Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

– Лейтенант, хочу обратить ваше внимание на то, что вы меня об этом и не спрашивали.

– О боже мой!.. – простонала Ева, вскочила из-за стола и принялась ходить по кухне, пытаясь привести мысли в порядок.

– Когда убили этого вашего Коли, у меня и в мыслях не было, что это может быть каким-то образом связано с Рикером. – Рорк пожал плечами. – «Чистилище» при­надлежит мне уже пять лет, в нем изменилось все – и обо­рудование, и дизайн, и обслуживающий персонал…

– Если Рикер использовал клуб для своих махинаций, возможно, туда до сих пор наведываются его люди, чтобы проворачивать какие-то делишки!

– Мне об этом ничего не докладывали, так что если там что-то и есть, то весьма незначительное.

– Там убили полицейского. Это нельзя назвать «не­значительным»!

– Что ж, согласен.

– Почему Рикер продал клуб?

– В то время ему уже начали поджаривать пятки. Кро­ме того, он часто продает недвижимость и прочую собст­венность, когда она перестает приносить ощутимый доход. В принципе это обычная практика в мире бизнеса.

– Но почему, если вы расстались врагами, Рикер со­гласился продать клуб тебе?

– До тех пор, пока сделка не была совершена, он даже не подозревал, что покупателем являюсь я. Потом-то он наверняка взбеленился, но было уже поздно. – Рорк по­молчал, обдумывая какую-то мысль. – Возможно, Рикер пустил слух о том, что в клубе происходит что-то незакон­ное, или даже приказал своим людям провернуть там па­ру-тройку каких-нибудь сделок. Он мог пытаться таким образом меня скомпрометировать – это вполне в его сти­ле. Дождался, когда клуб расцветет, станет популярным, начнет приносить прибыль, а потом заложил под него мину. Рикер терпелив, он умеет выжидать. Несколько лет для него не срок.

– Что ж, похоже на правду. Ему не составило труда с помощью своих связей довести такие слухи до отдела внутренних расследований. Это сработало. Те, естествен­но, сделали стойку, начали расследование и внедрили в клуб Коли. Я все больше убеждаюсь в том, что бедный па­рень погиб ни за что.

– Ты отплатишь за его смерть, – сказал Рорк, подни­маясь на ноги.

– Да, отплачу! Мне нужно получить некоторую ин­формацию, но так, чтобы об этом никто не узнал.

Рорк улыбнулся впервые за время их разговора:

– Я думаю, что смогу вам в этом помочь, лейтенант.



В залитой светом гостиной своего роскошного особня­ка в Коннектикуте бесновался Макс Рикер. В углу огром­ной комнаты стояли доспехи рыцаря с блестящим мечом, зажатым в стальной перчатке. Выхватив этот меч, Рикер набросился на доспехи и начал крушить их с такой нена­вистью, будто в них был закован его злейший враг. Попа­дись ему сейчас под руку живой человек, он и ему срубил бы голову, даже не задумавшись. Человек здесь, правда, был – Кенард, но он предусмотрительно забился в самый дальний угол, чтобы не оказаться на пути у взбеленивше­гося хозяина. Он уже не раз являлся свидетелем подобных вспышек бешенства и знал, что в такие моменты Рикер способен на все.

Кенард уже давно подумывал о том, чтобы пустить в действие загодя выношенный план бегства, чтобы провес­ти остаток своих дней в относительном мире и спокойствии в далекой маленькой стране с теплым климатом. Он уже даже купил там домик на чужое имя. Однако это могло подождать. Кенард не сомневался, что эта буря, как и многие предыдущие, благополучно минует его.

– Какая-то баба! Какая-то паршивая бабенка – и они не сумели с ней справиться! – бушевал Рикер. – Но ниче­го, сука, от меня ты не уйдешь!

Рикер пинком отшвырнул то, что осталось от искореженного шлема; немного успокоившись, как всегда после очередной вспышки бешенства, он подошел к бару и на­лил полный стакан своей любимой розовой жидкости. Это был подслащенный ром с большим количеством барбиту­ратов.

– Говоришь, одного из них грохнули? – Он говорил уже более спокойно, однако взгляд его, устремленный на Кенарда, все еще пылал злостью.

– Да, Йоули. Айнес и Мердок получили тяжелые ра­нения и сейчас находятся в больнице. Риггз легко ранен в голову. Его держат в полиции, но он строго придерживается легенды, которую я ему подсказал. Он и дальше будет стоять на своем. Риггз – умный парень.

– Кретин, как и все остальные! Я хочу, чтобы от них избавились.

Предвидевший такой оборот дела, Кенард сделал шаг вперед.

– Возможно, это оправданно в отношении Айнеса и Мердока, однако Риггза на вашем месте я не стал бы тро­гать. Он еще может пригодиться. Риггз проявляет по отношению к вам максимальную лояльность, и если вы изба­витесь от него, это может самым нежелательным образом сказаться на дисциплине и морали ваших подчиненных.

Рикер сделал большой глоток из бокала и снова зыркнул глазами на Кенарда:

– А почему ты считаешь, что меня волнует какая-то там мораль?

– Она должна вас волновать, – с замиранием сердца сказал Кенард, понимая, что рискует разделить участь не­счастных доспехов. – Продемонстрировав добрую волю, даже благородство по отношению к одному из подчинен­ных, вы ясно даете понять остальным, как именно им над­лежит себя вести. Кроме того, – добавил Кенард, – с Риггзом можно будет разобраться и после, если у вас не пропа­дет такое желание.

Успокоившийся Рикер продолжал сосать свое пойло.

– Ты прав. Конечно, прав. – Он хищно улыбнулся. – Просто эта баба настолько бесит меня, что я иногда теряю способность мыслить трезво. Нельзя предпринимать не­обдуманные шаги.

Рикер вспомнил про Рорка. Чтобы нанести ему удар, он выжидал долго – несколько лет. Но правильно ли те­перь он угадал его слабое место? Как бы то ни было, сей­час, когда Рикер уже ощущал вкус его крови, ждать и сдер­живать себя становилось все труднее.

– Передай мистеру Риггзу, что его лояльность оцене­на по достоинству и будет щедро вознаграждена.

Рикер направился к стеклянной стене, но на полпути остановился и уставился на обломки доспехов, разбросан­ные по полу. Он смотрел на них пустым взглядом, словно не понимая, откуда они тут взялись, потом махнул рукой, обошел искореженные железяки и, открыв стеклянную дверь, вышел на широкий балкон, под которым расстила­лись его владения

– Всю свою жизнь я создавал то, что имею теперь, и настанет день, когда все это я передам своему сыну. – Го­лос Рикера стал сонным, он уже не говорил, а будто бы бредил наяву. – Но до того, как придет это время, мне нужно закончить кое-какие дела. И первое из них, с кото­рым я намерен покончить в ближайшее время, – это окончательное уничтожение Рорка. Я хочу поставить его на колени и добьюсь этого! Смотри не делай ошибок, Кенард.

Рикер допил все, что оставалось в бокале. Теперь у не­го был вид вполне довольного собой и готового к действи­ям человека.

– Я добьюсь этого, – повторил он. – А его жена будет молить меня о пощаде!

ГЛАВА 16

Домашний кабинет Рорка являл собой настоящее свя­тилище, куда не было доступа никому, кроме него самого, Евы и Соммерсета. Оборудован он был не просто по по­следнему слову техники, а так, что у любого писателя-фантаста глаза полезли бы на лоб. Оборудование, установ­ленное в кабинете, нигде не было зарегистрировано, и ни­какая информация, получаемая здесь или посылаемая от­сюда, не могла быть перехвачена ни официальными властями, ни злокозненными хакерами. И не было на свете такой информации, которая не могла бы быть получена с помощью этой сложнейшей аппаратуры, тем более, если ею управляли умелые руки Рорка.

Двери, стены и пол кабинета были звуконепроницае­мы, окна оборудованы специальными системами, которые делали невозможным прослушивание снаружи. Заставлен­ный сложнейшей аппаратурой огромный стол U-образной формы напоминал панель управления космического ко­рабля, а Рорк, усаживаясь за него, становился похож на капитана звездолетчиков. Однако в этот день командовать «звездолетом» Ева собиралась сама.

– Сначала мы займемся Рот, – заявила она. – И ду­шераздирающей историей, которую она мне поведала, – о том, как муж обкрадывает ее, чтобы свить гнездышко со своей новой возлюбленной. Итак, капитан Эйлин Рот. Ее адрес…

– Адрес не нужен, – перебил Рорк.

Эта работа нравилась ему не меньше, чем сосредото­ченное лицо Евы. Работая на компьютере, он играючи об­ходил любые препоны, системы защиты и шифры. Следя за тем, как пальцы Рорка летают по клавиатуре, Ева поду­мала, что даже компьютерные кудесники из отдела элек­тронного сыска – дети по сравнению с ним.

Когда результаты поиска были выведены на экран мо­нитора, Рорк пробежал их глазами и сообщил:

– Что касается гнездышка для возлюбленной, то оно получается не слишком роскошным, хотя и достаточно уютным. Он – безработный писатель. Гонимый, с блед­ным челом, эдакий байроновский тип. Такие нравятся многим женщинам.

– Разве? – спросила Ева голосом сухим, как песок пустыни.

– Насколько мне известно по собственному опыту, да. Эйлин Рот, кстати, не первая, – добавил Рорк, про­должая читать с экрана. – У него уже было две жены и три сожительницы, причем каждую из них он выдаивал досу­ха. В финансовом отношении, конечно.

– Но как же могла попасться на эту удочку Рот? Она далеко не дура и к тому же – коп!

– Любовь слепа, – философски заметил Рорк.

– Черта с два! Я, например, тебя прекрасно вижу.

На лице Рорка заиграла улыбка:

– О, лейтенант, ваши слова вливаются божественным нектаром в мои уши! – Он схватил руку жены и запечат­лел на ней поцелуй.

– Хватит валять дурака! – Ева отняла руку, и этот жест заставил Рорка улыбнуться снова. «Как хорошо, что наши отношения вернулись в нормальную колею!» – по­думал он.

– Она дважды платила некоему Люциусу Бреку, – за­метила Ева, посмотрев на монитор. – Дважды по три ты­сячи. Что это за Брек такой?

– Та-ак, сейчас посмотрим. Брек, Люциус, консуль­тант по финансовым вопросам. Частная практика. Адрес офиса: Нью-Йорк, Шестая авеню, дом 529. Место прожи­вания…

– Хрен с ним, с местом проживания! – перебила му­жа Ева. – Это укладывается в историю, которую она мне рассказала. Господи, она на пороге банкротства, но платит частному консультанту, чтобы тот помог ей распутать финансовые махинации ее муженька! А ведь она могла сде­лать это совершенно бесплатно, если бы использовала свои служебные возможности… Но все равно она проигра­ет. Да еще и потеряет должность, когда все это выплывет наружу.

«Она считает, что я нацелилась на ее место, – подума­ла Ева и покачала головой. – Нет уж, спасибо!» Она знала, что в свое время тоже получит капитанские погоны, но при этом была уверена, что и тогда никто не сможет уса­дить ее за пыльный письменный стол и помешать ей рабо­тать на улицах.

– Можешь найти еще какие-нибудь финансовые сче­та, связанные с Рот? – спросила она.

Рорк покачал головой:

– Я не могу найти то, чего не существует. Как ты могла убедиться, твоя капитан Рот находится на грани финансо­вого краха. Для того чтобы заплатить этому Бреку, ей при­шлось залезть в свой пенсионный накопительный фонд. А живет она очень скромно, если не сказать впроголодь.

– Выходит, что она чиста перед законом, а некоторые из ее подчиненных – наоборот, и это могло бы стать мо­тивом. Обе жертвы служили под ее началом, а с Коли она регулярно встречалась в «Чистилище». Компьютерный анализ показывает: вероятность того, что преступления совершила она, достаточно низка. Но это может изме­ниться, если я добавлю в исходные данные информацию, полученную тобой, и мои собственные наблюдения.

– А ты-то сама веришь в то, что убийца – она?

– Капитан Рот – сложный человек с тяжелым харак­тером. Она была так занята, карабкаясь вверх по служеб­ной лестнице, что не обращала внимания ни на что во­круг. Стараясь сохранить свое положение, она покрывала подчиненных, возможно, полагая, что это всего лишь от­дельные ошибки. А когда разобралась, что к чему, и выяс­нила, что ее отдел насквозь пронизан коррупцией, – запа­никовала. Она могла решить, что ей удастся спрятать кон­цы в воду, убрав продажных сотрудников, и таким образом отвести от себя гнев начальства. Первое убийство было совершено с особенной жестокостью, а у нее, как я уже сказала, нрав крутой… Впрочем, все это только пред­положения. А теперь проверь, пожалуйста, Вернона.

– Это еще что за фрукт?

– Детектив Джереми Вернон. У меня уже есть доста­точно фактов для того, чтобы прижать этого типа к стене, но сначала я хочу заставить его как следует попотеть от страха.

– Так чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты нашел связь между его деньгами и Рикером. Получив информацию таким способом, я, конечно, не смогу использовать ее в суде, но заставлю Вернона поверить в то, что использую. С помощью этой информа­ции я расколю его. Он был связан с обеими жертвами и с Рот. Я хочу убедиться в том, что он был связан и с Рикером.

– Рикера это страшно обидит. Ведь все деньги, пред­назначенные для подкупа полицейских, которые он рас­совал по разным углам, будут изъяты.

– И не только они! Но сможешь ли ты их найти?

Рорк насмешливо вздернул бровь.

– Я считаю твой вопрос риторическим. Но это потре­бует времени.

– Вот и не теряй его попусту, приступай! А я тем вре­менем поработаю на втором компьютере.

– Подожди! – Рорк ввел несколько непонятных для Евы команд, и компьютер глухо загудел. – Ну вот, – удовлетворенно сказал Рорк, откинувшись на спинку кресла, – теперь поиск будет производиться в автоматиче­ском режиме, а мы с тобой продолжим с другими имена­ми. Кто тебя интересует еще?

– Ру Маклин.

Если Рорк и удивился, внешне это никак не прояви­лось.

– Ты и ее подозреваешь? – спросил он.

– Она – управляющий «Чистилища» и знает или, по крайней мере, должна знать обо всем, что там происходит. По твоим словам, этот клуб раньше принадлежал Рикеру; кроме того, нам известно, что отдел внутренних расследо­ваний что-то подозревал или подозревает. Если Рикер проворачивал через «Чистилище» какие-то махинации, Маклин наверняка об этом знает. И, честно говоря, я удивлюсь, если эта мысль уже не приходила в голову тебе самому.

– Я уже проверил Ру вчера, причем копнул глубоко, глубже некуда. Вот… – Рорк открыл файл и предложил Еве ознакомиться с его содержанием. – Взгляни сама. Лично я не обнаружил ничего подозрительного. Впрочем, если Ру играет в какие-то игры с Рикером, она будет очень осторожна. Она меня знает…

– А все же могла бы она рискнуть?

– Вряд ли. Нет, не думаю.

Первым делом Ева взглянула на отчет о состоянии фи­нансовых дел Ру Маклин и не смогла удержаться от воз­гласа:

– Рорк, ты платишь ей такие огромные деньги?!

– Именно это обычно стимулирует лояльность. Она вкладывает в клуб очень много сил и времени, так что полностью отрабатывает свое жалованье. Единственное, что показалось мне подозрительным, – этой зимой она отдыхала в Сен-Бартелеми. Неподалеку оттуда расположе­на база Рикера. – Рорк помолчал и налил себе виски. – Надо будет завтра спросить ее об этом.

– Просто спросить?

– Конечно. Этого будет достаточно. Если она соврет, я сразу пойму это.

Ева посмотрела на лицо Рорка – такое холодное, бес­страстное, волевое – и решила: да, он действительно пой­мет. И не дай бог Ру Маклин солгать этому человеку!

– Не надо. Лучше я сама с ней поговорю.

– Если она каким-то образом связана с Рикером, это вряд ли имеет отношение к делу, которое ты расследуешь. Кроме того, она работает на меня, а со своими служащими я привык разбираться лично.

– Но ты можешь спугнуть ее…

– Если у нее есть причины бояться, то деваться ей не­куда. В таком случае она – твоя, бери и допрашивай ее хоть до посинения. Кто еще тебя интересует?

– Ты не очень-то сговорчив!

– Наоборот! – Рорк широким жестом обвел свой ка­бинет. – Позвольте задать вам вопрос, лейтенант: вы охо­титесь на убийцу или на Макса Рикера?

– На убийцу! – огрызнулась Ева. – Но поскольку Ри­кер как-то связан с убийствами, он мне тоже нужен.

– Потому, что он связан с убийствами, – или потому, что когда-то он был связан со мной?

– И то и другое! – Еву охватил боевой азарт. – А что?

– Да нет, ничего. Просто я понимаю, что, когда про­бьет час, ты намереваешься встать между нами. – Он по­смотрел свой бокал на свет. – Но зачем искать неприятности на свою голову? Ладно, кто еще тебя интересует?

Ева не собиралась искать никакие неприятности, но она была исполнена решимости добраться до Рикера.

– Лейтенант Дон Вебстер.

Губы Рорка искривились в усмешке.

– Вот это действительно интересно! А его-то ты в чем подозреваешь? В том, что он убийца или мишень?

– В настоящий момент я его ни в чем не подозреваю. Но сегодня он следил за мной. Может быть, для того, что­бы извиниться за то, что был идиотом. По крайней мере, так говорит он сам. А может, все это было подстроено. Но прежде чем поверить ему, мне нужно знать все факты.

Не говоря ни слова, Рорк нажал всего несколько кла­виш, и на экране появилось полное досье на Вебстера. Ева удивленно посмотрела на мужа.

– Ты уже искал информацию на него?

– А как ты думала! – холодно откликнулся Рорк. – Вебстер, похоже, чист и светел, как Белоснежка. Поэтому, если использовать ту же теорию, которую ты применила к Рот, он также оказывается в списке подозреваемых.

– Если не считать одного. – Ева подвинулась побли­же к монитору. – Он знал о Коли и участвовал в его внед­рении в «Чистилище». Зачем убирать честного копа? Если верить уликам, моей интуиции и анализу доктора Миры, мы ищем некоего мстителя, кого-то, кто убирает нечисто­плотных, по его мнению, полицейских. Вебстер был од­ним из немногих, кто знал о том, что Коли совершенно чист. Так что – нет. Вебстер не тот, кого мы ищем… По­стой, а что это за выплаты здесь? На протяжении двух лет ежемесячные выплаты какой-то Донне Керк!

– Это его сестра. Была замужем, потом развелась. Сейчас посещает медицинский колледж, а он ей помогает.

– Хм-м… А может, это только «крыша», чтобы уво­дить деньги от налогов?

– Нет, тут все законно, я проверял. Она, кстати, одна из лучших студентов на своем курсе. Он время от времени грешит азартными играми, – продолжал Рорк, потягивая виски. – Играет по маленькой – не для выигрыша, а ради развлечения. Регулярно покупает абонемент на посещение спортивного зала и питает слабость к костюмам одного портного – дорогого, но, на мой взгляд, весьма бездарно­го. Откладывает – но очень понемногу – на черный день, живет по средствам. Последнее, кстати, не составляет тру­да, поскольку, находясь в одном чине с тобой, Вебстер по­чему-то получает ровно в два раза больше, чем ты. Я буду жаловаться!

– Рыцари письменных столов и чернильниц! – с брезгливой гримасой произнесла Ева. – Они умеют устраиваться. Однако ты много на него накопал…

– Я всегда дотошен.

Ева решила не развивать эту тему.

– Он хочет участвовать, – сказала она.

– Что?! – повернулся к ней Рорк.

– Вебстер хочет принять участие в моем расследова­нии. Он чувствует себя оскорбленным, поскольку во всей этой истории его использовали втемную. Я верю ему, Рорк.

– Ты хочешь знать мое мнение на этот счет?

В который раз Ева прокляла про себя всякие личные взаимоотношения, которые проявляются в самые непод­ходящие моменты и мешают работе.

– Я хочу знать только одно: не возникнут ли новые проблемы в нашей семье, если я разрешу ему работать со мной?

– А что будет, если я скажу, что возникнут?

– Тогда я пошлю его подальше. Он мог бы быть поле­зен, но в принципе я способна обойтись и без него.

– Ева, дорогая! Ты можешь не беспокоиться по пово­ду того, что я… В общем, поступай, как считаешь нужным. А сейчас извини, я должен отвлечься. – Компьютер издал сигнал, возвещая, что автоматический поиск окончен. – У тебя в запасе еще есть имена?

– Несколько.

– Тогда устраивайся за этой машиной и поработай са­ма. – Рорк сделал приглашающий жест в сторону второго компьютера, а сам сосредоточился на своем.



Устраиваясь за соседним компьютером, Ева думала о том, что брак – это загадка, которую ей не суждено разга­дать вовеки. Слишком часто меняются правила игры и слишком много запертых дверей, к каждой из которых не­обходимо подобрать отдельный ключик. Только вчера Рорк превратил Вебстера в отбивную, а сегодня не имеет ничего против того, чтобы они работали вместе! Но, мо­жет быть, на самом деле он лишь делает вид, что ему это безразлично? «Ну да ладно, сейчас это не главное!» – по­думала Ева и приступила к работе.

Встав на колени, Рорк приподнял ее за спину.

Первым делом она проверила имена, которые назвала ей Пэтси Коли. Это были друзья ее мужа: детективы Гейвен и Пирс, офицер Гудман и сержант Клуни. На первый взгляд все эти копы были чисты, как первый снег. За детективом Арнольдом Гейвеном числился внушительный список раскрытых преступлений, за что начальство награ­дило его целой кипой благодарностей. Он был счастливо женат, имел пятилетнюю дочь и являлся одним из основ­ных игроков полицейской команды по софтболу.

Она обхватила его ногами, откинулась. Он прижался губами к ее губам, совершая медленные, мерные толчки, проникая все глубже и глубже.

Детектив Джон Пирс мог похвастать теми же достоин­ствами. Разница между ними состояла лишь в том, что у него был трехлетний сын.

Наконец Ева содрогнулась, и Рорк почувствовал, как по его телу пробежала волна восторга.

Выкрикнув его имя, она обхватила руками его шею, прижалась к нему и забилась в приступе болезненного наслаждения.

Офицер Томас Гудман был на два года моложе, вот-вот должен был получить значок детектива и помогал свя­щеннику во время церковных служб. В мозгу у Евы заво­рочалась какая-то неясная мысль: религия, тридцать среб­реников…

Ева чувствовала, что все ее тело источает жар.

Медленное нарастание возбуждения и взрыв, которому, казалось, не будет конца, напитали ее невероятной энергией. Натягивая на себя одежду, она наслаждалась запахом Рорка, который теперь источала ее кожа.

Клуни, прослуживший в полиции двадцать шесть лет, числился в Сто двадцать восьмом отделе на протяжении последних двенадцати. Ева не без интереса узнала, что ко­гда-то он работал в паре с Рот, но затем она обогнала его в гонке по служебной лестнице. Некоторых это могло бы обидеть…

– Мне с тобой хорошо!

У Клуни была жена, и хотя в настоящее время они проживали по разным адресам, упоминаний о разводе в досье не содержалось. Его сын, Тадеуш, был убит, когда пытался предотвратить вооруженное ограбление магазина. Читая отчет об этом происшествии, Ева все больше хму­рилась. Как следовало из свидетельских показаний, Таде­уш вытащил свое табельное оружие и вошел в магазин, чтобы защитить находившихся там людей, но на него на­пади сзади. Ему было нанесено множество ножевых ран, и, как говорилось в отчете, он скончался на месте. Напа­давшие обчистили кассу магазина и убежали. Их так и не нашли, преступление раскрыть не удалось. У Тадеуша Клуни остались жена и крохотная дочь.

Ева удивилась, что сумела произнести это вслух, признаться в своей слабости, предоставить кому-то преимущество над собой.

Ева подумала, что для Арта Клуни это была страшная потеря. Могла ли она превратить ветерана полиции с двадцатишестилетним стажем в убийцу? Но если и так, то с какой стати винить в смерти сына других полицейских?

Рорк понял, что это ее признание равносильно громогласному заявлению о пылкой любви в устах любой другой женщины.

– Я рад. – Он провел пальцем по ее щеке. – Мне тоже хорошо с тобой.

Последним Ева проверила капитана Бойда Бейлиса.

Но Ева решительно положила конец нежностям и шагнула к экрану.

– Зачем ты рассказал мне про дублинского уличного мальчишку и про его отца-уголовника?

О, этот тоже был чище чистого! Примерный прихожа­нин, активный член нескольких благотворительных орга­низаций, отец двух детей, посещающих элитарные частные школы, восемнадцать лет женат на женщине, которая принесла ему большое приданое и положение в обществе.

– Я уверен, что ты не осталась бы с человеком, которого не знаешь. Ты ведь тоже кое-что мне поведала… Думаю, рано или поздно ты мне скажешь, кто обижал тебя в детстве.

– Говорю же: не помню! – Ева расслышала в своем голосе панику и возненавидела себя за малодушие. – Мне это не нужно.

Бейлис никогда не работал на улицах. Даже придя в полицию в мундире простого патрульного, из которого он, правда, очень быстро выскочил, Бейлис уселся за пись­менный стол и начал перебирать бумажки. Администра­тор, клерк в отделе хранения вещдоков, помощник на­чальника отдела… Короче говоря, прирожденный трутень. Правда, умный! Он быстро карабкался по карьерной лест­нице и наконец добрался до отдела внутренних расследо­ваний. «Вот тут, – подумала Ева, – он нашел свое призва­ние!»

– Расслабься. – Он подошел к ней и стал растирать ей плечи. – Я не собираюсь на тебя давить. Я хорошо знаю, что значит лепить себя заново, соблюдая дистанцию между собой и прошлым.

Что толку предупреждать ее, что, как далеко ни убежишь, какую скорость ни разовьешь, прошлое все равно будет преследовать тебя по пятам?

Вместо этого Рорк обнял ее за талию и довольно зажмурился, когда она машинально положила ладони на его руки. Он знал, что долго это не продлится: Ева внимательно смотрела на экран, а до появления информации оставались считанные секунды.

– Вот сукин сын! Взгляни на эти цифры: приход, расход. Почти полное совпадение!

Единственное, что бросало тень на незапятнанную ре­путацию Бейлиса, – он неоднократно получал преду­преждения относительно методов, которые использовал в ходе расследований. Бейлис нарушал все правила: зани­мался незаконным прослушиванием, устанавливал не­санкционированную слежку и устраивал тайные обыски, не имея соответствующего ордера. Однако, поскольку он оказался настоящим мастером раскапывать грязь, коллеги хоть и морщились, но не пытались ему мешать.

– Цент в цент…

Он отпустил ее, зная, что полицейского лучше не трогать при исполнении служебных обязанностей.

– Но этого не может быть! – Ева напряженно вычисляла в уме. – Никто не тратит ровно столько, сколько зарабатывает. Надо же оставлять себе деньги на карманные расходы: на баночку пепси, на лишнюю пиццу… Ерунда какая-то! – Она оглянулась. – Ты первым это заметил. Почему промолчал?

Один полицейский следит за другими полицейскими… Гадко, но случается. Но чтобы один полицейский убивал других полицейских?..

– Хотел сначала докопаться до его тайника. – Желтый огонек, указывавший на продолжающийся поиск, сменился зеленым: поиск завершен. – Кажется, мы у цели. Наш Симпсон традиционен. Как я и думал, он полагается на респектабельность и скрытность швейцарцев.

Рорк вызвал данные на пятый экран!

Самое любопытное из того, что удалось обнаружить Еве, заключалось в следующем. Очередное замечание за незаконные методы работы Бейлис получил вскоре после того, как была проведена операция против Рикера. Ему поставили на вид то, что он оказывал недопустимое давле­ние на сержанта, отвечавшего за хранилище веществен­ных доказательств. Он дошел до того, что запугивал жену и детей сержанта, а самого беднягу четыре часа продержал в комнате для допросов, не позволяя вызвать адвоката.

– Вот это да! – Ева вытаращила глаза.

После того как Бейлис получил взбучку за такое само­управство, в Управление полиции пришла анонимка, об­винявшая сержанта во взяточничестве. Автора анонимки установить не удалось, но тем не менее из несчастного сержанта тянули душу несколько месяцев. И хотя его бук­вально вывернули наизнанку, проверяющие не нашли ни­чего подозрительного.

– Это в швейцарских франках, – успокоил ее Рорк. – Но все равно в три раза больше, чем его налогооблагаемый доход, не так ли, лейтенант?

Ева решила, что к Бейлису нужно присмотреться по­внимательнее, а также более тщательно разобраться в ис­тории с тем сержантом, Мэттом Майерсом. Она хотела копнуть поглубже, но ей не хватало навыков работы с компьютером. Однако, взглянув на Рорка, Ева по напря­женному выражению его лица поняла, что сейчас не самый подходящий момент просить его о помощи.

У Евы прилила к лицу кровь.

Ева позвонила Вебстеру и без всяких предисловий спросила:

– Я знала, что у него прилипает к рукам, знала! А смотри, сколько денег он снял за прошедший год. По двадцать пять тысяч в квартал.

– Что ты можешь мне сказать о Бейлисе?

Сто тысяч! – Она обернулась со злорадной улыбкой. – В точности совпадает с цифрами из бумаг Шерон. Я прекрасно помню: «Симпсон, сотня». Она тянула из него денежки!

– Ты сумеешь это доказать?

– Фанатик, который рядится в одежды крестоносца. Стыдно признаться, но в этот его маскарадный костюм довольно долго верил и я. Изображает из себя некоего ха­ризматического лидера, преданного великой цели, – эда­кий пророк, проповедующий новую религию.

– Докажу, не сомневайся! – Она мерила комнату шагами. – У нее явно был на него компромат. То ли секс, то ли продажность. А скорее всего – сочетание множества грязных грешков. Он затыкал ей рот деньгами… – Ева засунула руки в карманы и тут же снова вытащила их. – Может быть, она неосторожно повысила ставку? Или ему надоело выкладывать по сотне тысяч в год, и он ее убрал? Ясно одно: кто-то все время пытается помешать моему расследованию. Кто-то, обладающий деньгами и информацией, способный спутать мне карты. Все указывает на него!

– Правда? – хмыкнула Ева.

– А как же насчет двух других жертв?

– Да. Каждого нового человека он гипнотизирует и способен затащить очень далеко, пока тот не очнется и не поймет, что стоит по колени в дерьме. Но, с другой сторо­ны, нельзя не признать, что он действительно вывел на чистую воду многих продажных копов.

Ева думала как раз над этим. Боже, как упорно она ломала над этим голову!

– Действуя при этом любыми методами?

– Раз он пользовался услугами одной проститутки, то почему не мог бывать у других? Шерон и третья потерпевшая знали друг друга – или друг о друге. Одна из них могла быть знакома с Лолой, могла упомянуть ее, предложить для разнообразия. Не исключено, что Лола была выбрана случайно. Может быть, он просто вошел во вкус после первого убийства? Испугался, но одновременно распалился?

Вебстер вздохнул:

Ева остановилась и посмотрела на Рорка. Он молча курил, наблюдая за ней.

– Это правда, он в средствах не стеснялся, особенно в течение последнего года. Его методы всегда приводили меня в замешательство. Я не сомневаюсь, что у него есть подробнейшее досье на всех сотрудников управления. Ра­зумеется, мне в этом Бейлис не признавался, но, по-мое­му, для него вообще не существует таких понятий, как не­прикосновенность жилища, частной жизни, и он плевать хотел на всякие инструкции и уложения. Раньше я думал, что, возможно, такой подход отчасти оправдан…

– Дебласс – один из его сторонников, – продолжала она размышлять вслух. – Симпсон активно поддерживает его законопроект о защите морали. Судя по всему, он тоже презирает проституток, а одна из них смеет ему угрожать! Необходимо от нее избавиться, прежде чем она сорвет его избирательную кампанию за место губернатора.

– И что же заставило тебя изменить точку зрения?

Ева опять остановилась.

– А вообще-то все это чушь…

– Не что, а кто. Сержант Майерс. В хранилище вещдоков он отвечал за улики, собранные по делу Рикера, ко­торые затем таинственно исчезли. Бейлис затравил Майерса чуть ли не до смерти, решив, что он подкуплен Рикером, хотя никаких свидетельств тому – ни прямых, ни косвенных – не было. Мне кажется, Бейлис просто поставил перед собой задачу любым способом выжить Майерса с работы, но парень стоял, как скала. Когда с него сняли все обвинения, он перебрался в новый дом в Квинсе. Но Бейлис так и не простил ему тот плевок в физиономию, который он получил из Башни.

– Почему же? По-моему, звучит разумно.

– Достаточно в него вглядеться, чтобы отказаться от подобной версии, – она потерла переносицу. – У него не хватило бы на это мозгов. Он, пожалуй, способен на одно убийство, но так гладко убрать троих? Симпсон – чиновник, администратор, кабинетная крыса, а не полицейский! Без подсказок помощника он даже не помнит уголовный кодекс. Брать взятки – это одно: бизнес есть бизнес. Убийство от страха, в приступе страсти или бешенства – тоже куда ни шло. Но составить план и последовательно его осуществлять? Ты сам видишь: он даже не умеет прятать концы в воду.

– Тиббл набил ему морду?

– Значит, ему помогали…

– Не исключено. Все это можно выяснить, если как следует на него надавить.

– Вот именно. В фигуральном смысле, разумеется. И сразу же после этого Бейлис начал операцию с участием Коли. Может, он рассчитывал, что сумеет реабилитиро­вать себя да еще заработать медаль? Не знаю. Это такая темная лошадка!

Рорк сделал последнюю затяжку и потушил сигарету.

– Этот Майерс все еще жив, здоров и живет в Квинсе?

– Как ты думаешь, как поведет себя пресса, если получит по анонимным каналам сведения о подпольных счетах Симпсона?

Ева уронила руку, не успев по привычке запустить пальцы в волосы.

– Я о нем с тех пор ничего не слышал. Эй, Даллас! – В голосе Вебстера зазвучала тревога. – Не думаешь же ты, что полицейских убивает Бейлис?

– Да они его четвертуют! Если Симпсон в чем-то замешан, то пускай окружает себя хоть тысячей адвокатов – мы все из него вытрясем!

– Надеюсь. Что ты предлагаешь, лейтенант?

– Но ведь продажный коп, если его убить, уже не мо­жет работать в полиции, не так ли? Помнишь, ты сам ска­зал, что Бейлис хотел выжить Майерса с работы любым способом ? Это ведь твои слова?

То, что она собиралась предложить, шло вразрез со всеми ее правилами, с системой, к которой она принадлежала. Но Ева вспомнила о трех убитых женщинах и еще о трех, которых она, может быть, сумеет защитить…

– Есть, одна журналистка, Надин Ферст. Пусть действует!

– Мои…



Ева не согласилась остаться у него: она знала, что ей позвонят, и предпочитала быть при этом дома одна. Она не надеялась уснуть, но все же в конце концов забылась – и сны не заставили себя ждать.

– И еще ты сказал, что хочешь принять участие в рас­следовании, так?

Сначала ей снились убийства. Шерон, Лола, Джорджи… Улыбочки в камеру, потом страх в глазах, вспышка – и падение на горячие после секса простыни.

Папочка… Лола называла его Папочкой. Ева проснулась в холодном поту и поняла, что отсюда рукой подать до ее старых, душераздирающих снов.

– Да.

Она была хорошей девочкой. Она очень старалась быть хорошей, не поднимать шума. Иначе придут легавые, сцапают ее и швырнут в глубокую яму, где бесшумно ползают жуки и пауки на тонких ножках.

У нее не было друзей. Друзьям пришлось бы рассказывать, откуда берутся ее синяки. Пришлось бы выдумывать истории о падениях на темной лестнице, о собственной неуклюжести. К тому же они нигде не жили подолгу. Если где-то задержаться, обязательно нагрянут поганцы из социальной службы со своими вопросами. Это они вызывают легавых, а те швыряют детей в темные ямы, кишащие насекомыми…

– Ну так вот – твое первое задание: займись Майер­сом, проверь, не случилась ли с ним какая-нибудь непри­ятность, и, если он еще дышит, постарайся убедить его посетить наш гостеприимный город.

Отец строго-настрого предостерег ее: помалкивай, не то…

И она была хорошей девочкой: ни с кем не дружила, не протестовала, когда ее тащили, как куль, на другое место.

Но ей ничто не могло помочь.

Вебстер уже много лет не работал в отделе по рассле­дованию убийств, но прежние навыки вспоминались бы­стро.

Ева всегда слышала его приближение. Даже если она крепко спала, шорох босых ступней по полу будил ее, как удар грома.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…» Она умоляла его, но не плакала: за это он только бил ее еще сильнее, но все равно делал свое дело. Ей было больно и стыдно. Даже в пять лет она понимала, что это дурно. Он твердил, что она хорошая.

– Да, у Майерса достаточно причин ненавидеть не­чистоплотных копов, – согласился он. – Ты именно эту версию сейчас разрабатываешь?

Но она все равно знала, что это дурно, что ей грозит кара.

Иногда он ее связывал. Слыша, как открывается дверь, она начинала шепотом умолять, чтобы в этот раз обошлось без веревок. Она не будет сопротивляться, только бы ее не связывали! Она не будет кричать, звать на помощь, только бы ей не зажимали рукой рот!

– У меня их много. Например, в настоящее время я намерена получить ордер на доступ к персональным фай­лам Бейлиса.

«Где моя девочка? Где моя хорошая девочка?»

Она беззвучно плакала, а он запускал руки под простыню, шарил там, хватал, щипал. Она чувствовала на лице его отвратительное дыхание.

– Я поверю в то, что это возможно, только когда уви­жу ордер собственными глазами, – пробормотал ее собе­седник.

Одна его рука проникала ей внутрь, другая зажимала рот, и Ева уже ничего не могла с собой поделать: крик рождался сам по себе.

«Тихо! – он начинал часто дышать. Его пальцы оставляли на ее щеках синяки. – Будь хорошей девочкой. Будь умницей».

Она не понимала, что с ним творится, не слышала его кряхтенье, потому что все заглушал ее собственный визг, звучавший у нее в голове.

– А когда я получу ордер, – холодно продолжала Ева, – я хочу, чтобы ты мне помог разобраться в них. Я с тобой свяжусь.

«Нет, папа, папочка! Папочка, нет!..»

– НЕТ!

Ева положила трубку, повернулась и увидела, что Рорк внимательно смотрит на нее.

Из горла Евы вырвался крик. Она рывком села в постели, трясясь, как безумная.

«Не помню! Не буду вспоминать!» Она успокаивала себя, подтягивала колени к подбородку, прижималась к ним лбом. Это всего лишь страшный сон, и он уже прошел! Ева умела его прогонять, давно освоила это искусство. Сон улетучивался, оставляя после себя ощущение тошноты.

– Ты подумала на Бейлиса? – спросил он.

Она встала и, вся дрожа, завернулась в халат, чтобы побороть озноб. В ванной Ева подставила лицо под струю воды. Постепенно дыхание успокоилось, она выпила пепси, снова улеглась и включила одну из круглосуточных программ новостей.

Оставалось ждать.

Сенсация разразилась в шесть утра. Первой позвонила Надин, репортер с кошачьими глазами. Вызов в управление застал Еву одетой.

– Видишь ли, коп может быть нечистоплотным по-разному. У Бейлиса, фигурально выражаясь, грязь под ногтями. Большая ли дистанция разделяет две вещи: раз­рушать чужие жизни – и отнимать их? – Ева пожала пле­чами, словно говоря, что у нее нет ответа на этот во­прос. – Вебстер сейчас займется Майерсом, а мы потом поглядим, куда нас это приведет. Не могу сказать, что Бейлис – главный подозреваемый, он не производит впе­чатления кровожадного человека. Кроме того, он знал, что Коли был чист. Но так или иначе он связан, со всем этим.

– А на кой черт тебе понадобился ордер? Мы можем влезть в его личные файлы прямо сейчас.

– В принципе, да. Но если я хочу иметь основания притащить Бейлиса в комнату для допросов (а я этого хо­чу), мне необходимо получить официальное разрешение на доступ к его файлам.

Глава 17

– В таком случае, чтобы не терять времени, ты могла бы запросить еще один ордер – на Вернона.

Еву включили в бригаду, допрашивавшую Симпсона, и она с трудом скрывала свое торжество. Из уважения к его высокому посту допрос проводился не там, где обычно, а в кабинете начальника отдела безопасности. Но огромные чистые окна, пластиковый стол и кожаные кресла не меняли существа дела. Симпсон волновался, и об этом красноречиво свидетельствовала капля пота на верхней губе.

– Он тоже в моем списке… – заговорила Ева, но осеклась. Взглянув на экран компьютера, она начала мед­ленно подниматься со стула. – Ты отследил деньги?

– Пресса пытается скомпрометировать управление, – начал он, явно озвучивая приготовленное главным помощником заявление. – Ввиду того, что следствие по делу о насильственной смерти трех женщин зашло в тупик, пресса решила начать охоту на ведьм. Будучи шефом полиции, я стал ее первой мишенью.

– Мистер Симпсон… – Майор Уитни тоже старался ничем не выдавать свою радость – тон его был значительным, взгляд суровым. – В чем бы ни состояли мотивы журналистов, вам необходимо дать объяснение несогласованности в вашей бухгалтерии.

– Да, и окольные, извилистые, тернистые тропы при­вели меня прямиком к прославленной компании «Макс Рикер инкорпорейтед»! Это не дает тебе право утверждать, что Рикер передавал Вернону деньги из рук в руки, но свидетельствует о том, что в этом напрямую задействована его империя. Да, – пробормотал Рорк, – он уже не так умен, как прежде! И не столь осторожен. В прежние вре­мена для того, чтобы отследить связь этих денег с Рикером, мне потребовалось бы в два раза больше времени.

Симпсон некоторое время сидел неподвижно, слушая шепот адвоката.

– Я не согласен. Если какая-либо несогласованность и существует, я не имею об этом никакого понятия.

– А может, это не Рикер поглупел, а ты стал умнее? – предположила Ева.

– Речь идет о миллионах долларов!

– Я уже обратился в компанию, ведущую мою бухгалтерию. Если допущена какая-то ошибка, то вина лежит на них.

Она подошла к мужу и, положив руку на его плечо, стала смотреть на монитор. На экране громоздилась невероятная мешанина цифр, названий разных фирм и имен. Внимание Евы привлекло одно из них.

– Вы подтверждаете, что счет номер 47890027499 принадлежит вам?

После короткой консультации с адвокатом Симпсон ответил утвердительно. Он понимал, что, соврав, еще туже затянул бы на своей шее петлю.

– Господин Кенард, если не ошибаюсь? – прошепта­ла она, зловеще улыбаясь. – Юрист «Северо-восточной производственной компании», главного дочернего пред­приятия Рикера?

Уитни бросил быстрый взгляд на Еву. Они заранее договорились, что счетом должны заниматься финансовые контролеры. Им для начала хватало подтверждения. Следующий вопрос задала Ева:

– Нам известно, что за истекший год вы сняли с этого счета сто тысяч долларов – по двадцать пять тысяч каждые четыре месяца. Как вы это объясните?

Симпсон схватился за узел галстука.

– Не вижу необходимости отчитываться о своих расходах, лейтенант Даллас!

– Тогда соблаговолите объяснить, как получилось, что Шерон Дебласс отмечала в своей записной книжке поступление от вас этих сумм.

– Правильно, – кивнул Рорк.

– Не понимаю, о чем вы!

– У нас есть доказательства, что за год вы выплатили Шерон Дебласс сто тысяч долларов четырьмя равными частями. – Ева сделала паузу. – Между тем вы отрицаете какую-либо связь с ней.

– Мне нечего сказать по этому поводу.

– Она вас шантажировала?

– Мне нечего сказать.

– И, опять же если не ошибаюсь, именно Кенард дал указание о переводе денег на счет казино в Лас-Вегасе, где их и получил мистер Вернон под видом карточного выиг­рыша?

– Доказательства говорят сами за себя: она вас шантажировала, вы с ней расплачивались. Уверена, что вы знаете: прекратить вымогательство можно двумя путями. Либо перестать платить, либо убрать шантажиста.

– Абсурд! Я не убивал Шерон! Я регулярно ей платил и не собирался…