— Да нет, — отмахнулся Бен. — Я не в этом смысле. Не понадобилось. Вы же сами говорили, с его компа все автоматически грузится на ее наладонник. Я тут в ее почте порылся, ничего себе ей письма приходят! Она красивая?

Джастин пропустил вопрос мимо ушей.

— То есть информация с компьютера Сент-Джона сохранена у Белинды Ламберт?

— Ага.

— И ты можешь ее достать?

— А то! Уже сделано.

— Бен, ты меня извини, но давай еще раз уточним. Ежедневник и телефонную книгу Сент-Джона с его компьютера удалили, но они остались в наладоннике Белинды, так?

— Ну да, я же сказал! Ничего не пропало. То есть с его компьютера пропало, но тот, кому понадобилось все стереть, не знал про дублирование. Все, что вносилось в «Аутлук», и все, что приходило ему на почту, тут же копировалось на карманный комп секретарши и сохранялось отдельно. Это как отправить скрытую копию по электронке.

— А сам Сент-Джон должен был об этом знать, да?

— Наверное. Ведь он же систему настраивал.

— Да. — Джастин посмотрел на Реджи. — Значит, информацию стер не сам Сент-Джон. Иначе он бы постарался и в наладоннике все удалить. — Он повернулся обратно к Бену. — Так?

— Так. В смысле, я бы тоже так решил. Но я лишь скромный компьютерный гений. Полицейский здесь вы.

Джастин улыбнулся. Самой широкой улыбкой, на какую в последнее время был способен.

— Я все перенес на ваш комп, — сказал Бен. — В папку «Сент-Джон». Прикольное, кстати, имя. Будете смотреть?

Джастин с Реджи одновременно бросились к экрану, в один голос воскликнув «да!».

— Что сначала? — спросил Бен. — Список ближайших дел?

— Давай, — согласился Джастин. — А потом ежедневник.

Бен прокрутил список встреч, намеченных на прошедший месяц. Ни Джастину, ни Реджи ничего в глаза не бросилось. Вполне заурядный список. Большинство имен в календаре или пока им не попадались, или имеют вполне логическое объяснение. Наконец Бен докрутил до того дня, когда убили Эвана Хармона. Пятница. В планах на утро значилось: «Э. Х./И-Э-Х», и далее в скобках: «См. схему проезда/ад. кн.». Сент-Джон и тут педантично следовал правилам.

Джастин посмотрел на Реджи.

— Неужели нашли?!

Она кивнула.

— Э. X. У него была назначена встреча с Эваном Хармоном. В И-Э-Х. Значит, здесь, в Ист-Энд-Харборе.

— Бен, — позвал Джастин. — Давай-ка проверим. Войди в записи на Эвана Хармона в списке контактов.

Бен напечатал «Хармон» и нажал «поиск». Да, похоже, сокращения в ежедневнике они расшифровали правильно. В графе «Примечания» рядом с именем Эвана шла подробная схема проезда к особняку Хармонов. Все проясняется. Эвана Хармона убили вечером в четверг, шесть дней назад, у Джастина как раз был день рождения. В этот же день к Хармону заезжал Эллис Сент-Джон — или собирался заехать согласно записи в ежедневнике. Джастин посмотрел следующий день. На пятницу все планы обозначались единственным «Э. X.».

То же самое на субботу и воскресенье. Джастин покачал головой.

— Секретарь сказала, что он планировал уехать на выходные. Куда, неизвестно. Предупредил, что связаться с ним не получится.

— Так что, этот Сент-Джон собирался на выходные к Эвану Хармону? — не поверила Реджи.

Джастин снова покачал головой.

— Выходит, что так. Но это абсолютная чушь.

— Ух ты! — раздался голос Бена. — Так это насчет убийства Хармона? Круче некуда!

— Бен, — поинтересовался Джастин. — Ты с наладонника все, что надо, перенес на мой компьютер?

— Ага, но там не так уж много. В основном письма и всякое-разное из ежедневника.

— Тогда, сдается мне, ты еще успеешь на занятия.

— В смысле, всем спасибо, все свободны?

— Именно.

— Но ты молодец! — похвалила Реджина.

— Ну да, — кивнул Бен. — Деньги в пятницу, не забыли?

— Передам лично в руки.

Мальчик повернулся к Джастину.

— А дивидишник?

— Давай, Бен, дуй отсюда!

— Если еще что понадобится, скажите. С вами прикольно.

— Первым делом, — заверил Джастин.

Когда компьютерный гений наконец закрыл за собой дверь, Джастин с Реджиной прилипли к экрану.

— И что получается? — спросила Реджи. — Эллиса продинамили, и он пошел вразнос? А потом убил Эвана Хармона?

— А дальше? — возразил Джастин. — Прикончил вслед за ним Рона Ла Салля и Ванду Чинкель, а потом нанял сицилийского киллера убрать Бруно, а заодно подогнал китаянку убить Стэна Соломона, ну, того сотрудника из компании Ла Салля? Подумай сама. Эллис Сент-Джон — это скорее голубой Вилли Ломен.[5] А не серийный убийца.

— Раз уж ты все равно взялся нести чушь, может, заодно объяснишь, как приткнуть сюда электрошоковое ружье? Ты видишь какую-нибудь связь между Келли и Сент-Джоном?

— Такую же, как между Келли и Микки-Маусом, — огрызнулся Джастин. — Сплошные нестыковки.

Он протопал из гостиной в кухню, потом обратно. С досады ткнул кулаком в стену, так, что краска пошла трещинами.

— Толку мало, — заметила Реджи. — Но впечатляет.

— Ладно, — проворчал Джастин, потирая костяшки пальцев. — Давай глянем, что можно извлечь из сведений, которые нам оставил Бен. Посмотрим непредвзятым взглядом.

Несколько минут он потратил на то, чтобы внести все отсортированное в документы из папки «Гадес». Потом распечатал полученные списки и ссылки вместе с информацией из наладонника. Бену удалось проникнуть в отчетные данные «Восхождения» по командировкам. Все-таки Форрест Баннистер наврал. Все поездки проходили через общего турагента, причем не какого-нибудь, а штатного турагента «Рокуорт и Уильямс». Одна из многочисленных услуг, предоставляемых первичным брокером. У секретаря самого Баннистера хранились также записи о поездках каждого конкретного сотрудника. Еще Бен раскопал список всех клиентов, физических и юридических, которые инвестировали средства через «Восхождение». И даже, что было просто изумительно, с суммами инвестиций. Дальше шли нескончаемые страницы (несколько сотен) записей о проведенных «Восхождением» операциях с ценными бумагами. Изучить их сейчас достаточно тщательно не представлялось возможным, но Джастин не мог не восхититься талантами Бена.

Группировать выводы Реджи и Джастин начали с имен. Первый список не требовал даже заголовка. В него вошли трое убитых (Стэна Соломона они сюда включать не стали, решив, что он оказался скорее случайной жертвой, вставшей на пути взломщицы). Итак, Эван Хармон, Рональд Ла Салль и Ванда Чинкель. Под каждым именем вписали людей и компании, напрямую связанные с жертвами или попадающие под подозрение.

В следующий список попали имена, которые им встретились в ходе расследования, но пока неясно было, куда именно их отнести. Так проще было выявить образовавшиеся нестыковки и белые пятна.

Дальше, благодаря папке Эллен Лоуч и данным из наладонника, можно было наконец сопоставить список компаний, с которыми вело дела «Восхождение», и те, с которыми работала «Ла Салль груп». Точек соприкосновения оказалось пятнадцать:


«Кейтс и Герр» (добывающая компания в ЮАР)
«Чарлз Чан и партнеры»
«Каталитические нейтрализаторы Эгглстона»
«Флейм бразерс, Лтд»
«Голдман инкорпорейтед»
«Менкинг инкорпорейтед» (международная компания, торгующая ценными металлами, в частности платиной)
«Марун груп»
«Майлз Джонсон интернешнл»
«Пенсионный фонд Национальной ассоциации свекловодов»
«Американская корпорация любителей лапши»
«Пинкни и партнеры»
«Россович и сыновья»
«Скарлет найт инкорпорейтед»
«Тинтаджел груп»
«Ювелирная ассоциация Силверадо»


Дальше Джастин и Реджи перечислили всех остальных, кто прямо или косвенно был связан с расследуемыми убийствами, группируя их в зависимости от установленных связей.

Первая группа:


Линкольн Бердон
Г. Р. Хармон
Эллис Сент-Джон
Форрест Баннистер
Карл Матушек
Хадсон Фенвик
Дэниел Френч


Вторая группа вышла поменьше:


Бруно Пекоцци
Пьетро Ламбраско
Леонардо Рубинелли


Третья — еще меньше:


Абигайль Хармон
Дэвид Келли


И наконец, даже не имя, а описание, на включении которого в общий список настоял Джастин.


Неизвестная азиатка (предположительно совершила проникновение со взломом в офис «Ла Салль груп»)


Дальше пошло самое интересное: они проследили все передвижения сотрудников «Восхождения» и сопоставили с поездками Рональда Ла Салля. Совпадение обнаружилось почти сразу: Ла Салль и Эван Хармон летали в Йоханнесбург (ЮАР) и в Палм-Бич (Флорида). Проверив по датам вылета и пребывания, Реджи вытянула счастливый билет: оба летали в одно и то же время. Связь установлена: в третьи выходные марта прошлого года Ла Салль и Хармон посетили Палм-Бич. Спустя две недели оба одновременно летали в Йоханнесбург.

На этом совпадения не кончились. Правда, к Эвану и Рональду они уже отношения не имели (Хармон два раза летал в Детройт, но там с ним никто не пересекался). Зато передвижения Хадсона Фенвика почти идеально накладывались на поездки Ла Салля. Они побывали в одних и тех же городах и странах, хотя и в разное время. За последний год и три месяца они оба успели наведаться в Москву, Ванкувер, Колумбию, Новый Южный Уэльс, Новую Зеландию, Австралию, Анкоридж и Сан-Франциско.

Единственная разница была в том, что поездки Фенвика прекратились на пять месяцев раньше. Ла Салль же продолжал колесить и побывал во многих из этих мест не по одному разу. Последняя командировка состоялась примерно за неделю до убийства.

Покончив с этим, Реджи и Джастин составили еще один список, в который попали люди и предметы, пропавшие без вести или не найденные. Список получился кратким, но тревожным:


Орудие убийства, примененное против Эвана Хармона (тупое орудие, похожее на дубинку)
Компьютер Эллиса Сент-Джона
Эллис Сент-Джон


Реджи хотела добавить в этот список еще и Бруно, но Джастин возразил, что к пропавшим его причислять не стоит, поскольку они еще могут совместными усилиями попытаться найти его или хотя бы с ним связаться. Реджи уступила, и они решили до поры до времени сюда его не вносить.

Напоследок перечислили все открытые вопросы, все неизвестное, непонятное, не связанное ни с чем другим, что встретилось им в ходе расследования.


Использование электрошокового ружья в убийстве Эвана Хармона.
Смысл предсмертного послания Ванды — Гадес и Али.
Кто такая таинственная азиатка? В чем ее роль?
Почему Ванда скрывала от остальных агентов ФБР, что следит за Эваном Хармоном и Роном Ла Саллем?
Почему Пьетро Ламбраско пытался застрелить Бруно?
Леонардо Рубинелли, имеет ли он какое-то отношение ко всем этим убийствам?
Кто был информатором Ванды в расследовании, касающемся Рубинелли?


Последний вопрос внесли по настоянию Джастина. Он знает Ванду. Знает, как она работала. Она бы никогда не затеяла расследование такого масштаба (шутка ли, обвинить уолл-стритовскую финансовую компанию в связях с организованной преступностью), не заручившись поддержкой осведомителя. Джастин готов был ручаться всем своим имуществом. Реджи отказалась.

— Не надо. А вот на ужин бы я поспорила. — И, увидев недоуменный взгляд Джастина, пояснила: — Если ты ошибаешься, придется тебе со мной поужинать. Я угощаю. Найду местечко пошикарнее, только чтоб не надо было являться в костюме.

Джастин с грустной улыбкой (может, и не грустной, а доброй, подумала Реджи) покачал головой.

— Никаких пари. Прости. Но… хотя, знаешь что? Давай без объяснений. Просто не будем. Я понимаю, чего ты добиваешься, но не надо. Никаких ужинов, никаких дружеских посиделок. Хорошо?

Она пристыженно кивнула, но тут же сделала попытку стряхнуть смущение. Откашлялась.

— Надо, чтобы кто-то взглянул на операции «Восхождения», выяснил, как шло перемещение средств.

Джастин кивнул, соглашаясь. Реджи поняла, что ему тоже неловко.

— Еще надо проверить электронную почту Эллиса. Там непаханое поле, но вдруг что-нибудь найдем.

— Давай тогда ты этим и займешься, — предложил он. — А у меня, кажется, есть кое-кто, кто мог бы разобраться с финансовыми операциями.

— Из компании твоего отца?

— Роджер.

— Он быстро сделает?

— Я постараюсь его к вечеру привезти. Если ему некогда, тогда будем подключать твоих. Но Роджер в этих делах разбирается как никто другой. А где не разберется, будет копать, пока все не раскопает.

— А ты?

— Мне надо посидеть и подумать.

Она склонила голову набок, в глазах мелькнуло любопытство.

— Что-то нащупал, да? — не удержалась она.

— Нет. Что-то вертится, а никак не ухватишь.

— Что?

— Не знаю. Пока не скажу. Может, и нет ничего.

Реджи помолчала. Она видела, как по его лицу прошла легкая тень неудовольствия — боится, что она опять затеет какой-нибудь совместный ужин.

— Послушай, мне нужно кое-что сделать, но я хотела сперва посоветоваться, — поспешно выпалила она. Джастин посмотрел на нее вопросительно. — Я должна отчитаться перед Заком Флетчером.

— Так отчитывайся.

— Есть одно «но». Когда ведется такое дело, необходимо сотрудничество с местными властями. Это значит, что Силвербушу станет известна большая часть наших выводов.

— И в чем вопрос?

— В том, что я хотела поставить тебя в известность и узнать, не возражаешь ли ты. Вдруг ты против и не хочешь, чтобы Силвербушу доложили все как есть. Тогда скажи сейчас, какую часть информации от него надо скрыть.

Джастин задумался.

— Докладывай как есть.

— Все целиком? — Он кивнул.

— Уверен?

— Вполне. Одно из двух: либо он поймет, что дело уплывает у него прямо из-под носа, либо он попрет напролом и сам выроет себе яму.

— В смысле, сделает поглубже ту, что уже вырыл?

— Именно.

— Только если ему все доложат, никакой гарантии, что связь между убийствами Хармона, Ла Салля и Ванды не станет достоянием общественности.

Джастин снова кивнул.

— Это ничего. Наверное, теперь уже время. Мы пытались ее скрыть, и это пока ни к чему не привело. Как знать, вдруг нам откроется то, что до сих пор держалось в тени.

Она тоже дернула головой в знак согласия. Потом подхватила стопку распечатанных электронных писем.

— Пойду почитаю в мотеле.

Джастин знал, что она ждет приглашения остаться и поработать у него. Он промолчал. Тогда Реджина ушла, пообещав звонить. Он глянул на часы. Одиннадцать утра. Снял трубку телефона.

— Папа, здравствуй, — сказал он, когда его соединили с отцом. — Нельзя у тебя похитить ненадолго Роджера Мэллоуна?

— Собираешься к нам? — спросил Джонатан Уэствуд.

— Вообще-то я хотел, чтобы он сюда.

— Когда?

— Попытаюсь нанять ему самолет, чтобы побыстрее.

— Сегодня?

— Сейчас.

— За работу ты ему платишь? — уточнил Уэствуд-старший.

— А ты разве нет? — моментально среагировал Джастин. Ему почти удалось вызвать смех. Почти.

— Когда он должен быть у тебя? — спросил напоследок Джонатан.

29

Роджер Мэллоун был моложе Джастина лет на пять. По юношескому румянцу, по взгляду человека, не знакомого с горем или тяжкими раздумьями, ему можно было дать еще меньше. А вот телом он успел не по-юношески обрюзгнуть. Растолстел, руки одрябли. Не то чтобы совсем форму потерял, но видно было, что к тому идет. Последний раз Джастин видел его около года назад — такое впечатление, что с тех пор Роджер успел сменить теннис на гольф. Тридцать пять, а выглядит на все сорок. Такими темпами в сорок он будет выглядеть на все пятьдесят. А когда стукнет пятьдесят, ему будут давать шестьдесят пять. Неужели это и есть цена успеха? Джастин втянул живот и пообещал себе не тянуть с возвращением к тренировкам в спортзале. А там, как знать, может, и до йоги дойдет…

Роджер служил в фирме Джонатана Уэствуда финансовым директором. Он быстро взлетел по карьерной лестнице и теперь был правой рукой Уэствуда-старшего в его банковской системе. Мэллоун обладал профессиональной въедливостью, при этом трудолюбия и честности ему было не занимать. Работал он круглые сутки и, видимо, никогда не спал, поскольку мог дать исчерпывающую справку о любой компании, любым ценным бумагам по состоянию дел на последнюю секунду.

В то же время, если Роджер и не мог чем-то похвастаться, это храбростью. Джастин прибегал к его услугам, когда вел два предыдущих дела, и хотя финансист оказался поистине неоценимым помощником, рисковать жизнью ему не понравилось. В первый раз Роджер был вынужден принять участие против воли — под дулом пистолета, если точнее. Пистолет держал не кто иной, как Джастин. Во второй раз Роджер по большому счету предложил свои услуги сам, но умудрился перейти дорогу Бруно и, встретившись с ним лицом к лицу, разве что в штаны не наделал. Джастин готов был поспорить, что мочевой пузырь у Роджера до сих пор слабоват.

В этот раз, третий по счету, он готов был сделать все от него зависящее. Возможно, потому что Джастину удалось развеять его страхи и убедить, что ему ничего не грозит. А возможно, дело было совсем в другом: с Роджером, к большому удивлению Джастина, приехал сам Джонатан Уэствуд.

Он стоял на пороге, когда Джастин открыл дверь, чтобы впустить Роджера. Сын с отцом обменялись рукопожатием, даже приобнялись, а потом Джастин пригласил обоих в гостиную.

— Не ожидал тебя увидеть! — сказал он отцу.

— Я решил, все равно за твой счет, почему бы и не слетать?

— Всегда пожалуйста!

— Я так полагаю, в деле Рональда появились подвижки? — высказал догадку Уэствуд-старший.

Джастин кивнул.

— Не только.

И он вкратце пересказал гостям последние события. Без подробностей, но так, чтобы финансисты получили представление о том, с чем придется разбираться. К тому, что отец тоже собирается принимать участие, Джастин отнесся не без радости. Джонатан Уэствуд обладал даром распутывать самые сложные узлы. Он уже не раз помогал Джастину найти ключ к разгадке. Отсеивая все ненужное, он четко видел, на чем сосредоточить внимание.

Рассказывая, Джастин постепенно добрался до беседы с высшим звеном «Восхождения», потом объяснил, что удалось выудить из взломанных Беном файлов. Отец слушал спокойно, а вот у Роджера, углядевшего возможность порыться в отчетности другой финансовой компании, тут же загорелись глаза.

Когда Джастин закончил, Роджер сказал только:

— Давай все, что есть, я посмотрю.

— Там много, — предупредил Джастин.

— Догадываюсь. Вот и дай мне покопаться.

— Мы тебе вообще не нужны?

— А чем вы мне поможете? — Увидев, что Джастин пожимает плечами, он добавил: — Куча данных, через которые надо будет продираться, термины и цифры — скучища. Для тебя то есть, не для меня. Так что пойдите-ка подышите воздухом. Часик-другой.

Джонатан посмотрел на сына, вскинув брови, мол, раз он просит, значит так надо. Оба Уэствуда пожелали Роджеру Мэллоуну удачи, пообещали вернуться через пару часов и направились к выходу.

— Постой! — крикнул Роджер, когда дверь уже закрывалась. — Можно за твой компьютер?

— Конечно.

— Он беспроводной?

— Все, что нужно для души.

Роджер, изображая баскетбольного комментатора Марва Альберта, сжал кулак и прошептал восторженное «йес-с-с!»

— Ни в чем себе не отказывай! — напутствовал Джастин.

И на сей раз они с отцом действительно удалились.

Джастин предложил отцу прогуляться. Хорошо, что Роджер пожелал остаться один. Уэствуду-младшему позарез нужно было потеребить старшего на профессиональные темы. Джонатан совсем не возражал пройтись, а сыну он разрешил теребить сколько угодно.

— Странное у меня возникло чувство в этом «Восхождении», — начал Джастин, когда они двинулись в глубь старинной деревни китобоев.

— И в чем странность? — уточнил отец.

— Я не наивен, — попытался объяснить Джастин. — Далеко не наивен. И, разумеется, вижу в людях… ну… не только хорошее. Но в «Восхождении» они вообще не такие.

— Какие «не такие»?

— Не такие, как ты. Не такие, как все остальные финансисты, которых мне доводилось встречать.

— Хеджевики? Ну да, они и вправду другие. У них свой мир. Не похожий, например, на мой.

— Тогда расскажи.

— Что именно тебе рассказать?

— Все, — ответил Джастин. — Что угодно. Так я обычно работаю. Выясняю все, что можно, пытаюсь прочувствовать. Так легче увидеть, если что-то не вписывается. Смотрю, что укладывается в общую картину… или наоборот, что не укладывается. Иногда последнее важнее. — Тут он заметил, как смотрит на него отец. — Что такое?

— Я тоже так работаю! Если компания обращается за кредитом, с этого я обычно начинаю. Узнаю, чем они занимаются, кто ими управляет, слушаю разговоры и наблюдаю.

— Да, все то же самое, — подтвердил Джастин. — Главное, не ошибиться.

Джонатан издал задумчивое «хм» и, чуть ускорив шаг, начал рассказывать.

— Впервые я столкнулся с менеджером из хеджевого фонда лет… десять или двенадцать назад. Самомнение выше крыши! Пришел на встречу и фактически свел разговор к тому, что, если он не получит желаемое, просто купит меня с потрохами и все. Раз плюнуть купить крупную фирму, выжать из нее какие-то нужные ему крохи, потом разобрать на запчасти, а запчасти продать. Так и заявил мне в лицо, что ему без разницы, как все делалось раньше, он, видите ли, из нового поколения, которое мыслит по-новому. Человек без прошлого. Он даже сравнил себя с фениксом, который возродился из пепла. Человек, который сам себя создал.

— А ты что?

— Я сказал, что он, наверное, глубоко верующий, поскольку явно боготворит своего создателя.

— Ему, наверное, не понравилось?

— Ему было все равно. Он был слишком поглощен собой, деньгами и стремлением все захапать, чтобы обращать внимание на то, что там кто-то сказал или подумал.

— Что с ним стало?

— Сколотил около полумиллиарда за два года. Еще через год потерял миллиард. Наверное, работает у своего отца, где-нибудь на Среднем Западе.

Уэствуд-старший сделал глубокий вдох, и Джастин неожиданно услышал легкую хрипотцу. Одышка. Неужели к отцу подкрадывается старость?

— Сейчас у нас в стране примерно тысяч семь хеджевых фондов. Десять лет назад было, ну, может, три-четыре сотни. Они держат в руках огромные деньги. Огромные! Более девятисот миллиардов на данный момент. Причем действуют они тихо и незаметно.

— У «Восхождения» в обороте около двух миллиардов.

— Довольно мелкий фонд, — классифицировал Уэствуд-старший. — В этом диапазоне, от двух до пяти миллиардов, таких довольно много. В их мире это гроши. А знаешь, что можно купить на пять миллиардов? — Не дожидаясь ответа, Джонатан продолжил: — Что угодно! Те, кто этими фондами управляет, получают по шестьдесят, семьдесят, даже сто миллионов в год.

Джастин изумленно присвистнул.

— Ничего себе! Я, конечно, догадывался, но как-то не осознавал…

— Очень немногие осознают. Знаешь, как работают хеджевые фонды?

— В общих чертах, но ты расскажи.

И Джонатан рассказал. Они прогуливались, и Джастин слушал. Изначально хеджевые фонды основывали для того, чтобы состоятельные люди могли поручить кому-то управление частью своего капитала. Фонды были открыты только для крупных инвесторов, даже сейчас планка минимального долевого вклада составляет около двадцати пяти тысяч долларов, а в большинство фондов без миллиона и соваться нечего. Богатство клиентов снимало с хеджевых фондов правительственные ограничения и избавляло от надзора, который обязательно присутствовал во взаимных фондах, рисковавших деньгами менее состоятельных инвесторов. Хеджевики могли использовать широкий круг стратегий и инструментов. Акции, курсы валют, закладные. Могли давать кредиты, покупать компании, контролировать компании и даже управлять ими, если думали, что знают как.

— Хорошо, из чего складываются доходы Эвана Хармона и других хеджевиков? — спросил Джастин.

— Административная плата — два-три процента величины чистых активов. Потом еще двадцать процентов с чистой прибыли. У «Восхождения» в активе два миллиарда? Значит, на первое января следующего года у них есть гарантированный доход в сорок миллионов. И это в том случае, если они просто потеряют деньги. Если же они получат десятипроцентную прибыль с двух миллиардов, у них будет еще восемьдесят миллионов. Таким образом, сто миллионов дохода на блюдечке с каемочкой. Причем практически без накладных расходов. В принципе, если очень понадобится, таким фондом можно было бы управлять в одиночку из гаража. При условии, что там установят компьютер и несколько телефонов.

Джонатан объяснил, что прибыли, получаемые менеджерами хеджевых фондов, по сути, изменили мир. Инвесторам не было уже никакого дела до продукции, в которую вкладывались средства, что уж говорить о компаниях-производителях и людях, которые там работали. Единственное, что их интересовало, — прибыли. Ну и конечно, все новые и новые игрушки, которые можно было себе позволить, — картины Уорхола и Пикассо, «Гольфстримы» и «Фальконы», лошади и конные заводы, особняки площадью в десятки тысяч квадратных футов с необъятными частными пляжами.

Джастин спросил, из-за чего может произойти крах фонда, что приводит к банкротству. Отец удивился, зачем ему это, и Джастин пояснил, что полицейский всегда вынужден рассматривать худший из вариантов.

— На крайние меры идут люди, припертые к стенке. Если у человека все в порядке, он никого трогать не будет и мне работы не прибавит.

— С банкротством все просто. Хеджевый фонд терпит крах, если слишком долго теряет деньги, — просветил сына Джонатан. — Или теряет слишком много денег за короткий срок. Так часто бывает и с другими компаниями. Успех кружит голову — хочется больше, хочется расти, привлекать новых и новых инвесторов. И потом, конкуренция среди хеджевых фондов растет, они начинают заботиться о внешней атрибутике, растут накладные расходы… И вот когда происходит падение отдачи на капитал, они тоже падают, причем больно. Сначала покупаешь роскошный просторный офис где-нибудь в центре Манхэттена. Одному с фондом уже не управиться, и даже вдвоем рук не хватает. Приходится нанимать аналитиков, брокеров, бухгалтеров. А еще компьютеры, терминалы «Блумберг»,[6] исследовательская служба. Двух процентов административной платы уже не хватает. А у тебя уже «Гольфстрим», членство в нескольких престижных гольф-клубах на миллион долларов, дом в Палм-Бич, жена привыкла к благотворительным балам… Два-три квартала подряд останешься без прибыли — клиенты начнут выводить свой капитал. И тогда тебе конец.

— Прощай личный самолет?

— Это в лучшем случае. В худшем его заберут кредиторы.

— Какие они сами, эти хеджевики? Опиши.

— Ты же знаешь, не надо торопиться с обобщениями.

— Расскажи, какое у тебя сложилось впечатление. А я обещаю не чесать их всех под одну гребенку и не называть мудаками.

Джонатан неодобрительно покачал головой, услышав резкое словечко, но тем не менее ответил.

— У них все совсем не так, как в инвестиционных банках. Другие игры. Азартные. Важно не просто выиграть, а сорвать крупный куш. Самый крупный, какой может быть. Это очень жестокие игры, и самому тоже нужно быть жестоким. Они не размениваются на мелочи, играют по-крупному. Что такое пять-десять миллионов против миллиарда, какой смысл их вкладывать? Гроши. Курам на смех. А вот если у тебя миллиардный фонд, то вкладываешься ты, когда углядишь подходящую возможность, уже миллионов на пятьдесят, а то и сто. Вот это уже дело. Ты обладаешь весом. У тебя власть. Так они мыслят. Осторожность не для них. Если положат глаз на лакомый кусок, запросто могут вложить десять процентов активов. Или даже больше. Понимаешь, какие тут риски? У них мышление заядлого игрока в кости. Чем больше выигрыш, тем больше ставки. Поймал удачу за хвост — сорвешь банк. Проигрался — тебе конец. Не удивляйся потом, что у тебя постоянно повышенное давление и угроза инфаркта, или ты постоянно прикладываешься к бутылке, или не можешь прикорнуть на диване, не выпив бутылку снотворного.

Уэствуд-старший перевел дух, и снова Джастин услышал едва уловимый хрип.

— Ну что, все узнал, что хотел?

— Для начала хватит, — ответил Джастин. — Ты как, еще не разлюбил сэндвичи с фрикадельками?

— Мама никаких сэндвичей с фрикадельками не признает.

— А что, она будет с нами обедать?

Джонатан, признавая логику сына, одобрительно кивнул.

— У вас тут водятся хорошие фрикадельки?

— Лучшие в мире! — заверил Джастин. И добавил, увидев задумчивую улыбку отца: — Я угощаю.



Впервые Того получал указания по телефону. Старик сказал, что встречаться некогда, слишком все закрутилось, так что им бы тоже поворачиваться побыстрее. Быстрее, чем сейчас.

Того спросил по-китайски, что же такого срочного им предстоит сделать.

Старик тоже по-китайски ответил:

— Полицейский. За которым вы следили. Он слишком близко подобрался. Слишком много знает.

— Надо дождаться Лин, — сказал Того.

— Некогда ждать Лин. — Того промолчал, и собеседник, перейдя на английский, язвительно заметил: — Что, без девчонки боишься? Защитить некому?

Того не ответил. В трубке слышалось только напряженное дыхание двух мужчин.

Тогда старший снова переключился на китайский.

— Медлить нельзя. Он скоро пойдет выспрашивать. Он уже много до кого добрался. Понятно?

— Понятно, — ответил Того.

— Тогда скажи, что тебе понятно.

— Он больше ни с кем не будет разговаривать. Вы так хотите.

— Да, — подтвердил старик. — Я так хочу.

— Я должен сказать еще кое-что, — добавил Того.

— Давай, говори.

— Слушайте внимательно.

— Я и так слушаю.

И Того заговорил по-английски. Ему нужно было, чтобы у старика на том конце провода не осталось никаких сомнений.

— Я не боюсь, — медленно проговорил он.

— Это все? — спросил старик.

— Да, — по-прежнему на английском ответил Того. — Я ничего не боюсь.

— Рад за тебя, — также по-английски заверил старик.

И повесил трубку.



Сотовый подал голос в тот момент, когда они с отцом, пообедав, возвращались к бело-голубому домику Джастина. Сэндвичи с фрикадельками были просто восхитительны.

— Да? — сказал он в трубку.

— Кое-что наклевывается с Эллисом Сент-Джоном, — сообщила Реджи Боккенхойзер.

— Выкладывай.

— С его банковской карточки сняли деньги. Пятьсот долларов.

— Где?

— В Массачусетсе. Городок на границе между Массачусетсом и Нью-Йорком. Туда уже послали человека. Флетчер подключил кого-то из Бостона.

— А машину, которую он брал напрокат, не засекли?

— Нет. Но я разошлю ориентировки по всем штатам Новой Англии.

— Хорошо. Как дела с электронной почтой?

— В жизни не видела корреспондента скучнее, чем Эллис. Зато теперь точно знаю, кто в «Рокуорт» кого на чем нагрел.

— Значит, ничего ценного?

— Не настолько все плохо. Я отбираю все, что хоть как-то может пригодиться. Очень многое касается конкретных операций, так что я вообще не уверена, там ли ищу. Помечаю на всякий случай то, что имеет отношение к нашему списку компаний. Да… Джей, вот еще что… я опять же на всякий случай отправила тебе статью про грузовик на шоссе. Тот, который с платиной.

— Есть подозрения?

— Нет. Просто не дает мне покоя. Это как у тебя с шестым чувством. Если что-то появляется в одном деле, потом тут же что-то похожее всплывает в другом, вряд ли тут простое совпадение. Что там твой Роджер?

— Попросил пару часов его не беспокоить. Сейчас пойдем смотреть.

— Тогда расскажешь, ладно?

— Я позвоню.

— Услышимся.



Роджер Мэллоун сидел в той же позе, в какой Джастин с отцом оставили его два с половиной часа назад. Застыл на кушетке, обложившись бумагами — вороха документов громоздились на журнальном столике, на подлокотниках, на полу. При этом вид у него был такой, будто он поглощен захватывающе интересным детективом.

— Мы тебе сэндвич принесли, — прервал медитацию Джастин.

Роджер оторвался от бумаг, скользнул по Джастину недоуменным взглядом, словно услышав фразу на иностранном языке.