Тут в ванной появилась Пибоди, и Никси завизжала, словно ее резали. И бросилась прямо на руки Еве.

Пибоди остановилась и заговорила очень тихо, нарочито спокойно:

— Я вызову Службу защиты детей. Она ранена?

— Насколько я могу судить — нет. Но она в шоке. — Держать ребенка было неудобно, но Ева обхватила Никси обеими руками и распрямилась. — Она все видела. У нас не просто уцелевшая, у нас тут самый настоящий очевидец.

— Девятилетняя девочка видела?.. — вопросительно прошептала Пибоди и мотнула головой в сторону спальни. Никси тем временем рыдала на плече у Евы.

— Да. На, возьми ее и…

Но когда Ева попыталась передать девочку Пибоди, Никси еще крепче уцепилась за нее.

— Боюсь, придется вам самой нести ее, лейтенант.

— Позвони в Детскую службу, пусть пришлют кого-нибудь. А пока начинай съемку без меня. Комнату за комнатой.

Ева надеялась передать девочку кому-нибудь из патрульных, но Никси словно приклеилась к ней. Пришлось смириться. Она унесла Никси на первый этаж, огляделась в поисках какого-нибудь подходящего места и выбрала игровую комнату.

— Я хочу к маме! Я хочу к маме!

— Да, я понимаю. Но дело вот в чем: тебе придется меня отпустить. Я тебя не брошу, но ты уж, пожалуйста, перестань меня душить.

— Они ушли? — спросила Никси, прижимаясь лицом к плечу Евы. — Тени ушли?

— Да. Отпусти меня. Давай сядем рядом, нам надо поговорить.

— А вдруг они вернутся?

— Я их не пущу. Я знаю, тебе тяжело. Хуже не бывает. — Ева просто не представляла, что ей еще сказать, что сделать. В конце концов она опустилась на пол вместе с повисшей на ней Никси. — Мне надо делать мою работу, только так я смогу помочь. Мне надо… — Она мысленно выругалась. — Мне надо взять образец с твоей руки, а потом ты сможешь умыться. Вот умоешься, и тебе сразу станет лучше, верно?

— На мне их кровь…

— Знаю. Вот смотри, это мой полевой набор. Я только возьму тампончик для образца. Это называется уликой, понимаешь? А потом мне надо будет тебя записать. На пленку. Ну а потом ты пойдешь в ванную, вон туда, и умоешься. — Ева осторожно отстранила от себя Никси и включила запись. — Ты Никси Свишер, верно? Ты здесь живешь?

— Да. Я хочу…

— А я лейтенант Даллас. Вот сейчас я проведу тампоном по твоей руке и возьму образец, а потом ты сможешь пойти умыться. Это не больно.

— Они убили маму и папу!

— Знаю. Мне очень жаль. Ты видела этих людей? Сколько их было?

— На мне их кровь.

Ева запечатала тампон с образцом крови и взглянула на девочку, размышляя, не выключить ли микрофон. Она прекрасно помнила, каково это — быть маленькой девочкой, перепачканной в чужой крови.

— Хочешь умыться?

— Я не могу.

— А я тебе помогу. Может, хочешь попить чего-нибудь? Я могу…

Тут Никси вдруг разрыдалась, и Ева почувствовала, что у нее самой чешутся глаза.

— Что? Что случилось?

— Апельсиновая шипучка.

— Хорошо. Я посмотрю, есть ли…

— Нет, это я спустилась за апельсиновой шипучкой! Мне не разрешают, но я не послушалась. Я пошла вниз, а Линии не хотела просыпаться и идти со мной. Я одна пошла в кухню, и я все видела.

Теперь уже они обе были перепачканы в крови. Но Ева решила, что умывание подождет.

— Что ты видела, Никси?

— Тень. Мужчину. Он вошел в комнату Инги, и я подумала… Мне хотелось подсмотреть… ну, только на минутку, будут ли они заниматься… этим. Ну, вы понимаете.

— Заниматься чем?

— Сексом. Я знала, что нельзя, что подглядывать нехорошо, но я заглянула, и я видела!

Все лицо малышки теперь было измазано не только кровью, но и слезами. К тому же у нее потекло из носа. За неимением лучшего Ева извлекла из полевого набора еще один тампон и вытерла ей личико.

— Что ты видела?

— У него был большой нож, и он ее зарезал. Прямо насмерть! — Никси прижала ладошку к собственному горлу. — И было много крови.

— А что было дальше, можешь сказать? Слезы полились ручьем. Ева вытирала их тампоном и пальцами.

— Он ушел. Он меня не видел, и он ушел, а я взяла телефон Инги и позвонила 911.

— Ты умница, Никси. Суперкласс.

— Но я хотела к маме! — Голос девочки прерывался от слез, она начала икать. — Я хотела к папе, и я поднялась по черной лестнице, по ней Инга ходит… И я их видела. Их было двое. Они зашли в мою комнату и к Койлу, и я уже знала, что они будут делать. Но я хотела к маме и забралась в их спальню, и я их увидела. На мне их кровь. Они были мертвые. Они все мертвые, да? Все!.. Я не могла пойти посмотреть на всех. Я спряталась.

— Ты все правильно сделала. Посмотри на меня, Никси. — Ева выждала, пока заплаканные детские глаза не встретились с ее глазами. — Ты жива, и ты все сделала правильно. Теперь ты поможешь мне найти тех, кто это сделал, а я заставлю их за это заплатить.

— Моя мама умерла. — Никси забралась на колени к Еве и безутешно расплакалась.



Было уже около пяти часов утра, когда Ева наконец смогла вернуться к Пибоди и к своей работе.

— Как девочка?

— Плохо. Ну а чего ты хотела? Сейчас с ней социальный работник и врач. Они ее умоют и осмотрят. Но мне пришлось поклясться, что я не уйду из дома, только после этого она от меня отцепилась.

Пибоди нахмурилась:

— Вы ее нашли, вы пришли ей на помощь. Конечно, она к вам привязалась.

— Никси вызвала полицию по телефону экономки. Все, что она пока сумела мне рассказать, совпадает с объективной картиной. Чистая, профессиональная работа. Проникли в дом. Обошли или заглушили сигнализацию и охранную систему. Один берет на себя экономку. Это первый удар. Она живет на первом этаже, с ней надо покончить первым делом — гарантировать, что она не поднимет шум и не вызовет полицию. Второй парень в это время, должно быть, уже наверху, стоит на стреме: вдруг кто-нибудь проснется? Потом они вместе убирают родителей.

— Каждый взял на себя по трупу, — согласилась Пибоди. — Ни шума, ни борьбы. Сначала убрать взрослых. С детьми возни меньше.

— Один берет на себя мальчика, другой — девочку. Они ждали, что в доме будет один мальчик и одна девочка. Было темно, и они убили не ту девочку, но это не значит, что они не знали убитых в лицо. Они хотели найти одну маленькую светловолосую девочку, и они ее нашли. Сделали работу и ушли.

— На выходе из дома нет кровавого следа, — заметила Пибоди.

— Наверняка на них были защитные костюмы. Сделали дело — и сняли. Все чисто, никаких хлопот. Время смерти установила?

— Экономка — в два пятнадцать. Отец — на три минуты позже, мать — следом за ним. Еще по минуте на каждого из детей. Все дело заняло минут пять-шесть. Вы были правы: чисто сработано.

— Не так уж чисто. Они оставили свидетеля. Конечно, девчонка пока не в себе, но, я думаю, мы еще кое-что из нее вытянем. У нее есть мозги и есть хребет. Не заорала, когда увидела, как он перерезал горло экономке. — Ева представила себя на месте девочки в те несколько минут, что убийцы бродили по дому. — Ясное дело, она была в ужасе, но ведь не завопила, не побежала. Они бы живо ее обнаружили и покромсали на кусочки. Нет, она затаилась и по-тихому вызвала полицию. Храбрая малышка.

— Что с ней теперь будет?

— То, что обычно бывает в подобных случаях. Конспиративная квартира, засекреченное дело, охранники в форме, представитель Детской службы.

Казенные коридоры, обезличенное существование… Та жизнь, которая была у Никси Свишер раньше, закончилась в два пятнадцать ночи.

— Надо будет проверить, есть ли у нее другие родственники или назначенные по закону опекуны. Позже мы с ней еще раз поговорим, посмотрим, что еще можно из нее выжать. Этот дом должен быть опечатан, чтоб комар не пролетел. А пока начнем проверять папу с мамой.

— Отец — адвокат по семейным делам, мать — диетолог. Частная практика, пациентов принимала в основном на дому: у нее кабинет на нижнем этаже. Замки на месте, вроде бы никто ничего не трогал.

— Проверим их клиентов, персонал, личные дела. Тут чувствуется работа профессионалов, тщательная подготовка. Может, один из родителей, или оба, или экономка имели кого-то на стороне, и это было как-то связано с организованной преступностью. Диетолог — это может быть ширмой, например, для наркотиков. А что? Самый легкий способ сохранить стройность. Врач богат, клиент доволен.

— Неужели легкий способ существует? — вздохнула Пибоди. — Поглощать пиццу тоннами и не выглядеть, как на шестом месяце?

— Подмешай в пиццу немного амфетаминов — и полный вперед! — Ева пожала плечами. — Может, она не поделила прибыль со своим поставщиком. Может, у нее был роман с кем-то из плохих парней или у мужа — с их подружкой, и все пошло наперекосяк. Уж если кто-то вырезал целую семью, значит, у него был чертовски веский мотив. Посмотрим, что «чистильщикам» удастся обнаружить на месте. А пока я хочу сама еще раз пройтись по всем комнатам. Я еще не…

Она замолчала, услыхав стук каблуков, и повернулась. В комнату вошла женщина, социальный работник из Службы защиты детей. Глаза у нее были заспанные, но выглядела она очень чопорно и официально. «Ньюман, — вспомнила Ева ее фамилию: — Канцелярская крыса из СЗД. И, похоже, не в большом восторге от столь раннего вызова».

— Лейтенант, доктор не обнаружил физических повреждений. Мы можем транспортировать несовершеннолетнюю немедленно. Полагаю, это оптимальный вариант.

— Дайте мне несколько минут, надо организовать охрану. Моя напарница может подняться и упаковать для нее кое-какие вещи. Я хочу…

Ей опять пришлось прерваться. На этот раз послышалась не дробь каблуков, а шлепанье босых ножек. Никси — все еще в окровавленной ночнушке — ворвалась в комнату, бросилась прямо к Еве и вцепилась в нее мертвой хваткой.

— Ты же говорила, что не уйдешь!

— Я же здесь.

— Не давай им меня забирать! Они сказали, что заберут меня. Прогони их!

— Ты не можешь остаться здесь. — Ева с трудом расцепила пальцы Никси и присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ты же сама знаешь, здесь оставаться нельзя.

— Не давай им меня забирать! Я не хочу с ней ехать. Она не из полиции.

— Я сделаю так, чтобы полиция все время была с тобой.

— Нет, ты сама! Я хочу, чтобы ты сама!

— Я не могу. Мне надо работать. Я должна сделать все, что нужно, для твоих мамы и папы. Для твоего брата и твоей подруги. Для Инги.

— Я с ней не поеду. Ты меня не заставишь.

— Никси…

— Послушай, Никси, — негромко, с ласковой улыбкой заговорила Пибоди, — мне надо переговорить с лейтенантом. Мы только отойдем вон туда на минутку, ладно? Никто никуда не уйдет. Просто мне надо с ней поговорить. Даллас…

Пибоди прошла в дальний конец комнаты, где Никси могла их видеть. Ева последовала за ней.

— Ну, что? Что ты предлагаешь?

— Вы должны ее взять.

— Пибоди, мне сейчас некогда. Надо еще поработать на месте преступления.

— Я уже поработала, а вы можете вернуться позже, и работайте себе сколько влезет.

— Отвезти ее на охраняемую квартиру? Какой смысл? Она опять в меня вцепится, как только я оставлю ее с охраной.

— Никакой охраняемой квартиры. Отвезите ее к себе домой. Более надежного места в городе нет. А может, и на всей планете.

На целых десять секунд Ева лишилась дара речи.

— Ты что, совсем с ума сошла?

— Нет, вы сначала выслушайте! Она вам доверяет. Она знает, что вы тут главная, и верит, что вы ее защитите. Она — очевидец, и она — ребенок, переживший психологическую травму. Мы гораздо большего от нее добьемся, если она будет чувствовать, что ей ничто не угрожает, это я вам точно говорю. Она должна успокоиться… ну, насколько возможно. Дайте ей… ну хоть несколько дней. Нечто вроде переходного периода. Ну, нельзя ей сейчас в детский дом! Поставьте себя на ее место, Даллас. С кем бы вам было лучше: с крутым, матерым копом, который вас спас, или с этой воблой сушеной из СЗД?

— Я не могу быть нянькой при ребенке, — отрезала Ева. — Не мой профиль.

— Ваш профиль — выкачивать информацию из свидетелей, а тут у вас будет полный доступ. Вам не придется каждый раз утрясать с СЗД разрешение поговорить с ней.

Это заставило Еву задуматься. Она оглянулась на Никси.

— Ладно, уговорила. На пару дней я ее возьму. Соммерсет умеет ладить с детьми, хоть он и задница. Она все равно в шоке, так что его уродская рожа вряд ли ее сильно испугает. Практически я беру под охрану свидетеля. Дом большой. Справимся.

— Как пить дать!

Ева нахмурилась, изучая лицо Пибоди.

— Смотри-ка, только вчера вышла на работу, а соображаешь.

— Может, я еще и не готова бегать наперегонки с подозреваемыми, но голова-то у меня работает. Мой ум по-прежнему остер!

— То-то и оно, что по-прежнему. Я думала, сотрясение прочистит тебе мозги, но приходится мириться с тем, что есть.

— Вредина!

— Я могу еще и похлеще, но сейчас пять часов утра, кофеина не хватает. Мне нужно позвонить.

Ева отошла на несколько шагов и краем глаза успела заметить, как напряглась Никси. Она лишь покачала головой и вытащила свой сотовый телефон.

Через пять минут Ева подозвала социального работника.

— Об этом не может быть и речи! — возмутилась та. — У вас нет квалификации! У вас нет разрешения на транспортировку несовершеннолетней. Я обязана сопровождать…

— Я беру свидетеля под охрану, ясно вам? Вы ей не нравитесь, а мне надо, чтобы она успокоилась и начала давать показания.

— Несовершеннолетняя…

— Девочка только что пережила потерю семьи, вырезанной у нее на глазах. Она хочет остаться со мной. И я вам говорю: будет так, как она хочет. Как офицер высшего звена Нью-йоркской городской полиции, я позабочусь, чтобы она была доставлена в надежное место и находилась под усиленной охраной, пока ей угрожает опасность. Можете оспорить мое решение, но какой в этом смысл?

— Я обязана принять во внимание интересы…

— …несовершеннолетней, — закончила за нее Ева. — Что ж, в таком случае вы обязаны принять во внимание, что в ее интересах остаться в живых. Чувствовать себя в безопасности. Избегать стрессовых ситуаций. Она же и без того напугана до полусмерти. Зачем усугублять?

Женщина бросила на нее хмурый взгляд:

— Моему начальству это не понравится.

— Ваше начальство будет иметь дело со мной. Я забираю девочку. Можете подать на меня жалобу.

— Мне нужно знать, куда вы ее везете, какие там условия…

— Я дам вам знать. Пибоди, пойди упакуй все, что может понадобиться Никси. — Ева подошла к девочке: — Ты же понимаешь, что тебе нельзя оставаться здесь.

— Я с ней не поеду! Я не хочу…

— Ну, сегодня тебе наглядно показали, что не всегда получаешь то, что хочешь. Но сейчас ты можешь поехать со мной.

— С тобой?

Ева отвела Никси подальше от кипевшей возмущением Ньюман.

— Да, со мной. Я не смогу с тобой остаться, потому что мне надо работать, но у меня есть люди, которые о тебе позаботятся. Я им доверяю, и ты тоже можешь им доверять.

— Но ты там будешь? Ты вернешься?

— Я там живу.

— Ну ладно. — Никси взяла Еву за руку. — Я поеду с тобой.

2

При прочих равных условиях Ева предпочла бы транспортировать в своей полицейской машине накачанного «Зевсом» трехсотфунтовогоnote 2 психопата, а не маленькую девочку. Она знала, как справиться с маньяком-убийцей. Ее этому учили.

Утешало только то, что поездка будет короткой, после чего она сможет оставить девочку и вернуться к работе.

— Первым делом надо будет уведомить… — Ева взглянула в зеркальце заднего вида и заметила, что у Никси сами собой слипаются глаза, но все-таки опустила «ближайших родственников». — Потом устроимся в моем домашнем кабинете. На место я вернусь позже. А пока поработаем с твоими записями.

— Электронный отдел реквизирует все телефоны и компьютеры в доме. Кроме того, они проверят охранную систему. — Пибоди слегка передвинулась на сиденье, чтобы держать в поле зрения Никси. — Может, они что-то раскопают к тому времени, как мы вернемся в дом.

«Вернуться надо поскорее», — думала Ева. У нее была куча дел. Надо опросить соседей, прочесть отчеты, провести проверки. Надо скорее вернуться на место преступления. Она нашла девочку, и это выбило ее из колеи. Она не могла сосредоточиться. А теперь ей надо туда вернуться и почувствовать флюиды.

«Вошли через парадную дверь, — думала она, прокручивая события в голове. — Малышка была в кухне, она бы заметила, если бы кто-то вошел через черный ход. Миновали сигнализацию и кодовые замки, как будто их и не было. Один сразу отправился наверх, другой пошел разобраться с экономкой. Быстро и четко».

Итак, первым делом — экономка. Но целью была не она, они не ради нее пришли. В противном случае зачем вообще подниматься наверх? Целью была семья. Родители и дети. Ни один не отвлекся даже на секунду, чтобы забрать дорогие часы, лежавшие прямо на виду.

Странное убийство. Деловитое. Ни пыток, ни увечий, ни объяснений. Просто работа, которую…

— Ты здесь живешь?

Сонный вопрос Никси вывел Еву из раздумий, пока она проезжала через ворота к дому.

— Да.

— Во дворце?

— Это не дворец.

Мысленно она признала, что дом похож на дворец. Такой огромный, сверкающий полированным камнем в лучах утреннего солнца, со всеми своими башнями, окруженный газонами и садами, еще покрытыми золотой осенней листвой.

Ну что ж тут поделать, это же Рорк. Он на мелочи не разменивается.

— Это просто большой дом.

— Это волшебный дом, — поправила Пибоди, улыбнувшись Никси. — Много комнат, всюду телевизоры во всю стену, игровые приставки, даже бассейн.

— Прямо в доме?

— Ага. Ты умеешь плавать?

— Папа нас научил. Мы на Рождество ездим на неделю в Майами на каникулы. Там океан и бассейн при гостинице, и мы поедем… — Она умолкла и всхлипнула, вспомнив, что не будет больше семейных каникул на Рождество. Вообще больше не будет семейных каникул. — Им было больно, когда их убивали?

— Нет, — мягко ответила Пибоди.

— Нет? — недоверчиво переспросила Никси, сверля взглядом затылок Евы.

Ева остановила машину у крыльца.

— Нет.

— Откуда ты знаешь? Ты же еще не умирала! Тебе никто не резал горло вот такущим ножом. Откуда ты знаешь, что…

— Потому что это моя работа, — решительно ответила Ева, заглушая истерически зазвеневший голос Никси. Она повернулась и посмотрела на девочку. — Они даже не проснулись, и все было кончено в одну секунду. Им не было больно.

— Но они же убиты, да? Они все равно мертвые!

— Да, с этим не поспоришь. — «Типичная реакция, — подумала Ева. — Гнев всегда идет рука об руку с горем». — Они мертвы, и ты не можешь их вернуть. Но я собираюсь найти тех, кто это сделал, и запереть их на всю жизнь.

— Ты могла бы их убить.

— Это не моя работа. — Ева вышла из машины и распахнула заднюю дверцу. — Пошли.

В тот самый момент, когда она протянула руку Никси, Рорк открыл входную дверь и вышел на крыльцо. Ева почувствовала, что пальчики Никси судорожно вцепились в ее руку.

— Он принц? — спросила девочка шепотом.

«Ну, раз уж дом похож на дворец, — решила Ева, — человек, который его построил, должен быть похож на принца». И Рорк действительно был на него похож. Высокий, стройный, смуглый и великолепный. Шелковистые черные волосы волнами обрамляли лицо, созданное, чтобы заставить любую женщину стонать от желания. Сильные, волевые черты, крупный, но твердый рот, глаза неистово яркой синевы.

— Его зовут Рорк, — ответила Ева. — Он просто человек.

Конечно, это была ложь. Рорк не был просто кем-то там. Но он принадлежал ей.

— Лейтенант, — приветствовал он их с легким ирландским акцентом, сбегая по ступенькам. — Детектив. — Он присел на корточки и заглянул в глаза Никси. Ева заметила, что он не улыбается.

Перед ним была хорошенькая девочка, бледненькая, с запекшейся кровью в золотистых, как солнечные лучи, волосах, с темными кругами усталости и горя под глазами.

— А ты, наверное, Никси? Я Рорк. Мне очень жаль, что нам приходится знакомиться при столь ужасных обстоятельствах.

— Они всех убили.

— Да, я знаю. Лейтенант Даллас и детектив Пибоди найдут тех, кто это сделал, и позаботятся, чтобы они были наказаны.

— Откуда ты знаешь?

— Это их работа, и они ее делают лучше всех на свете. Может быть, теперь ты войдешь в дом?

Никси дернула Еву за руку. Мученически закатив глаза, Ева наклонилась к ней:

— Что?

— Почему он так говорит?

— Ну, он вообще-то не местный.

— Я родился по ту сторону океана, в Ирландии. — Вот теперь Рорк позволил себе слегка улыбнуться. — Мне так и не удалось избавиться от акцента.

В этот момент на крыльце появился Соммерсет. О его ноги терся толстый кот.

— Никси, это Соммерсет, — сказал Рорк. — Он управляет домом. Он будет присматривать за тобой.

— Я его не знаю. — Взглянув на Соммерсета, Никси отпрянула и прижалась к Еве.

— Зато я его знаю. — Ей пришлось проглотить большую порцию желчи, но она справилась. — Он ничего.

— Добро пожаловать, мисс Никси. — Как и Рорк, Соммерсет был совершенно серьезен. Мысленно Еве пришлось снять шляпу перед ними обоими. Они не стали налеплять на лицо эти широкие людоедские улыбки, с которыми взрослые так часто обращаются к испуганным детям. — Хотите, я покажу вам вашу комнату?

— Я не знаю.

Соммерсет наклонился и подхватил кота.

— Может, хотите сначала подкрепиться? Галахад составит вам компанию.

— У нас тоже был кот. Он был старый и умер. Мы хотим взять котенка на следующий…

— Галахад будет рад с вами познакомиться.

Соммерсет снова опустил кота, терпеливо ожидая, пока Никси отпустит руку Евы и подойдет. Когда кот ткнулся головой ей в ногу, дрожащая улыбка появилась у нее на губах. Она села на ступеньках и зарылась лицом в его шерстку.

— Я перед тобой в долгу, — тихо сказала Ева Рорку. — Знаю, это кошмар.

— Вовсе нет. — Он заметил, что она тоже испачкалась в крови. И вокруг нее витал едва уловимый запах смерти. — Мы это после обсудим.

— Мне надо уехать. Прости, что свалила все это на тебя.

— Я буду работать дома до самого ланча. Вместе с Соммерсетом мы как-нибудь справимся.

— Обеспечьте ей полную охрану.

— Без вопросов.

— Я постараюсь вернуться как можно скорее, буду работать здесь сколько смогу. Но сейчас нам надо съездить и известить родителей погибшей девочки. Пибоди, у тебя есть адрес Дайсонов?

— Их нет дома, — заговорила Никси. Густой мех Галахада заглушал ее голос.

— Со слухом у тебя все в порядке, — заметила Ева и подошла к ней. — Где же они?

— Они поехали в большой отель, у них годовщина. Вот почему Линни осталась у меня ночевать, хотя завтра в школу. А теперь тебе придется им сказать, что она умерла вместо меня.

— Нет, не вместо тебя. Если бы ты была в спальне, они убили бы вас обеих. И какой из этого вывод?

— Лейтенант! — возмутился Соммерсет, но Ева лишь вскинула руку и угрожающе ткнула в него пальцем, чтоб не перебивал.

— Она умерла не потому, что ты осталась жива. Конечно, Дайсонам придется нелегко, как и тебе самой. Но ты прекрасно знаешь, кто виноват в том, что случилось.

Теперь Никси подняла голову, и ее светло-голубые глаза потемнели.

— Мужчины с ножами?

— Вот именно. Ты не знаешь, в каком отеле Дайсоны?

— В «Паласе», потому что он самый лучший. Мистер Дайсон так сказал.

— Хорошо.

Отель «Палас» был самым лучшим, потому что принадлежал Рорку. Ева бросила на него взгляд, и он кивнул в ответ.

— Я дам вам «зеленую улицу».

— Спасибо. Мне надо ехать, — сказала Ева, вновь повернувшись к Никси. — А ты держись поближе к Соммерсету.

— Мужчины с ножами могут прийти за мной.

— Я так не думаю, но, даже если они придут, внутрь им не пробраться. Видишь, тут ограда, она надежная, и весь дом надежный. И потом, с тобой будет Соммерсет. Знаю, на вид он тощий старый урод, но на него можно положиться, и с ним тебе ничто не угрожает. В общем, расклад такой, если решишь остаться здесь. — Ева выпрямилась. — Ничего лучшего я все равно предложить не могу.

— Но ты вернешься?

— Я же сказала: я здесь живу. Помнишь? Пибоди, со мной.

— Ее вещи здесь. — Пибоди протянула Соммерсету упакованный рюкзак. — Никси, если я что-то забыла, если тебе еще что-то надо, скажи Соммерсету, и он свяжется со мной. Мы все тебе привезем.

Ева бросила последний взгляд на маленькую девочку, сидящую на крыльце среди двух мужчин и прижимающую к себе кота. Спускаясь по ступенькам, она повела плечами, словно хотела сбросить невидимую тяжесть.

— О господи, — вздохнула она, садясь в машину.

— Представить себе не могу, что сейчас творится в голове у этой малышки, — заметила Пибоди.

— А я могу. Я одна, мне страшно и больно, все вокруг потеряло смысл. И все кругом чужие. — Ей стало тошно от собственных слов, но она преодолела дурноту. — Свяжись с ОЭС, узнай, что они выяснили. — Проехав через ворота, Ева набрала домашний номер доктора Шарлотты Миры: — Извините, я знаю, что еще слишком рано.

— Ничего, я уже встала.

На панели видеотелефона Ева видела, что мягкие собольи волосы Миры замотаны белым махровым полотенцем. Ее лицо блестело — не то от воды, не то от пота.

— У меня утренний сеанс йоги. Что случилось?

— Групповое убийство. Вторжение в дом. Вся семья погибла за исключением девятилетней дочери. У нее подружка ночевала — убита по ошибке. Девочка все видела. Я спрятала ее у себя дома.

— У вас дома?

— Я вам потом обрисую все в деталях, но пока дела обстоят так. Я еду извещать родителей убитой подружки.

— Да сжалится над ними бог!

— Знаю, у вас, наверное, дел под завязку, но сегодня днем я должна буду расспросить уцелевшую девочку. Мне понадобится промыватель мозгов… Ой, извините.

— Без проблем.

— Мне понадобится психиатр, имеющий опыт общения с детьми и знакомый с полицейской процедурой.

— Когда мне подъехать?

— Спасибо, — с искренним облегчением сказала Ева. — Я, конечно, предпочла бы вас, но, если вы сильно загружены, приму любого, кого вы порекомендуете.

— Я найду время.

— Хорошо. — Ева посмотрела на часы, прикидывая, когда сумеет освободиться. — Как насчет полудня? Мне до того еще предстоит провернуть кучу дел.

— Значит, в полдень. — Мира сделала пометку в электронной записной книжке. — В каком она состоянии?

— Она не пострадала.

— Я спрашиваю про эмоциональное состояние.

— Я бы сказала, она держится.

— Способна к общению?

— Да. Мне потребуется письменное заключение для Службы защиты детей и еще гора разных бумаг. Время поджимает, потому что я действовала через голову социального работника. Придется уведомить ее начальство. Это срочно.

— Давайте я этим займусь. Увидимся в полдень.

— Электронный отдел работает на месте преступления, — доложила Пибоди, когда Ева прервала связь. — Проверяют охранную систему. Телефоны, компьютеры и прочее перевезут в Управление.

— Хорошо. Есть что-нибудь о родственниках других жертв?

— Родители Гранта Свишера развелись. Где сейчас отец — неизвестно. Мать вышла замуж — между прочим, в третий раз — и живет в Вегасе. Работает банкометом в казино на столе блэк-джекаnote 3. Родители Кили Свишер умерли, когда ей было шесть лет. Приемные дома и государственные школы.

«Веселенькое дельце», — мрачно подумала Ева.

— Когда поговорим с Дайсонами, свяжись с матерью Гранта Свишера и извести ее. Не исключено, что опекунство над девочкой поручат ей и нам придется что-то с этим делать. Есть сведения о фирме Гранта Свишера?

— «Свишер и Рэнгл», Шестьдесят первая улица, запад.

— Недалеко от отеля. Заглянем туда после Дайсонов. Посмотрим, как пойдут дела, может, заглянем еще раз на место преступления, если успеем.



В ее работе это был чуть ли не самый трудный момент, но Ева знала, как с этим справляться. Разрушать жизни тех, кто остался в живых, — увы, ей слишком часто приходилось этим заниматься.

Рорк, как и обещал, обеспечил ей «зеленую улицу». Поскольку ее появления ждали, Еве не пришлось вступать в обычную перебранку со швейцаром, дежурными администраторами и гостиничными охранниками. У нее даже возникло почти ностальгическое чувство: ей этого не хватало.

Вместо обычных препирательств ее и Пибоди почтительно проводили к лифту и сообщили номер апартаментов, занимаемых Дайсонами.

— Единственный ребенок? — спросила Ева, нажав кнопку сорок второго этажа.

— Да, только Линии. Он тоже юрист, корпоративное право. Она педиатр. Живут в двух кварталах к югу от Свишеров. Девочки учились в одной школе, в одном классе.

— А ты даром времени не теряла, — заметила Ева.

— Ну, вы были заняты девочкой. Мы, детективы, делаем что можем.

Краем глаза Ева заметила, как Пибоди, поморщившись, переносит вес на здоровую ногу и слегка кренится набок. Значит, ребра ее тоже беспокоят. Надо было продержать ее еще несколько дней на больничном. Но вслух Ева ничего не сказала.

— Есть данные о финансовом положении Свишеров?

— Пока нет. Мы, детективы, все-таки не кудесники.

— Бездельники!

Ева вышла из лифта и направилась прямо к номеру 4215. Она не позволяла себе ни думать, ни чувствовать. Все равно это не имело бы смысла.

Она позвонила и поднесла свой жетон к смотровому «глазку». Дверь открыл мужчина в пушистом махровом халате с монограммой отеля. Его темно-каштановые волосы были взлохмачены, симпатичное квадратное лицо хранило полусонное довольное выражение человека, только что занимавшегося классным утренним сексом.

— Офицер?

— Лейтенант Даллас. Мэттью Дайсон?

— Да. Извините, мы еще не встали. — Он прикрыл ладонью широкий зевок. — Который час?

— Семь с небольшим. Мистер Дайсон…

— У нас какие-то проблемы с отелем?

— Не могли бы мы войти, мистер Дайсон? Нам нужно поговорить с вами и вашей женой.

— Дженни еще в постели. — Полусонное выражение постепенно уступало место легкому недоумению. — А в чем дело?

— Нам хотелось бы войти, мистер Дайсон.

— Ну хорошо, хорошо. Черт… — Он отступил и жестом попросил их закрыть за собой дверь.

Они потратились на номер люкс: один из тех роскошных, как мечта, романтически обставленных номеров с островками живых цветов, свечами, камином, глубокими диванами. В серебряном ведерке со льдом на кофейном столике стояла пустая бутылка из-под шампанского. Ева заметила два высоких бокала и кружевное женское белье, кокетливо брошенное на спинку дивана.

— Вы не позовете жену, мистер Дайсон?

В его карих глазах вспыхнуло раздражение.

— Послушайте, она спит! Сегодня наша годовщина… то есть была вчера. Мы ее отмечали. Моя жена врач, у нее ненормированный рабочий день. Ей нечасто удается выспаться. Может, вы мне скажете, в чем дело?

— Извините, но нам необходимо поговорить с вами обоими.

— Если служба отеля на что-то жалуется…