Ева сунула руки в карманы.

— Так сердце же болит за тебя! Уж лучше бы за Виталика выходила, он до сих пор по тебе сохнет…

— Вроде бы это тоже должно звучать трогательно, но звучит как оплеуха.

— Только не надо снова про Виталика! Как вспомню, так вздрогну…

Легкая улыбка осветила измученное лицо Миры.

Звонок в дверь прозвучал резко и неожиданно, от чего Настя и вправду вздрогнула:

— Это материнский фокус. Один из моих любимых. Спокойной ночи, Ева.

— Кто это на ночь глядя?



— Твой, наверно, приперся. Из командировки…

Ева стояла у стекла, глядя на двух женщин. Они без особого аппетита «клевали» жареного цыпленка с зеленым салатом, мелкими глоточками отпивали воду.

— Что-то рано, — Настя пошла открывать. — Кто там?

Они говорили мало и только о вещах совершенно невинных. Еда, погода, дом. Ева продолжала изучать их, но тут дверь открылась, и вошел Рорк.

— Можно ли приравнять разговор со своим клоном к разговору с самим собой? — спросила она.

— Это Артем, я приходил вместе с Иваном дня три назад… — ответили из-за двери. — Мне нужно кое-что передать…

— Один из многочисленных вопросов и саркастических замечаний, которые прозвучат, если все это когда-нибудь станет достоянием гласности. — Он подошел, встал у нее за спиной и положил руки ей на плечи. И безошибочно нашел место, где был сосредоточен самый болезненный узел нервного напряжения. — Расслабьтесь немного, лейтенант.

— Привет, заходи, — Настя открыла дверь. — Только Ивана нет, он уехал в командировку.

— Спать я не лягу. Дам им еще десять минут, а потом мы опять поменяем их местами.

— Что? — удивился Артем. — Ах да, в командировку… Ты одна?

— Насколько я понял, вы с Мирой помирились.

— Да нет, ко мне мама приехала. Тебе негде переночевать?

— Я не уверена, что мы помирились. Скорее перешли из состояния крайней озлобленности к обычному раздражению.

— Не так уж чтобы совсем негде… Я на Ивановой машине приехал, могу и в ней переночевать.

— Это уже прогресс. Вы с ней обсудили то, что сказала Рио? Она дала вам именно то, на что вы надеялись.

— Так вот куда он машину дел! — выглянула в коридор Павлина Семеновна.

Ева вздохнула.

— Мама! — резко обернулась Настя. — Артем тяжело болен, он ездил в больницу…

— Нет. Мне кажется, Мира была так раздражена, что до нее просто не дошло. — Она оглянулась через плечо, встретилась с ним взглядом. — Но ты-то ничего не упустил.

— А выглядит нормально, — не согласилась Павлина Семеновна.

— Да, я сейчас уже получше себя чувствую.

— Я на тебя не злюсь, что можно считать своего рода рекордом. Ты не хочешь их наказывать. Не хочешь, чтобы их обвинили и судили.

— Ну проходи на кухню, мы как раз чай пьем, — пригласила Настя.

— Нет. Я не хочу, чтобы они были наказаны. Это не мне решать, но я бы этого не хотела. Посадить их в тюрьму было бы несправедливо. Они сидели в тюрьме всю свою жизнь. Этому надо положить конец.

— За это спасибо, не откажусь, — он разулся и надел тапочки Ивана, почувствовав себя при этом немного странно: он приехал на машине Ивана, в квартиру Ивана и собирался пить чай с его женой и тещей. «И это тоже оставленное им мне наследство?»

Рорк наклонился и поцеловал ее в макушку.

— Им есть куда бежать. У них уже подготовлено укрытие. Дина об этом позаботилась. Пожалуй, я могла бы его найти рано или поздно.

Павлина Семеновна недолго выдержала общество незнакомого молодого мужчины, который почему-то заявился к дочери поздно вечером, как только муж уехал в командировку. Теперь она начала подозревать в непристойном поведении и Настю.

— Да, если бы у тебя было время. — Теперь он начал гладить ее по волосам. — Ты этого хочешь?

— Как твое здоровье, Тёма? — вежливо поинтересовалась Настя.

— Нет. — Ева потянулась назад и взяла его за руку. — Когда мы их выпустим, я не хочу знать, где они. И тогда не придется об этом лгать. Мне надо вернуться к работе.

— Гораздо лучше, чем три дня назад. Настя, — он отставил чашку, — мне нужно с тобой поговорить. Очень серьезно.

Рорк повернул ее лицом к себе и поцеловал.

— Говори.

— Дай мне знать, если я тебе понадоблюсь.

— Нельзя, чтобы слышала твоя мама.



— Она и так всех в чем-то подозревает, и Ивана, и тебя, и меня, а уж если мы с тобой будем секретничать, — будет что-то невероятное, — улыбнулась Настя.

Ева допрашивала их. Вместе, поодиночке, одна, в паре с Пибоди. Она давала им побыть в одиночестве, потом нападала на них снова.

— В чем это она нас подозревает?

Она действовала по правилам, соблюдала все до последней буквы. Кто бы ни изучал потом запись допроса, придраться будет не к чему. Никто не скажет, что допрос не был тщательным или что он был некорректным.

— В самом страшном, — Настя взглянула в серьезные глаза Артема и рассмеялась. — В супружеской измене…

— Это не страшно.

Они так и не потребовали адвоката, даже когда она надела на них опознавательные браслеты. Глубоко за полночь, когда она отвезла их обратно в дом Айкона, они падали от усталости, но не утратили своей невозмутимости.

— А что страшно?

— Пибоди, дождись охраны, будь добра. А я пойду проинструктирую эту троицу.

— Где мы сможем поговорить?

Ева провела трех женщин в гостиную.

— Пойдем на балкон.

— Вам не разрешается покидать дом. Если вы попытаетесь это сделать, ваши браслеты подадут сигнал, вас задержат и в связи с нарушением доставят в изолятор Центрального полицейского управления. Поверьте, здесь вам будет удобнее.

Павлина Семеновна, уже лежа в кровати, услышала, как дочь с пришлым мужиком подозрительной внешности вышли на балкон, и выразила свое неодобрение, заворочавшись с боку на бок.

— Долго нам здесь оставаться?

Но на эти звуки ни Настя, ни Артем не обратили внимания.

— До того времени, пока Департамент полиции Нью-Йорка или другое компетентное ведомство не освободит вас от этой меры пресечения. — Ева оглянулась, чтобы убедиться, что Пибоди их не слышит, и все-таки понизила голос: — Запись отключена. Скажите мне, где Дина. Если она опять кого-нибудь убьет, это никому не поможет. Я хочу, чтобы эксперименты прекратились, и я могу их остановить. Вы хотите, чтобы об этом стало известно, и я знаю, как это устроить.

— Ну так о чем таком серьезном ты хотел мне рассказать?

— Ваши начальники, да и любые правительственные чиновники не захотят предавать это гласности.

— Сейчас, — Артем посмотрел на жену погибшего друга, на ее густые шелковистые волосы, чуть приоткрытый рот, тонкие загорелые руки… И сейчас он должен был причинить этой женщине боль. В этом тоже состояла часть наследства, оставленного ему Иваном Цветковым. От волнения Артем закашлялся, и Настя легонько похлопала его по спине.

— Я же сказала: я знаю, как это устроить. Но вы сами не даете мне вам помочь. Меня оттеснят. И меня, и мою команду, и наш департамент. Они возьмут вас за шкирку, как котят, запихнут в какой-нибудь научный модуль и начнут изучать под микроскопом. Вернетесь к тому, с чего начали.

— Ну так ты будешь рассказывать?

Он собрался с духом и начал:

— Разве вам не все равно, что с нами будет? Мы же убили.

— Настя, ты знаешь, где работает Иван?

«Вот и я тоже убила, — подумала Ева. — Чтобы спасти себя, чтобы избежать жизни, которую спланировал для меня кто-то другой. Чтобы жить своей собственной жизнью».

— И ты об этом? — удивилась она.

— Вы могли бы выбраться из этого, не отнимая ни у кого жизнь. Вы могли просто забрать детей и скрыться. Но вы выбрали этот путь.

— Это была не месть. — Та, что заговорила, закрыла свои удивительные и прекрасные лавандовые глаза. — Это была свобода. Для нас, для наших детей, для всех остальных.

— А кто еще?

— Они бы не остановились, — объяснила другая. — Они сделали бы нас снова, репродуцировали бы детей.

— Да мама уже второй день на Ваньку бочки катит… И мне тоже достается: не знаешь, где работает, не знаешь, куда уехал…

— Знаю. Не мое это дело решать, оправданы ваши действия или нет, я и так уже нарушаю устав. Если не хотите отдать мне Дину, найдите способ связаться с ней сами. Скажите ей, пусть прекратит. Скажите ей, что надо бежать. Вы получите все, что хотите. Даю вам слово.

— То есть ты не знаешь, где он работает? — уточнил Артем.

— А как же все остальные? Девочки в школе? Новорожденные?

Глаза Евы стали холодными и бесстрастными.

— Понимаешь, он мне объяснил, но как-то не очень понятно… что-то насчет торговли… А он там работает консультантом по конфликтным ситуациям. Вот и все, — она несколько виновато посмотрела на Артема. — Честное слово, я больше ничего не знаю. Так уж вышло. А тебе нужно попасть к нему на работу? У меня даже рабочего телефона его нет…

— Я не могу спасти их всех. И вы не сможете. Но вы спасете очень многих, если скажете мне, где она. Если скажете мне, где Айконы проводят свои операции. Где их база.

— Нет, — покачал головой Артем. — Мне не нужно к нему на работу.

— Мы не знаем. Но… — Та, что заговорила, переглянулась со своими близнецами, дождалась их кивка. — Мы найдем способ связаться с ней. Мы сделаем все, что можем.

— А что же тогда?

— Времени у вас не так уж много, — предупредила Ева и оставила их одних.

— Дело в том, Настя, что Иван не уезжал в командировку. И он никогда не работал консультантом по конфликтным ситуациям, разве что он сам себя так в шутку называл. Вот так…

На улице ее сразу охватило холодом. У нее замерзли щеки, руки. Она подумала о наступающей зиме, о долгих месяцах темноты и холода.

— Что же… А как же, — она смотрела на него большими удивленными глазами, и Артем понял, что сейчас она заплачет.

— Я отвезу тебя домой.

— Это никак не связано с другими женщинами, — торопливо заговорил он. — Это просто была такая работа, о которой он не мог тебе рассказать.

Усталое лицо Пибоди оживилось:

— Да? А почему же ты мне сейчас все это рассказываешь? — спросила Настя дрожащим голосом.

— Правда? До самого дома?

— Потому что, — начал он, не глядя в ее сторону, и тут услышал, как жена его погибшего друга всхлипывает и размазывает слезы по лицу рукавом халата. И Артем не добавил ничего к этому «потому что».

— Все равно мне надо подумать.

— Думайте, сколько хотите. — Пибоди забралась на пассажирское сиденье. — Завтра с утра позвоню родителям. Придется им объяснить, что мы задержимся, если вообще успеем.

Глава 5

— Когда вы собирались ехать?

Она не скоро успокоилась, и Артем все это время стоял рядом. Он хотел положить ей руку на плечо, но не знал, станет ли это утешением.

— Завтра после обеда. — Пибоди широко зевнула, едва не свернув челюсть. — Хотели успеть до самых жутких праздничных «пробок».

— Настя, — сказал он, когда рыдания стали едва слышными, уходя внутрь, в вечную боль сердца. — Настя, я еще вернусь сегодня, но сейчас мне нужно срочно позвонить одному человеку…

— Поезжай.

— Звони от нас, — сказала она, кутаясь в халат, будто на улице стоял леденящий душу холод.

— Куда?

— От вас нельзя, я позвоню с улицы и вернусь. Это касается тех денег, которые Иван заработал сегодня. Я добьюсь того, чтобы ты их получила, все.

— Поезжай, как планировала.

— Ну зачем это? Зачем мне деньги, из-за которых погиб мой муж? — Она закрыла лицо руками, и Артем поспешил уйти с балкона. Как только он вышел из квартиры, Павлина Семеновна выскочила к дочери:

Пибоди перестала тереть усталые глаза и заморгала.

— Что он тебе сказал? Он тебя обидел?

— Даллас, я не могу так вот просто взять и отправиться лопать пирог с тыквой на данном этапе расследования.

— Мама, — негромко сказала Настя, не поднимая головы. — Когда ты поедешь домой?

— А я говорю, что можешь. — Движение, слава богу, поредело. Избегая Бродвея с его бесконечной гулянкой, Ева вела машину по глубоким каньонам своего города почти по пустым улицам, прямо как спускаемый аппарат на темной стороне луны. — У тебя есть планы, ты имеешь право их придерживаться. Я все равно выжидаю, тяну время, — добавила Ева, увидев, что Пибоди опять открывает рот.

— Как скажешь, так и поеду…

Пибоди закрыла рот и удовлетворенно улыбнулась.

— Я прошу тебя: поезжай завтра утром… Мне нужно остаться одной.

— Да, я знаю. Просто хотела услышать это от вас. И, как, по-вашему, сколько времени мы сможем выиграть?

— Как скажешь, — растерянно повторила Павлина Семеновна.

— Не так уж много, но… — Ева начала перечислять: — Моя напарница усвистала к родителям лопать пирог с тыквой. Завтра мне на голову свалятся родственники Рорка. Все куда-то разбрелись, у всех на уме одна индейка. Никого не найти. Как начинать операцию в таких условиях?

В это время под окном зашумел мотор, и белая «ауди» выехала со двора. Когда Артем вырулил на проспект в поисках телефона-автомата, за ним снова пристроился Асхат за рулем «девятки».

— Все федеральные службы будут закрыты до самого понедельника. Тиббл это знал.

Он вел машину одной рукой, а в другой держал радиотелефон:

— Конечно, знал. Авось все затормозится на день или даже два. Он ведь и сам того же хочет. Вот и он будет тянуть время.

— Вышел из дома, сел в машину, выехал на проспект. Едет медленно…

— А как же школа, дети, учителя?

— Держи его, держи, — ответил Бешеный. — Мы уже в пути. Сейчас мы сделаем из него кусок жареной свинины…

— Все еще думаю.

— Я спросила Авриль — ну, одну из них, — что они будут делать с детьми? Ну, в смысле, как объяснят, что у них три мамы? Она говорит, объяснят, что они три сестры, нашедшие друг друга после долгой разлуки. Они не хотят, чтобы дети знали правду о них, о том, чем занимался их отец. Они уйдут в подполье, Даллас, при первой же возможности.

Между тем «ауди» остановилась у телефона. Артем открыл багажник своей машины и нащупал тот конверт, о котором ему рассказывал Иван. Номер телефона был написан прямо на самом конверте. Семь цифр, которые должны были связать Артема с организаторами сегодняшней операции. И он набрал этот номер.

— Не сомневаюсь.

— И мы дадим им эту возможность.

— Добрый вечер, — заговорил он быстро и уверенно. — Вы меня не знаете, но ваш номер мне дал Иван Цветков, который вместе со мной и еще тремя людьми побывал сегодня в Щелковском отделении…

Ева упорно смотрела прямо перед собой.

— Да, я понял, — оборвал его собеседник. — Продолжайте.

— Как офицеры полиции мы ни в коем случае не можем способствовать бегству важных свидетелей.

— Иван и те трое погибли. Там была засада. Но я жив и хочу…

— Верно. Я хочу поговорить с родителями. Смешно — всякий раз, когда что-то мешает разобраться, увидеть вещи в истинном свете, обращаешься к маме и папе. Ну, вы меня понимаете.

— Конечно, — сказал человек на том конце провода. — Вы получите свои деньги.

— Нет. Откуда мне знать?

— У Ивана осталась жена, и я хотел бы…

Пибоди отшатнулась, как будто ее ударили.

— Это тоже можно. Вас будут ждать завтра в ресторане «Тропикана» в одиннадцать утра. Приходите один, без оружия, не забудьте сумку для денег.

— Простите. Черт, я совсем дурею, когда так устаю.

— Спасибо, — сказал приятно удивленный такой заботой Артем.

— Без проблем. Я говорю, что не знаю, потому что у меня не было родителей. Нормальных родителей. Вот и у них не было. Если именно это делает их искусственными, значит, я ничем не отличаюсь от них.

— Не за что, — собеседник повесил трубку.

— Я хочу поговорить с родителями, — повторила Пибоди после долгого молчания. — Я знаю, что мне повезло. У меня есть родители, братья, сестры и все остальные. Я знаю, что они меня выслушают, в том-то и дело. У вас этого не было, вам пришлось создавать себя из того, что свалилось вам на голову, и построить на этом свою жизнь, но это не значит, что вы искусственная. Вы самая что ни на есть настоящая.

Артем довольно ухмыльнулся, засунул конверт в карман своих брюк и зашагал к машине. Он завел мотор и собрался ехать назад, к Насте.

Улицы были пустынны, лишь в небе то и дело вспыхивала световая реклама. Вечный ассортимент. Удовольствия, красота, счастье. Приемлемые цены.

Нужно было проехать еще метров сто вперед, а там поворачивать в обратном направлении. «Ауди» тронулась с места, и в этот момент Асхат услышал в трубке:

— Знаешь, почему я приехала в Нью-Йорк? — спросила Ева.

— Мы вас видим. И тебя видим, и его видим…

— Честно говоря, нет.

— Что мне делать?

— Потому что здесь можно побыть одной. Можно выйти на улицу, смешаться с тысячной толпой и быть в полном одиночестве. Это было мое самое заветное желание… ну, если не считать желания поступить в полицию.

— Так и держись за ним. Недолго осталось.

— Самое заветное?

«Гранд-чероки», в котором ехали Бешеный и еще трое его людей, появился на проспекте и теперь стремительно приближался к машине Артема, который не спеша развернулся и теперь ехал назад по другой полосе. Навстречу Бешеному.

— Какое-то время — да. Довольно долгое время. Первые восемь лет своей жизни я была безымянной. А потом сразу попала в государственную систему детских домов, муниципальных школ, где за мной наблюдали двадцать четыре часа в сутки. Я хотела снова стать безымянной, но теперь уже на моих условиях. Быть номерной бляхой, и точка. Попади это дело мне в руки десять, нет, даже пять лет назад, вряд ли я повела бы его так, как сейчас. Может, я бы их просто арестовала, и дело с концом. Черное и белое. Мне понадобились годы на работе, чтобы научиться различать все оттенки. И не только работа, но еще и люди, живые и мертвые. С годами обрастаешь связями, и они раскрашивают для

Глава 6

тебя мир разными красками.

Положив телефонную трубку, Диспетчер некоторое время стоял в полной растерянности. Почему-то ему не приходила в голову мысль о том, что кто-то из наспех сколоченной команды Цветкова останется в живых и потребует свои деньги. А следовательно, он ничего и не придумал на этот случай.

— С последним утверждением я согласна. Но каким бы путем вы к этому ни пришли, все равно пришли бы обязательно. Потому что это правильно. Авриль Айкон — жертва. Кто-то должен быть на ее стороне.

Опасность же такого свидетеля трудно было переоценить: во-первых, он требовал денег и продолжал бы и дальше их требовать, если ему не заткнуть пасть; во-вторых, неизвестно, насколько он осведомлен о сегодняшних событиях, но вполне возможно, что звонивший знает нечто такое, что позволит Тарасову, милиции или любому другому, кто получит эту информацию, вычислить и Диспетчера, и Резниченко, и местонахождение денег.

— У нее есть она. В трех экземплярах, — усмехнулась Ева.

Этого допустить было нельзя. И Диспетчер достал из ящика стола «парабеллум». Навинтил глушитель и вставил обойму. Раз он сделал эту ошибку, он должен ее и исправлять. Вся эта история с самого начала пошла наперекосяк, потому что началась в спешке и запарке.

— Хорошая шутка. Несколько самоочевидная, но все-таки хорошая.

— Тебе надо поспать. — Ева остановила машину у дома Пибоди. — Я тебе позвоню, если понадобишься, но пока можешь считать себя свободной. Спи, пакуй чемодан и лети.

«Надо было мне послать Толика в задницу, да и ехать себе на курорт», — подумал Диспетчер. Но время нельзя повернуть вспять, и завтра в одиннадцать утра Диспетчеру предстояло заняться небольшой косметической «подчисткой».

— Спасибо, что подвезли. — Вылезая из машины, Пибоди снова зевнула. — Веселого вам Дня благодарения, если раньше не увидимся.

Он завел будильник на девять утра и спокойно лег спать.

Ева плавно отъехала от тротуара и, взглянув в зеркальце заднего вида, заметила, что Макнаб оставил в квартире свет для Пибоди.

Глава 7

И для нее тоже будет гореть свет, когда она вернется домой. И будет кто-то, кто ее выслушает. Но это будет не сейчас.

Артем не сразу обратил внимание на «гранд-чероки», который мчался по встречной полосе пустынного в этот ночной час проспекта. Он насторожился лишь, когда джип, ехавший до поры до времени посередине полосы, вдруг взял резко влево и практически прижался к бордюрному камню, разделившему проспект.

Она включила автопилот и извлекла свой личный телефон.

— Это что еще за… — пробормотал Артем, а сообразив, что это такое, он ударил по педали газа и упал на соседнее сиденье, пытаясь укрыться от пуль, но не выпуская руль из рук.

— М-м-м… — сонно промычала Надин, и Ева увидела на экране ее смутный силуэт.

— Встречаемся в «Даун энд Дерти».

Из джипа ударили две автоматные очереди, прочертившие по боку «ауди» пару ломаных линий. Машины двигались в противоположных направлениях, поэтому люди Бешеного могли вести более-менее точный огонь лишь секунду, а потом машина Артема, хоть и расстрелянная, но серьезно не поврежденная, увезла своего хозяина прочь.

— А? Что? Сейчас?

— Сейчас. Захвати записную книжку — бумажную, не электронную. Никаких магнитофонов, Надин, никаких камер. Только ты, старомодный блокнот и карандаши. Я буду ждать.

Метельский жал на газ и поглядывал в зеркало заднего вида. Джип Бешеного медленно переваливался через бордюр, чтобы съехать на полосу, по которой удирал Артем. Зато какая-то «девятка» уже прочно висела на хвосте. Из нее пока не стреляли.

— Но…

— Опять я облажался! — с досадой крикнул Артем и стукнул кулаком по рулевому колесу, отчего машина вильнула вправо, заехала на тротуар и едва не снесла газетный киоск. — Опять меня выследили, как сопляка! Когда же это кончится!

Ева отключилась и прибавила газу.

Он положил рядом с собой на сиденье револьвер и трофейный «ТТ» с глушителем. Джип уже вовсю гнал вслед Артему и поравнялся с «девяткой». Расстояние между преследователями и преследуемым постепенно сокращалось.

Вышибала на дверях секс-клуба был огромен, как секвойя, и черен, как оникс. Он был одет в золото. Золотистая трикотажная рубашка чуть не лопалась на его массивной груди, тонкие кожаные штаны и сапоги сидели на нем, как влитые. На шее висели три массивные золотые цепи, которые, по мнению Евы, можно было надевать зимой на автомобильные колеса. Левую щеку пересекала татуировка в виде змеи. В тот самый момент, как она подъехала, он выдворял из заведения двух болванов. Один был белый, двести пятьдесят фунтов чистого сала, второй — азиат, прямой кандидат в борцы сумо.

— Как же мне все это надоело, — Артем засунул пистолет за пояс, а револьвер взял в левую руку. — Надо заканчивать эту вендетту, причем немедленно…

Вышибала волок обоих за шиворот, ничуть не замедляя шага.

Придерживая руль, Артем щелкнул дверным замком с водительской стороны. Дверца чуть приоткрылась. Он снова поглядел в зеркальце: до джипа и «девятки» оставалось не больше ста метров. Артем чуть сбросил скорость, а в следующий миг ударил по тормозам и вывернул руль вправо. Дико взвизгнули покрышки, «ауди» развернулась поперек дороги, и Артем успел в последний момент заметить перепуганное выражение лица водителя «девятки».

— Нечего приставать к моим к служащим. Еще раз увижу — яйца оторву.

Метельский нырнул в раскрытую дверь «ауди» и покатился по асфальту. Одновременно с этим «девятка» и джип, не успев затормозить, одна за другой врезались в бок «ауди». Капот «девятки» смялся в гармошку, не пристегнувшийся по юношеской глупости Асхат вылетел через лобовое стекло и свернул себе шею. Джип впечатался в «ауди» и в левый борт «девятки». От удара его подбросило в воздух и с грохотом швырнуло на землю. Звук при этом был такой, как будто рванула мина.

Он стукнул их головами, что, строго говоря, считалось незаконным приемом, и дал им упасть в придорожную канаву.

Повернувшись, он заметил Еву.

— Ух ты, — сказал Артем, отползая в сторону. — Жаль, конечно, что у Ивана больше нет машины, но он бы меня понял и простил. Зрелище того стоит.

— Привет, Белоснежка.

Метельский встал ни ноги и еще раз восхищенно осмотрел устроенное им побоище. В это время дверца джипа открылась, и оттуда стали выкарабкиваться окровавленные, но живые и довольно агрессивно настроенные люди.

— Привет, Крэк, как дела?

Артем взвел курок револьвера, но пока держал оружие дулом вниз. Те трое, что сумели выбраться из разбитого джипа, обогнули горящую «ауди» и теперь стояли напротив Метельского метрах в десяти.

— Да не жалуюсь. — Он потер руки, словно хотел их осушить. — Каким ветром тебя сюда занесло? Кто-то умер, кого я не знаю?

— Приятный вечер для автомобильных гонок, — поприветствовал их Артем. — Особенно для тех, кто умеет водить машину. А вы, я вижу, не из их числа.

— Мне нужен отдельный номер, у меня встреча. Надин, — пояснила Ева, когда брови у него полезли на лоб. — Она сейчас подъедет. Учти, нас тут не было.

— Заткнись, ублюдок, — прохрипел один из преследователей. — Лучше молись.

— Ну, раз уж, как я понимаю, вам не нужен отдельный номер, чтобы покататься голышом по постели, — а жаль, между прочим, отличное было бы шоу! — значит, это официальное. Про официальное я ничего не знаю. Входи.

— Мама воспитала меня атеистом, — с сожалением признался Артем. — А то бы я обязательно помолился кому-нибудь. Зато ты, Бешеный, можешь даже не начинать молиться — скоро ты лично встретишься с Аллахом и тогда уж расскажешь ему обо всех своих несчастьях.

Ева вошла. Ее встретил грохот музыки и целый шквал запахов. Пахло перестоявшимся пивом, «травкой», другими запрещенными веществами для курения, вдыхания, глотания или введения в организм иными способами, сексом, потом и другими телесными жидкостями, к которым Ева предпочла не принюхиваться.

— Заткни пасть, свинья! Встреть свою смерть как подобает мужчине, без этого идиотского трепа! Ты, верно, думал, что я не смогу найти тебя, но мир тесен. Как видишь…

На сцене под живую музыку ансамбля в светящихся набедренных повязках отплясывала целая толпа обнаженных танцовщиц. Другие танцовщицы, в перьях, блестках или вообще без ничего, извивались и потрясали своими прелестями между столами под яростное одобрение посетителей.

— Мир слишком тесен для нас двоих, — поправил его Артем.

Большинство посетителей в набитом битком баре были либо пьяны в дым либо одурманены наркотиками.

— Небеса помогли мне найти тебя, чтобы я мог умыться твоей кровью и отомстить за своих братьев…

Идеальные условия.

— Отвечу по порядку: про небеса я уже слышал, кровь у меня не очень хорошая, я болел желтухой в детстве. А что касается твоих братьев, то можешь смеяться, но я ничего против них не имел, а просто спасал свою жизнь, — краем глаза Артем заметил какое-то движение возле джипа. Вероятно, выбирался четвертый. «Это уже перебор», — подумал Артем.

— Дела идут хорошо! — заметила Ева. Ей пришлось кричать, чтобы Крэк, прокладывающий им дорогу в толпе, ее услышал.

— И долго мы будем так стоять? — весело поинтересовался он.

— Праздники. У нас тут будет забито до самого января. А уж потом будет забито, потому что праздновать на улице станет слишком холодно. Жизнь идет неплохо. А как у тебя дела, тощая белая девчонка-коп?

— А ты уже готов к смерти? — спросил Бешеный. — Смерть твоя будет страшной! Знаешь, как мы кончали таких, как ты, в Афгане…

— Нормально.

— Представляю, — кивнул Артем. — У тебя по этой части большой опыт. Тебе надо идти писать инструкции для начинающих живодеров. «Как я стал Бешеным, или как я взбесился». Мировой бестселлер.

Крэк провел ее наверх, где располагались номера.

— Посмотри в лицо своей смерти! — Бешеный вытаращил зеленые глаза и шагнул вперед, медленно поднося руку к наплечной кобуре.

— Твой парень тебя не обижает?

— Нет. Он хорошо разучил свою роль.

— Давай, шагай, не стесняйся, — подбодрил его Артем. — Сегодня мой день, сегодня у меня все получается, я сделаю вас даже несмотря на это, — он кивнул в сторону джипа, и на долю секунды все трое, стоявшие перед ним, посмотрели в сторону своего четвертого коллеги, о котором они забыли, сочтя его мертвым.

Им пришлось попятиться, когда из двери одного из номеров вывалилась хохочущая полуодетая парочка. Судя по запаху, у них начался этап горячего копчения.

В эту же секунду Артем вскинул револьвер на уровень глаз и поддержал левую руку правой. Повернув голову в исходное положение, Бешеный уставился в черную бездну револьверного ствола и замер.

— Их номер я не хочу.

— Сайонара![1] — сказал Артем и нажал на курок.

Крэк усмехнулся и отпер другую дверь.

Глава 8

— Вот тут у нас номер люкс. Многие клиенты предпочитают эконом-класс. Тут чисто. Устраивайся, сладкий пончик, а я приведу эту цыпочку Надин, как только она покажется. — Увидев, что Ева сунула руку в карман, он нахмурился. — Не вздумай мне платить. Я этим утром в парк ходил. Поговорил с моей девочкой у того деревца, что ты для нее посадила вместе с твоим парнем. Я у тебя в долгу. Даже не думай, что возьму деньги.

— Ладно. — Ева вспомнила, как Крэк рыдал у нее на плече в морге возле тела своей младшей сестры. — Слушай, у тебя есть планы на четверг?

Он не смог отказать себе в удовольствии и первую пулю пустил Бешеному между глаз. Второй преследователь получил порцию свинца в живот, зато третий успел выхватить пистолет и выстрелил Артему в грудь, но лишь оцарапал плечо. Метельский дернулся и следующим выстрелом разбил стекло «ауди» за спиной противника, ответной пулей ему пробило ляжку, и он, вскрикнув, упал на асфальт.

Кроме погибшей сестры, у него не было родственников.

— Вот тебе, гад! — торжествующе закричал преследователь и прицелился Артему в голову, а тот судорожно рвал правой искалеченной рукой из-за пояса «ТТ», достал, каким-то невероятным образом ухватил пистолет и нажал на курки револьвера и «ТТ» одновременно, на миг опередив противника. Тот получил сразу несколько пуль в грудь и живот, выронил свое оружие и отлетел на пару шагов назад, с удивлением глядя на хлещущую из ран кровь.

— День большой жратвы. Я обзавелся шикарной цыпочкой. Думаю, сможем втиснуть ужин с индейкой между некоторыми другими развлечениями.

— У меня, оказывается, две руки, — пропыхтел Артем, глядя на свою правую, трехпалую ладонь, неуклюже сжимавшую рукоятку «ТТ». — Интересно, попал ли я из «ТТ» хоть раз…

— Ну, если хочешь полное меню — без некоторых других развлечений, — у нас будет званый ужин. Можешь взять с собой свою шикарную цыпочку.

Постанывая от боли, он встал на ноги и тут понял, что добираться до Насти ему не на чем: «ауди» разбита, а про ноги следует забыть.

Его глаза смягчились, грубый уличный акцент исчез из его голоса.

— Дожидаться милицию и попросить подвезти? — спросил он самого себя. — Неплохая идея, но они могут увезти немного не туда.

— Я с удовольствием приду и приведу с собой свою даму. — Он положил руку, похожую на глыбу гранита, на плечо Еве. — Пойду покараулю Надин, хотя я ни одной из вас не видел.

Он снова уловил движение возле джипа и вскинул револьвер, но больше там никто не шевельнулся. Артем проковылял к машине Бешеного и увидел на асфальте рядом с ней окровавленного человека. Он еще дышал, но череп у него был проломлен, а пальцы судорожно царапали асфальтовую твердь. Он умирал.

— Спасибо.

— Отпускаю тебе грехи твои, — сказал Артем и осмотрел джип. Лобовое стекло треснуло, но не вылетело. Капот помят, но не так чтобы очень… Главное сейчас было не в красоте, а в способности крутить колеса. Метельский в два приема ввалился в джип и попробовал завести мотор. С четвертой попытки это ему удалось, и он с благодарностью посмотрел на звездное небо.

Ева вошла в комнату и огляделась. Гордое звание «номер люкс», видимо, означало наличие настоящей кровати вместо койки или матраца на полу. Весь потолок был отделан зеркалами, отчего ей стало немного не по себе. Обстановку дополнял пищевой автомат с экранным меню и прорезью для выдачи заказов, а также крошечный столик с двумя стульями.

— Этот подарок, Бешеный, тебе наверняка там зачтется! — проникновенно сказал Артем. — Жаль, что мы были так плохо знакомы при твоей короткой и глупой жизни. Прощай!

Взглянув на кровать, Ева ощутила острый приступ тоски. Она охотно согласилась бы двое суток не есть в обмен на двадцать минут в горизонтальном положении. Чтобы не впасть в искушение, она подошла к автомату и заказала кофе.

Он проехал уже полпути до Настиного дома, когда к месту происшествия стали собираться машины «скорой помощи», милиция и все, кому положено.

Кофе, конечно, будет чудовищный. Соевые продукты, насильно обвенчанные с химией, почему-то неизменно напоминают по вкусу прокисший деготь. И все-таки там будет достаточно кофеина, чтобы не дать ей заснуть.

Ева села и в ожидании Надин попыталась сосредоточиться на деле. Глаза у нее слипались, голова падала сама собой. Она чувствовала, что на нее наваливается сон, чудовище острыми когтями, терзающее ее мозг.

Глава 9

Ослепительно белое помещение. Десятки стеклянных гробов, тянущиеся бесконечными рядами. И в каждом из этих гробов была она, маленькая девочка, какой она была когда-то, вся избитая и окровавленная, плачущая, умоляющая, безуспешно стремящаяся вырваться.

— О Господи, да что с тобой случилось? — встретила его Настя на пороге квартиры.

А рядом стоял он — человек, который создал ее. Он стоял и ухмылялся.

— Я поменялся машинами с одним парнем, — объяснил Артем. — Но он потом очень расстроился, и вот результат… Там сквозная рана, так что ничего страшного. Надо промыть, продезинфицировать и перевязать.

«Сделаны на заказ, — говорил он и смеялся. Смеялся. — Одна не годится — выбрасываешь ее и пробуешь следующую. Ты никуда от меня не денешься, малышка. На мой век тебя хватит».

Настя быстро и качественно выполнила все три эти операции. Обрезав кончики бинта, они спросила:

Ева вздрогнула и схватилась за оружие. И увидела кофейник с чашками на столе, закрывающуюся прорезь в панели автомата.

— Как ты думаешь, кто промывал раны Ивану, когда он…

Она обхватила голову руками, стараясь отдышаться. Все в порядке, она избавилась от него, она с ним покончила. Ему ее не достать.

— Я думаю, что он сам. Или даже — опять-таки, по моему мнению, — он не попадал в такие ситуации. Он произвел на меня впечатление очень везучего человека. В отличие от меня, на котором скоро живого места не останется…

Интересно, какие кошмары снились Авриль, когда она чувствовала себя слишком усталой, чтобы их отогнать?

— Везучий, — вздохнула Настя. — Вот так и повезло… Я смотрела ночные новости: там показывали ЭТО.

Когда дверь открылась, Ева наливала себе кофе.

— Что именно?

— Спасибо, Крэк.