Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

На лице Маклин на мгновение отразился испуг, а за­тем оно приняло удивленное выражение.

– Ты о чем?

– Он использовал мой клуб для того, чтобы делать свой маленький бизнес. Ничего особо страшного, ничего особо важного, но вполне достаточно для того, чтобы он, довольный, сидел в своей маленькой крепости и злорадст­вовал, что водит меня за нос на моей же территории. Воз­можно, коп, которого здесь убили, начал о чем-то догады­ваться, и это стоило ему жизни. Его убрали раньше, чем он успел разнюхать хоть что-нибудь существенное.

Маклин смертельно побледнела; ее лицо теперь напо­минало серую простыню.

– Ты думаешь, копа убил Рикер? – спросила она.

Рорк затянулся, выдохнул облачко дыма и посмотрел на женщину сквозь сизую пелену.

– Нет, я так не думаю. По крайней мере, не уверен. Но забавно, как все совпало по времени. Очень неудачно для копа, не очень удачно для меня и уж совсем погано для тебя, Ру.

– Не понимаю, о чем ты говоришь!

Маклин отшатнулась, но Рорк накрыл ладонью ее ру­ки и крепко прижал их к стойке.

– Не надо, – произнес он тихо, но с таким выраже­нием, что у нее по спине побежали мурашки. – Иначе я разозлюсь еще сильнее. Я задал тебе вопрос: как он до те­бя добрался? И спрашиваю тебя об этом потому, что на протяжении многих лет мы с тобой были добрыми друзь­ями.

– Ты сам знаешь, что между мной и Рикером ничего нет!

– Я хотел бы в это верить. – Рорк наклонил голову, не отводя взгляда от Маклин. – Но ты почему-то вся тря­сешься. Боишься, что я сделаю тебе больно? Но разве я когда-нибудь бил женщин, Ру?

– Нет… – Большая прозрачная слеза скатилась по ее щеке. – Это не в твоем стиле.

– Зато это в стиле Рикера, не так ли? Он делал тебе больно?

Маклин плакала не от страха, а от стыда, ее голос дро­жал и срывался. Она буквально давилась слезами:

– О боже, Рорк, мне так стыдно! Так стыдно! Два его громилы схватили меня прямо на улице и привезли к не­му… Господи! Он говорил со мной, а сам обедал. Это бы­ло, кажется, в солярии. Стол ломился от еды… Он расска­зал мне, что случится, если я откажусь подчиниться…

– И ты, значит, согласилась?

– Не сразу…

Ру Маклин вытащила из пачки сигарету, но руки ее так сильно дрожали, что она не могла прикурить. Рорк отобрал у нее зажигалку и держал несколько секунд, пока Ру пыталась попасть кончиком сигареты в пламя.

– Я знаю, ты честный человек, Рорк, и всегда отно­сился ко мне с уважением. Сейчас ты, наверное, мне не поверишь, но сначала я велела ему убираться ко всем чертям! Я даже попыталась ему пригрозить! Сказала, что, если ты узнаешь о том, что он задумал, ты его… Ну, тут я дала волю фантазии, рассказав, что ты можешь с ним сделать. А он просто сидел передо мной со своей гаденькой улы­бочкой на губах и слушал, пока я не выдохлась. Он так смотрел на меня, что у меня шел мороз по коже! Я чувст­вовала себя тараканом, которого собираются прихлопнуть тапочкой. А потом он назвал имя и адрес… Имя и адрес моей матери!

Ру схватила со стойки бокал и залпом выпила его со­держимое, чтобы хоть немного прийти в себя.

– Он показал мне видеозаписи. Оказывается, они за ней следили и записывали на пленку. Мама в своем доми­ке, который я ей купила; мама едет за покупками; мама идет в гости к друзьям – день за днем… Ох, Рорк, я испы­тала такой ужас, что не могла пошевелиться. И тогда он сказал мне, что, если я откажусь выполнять его приказы, маму изнасилуют, будут пытать и под конец расчленят…

– Я бы позаботился о ее безопасности. Ты должна бы­ла довериться мне, Ру!

Женщина в отчаянии покачала головой.

– Ему всегда удается вычислить самое слабое место, в которое можно нанести удар. Всегда! Это дар, и он пользу­ется им безошибочно. Бьет и бьет в это слабое место, пока ты не утратишь возможность сопротивляться. Вот так он и заставил меня предать тебя. – Ру утерла слезы. – Прости меня.

– Он не причинит вреда твоей матери, обещаю тебе. У меня есть одно потаенное место, где она сможет укрыть­ся и жить, ничего не опасаясь, до тех пор, пока мы не ре­шим эту проблему.

Ру удивленно воззрилась на Рорка:

– Я н-не понимаю…

– Ты будешь чувствовать себя гораздо увереннее, зная, что твоя мать в безопасности. А твои усилия в бли­жайшие несколько дней мне очень понадобятся.

– Так ты меня не выгонишь?! После всего этого?..

– У меня нет матери, но я очень хорошо знаю, что значит бояться за дорогого человека. Чтобы уберечь его от опасности, можно пойти на что угодно. Я уже сказал, что тебе следовало довериться мне, Ру, и могу повторить это еще раз. Но я не виню тебя.

Маклин опустилась на высокую табуретку, спрятала лицо в ладонях. Плечи ее тряслись от беззвучных рыда­ний. Рорк допил свое бренди, затем взял бутылку минеральной воды, открыл ее и поставил перед ней:

– Попей водички, тебе станет легче.

– Вот почему он ненавидит тебя, – проговорила Мак­лин негромким, но уже немного окрепшим голосом. – Потому что он никогда и ни в чем не сможет быть таким, как ты! Он не в состоянии понять, что делает тебя таким, каков ты есть, и поэтому ненавидит. Он не просто хотел бы видеть тебя мертвым. Он мечтает полностью уничто­жить тебя.

– Именно на это я и рассчитываю. А теперь я расска­жу тебе, что предстоит сделать.



Прожив в браке целый год, Ева уже считала себя впол­не искушенной в искусстве семейных интриг. И теперь она рассудила, что наиболее простой способ избежать беско­нечных наставлений Рорка о том, как ей следует соблюдать меры безопасности, – это поменьше общаться с ним. Же­лая получить фору, она позвонила домой из машины, спе­циально подгадав время так, чтобы Рорка не было дома.

– Привет! – небрежным тоном заговорила она, когда сработал сигнал автоответчика. – Я, вероятно, задержусь в управлении. Если станет невмоготу, прикорну на часок прямо здесь. Я должна постоянно теребить лабораторию, чтобы они поскорее закончили экспертизу. Позвоню тебе, как только смогу. Целую.

Положив трубку, Ева шумно и с облегчением выдох­нула воздух, но тут же нахмурилась, поймав на себе хит­рый взгляд Пибоди:

– В чем дело?

– Хотите узнать мнение незамужней женщины об этих ваших семейных фиглях-миглях?

– Нет!

– Вы боитесь, что он снова заведет разговор о грозя­щей вам опасности и т. д. и т.п.

Ева издала какой-то странный горловой звук, похожий на рычание, но Пибоди не обратила на это внимания и продолжала:

– Вот вы и вешаете ему лапшу на уши: я, дескать, страшно занята, не могу вернуться домой и даже погово­рить с тобой по телефону. – Пибоди насмешливо фырк­нула: – Неужели вы думаете, что это сработает?

– Заткнись! – рявкнула Ева, потом помолчала, но все же не удержалась: – А почему не сработает?

– Вы хитрая, Даллас, но только Рорк в сто раз хитрее. Он сначала будет делать вид, что верит вашим уверткам, а потом – блямс, и все!

– Блямс? Что это еще за блямс?

– Понятия не имею, я ведь не такая хитрая, как вы двое. Но как только это произойдет, мы сразу поймем, вот увидите! – Машина затормозила у здания, где располага­лась лаборатория, и Пибоди широко зевнула: – Тыщу лет не ездила в патрульной машине! – Она поерзала на жест­ком, неудобном сиденье. – И не могу сказать, что я от этого страдала.

– Больше ничего достать не удалось. Что я могу поде­лать, если кто-то раздолбал мою машину?!

Пибоди снова зевнула и потерла глаза:

– Зато патрульный, который ездит на этой колымаге, лопнет от гордости. Может, даже повесит тут табличку: «Здесь сидела Ева Даллас».

– Помолчала бы ты! – сказала Ева, но все-таки не су­мела удержаться от улыбки. – Лучше свяжись с техниче­ской службой – они ненавидят тебя меньше, чем меня. Вели им поскорее починить мою машину.

– Лучше я совру и отправлю им запрос от имени како­го-нибудь другого детектива, тогда они будут шевелиться быстрее.

– И то верно. Сделай запрос от имени Бакстера. Что-то ты совсем раскисла, – заметила Ева, когда Пибоди снова зевнула. – Когда мы здесь закончим, поспи часок или выпей крепкого кофе. Мне нужна энергичная помощ­ница, а не снулая рыба!

– У меня сейчас откроется второе дыхание.

У охранника в помятой форме, что стоял на входе в ла­бораторию, второе дыхание, похоже, не открылось, по­скольку он клевал носом и изо всех сил пытался держать глаза открытыми.

– Ваши имена в списке, проходите, – промямлил он и заполз обратно в свою будку.

– Ночью здесь страшно, как в склепе, – поежилась Пибоди. – Хуже, чем в морге.

– Ничего, сейчас мы им тут устроим веселье!

Ева вовсе не ожидала, что Дики будет рад видеть ее, но еще меньше она ожидала услышать голос Мэвис, разно­сившийся в лаборатории. Главный эксперт Беренский склонился над окулярами электронного микроскопа и ер­зал на стуле своей тощей задницей в такт звучавшей песне. Увидев эту картину, Ева сразу же смекнула, как можно выпросить у него все, что угодно, хоть луну с неба. У нее на руках внезапно оказался прекрасный козырь, чтобы поторговаться.

– Привет, Дики!

– Для тебя – мистер Беренский, – сварливо отклик­нулся главный эксперт, подняв голову от микроскопа. Од­ного взгляда на него оказалась достаточно, чтобы Ева осознала свою правоту: он ничуть не радовался свиданию с ней. Кроме того, она заметила, что рубашка на нем наде­та наизнанку. – Это же надо, вытащить меня из постели посреди ночи! У тебя вечно аврал, Даллас, всегда тебе все подавай сразу, немедленно! А сейчас отвяжись. У меня бу­дут результаты тогда, когда я закончу, и ни минутой рань­ше. Уйди куда-нибудь и не дыши мне в затылок.

– А может быть, мне просто приятно посмотреть, как ты работаешь. У тебя это так здорово получается!

Дики сузил глаза и окинул Еву подозрительным взглядом. Обычно она появлялась лишь для того, чтобы в очередной раз накричать на него, требуя сию секунду предоставить ей результаты той или иной экспертизы, поэтому теперешний ласковый тон лейтенанта насторо­жил его.

– Что-то у тебя слишком хорошее настроение для де­тектива, на которого каждый день валятся все новые тру­пы и которого вот-вот распнет начальство.

– Ну что я могу с собой поделать! У меня всегда под­нимается настроение, когда я слушаю эту музыку. Кстати, ты знаешь, что Мэвис на следующей неделе дает сольный концерт? Я слышала, все билеты уже проданы. Ты ведь то­же об этом слышала, правда, Пибоди?

– Ага! – Пибоди сразу же поняла замысел начальни­цы и охотно включилась в игру. – Между прочим, это бу­дет единственный концерт в Нью-Йорке: ее просто разры­вают на части. Ну еще бы! По-моему, она великолепна!

– Она не просто великолепна, она неподражаема! – горячо подхватил Дики. – Я уже достал пару билетов на галерке; правда, для этого пришлось изрядно покрутиться.

– На галерке? Пф-ф! – презрительно фыркнула Ева, с равнодушным видом рассматривая ногти. – Ты оттуда ни черта не увидишь и не услышишь! А я бы могла достать билеты в первом ряду да еще пропуск за кулисы. Для хоро­шего друга, разумеется.

Голова Дики вздернулась, а его паучьи пальцы вцепи­лись в руку Евы.

– Не врешь?

– Ты меня обижаешь! Мне это ничего не стоит. Но только – для друга, – многозначительно повторила Ева. – Для друга, который не пожалеет своей задницы, чтобы скорее получить результаты экспертизы!

Глаза Дики увлажнились.

– С сегодняшнего дня я твой новый лучший друг! – проговорил он со страстью, будто давал какую-то страш­ную клятву.

– Как это мило с твоей стороны! Считай, что мы дого­ворились. Если я получу результаты в течение часа, мо­жешь считать, что билеты уже в твоих маленьких жадных ручках. А если ты отыщешь что-нибудь, что вывело бы ме­ня на этого парня, я устрою так, что после концерта Мэвис поцелует тебя взасос.

Ева покровительственно похлопала эксперта по плечу и двинулась к выходу. Около двери она остановилась и обернулась. Дики словно прирос к стулу, глядя ей вслед, а челюсть его безвольно отвисла.

– Дики-и! – пропела она. – Осталось пятьдесят де­вять минут. Время идет: тик-так!

Эксперт Беренский буквально прилип глазами к оку­лярам микроскопа.

– Ну и хитрая вы! – восторженно прошептала Пибоди. – До чего же вы хитрая!



Ева высадила Пибоди возле Управления полиции и ве­лела ей немедленно заняться составлением предваритель­ного отчета, а сама отправилась в отель – повидаться с родственниками убитого. Однако тут удача отвернулась от нее. Сначала ей пришлось чуть ли не целую вечность тор­чать под дверью. Потом, когда ее все же впустили, вдова наотрез отказалась опознать погибшего по фотографии и под конец закатила такую истерику, что сестре пришлось увести ее под руки в спальню. Там она и осталась, хлюпая носом и причитая, а ее сестра – миловидная брюнетка с бледным лицом – вновь вышла к Еве.

– Может быть, тут какая-то ошибка? – неуверенно спросила она.

– К сожалению, нет, – ответила Ева. – Я могу дого­вориться, чтобы сюда приехал полицейский психолог. Они умеют успокаивать людей в подобных обстоятельст­вах.

– Нет, я думаю, ей будет лучше со мной. Близкий че­ловек всегда лучше, чем незнакомый. А она только сего­дня купила ему новые перчатки… Боже ты мой!

Брюнетка закрыла глаза и вздохнула. На взгляд Евы, она была чересчур уж спокойна.

– Мы сейчас же начнем готовиться к отъезду. Я сама займусь этим. И сестрой тоже. Думаю, мне удастся при­вести ее в чувство.

– Позвоните мне как можно скорее. Я обязательно должна поговорить с миссис Бейлис. И примите мои со­болезнования в связи с тяжелой для вас утратой.

После этого ей не оставалось ничего другого, как вер­нуться в управление.

Коли, Миллз, Бейлис… Ева попыталась представить себе этих людей. Все – копы, но каждый из них относился к полицейскому значку по-своему. Все – в этом Ева была уверена – были знакомы со своим убийцей, а первые двое знали преступника настолько хорошо, что считали воз­можным доверять ему.

Особенно Коли. Беседа за стаканчиком в поздний час, в опустевшем клубе – это возможно только с другом. Хо­тя… Он сказал жене о том, что у него запланирована встреча, имея в виду некоего партнера, а не приятеля. Так или иначе, Коли собирался встретиться с кем-то, кого он уважал, у кого, возможно, намеревался попросить сове­та – неформально, за кружкой пива. И Ева подозревала, что этот кто-то являлся его коллегой и был связан с Рикером…

Ева включила компьютер, вошла в полицейскую базу данных и запустила программу многоуровневого поиска. Прежде всего она затребовала список всех сотрудников Сто двадцать восьмого отдела, а также тех, кто служил там, но вышел в отставку в течение последних трех лет. Потом она ввела поиск данных о любых обвинениях, которые когда-либо выдвигались в адрес офицеров данного подразде­ления по подозрению в связях с Максом Рикером. Кроме того, Ева заказала всю имеющуюся информацию на сына Рикера Алекса и, наконец, поинтересовалась всеми делами, в которых в качестве адвоката выступал Кенард.

Немного поскрипев своими электронными мозгами, компьютер выдал сообщение, что поиск всех этих данных займет по меньшей мере четыре с половиной часа. Ева вы­ругалась, но тут она была бессильна что-либо изменить: ведь компьютер не подкупишь билетами на концерт.

Сварив себе пол-литра кофе и оставив компьютер жужжать наедине с самим собой, Ева вышла из кабинета и направилась в общую комнату детективов. Там в этот час было пусто, и она уселась за чей-то чужой компьютер, чтобы еще раз посмотреть досье на Вернона. Вообще-то она могла сделать то же самое и со своего компьютера, не прерывая при этом поиска затребованной ранее информа­ции, но боялась спугнуть удачу. Машина у нее теперь, ко­нечно, новая и мощная, не то что прежняя рухлядь, но бе­реженого бог бережет. Вдруг в ее электронной башке что-то заклинит, и все придется начинать сначала!

Ева изучала информацию на Вернона целый час. Она знала, что скоро ей предстоит допрашивать этого типа, и хотела хорошенько его прижать. Кофе уже закончился, а бук­вы на экране монитора стали водить хороводы, как вдруг заверещал ее сотовый телефон.

– Даллас, – устало буркнула в трубку Ева.

Звонил Дики.

– Твоя подруга должна будет не просто поцеловать меня, а провести со мной целую ночь! – застрекотал он.

– Насчет ночи уговора не было, – ответила Ева, а про себя подумала: «Надо предупредить Мэвис, чтобы была осторожна, когда Дики припрется за кулисы». – Ну, что там у тебя?

– То, что заставит даже твое холодное, как лед, сердце биться, словно на первом свидании. На краю ванны я на­шел маленькую чешуйку засохшего и отслоившегося «Си­лина».

– Господи! Скажи, что ты обнаружил на ней отпеча­ток пальца, и я сама тебя поцелую!

– Копы всегда мечтают о несбыточном, – усмехнулся Дики. – Пока все, что у меня есть, это кусочек «Силина». Убийца, очевидно, покрыл им руки и подошвы, но, на­сколько я понимаю, малость перестарался. Ты знаешь, что происходит, когда нанесешь чересчур толстый слой этого препарата?

– Да, он начинает отслаиваться, особенно если уда­ришься или за что-нибудь заденешь. Но, черт возьми, Ди­ки, что мне от этого дурацкого кусочка «Силина»?

– Ты дашь мне сказать или будешь возмущаться? Так вот, продолжаю. Видимо, он сделал неосторожное движе­ние, когда засовывал твоего покойничка в пенистую ван­ну, решив устроить ему последнюю помывку. И именно это позволяет предположить, что крохотный кусочек ног­тя, прилипший к «Силину», который был обнаружен лишь благодаря остроте моего зрения и недюжинным способно­стям, принадлежит именно убийце!

Ева чуть не вскочила со стула.

– А вдруг он принадлежит Бейлису? Ты провел анализ ДНК?

– Ты меня что, кретином считаешь?

Ева уже открыла рот, намереваясь дать утвердитель­ный ответ, но вовремя вспомнила, что главный эксперт ей сейчас нужен, и осеклась.

– Извини, Дики, просто я очень устала.

– Это ты мне говоришь? Нет, ноготь – не Бейлиса, я проверил. Он может принадлежать только убийце и боль­ше никому.

– Черт побери, Дики, какой ты молодец! Это просто замечательно! По-моему, я в тебя влюбилась.

– Ты – лишь одна из тысячи. Анализ ДНК показал, что ноготь принадлежит белому мужчине. Пока это все, что я могу сказать. Ты, естественно, потребуешь, чтобы я сообщил тебе его приблизительный возраст и прочие дан­ные, но это потребует времени. Кроме того, много ли узнаешь по крохотному обломку ногтя? Впрочем, если он зацепился рукой за ванну, то вполне возможно, что насле­дил и еще где-то.

– Молодчина, Дики! Продолжай в том же духе!

Ева выключила телефон и откинулась на спинку стула.

«Кусочек ногтя! – подумала она. – Иногда даже такой малости бывает довольно, чтобы отправить человека на виселицу!»

Кусочек ногтя… Первая улика, первая небрежность, допущенная преступником. Ева закрыла глаза и стала раз­мышлять.

Тридцать сребреников… Но если убитые ассоцииру­ются с Иудой, то кто же выступает в роли распятого Хри­ста? По крайней мере, не сам убийца, это точно. Христос был чист, он тоже являлся жертвой, а уж никак не мстите­лем. Сыном божьим. Как же звучит в Библии эта фраза? «Сын, от Отца рожденный».

Из личного послания, которое адресовал ей убийца, Еве было ясно, что он – человек совестливый. По край­ней мере, сам он так считает. Ошибочное убийство Коли потрясло его, и, чтобы хоть как-то оправдаться, ему потре­бовалось сочинить это послание. И – предъявить ульти­матум.

Ева вдруг почувствовала, что все кусочки головоломки встали на свои места. Ей предстояло еще много работы по сбору доказательств, но она уже почти не сомневалась в том, что вычислила убийцу.



Вокруг царила темнота. Она лежала в постели, но не спала. Заснуть, спрятаться в сон сейчас было небезопасно.

Он пил – и был не один.

Когда кто-то из них повышал голос, а это случалось часто, она могла различить отдельные слова. В основном она прислушивалась к голосу отца, поскольку знала, что если он не напьется в стельку, то может прийти к ней. То­гда откроется дверь, и в дверном проеме на фоне слепяще­го света лампы возникнет его черный силуэт. А потом его руки начнут мять и терзать ее тело; из его горла будет вы­рываться частое, тяжелое дыхание, пропитанное запахом спиртного. Ее сопротивление, ее мольбы и крики будут раззадоривать его еще сильнее.

Он положит ладонь на ее рот, лишив ее возможности кричать и дышать, навалится на нее всем телом и вобьет в нее свою ужасную скользкую штуку… «Папочка приготовил подарочек для своей маленькой девочки. Для малень­кой сучки!»

Лежа в постели, она дрожала и прислушивалась к го­лосам. Ей еще не исполнилось и восьми.

– Мне нужны еще деньги! В конце концов рискую я один! Только я подставляю свою задницу!

Язык у него заплетался, но все же еще недостаточно. Недостаточно, чтобы она почувствовала себя в безопасно­сти.

– Мы же обо всем договорились! Ты знаешь, что бы­вает с людьми, которые пытаются меня обмануть? По­следний человек, который попытался… пересмотреть условия нашего договора, даже не успел пожалеть об этом. Его до сих пор по кусочкам вылавливают из Ист-Ривер.

Этот голос звучал тихо, и ей приходилось напрягать слух, чтобы понять, о чем идет речь. И еще – он был абсо­лютно трезвым. Уж кому, как не ей, было знать, как звучат пьяные голоса, но этот человек явно не пил. И все же от звука его голоса по коже у нее бежали мурашки. Этот трез­вый голос и мягкие интонации скрывали под собой не­объяснимую, но страшную угрозу.

– Я не нарываюсь на неприятности, Рикер, – заску­лил ее отец, голос его теперь звучал заискивающе, и от этого девочке стало еще страшнее. Отец боится, а это зна­чит, что потом он обязательно выместит на ней свое тепе­решнее унижение. – Я вошел в расходы, а мне ведь нужно растить дочь!

– Плевать я хотел на твои проблемы. Меня заботит только мой бизнес. Смотри же, все должно быть доставле­но завтра ночью – в условленное время и в условленное место. Тогда и получишь остаток своего гонорара.

– Все будет сделано в лучшем виде!

– То-то же. Так-то оно лучше – и для тебя, и для тво­ей дочери. – Девочка услышала, как заскрипел стул. – Ты опять нажрался. Ненавижу пьяных! Чтоб завтра был как стеклышко!

Послышался звук шагов, открылась и закрылась дверь, а затем наступила тишина. Ее нарушил звон бьющегося стекла и громоподобная ругань. Девочка свернулась кала­чиком в постели и, дрожа, приготовилась к худшему.

Стены тряслись – отец колотил по ним кулаками. «Пусть лучше бьет их, чем меня, – только и могла думать девочка. – Пусть молотит по штукатурке, пусть выпьет еще одну бутылку. Пожалуйста, пожалуйста! Пусть он уй­дет из дома за новой бутылкой виски и сорвет свою злость на ком-нибудь другом! Ну, пожалуйста!»

Но дверь в ее комнату все же распахнулась. Резко и на­стежь. И вот, как она и ожидала, в дверном проеме, на фо­не слепящего света лампы возник черный силуэт – ог­ромная мрачная тень.

– Ну, чего пялишься, сучка? Подслушивала? Нужно тебя отшлепать, чтобы ты больше не совала свой нос в мои дела!

«Нет! Нет! Нет!..» От охватившего ее ужаса она не мог­ла говорить, а только мотала головой – быстро и безоста­новочно, словно безумная.

– Прекрати, а то я оставлю тебя здесь одну, на растер­зание копам. Ты знаешь, как они поступают с маленькими непослушными девочками? Копы засовывают их в темные подвалы с крысами, и они отгрызают девочкам пальцы на руках и ногах. Хочешь оказаться в таком подвале?

Он подошел к дочери, схватил ее за волосы на затылке и потянул вверх – так что она пронзительно закричала, хотя и пыталась крепиться изо всех сил. А потом он ударил ее: один раз, другой… Но по сравнению с прошлыми из­биениями это можно было считать лаской, и в душу де­вочки уже закралась надежда, что в этот раз ей удастся из­бежать экзекуции.

– Поднимай свою ленивую задницу с постели и пакуй свое барахло! – вдруг завопил он. – Мне много куда надо поехать и много кого увидеть. Мы с моей маленькой девоч­кой отправляемся на юг. – Он оскалился в безумной улыб­ке, причем глаза его оставались злыми и жестокими. – Рикер думает, что может меня запугать? Хрен ему! Я уже полу­чил его чертов задаток и весь груз наркотиков. Теперь мне сам черт не брат! Поглядим, кто будет смеяться последним! Пошел ты в задницу, поганый Макс Рикер!!!

Запихивая в саквояж свои жалкие пожитки, девочка думала только об одном: на сегодня она спасена. Спасена! Благодаря незнакомцу по имени Макс Рикер…



Ева вынырнула из сна, как из болота, – с тяжко бью­щимся сердцем и пересохшим ртом.

Рикер! О господи! Рикер и ее отец!

Она вцепилась в ручки кресла, чтобы не упасть, чтобы удержаться в настоящем. Что это было – реальность или просто результат усталости и взбудораженного воображе­ния?

Реальность. Когда эти всполохи прошлого навещали ее в очередной раз, они всегда были отражением реально­сти. Она видела саму себя: скошенную челку, огромные глаза, худые руки.

И еще – она слышала голоса…

Наклонившись вперед, Ева прижала пальцы к вискам. Макс Рикер и ее отец знали друг друга! Это было в Нью-Йорке. Да, теперь она точно вспомнила ту ночь в Нью-Йорке. Когда это случилось – до того, как они перебра­лись в Даллас, или после?

Боже, как много времени прошло с тех пор, когда отец в очередной раз изнасиловал ее и она обнаружила в своей руке длинный кухонный нож! Как много времени прошло с тех пор, когда она его убила! Но – недостаточно много для того, чтобы деньги утратили свою цену, недостаточно много для того, чтобы Рикер потерял кровавый след обма­нувшего его человека. Однако она положит этому конец!

Ева вскочила на ноги и заметалась по комнате. Мало ли что было тогда! Сейчас это не имеет никакого значе­ния. Она не позволит, чтобы прошлое вмешивалось в ее нынешнюю жизнь и тем более – в работу!

И все же, какие диковинные причуды судьбы возвра­щают все на круги своя! Рикер – и ее отец. Рикер – и Рорк. И, главное, Рикер – и Ева Даллас… Ей остается только один выход – порвать этот порочный круг.

ГЛАВА 19

Еве хотелось еще кофе, хотелось спать – но только без снов – и хотелось как можно скорее получить результаты поиска, который сейчас осуществлял компьютер на ее рабочем столе. Кроме того, в мозгу Евы поселилась какая-то неясная пока мысль, очертания которой только-только начинали формироваться. Но как раз в тот момент, когда она придвинула к себе клавиатуру компьютера, чтобы за­просить дополнительную информацию, поступил вызов из Башни.

– Черт бы подрал этих политиканов! – бушевала Ева. – У меня нет времени на их мышиную возню! У нас земля под ногами горит, а я, видите ли, должна бежать к Тибблу с новой информацией, которой он смог бы поде­литься с журналистами!

– Не портите себе нервы, лейтенант, – успокоила ее Пибоди. – Идти все равно придется. А я тут закончу по­иск.

Еве хотелось самой закончить эту работу. Это рассле­дование превратилось для нее в частное дело, и тут ей ви­делись большие проблемы. Ей не следовало с самого нача­ла принимать происходящее так близко к сердцу. Однако Пибоди была права: начальника управления к черту не по­шлешь, и, тяжело вздохнув, Ева сняла со спинки стула свой пиджак.

– Вернон должен приехать через час, – сказала Ева. – Если он опоздает хотя бы на тридцать секунд, пусть на него наденут наручники и отведут в комнату для допро­сов. А ты пока ознакомься с его досье и созвонись с Фини: я хочу, чтобы он и Макнаб присутствовали при разговоре с Верноном. Пусть комната будет битком набита копами!

Подойдя к двери, Ева поколебалась и посмотрела на компьютер, но потом напомнила себе, что нет смысла по­пусту тратить время. Чем скорее она отделается от началь­ства, тем скорее сможет вернуться к работе.

– Приобщи информацию, которую найдет компью­тер, к делу и проведи проверку на предмет возможной причастности этого человека к трем убийствам.

– Хорошо, босс. Но – какого именно человека?

– Сама должна сообразить! А если не сумеешь, зна­чит, занимаешься не своим делом.

– Вечно вы на меня давите! – надулась Пибоди и села за компьютер.



Ева поклялась себе сделать все возможное, чтобы общение с руководством заняло как можно меньше времени, и вести себя с максимальной жесткостью. Ясно, что для Тиббла очень важен имидж управления, политика и вся эта хреновина, связанная с отделом внутренних расследо­ваний. Но ей на все это наплевать. У нее работа, которая заключается в том, чтобы как можно скорее найти убийцу, и она просто не имеет права, выбиваясь из графика, тра­тить время на идиотские пресс-конференции. А если Тиббл считает, что может отрывать ее от дела только для того, чтобы ему было легче надувать щеки перед журнали­стами, то пошел он…

Впрочем, Ева быстро взяла себя в руки. К Тибблу нельзя идти с таким настроем. Не поможет это и в скорей­шем установлении личности преступника. Она должна де­лать свое дело спокойно и методично, потому что несет ответственность перед убитыми. Какими бы ни были эти люди при жизни – хорошими или плохими, – они своей страшной смертью заслужили, чтобы их убийца был най­ден. И вторая задача Евы – порвать порочный круг под названием Макс Рикер.



Тиббл не заставил Еву ждать, чему она несколько уди­вилась. Но это чувство не шло ни в какое сравнение с тем изумлением, которое охватило Еву, когда, войдя в кабинет начальника управления, она увидела там… Рорка. Он си­дел, закинув ногу на ногу, и смотрел на нее спокойным, холодным взглядом. Рядом, сложив руки на животе, рас­положился ее непосредственный начальник, Уитни.

– Входите, лейтенант. – Лицо Тиббла, сидящего за письменным столом, ничего не выражало, голос звучал бесцветно. – Присаживайтесь. Я слышал, у вас выдалась тяжелая ночь, – добавил он.

У Евы возникло ощущение, что она попала в какой-то закрытый клуб, где играют в покер на очень большие деньги, и не знает, сколько стоит на кону.

– Сэр, к предварительному отчету по делу об убийстве Бейлиса уже приобщены результаты лабораторных иссле­дований. Но я, – она бросила многозначительный взгляд на Рорка, – не могу говорить о деталях в присутствии посторонних.

– Этот… гм… посторонний пришелся весьма кстати вчера вечером, – заметил Тиббл.

– Да, сэр. – Ева тоже умела играть в покер и делать равнодушное лицо при любом раскладе. – Было крайне важно как можно скорее добраться до летней резиденции Бейлиса.

– И все же вы добрались туда недостаточно быстро…

– Да, сэр.

– Не воспринимайте это как критику, лейтенант. Ва­ша интуиция относительно капитана Бейлиса не подвела вас. Если бы вы не доверились ей, мы, возможно, до сих пор даже не подозревали бы о том, что он убит. Но, как бы я ни восхищался вашей интуицией, лейтенант, позвольте все же мне действовать по собственному усмотрению. С сегодняшнего дня я временно подключаю мистера Рорка, хотя он и является гражданским лицом, к расследова­нию по делу Макса Рикера, который, на мой взгляд, явля­ется ключевой фигурой во всех трех убийствах.

– Но, сэр…

– У вас есть какие-то возражения, лейтенант? – вкрадчиво осведомился Тиббл.

Если бы Ева не была так раздражена, она бы непре­менно уловила в его тоне насмешливые нотки.

– У меня множество возражений, сэр. Начать с того, что дело Рикера в данном случае не является приоритет­ным. Я как раз анализирую новые улики и не сомневаюсь, что они позволят нам арестовать того, кто несет ответст­венность за все три убийства. Связь между ними и Рикером, конечно, существует, – торопливо продолжала Ева, – но она носит скорее эмоциональный характер. По­этому я считаю, что преследование Рикера является второ­степенной задачей и не должно выводиться на передний план. Поэтому, сэр, я настаиваю на том, чтобы любые ша­ги, связанные с Максом Рикером, были отложены вплоть до того, как будет закрыто дело, которое я веду сейчас.

Тиббл посмотрел на Еву пристальным взглядом.

– Но ведь теперь мишенью являетесь вы!

– Каждый коп является потенциальной мишенью, – парировала она. – Убийца намеренно пытается переклю­чить мое внимание с себя на Рикера, но я не собираюсь идти у него на поводу и почтительнейше прошу, чтобы и вы, сэр, также не поддавались на эту уловку.

Ева произнесла эту тираду с таким жаром, что лицо Тиббла изобразило крайнее удивление: брови полезли на лоб, а нижняя губа выпятилась.

– Лейтенант, я внимательно слежу за вашим рассле­дованием, но категорически отказываюсь понять, почему вы так резко сменили курс, переключившись с Рикера на кого-то, неизвестного нам. Возможно, я что-то упустил, но, боюсь, вы просто не справляетесь с таким объемом работы. Если это так, я поручу дело Рикера кому-нибудь другому.

– Это уже второй ультиматум, который я выслуши­ваю за последние несколько часов, а я не выношу ульти­матумы.

– Вы и не обязаны их любить, – отрезал Тиббл. – Вы обязаны выполнять свою работу.

– Мистер Тиббл, – раздался вдруг невозмутимый го­лос Рорка, – мы застали лейтенанта врасплох после уто­мительной бессонной ночи. Кроме того, мое присутствие здесь придает всему происходящему несколько личную окраску. Может быть, прежде чем мы продолжим нашу беседу, стоит объяснить лейтенанту причину, по которой я здесь нахожусь?

Ева уже собиралась заявить, что не нуждается в его за­щите, но тут со своего места поднялся Уитни.

– Полагаю, нам действительно стоит сделать неболь­шое отступление, – сказал он – Я, с вашего позволения, налью всем нам по чашечке кофе, а мистер Рорк тем вре­менем посвятит лейтенанта Даллас в наш план.

Тиббл пожал плечами и жестом дал понять, что пере­дает инициативу в руки Рорка. Тот кивнул и обратился к Еве:

– Как я уже рассказывал тебе и как сообщил твоему начальству, в моей жизни был недолгий период, когда я имел некие деловые отношения с Максом Рикером. Во время этого партнерства мне удалось выяснить, что далеко не все, чем занимается Рикер, носит законный характер. Мы с ним расстались отнюдь не друзьями. В результате моего выхода из совместного бизнеса Рикер потерял приличную сумму денег и многих клиентов, а он, как извест­но, не прощает таких вещей, причем для того, чтобы ото­мстить обидчику, готов выжидать годами. Меня это, впро­чем, нимало не заботило. До недавнего времени…

Уитни протянул Рорку чашку, тот подозрительно по­смотрел на нее, не сомневаясь, что полицейский кофе – редкостная гадость, но чашку все-таки взял и продолжал рассказывать:

– Как тебе известно, я отсудил у Рикера часть принад­лежавшей ему недвижимости. В частности, я перестроил, переоборудовал и переименовал клуб «Чистилище», пол­ностью обновив его персонал. Это вполне законный биз­нес, который приносит хороший доход. Однако после того, как там произошло убийство вашего коллеги, мне удалось выяснить, что Рикер использовал эту мою собственность и кое-кого из персонала для своих грязных дел.

«Он имеет в виду Маклин, – подумала Ева. – Так я и предполагала!»

– В основном это было связано с торговлей наркоти­ками, – продолжал Рорк. – Но поскольку Рикер в прин­ципе мог продавать их в любом другом месте, я понял, по­чему он использовал для этого именно мой клуб. Его це­лью являлось развернуть незаконный бизнес на моей территории, под самым моим носом и, таким образом, сделать меня косвенным соучастником. Он понимал, что это причинит мне и моей жене массу проблем и неприят­ностей.

– Так, значит, эта Ру Маклин все-таки продала те­бя! – звенящим от ненависти голосом проговорила Ева.

Однако Рорк даже бровью не повел.

– Наоборот, – все тем же невозмутимым тоном ска­зал он. – Она раскрыла махинации Рикера и вчера вече­ром рассказала мне о них.

Ева почти не сомневалась, что это вранье, но не стала затевать спор. Вместо этого, развивая мысль Рорка, она стала рассуждать:

– Очевидно, отделу внутренних расследований «стук­нули» об этом – скорее всего, через кого-то из купленных Рикером полицейских, – и они направили в «Чистилище» Коли, чтобы тот выяснил, что и как. Он обладал выдающейся наблюдательностью, хорошим нюхом и наверняка вышел бы на след наркотиков.

– Он, вероятно, и вышел, – кивнул Рорк. – Причем раньше, чем того хотелось Рикеру: ведь он только начал и еще не успел как следует развернуться. Однако после того, как в моем заведении убили копа, ситуация в корне изме­нилась.

– Но его убил не Рикер! – перебила мужа Ева. Это вырвалось у нее автоматически и прозвучало так, будто она пытается защититься. – Рикер сделал другое: поджег фитиль на пороховой бочке. Он начал действовать, ис­пользуя своих людей в управлении, прекрасно зная, за ка­кие веревочки дергать, на какие раны сыпать соль. Он только не понимал, какую кашу заваривает, не ожидал та­кого обвала, но все равно наслаждался происходящим. Надо сказать, после охоты на него, предпринятой прош­лой осенью, Рикер находился в растерянности, был взбе­шен. Мартинес собрала все необходимые улики, загнала его в угол, и только Миллзу удалось изменить соотноше­ние сил. Он фактически сорвал облаву и уничтожил ули­ки. Рикеру удалось ускользнуть из сети, однако он оказал­ся изрядно потрепан всеми этими событиями.

– И, решив доказать, что все еще обладает властью, придумал эту махинацию, – подхватил Рорк. – Рикер хо­тел привлечь внимание полиции к моему клубу. Он пони­мал, что рано или поздно его замысел раскроется, но это его не волновало. Да и нас это теперь не должно волно­вать. Я могу принести тебе его голову на блюде, – обра­тился Рорк к Еве. – Разве этого не достаточно?

«Более чем достаточно!» – подумала Ева. Она очень боялась, что Рорк выполнит свое обещание в буквальном смысле, и именно поэтому не хотела, чтобы он участвовал в операции.

– Я и сама могу скрутить его.

– Не сомневаюсь, – кивнул Рорк. – Но я помогу тебе сделать это быстро и с меньшими затратами, чтобы ты не растрачивала время, энергию и свои выдающиеся способ­ности, которые необходимы тебе для раскрытия трех убийств. А теперь выслушай наконец, в чем состоит наш план. «Чистилище» открывается в пятницу, в восемь часов вечера. В десять туда прибудет Рикер.

– Для чего?

– Для того чтобы договориться о совместном бизне­се – о бизнесе, на который я буду вынужден согласиться, поскольку меня беспокоит безопасность моей жены. Ева, – ласково заговорил Рорк, – прошу тебя, обуздай свою непомерную гордость и позволь мне устроить для Рикера мышеловку, из которой ты вынешь его голыми руками.

– Он тебе не поверит.

– Поверит, уверяю тебя. Во-первых, потому, что это правда – я действительно волнуюсь за тебя, а во-вторых… Не сомневаюсь, Рикер ничуть не удивится, обнаружив, что мне наскучила пресная жизнь добропорядочного гражда­нина, и я решил тряхнуть стариной, повеселить кровь. Кроме того – деньги. Ведь, когда не утруждаешь себя соблюдением закона, можно делать огромные деньги!

– Тебе и так уже принадлежит половина вселенной, – проворчала Ева.

– Кто удовольствуется половиной, если можно полу­чить все? – Рорк обезоруживающе улыбнулся. – Он пове­рит мне потому, что хочет поверить. И потому, что сего­дня он уже не столь умен и осторожен, как раньше. Он мечтает получить надо мной власть, чтобы потом с на­слаждением разорвать меня на части. Мы заставим его по­верить в то, что это возможно, а когда сделка будет заклю­чена – он твой.

– В клубе будут наши люди, – вступил в разговор Уитни, – а Рорк обеспечит, чтобы весь разговор оказался записанным на видеопленку. Женщина, управляющая клубом, будет выступать в роли связника и организует эту встречу. Кстати, я хочу, чтобы ты рассказала Рорку обо всех обстоятельствах, связанных с убийством Коли. Он постарается направить разговор с Рикером в это русло. Ес­ли Рикер хоть как-то связан с этим убийством, я хочу, что­бы он выдал себя.

– Рикер поймет, что это западня! – не отступала Ева. – С какой стати ему обсуждать деловые вопросы на чужой территории? Кроме того, он наверняка потребует, чтобы его люди предварительно осмотрели весь клуб и от­ключили камеры наблюдения. Иначе он не будет с тобой разговаривать, – обратилась она к Рорку.

– Будет. И знаешь почему? Он до сих пор считает клуб своей территорией. А если его парни захотят прове­рить клуб – ради бога. Им все равно не найти то, что я не захочу им показывать.

Ева поднялась на ноги и повернулась к начальнику по­лиции.

– Сэр, – заговорила она, очень стараясь, чтобы ее го­лос звучал спокойно, – Рорк не может быть объективным в этом деле. Кроме того, он не обладает необходимой про­фессиональной подготовкой. Может случиться так, что в клубе Рикер попытается причинить ему физический ущерб. При осуществлении вашего плана, сэр, может возникнуть серьезная опасность для гражданского лица, ка­ковым является Рорк, или же он окажется в ложном поло­жении перед законом.

– Позвольте заметить вам, лейтенант Даллас, что в юридическом отношении этот «гражданский» прикрыл себя со всех сторон. Рорку удалось получить гарантию полного иммунитета по всем возможным обвинениям, ес­ли в ходе их с Рикером разговора выяснится, что он зани­мался чем-то противозаконным в прошлом или занимает­ся этим в настоящее время. И даже в будущем. Что касает­ся опасности физической расправы, то здесь тоже не о чем беспокоиться, иначе мне бы пришлось уйти со своего по­ста. Мы очень обязаны вашему мужу, лейтенант. Его по­мощь поможет нам сэкономить огромное количество вре­мени, сил и средств. Поймите, мы попросту не можем упустить такую возможность! Если вы считаете, что не в состоянии возглавить операцию или даже просто принять в ней участие, только скажите. Учитывая сложившиеся обстоятельства, мы не будем настаивать на этом.

– Я выполню свою работу, – мрачно произнесла Ева.

– Вот и хорошо! Я был бы разочарован, услышав иной ответ. Обговорите с Рорком порядок действий, проинст­руктируйте его относительно Коли, а он расскажет вам о том, как будет действовать система безопасности в «Чис­тилище». Я хочу, чтобы все члены группы были введены в курс операции в течение двадцати четырех часов. Не должно быть ни утечек, ни ошибок, ни прорех, через ко­торые сможет ускользнуть Рикер. Принесите мне наконец его чертову голову на блюде.

– Есть, сэр.

– Новые детали по делу об убийствах полицейских должны лежать на моем столе к четырем часам дня. Все свободны.

Выйдя из кабинета бок о бок с Горком, Ева ничего не сказала. Она боялась, что любое слово, которое вырвется из ее рта, будет наполнено смертоносным ядом и злостью.

– Встретимся дома, – с трудом выдавила она, немно­го овладев собой. – В полдень, в моем кабинете. Принеси схему системы безопасности, список всех сотрудников клуба, которые будут работать в пятницу, и досье на каж­дого из них. Ты, видимо, уже придумал, какую сделку предложишь Рикеру. Так вот, я хочу знать о ней все до мелочей: хватит с меня сюрпризов! И не смей разговари­вать со мной сейчас! – прошипела Ева. – Не вздумай да­же рот открыть! Ты обвел меня вокруг пальца, ты обманул меня…

– Давай, – спокойно проговорил Рорк. – Ударь ме­ня, если тебе от этого полегчает.

– Только не здесь! – Еве потребовалось все ее само­обладание, чтобы говорить тихо. – Все и без того слиш­ком плохо, давай пока остановимся на этом. Пусти, я опаздываю на допрос!

Однако Рорк, продолжая держать Еву за руку, потащил ее к лифту.

– Неужели ты полагала, что я буду, сложа руки, стоять в стороне?

Ева дрожала всем телом. Она безумно устала и была близка к истерике.

– Я полагала и продолжаю полагать, что ты не имеешь права совать нос в мою работу.

– Значит, когда ты нуждаешься в моей помощи, когда тебе это удобно, я могу совать нос в твою работу, да?

– Ладно, ладно, черт с тобой! – Ева понимала, что Рорк прав, и от этого злилась еще больше. – Но ты хоть знаешь, на что идешь? Знаешь, чем рискуешь?

– А ты знаешь, чем я готов рискнуть ради тебя? Ни хрена ты не знаешь!

Сильными, жесткими пальцами Рорк схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул. Ева всегда испытывала какое-то странное восхищение, наблюдая его взбешенным, однако сейчас она была не в том настроении, чтобы вос­хищаться.

– Это дело вела я, и я бы его закончила!

– Замечательно, а теперь его ведем МЫ! И мы вместе его закончим. Когда тебе все же удастся проглотить свою злость, Ева, постарайся ею не подавиться – уж больно она у тебя непомерная!

Сказав это, Рорк развернулся и пошел по коридору, оставив Еву у открывшихся дверей лифта – растерянную и злую.



Вернону в этот день здорово не повезло: Ева была так зла, что могла бы разгрызть стакан. Когда она вошла в комнату для допросов, он вскочил со стула.

– По какому праву вы схватили меня?! Схватили и притащили сюда, как какого-нибудь преступника…

– А ты такой и есть, Вернон. – Ева сильно толкнула его в грудь, и мужчина плюхнулся на стул.

– Я требую адвоката!

На сей раз Ева схватила Вернона за воротник и снова толкнула. Стул, как норовистая лошадь, встал на дыбы и ударился спинкой о стену. Фини, Пибоди и Макнаб, вы­строившиеся вдоль противоположной стены, наблюдали эту картину со все возрастающим интересом.

– Я предоставлю тебе адвоката, мать твою! Он тебе понадобится! Но пока, Вернон, мы с тобой разговариваем неофициально. Усек? Видишь, сколько тут собралось на­роду, и никто даже не пытается помешать мне! Поэтому я намерена сначала как следует отделать тебя в этой комна­те, а потом и адвокату можно позвонить.

– Уберите от меня руки! – Вернон попытался оттолк­нуть ее, но в следующую секунду скрючился и взвыл, по­лучив мощный удар кулаком в пах.

– Тут у меня трое свидетелей, которые с радостью подтвердят, что ты попытался напасть на офицера поли­ции. После этого тебя засунут в камеру с очень большими и очень плохими парнями, которые будут кидать монетку, решая, кто из них станет твоим женихом. Готова поспо­рить, ты знаешь, что делают эти большие и плохие парни, когда к ним в камеру попадает коп! Ведь знаешь, Вернон? А они очень многое успеют сделать с тобой за два часа. Почему два часа? Потому что раньше этого срока я вряд ли сумею связаться с твоим адвокатом – в связи с тяже­лым физическим и моральным состоянием, вызванным твоим нападением на меня.

Каждое слово Евы резало Вернона словно битое стек­ло, а она как ни в чем не бывало продолжала:

– Ты ведь не хочешь говорить ни со мной, ни с моими людьми. Поэтому для начала мы засадим тебя за нападе­ние на офицера полиции, а потом повесим на тебя кор­рупцию, злоупотребление служебным положением, сговор с членами организованной преступной группировки, а за­вершим это блюдо обвинением в покушении на убийство.

– Бред собачий! – Вернон уже отдышался, хотя лицо его все еще оставалось белым, как полотно, и блестело от пота.

– Я думаю иначе. И Рикер тоже вряд ли так подумает, узнав, что ты – здесь, и поешь, как соловей. А он об этом узнает, я тебе обещаю! У меня уже есть ордер на арест Кенарда. – На самом деле ордера у нее еще не было, но она не сомневалась в том, что получит его. – Если мы выпус­тим тебя, ты вскоре пожалеешь, что не оказался за решет­кой с одним очень крутым парнем по имени Бруно.

– Я пришел сюда, чтобы все рассказать! Я хочу заклю­чить с вами сделку…

– Да? Что же ты так долго молчал?

– А вы мне дали возможность сказать хоть слово?

– Мне не нравится твое настроение, Вернон. И зна­ешь что? Дело в том, что ты мне больше не нужен. Я возь­му Рикера уже к исходу сегодняшнего дня и закрою это дело.

– Вы блефуете. Что я, по-вашему, не знаю, как это де­лается? Я же все-таки коп, мать вашу!

– Ты – позор для всего управления, мать твою! И не называй себя больше копом в моем присутствии, или я снова дам тебе по яйцам.

Вернон подумал, что, если у этой бабы уже есть ордер на арест Кенарда, если она и впрямь так близко подобра­лась к Рикеру, то ему хана. Поэтому нужно спасаться, и как можно скорее.

– Если вы действительно хотите поскорее закрыть де­ло, вам не обойтись без того, что известно мне. А мне из­вестно очень многое. Вы ведь даже не пытались забросить удочку в мутную воду Сто двадцать восьмого отдела.

– Я столько раз ее туда забрасывала, что скоро там не останется рыбы. Откуда, по-твоему, я узнала о тебе?

– А я могу рассказать вам гораздо больше. – Удушли­вый страх заставил Вернона выдавить кривую улыбоч­ку. – Вы с моей помощью еще повышение получите, Дал­лас! Я могу назвать имена конкретных людей – и не толь­ко из Сто двадцать восьмого, но и из администрации самого мэра, из средств массовой информации, даже из Вашингтона. Но мне нужен иммунитет, новое имя, доку­менты и деньги на переезд в другой город.

Ева широко зевнула:

– Господи, Вернон, до чего с тобой скучно!

– Таковы мои условия.

– А вот – мои. Пибоди, запри этого говнюка в каме­ру, в которой сидит Бруно.

– Эй, подождите! Вы же сами понимаете, что мне нужна защита! Чего ради я буду вам все рассказывать, если мне тут же сунут заточку в бок?

– Я сейчас зарыдаю от жалости! – фыркнула Ева. – Максимум, что я могу тебе обещать – это освобождение от ответственности за совершенные тобой преступления. А новые документы, изменение внешности, переезд в дру­гой город – это все твои проблемы.

– Этого недостаточно!

– Все, торг закончен! У меня уже и так во рту появил­ся мерзкий привкус.

– Я не имею ничего общего с теми, кто убивает поли­цейских!