— Через окно?

— Разумеется.

— И когда это случилось?

Делангуа заколебался.

— Дайте подумать. Я разговаривал с кем-то из сторожей где-то в четверть седьмого. Я слышал, как пробили церковные часы. Следовательно, произошло всё в половине седьмого.

На губах полковника появилась мрачная улыбка.

— Вы совершенно правы, молодой человек, — проговорил он. — Именно в половине седьмого. И, должен заметить, это совершенно особенное убийство.

— Почему?

— Слишком много людей признаются в нём.

Делангуа затаил дыхание.

— Кто ещё в нём признался, сэр? — он безуспешно старался, чтобы голос его прозвучал ровно.

— Леди Двайтон.

Делангуа откинул голову и рассмеялся деланным смехом.

— Леди Двайтон подвержена истерии, — небрежно произнёс он. — На вашем месте я не стал бы придавать значения тому, что она говорит.

— Думаю, что так и поступлю, — ответил Мелроуз. — Но в этом убийстве есть ещё одна особенность.

— Какая?

— Леди Двайтон призналась, что застрелила сэра Джеймса, а вы — что закололи его. К счастью для вас обоих, он не был заколот или застрелен. Ему размозжили голову.

— Бог мой! — воскликнул Делангуа. — Женщина не могла сделать этого!..

Он замолчал и прикусил губу. Мелроуз кивнул с едва заметной улыбкой.

— Часто читал о таком, но никогда не встречался в жизни.

— О чём вы?

— О паре молодых идиотов, каждый из которых берёт вину на себя лишь потому, что думает, будто преступление совершил другой. Теперь придётся начинать сначала.

— Камердинер! — воскликнул мистер Саттерфвейт. — Эта девушка только что… я просто не обратил внимания… Она боялась, что мы подозреваем Дженнингса. У него должен быть мотив, о котором нам неизвестно, но известно горничной.

Полковник Мелроуз нахмурился, потом позвонил: «Спросите у леди Двайтон, достаточно ли хорошо она себя чувствует, чтобы спуститься вниз ещё раз?»

Все молча ждали прихода леди. При виде Делангуа она вздрогнула и опёрлась обо что-то рукой, чтоб не упасть. Мелроуз поспешил ей на помощь.

— Всё в порядке, леди Двайтон, не пугайтесь.

— Я не понимаю, что делает здесь мистер Делангуа.

— Лаура, Лаура, зачем вы это сделали? — Делангуа подошёл к леди Двайтон.

— Сделала что?

— Я знаю. Это из-за меня. Вы думали, что я… Вы ангел!

Полковник Мелроуз прокашлялся. Он был из тех, кто с неодобрением относится к проявлению эмоций.

— Если позволите мне сказать, леди Двайтон, вам обоим повезло. Делангуа появился как раз затем, чтобы, в свою очередь, «признаться» в убийстве. Но не волнуйтесь, всё в порядке — он его не совершал. Однако нам надо знать правду. Достаточно всей этой чепухи. Дворецкий сказал, что вы входили в кабинет в половине седьмого, — так?

Лаура взглянула на Делангуа, он кивнул в ответ.

— Правду, Лаура. Вот что нам сейчас нужно.

— Я скажу, — вздохнула леди Двайтон и опустилась в кресло, которое торопливо пододвинул мистер Саттерфвейт. — Я действительно спускалась вниз. Открыла дверь кабинета и увидела… — Она замолкла и судорожно сглотнула.

— Да, вы увидели…

— Муж лежал на письменном столе. Я увидела его голову, кровь… О боже! — она закрыла лицо руками.

— Извините меня, леди Двайтон. Вы подумали, что мистер Делангуа застрелил его?

Она кивнула.

— Простите меня, Поль, — умоляюще произнесла Лаура, — но ведь вы сказали… сказали…

— Что пристрелю его, как собаку, — мрачно проговорил Делангуа. — Я помню. Это было в тот день, когда я узнал, что он дурно обращается с вами.

— Должен ли я понять, — твёрдо проговорил полковник, — что вы снова поднялись наверх… э-э… ничего никому не сказав? Вы не трогали тело, не подходили к письменному столу?

— Нет, нет. Я сразу выскочила из комнаты.

— Так, так. И во сколько это было? Не помните?

— Когда я вернулась в спальню, было половина седьмого.

— Следовательно, в шесть двадцать пять сэр Джеймс был уже мёртв? Выходит, эти часы уловка? Мы так и подозревали. Нет ничего проще передвинуть стрелки часов на любое нужное время, оставив их в таком положении. Этот факт, пожалуй, сужает круг до дворецкого и камердинера, но я не верю, что это был дворецкий. Скажите, леди Двайтон, Дженнингс имел зуб против вашего мужа?

— Не то чтобы зуб, — Лаура подняла голову, — но только сегодня Джеймс сказал мне, что уволил Дженнингса. Он обнаружил, что тот занимается мелким воровством.

— А! Вот оно! Дженнингс потерял бы работу и не получил рекомендаций. Для него это очень серьёзно.

— Вы что-то сказали про часы, — проговорила Лаура Двайтон. — Есть возможность узнать точное время — у Джеймса наверняка были золотые часы, он обычно брал их с собой на гольф.

— Это мысль, — медленно проговорил полковник. — Но боюсь… Кёртис!

Инспектор понимающе кивнул и вышел из комнаты. Минуту спустя он вернулся, держа на вытянутой ладони небольшие часы в форме мяча для гольфа — их покупают любители гольфа и носят на цепочке в кармашке для мячей.

— Вот они, сэр, но сомневаюсь, что это что-нибудь даст. Часы хорошо защищены.

Полковник взял часы и прижал к уху.

— Тем не менее, они встали.

Он нажал пальцем, и крышка часов открылась. Внутри стекло было разбито.

— А! — взволнованно воскликнул полковник.

Стрелки показывали ровно четверть седьмого.

* * *

— Отличный портвейн, полковник Мелроуз, — сказал мистер Квин.

Было половина девятого, только что закончился ужин в доме полковника. Мистер Саттерфвейт был просто в восторге.

— Я оказался прав, вы не можете отрицать, мистер Квин. Вы встретились нам, чтобы спасти двух неразумных молодых людей, которые так безрассудно сунули головы в ловушку.

— Разве? — возразил мистер Квин. — Я ничего не сделал.

— Просто не возникло необходимости, — согласился мистер Саттерфвейт. — Но она могла возникнуть. Это было просто потрясающе. Никогда не забуду момента, когда леди Двайтон произнесла: «Я убила его!» Даже на сцене я не видел ничего более драматичного.

— Склонен согласиться с вами, — сказал мистер Квин.

— Никогда бы не поверил, что такое может случиться в жизни, — провозгласил полковник уже в двадцатый раз за вечер.

— Вот как? — спросил мистер Квин.

Полковник уставился на него.

— Чёрт побери, но ведь сегодня вечером это произошло!

— И обратите внимание, — вмешался мистер Саттерфвейт, откидываясь назад и потягивая портвейн, — леди Двайтон была великолепна, но она совершила одну ошибку. Ей не надо было так поспешно приходить к заключению, что её муж был застрелен. Да и Делангуа совершил глупость, решив, что его закололи кинжалом, только потому, что он лежал у нас на столе. Ведь то, что леди Двайтон принесла нож, было простым совпадением.

— Вот как?

— Представьте, если бы они просто признались, что убили сэра Джеймса, без всяких подробностей, чем бы это могло кончиться? — продолжал мистер Саттерфвейт.

— Им могли поверить, — со странной улыбкой произнёс мистер Квин.

— Их поступки словно заимствованы из романа, — сказал полковник.

— Осмелюсь предположить, что именно оттуда они позаимствовали эту идею, — заметил мистер Квин.

— Возможно, — согласился Саттерфвейт. — То, что когда-то прочитал, иногда странным образом снова приходит в голову. — Он искоса взглянул на мистера Квина. — Конечно же, часы с самого начала выглядели подозрительно. Никогда не следует забывать, что стрелки часов легко подвести вперёд или вернуть назад.

— Стрелки перевели вперёд, мы это знаем, — проговорил мистер Саттерфвейт.

— Вот как? — удивился мистер Квин.

— Не хотите ли вы сказать, что перевели назад часы для гольфа? Бессмысленно и невозможно.

— Вовсе не невозможно, — промурлыкал мистер Квин.

— Но кому это выгодно?

— Я полагаю, только тому, у кого на это время было алиби.

— Боже мой! — воскликнул полковник. — Ведь Делангуа сказал, что именно в это время разговаривал со сторожем.

— Специально сказал, — заметил мистер Саттерфвейт.

Они переглянулись. События завертелись, приобретая новое значение.

— Но в таком случае, — начал Мелроуз, — в таком случае…

Мистер Саттерфвейт закончил за него:

— Всё совершенно наоборот. Это заговор, но заговор против камердинера. Но такого не может быть! Ведь они хотели взять вину на себя!

— Да, — сказал мистер Квин. — Вы ведь подозревали их? — Голос его звучал спокойно и даже чуть мечтательно. — А для того, чтобы им поверили, следовало придумать нечто правдоподобное.

Полковник и мистер Саттерфвейт смотрели на Квина с беспомощным видом.

— Это было бы уж слишком умно, — медленно начал мистер Саттерфвейт. — Просто дьявольски умно. Да, вот что ещё пришло мне в голову. Ведь дворецкий сказал, что вошёл в семь часов закрыть окна — значит, он думал, что окна должны быть открыты.

— Именно этим путём Делангуа и попал в дом, — сказал мистер Квин. — Он убил сэра Джеймса одним ударом, и они оба проделали всё, что им было нужно…

Он взглянул на мистера Саттерфвейта, словно приглашая его восстановить сцену. Тот неуверенно начал:

— Они разбили часы и положили циферблатом вверх. Да, они перевели стрелки часов для гольфа, предварительно разбив стекло. Потом Делангуа выбрался из окна наружу, а леди Двайтон заперла окна. Но есть одна вещь, которую я не понимаю. Зачем вообще эта затея с часами для гольфа? Почему бы просто не отвести назад стрелки настольных часов?

— Настольные часы — слишком очевидная уловка, слишком прозрачный намёк, — сказал мистер Квин.

— Но о часах для гольфа не так-то просто догадаться. Мы ведь узнали о них по чистой случайности.

— Ну нет, — возразил мистер Квин. — Вспомните! Это было предположение леди Двайтон. И при этом единственным человеком, который вряд ли забыл бы о часах для гольфа, был сам камердинер. Ведь камердинер лучше, чем кто-либо другой, знает, что носит в карманах его хозяин. Если он перевёл стрелки настольных часов, то не забыл бы и о часах для гольфа. Эти двое не совсем представляют себе природу человека. Они не похожи на мистера Саттерфвейта.

— Я полностью ошибался, — покачал головой мистер Саттерфвейт. — Я думал, что вы приехали спасти их.

— Я и спас, — ответил мистер Квин. — Но не тех двоих, совсем других. Может, вы обратили внимание на горничную леди? Конечно, она не одета в синюю парчу и не играла драматической роли в этом спектакле. Но она действительно хорошая девушка и, думаю, любит этого Дженнингса. Так что вы сможете спасти его от виселицы.

— У нас нет ни единого доказательства, — мрачно произнёс полковник Мелроуз.

Мистер Квин улыбнулся:

— Есть, у мистера Саттерфвейта.

— У меня? — мстер Саттерфвейт был изумлён.

— У вас есть доказательство, что эти часы разбились не в кармане сэра Джеймса. Их невозможно разбить, не открыв крышки. Кто-то вынул часы, открыл, перевёл стрелки, разбил стекло, потом закрыл и положил обратно. Они так и не заметили, что не хватает крошечного осколка.

— О! — воскликнул мистер Саттерфвейт. Его рука сама потянулась к жилетному карману. Он вынул осколок чуть изогнутого стекла.

Это был его триумф.

— Этим, — многозначительно произнёс мистер Саттерфвейт, — спасу жизнь человека.