— А Мэвис послужит трамплином?

— В некоторой степени. Она исполнит некоторые песни, которые для меня не совсем подходили, а кое-что я специально переделал под нее. Думаю, через несколько месяцев наконец все запишу.

— Что?

— Когда все будет расставлено по местам?

— Скорость света в вакууме, мой адмирал. Она действительно изменилась. Интересный факт, не так ли?

Он приветственно поднял бокал и сделал глоток.

— З-значит, — сказал адмирал, запив свое изумление изрядной рюмкой коньяка, — з-значит, все то, что произошло с нами — не более чем какая-то штабная игра? И побед, нашей победы, на самом деле не было? Вы это хотите сказать, советник?

— Вот именно.

— Если бы так, мой адмирал, если бы так… Дело несколько сложнее. И неприятнее для нас с вами. Если бы все это было просто штабной игрой, нам с вами, например, никогда не удалось бы встретиться с теми же спасенными с “Аттаила”. Но мы встречались с ними. И со всеми остальными тоже. И всему этому есть лишь одно объяснение… — Советник замолчал и задумался, глядя в пустоту перед собой.

— Вы когда-нибудь делали звуковые дорожки к виртуальным играм?

— Какое же? — Адмирал вдруг почувствовал, что холодеет от страха. Черт его побери, этого советника, с его дурацкими предположениями!

— Время от времени. Это забавно. Если, конечно, игра интересная.

— Какое? Да просто дело в том, мой адмирал, что и мы с вами не более чем порождение того же БМК. Просто каким-то образом мы получили возможность влиять на моделируемые им процессы. И это, честное слово, совсем не смешно, мой адмирал.

— И вы наверняка знаете, как подавать сублиминальные сигналы.

На какое-то мгновение адмиралу показалось, что все вокруг исчезло, — настолько чудовищны были слова, сказанные советником. Но уже через секунду он взял себя в руки. Он знал, что ему следует делать дальше.

Джесс помолчал и снова сделал глоток шампанского.

— Сублиминальные сигналы? Это вопрос чисто технический.

— Советник Барро, — сказал он громко. — Я обвиняю вас в измене и в пораженческих настроениях. Властью адмирала флота я сажаю вас под арест. Адъютант! — крикнул он. — Арестовать этого человека! В одиночку его! И никаких контактов с внешним миром, никаких разговоров с охраной!

— Но вы ведь сильны в технике, не так ли, Джесс? И компьютеры знаете вдоль и поперек. А человеческий мозг — всего лишь компьютер. Вы сами мне это говорили.

— Мне жаль вас, мой адмирал, — сказал советник, выходя из адмиральской каюты.

— Совершенно верно.

Но он напрасно жалел адмирала. Того ждала впереди блестящая военная карьера. За несколько лет он достиг звания Главнокомандующего всеми вооруженными силами Элвы. Его флоты вдоль и поперек избороздили Галактику, подавив малейший намек на возможное даже в будущем сопротивление. Его власть была столь велика, что любое его распоряжение, каким бы нелепым оно ни казалось, немедленно исполнялось. Все члены Парламента вставали при его появлении, и все единогласно голосовали за его законопроекты. Он не отменял конституцию — он ее попросту игнорировал. Он чувствовал свою силу и был счастлив. И ему не надо было думать о том, как объяснить все происходившее с ним. Ему незачем было напрягать воображение.

Сосредоточившись на Еве, Джесс и не заметил, что Пибоди стала смотреть на него очень внимательно.

— Насколько я поняла, вы занимаетесь коррекцией настроения. Что приводит к изменениям эмоциональных и поведенческих схем, поскольку влияет на сигналы, посылаемые мозгом. — Ева достала из сумочки диктофон и поставила его на видное место. — Давайте поговорим об этом.

Он был девятнадцатым адмиралом, психопрограмму которого советник Барро — реальный, живой советник Барро — пропустил через свой БМК. Он был девятнадцатым потенциальным диктатором, девятнадцатым завоевателем Галактики!..

— Это что такое? — Он дернулся и отставил бокал в сторону. — Что происходит?!

Советник устало вздохнул и выключил БМК, отправив в небытие адмирала Линкера и всю завоеванную им Вселенную. Найти среди адмиралов такого, который не стремился бы к абсолютному господству. Нет, ему, советнику Барро, дали нереальное задание.

— Я собираюсь сообщить вам о ваших правах, а потом мы побеседуем. Сержант Пибоди, включите, пожалуйста, запись.

— Я не соглашался ни на какую официальную беседу! — Джесс вскочил, Ева тоже встала.

— Совершенно верно. Очевидно, вы предпочитаете, чтобы мы отвезли вас в участок? Что ж, это возможно, только придется подождать: я не знаю, есть ли сейчас свободная комната для допросов. Но это время вы сможете провести в камере. Джесс медленно опустился в кресло.

— Вы слишком быстро превращаетесь из хозяйки дома в полицейского, Даллас.

— Вы ошибаетесь: я всегда прежде всего полицейский. Лейтенант Ева Даллас, — сказала она в диктофон, назвала время и место проведения допроса, процитировала право Миранды. — Вы уяснили ваши права, Джесс?

— Уяснил. Но, черт возьми, я не понимаю, в чем дело!

— Это я вам сейчас объясню. Вас допрашивают по делам, связанным с обстоятельствами гибели Дрю Матиаса, С.Т. Фицхью, сенатора Джорджа Перли и Сериз Деван.

— Кого? — озадаченно переспросил он. — Деван? Это та женщина, которая прыгнула с крыши «Таттлера»? Но какое отношение я могу иметь к самоубийству?! Я ее даже не знал!

— Разве вам не было известно о том, что Сериз Деван — президент «Таттлер энтерпрайсиз»?

— Естественно, я знал, кто она, но…

— Полагаю, время от времени вы читали в «Таттлер» статьи о себе?

— Конечно. Они обожают выкапывать всякую грязь. Это и меня коснулось. Никто в шоу-бизнесе от этого не застрахован. — Джесс немного пришел в себя; страх отступил, его сменило раздражение. — Послушайте, эта дама прыгнула с крыши. Я в это время был в городе, на записи. У меня есть свидетели. Например, Мэвис.

— Я знаю, что вас там не было, Джесс. Во всяком случае, лично вы там не присутствовали.

— Что значит «лично»? По-вашему, я привидение? — презрительно усмехнулся он.

Андрей Кужела

Старые друзья

— Были ли вы знакомы с техником по компьютерам по имени Дрю Матиас?



— Никогда о нем не слышал.

Дед Никола сидел у окна на некрашеной шаткой табуретке и с любопытством глядел во двор. За забором детского сада среди почерневших осенних кустов бегали малыши. Прохожие торопливо и целеустремленно шагали сквозь легкий туман. Опустив ладони на теплые чугунные ребра батареи отопления, дед наблюдал за уличными событиями и одновременно прислушивался к звукам, раздающимся в квартире: сосед Евгений пришел с подругой и теперь звякал на кухне посудой, хлопал дверцей холодильника и поругивался, открывая консервы. Подруга время от времени смеялась.

— Матиас тоже учился в Массачусетском технологическом институте.

В воздухе повис мелкий дождь, по стеклу извилистыми дорожками заскользили капли. Воспитательница раскрыла зонт, заботливо собрала детей в пеструю стайку и увела их внутрь здания. Дед провел ладонями по батарее и вздохнул. Потом поднялся с табуретки и включил телевизор.

— Как и тысячи других. Я занимался заочно, а там просто никогда не бывал.

Меж редких пальм мелькали фигуры в маскировочном обмундировании, горели постройки, ветер кружил над землей пепел, вооруженные парни с осатанелыми лицами орали на непонятном языке. Изображение на экране дрожало: видимо, камера прыгала в руках оператора. Какие-то люди бежали через поле, среди передовой группы бегущих взорвалась мина, люди остановились, попятились, но вооруженные парни подхлестнули их автоматными очередями, и несчастные в ужасе кинулись в рассыпную. Парни наблюдали за возникающими грязно-желтыми смерчами взрывов, скалились и сплевывали.

— И никогда не общались с другими студентами?

— Естественно, общался. По электронной почте, факсу и так далее. — Он пожал плечами и забарабанил пальцами по коленке. — Я не помню человека с таким именем.

Когти невидимого хищного зверя тронули сердце деда Николы. Дед торопливо провел кулаком по глазам и переключил программу. Красивые девушки в пляжных нарядах изящно двигались под музыку. Дед увлекся, забыл про зверя, стал улыбаться и даже разок прищелкнул пальцами. После девушек включили мотобол: игроки, доведенные выхлопными газами и ревом моторов до белого каления, бестолково гоняли по площадке. По третьей программе показывали фортепьяно. Дед Никола выключил телевизор, вернулся к окну и снова устроился на табуретке. Вытряхнув из пачки папироску, он чиркнул спичкой, прикурил, выпустил дым к форточке. Пригревшись у батареи, затих. Полумрак и монотонность дождя погрузили его в думы: рассеянный взгляд скользнул по крышам, и устремился в затянутое тучами небесное пространство.

Ева решила сменить тему:

Когда дед опамятовался, то увидел, что папироска погасла и упала на подоконник. Он бережно пристроил ее на край потрескавшейся керамической пепельницы — на потом. На дворе совсем уже стемнело, в детском саду погасили свет, и только редкие прохожие появлялись на улице.

Будильник не тикал. Дед решил позвонить по телефону, чтобы узнать точное время. Он набрал номер и стал ждать ответа, тихо улыбаясь: абсолютно одинокий человек, дед был искренне благодарен всему тому в мире, что доброжелательно замечало его существование, будь то городская справочная служба или доверчивый голубь, севший на карниз за окном. Время всегда сообщала одна и та же умная дама в седом парике, стальных очках и черном атласном платье; белый кружевной воротничок туго охватывал ее шею. Чтобы иметь возможность говорить, даме приходилось оттягивать воротничок тонким сухим пальчиком. Дама была крайне строгих манер и никогда ни с кем не вступала в лишние разговоры, как бы ее ни упрашивали. Деду Николе нравилось представлять так, хотя он отлично знал, что на другом конце линии находится вовсе не дама, а особое автоматическое отвечающее устройство.

— Как серьезно вы занимались сублиминальным воздействием на индивидуума?

— Двадцать два часа, сорок пять минут, тридцать четыре секунды, — сказало устройство, а потом добавило: — М-м…

— Не понимаю, о чем вы говорите.

Голос был низкий, слегка шипящий.

— Вы не знаете термина?

— М-м… — произнес голос, выдержав паузу.

— Я знаю, что это такое. — На сей раз он довольно нервно дернулся. — Но, насколько мне известно, этим не занимается никто. Поэтому я не понимаю, о чем вы меня спрашиваете.

Что-то было не так, как всегда.

Ева решила рискнуть и обернулась к Пибоди:

— Двадцать два часа, сорок пять минут, тридцать девять секунд, сто семьдесят восемь миллисекунд…

— А вы понимаете, о чем я его спрашиваю, Пибоди?

Это был мужской голос!

— Думаю, это вполне ясно, лейтенант. — Пибоди изо всех сил старалась уловить суть происходящего. — Вы хотите узнать, насколько углубленно допрашиваемый работал с сублиминальными сигналами, направленными на конкретного индивидуума. Возможно, допрашиваемому следует напомнить, что проводить исследования в этой области запрещено законом — государственным, федеральным, международным.

Мужчина негромко кашлянул, будто прочищая горло, и затих, как бы ожидая, что скажет дед Никола. На линии что-то шебаршило и потрескивало.

— Очень хорошо, Пибоди. Это вам что-то прояснило, Джесс?

— Двадцать два часа, сорок пять минут, пятьдесят одна секунда, шестьсот семьдесят семь миллисекунд, девятьсот три микросекунды, — сказал мужчина.

За время Евиного диалога с Пибоди он успел взять себя в руки.

— Естественно, меня интересует эта область. Как и многих других.

Деду Николе сделалось не по себе, и он положил трубку. Присел на диван и принял на всякий случай капли, так и не поняв, который же теперь час. “Фанера-гвозди…” — растерянно пробормотал дед. Некоторое время он хмуро разглядывал корешки книг, стоящих на единственной в его комнате полке, затем тряхнул головой с обесцветившимися, редкими, но непослушно торчащими волосками, и снова набрал код справочной времени. Специальная дама поправила очки, наморщила напудренный носик, исправно отозвалась, вытянула губы трубочкой и наконец старательно запищала сигналами отбоя. Дед в задумчивости отошел от аппарата.

— Но подобные вопросы находятся немного в стороне от сферы ваших основных интересов. Вы ведь только музыкант, а не имеющий лицензию ученый.

Заглянув в холодильник на кухне, он обнаружил, что небольшой продовольственный запас, оставленный им на вечер, исчез — видимо, молодежь остро нуждалась в закуске. Усмехнувшись, дед стал заваривать чай. Потом с двумя ломтями хлеба выпил большущую кружку, обжигаясь и удовлетворенно отдуваясь. Чай подействовал благотворно: прошла неясная тревога, и дед Никола, вернувшись к себе в комнату, вскоре спокойно уснул.

Ева попала в цель. Он уверенно расправил плечи.

— Я получил диплом музыковеда, а музыка — это не только цепочка нот, лапочка. Это жизнь. Это память. Определенные мелодии вызывают специфические и зачастую предсказуемые эмоциональные реакции. Музыка — это выражение чувств и желаний.

Предрассветную тишину раскололи громкие и сердитые возгласы: Жека уточнял отношения с подругой. Отношения были сложные: подруга нервно взвизгивала, а Жека в ответ хрипел и квакал, словно помятый саксофон. Продолжая перебранку, они собрались и ушли на работу. “Видать, капризная у него старуха”, — подумал дед Никола. Окончательно просыпаться ему не хотелось: с некоторых пор дед стал замечать, что лучше всего себя чувствует не утром и не вечером, а во сне.

— А я думала, люди просто развлекаются, слушая музыку.

— Это поверхностный взгляд. Кельты шли на войну с волынками и считали их таким же оружием, как топор. В Африке воины настраивались на битву под бой барабанов. Рабы выживали благодаря тому, что распевали духовные гимны. Мужчины всегда соблазняли женщин музыкой. Музыка играет с сознанием.

Дед поглядел в окно и улыбнулся: малыши во дворе детского сада как всегда резвились, звонко галдели и шустро раскручивали карусель. Погода стояла холодная. В лужах плавал ледок — ночью были заморозки.

— Вот мы и вернулись к нашему вопросу. Когда вы решили сделать еще один шаг и попробовать вклиниться в структуру мозга? Вы пришли к этому случайно или долго искали дорогу?

Джесс коротко рассмеялся:

Дед чувствовал себя разбитым и вялым. Он принял обычный набор лекарств и нехотя попил чаю, насыпав сахару побольше. Потом ему захотелось на свежий воздух, он оделся потеплее и вышел из дома. Ушел подальше от суматошных улиц, от бешеных машин и мечущихся людей. Заложив руки за спину, бродил в тихом старинном парке среди застывающих голых деревьев, глядел с сожалением на поникшую, стелющуюся по земле траву, покрытую седой изморозью.

— Вы думаете, то, чем я занимаюсь, всего лишь милая забава, да? Сесть, сыграть пару мелодий — и готово? Это работа, трудная и серьезная.

Он обедал в столовой, где являлся завсегдатаем: кассирша, зная его рацион, выбила чек еще до того, как дед переставил тарелки с прилавка на поднос. После обеда дед Никола сидел на скамейке в том же любимом парке и кормил крайне обнаглевших от холода воробьев, неторопливо кроша припасенную для них горбушку.

— И вы чертовски гордитесь своей работой, не так ли? Ну, Джесс! Вы же так хотели мне все рассказать. — Ева встала, обошла стол и присела на краешек. — Вам не терпелось похвастаться. Какая тоска — создать что-то уникальное и держать это в секрете!

Он снова взял бокал.

Темнеть начало рано, и деда потянуло домой, в тепло. По дороге он зашел в универсам, купил на ужин банку морской капусты в соусе. Идти было трудно, дед чувствовал, что сильно устал; знобило, донимала ломота в ногах, покалывало сердце. Дед даже не закурил. Дома он поел, принял капли и лег на диван, закутавшись в одеяло.

— Я, признаться, представлял это себе немного иначе. Мэвис говорила, что вы достаточно гибкий человек. Что вас интересует кое-что, помимо сводов законов и судебных процедур.

— Да, я могу быть гибкой, Джесс. Когда это оправдано. Так поговорите со мной.

За стеной подруга Жеки отчаянным голосом наставляла любимого уму-разуму, но любимый где-то хватанул лишнего и на все упреки отвечал или “н-ну” или “э-э”. Отзвуки их нелепого диалога, словно стрелы, вонзались в мозг деда Николы. Дед накрыл голову подушкой, но вскоре ему сделалось душно и жарко. Заснуть не удавалось, он беспокойно ворочался с боку на бок. Намаявшись, отбросил одеяло и сел. “Сколько можно зудеть, фанера-гвозди?!” — зло подумал он о Жекиной знакомой и посмотрел на будильник. Будильник не тикал. Дед вспомнил, что вчера забыл его завести, потому что какой-то мужчина заморочил ему голову по телефону.

— Ну, если чисто гипотетически — я бы разработал технологию воздействия на подсознание человека, смог бы влиять на настроение через мозг, это было бы потрясающе. Полагаю, такие люди, как вы с Рорком, с вашими связями, деньгами, влиянием, могли бы поспособствовать тому, чтобы произвести революцию в развлекательном бизнесе.

— Это деловое предложение?

— Это разговор на уровне гипотез. — Джесс отхлебнул шампанского. — «Рорк индастриз» имеет подразделения, позволяющие проводить исследования и налаживать новые производства. У Рорка есть и средства, и рабочая сила. Ну а сообразительный полицейский, по-моему, всегда найдет способ обойти закон и избежать ненужных осложнений.

Дед Никола вышел в коридор. Подняв телефон со столика, он занес его к себе в комнату, сердито подталкивая длинный шнур ногой. Он набрал номер — дама отозвалась, и дед завел будильник, передвинув стрелки. “А где же тот шепелявый?” — подумал дед. Он повторил набор цифр — дама была настороже. “Где шепелявый?..” — еще более удивился дед Никола. Он решил, что вчера в темноте мог набрать не тот номер, по которому узнают время. Отсутствие мужского голоса заинтересовало его, он даже отвлекся от своих недугов. Он набрал наугад несколько номеров, но услышал только прерывистые сигналы. Деда Николу разобрало любопытство. Он стал накручивать диск аппарата, перебирая разные комбинации цифр. Попадал к сердитым абонентам, приходилось извиняться, но до мужчины, сообщающего время низким, слегка шипящим голосом, так и не дозвонился.

— О, лейтенант! — Пибоди улыбнулась, но взгляд у нее был серьезный. — Похоже, вы с Рорком — идеальная пара. Гипотетически.

— А Мэвис — это путь к нам, — пробормотала Ева.

— Бросьте! Мэвис в восторге. Она получила то, что хотела. После сегодняшнего вечера она станет звездой.

Ночью ему не спалось: как-то само собой получилось, что дед Никола отправился по тропинке памяти в глубокие дебри минувшего, удивляясь подчас неожиданным открытиям, которые совершались на этом обратном пути. Иногда не верилось, что припоминаемое и впрямь происходило с ним: тогда дед тянулся к тумбочке, доставал заветную шкатулку с письмами, фотографиями, разными предметами, излучающими нечто родное и успокаивающее, и находил какое-нибудь материальное подтверждение собственным мыслям. Но эти немые свидетели его бытия не умели сочувствовать — они ничего не ведали ни о его счастье, ни о страданиях, ни о чудесном огне, который зажигали когда-то в душе надежды, ни о горечи, оставленной несбывшимся. Напомнить об этом могли только люди, с которыми бок о бок была прожита жизнь, а таких людей дед Никола давным-давно рядом уже не видел. Бывали печальные минуты, когда ему казалось, что он как бы и не жил на белом свете — все меньше подтверждений своему прошлому он замечал вокруг. Он вдруг вспомнил, что был женат. Когда автомобили в их городе можно было пересчитать по пальцам, первая жена погибла в аварии. Со второй развела война. В третий раз дед Никола жениться не стремился — что-то в душе, необходимое для этого, разрушилось. После жестокого приступа ностальгии по былому, дед Никола отчетливо понял, что и сам он медленно исчезает. И тут он вспомнил про телефонного “шепелявого”, который был и куда-то пропал.

— И вы считаете, что таким образом расплатились с ней за то, что она помогла вам выйти на Рорка?

Джесс пожал плечами.

Дед записал на оторванном календарном листке комбинации цифр, которые еще не испробовал. Согнувшись у настольной лампы, долго смотрел на выписанные столбиком номера и постукивал по столу авторучкой. Комбинации цифр выглядели просто и вместе с тем странно: никогда в жизни дед такими номерами не пользовался. Потом он вдруг подумал, что вчерашний выход на канал “шепелявого” мог произойти вовсе не от того, что он ошибся номером. Возможно, он набрал верный номер, но случайно набрал его как-то по-особенному… Поразмыслив, дед пришел к выводу, что “сбой”, скорее всего, произошел на второй цифре, потому что первую цифру обычно набираешь более внимательно.

— По-моему, она не должна быть в обиде. — Он лукаво взглянул на Еву и усмехнулся. — А как вам понравилась неформальная демонстрация моей гипотетической разработки?

Ева почувствовала, что не может ручаться за себя, и поэтому предпочла слезть со стола и снова усесться в кресло.

Не удержавшись, дед перенес телефон на диван, устроился поудобнее и для начала набрал обычный код службы времени.

— Какая демонстрация?

— Помните, вы с Рорком пришли ко мне в студию на запись? Мне показалось, что в какой-то момент вы начали мечтать о том, чтобы остаться наедине. — Он снова усмехнулся. — Решили воскресить в памяти медовый месяц?

Ответила дама.

Ева сунула руки под стол и незаметно сжала их в кулаки, а потом, взглянув на дверь, ведущую в кабинет Рорка, заметила, что горит зеленый огонек сигнализации. Это означало, что в кабинете кто-то есть. Нетрудно было догадаться, что Рорк наблюдает за происходящим. Ева с досадой подумала, что это не только противозаконно, но в данных обстоятельствах еще и опасно. Однако нельзя было терять ритм допроса, и она снова перевела взгляд на Джесса.

— Создается впечатление, что вы проявляете повышенный интерес к моей сексуальной жизни.

Дед повторил вызов, но уже с некоторой задержкой поворота диска при наборе второй цифры. И тогда из трубки раздалось:

— Я уже говорил, вы меня обворожили, Даллас. У вас удивительный ум. И в вашем сознании есть темные пятна. Интересно, что произойдет, если это вытащить наружу? А секс — универсальный ключик. — Он наклонился вперед и впился в нее взглядом. — Что вам снится, Ева?

Она вспомнила те кошмары, которые мучили ее после того, как она прослушала диск Мэвис. Тот диск, который дал ей Джесс! Руки ее дрожали, и она ничего не могла с этим поделать.

“М-м…”. Это был мужской голос. Дед Никола затаил дыхание.

— Сукин вы сын! — Она медленно встала и оперлась руками о стол. — Любите устраивать демонстрации? Для этого и Матиаса использовали?

— Я уже говорил вам, что не знаю, кто это.

— Два часа, тридцать минут, восемь секунд, — сообщил мужчина.

— А может, вам нужен был техник-электронщик, чтобы довести до ума вашу систему? И вы решили на нем же ее и испытать? У вас были данные по сигналам его мозга, и вы их ввели в программу. То, что он решил повеситься, тоже было запрограммировано вами, или вы предоставили право выбора способа ему?

— Вас куда-то не туда занесло.

Дед нажал рычажок и прервал связь. Он принял капли, а затем снова набрал прежний номер, притормаживая диск.

— А Перли? Какая связь здесь? Политическое влияние? Вы смотрели далеко вперед. Он бы жизнь положил на то, чтобы добиться запрета вашей новой игрушки. Вот вы и решили на нем ее использовать.

— М-м… — прошуршало издалека.

— Остановитесь! — Джесс вскочил. — Вы говорите об убийствах? Боже, вы хотите повесить на меня убийства?!

Дед возликовал: поворот диска следовало замедлять, когда палец двигался между шестеркой и тройкой!

— Два часа, тридцать три минуты, четырнадцать секунд, сто пять миллисекунд, — сказал голос.

— Потом Фицхью. Вам нужна была еще парочка демонстраций, Джесс? Или вы просто вошли во вкус? Какое могущество — убивать, не замарав рук!

Дед Никола зажмурился.

— Я никого не убивал! В этом вам меня не удастся обвинить!

— Куда я попал? — спросил он.

— А уж Деван была для вас просто подарком. Событие, подробно освещенное средствами массовой информации. Вы могли полюбоваться на все в подробностях. Вам нравится наблюдать, Джесс? Наверное, это вас очень возбудило. Как, должно быть, возбудила мысль о том, до чего вы своей игрушкой довели сегодня вечером самого Рорка.

— А, вот что вас вывело из себя! — Теперь уже он пришел в ярость, улыбка у него была откровенно зловещая. — Вы хотите меня привлечь к ответственности за то, что я воздействовал на вашего мужа? Лучше бы поблагодарили. Уверен, что вы трахались, как кролики.

— Никуда.

И тут Ева не сдержалась. Она изо всей силы врезала ему кулаком по челюсти, и Джесс рухнул на пол лицом вниз.

— Черт подери! — Она никак не могла справиться с дыханием. — Черт подери…

Дед взволнованно глотнул воздух.

В ушах у нее звенело, но в этот момент раздался голос Пибоди — ровный и спокойный.

— Что? — спросил вдруг мужчина.

— Из записи явствует, что допрашиваемый угрожал лейтенанту применением физической силы. В результате чего потерял равновесие и ударился головой о стол. По-видимому, он потерял сознание.

Ева в изумлении смотрела на Пибоди, которая подошла к Джессу, взяла за шкирку, приподняла и несколько мгновений держала, оценивая его состояние. Ноги у него подкашивались, глаза закатились.

— Ничего, — ответил дед Никола.

— Так и есть, — констатировала она и швырнула его в кресло. — Лейтенант Даллас, очевидно, ваш диктофон испорчен. Мой — в рабочем состоянии, и запись допрос.) (алее будет проводиться на нем. Вы ранены?

Наступила пауза.

— Нет. — она прикрыла глаза и собрала волю в кулак. — Со мной все в порядке. Благодарю. Допрос прекращен в час тридцать три. Допрашиваемый Джесс Барроу будет доставлен в Брайтморский центр здоровья для оказания медицинской помощи, где и останется до девяти ноль-ноль. После чего допрос будет возобновлен в Центральном участке. Сержант Пибоди, вызовите транспорт. Субъект задержан для допроса, обвинения пока что не предъявлены.

— Да, мэм. — Пибоди услышала, что дверь кабинета открылась, и оглянулась. Одного взгляда на лицо Рорка было достаточно, чтобы понять: могут произойти неприятности. — Лейтенант, — сказала она поспешно, убирая диктофон, — позвольте воспользоваться телефоном в соседнем помещении.

— Простите, вы кто? — спросил дед.

— Воспользуйтесь, — кивнула Ева и со вздохом посмотрела на Рорка. — Ты не имел права следить за допросом.

— Позволь с тобой не согласиться. Я имел на это полное право. — Он взглянул на Джесса, который зашевелился в кресле. — Кажется, он приходит в себя. Я бы хотел побеседовать с ним.

Мужчина в трубке простуженно кашлянул. Дед подождал немного и спросил снова. Мужчина кашлянул погромче.

— Послушай, Рорк…

Он бросил на нее ледяной взгляд.

— Говорить не хотите?.. Извините.

— Ева, прошу, оставь нас.

— Почему же, отнюдь, — вдруг отозвался шепелявый. — Меня так зовут.

«Вот в чем наш общий недостаток, — подумала она. — Мы оба привыкли раздавать приказы и не привыкли подчиняться». Но тут она вспомнила отчаянный взгляд, которым он смотрел на нее там, в гардеробной. Их обоих использовали, но главной жертвой оказался Рорк.

Дед задумался.

— У тебя есть пять минут. Но я хочу тебя предупредить. Из записи явствует, что у него лишь незначительные повреждения. Если ситуация изменится, расхлебывать все придется мне.

Он криво усмехнулся и, взяв ее под руку, проводил к двери.

— Лейтенант, вы можете мне доверять. Я цивилизованный человек.

— Если я правильно понял, то вас зовут…

«И еще, — подумал он, — хорошо знаю, как причинить человеку боль, не оставив следов на теле».

После чего Рорк подошел к Джессу и как следует его тряхнул.

И дед тоже суховато кашлянул.

— Ну, что? — спросил он тихо. — Пришел в себя?

Джесс покрылся холодным потом: он смотрел в лицо смерти и знал это.

— Не так, — возразил мужчина. — Это не мой спектр.

— Я требую адвоката!

— Ты сейчас не в полиции. Ты у меня. Полицейские появятся через пять минут. А пока что у тебя никаких прав.

— Извините, не получается по-вашему, — на всякий случай сказал дед, допустив, что разговаривает с иностранцем.

Джесс, судорожно сглотнув, сказал почти спокойно:

— Вы не посмеете пальцем меня тронуть. Потому что в таком случае я обвиню в этом вашу жену. Рорк усмехнулся, и Джесс похолодел от ужаса.

— Ладно, — сказал голос. — Тогда зови меня Карх.

— Сейчас я покажу тебе, как ты ошибаешься. Не спуская глаз с Джесса, он схватил его за член и сжал изо всех сил. Джесс покрылся испариной и начал судорожно хватать ртом воздух, а когда Рорк нажал ему пальцем на горло, закатил глаза.

— Ну что, неприятно? А час назад ты так же поступил со мной. — Он еще раз сжал руку и швырнул Джесса в кресло. — А теперь побеседуем. На личные темы.

— Хорошо, — согласился дед. — Скажите… э-э… Карх… Вероятно, я разбудил вас? Мне-то, знаете, не спится…



За дверью взад и вперед ходила по коридору Ева. Каждые несколько секунд она поглядывала на дверь. Ей было отлично известно, что все двери в этом доме звуконепроницаемые. Джесс мог орать во всю глотку, но она ничего бы не услышала.

— Нет.

Если он его убьет… Господи, если он его убьет, как ей поступать? Она остановилась, в ужасе прижала руку к груди. Что бы там ни было, ее обязанность — защищать этого ублюдка. Таковы правила.

Она ринулась к двери, набрала код, но он не сработал.

— Значит, не помешал?.. А вы, наверное, на работе?..

— Сукин ты сын, Рорк! — Он слишком хорошо ее знал.

Ева помчалась в его кабинет, хотела пройти через другую дверь. То же самое. Она кинулась к монитору, нашла камеру, настроенную на библиотеку, и поняла, что та отключена.

— Нет. Карх уже сделал все. Теперь Карх просто ждет.

— Боже милостивый, он его убивает! Ева снова бросилась к двери, стала молотить в нее кулаком. Через несколько секунд дверь чудесным образом распахнулась, и она увидела Рорка, который спокойно сидел за столом и курил.

— Понятно, — дед облегченно вздохнул: разговор, кажется, налаживался.

С замиранием сердца Ева посмотрела на Джесса. Он был бледен как смерть, зрачки — размером с булавочную головку, но он дышал.

— Никаких следов, — сообщил Рорк, отхлебывая бренди. — И, по-моему, раскаивается в содеянном.

— А меня зовут Никола.

Ева наклонилась, заглянула Джессу в глаза. Он заерзал, как побитая собака.

— Что ты с ним сделал?

— Карх запомнит.

Рорк сомневался, что Ева или нью-йоркская полиция одобрят его методы.

— Я сделал меньше того, что он заслужил. Она выпрямилась и долгим пристальным взглядом посмотрела на Рорка. У него был вид человека, принимающего гостей или ведущего важное заседание. На костюме — ни складочки, волосы аккуратно причесаны, руки спокойно лежат на столе. Но в глазах еще горел дикий огонек.

Дед записал имя незнакомца на листок календаря, а потом поинтересовался:

— Слушай. Ты меня пугаешь.

— Я никогда больше не сделаю тебе больно.

— Послушайте, Карх, почему вы не идете домой, если сделали свою работу?

— Рорк! — Она боролась с желанием подойти к нему, обнять. — Это не может быть твоим личным делом.

— Может, — сказал он, спокойно затягиваясь.

— Куда же идти? Здесь очень удобно.

— Лейтенант! — В комнату вошла Пибоди, деловитая и собранная. — Приехали санитары. С вашего позволения, я сопровожу субъекта в больницу.

— Я поеду с вами.

— Вы, наверное, на телефонной станции?

Пибоди взглянула на Рорка. Он неотрывно смотрел на Еву, и взгляд у него был опасный.

— Прошу прощения, мэм, но, по-моему, у вас здесь есть более важные дела. Я справлюсь сама. У вас в доме гости, в том числе и представители прессы. Уверена, что вы бы не хотели поднимать шум раньше времени.

— Карх тут. В линии.

— Хорошо. Я свяжусь с участком отсюда, отдам необходимые распоряжения. Подготовьтесь к продолжению допроса. Завтра, в девять утра.

— Жду с нетерпением. — Пибоди посмотрела на Джесса. — Видно, сильно ударился. Все еще не в себе, и лицо бледное. — Она широко улыбнулась Рорку. — Недавно я сама испытала нечто подобное.

— В линии?

Рорк рассмеялся, почувствовав, что напряжение спало.

— Нет, Пибоди, думаю, вряд ли. Он встал, подошел к ней и неожиданно поцеловал.

— Да. В междукристаллическом пространстве.

— Вы очень красивая, — шепнул он, прежде чем повернуться к Еве. — Пойду к гостям. Не задерживайся.

Дед Никола решил, что наконец угадал, с кем имеет дело: он представил себе комнату, где сидел артист, окруженный множеством телефонных аппаратов. Артист рассказывал всем желающим небылицы, и, разумеется, не даром: теперь по почте придет счет и нанесет коварный удар по дедову пенсионному бюджету.

Он вышел, а Пибоди кончиками пальцев дотронулась до своих губ.

— Карх не артист, — успокоил шепелявый мужчина. — Карх полярный робот.

— Bay! Даллас, я красивая!

Дед не знал, что ответить, поэтому из вежливости сказал:

— Я ваш должник, Пибоди.

— Очень приятно познакомиться.

— По-моему, со мной только что расплатились. — Она шагнула к двери. — А вот и санитары. Сейчас мы его унесем. Передайте Мэвис, что она была неподражаема.

— Не знаю, — почему-то усомнился тот, которого звали Карх.

— Мэвис… — Ева прикрыла рукой глаза. — Как мне сообщить Мэвис?

Дед задумался. Теперь ему представилась совсем другая комната, далекая и темная, на Северном полюсе, в которой стоял, подобный стальному сейфу на лыжах, полярный робот, внутри которого глухо ворчал мотор, а на боку медленно крутились покрытые инеем шестеренки.

— На вашем месте, Даллас, я бы не стала портить ей вечер. Расскажете позже. С ней будет все отлично. Сюда, — крикнула она в открытую дверь. — Легкое сотрясение мозга.

— Что же вы делаете на полюсе?..

— Карх не на полюсе. Карх в междукристаллическом пространстве.

— Это где?..

Глава 16

— Тут. В линии.

Получить в два часа ночи ордер на обыск и задержание — дело довольно хлопотное. Конкретных аргументов у Евы не было, поэтому следовало обратиться к судье. А судьи, когда их будят посреди ночи, редко бывают благодушны. И совсем уж тошно объяснять, что необходимо осмотреть синтезатор, находящийся в настоящий момент у нее, Евы Даллас, дома.

— Н-н-да… — протянул дед озадаченно. — Ничего я не пойму. Каков ты из себя-то?

Но Ева стойко выдержала нотацию, прочитанную ей судьей, к которому она таки обратилась.

Теперь словно бы задумался робот Карх.

— Я понимаю, ваша честь. Но дело до утра не терпит. У меня есть подозрение, что синтезатор, о котором идет речь, каким-то образом связан с гибелью четырех человек. Тот, кто его разработал и использовал, в настоящее время задержан, и я не могу рассчитывать на то, что он согласится сотрудничать с полицией.

— Карх не знает, — ответил он.

— Вы хотите сказать, лейтенант, что музыкой можно убить? — Судья саркастически хмыкнул. — А впрочем, я и сам в этом убежден. Та какофония, которой нас в последнее время глушат, доведет до могилы и слона. Вот в наши дни была музыка…

— Как же так? — удивился дед. — Может, похож на что?.. Карх помолчал немного и сказал:

— Да, сэр. — Ева в тоске закатила глаза. — Мне очень нужен ордер, ваша честь. Капитан Фини готов провести осмотр аппаратуры. Человек, использовавший синтезатор, признался, что действовал в нарушение закона, и это признание зафиксировано. Но мне необходимо найти доказательства того, что это связано с делами, которые я веду, — с гибелью сенатора Перли и еще троих человек.

— Похож на песок. Все песчинки связаны. Связи-струны. Песчинки — суть кванты поля. Формы нет. Оптимальная среда функционирования — металл. Предназначен для зондирования структур атомарного ранга. В сущности, Карх — поле.

Судья задумчиво помолчал:

— Не широко ли шагаете, лейтенант?

— Чтобы удостовериться в своих подозрениях, я и прошу у вас ордер.

— Погоди-ка, я капли приму… — и дед Никола потянулся к тумбочке.

— Я вам его пришлю, лейтенант, но вы уж постарайтесь найти доказательства. Причем существенные.

— Благодарю вас. Прошу прощения за… — тут в трубке раздались гудки, — ...беспокойство, — закончила Ева и связалась по рации с Фини, который, по ее расчетам, еще должен был находиться в гостиной.

— Зачем капли?

— Привет, Даллас! Где ты была, детка? Вечеринка уже заканчивается. Ты пропустила потрясающий номер, который Мэвис делала с голограммой «Роллинг Стоунз». Знаешь же, как я отношусь к Джаггеру!

— Да, он тебе вместо отца. Никуда не уходи, Фини. У меня для тебя есть работенка.

— Чтобы лучше функционировать, — усмехнулся дед.

— Работенка? Сейчас два часа ночи, и моя жена с нетерпением ждет возвращения домой.

— Извини. Придется потерпеть. Рорк распорядится, и твою жену отвезут. Прими что-нибудь протрезвляющее, если это необходимо. Возможно, ночка затянется.

— Может, напряжение не то? — поинтересовался Карх.

— Протрезвляющее? — Фини глубоко вздохнул. — А я-то весь вечер старательно напивался. Может быть, скажешь, что случилось?

— Через десять минут, — отрезала Ева и отключила связь.

— Может, и не то, — согласился дед. — Большое напряжение. Всю жизнь.

Снимая вечерний туалет, она обнаружила на теле несколько свежих и ноющих синяков, быстро помазала их обезболивающим кремом и влезла в джинсы и рубашку. Слово свое она сдержала и на террасе появилась ровно через десять минут.

Ева сразу заметила, что Рорк времени зря не терял и успел тактично выпроводить всех гостей. Если кто-то еще не покинул их гостеприимного дома, то, по-видимому, был уже на выходе. Фини сидел в одиночестве около одного из столов и мрачно поедал тарталетку с паштетом.

— У вашей цивилизации очень много больших напряжений. Карху тоже приходится быть настороже. Вообще в этой галактике сохраняться трудно. Разрушаюсь.

— Ты, Даллас, умеешь испортить мне настроение. А женушка моя пришла в такой восторг от возможности поехать домой на лимузине, что тут же позабыла о том, что собиралась предаться любовным утехам. Да, тебя искала Мэвис. Кажется, она немного обиделась на то, что ты ее не поздравила.

— Это я улажу. Мне удалось получить ордер, Фини.

— Что поделаешь, — дед Никола махнул рукой. — Время не щадит. Я вот тоже разрушаюсь. Лежу и разрушаюсь.

— Ордер? — Фини сунул в рот трюфель. — На что?

Ева показала рукой на синтезатор.

— Молекулярные связи нарушены, — сказал Карх.

— На эту штуку. Готов над ним поколдовать? Фини проглотил трюфель и уставился на синтезатор. В глазах его загорелся огонек интереса.