— И все-таки, что вы здесь делаете?

— А где еще, черт побери, мне быть? — с раскатистым южным говорком протянула Нэнси Рокмор. — Плыть на яхте вокруг земного шара? Или покорять Эверест?

— Я беспокоился за вас, миссис Бакстер, — ответил я. — Хотел убедиться, что вы благополучно добрались домой. — И кивнул в сторону входной двери. — Я постучал. Но, оказывается, дверь была открыта. И я вошел.

Схватившись одной рукой за край стола, она с трудом поднялась, потянувшись ко мне свободной рукой.

— А откуда вы знаете, что вы не…

— Иди сюда, моя девочка, — приказала она. — Дай посмотрю, как ты выросла.

Я усмехнулся, доставая из кармана сплющенную пулю.

Я обняла Нэнси за шею.

— Парень, который пытался заглянуть в ваш дневник или… что он там еще мог искать, выразил недовольство моим вторжением, выпустив в меня эту штучку, а потом ушел через окно по пожарной лестнице.

Я показал раму, испещренную следами пуль.

— Ну, довольно, — спустя примерно минуту сказала она, легонько меня оттолкнув.

— И это тоже, кстати, сделали не термиты.

Тихо ворча, она опустилась на стул.

— Зачем кому-то понадобилось в вас стрелять? — тупо спросила миссис Бакстер.

— Колено все еще болит? — спросила я.

— Ума не приложу, — откликнулся я. — Во всем городе найдется едва ли более полудюжины мужей, которые за мной охотятся. Да и откуда им было знать, что они найдут меня именно здесь, если каких-нибудь двадцать минут назад я еще и сам не знал, где окажусь?

Нэнси Рокмор имела врожденный вывих бедра, и всю свою жизнь, а было ей примерно пятьдесят с небольшим, она передвигалась с помощью костылей и трости. И всю свою жизнь, с тех пор как окончила школу, она работала секретаршей на этой фабрике и была единственной опорой своей матери, которая тоже работала на фабрике швеей, пока не ушла на пенсию.

Она медленно покачала головой, сняла пальто и повесила его на спинку единственного стула, который не был перевернут.

— Колено, бедра, лодыжки — все у меня болит, — сказала Нэнси. — В прошлом году мне прооперировали оба колена, и теперь доктор говорит, что снова хочет заменить мне сустав на правом бедре.

— Теперь вы видите, почему я не хотела, чтобы вы провожали меня домой, — сказала она. — В эту квартиру!

Я не знала, что и сказать.

— Вы думали, я начну вас расспрашивать, где вы взяли пятьсот долларов на предварительный гонорар нашему агентству?

— Вы все еще живете там, в Ратледже?

— Вас это совершенно не касается, — ответила она. — Будьте спокойны, это нормальные деньги — не краденые!

— Не на ферме, — грустно сказала Нэнси. — Мама в январе переехала в пансионат, так что мы продали ферму младшему сыну ее двоюродной сестры, а мне достался маленький домик поближе к фабрике. Что привело тебя обратно в «Лавинг кап»? Надеюсь, ты не ищешь здесь работу? С прошлого года мы работаем по сокращенному графику, и я не могу тебе сказать, когда наступит то время, когда мы начнем набирать новых людей.

— Ладно, — сказал я. — Полагаю, у меня действительно нет права спрашивать вас об этом. Как вы думаете, зачем кому-то понадобилось вламываться сюда?

— У меня есть работа, — сказала я. — Я дизайнер по интерьерам. Уилл Махони нанял меня, чтобы я поработала над его домом.

— Понятия не имею.

— А, Малберри-Хилл, — сказала Нэнси, неодобрительно поджав губы. — Я слышала, что у него большие планы на этот дом.

— Тут что-то искали… И искали очень старательно! Вы знаете — что?

— Очень большие, — усмехнувшись, сказала я. — Я и приехала сюда, чтобы показать ему эти планы.

— Нет. Здесь нет ничего ценного, ничего такого, что могло бы кому-то понадобиться.

Нэнси взглянула на часы на противоположной стене и указала мне на дверь рядом с ее рабочим местом.

— Принимаю этот ответ, — сказал я. — Видите, как хорошо все складывается. Одни люди, чтобы расслабиться, смотрят бейсбол, другие ходят на борьбу, третьи предпочитают телевизор, кино, долгие прогулки. А этому типу нравится врываться в чужие квартиры, ломать мебель, стрелять по невинным людям, а потом удирать через окно! Звучит весьма логично, верно?

— Он тебя примет. Он, правда, не сказал мне, что у него встреча по личным делам, но о том, что с утра ждет посетителей, он мне сообщил.

Она закусила губу.

Нэнси снова принялась печатать, а я все не решалась уйти — крутила ручку своего портфеля.

— Я полагала, что вы работаете на меня, мистер Ройял. Думала, что заплатила агентству деньги именно за это.

— Значит, дела не пошли на поправку? — спросила я, обведя взглядом потрепанный вестибюль. — Ничего не изменилось к лучшему, с тех пор как Махони купил дело?

— Вы мешаете мне работать на вас, миссис Бакстер, — сказал я. — Вы не желаете сотрудничать со мной. Должны же вы иметь хоть малейшее представление о том, почему сегодня такое произошло. Почему вы так долго добирались сюда после того, как выскочили из моей машины там, у светофора?

— Я забежала всего на несколько минут к подруге, — объяснила она. — Разве это преступление, мистер Ройял?

— Он потратил кое-что на то, чтобы немного привести в порядок здание и то, что рядом, но производство как было минимальным, так и осталось. Я знаю, что босс работает над какой-то грандиозной сделкой, но если в ближайшее время ничего не изменится, мы окончательно пойдем на дно. Ты знаешь, откуда последнее время к нам идут самые большие поступления?

— К какой подруге?

— Откуда?

— Ну просто к своей подруге!

— С больших распродаж, — сказала Нэнси с болью в голосе. — Мы опустились до того, что делаем бюстгальтеры для больших распродаж. Там их продают по четыре бакса за штуку. Ты знаешь, что собой представляет бюстгальтер за четыре бакса?

— Ее имя?

Я помотала головой.

— Вот и хорошо, — сказала она. — И знать тебе это не надо. Иди туда. Кабинет мистера Махони находится там же, где когда-то был кабинет мистера Гартвица. И уж, пожалуйста, постучи погромче, и подольше, прежде чем войти. Он думает, что я этого не знаю, но скажу тебе по секрету: он в офисе не только работает, но и живет. Так что стучи, если не хочешь застать его в нижнем белье.

— Это вас не касается и не имеет никакого отношения к исчезновению моего мужа!

— Спасибо, мисс Нэнси, — сказала я. — Рада была снова повидаться.

— Допустим, — сказал я. — Что ж, будем и дальше продолжать попытки, миссис Бакстер. Спокойной ночи.

— Я слышала о твоей размолвке с этим парнем, из рода Джерниганов, — сказала Нэнси, не поднимая глаз от клавиатуры.

— Спокойной ночи, мистер Ройял, — дрожащим голосом сказала она. — И спасибо, что вы вернулись посмотреть, все ли со мной в порядке.

Я почувствовала, что краснею.

— Это входит в услуги агентства, — пожал я плечами. — Подумайте об этом, миссис Бакстер. Мы могли бы здорово помочь вам, если бы вы тоже хоть в чем-то помогали нам.

— Это ты правильно сделала, — сказала она, кивнув для пущей убедительности. — Я терпеть не могу всех этих Джерниганов. А Пейдж Пламмер? За то лето, что она тут проработала, она успела три семьи разбить. И среди этих трех была семья Гартвиц. Маленькая шлюха.

— Что вы имеете в виду?

— Объясните мне, чего вы хотите на самом деле, — попросил я. — Вы хотите, чтобы отыскали вашего мужа, или же нам достаточно делать вид, что сотрудники бюро пытаются его найти?

Нэнси снова на меня посмотрела.

— Что вы имеете в виду? — рассердилась она.

— Слышала, ты разнесла клуб. Так хлопнула за собой дверью, что чертям стало тошно. — Она широко улыбнулась и подняла палец кверху, мол, молодец. — Мы все тут тобой гордимся, девочка.

— Подумайте как следует, — посоветовал я. — По утрам вы всегда можете застать меня в конторе. Спокойной ночи.

Что на это скажешь?

И я аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Я пойду, посмотрю, готов ли мистер Махони меня принять прямо сейчас, — нашлась я с ответом.

— Не порви ты с ним, могло бы быть хуже, — крикнула мне вслед Нэнси.

Я поставила портфель на пол и набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем постучать в дверь с табличкой, на которой значилось «У. Махони» — и все, никаких должностей и званий.

Ответа не было.

Я еще раз постучала.

Глава 2

— Уилл, это я, Кили Мердок, — крикнула я из-под двери. Ответа по-прежнему не было.

Я был в конторе уже в половине десятого. И первое, что увидел, — это сдержанное движение матово-черного атласа — секретарша Пола Крамера глубоко вздохнула.

Я огляделась. Коридор с потертым зеленым линолеумом и поцарапанными панелями казался пустынным. Были в том коридоре и другие двери, ведущие в другие кабинеты, но свет, похоже, нигде не горел. Обстановка совсем не напоминала ту, когда я работала здесь. Тем летом здесь кипела бурная деятельность. Телефоны непрерывно звенели, стучали пишущие машинки, и даже сюда, из-за двойных железных дверей, доносился шум станков из цехов.

— Тебе не следует сидеть в конторе, как в клетке, Пэт. — Я подошел к ее столу. — На самом деле тебя должна окружать обстановка пентхауса: на полу — норковый ковер, на стенах — усыпанные алмазами обои!

Я взялась за ручку двери. Она повернулась, я чуть толкнула дверь и заглянула внутрь.

Она восхищенно смотрела на меня.

И опять я словно заглянула в другое время. В середину семидесятых. Оранжевое ковровое покрытие низкого качества, громадная стенка с книгами и папками, уродливые зелено-оранжевые обои, а стол еще уродливее — нелепое сооружение из алюминия, напоминающее козлы, на которые водрузили столешницу с рыжим акриловым покрытием. Впрочем, кресла были вполне приличные — удобные и обтянутые настоящей черной кожей.

— Вот это да, Макс! Как вы, однако, изысканно изъясняетесь! Неужели конкуренция становится все жестче?

— Для Макса Ройяла? Конкуренция? — Я самодовольно рассмеялся. — Конец очереди справа. Если поторопишься, можешь успеть на сто сорок девятое место!

Я зашла, чтобы получше оглядеться. Теперь, когда я была внутри, я смогла расслышать, что в соседнем помещении льется вода. Дверь в это соседнее помещение была позади стола. На уродливой рыжей кушетке возле внутренней двери лежал раскрытый чемодан, пиджак от костюма висел на спинке кресла, придвинутого к столу, а поперек сиденья валялась мятая белая мужская сорочка. Стол был завален дамским нижним бельем. Черные атласные бюстгальтеры, темно-розовые бюстгальтеры с поролоновыми вкладками, тоненькие бюстгальтеры на косточках из гипюра телесного цвета, корсеты сложной конструкции, крохотные шелковые узенькие бюстгальтеры без бретелек и — о да! — несколько незабываемых моделей «Лавинг кап» «для дома» из ноского белого эластика.

— Прошу прощения, — сказала она, — но я тороплюсь в другом направлении.

Я взяла в руки бюстгальтер с вшитыми косточками, чтобы получше его рассмотреть. Он был не похож ни на один из бюстгальтеров, которые попадались мне на глаза, и, поскольку у меня самой третий номер, я постоянно нахожусь в поисках того бюстгальтера, который не сделает меня похожей на одну из главных героинь опер Вагнера. Надо сказать, что мне пришлось купить, примерить и выбросить не один бюстгальтер.

Она заправила в пишущую машинку новый лист бумаги.

Ткань оказалась чудной на ощупь — мягкой, шелковистой, тонкой, как кружево, легко растягивалась — и это все сразу. Бретельки оказались чуть шире, чем это обычно бывает, но они были здесь вполне уместны, и, кроме того, все изделие казалось выполненным из одного куска, без швов. Я вывернула бюстгальтер наизнанку, чтобы посмотреть, как вшиты косточки, но проволочный каркас, по всей видимости, был тоже необычной конструкции. Там, где он был проложен, ткань на ощупь казалась плотнее, но оставалась такой же шелковистой, как и все остальное изделие. На этом бюстгальтере не было лейбла, но, судя по всему, это был мой размер.

— Мистер Крамер у себя в кабинете, — сказала она. — И мистер Крамер хочет видеть вас. Должно быть, мистер Крамер сошел с ума!

В ванной по-прежнему текла вода, и поэтому, повинуясь внезапному импульсу, я сняла жакет от костюма и продела руки в бретельки. Я как раз успела застегнуть бюстгальтер, надев его поверх блузки, когда дверь в ванную открылась.

— Ты занята сегодня вечером? — с надеждой спросил я.

Испуганная, я подняла голову. Уилл Махони вышел из ванной, окутанный облаком пара. Его рыжие волосы стояли дыбом, а по подбородку стекала струйка крови — наверное, поранился, пока брился. Все, что на нем было, — это лосьон после бритья и старенькое, едва не просвечивающее полотенце, завязанное свободным узлом вокруг бедер.

— Разумеется, — сказала она. — Я заново занимаюсь убранством квартиры. Думаю, для разнообразия алмазы будут на полу, а норка — на стенах.

— Ну, здравствуйте, — сказал он, стирая капли воды с глаз. — Это вы приехали раньше времени или я припозднился?

— Очень мило по отношению к твоим друзьям! — холодно сказал я. — Теперь они смогут снять обувь, а потом залезть на стены и устроить настоящий бал!

Я прошел мимо нее в кабинет Крамера.

— О! — только и смогла я сказать. Уиллу Махони шло быть мокрым. Грудь его и плечи отличались развитой мускулатурой и были усыпаны веснушками и кудрявой растительностью того же цвета, что на голове, — рыжей с сединой. Полотенце слегка соскользнуло вниз, и я успела разглядеть ведущую вниз дорожку из волос вышеописанного цвета, только чуть по гуще. Уилл немного покраснел и поправил свою набедренную повязку.

Он сидел за столом, уставившись прямо перед собой отсутствующим взглядом. Я убрал со стула портфель с клюшками для гольфа и сел.

Я закрыла глаза руками и развернулась к противоположной стене.

— Ройял?

— О Боже. Простите. Я… я сейчас выйду. Подожду вас снаружи. Пока вы оденетесь. Или, если хотите, я могу вернуться позже.

Он медленно перевел на меня взгляд.

Я попятилась к двери и уже успела взяться за дверную ручку, когда Уилл ухватил меня за локоть.

— Съездив вчера ночью к реке, вы, очевидно, попусту потеряли время?

— Погодите, — со смешком сказал он. — Может, вы все-таки задержитесь на минуту.

— О нет, — торопливо возразила я, не смея оглянуться. — Я оставлю вас одного, чтобы вы могли привести себя в порядок.

— Да, — согласился я.

— Ну что же, ладно, раз вы так настаиваете, — сказал Махони, отпуская меня. — Но могу я забрать свой бюстгальтер назад, до того как вы уйдете?

— Полчаса назад мне позвонил Дин, — сказал он. — Личность утопленника установлена. Зовут его Фишер. Генри Фишер, известный всем как Хэнк. Тридцать восемь лет, холост, бывший солдат. Работал телевизионным техником на студии «Юнайтед уорлд».

О, черт! Я завела руки за спину, пытаясь нащупать крючки, но они оказались не такими, как на нормальных бюстгальтерах. Я слепо шарила по спине руками, пытаясь на ощупь освоить конструкцию.

— Любопытно, — сказал я. — То есть там же, где Джо Бакстер.

— Простите, — повторила я. — Я знаю, что не имела права. Просто так случилось: я его увидела, и он оказался каким-то другим. Я хочу сказать, я вижу, что там есть внутри каркас, но проволоки нет. И ткань такая приятная. Я просто не смогла устоять…

— Да, я тоже об этом подумал. Здесь может быть какая-то связь.

— Вам действительно понравилось? — Уилл положил мне руки на плечи и развернул меня к себе. Казалось, он вообще не замечает того идиотского положения, в которое мы оба себя поставили. Он в набедренной повязке, а я, хоть и одетая по полной программе, зато в бюстгальтере поверх блузки.

— Один парень пропадает, другой погибает. А что, если у них на «Юнайтед уорлд» не предусмотрены перерывы для кофе?

Уилл окинул меня спокойно-одобрительным взглядом, пробежал пальцем по шлейке бюстгальтера и легонько ее приподнял тем же пальцем.

— Лучше бы тебе это проверить.

— Не давит на плечи? — заботливо спросил он.

— Проверю, — согласился я.

— Вовсе нет, — сама, удивившись этому наблюдению, сказала я.

— И еще кое-что. О нашей клиентке, миссис Бакстер. Какое впечатление она на тебя произвела?

— Как чашечки сидят? — спросил Уилл, переведя взгляд на мою грудь. Я отвернулась, стараясь, в свою очередь, не смотреть на его грудь и не вдыхать аромат его лосьона.

— Трудно сказать, — задумался я. — Она в самом деле боится… за мужа — или мужа. Пока не могу сказать наверняка, чего именно.

— На самом деле отлично, — выдавила я из себя. — Ну, насколько я могу судить с учетом того, что на мне блузка и все прочее.

— Сообщи мне, когда выяснишь. Только не торчи в конторе и не разбазаривай лишние деньги!

Махони кивнул, на этот раз сочувственно.

— Вы играете сегодня в гольф?

— Так почему бы вам не снять эту блузку и все прочее? Это уже переходило все границы,

— Может быть… А что?

— За кого вы меня принимаете? Махони нахмурился.

— Надеюсь, что когда-нибудь сумею открыть собственное агентство, — скромно заметил я. — И по-видимому, мне придется научиться играть в гольф.

— Я не то хотел сказать. Вы можете воспользоваться моей ванной. Ну, Кили, пожалуйста! Я просто хочу увидеть, как он сидит. Это образец для новой серии, которую я думаю запустить в производство.

— Даю тебе пять секунд, чтобы убраться отсюда, — приказал он. — Скорее всего, твоя платежная ведомость в конце месяца все еще будет находиться здесь!

— У вас что, нет для этой цели моделей?

Я все понял.

Уилл рассеянно поскреб живот, и полотенце спустилось еще ниже. Я отвернулась и стала смотреть на дверь в коридор, чтобы он не видел, как краска заливает мне щеки.

И вернулся к столу Пэт. Черный атлас, который она всегда носила на работе, был истинной причиной моих визитов сюда — разумеется, не считая тех, что случались в конце каждого месяца.

— Модели все плоские. Этот бюстгальтер — из новых разработок, зрительно уменьшающих грудь. Я еще не видел его на женщине с нормальным размером груди. — Он усмехнулся. — До настоящего момента.

— Я это чувствую, — сказала она, не поднимая головы от машинки.

И это переполнило чашу. Я стащила бюстгальтер через голову.

— Что?

— Не выйдет, — сказала я, бросив бюстгальтер на стол. — А сейчас одевайтесь и давайте поговорим о Малберри-Хилл.

— Ваш взгляд… — Она все еще не поднимала головы. — Он уже прожег меня до костей. Сделайте одолжение, оставьте в покое хоть мою печень, хорошо?

— Как вам будет угодно, — сказал Махони. Он повернулся и медленно пошел по направлению к ванной. И пока он шел, полотенце практически сползло с бедер. Как раз, перед тем как закрыть за собой дверь, он его снял, позволив мне на прощание ухватить взглядом его белеющие ягодицы.

— Если бы ты не была столь привлекательна, я бы так не волновался, — сказал я.

Глава 25

— Если я буду есть много шоколада, — задумчиво сказала она, — то растолстею. Я могу выдернуть все зубы, а пластический хирург сломает мне нос и не потрудится привести его в порядок. Может быть, дело будет того стоить!

Уилл устроил из своего ухода в ванную целое представление.

— Ты не возражаешь, если я позвоню!

Подумать только!

— Не возражаю, раз вы звоните не мне, — ответила она. — Какой номер вам нужен?

Я снова надела жакет — застегнула на все пуговицы. Затем я огляделась в поисках места, куда можно было бы сбросить всю эту кипу бюстгальтеров, и решила, что самое подходящее место — чемодан Уилла. Теперь, когда стол был свободен, я разложила на нем план дома — по этажам, и как можно артистичнее разместила цветные образцы.

Я назвал ей номер миссис Бакстер, и она набрала его.

Когда Уилл снова вышел из ванной, на нем были брюки цвета хаки и голубая спортивного покроя рубашка. На шее, на месте пореза, красовался пластырь.

— Миссис Бакстер? — деловым тоном произнесла она. — Вам звонит мистер Ройял из Детективного агентства Крамера. Одну минуту, пожалуйста.

Она передала мне трубку.

— Как съездили? — спросила я, решительно настроившись на деловой лад.

— Затянулась моя поездка, — сказал он, усаживаясь за стол. — Мой рейс задержали, так что я вернулся только в два часа ночи сегодня.

— Доброе утро, миссис Бакстер, — сказал я.

Махони взял образцы в руки и стал их рассматривать.

— Вы узнали что-нибудь о Джо? — с тревогой спросила она.

— Похоже, и вы хорошо потрудились, — сказал он, пробегая пальцами по образцам тканей. Он поднял лоскут дамасского шелка так, чтобы на него падал свет. — Этот мне понравился. Он куда пойдет?

— Нет, — ответил я. — Зато установлена личность человека, труп которого нашли вчера ночью в реке. Ваш муж был знаком с человеком по имени Фишер — Хэнком Фишером?

— Обивка дивана в восточной гостиной, — объяснила я, указав на карточку с фотографией дивана в том стиле, который я выбрала.

— Не уверена, — после небольшой паузы ответила она. — Кто это?

— Такое может понравиться женщине? — спросил Уилл, нахмурившись.

— Он работал в «Юнайтед уорлд», как и ваш муж. Он тоже был техником.

— Мне нравится, — сказала я, — а Стефани Скофидд должно очень понравиться.

— Фишер? Я… Я думаю, он мог мельком упомянуть это имя, но наверняка сказать не могу.

— Вы не припомните, в связи с чем он упоминал имя Хэнка Фишера?

Уилл бросил на меня быстрый взгляд.

— Извините, мистер Ройял, нет.

— Что вас заставляет так думать?

— Ладно, — сказал я. — Спасибо и на том.

— Я видела ее дом, — сказала я. — И как она одета. Я даже знаю, как зовут ее собаку.

Я отдал трубку Пэт.

— В самом деле? — Кажется, последнее замечание произвело на него впечатление. — Она любит собак?

— Вы куда-нибудь пойдете сегодня, мистер Ройял? — с надеждой спросила Пэт. — Я хотела бы сделать кое-какую работу, а ваши глаза, как рентген, выбивают меня из колеи. И еще я все время жду, что вы скажете, будто у меня в плохом состоянии аппендикс.

— Любит — не то слово. Она их обожает.

— Милая моя, — искренне ответил я, — у тебя ничего не может быть в плохом состоянии. Это просто невозможно!

— Что еще вы про нее узнали? — спросил Уилл, небрежно отодвинув результаты моих тяжких трудов. — Какого она роста? Она так же красива в жизни, как на экране?

— Вы уходите, мистер Ройял?

Я с трудом подавила желание захихикать. Он, в самом деле, по уши влюбился в эту женщину.

— Ухожу, — сказал я, сдаваясь. — Наверное, пора подыскать себе какую-нибудь новую работу — на телевидении, что ли…

— Она очень привлекательная, — сказала я. — А роста в ней примерно пять футов четыре дюйма. — И тут я не удержалась: — Хотя насчет цвета волос точно сказать не могу. Сомневаюсь, чтобы они были у нее натурального цвета.

— Думаю, у вас там должно получиться, мистер Ройял, — с воодушевлением одобрила она. — Помните, какой громадный успех имел мистер Маггс[2] — у него был потрясающий рейтинг!

— Какая разница? — пробормотал Махони. — Расскажите мне еще.

— Маггс?

Я пораскинула мозгами в поисках подробностей, которые для него были бы значимы.

— Вы должны его помнить, — горячо сказала она. — Говорящий шимпанзе!

— Приличная фигура. — Оценка ниже того, что она заслуживала. Существенно ниже. Впрочем, он вскоре сам все увидит. — Думаю, что грудь ей сделали, а вот ноги — ноги у нее свои. Красивые ноги.

Я поджал губы и задумался.

Махони улыбнулся:

— Может быть, мы смогли бы выступать дуэтом? — предположил я. — Что-то вроде квартета парикмахеров, только нас будет двое. Но что мы будем петь?

— Я из тех, кто ценит в женщине ноги.

Я вдруг подумала о своей груди третьего размера, которой наделил меня Бог.

— У меня есть обезьянка в… зоопарке Калама, — предложила она.

— Она занимается бегом, — добавила я. — И еще мне удалось узнать, что она много времени проводит в тренажерном зале.

— А у меня, к большому счастью, есть мисс Пэт в атласном платье, — продекламировал я. — А у Пэт — в алмазах шторки и половичок из норки!

— Отлично.

— Вы уйдете наконец, мистер Ройял? — взмолилась она. — Или вы намерены дождаться, пока у меня прямо за машинкой случится истерика?

— И в торговом центре, — язвительно добавила я. — Тот, кто женится на Стефани Скофилд, получит первоклассную покупательницу.

— У тебя точно сегодня свидание?

— Что ей нравится? — спросил Уилл, поглаживая шелковую полосатую ткань, которую я выбрала для штор в столовой.

— Абсолютно точно, — сказала она. — У него три нефтяные скважины и ранчо в Техасе площадью в пятьдесят тысяч акров.

— Деньги.

— Вот этот самый парень и обведет тебя вокруг пальца, — кисло сказал я. — Увидимся, Пэт!

Махони отодвинул свой стул от стола и прошелся к кушетке с чемоданом, полным бюстгальтеров.

— Похоже на то, мистер Ройял, — с тяжелым вздохом откликнулась она.

— Значит, она амбициозна. Мне нравятся такие женщины. Я купил эту компанию потому, что хочу построить кое-что тут, в Мэдисоне. И мне нужен партнер — тот, кто был бы со мной все время. Я не ищу домохозяйку, знаете ли.

Я вышел из конторы. Увы, некоторые девушки не в состоянии распознать идеального мужчину, даже когда встречаются с ним нос к носу.

Он достал из чемодана тот бюстгальтер, что я так и не удосужилась примерить на голое тело, и. протянул его мне. Я почувствовала, что снова краснею.

Спустя пятнадцать минут я вышел из машины у тридцативосьмиэтажного сооружения из алюминия, стали и мрамора, в котором размещалась телевизионная корпорация «Юнайтед уорлд».

Я промаршировал к лифтам через вестибюль, посреди которого находился фонтан, увенчанный обнаженной мраморной Венерой. Богиня меланхолично извергала изо рта воду непрерывным потоком. Судя по всему, она символизировала телевизионного сценариста.

— Вы ведь сами это видели, верно, Кили? Этот бюстгальтер — ответ на все вопросы. Это первая совершенно новая вещь с тех пор, как «Викториез сикрет» купила «Миракл бра» в девяностых. Я думаю, что эта вещь могла бы удержать «Лавинг кап» на плаву. Вы ведь это понимаете, не так ли? Этот бюстгальтер на самом деле нечто новое, даже революционное. И мы единственные, у кого есть эта вещь.

Поднимаясь на лифте и изо всех сил стараясь удержать желудок на том месте, где ему предопределено находиться природой, я вспомнил, что «Юнайтед» управляет человек по имени Сайрус К. Миллхаунд. Судя по разговорам, дошедшим до меня, вторая половина его фамилии вполне соответствовала истине[3].

Стараясь скрыть смущение, я провела пальцем по кружевной чашечке бюстгальтера.

Анфилада служебных помещений Большого Человека находилась на тридцатом этаже. Я вошел в приемную, которая хотя и не была устлана норковыми ковриками, но относилась примерно к такому же разряду. Толстая, широкая ковровая дорожка пшеничного цвета тянулась от лифта к двойным, от пола до потолка, стеклянным дверям. На них была надпись золотыми буквами, гласившая: «Сайрус К. Миллхаунд. Посторонним вход воспрещен». Ну, если нынче стали раздавать в личное пользование такие помещения, то просто до слез обидно, что я попусту терял время, пока носил нашивки капрала.

— Какой в нем каркас? — спросила я. — Я хочу сказать, что каркас вроде бы есть, но он необычный, верно? Он выглядит как кружево и на ощупь шелковистый и мягкий, и в то же время он упругий и держит форму.

Оставляя позади себя глубокий след, я с трудом проложил дорогу по ковру к хромированному стеклянному столу, который находился между мной и запрещенным входом. За столом сидела невозмутимого вида брюнетка в черном шерстяном платье, которое любовно облегало все изгибы ее тела. Но это дошло до меня не сразу.

Махони с жаром кивнул:

Моему взгляду понадобилось некоторое время, чтобы добраться до этой части картинки, потому что под стеклянной поверхностью стола, как на витрине, можно было видеть пару замечательных ножек, причем юбка над ними была с беспечной развязностью поддернута вверх. Достигнув наконец уровня ее глаз, я почувствовал, что все остановки, которые я сделал по пути к ним, не пропали зря.

— Вы это поняли? Точно все так и есть. Я заказал специализированной компании маркетинговое исследование. Они провели опрос в пяти целевых группах. Только подумай. Пятьсот женщин со всей страны, с самыми разными стилями жизни. И все они сказали одно и то же. По их мнению, самое неприятное в жизни женщины — это необходимость носить бюстгальтер.

— Я хотел бы повидать мистера Сайруса К. Миллхаунда, — сообщил я.

Секунд десять она задумчиво смотрела на меня, потом спросила:

— И панталоны, — сказала я. И «Котекс», подумала я, но вслух не сказала. Это можно в другой раз обсудить.

— Почему бы вам не подождать дня приема посетителей?

— Женщины говорили, что они ничего не имеют против того, чтобы у них была грудь, — продолжал Уилл, и голос его становился громче от воодушевления, — но им совсем не нравится как-то свою грудь пристраивать. Им совсем не нравится, как сидит на них большинство бюстгальтеров. Им не нравится, что бретельки врезаются в плечи. Им не нравится то, как они застегиваются. Я хочу сказать, вы можете представить, чтобы мужчина носил брюки с ширинкой сзади? Такого просто не могло бы произойти.

— Меня зовут Ройял, — сказал я, как будто это могло для нее что-то значить.

— Не могло, потому что мужчины не стали бы мириться с теми неудобствами, которые они создают для женщин, — сказала я. Но Махони меня не слушал. Он был весь во власти собственных идей.

— Я должна преклонить колени? — равнодушно произнесла она. — Мистер Ройял, я вообще сомневаюсь, что вы когда-либо увидите мистера Миллхаунда. Если вы не записаны на прием…

— И все женщины, все, из всех пяти целевых групп просто с отвращением отзывались о бюстгальтерах с косточками. И тогда я понял, что нам надо делать, чтобы спасти «Лавинг кап». Нам надо изобрести лучшую, так сказать, мышеловку.

— У меня срочное дело, — сказал я. — Это касается убийства.

— Сколько денег вы потратили на исследования? — спросила я.

Ее губы тронула улыбка и, воспользовавшись случаем, так и застыла на них.

Уилл что-то нацарапал на листке бумаги.

— Почему же вы раньше не сказали? Вам нужен мистер Стэндиш… Это этажом ниже.

— Пять целевых городов, телефонные опросы, интервью, обработка данных… около двухсот тысяч долларов, кажется.

— Спасибо!

— Я бы вам сама все это сказала бесплатно, — сказала я, поморщившись оттого, что та косточка, что была в моем бюстгальтере, врезалась мне в тело. — Эти косточки — пыточные орудия современных американских женщин.

Я одарил ее восхищенной улыбкой, которая становилась все шире по мере того, как я обводил ее взглядом от макушки до носочков туфель. Такая обработка артогнем — самый первый ход, и он дает поразительные результаты… Иногда.

— А нужно ли записываться на прием, чтобы снова увидеть вас? — ласково спросил я.

— Были, — сказал Уилл. Он нежно вертел бюстгальтер в руках. — А теперь все изменится. — Он игриво бросил бюстгальтер мне на колени. — И этот малыш совершит революцию.

— Нет. Нужен всего лишь шестизначный счет в банке — текущий! — ответила она. — Позвоните мне, когда купите третий «кадиллак»… новой модели, разумеется.

— Где вы его раздобыли? В Шри-Ланке? Вы за этим туда ездили?

— Тогда я напишу вам, — сказал я. — Вы можете мне позвонить.

— Вы не поверите, — сказал Уилл и скрестил руки на груди. Эта поза шла ему до неприличия.

Я спустился в лифте на один этаж. Там стоял еще один стол и сидела еще одна брюнетка, юбка у которой не была поддернута вовсе. Я был разочарован.

— А вы рискните.

— Меня зовут Ройял, — сообщил я ей. — Мне необходимо попасть к мистеру Стэндишу.

— Не в Шри-Ланке, не в Гонконге, не в Нью-Йорке. Даже не в Атланте. Эти бюстгальтеры делают прямо здесь, в нашем маленьком Мэдисоне, штат Джорджия.

— Вы записаны на прием? — спросила она придушенным голосом.

— Вы правы. Я вам не поверила. Вы хотите сказать, что нашли его ночью в капусте?

— Только к зубному врачу, — сказал я. — Я увиливаю от этого свидания уже полгода. Но на улице такой чудесный ясный день, и обзор простирается на много миль.

— Я не стал бы называть доктора Сью бюстгальтерной феей, — сказал Уилл. — Скорее бюстгальтерным гением. И она живет здесь, в Мэдисоне.

— Прошу прощения? — тупо уставилась она на меня.

— Никогда о ней не слышала, хотя всю жизнь здесь прожила, — сказала я.

— В такой день мне вполне может выпасть удача повидаться даже с самим мистером Стэндишем. Я готов к этому. И даже прихватил с собой темные очки, чтобы не ослепнуть от его блеска.

— Доктор Сью только год назад сюда приехала, — сказал Уилл. — Они с мужем живут себе потихонечку, кстати, недалеко отсюда. У них маленькая ферма. Держат несколько кур, несколько овец и, конечно, выращивают немного хлопка.

Она откинулась на спинку стула, очевидно, стараясь оказаться как можно дальше от меня. Я не мог понять почему.

— Вы найдете мистера Стэндиша в конце коридора, — нервно сказала она. — Последняя дверь направо. Сделайте мне одолжение, хорошо? Не говорите ему, что это я вас пустила.

— Конечно?

— У вас, случайно, нет сестры-близняшки этажом выше? — спросил я.

— Доктор Сью специалист по текстилю. Профессор на пенсии. Преподавала в колледже. Она и изобрела этот каркас. С тех пор как ушла на пенсию, посвятила себя целиком этому своему изобретению. Как только у нее оказалась сверхлегкая и сверхтонкая проволока с нужной упругостью и плотностью, она отправила ее одной из своих коллег в колледже, и они поставили перед некоторыми своими дипломниками задачу найти ей применение. Одна из женщин предложила использовать эту проволоку при проектировании нового вида бюстгальтера. И тут на сцене появился я.

Она покачала головой.

Я разгладила бюстгальтер у себя на коленях, пристроив коленные чашечки по назначению. Мне хотелось получше разглядеть ткань.

— Я только иногда там завтракаю, когда мистера Миллхаунда нет на месте. Последняя дверь направо, мистер Ройял.

— Как, скажите, вы обо всем этом узнали?

— Спасибо, — сказал я.

Я прошел до конца коридора и обнаружил, что справа от последней двери горит красная лампочка. Я подумал, что уж «Юнайтед» мог бы оснастить свои служебные помещения и обычными лампочками. Впрочем, может быть, мир телевидения переживал трудные времена.

— Так же как слепая свинья находит желуди, — сказал Уилл. — Сразу после того, как я купил фабрику, я приехал сюда в воскресенье, чтобы перевезти в свой офис кое-какое барахло. Доктор Сью проезжала мимо, увидела мою машину на стоянке и остановилась, чтобы поболтать.

— И тут она, кстати, не забыла упомянуть, что изобрела новый каркас для бюстгальтеров, — усмехнулась я.

Я открыл дверь и шагнул в полумрак.