталось рейховцу флагом по макушке, а красного с ринга стащили и потоптали слегонца. Братва разнимала – от смеха загибалась. Только вот ставки пришлось всем вернуть, результат не засчитали. Теперь до другого раза уж… Король всю эту идейную публику выставил на «Кузнецкий мост», сказал, что взносы им повысит теперь на такой случай. А то больше всех веселился Расул, главный от соседей-«крысоедов», глядя, как русские друг другу морды бьют – ему уж точно по приколу!

Увлекшийся рассказом Глюк не забыл выхватить из рук Дрыща кружку и протянул ее Матрене.

– Спасибо, дядя!

Теперь веселье напало и на Шторма при виде вытянувшего лица Вадима. На его взгляд, «дяде» не исполнилось еще и тридцати, к тому же тот рассчитывал на несколько другую форму благодарности. Девушка все-таки умела вгонять в шоковое состояние парой слов… Жаль, Ксения не обладала таким даром, может быть, тогда ей повезло бы больше.

ПУСЬКИ БЯТЫЕ

– Ну, это я базарил про тех, которые заранее заявки подавали. – Глюк быстро пришел в себя и решил продолжить. – А еще народ свои терки порешал: кто на «варежках», кто просто без всякой снаряги, лишь бы за канаты не выскакивали и приличным людям по мордасам не заехали. А чё, тут тоже тотализатор работает, только риск большой, когда бойца ни разу в деле не видел. Этих Король то на разогрев вперед пустит, то после, если бой слишком короткий получился.



– Хозяин арены, значит, Король ваш? – поинтересовался Шторм.

(1984)

– Типа того, – рассеянно отозвался Глюк, с умилением наблюдая, как девушка сдувает пар с горячей кружки, пытаясь остудить содержимое и попробовать наконец-то пахучий грибной отвар. – У нас самые крутые чемпионы собираются! Ну, кроме Черкизона… но это далеко, киселя хлебать попрется только большой любитель.

Сяпала Калуша с Калушатами по напушке. И увазила Бутявку, и волит:

– Можно бросить вызов кому-то? – голос молчавшего все это время Стаса раздался настолько неожиданно, что Глюк подскочил, считая парня до сих пор не то мебелью, не то напившимся до потери сознания из-за его отсутствующего вида.

- Калушата! Калушаточки! Бутявка!

– Можно вообще-то. А ты кому собрался? – заинтересовался предприимчивый абориген.

Калушата присяпали и Бутявку стрямкали. И подудонились.

– Смотрящему. Или нет – Слизню. За Ксюшу.

А Калуша волит:

- Оее! Оее! Бутявка-то некузявая!

– Вот оно что… – почесал в затылке Вадим. – Могу поспособствовать. Только никто из них сам не выйдет против тебя, пошлет своего бойца. Не боишься?

Калушата Бутявку вычучили.

Бутявка вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки.

И прежде чем Шторм успел остановить его, Стас решительно встал из-за стола.

А Калуша волит калушатам:

- Калушаточки! Не трямкайте бутявок, бутявки дюбые и зюмо-зюмо некузявые.

– Не боюсь. Потому что хуже уже быть не может.

От бутявок дудонятся.

А Бутявка волит за напушкой:

– Может, еще как может… – вздохнула Матрена, морщась от непривычного вкуса чая.

- Калушата подудонились! Зюмо некузявые! Пуськи бятые!

***

БУРЛАК (роман)

В глубине комнаты в кресле вальяжно сидел крупный мужчина. «Да-а, постарел Король, – подумал Кузнец. – Где тот Серега Корольков, с которым мы встречались на ринге, страшно подумать, двадцать лет назад? Быстрый, резкий, опасный. Правда, что касается опасности, то Король сейчас более опасен, чем в годы своей юности, только бить он будет уже не сам».



– Что, постарел? – Король словно прочитал его мысли. – Да и ты, Кузнец, уже не молод, хотя еще ничего. Смотрю, держишь себя в форме. Слушаю тебя. Только сразу к делу. Забот у меня, сам понимаешь.

(1992)

– Король, дело у меня не хитрое. Сам понимаешь, – передразнил Кузнец, – я боксер и пришел вызвать твоего чемпиона.

Часть I

Задумчивый взгляд Короля сменился удивлением, а потом в глазах его заиграли смешинки, и он откровенно рассмеялся.



– Не, Кузнец, повеселил ты меня. Не в обиду. Боец ты сильный, но против Вала тебе и в молодые годы не выстоять было бы, а уж сейчас… И потом, не забывай, это уже не совсем бокс. Или просто помереть красиво захотел?

Сяпали Калуша с Помиком по напушке и увазили Ляпупу. А Ляпупа трямкала Бутявку.

А Калуша волит:

– Не пугай, Король. Я правила знаю – уже десять лет в деле. Любой может вызвать чемпиона на бой.

- Киси-миси, Ляпупа!

– Вызвать-то может… – Король задумался. – Только сумасшедших до сего момента не было. Приходилось уговорами для него спарринг-партнера выискивать. Ладно, по рукам. В конце концов, это твоя жизнь. Правила знаешь. За вызов ты должен заплатить двести патронов. Победитель получает два цинка – это четыре тысячи. Правила стандартные: десять раундов по три минуты или нокаут. Запрещены броски, все удары ногами и руками в пах, все остальное разрешено. Без обид.

А Ляпупа не киси и не миси, а трямкает Бутявку. Полбутявки y Ляпупы в клямсах, полбутявки по бурдысьям лепещется.

Правила Кузнец знал, они не сильно отличались от гладиаторских боев, проходящих на Ганзе. Поэтому кивнул.

А Помик волит:

Получив номинальное согласие, Король еще раз вперился в Кузнеца своими колючими глазами, как будто собирался найти подвох.

- Калуша, Ляпупы, трямкающие бутявок, не волят \"киси-миси\", а то бутявки из клямс вычучиваются.

– Единственное не пойму – зачем тебе все это надо?

А Калуша волит:

– На покой хочу уйти. Осесть на какой-нибудь заброшенной станции, восстановить ее и школу открыть. А для этого деньги нужны. Много денег. А не выйдет… что ж, красиво умереть на ринге тоже неплохой исход для боксера. Может, по старой памяти…

- А по клямсам? За некузявость?

И - бздым! - Ляпупу по клямсам.

– Нет уже ни Андрюхи Кузнецова из «Динамо», ни Сереги Королькова из «Трудовых резервов». – Король задумался на секунду. – Хорошо. Патроны внеси в общак. Бой завтра. Надо арену подготовить. Можешь идти отдыхать, я распоряжусь. А мне тут надо еще один вопрос решить.

Ляпупа разбызила клямсы и как заволит:

Кузнец, собравшись уже выйти из комнаты, остановился.

- Оее! Оее!

– Ты не за Демида решать собрался?

Бутявка из клямс Ляпупы вычучилась, вздребезнулась, сопритюкнулась и усяпала с напушки.

А Калуша волит:

– С каких пор тебя это волнует? – Король хитро сощурил глаза и махнул девушке-секретарше. В апартаменты ввели Демида. Теперь уже его сопровождали два бойца. Один придерживал мужчину за плечо, чтобы тот не делал резких движений.

- Киси-миси, Ляпупа!

Кузнец посмотрел на товарища и повернулся к Королю.

А Ляпупа усяпала с напушки и за напушкой волит:

– Я его к тебе привел, значит, отвечаю за него. Поручился за его безопасность.

- Киси-миси, Помик. А Калушаточки-то не помиковичи!

– Не за что пока отвечать. – Король вальяжно откинулся в кресле и, как рентгеном, пронзил взглядом вновь прибывшего. – Ну что, мил человек, какими судьбами?



Демид не успел ответить. Кузнец оглянулся на кого-то позади. Мелькнувшая в голове догадка перебила подготовленную Демидом речь. «Придется импровизировать». Он повернулся к открытой двери, которую охранник придержал для нового посетителя:

Часть II

– Приветствую вас, «дон Корлеоне»!



– Вежливый, ну надо же… Вежливость – лучшее оружие вора?

Помик волит:

– Воистину, – улыбнулся Демид.

- Калуша, а Калушаточки помиковичи?

– Воистину будешь на Пасху воскресать, потому что на бетонные тапочки ты себе уже наработал. Воруешь и крысятничаешь, парень. Ты мне должен был отдать одну вещь и до сих пор не вернул.

Калуша разбызила клямсы и волит зюмо-зюмо:

– А ты все так Сицилию и разводишь на «Кожуховской», «дон Корлеоне»? – Король сделал знак своему бойцу, и гостю поставили стул рядом со смотрящим. Секретарша тут же подала стакан, в котором был явно не местный самогон. – Хотя это не мое дело.

- Куа?

Помик тырснул в бурдысья и из бурдысьев волит:

– Да, дела наши скорбные мы еще вчера на финале перетерли. Что смотришь, Демид? Продукту нужен рынок сбыта, и у меня большие планы на дела с «Китай-городом», так что, сколько веревочке ни виться, но все-таки с тобой встретились. Где моя вещь?

- Калуша, а Калушаточки помиковичи?

Демид полез во внутренний карман куртки, но тут же мускулистая рука стиснула ему плечо, так что он непроизвольно присел.

А Калуша как заволит:

Король улыбнулся.

- Некузяво, оее, некузяво так волить!