На лице Маклин на мгновение отразился испуг, а затем оно приняло удивленное выражение.
– Ты о чем?
– Он использовал мой клуб для того, чтобы делать свой маленький бизнес. Ничего особо страшного, ничего особо важного, но вполне достаточно для того, чтобы он, довольный, сидел в своей маленькой крепости и злорадствовал, что водит меня за нос на моей же территории. Возможно, коп, которого здесь убили, начал о чем-то догадываться, и это стоило ему жизни. Его убрали раньше, чем он успел разнюхать хоть что-нибудь существенное.
Маклин смертельно побледнела; ее лицо теперь напоминало серую простыню.
– Ты думаешь, копа убил Рикер? – спросила она.
Рорк затянулся, выдохнул облачко дыма и посмотрел на женщину сквозь сизую пелену.
– Нет, я так не думаю. По крайней мере, не уверен. Но забавно, как все совпало по времени. Очень неудачно для копа, не очень удачно для меня и уж совсем погано для тебя, Ру.
– Не понимаю, о чем ты говоришь!
Маклин отшатнулась, но Рорк накрыл ладонью ее руки и крепко прижал их к стойке.
– Не надо, – произнес он тихо, но с таким выражением, что у нее по спине побежали мурашки. – Иначе я разозлюсь еще сильнее. Я задал тебе вопрос: как он до тебя добрался? И спрашиваю тебя об этом потому, что на протяжении многих лет мы с тобой были добрыми друзьями.
– Ты сам знаешь, что между мной и Рикером ничего нет!
– Я хотел бы в это верить. – Рорк наклонил голову, не отводя взгляда от Маклин. – Но ты почему-то вся трясешься. Боишься, что я сделаю тебе больно? Но разве я когда-нибудь бил женщин, Ру?
– Нет… – Большая прозрачная слеза скатилась по ее щеке. – Это не в твоем стиле.
– Зато это в стиле Рикера, не так ли? Он делал тебе больно?
Маклин плакала не от страха, а от стыда, ее голос дрожал и срывался. Она буквально давилась слезами:
– О боже, Рорк, мне так стыдно! Так стыдно! Два его громилы схватили меня прямо на улице и привезли к нему… Господи! Он говорил со мной, а сам обедал. Это было, кажется, в солярии. Стол ломился от еды… Он рассказал мне, что случится, если я откажусь подчиниться…
– И ты, значит, согласилась?
– Не сразу…
Ру Маклин вытащила из пачки сигарету, но руки ее так сильно дрожали, что она не могла прикурить. Рорк отобрал у нее зажигалку и держал несколько секунд, пока Ру пыталась попасть кончиком сигареты в пламя.
– Я знаю, ты честный человек, Рорк, и всегда относился ко мне с уважением. Сейчас ты, наверное, мне не поверишь, но сначала я велела ему убираться ко всем чертям! Я даже попыталась ему пригрозить! Сказала, что, если ты узнаешь о том, что он задумал, ты его… Ну, тут я дала волю фантазии, рассказав, что ты можешь с ним сделать. А он просто сидел передо мной со своей гаденькой улыбочкой на губах и слушал, пока я не выдохлась. Он так смотрел на меня, что у меня шел мороз по коже! Я чувствовала себя тараканом, которого собираются прихлопнуть тапочкой. А потом он назвал имя и адрес… Имя и адрес моей матери!
Ру схватила со стойки бокал и залпом выпила его содержимое, чтобы хоть немного прийти в себя.
– Он показал мне видеозаписи. Оказывается, они за ней следили и записывали на пленку. Мама в своем домике, который я ей купила; мама едет за покупками; мама идет в гости к друзьям – день за днем… Ох, Рорк, я испытала такой ужас, что не могла пошевелиться. И тогда он сказал мне, что, если я откажусь выполнять его приказы, маму изнасилуют, будут пытать и под конец расчленят…
– Я бы позаботился о ее безопасности. Ты должна была довериться мне, Ру!
Женщина в отчаянии покачала головой.
– Ему всегда удается вычислить самое слабое место, в которое можно нанести удар. Всегда! Это дар, и он пользуется им безошибочно. Бьет и бьет в это слабое место, пока ты не утратишь возможность сопротивляться. Вот так он и заставил меня предать тебя. – Ру утерла слезы. – Прости меня.
– Он не причинит вреда твоей матери, обещаю тебе. У меня есть одно потаенное место, где она сможет укрыться и жить, ничего не опасаясь, до тех пор, пока мы не решим эту проблему.
Ру удивленно воззрилась на Рорка:
– Я н-не понимаю…
– Ты будешь чувствовать себя гораздо увереннее, зная, что твоя мать в безопасности. А твои усилия в ближайшие несколько дней мне очень понадобятся.
– Так ты меня не выгонишь?! После всего этого?..
– У меня нет матери, но я очень хорошо знаю, что значит бояться за дорогого человека. Чтобы уберечь его от опасности, можно пойти на что угодно. Я уже сказал, что тебе следовало довериться мне, Ру, и могу повторить это еще раз. Но я не виню тебя.
Маклин опустилась на высокую табуретку, спрятала лицо в ладонях. Плечи ее тряслись от беззвучных рыданий. Рорк допил свое бренди, затем взял бутылку минеральной воды, открыл ее и поставил перед ней:
– Попей водички, тебе станет легче.
– Вот почему он ненавидит тебя, – проговорила Маклин негромким, но уже немного окрепшим голосом. – Потому что он никогда и ни в чем не сможет быть таким, как ты! Он не в состоянии понять, что делает тебя таким, каков ты есть, и поэтому ненавидит. Он не просто хотел бы видеть тебя мертвым. Он мечтает полностью уничтожить тебя.
– Именно на это я и рассчитываю. А теперь я расскажу тебе, что предстоит сделать.
Прожив в браке целый год, Ева уже считала себя вполне искушенной в искусстве семейных интриг. И теперь она рассудила, что наиболее простой способ избежать бесконечных наставлений Рорка о том, как ей следует соблюдать меры безопасности, – это поменьше общаться с ним. Желая получить фору, она позвонила домой из машины, специально подгадав время так, чтобы Рорка не было дома.
– Привет! – небрежным тоном заговорила она, когда сработал сигнал автоответчика. – Я, вероятно, задержусь в управлении. Если станет невмоготу, прикорну на часок прямо здесь. Я должна постоянно теребить лабораторию, чтобы они поскорее закончили экспертизу. Позвоню тебе, как только смогу. Целую.
Положив трубку, Ева шумно и с облегчением выдохнула воздух, но тут же нахмурилась, поймав на себе хитрый взгляд Пибоди:
– В чем дело?
– Хотите узнать мнение незамужней женщины об этих ваших семейных фиглях-миглях?
– Нет!
– Вы боитесь, что он снова заведет разговор о грозящей вам опасности и т. д. и т.п.
Ева издала какой-то странный горловой звук, похожий на рычание, но Пибоди не обратила на это внимания и продолжала:
– Вот вы и вешаете ему лапшу на уши: я, дескать, страшно занята, не могу вернуться домой и даже поговорить с тобой по телефону. – Пибоди насмешливо фыркнула: – Неужели вы думаете, что это сработает?
– Заткнись! – рявкнула Ева, потом помолчала, но все же не удержалась: – А почему не сработает?
– Вы хитрая, Даллас, но только Рорк в сто раз хитрее. Он сначала будет делать вид, что верит вашим уверткам, а потом – блямс, и все!
– Блямс? Что это еще за блямс?
– Понятия не имею, я ведь не такая хитрая, как вы двое. Но как только это произойдет, мы сразу поймем, вот увидите! – Машина затормозила у здания, где располагалась лаборатория, и Пибоди широко зевнула: – Тыщу лет не ездила в патрульной машине! – Она поерзала на жестком, неудобном сиденье. – И не могу сказать, что я от этого страдала.
– Больше ничего достать не удалось. Что я могу поделать, если кто-то раздолбал мою машину?!
Пибоди снова зевнула и потерла глаза:
– Зато патрульный, который ездит на этой колымаге, лопнет от гордости. Может, даже повесит тут табличку: «Здесь сидела Ева Даллас».
– Помолчала бы ты! – сказала Ева, но все-таки не сумела удержаться от улыбки. – Лучше свяжись с технической службой – они ненавидят тебя меньше, чем меня. Вели им поскорее починить мою машину.
– Лучше я совру и отправлю им запрос от имени какого-нибудь другого детектива, тогда они будут шевелиться быстрее.
– И то верно. Сделай запрос от имени Бакстера. Что-то ты совсем раскисла, – заметила Ева, когда Пибоди снова зевнула. – Когда мы здесь закончим, поспи часок или выпей крепкого кофе. Мне нужна энергичная помощница, а не снулая рыба!
– У меня сейчас откроется второе дыхание.
У охранника в помятой форме, что стоял на входе в лабораторию, второе дыхание, похоже, не открылось, поскольку он клевал носом и изо всех сил пытался держать глаза открытыми.
– Ваши имена в списке, проходите, – промямлил он и заполз обратно в свою будку.
– Ночью здесь страшно, как в склепе, – поежилась Пибоди. – Хуже, чем в морге.
– Ничего, сейчас мы им тут устроим веселье!
Ева вовсе не ожидала, что Дики будет рад видеть ее, но еще меньше она ожидала услышать голос Мэвис, разносившийся в лаборатории. Главный эксперт Беренский склонился над окулярами электронного микроскопа и ерзал на стуле своей тощей задницей в такт звучавшей песне. Увидев эту картину, Ева сразу же смекнула, как можно выпросить у него все, что угодно, хоть луну с неба. У нее на руках внезапно оказался прекрасный козырь, чтобы поторговаться.
– Привет, Дики!
– Для тебя – мистер Беренский, – сварливо откликнулся главный эксперт, подняв голову от микроскопа. Одного взгляда на него оказалась достаточно, чтобы Ева осознала свою правоту: он ничуть не радовался свиданию с ней. Кроме того, она заметила, что рубашка на нем надета наизнанку. – Это же надо, вытащить меня из постели посреди ночи! У тебя вечно аврал, Даллас, всегда тебе все подавай сразу, немедленно! А сейчас отвяжись. У меня будут результаты тогда, когда я закончу, и ни минутой раньше. Уйди куда-нибудь и не дыши мне в затылок.
– А может быть, мне просто приятно посмотреть, как ты работаешь. У тебя это так здорово получается!
Дики сузил глаза и окинул Еву подозрительным взглядом. Обычно она появлялась лишь для того, чтобы в очередной раз накричать на него, требуя сию секунду предоставить ей результаты той или иной экспертизы, поэтому теперешний ласковый тон лейтенанта насторожил его.
– Что-то у тебя слишком хорошее настроение для детектива, на которого каждый день валятся все новые трупы и которого вот-вот распнет начальство.
– Ну что я могу с собой поделать! У меня всегда поднимается настроение, когда я слушаю эту музыку. Кстати, ты знаешь, что Мэвис на следующей неделе дает сольный концерт? Я слышала, все билеты уже проданы. Ты ведь тоже об этом слышала, правда, Пибоди?
– Ага! – Пибоди сразу же поняла замысел начальницы и охотно включилась в игру. – Между прочим, это будет единственный концерт в Нью-Йорке: ее просто разрывают на части. Ну еще бы! По-моему, она великолепна!
– Она не просто великолепна, она неподражаема! – горячо подхватил Дики. – Я уже достал пару билетов на галерке; правда, для этого пришлось изрядно покрутиться.
– На галерке? Пф-ф! – презрительно фыркнула Ева, с равнодушным видом рассматривая ногти. – Ты оттуда ни черта не увидишь и не услышишь! А я бы могла достать билеты в первом ряду да еще пропуск за кулисы. Для хорошего друга, разумеется.
Голова Дики вздернулась, а его паучьи пальцы вцепились в руку Евы.
– Не врешь?
– Ты меня обижаешь! Мне это ничего не стоит. Но только – для друга, – многозначительно повторила Ева. – Для друга, который не пожалеет своей задницы, чтобы скорее получить результаты экспертизы!
Глаза Дики увлажнились.
– С сегодняшнего дня я твой новый лучший друг! – проговорил он со страстью, будто давал какую-то страшную клятву.
– Как это мило с твоей стороны! Считай, что мы договорились. Если я получу результаты в течение часа, можешь считать, что билеты уже в твоих маленьких жадных ручках. А если ты отыщешь что-нибудь, что вывело бы меня на этого парня, я устрою так, что после концерта Мэвис поцелует тебя взасос.
Ева покровительственно похлопала эксперта по плечу и двинулась к выходу. Около двери она остановилась и обернулась. Дики словно прирос к стулу, глядя ей вслед, а челюсть его безвольно отвисла.
– Дики-и! – пропела она. – Осталось пятьдесят девять минут. Время идет: тик-так!
Эксперт Беренский буквально прилип глазами к окулярам микроскопа.
– Ну и хитрая вы! – восторженно прошептала Пибоди. – До чего же вы хитрая!
Ева высадила Пибоди возле Управления полиции и велела ей немедленно заняться составлением предварительного отчета, а сама отправилась в отель – повидаться с родственниками убитого. Однако тут удача отвернулась от нее. Сначала ей пришлось чуть ли не целую вечность торчать под дверью. Потом, когда ее все же впустили, вдова наотрез отказалась опознать погибшего по фотографии и под конец закатила такую истерику, что сестре пришлось увести ее под руки в спальню. Там она и осталась, хлюпая носом и причитая, а ее сестра – миловидная брюнетка с бледным лицом – вновь вышла к Еве.
– Может быть, тут какая-то ошибка? – неуверенно спросила она.
– К сожалению, нет, – ответила Ева. – Я могу договориться, чтобы сюда приехал полицейский психолог. Они умеют успокаивать людей в подобных обстоятельствах.
– Нет, я думаю, ей будет лучше со мной. Близкий человек всегда лучше, чем незнакомый. А она только сегодня купила ему новые перчатки… Боже ты мой!
Брюнетка закрыла глаза и вздохнула. На взгляд Евы, она была чересчур уж спокойна.
– Мы сейчас же начнем готовиться к отъезду. Я сама займусь этим. И сестрой тоже. Думаю, мне удастся привести ее в чувство.
– Позвоните мне как можно скорее. Я обязательно должна поговорить с миссис Бейлис. И примите мои соболезнования в связи с тяжелой для вас утратой.
После этого ей не оставалось ничего другого, как вернуться в управление.
Коли, Миллз, Бейлис… Ева попыталась представить себе этих людей. Все – копы, но каждый из них относился к полицейскому значку по-своему. Все – в этом Ева была уверена – были знакомы со своим убийцей, а первые двое знали преступника настолько хорошо, что считали возможным доверять ему.
Особенно Коли. Беседа за стаканчиком в поздний час, в опустевшем клубе – это возможно только с другом. Хотя… Он сказал жене о том, что у него запланирована встреча, имея в виду некоего партнера, а не приятеля. Так или иначе, Коли собирался встретиться с кем-то, кого он уважал, у кого, возможно, намеревался попросить совета – неформально, за кружкой пива. И Ева подозревала, что этот кто-то являлся его коллегой и был связан с Рикером…
Ева включила компьютер, вошла в полицейскую базу данных и запустила программу многоуровневого поиска. Прежде всего она затребовала список всех сотрудников Сто двадцать восьмого отдела, а также тех, кто служил там, но вышел в отставку в течение последних трех лет. Потом она ввела поиск данных о любых обвинениях, которые когда-либо выдвигались в адрес офицеров данного подразделения по подозрению в связях с Максом Рикером. Кроме того, Ева заказала всю имеющуюся информацию на сына Рикера Алекса и, наконец, поинтересовалась всеми делами, в которых в качестве адвоката выступал Кенард.
Немного поскрипев своими электронными мозгами, компьютер выдал сообщение, что поиск всех этих данных займет по меньшей мере четыре с половиной часа. Ева выругалась, но тут она была бессильна что-либо изменить: ведь компьютер не подкупишь билетами на концерт.
Сварив себе пол-литра кофе и оставив компьютер жужжать наедине с самим собой, Ева вышла из кабинета и направилась в общую комнату детективов. Там в этот час было пусто, и она уселась за чей-то чужой компьютер, чтобы еще раз посмотреть досье на Вернона. Вообще-то она могла сделать то же самое и со своего компьютера, не прерывая при этом поиска затребованной ранее информации, но боялась спугнуть удачу. Машина у нее теперь, конечно, новая и мощная, не то что прежняя рухлядь, но береженого бог бережет. Вдруг в ее электронной башке что-то заклинит, и все придется начинать сначала!
Ева изучала информацию на Вернона целый час. Она знала, что скоро ей предстоит допрашивать этого типа, и хотела хорошенько его прижать. Кофе уже закончился, а буквы на экране монитора стали водить хороводы, как вдруг заверещал ее сотовый телефон.
– Даллас, – устало буркнула в трубку Ева.
Звонил Дики.
– Твоя подруга должна будет не просто поцеловать меня, а провести со мной целую ночь! – застрекотал он.
– Насчет ночи уговора не было, – ответила Ева, а про себя подумала: «Надо предупредить Мэвис, чтобы была осторожна, когда Дики припрется за кулисы». – Ну, что там у тебя?
– То, что заставит даже твое холодное, как лед, сердце биться, словно на первом свидании. На краю ванны я нашел маленькую чешуйку засохшего и отслоившегося «Силина».
– Господи! Скажи, что ты обнаружил на ней отпечаток пальца, и я сама тебя поцелую!
– Копы всегда мечтают о несбыточном, – усмехнулся Дики. – Пока все, что у меня есть, это кусочек «Силина». Убийца, очевидно, покрыл им руки и подошвы, но, насколько я понимаю, малость перестарался. Ты знаешь, что происходит, когда нанесешь чересчур толстый слой этого препарата?
– Да, он начинает отслаиваться, особенно если ударишься или за что-нибудь заденешь. Но, черт возьми, Дики, что мне от этого дурацкого кусочка «Силина»?
– Ты дашь мне сказать или будешь возмущаться? Так вот, продолжаю. Видимо, он сделал неосторожное движение, когда засовывал твоего покойничка в пенистую ванну, решив устроить ему последнюю помывку. И именно это позволяет предположить, что крохотный кусочек ногтя, прилипший к «Силину», который был обнаружен лишь благодаря остроте моего зрения и недюжинным способностям, принадлежит именно убийце!
Ева чуть не вскочила со стула.
– А вдруг он принадлежит Бейлису? Ты провел анализ ДНК?
– Ты меня что, кретином считаешь?
Ева уже открыла рот, намереваясь дать утвердительный ответ, но вовремя вспомнила, что главный эксперт ей сейчас нужен, и осеклась.
– Извини, Дики, просто я очень устала.
– Это ты мне говоришь? Нет, ноготь – не Бейлиса, я проверил. Он может принадлежать только убийце и больше никому.
– Черт побери, Дики, какой ты молодец! Это просто замечательно! По-моему, я в тебя влюбилась.
– Ты – лишь одна из тысячи. Анализ ДНК показал, что ноготь принадлежит белому мужчине. Пока это все, что я могу сказать. Ты, естественно, потребуешь, чтобы я сообщил тебе его приблизительный возраст и прочие данные, но это потребует времени. Кроме того, много ли узнаешь по крохотному обломку ногтя? Впрочем, если он зацепился рукой за ванну, то вполне возможно, что наследил и еще где-то.
– Молодчина, Дики! Продолжай в том же духе!
Ева выключила телефон и откинулась на спинку стула.
«Кусочек ногтя! – подумала она. – Иногда даже такой малости бывает довольно, чтобы отправить человека на виселицу!»
Кусочек ногтя… Первая улика, первая небрежность, допущенная преступником. Ева закрыла глаза и стала размышлять.
Тридцать сребреников… Но если убитые ассоциируются с Иудой, то кто же выступает в роли распятого Христа? По крайней мере, не сам убийца, это точно. Христос был чист, он тоже являлся жертвой, а уж никак не мстителем. Сыном божьим. Как же звучит в Библии эта фраза? «Сын, от Отца рожденный».
Из личного послания, которое адресовал ей убийца, Еве было ясно, что он – человек совестливый. По крайней мере, сам он так считает. Ошибочное убийство Коли потрясло его, и, чтобы хоть как-то оправдаться, ему потребовалось сочинить это послание. И – предъявить ультиматум.
Ева вдруг почувствовала, что все кусочки головоломки встали на свои места. Ей предстояло еще много работы по сбору доказательств, но она уже почти не сомневалась в том, что вычислила убийцу.
Вокруг царила темнота. Она лежала в постели, но не спала. Заснуть, спрятаться в сон сейчас было небезопасно.
Он пил – и был не один.
Когда кто-то из них повышал голос, а это случалось часто, она могла различить отдельные слова. В основном она прислушивалась к голосу отца, поскольку знала, что если он не напьется в стельку, то может прийти к ней. Тогда откроется дверь, и в дверном проеме на фоне слепящего света лампы возникнет его черный силуэт. А потом его руки начнут мять и терзать ее тело; из его горла будет вырываться частое, тяжелое дыхание, пропитанное запахом спиртного. Ее сопротивление, ее мольбы и крики будут раззадоривать его еще сильнее.
Он положит ладонь на ее рот, лишив ее возможности кричать и дышать, навалится на нее всем телом и вобьет в нее свою ужасную скользкую штуку… «Папочка приготовил подарочек для своей маленькой девочки. Для маленькой сучки!»
Лежа в постели, она дрожала и прислушивалась к голосам. Ей еще не исполнилось и восьми.
– Мне нужны еще деньги! В конце концов рискую я один! Только я подставляю свою задницу!
Язык у него заплетался, но все же еще недостаточно. Недостаточно, чтобы она почувствовала себя в безопасности.
– Мы же обо всем договорились! Ты знаешь, что бывает с людьми, которые пытаются меня обмануть? Последний человек, который попытался… пересмотреть условия нашего договора, даже не успел пожалеть об этом. Его до сих пор по кусочкам вылавливают из Ист-Ривер.
Этот голос звучал тихо, и ей приходилось напрягать слух, чтобы понять, о чем идет речь. И еще – он был абсолютно трезвым. Уж кому, как не ей, было знать, как звучат пьяные голоса, но этот человек явно не пил. И все же от звука его голоса по коже у нее бежали мурашки. Этот трезвый голос и мягкие интонации скрывали под собой необъяснимую, но страшную угрозу.
– Я не нарываюсь на неприятности, Рикер, – заскулил ее отец, голос его теперь звучал заискивающе, и от этого девочке стало еще страшнее. Отец боится, а это значит, что потом он обязательно выместит на ней свое теперешнее унижение. – Я вошел в расходы, а мне ведь нужно растить дочь!
– Плевать я хотел на твои проблемы. Меня заботит только мой бизнес. Смотри же, все должно быть доставлено завтра ночью – в условленное время и в условленное место. Тогда и получишь остаток своего гонорара.
– Все будет сделано в лучшем виде!
– То-то же. Так-то оно лучше – и для тебя, и для твоей дочери. – Девочка услышала, как заскрипел стул. – Ты опять нажрался. Ненавижу пьяных! Чтоб завтра был как стеклышко!
Послышался звук шагов, открылась и закрылась дверь, а затем наступила тишина. Ее нарушил звон бьющегося стекла и громоподобная ругань. Девочка свернулась калачиком в постели и, дрожа, приготовилась к худшему.
Стены тряслись – отец колотил по ним кулаками. «Пусть лучше бьет их, чем меня, – только и могла думать девочка. – Пусть молотит по штукатурке, пусть выпьет еще одну бутылку. Пожалуйста, пожалуйста! Пусть он уйдет из дома за новой бутылкой виски и сорвет свою злость на ком-нибудь другом! Ну, пожалуйста!»
Но дверь в ее комнату все же распахнулась. Резко и настежь. И вот, как она и ожидала, в дверном проеме, на фоне слепящего света лампы возник черный силуэт – огромная мрачная тень.
– Ну, чего пялишься, сучка? Подслушивала? Нужно тебя отшлепать, чтобы ты больше не совала свой нос в мои дела!
«Нет! Нет! Нет!..» От охватившего ее ужаса она не могла говорить, а только мотала головой – быстро и безостановочно, словно безумная.
– Прекрати, а то я оставлю тебя здесь одну, на растерзание копам. Ты знаешь, как они поступают с маленькими непослушными девочками? Копы засовывают их в темные подвалы с крысами, и они отгрызают девочкам пальцы на руках и ногах. Хочешь оказаться в таком подвале?
Он подошел к дочери, схватил ее за волосы на затылке и потянул вверх – так что она пронзительно закричала, хотя и пыталась крепиться изо всех сил. А потом он ударил ее: один раз, другой… Но по сравнению с прошлыми избиениями это можно было считать лаской, и в душу девочки уже закралась надежда, что в этот раз ей удастся избежать экзекуции.
– Поднимай свою ленивую задницу с постели и пакуй свое барахло! – вдруг завопил он. – Мне много куда надо поехать и много кого увидеть. Мы с моей маленькой девочкой отправляемся на юг. – Он оскалился в безумной улыбке, причем глаза его оставались злыми и жестокими. – Рикер думает, что может меня запугать? Хрен ему! Я уже получил его чертов задаток и весь груз наркотиков. Теперь мне сам черт не брат! Поглядим, кто будет смеяться последним! Пошел ты в задницу, поганый Макс Рикер!!!
Запихивая в саквояж свои жалкие пожитки, девочка думала только об одном: на сегодня она спасена. Спасена! Благодаря незнакомцу по имени Макс Рикер…
Ева вынырнула из сна, как из болота, – с тяжко бьющимся сердцем и пересохшим ртом.
Рикер! О господи! Рикер и ее отец!
Она вцепилась в ручки кресла, чтобы не упасть, чтобы удержаться в настоящем. Что это было – реальность или просто результат усталости и взбудораженного воображения?
Реальность. Когда эти всполохи прошлого навещали ее в очередной раз, они всегда были отражением реальности. Она видела саму себя: скошенную челку, огромные глаза, худые руки.
И еще – она слышала голоса…
Наклонившись вперед, Ева прижала пальцы к вискам. Макс Рикер и ее отец знали друг друга! Это было в Нью-Йорке. Да, теперь она точно вспомнила ту ночь в Нью-Йорке. Когда это случилось – до того, как они перебрались в Даллас, или после?
Боже, как много времени прошло с тех пор, когда отец в очередной раз изнасиловал ее и она обнаружила в своей руке длинный кухонный нож! Как много времени прошло с тех пор, когда она его убила! Но – недостаточно много для того, чтобы деньги утратили свою цену, недостаточно много для того, чтобы Рикер потерял кровавый след обманувшего его человека. Однако она положит этому конец!
Ева вскочила на ноги и заметалась по комнате. Мало ли что было тогда! Сейчас это не имеет никакого значения. Она не позволит, чтобы прошлое вмешивалось в ее нынешнюю жизнь и тем более – в работу!
И все же, какие диковинные причуды судьбы возвращают все на круги своя! Рикер – и ее отец. Рикер – и Рорк. И, главное, Рикер – и Ева Даллас… Ей остается только один выход – порвать этот порочный круг.
ГЛАВА 19
Еве хотелось еще кофе, хотелось спать – но только без снов – и хотелось как можно скорее получить результаты поиска, который сейчас осуществлял компьютер на ее рабочем столе. Кроме того, в мозгу Евы поселилась какая-то неясная пока мысль, очертания которой только-только начинали формироваться. Но как раз в тот момент, когда она придвинула к себе клавиатуру компьютера, чтобы запросить дополнительную информацию, поступил вызов из Башни.
– Черт бы подрал этих политиканов! – бушевала Ева. – У меня нет времени на их мышиную возню! У нас земля под ногами горит, а я, видите ли, должна бежать к Тибблу с новой информацией, которой он смог бы поделиться с журналистами!
– Не портите себе нервы, лейтенант, – успокоила ее Пибоди. – Идти все равно придется. А я тут закончу поиск.
Еве хотелось самой закончить эту работу. Это расследование превратилось для нее в частное дело, и тут ей виделись большие проблемы. Ей не следовало с самого начала принимать происходящее так близко к сердцу. Однако Пибоди была права: начальника управления к черту не пошлешь, и, тяжело вздохнув, Ева сняла со спинки стула свой пиджак.
– Вернон должен приехать через час, – сказала Ева. – Если он опоздает хотя бы на тридцать секунд, пусть на него наденут наручники и отведут в комнату для допросов. А ты пока ознакомься с его досье и созвонись с Фини: я хочу, чтобы он и Макнаб присутствовали при разговоре с Верноном. Пусть комната будет битком набита копами!
Подойдя к двери, Ева поколебалась и посмотрела на компьютер, но потом напомнила себе, что нет смысла попусту тратить время. Чем скорее она отделается от начальства, тем скорее сможет вернуться к работе.
– Приобщи информацию, которую найдет компьютер, к делу и проведи проверку на предмет возможной причастности этого человека к трем убийствам.
– Хорошо, босс. Но – какого именно человека?
– Сама должна сообразить! А если не сумеешь, значит, занимаешься не своим делом.
– Вечно вы на меня давите! – надулась Пибоди и села за компьютер.
Ева поклялась себе сделать все возможное, чтобы общение с руководством заняло как можно меньше времени, и вести себя с максимальной жесткостью. Ясно, что для Тиббла очень важен имидж управления, политика и вся эта хреновина, связанная с отделом внутренних расследований. Но ей на все это наплевать. У нее работа, которая заключается в том, чтобы как можно скорее найти убийцу, и она просто не имеет права, выбиваясь из графика, тратить время на идиотские пресс-конференции. А если Тиббл считает, что может отрывать ее от дела только для того, чтобы ему было легче надувать щеки перед журналистами, то пошел он…
Впрочем, Ева быстро взяла себя в руки. К Тибблу нельзя идти с таким настроем. Не поможет это и в скорейшем установлении личности преступника. Она должна делать свое дело спокойно и методично, потому что несет ответственность перед убитыми. Какими бы ни были эти люди при жизни – хорошими или плохими, – они своей страшной смертью заслужили, чтобы их убийца был найден. И вторая задача Евы – порвать порочный круг под названием Макс Рикер.
Тиббл не заставил Еву ждать, чему она несколько удивилась. Но это чувство не шло ни в какое сравнение с тем изумлением, которое охватило Еву, когда, войдя в кабинет начальника управления, она увидела там… Рорка. Он сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на нее спокойным, холодным взглядом. Рядом, сложив руки на животе, расположился ее непосредственный начальник, Уитни.
– Входите, лейтенант. – Лицо Тиббла, сидящего за письменным столом, ничего не выражало, голос звучал бесцветно. – Присаживайтесь. Я слышал, у вас выдалась тяжелая ночь, – добавил он.
У Евы возникло ощущение, что она попала в какой-то закрытый клуб, где играют в покер на очень большие деньги, и не знает, сколько стоит на кону.
– Сэр, к предварительному отчету по делу об убийстве Бейлиса уже приобщены результаты лабораторных исследований. Но я, – она бросила многозначительный взгляд на Рорка, – не могу говорить о деталях в присутствии посторонних.
– Этот… гм… посторонний пришелся весьма кстати вчера вечером, – заметил Тиббл.
– Да, сэр. – Ева тоже умела играть в покер и делать равнодушное лицо при любом раскладе. – Было крайне важно как можно скорее добраться до летней резиденции Бейлиса.
– И все же вы добрались туда недостаточно быстро…
– Да, сэр.
– Не воспринимайте это как критику, лейтенант. Ваша интуиция относительно капитана Бейлиса не подвела вас. Если бы вы не доверились ей, мы, возможно, до сих пор даже не подозревали бы о том, что он убит. Но, как бы я ни восхищался вашей интуицией, лейтенант, позвольте все же мне действовать по собственному усмотрению. С сегодняшнего дня я временно подключаю мистера Рорка, хотя он и является гражданским лицом, к расследованию по делу Макса Рикера, который, на мой взгляд, является ключевой фигурой во всех трех убийствах.
– Но, сэр…
– У вас есть какие-то возражения, лейтенант? – вкрадчиво осведомился Тиббл.
Если бы Ева не была так раздражена, она бы непременно уловила в его тоне насмешливые нотки.
– У меня множество возражений, сэр. Начать с того, что дело Рикера в данном случае не является приоритетным. Я как раз анализирую новые улики и не сомневаюсь, что они позволят нам арестовать того, кто несет ответственность за все три убийства. Связь между ними и Рикером, конечно, существует, – торопливо продолжала Ева, – но она носит скорее эмоциональный характер. Поэтому я считаю, что преследование Рикера является второстепенной задачей и не должно выводиться на передний план. Поэтому, сэр, я настаиваю на том, чтобы любые шаги, связанные с Максом Рикером, были отложены вплоть до того, как будет закрыто дело, которое я веду сейчас.
Тиббл посмотрел на Еву пристальным взглядом.
– Но ведь теперь мишенью являетесь вы!
– Каждый коп является потенциальной мишенью, – парировала она. – Убийца намеренно пытается переключить мое внимание с себя на Рикера, но я не собираюсь идти у него на поводу и почтительнейше прошу, чтобы и вы, сэр, также не поддавались на эту уловку.
Ева произнесла эту тираду с таким жаром, что лицо Тиббла изобразило крайнее удивление: брови полезли на лоб, а нижняя губа выпятилась.
– Лейтенант, я внимательно слежу за вашим расследованием, но категорически отказываюсь понять, почему вы так резко сменили курс, переключившись с Рикера на кого-то, неизвестного нам. Возможно, я что-то упустил, но, боюсь, вы просто не справляетесь с таким объемом работы. Если это так, я поручу дело Рикера кому-нибудь другому.
– Это уже второй ультиматум, который я выслушиваю за последние несколько часов, а я не выношу ультиматумы.
– Вы и не обязаны их любить, – отрезал Тиббл. – Вы обязаны выполнять свою работу.
– Мистер Тиббл, – раздался вдруг невозмутимый голос Рорка, – мы застали лейтенанта врасплох после утомительной бессонной ночи. Кроме того, мое присутствие здесь придает всему происходящему несколько личную окраску. Может быть, прежде чем мы продолжим нашу беседу, стоит объяснить лейтенанту причину, по которой я здесь нахожусь?
Ева уже собиралась заявить, что не нуждается в его защите, но тут со своего места поднялся Уитни.
– Полагаю, нам действительно стоит сделать небольшое отступление, – сказал он – Я, с вашего позволения, налью всем нам по чашечке кофе, а мистер Рорк тем временем посвятит лейтенанта Даллас в наш план.
Тиббл пожал плечами и жестом дал понять, что передает инициативу в руки Рорка. Тот кивнул и обратился к Еве:
– Как я уже рассказывал тебе и как сообщил твоему начальству, в моей жизни был недолгий период, когда я имел некие деловые отношения с Максом Рикером. Во время этого партнерства мне удалось выяснить, что далеко не все, чем занимается Рикер, носит законный характер. Мы с ним расстались отнюдь не друзьями. В результате моего выхода из совместного бизнеса Рикер потерял приличную сумму денег и многих клиентов, а он, как известно, не прощает таких вещей, причем для того, чтобы отомстить обидчику, готов выжидать годами. Меня это, впрочем, нимало не заботило. До недавнего времени…
Уитни протянул Рорку чашку, тот подозрительно посмотрел на нее, не сомневаясь, что полицейский кофе – редкостная гадость, но чашку все-таки взял и продолжал рассказывать:
– Как тебе известно, я отсудил у Рикера часть принадлежавшей ему недвижимости. В частности, я перестроил, переоборудовал и переименовал клуб «Чистилище», полностью обновив его персонал. Это вполне законный бизнес, который приносит хороший доход. Однако после того, как там произошло убийство вашего коллеги, мне удалось выяснить, что Рикер использовал эту мою собственность и кое-кого из персонала для своих грязных дел.
«Он имеет в виду Маклин, – подумала Ева. – Так я и предполагала!»
– В основном это было связано с торговлей наркотиками, – продолжал Рорк. – Но поскольку Рикер в принципе мог продавать их в любом другом месте, я понял, почему он использовал для этого именно мой клуб. Его целью являлось развернуть незаконный бизнес на моей территории, под самым моим носом и, таким образом, сделать меня косвенным соучастником. Он понимал, что это причинит мне и моей жене массу проблем и неприятностей.
– Так, значит, эта Ру Маклин все-таки продала тебя! – звенящим от ненависти голосом проговорила Ева.
Однако Рорк даже бровью не повел.
– Наоборот, – все тем же невозмутимым тоном сказал он. – Она раскрыла махинации Рикера и вчера вечером рассказала мне о них.
Ева почти не сомневалась, что это вранье, но не стала затевать спор. Вместо этого, развивая мысль Рорка, она стала рассуждать:
– Очевидно, отделу внутренних расследований «стукнули» об этом – скорее всего, через кого-то из купленных Рикером полицейских, – и они направили в «Чистилище» Коли, чтобы тот выяснил, что и как. Он обладал выдающейся наблюдательностью, хорошим нюхом и наверняка вышел бы на след наркотиков.
– Он, вероятно, и вышел, – кивнул Рорк. – Причем раньше, чем того хотелось Рикеру: ведь он только начал и еще не успел как следует развернуться. Однако после того, как в моем заведении убили копа, ситуация в корне изменилась.
– Но его убил не Рикер! – перебила мужа Ева. Это вырвалось у нее автоматически и прозвучало так, будто она пытается защититься. – Рикер сделал другое: поджег фитиль на пороховой бочке. Он начал действовать, используя своих людей в управлении, прекрасно зная, за какие веревочки дергать, на какие раны сыпать соль. Он только не понимал, какую кашу заваривает, не ожидал такого обвала, но все равно наслаждался происходящим. Надо сказать, после охоты на него, предпринятой прошлой осенью, Рикер находился в растерянности, был взбешен. Мартинес собрала все необходимые улики, загнала его в угол, и только Миллзу удалось изменить соотношение сил. Он фактически сорвал облаву и уничтожил улики. Рикеру удалось ускользнуть из сети, однако он оказался изрядно потрепан всеми этими событиями.
– И, решив доказать, что все еще обладает властью, придумал эту махинацию, – подхватил Рорк. – Рикер хотел привлечь внимание полиции к моему клубу. Он понимал, что рано или поздно его замысел раскроется, но это его не волновало. Да и нас это теперь не должно волновать. Я могу принести тебе его голову на блюде, – обратился Рорк к Еве. – Разве этого не достаточно?
«Более чем достаточно!» – подумала Ева. Она очень боялась, что Рорк выполнит свое обещание в буквальном смысле, и именно поэтому не хотела, чтобы он участвовал в операции.
– Я и сама могу скрутить его.
– Не сомневаюсь, – кивнул Рорк. – Но я помогу тебе сделать это быстро и с меньшими затратами, чтобы ты не растрачивала время, энергию и свои выдающиеся способности, которые необходимы тебе для раскрытия трех убийств. А теперь выслушай наконец, в чем состоит наш план. «Чистилище» открывается в пятницу, в восемь часов вечера. В десять туда прибудет Рикер.
– Для чего?
– Для того чтобы договориться о совместном бизнесе – о бизнесе, на который я буду вынужден согласиться, поскольку меня беспокоит безопасность моей жены. Ева, – ласково заговорил Рорк, – прошу тебя, обуздай свою непомерную гордость и позволь мне устроить для Рикера мышеловку, из которой ты вынешь его голыми руками.
– Он тебе не поверит.
– Поверит, уверяю тебя. Во-первых, потому, что это правда – я действительно волнуюсь за тебя, а во-вторых… Не сомневаюсь, Рикер ничуть не удивится, обнаружив, что мне наскучила пресная жизнь добропорядочного гражданина, и я решил тряхнуть стариной, повеселить кровь. Кроме того – деньги. Ведь, когда не утруждаешь себя соблюдением закона, можно делать огромные деньги!
– Тебе и так уже принадлежит половина вселенной, – проворчала Ева.
– Кто удовольствуется половиной, если можно получить все? – Рорк обезоруживающе улыбнулся. – Он поверит мне потому, что хочет поверить. И потому, что сегодня он уже не столь умен и осторожен, как раньше. Он мечтает получить надо мной власть, чтобы потом с наслаждением разорвать меня на части. Мы заставим его поверить в то, что это возможно, а когда сделка будет заключена – он твой.
– В клубе будут наши люди, – вступил в разговор Уитни, – а Рорк обеспечит, чтобы весь разговор оказался записанным на видеопленку. Женщина, управляющая клубом, будет выступать в роли связника и организует эту встречу. Кстати, я хочу, чтобы ты рассказала Рорку обо всех обстоятельствах, связанных с убийством Коли. Он постарается направить разговор с Рикером в это русло. Если Рикер хоть как-то связан с этим убийством, я хочу, чтобы он выдал себя.
– Рикер поймет, что это западня! – не отступала Ева. – С какой стати ему обсуждать деловые вопросы на чужой территории? Кроме того, он наверняка потребует, чтобы его люди предварительно осмотрели весь клуб и отключили камеры наблюдения. Иначе он не будет с тобой разговаривать, – обратилась она к Рорку.
– Будет. И знаешь почему? Он до сих пор считает клуб своей территорией. А если его парни захотят проверить клуб – ради бога. Им все равно не найти то, что я не захочу им показывать.
Ева поднялась на ноги и повернулась к начальнику полиции.
– Сэр, – заговорила она, очень стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, – Рорк не может быть объективным в этом деле. Кроме того, он не обладает необходимой профессиональной подготовкой. Может случиться так, что в клубе Рикер попытается причинить ему физический ущерб. При осуществлении вашего плана, сэр, может возникнуть серьезная опасность для гражданского лица, каковым является Рорк, или же он окажется в ложном положении перед законом.
– Позвольте заметить вам, лейтенант Даллас, что в юридическом отношении этот «гражданский» прикрыл себя со всех сторон. Рорку удалось получить гарантию полного иммунитета по всем возможным обвинениям, если в ходе их с Рикером разговора выяснится, что он занимался чем-то противозаконным в прошлом или занимается этим в настоящее время. И даже в будущем. Что касается опасности физической расправы, то здесь тоже не о чем беспокоиться, иначе мне бы пришлось уйти со своего поста. Мы очень обязаны вашему мужу, лейтенант. Его помощь поможет нам сэкономить огромное количество времени, сил и средств. Поймите, мы попросту не можем упустить такую возможность! Если вы считаете, что не в состоянии возглавить операцию или даже просто принять в ней участие, только скажите. Учитывая сложившиеся обстоятельства, мы не будем настаивать на этом.
– Я выполню свою работу, – мрачно произнесла Ева.
– Вот и хорошо! Я был бы разочарован, услышав иной ответ. Обговорите с Рорком порядок действий, проинструктируйте его относительно Коли, а он расскажет вам о том, как будет действовать система безопасности в «Чистилище». Я хочу, чтобы все члены группы были введены в курс операции в течение двадцати четырех часов. Не должно быть ни утечек, ни ошибок, ни прорех, через которые сможет ускользнуть Рикер. Принесите мне наконец его чертову голову на блюде.
– Есть, сэр.
– Новые детали по делу об убийствах полицейских должны лежать на моем столе к четырем часам дня. Все свободны.
Выйдя из кабинета бок о бок с Горком, Ева ничего не сказала. Она боялась, что любое слово, которое вырвется из ее рта, будет наполнено смертоносным ядом и злостью.
– Встретимся дома, – с трудом выдавила она, немного овладев собой. – В полдень, в моем кабинете. Принеси схему системы безопасности, список всех сотрудников клуба, которые будут работать в пятницу, и досье на каждого из них. Ты, видимо, уже придумал, какую сделку предложишь Рикеру. Так вот, я хочу знать о ней все до мелочей: хватит с меня сюрпризов! И не смей разговаривать со мной сейчас! – прошипела Ева. – Не вздумай даже рот открыть! Ты обвел меня вокруг пальца, ты обманул меня…
– Давай, – спокойно проговорил Рорк. – Ударь меня, если тебе от этого полегчает.
– Только не здесь! – Еве потребовалось все ее самообладание, чтобы говорить тихо. – Все и без того слишком плохо, давай пока остановимся на этом. Пусти, я опаздываю на допрос!
Однако Рорк, продолжая держать Еву за руку, потащил ее к лифту.
– Неужели ты полагала, что я буду, сложа руки, стоять в стороне?
Ева дрожала всем телом. Она безумно устала и была близка к истерике.
– Я полагала и продолжаю полагать, что ты не имеешь права совать нос в мою работу.
– Значит, когда ты нуждаешься в моей помощи, когда тебе это удобно, я могу совать нос в твою работу, да?
– Ладно, ладно, черт с тобой! – Ева понимала, что Рорк прав, и от этого злилась еще больше. – Но ты хоть знаешь, на что идешь? Знаешь, чем рискуешь?
– А ты знаешь, чем я готов рискнуть ради тебя? Ни хрена ты не знаешь!
Сильными, жесткими пальцами Рорк схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул. Ева всегда испытывала какое-то странное восхищение, наблюдая его взбешенным, однако сейчас она была не в том настроении, чтобы восхищаться.
– Это дело вела я, и я бы его закончила!
– Замечательно, а теперь его ведем МЫ! И мы вместе его закончим. Когда тебе все же удастся проглотить свою злость, Ева, постарайся ею не подавиться – уж больно она у тебя непомерная!
Сказав это, Рорк развернулся и пошел по коридору, оставив Еву у открывшихся дверей лифта – растерянную и злую.
Вернону в этот день здорово не повезло: Ева была так зла, что могла бы разгрызть стакан. Когда она вошла в комнату для допросов, он вскочил со стула.
– По какому праву вы схватили меня?! Схватили и притащили сюда, как какого-нибудь преступника…
– А ты такой и есть, Вернон. – Ева сильно толкнула его в грудь, и мужчина плюхнулся на стул.
– Я требую адвоката!
На сей раз Ева схватила Вернона за воротник и снова толкнула. Стул, как норовистая лошадь, встал на дыбы и ударился спинкой о стену. Фини, Пибоди и Макнаб, выстроившиеся вдоль противоположной стены, наблюдали эту картину со все возрастающим интересом.
– Я предоставлю тебе адвоката, мать твою! Он тебе понадобится! Но пока, Вернон, мы с тобой разговариваем неофициально. Усек? Видишь, сколько тут собралось народу, и никто даже не пытается помешать мне! Поэтому я намерена сначала как следует отделать тебя в этой комнате, а потом и адвокату можно позвонить.
– Уберите от меня руки! – Вернон попытался оттолкнуть ее, но в следующую секунду скрючился и взвыл, получив мощный удар кулаком в пах.
– Тут у меня трое свидетелей, которые с радостью подтвердят, что ты попытался напасть на офицера полиции. После этого тебя засунут в камеру с очень большими и очень плохими парнями, которые будут кидать монетку, решая, кто из них станет твоим женихом. Готова поспорить, ты знаешь, что делают эти большие и плохие парни, когда к ним в камеру попадает коп! Ведь знаешь, Вернон? А они очень многое успеют сделать с тобой за два часа. Почему два часа? Потому что раньше этого срока я вряд ли сумею связаться с твоим адвокатом – в связи с тяжелым физическим и моральным состоянием, вызванным твоим нападением на меня.
Каждое слово Евы резало Вернона словно битое стекло, а она как ни в чем не бывало продолжала:
– Ты ведь не хочешь говорить ни со мной, ни с моими людьми. Поэтому для начала мы засадим тебя за нападение на офицера полиции, а потом повесим на тебя коррупцию, злоупотребление служебным положением, сговор с членами организованной преступной группировки, а завершим это блюдо обвинением в покушении на убийство.
– Бред собачий! – Вернон уже отдышался, хотя лицо его все еще оставалось белым, как полотно, и блестело от пота.
– Я думаю иначе. И Рикер тоже вряд ли так подумает, узнав, что ты – здесь, и поешь, как соловей. А он об этом узнает, я тебе обещаю! У меня уже есть ордер на арест Кенарда. – На самом деле ордера у нее еще не было, но она не сомневалась в том, что получит его. – Если мы выпустим тебя, ты вскоре пожалеешь, что не оказался за решеткой с одним очень крутым парнем по имени Бруно.
– Я пришел сюда, чтобы все рассказать! Я хочу заключить с вами сделку…
– Да? Что же ты так долго молчал?
– А вы мне дали возможность сказать хоть слово?
– Мне не нравится твое настроение, Вернон. И знаешь что? Дело в том, что ты мне больше не нужен. Я возьму Рикера уже к исходу сегодняшнего дня и закрою это дело.
– Вы блефуете. Что я, по-вашему, не знаю, как это делается? Я же все-таки коп, мать вашу!
– Ты – позор для всего управления, мать твою! И не называй себя больше копом в моем присутствии, или я снова дам тебе по яйцам.
Вернон подумал, что, если у этой бабы уже есть ордер на арест Кенарда, если она и впрямь так близко подобралась к Рикеру, то ему хана. Поэтому нужно спасаться, и как можно скорее.
– Если вы действительно хотите поскорее закрыть дело, вам не обойтись без того, что известно мне. А мне известно очень многое. Вы ведь даже не пытались забросить удочку в мутную воду Сто двадцать восьмого отдела.
– Я столько раз ее туда забрасывала, что скоро там не останется рыбы. Откуда, по-твоему, я узнала о тебе?
– А я могу рассказать вам гораздо больше. – Удушливый страх заставил Вернона выдавить кривую улыбочку. – Вы с моей помощью еще повышение получите, Даллас! Я могу назвать имена конкретных людей – и не только из Сто двадцать восьмого, но и из администрации самого мэра, из средств массовой информации, даже из Вашингтона. Но мне нужен иммунитет, новое имя, документы и деньги на переезд в другой город.
Ева широко зевнула:
– Господи, Вернон, до чего с тобой скучно!
– Таковы мои условия.
– А вот – мои. Пибоди, запри этого говнюка в камеру, в которой сидит Бруно.
– Эй, подождите! Вы же сами понимаете, что мне нужна защита! Чего ради я буду вам все рассказывать, если мне тут же сунут заточку в бок?
– Я сейчас зарыдаю от жалости! – фыркнула Ева. – Максимум, что я могу тебе обещать – это освобождение от ответственности за совершенные тобой преступления. А новые документы, изменение внешности, переезд в другой город – это все твои проблемы.
– Этого недостаточно!
– Все, торг закончен! У меня уже и так во рту появился мерзкий привкус.
– Я не имею ничего общего с теми, кто убивает полицейских!