Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Нора Робертс

Жертвоприношение

Глава 1

Смерть всегда была рядом. Ева сталкивалась с ней днем, ночью смерть приходила во снах, можно сказать, она стала частью ее жизни. Ева ее слышала, знала на ощупь. И умела смотреть в ее мрачные и мудрые глаза, не отводя взгляда. Она понимала: смерть – опасный противник. Одно неверное движение – и ты проиграла.

Все-таки десять лет в полиции…

Сейчас Ева Даллас опять смотрела в глаза смерти, которая на сей раз забрала одного из ее соратников.

Фрэнк Вожински был хорошим, опытным полицейским. Из настоящих работяг. И очень приятным в общении. Никогда не ныл, не возмущался по поводу дерьма, которое в полицейской столовке выдавали за еду, не жаловался на множество инструкций и отчетов, в которых приходилось копаться. “И на то, что ему было шестьдесят два, а дослужился он только до сержанта\", – подумала Ева.

Она пристально смотрела на покойного. Фрэнк был полноват, волосы седые и изрядно поредевшие. Сейчас в гробу он походил на мирно усопшего средневекового монаха.

Фрэнк Вожински прошел через множество передряг, но в отличие от многих своих ровесников не любил о них вспоминать. Никогда не рассказывал о крупных полицейских акциях, в которых участвовал, о кровавых разборках. Зато любил показывать фотографии своей семьи – жены, детей, внуков. Любил соленые шуточки, болтал о спорте, питал пристрастие к хот-догам с острым соусом.

«Добрый и хороший человек, – подумала Ева. – По таким всегда горюют искренне. Да, пожалуй, трудно вспомнить хоть одного человека из знавших Фрэнка, кто бы его не любил».

– Черт подери!

Ева обернулась и положила руку на плечо подошедшему к ней человеку.

– Мне очень жаль, Фини.

– Было бы легче, если бы он умер на посту. Сказали бы себе – мол, что поделаешь, такая у нас работа. А так… – Фини покачал головой, в его больших, по-собачьи доверчивых глазах стояла тоска. – Умер дома, сидя в кресле у телевизора. Сердце остановилось. Это не правильно, Даллас!

– Знаю. – Ева обняла его за плечи и отвела в сторону.

– Он меня учил. Приглядывал за мной, когда я был новичком. Ни разу не подвел, – говорил Фини с неподдельной болью, – За всю свою жизнь Фрэнк никогда никого не подводил.

– Знаю, – повторила Ева, потому что больше сказать было нечего. Она привыкла к другому Фини – суровому, сдержанному – и сейчас, видя его в горе, просто не знала, как себя вести.

Ева провела его сквозь толпу пришедших попрощаться с усопшим. Зал был полон – многие полицейские пришли с семьями. А там, где собираются полицейские, всегда можно найти кофе. Она налила чашку и протянула ее Фини.

– Не могу поверить. В голове не укладывается. – Он прерывисто вздохнул. Горе свое Фини не умел и не хотел скрывать. – Я еще не говорил с Салли. Жена с ней, а я... никак не могу заставить себя пойти.

– Ничего страшного. Я с ней тоже еще не говорила. – Ева, чтобы хоть чем-то заняться, налила и себе чашку кофе, хоть пить его не собиралась. – Эта смерть всех потрясла. Я и не знала, что у него больное сердце.

– Никто не знал, – тихо сказал Фини.

Ева так и стояла, не убирая руку с его плеча, и осматривала толпу. Когда полицейский умирает на своем посту, его коллеги встают плечо к плечу и находят виновного. А когда смерть просто вытягивает чей-то жребий, злиться не на кого. И мстить некому.

Вот отсюда и появляется чувство беспомощности, которое Ева ощущала и в себе, и в окружающих. Судьбу нельзя взять на мушку, и с кулаками на нее не кинешься.

Распорядитель похорон, облаченный в черную пару, с восковым лицом (профессия, что ли, накладывает свой отпечаток?) ходил по залу и со скорбным видом пожимал руки пришедшим.

– Давай пойдем вместе поговорим с семьей Фрэнка. Фини было явно не по себе, но он послушно кивнул и отставил в сторону нетронутую чашку с кофе.

– Ты ему нравилась, Даллас. “У этой девчушки стальные нервы и острый ум\", – говорил он мне. И еще он говорил, что если бы попал в переделку, то хотел бы, чтобы прикрывала его ты.

Еве стало очень грустно.

– Я и не думала, что он так ко мне относился. Фини взглянул на Еву. Лицо у нее было очень необычное – не из тех, которые можно назвать безусловно красивыми, но запоминающееся: узкое, с резко очерченными скулами и с милейшей ямочкой на подбородке. У нее был цепкий взгляд полицейского, и Фини часто забывал про то, что глаза у Евы удивительного оттенка – светло-золотистого, под цвет коротко стриженных волос, обычно торчавших в разные стороны. Худощавая, высокая сильная молодая женщина.

Фини вспомнил, как месяц назад он видел ее избитой, истекающей кровью, но и тогда она не выпустила из рук оружие.

– А он так именно о тебе и думал. И я, кстати, тоже. – Ева удивленно на него взглянула, а он расправил плечи и сказал:

– Пойдем поговорим с Салли и детьми.

Они пробрались сквозь толпу и вошли в небольшую комнату, обитую темными панелями под дерево, с темно-бордовыми шторами на окнах, где стоял удушливый запах цветов.

«Ну почему, – подумала Ева, – на похоронах обязательно висят красные шторы и повсюду лежат груды цветов? От какого древнего ритуала это пошло и почему человечество с таким упорством его придерживается?»

Когда придет ее час, она обязательно попросит близких, чтобы ее не выставляли на обозрение в душном зале, заваленном цветами.

Увидев наконец Салли в окружении детей и внуков, Ева подумала, что, наверное, эти ритуалы нужны живым. Мертвым все равно.

– Райан! – Салли протянула Фини свои крошечные ручки, подставила щеку для поцелуя, прижалась к нему и на несколько мгновений застыла, прикрыв глаза.

Салли всегда казалась Еве изящной, даже хрупкой. Однако женщина, которая более сорока лет была женой полицейского, наверняка обладает стальными нервами. На груди у Салли висело на цепочке кольцо Фрэнка – памятный знак за двадцать пять лет службы в нью-йоркской полиции.

«Еще одна традиция, – подумала Ева. – Еще один символ».

– Я так рада, что ты пришел, – прошептала Салли.

– Мне будет его не хватать. Нам всем… – Фини смущенно погладил ее по спине и чуть отодвинулся. Говорил он с трудом – кашляя и запинаясь. – Если тебе что-то понадобится…

– Я знаю. – Она едва заметно улыбнулась, еще раз пожала ему руку и повернулась к Еве. – Спасибо, что пришли, Даллас.

– Мне очень жаль, Салли. Он был замечательным человеком. И отличным полицейским.

– Да. – Салли снова попыталась улыбнуться. – Он гордился тем, что служил в полиции. Вы видели, пришел майор Уитни с женой, начальник полиции, Тиббл тоже здесь. – Она обвела глазами комнату. – Очень много людей. Его всегда ценили.

– Конечно, ценили, Салли. – Фини стоял, переминаясь с ноги на ногу. – Ты ведь знаешь о фонде помощи семьям полицейских.

Салли потрепала его по руке:

– С нами все в порядке. Можешь не волноваться. Даллас, по-моему, вы не знакомы с нашей семьей. Лейтенант Даллас, моя дочь Бренда.

Невысокая, чуть полноватая женщина пожала Еве руку. Глаза и волосы у нее были темные, подбородок тяжелый. “Пошла в отца\", – отметила про себя Ева.

– Мой сын Кертис.

Кертис Вожински, наоборот, совсем не походил на отца: худощавый, рука мягкая, глаза сухие, но печальные.

– Мои внуки, – представила Салли. Их было пятеро. Младший – мальчишка лет восьми со вздернутым веснушчатым носом.

– А почему вы пришли с оружием? – спросил он, пристально разглядывая Еву. Ева смущенно одернула куртку.

– Я приехала прямо из участка. Не успела зайти домой переодеться.

– Пит! – Кертис виновато взглянул на Еву. – Не приставай к лейтенанту.

– Если бы люди больше доверяли своей духовной энергии, нужда в оружии отпала бы. Я Алиса. – К Еве шагнула стройная блондинка в черном.

Эта девушка была безусловной красавицей, что особенно удивляло, принимая во внимание вполне заурядную внешность ее родственников. Глаза у нее были голубые, с поволокой, рот – крупный, чувственный. Распущенные волосы струились по плечам. На груди висела длинная серебряная цепь, а на ней кулон – оправленный в серебро черный камень.

– Какая ты зануда, Алиса!

Девушка обернулась и бросила на говорившего – парнишку лет шестнадцати – ледяной взгляд. Пальцы ее непрерывно перебирали цепь и поглаживали камень.

– Мой брат Джеми, – сказала она медовым голосом. – Он еще в том возрасте, когда считают, что обзываться – это очень остроумно. Мой дедушка говорил о вас, лейтенант Даллас.

– Приятно это слышать.

– Вы сегодня без супруга?

Ева удивленно взглянула на Алису и поняла, что она почему-то очень нервничает. У нее определенно была какая-то тайная мысль. Но какая?

– Без супруга. – Ева перевела взгляд на Салли. – Рорк просил выразить вам его\" соболезнования, миссис Вожински. К сожалению, он не мог сделать этого лично – он сейчас в отъезде.

– Наверняка общение с таким человеком, как Рорк, требует большого напряжения внутренних сил, – перебила ее Алиса. – А у вас ведь еще и своя работа – трудная и опасная. Мой дедушка говорил, что, взявшись за какое-то расследование, вы обязательно доводите его до конца. Это свойство вашей натуры?

– Стоит отвлечься – и тут же начинаешь проигрывать. А проигрывать я не люблю. – Несколько мгновений Ева выдерживала странный взгляд Алисы, потом вдруг наклонилась к Питу и шепнула:

– Когда я только начинала служить в полиции, я однажды видела, как твой дед поймал очень опасного преступника. Фрэнк был лучшим из лучших, – В ответ она получила ослепительную мальчишескую улыбку. – Мы его никогда не забудем, миссис Вожински, – сказала она, протягивая руку вдове. – Он очень много для нас значил.

Она собралась отойти в сторону, но тут Алиса, взяв ее за руку, наклонилась к ней и сказала;

– Очень приятно было с вами познакомиться, лейтенант. Спасибо, что пришли.

Ушла Ева через полчаса и, только сев в машину, достала из кармана записку:

«Прошу вас встретиться со мной завтра в полночь в клубе “Водолей». НЕ РАССКАЗЫВАЙТЕ ОБ ЭТОМ НИКОМУ. Ваша жизнь в опасности\".

Вместо подписи стоял значок – линия, замысловатым узором пересекающая круг. В равной степени заинтригованная и разозленная, Ева сунула записку обратно в карман и поехала домой.

Но, выезжая с парковки, она заметила некую, облаченную в черное фигуру, напоминавшую тень. И нутром почуяла, что этот некто следит именно за ней.



Когда Рорк уезжал, Ева делала вид, что, кроме нее, в доме никого больше нет. Они с Соммерсетом, дворецким Рорка, предпочитали избегать друг друга. Дом был огромным, поэтому это особого труда не составляло.

Ева вошла в холл, швырнула свою потрепанную кожаную куртку на перила – специально, чтобы досадить Соммерсету, чтившему прежде всего порядок, – и поднялась наверх. Но направилась она не в спальню, а в свой рабочий кабинет.

Рорк улетел, собирался вернуться только завтра, а без него Ева обычно спала не на супружеской кровати, а в кресле в кабинете – без Рорка она часто мучилась ночными кошмарами.

На работе Ева, как всегда, засиделась, потом пошла прощаться с Фрэнком Вожински, и времени перекусить у нее не было. Она решила поужинать сандвичами с ветчиной по-вирджински и съела их с большим наслаждением.

Ужинала Ева недолго и через пять минут уже сидела за компьютером.

Она попросила выдать всю имеющуюся информацию об Алисе. Фамилия неизвестна, мать – Бренда, урожденная Вожински, дед по материнской линии – Фрэнк Вожински.

Пока компьютер негромко гудел, выполняя ее задание, Ева нетерпеливо барабанила пальцами по столу, потом вытащила из кармана записку и снова прочла. Наконец в компьютере что-то щелкнуло, и он выдал следующую информацию:

Алиса Лингстром. Первый ребенок Яна Лингстрома и Бренды Вожински. Родители “разводе. Проживает в Нью-Йорке, Восьмая улица, 486, квартира 4В. Имеет брата Джеймса Лингстрома. Закончила среднюю школу. Два семестра училась в Гарварде. Специализация: социология, мифология. В настоящее время работает в “Пути души\", Нью-Йорк, Десятая улица, 228. Семейное положение: не замужем.

– Судимости? – запросила Ева. Судимостей не было.

– Вполне заурядное досье, – констатировала Ева. – А что это за “Путь души\"?

«Путь души» – викканский магазин и консультативный центр. Владельцы – Исида Пейдж и Чарлз Форт. Последние три года располагается в здании на Десятой улице. Годовой доход – сто двадцать пять тысяч долларов. В центре дают консультации священнослужители, травник и гипнотерапевт.

– Викканский? – фыркнула Ева. – Колдовство и магия? Боже правый! Посмотрим, что это такое.

Викка – религиозное братство, исповедующее древнее верование, которое…

– Достаточно, – тяжело вздохнула Ева.

Дефиниция ее интересовала мало. Она пыталась понять, как получилось, что в семье полицейского выросло дитя, верящее в ворожбу и магические кристаллы. И зачем внучке Фрэнка понадобилось тайное свидание с ней.

Выяснить это можно было единственным способом: появиться в назначенное время в клубе “Водолей\". Ева взглянула на записку. Пожалуй, она спокойно забыла бы о ней, не будь Алиса родственницей человека, которого Ева искренне уважала.

И если бы она не увидела ночью того странного человека в черном, который явно желал остаться незамеченным.

Ева прошла в ванную и начала раздеваться. Жаль, конечно, что нельзя взять с собой Мэвис. Судя по всему, “Водолей\" как раз в ее духе. Расстегивая джинсы, Ева перебирала в уме события долгого дня и думала о предстоящей не менее долгой ночи.

Срочной работы у нее не было. Последнее убийство, которое она расследовала, было столь очевидным, что работу над ним она передала Пибоди, и та справилась с ней меньше чем за сутки. Пару часов можно посмотреть видео. А можно пойти в оборудованный в одной из комнат тир и, запустив новую компьютерную программу, вдоволь пострелять. У Рорка есть автоматическое ружье, которое она так и не испробовала. Интересно сыграть в полицейского, выслеживающего преступника.

Она зашла в душевую кабину и включила, как всегда, очень горячую воду.

Хорошо бы сейчас иметь на руках какое-нибудь заковыристое дело, в которое можно было бы закопаться с головой… Черт возьми, да она просто тоскует! Смешно… Ведь и трех дней не прошло, как Рорк уехал.

Ева твердила себе, что у каждого из них своя жизнь, которую они вели, еще не будучи знакомы, и которую продолжают вести по сей день. У обоих – серьезная работа, требующая внимания и сосредоточенности. И отношения их так прочны именно потому, как это ни странно, что они люди независимые. Но господи, как же она по нему соскучилась!

Разозлившись на себя, Ева сунула голову под струю, словно надеясь таким образом промыть и мозги. Когда чьи-то руки обняли ее за талию, а потом потянулись к ее груди, она даже не вздрогнула, но сердце радостно забилось. Она знала прикосновение этих тонких и длинных пальцев, знала, каковы на ощупь гладкие и крепкие ладони. Откинув голову назад и закрыв глаза, Ева чуть развернулась, подставляя губы для поцелуя.

– О-оо, Соммерсет! Ты ненасытен!

Почувствовав, как кончики зубов чуть царапнули ее кожу, Ева едва сдержала смешок, а когда пальцы коснулись ее намыленных сосков, сладостно застонала.

– Все равно я его не уволю, – сообщил Рорк, и рука его медленно скользнула к ее животу.

– Я подумала: “А вдруг?\" Ты вернулся... слишком рано. – Его пальцы уверенно продолжали свою работу, погрузившись в святая святых. Ева выгнулась, вскрикнула и содрогнулась в конвульсиях первого оргазма. – Боже! – выдохнула наконец она.

– По-моему, я приехал как раз вовремя. – Рорк развернул ее к себе и стал осыпать мокрое лицо поцелуями.

Летя домой, он думал о ней непрерывно и представлял себе, как будет ее ласкать, целовать, как будет прислушиваться к ее прерывистому дыханию. И вот наконец она стоит перед ним – обнаженная, в капельках воды, трепещущая от каждого его прикосновения.

Он приподнял ее, прижал к себе.

– Скучала обо мне?

Евино сердце готово было выпрыгнуть из груди. Рорк – вот он, рядом, еще мгновение, и он войдет в нее, унесет в заоблачные выси.

– Да не особенно, – усмехнулась она.

– Ну, в таком случае, – он дружески чмокнул ее в подбородок, – не буду тебе мешать. Можешь спокойно принимать душ.

Ева тут же обвила ноги вокруг его бедер, уцепилась руками за плечи.

– Только попробуй, парень, и тебе не выжить.

– Ну, разве что в интересах самосохранения. – И он медленно, не отрывая глаз от ее лица, вошел в нее.

Приникнув ртом к губам Евы, Рорк ловил каждый ее вздох. На сей раз все было медленно и нежно – на удивление обоим. Оргазм походил на долгий умиротворенный вздох. Она улыбнулась и шепнула;

– Добро пожаловать домой.

Ева смотрела в знакомые голубые глаза, вглядывалась в милое лицо – лицо святого и грешника одновременно, разглядывала рот, мужественный и страстный. Каждый раз, встречаясь с ним после хотя бы недолгого расставания, она ловила себя на мысли, что никак не может привыкнуть к тому, что это – ее муж. Человек, который не просто хочет ее, но любит, любит глубоко и искренне.

Продолжая улыбаться, она погладила его жесткие черные волосы.

– Как дела на Олимпусе? Как курорт?

– Осталось кое-что доделать, но по мелочам, ничего особенного. Этот курорт на островах откроется, как и положено, в срок. Никаких отсрочек я не допущу.

Он взял полотенце и бережно завернул в него Еву.

– Знаешь, я теперь понимаю, почему, когда меня нет, ты предпочитаешь спать в кабинете. На Олимпусе я поселился в президентских апартаментах и обе ночи проворочался без сна. Без тебя было ужасно одиноко.

Она прижалась к нему.

– Слушай, мы становимся по-стариковски сентиментальны.

– Ну и что? Мы, ирландцы, вообще сентиментальны. Ева тихо усмехнулась. Ни друзья, ни враги Рорка ни за что не назвали бы его сентиментальным человеком.

– Так, свежих синяков, слава богу, нет. – заметил он, подавая Еве халат. – Из чего можно сделать вывод, что эти дни были относительно спокойными.

– По большей части. Правда, один кретин переусердствовал с работавшей по лицензии проституткой: задушил бедняжку во время полового акта. – Она завязала пояс на халате, пригладила волосы. – Перепугался насмерть и убежал. Но через несколько часов опомнился и явился к нам в сопровождении адвоката. Вести допрос и оформлять дело я поручила Пибоди.

– Угу, – кивнул Рорк и, подойдя к буфету, налил себе и Еве вина. – Значит, действительно все было тихо.

– В общем, да. Сегодня ходила на гражданскую панихиду.

Рорк нахмурился, но потом вспомнил, о чем речь.

– А, да, ты мне говорила. Жаль, что я не мог вернуться пораньше.

– Фини очень переживает. Знаешь, всем было бы легче знать, что Фрэнк умер при исполнении.

– Ты хочешь сказать, что желала бы своему коллеге гибели от руки преступника, а не мирной смерти у домашнего очага? – удивился Рорк.

– Это было бы, скажем так, понятнее. – Ева сосредоточенно разглядывала бокал. Пожалуй, не стоит говорить Рорку, что и себе она желала бы смерти быстрой, пусть даже насильственной. – А кроме того, кое-что мне показалось подозрительным. Я виделась с семьей Фрэнка… По-моему, его старшая внучка немного не в себе.

– Почему ты так решила?

– Она вела себя странно, и, вернувшись домой, я ознакомилась с ее досье.

– Ты запросила данные о ней?

– Просто хотела кое-что проверить. Понимаешь, она передала мне вот это. – Ева подошла к столу и протянула ему записку.

Рорк внимательно ее прочитал и удивленно поднял брови.

– Смотри-ка, это же лабиринт.

– Что?

– Это один из кельтских символов.

– Сколько странных вещей ты знаешь! – Ева еще раз посмотрела на значок, стоявший вместо подписи.

– Ничего странного здесь нет. Я ведь и сам потомок кельтов. Это древний сакральный символ.

– Что ж, все сходится. Алиса Лингстром занимается колдовством или чем-то вроде того. После школы она поступила в университет и не куда-нибудь, а в Гарвард, потом учебу бросила и теперь работает в каком-то магазинчике в Уэст-Виллидже, торгующем травами и магическими кристаллами.

Рорк дотронулся до значка пальцем. Он видел такие когда-то в детстве. Их использовали и банды гангстеров, и общества пацифистов. Для тех и других, естественно, религия была лишь оправданием убийства.

– Ты не знаешь, зачем ей понадобилось с тобой встречаться?

– Представления не имею. Может, ей кажется, что она увидела что-то в моей ауре? Я знаю, что Мэвис занималась подобной мистической ерундой – еще до того, как я арестовала ее за воровство. Она говорила мне, что люди готовы заплатить сколько угодно, если ты расскажешь им то, что они хотят услышать. И еще больше, если расскажешь, чего они слышать не желают.

– Это и роднит тех, кто занимается ворожбой, со стоящими на страже закона, – усмехнулся Рорк. – По-видимому, ты решила туда идти?

– Естественно.

Ничего другого Рорк и не ожидал услышать.

– Я пойду с тобой, – заявил он, кладя записку на стол.

– Но она хочет…

– Пусть себе хочет. – Он пригубил из бокала. Рорк был из тех, кто всегда так или иначе получает желаемое. – Я буду держаться в сторонке, но пойду обязательно. Клуб “Водолей\" – заведение вполне безобидное, но и туда могут проникнуть всякие подозрительные элементы.

– Подозрительные элементы – это то, чем я всю жизнь занимаюсь, – сурово сказала Ева, а потом пристально взглянула на Рорка. – Слушай, а ты, случайно, не являешься владельцем “Водолея\"?

– Случайно нет. Тебе бы этого хотелось? Она рассмеялась и взяла его за руку.

– Пойдем! Вино допьем в постели.



Расслабившись от любви и вина, Ева уснула спокойно, свернувшись калачиком рядом с Рорком. И, проснувшись внезапно два часа спустя, была крайне этому удивлена. Разбудил ее не один из ночных кошмаров. Она не испытывала ни ужаса, ни боли, не обливалась холодным потом – и все же почему-то проснулась.

Ева лежала, глядя в окно на ночное небо, и прислушивалась к мерному дыханию Рорка. Что же ее разбудило? Чуть приподнявшись, она посмотрела на изножье кровати и чуть не вскрикнула, увидев два светящихся глаза. Только сообразив, что у нее в ногах лежит Галахэд, она вздохнула с облегчением. Кот пришел и улегся на кровать. Вот это ее и разбудило. Всего-навсего.

Ева повернулась на бок, устроилась поудобнее, Рорк, не просыпаясь, обнял ее. Она вздохнула и прижалась к нему.

«Всего-навсего кот», – подумала Ева, засыпая. Но она готова была поклясться, что слышала какое-то пение…

Глава 2

Утром, придя в участок, Ева с головой зарылась в кипу накопившихся бумаг. Она почти забыла о странном ощущении, с которым просыпалась ночью. Стояла настоящая золотая осень, Нью-Йорк купался в теплых солнечных лучах, прохожие на улицах казались умиротворенными, довольными жизнью. Ева решила, что лучшего времени привести в порядок дела не найдешь.

Самую муторную часть работы она поручила Пибоди.

– Ну почему у вас в компьютере все файлы вперемешку? – сокрушалась Пибоди.

– Я отлично знаю, где что, – заявила Ева. – Так и быть, можете все систематизировать, но так, чтобы и я в этом разобралась. Справитесь, сержант?

– Надеюсь, – ответила Пибоди официальным тоном и, удостоверившись в том, что Ева стоит к ней спиной, театрально закатила глаза и добавила:

– ...мэм.

– Отлично Только глазки не закатывайте. А запутано все так исключительно потому, что у меня был очень и очень напряженный год. И поскольку начался его последний квартал, а вы мой стажер, полагаю, что вполне справедливо поручить эту работу именно вам. – Ева повернулась к Пибоди и одарила ее язвительной улыбкой. – Надеюсь, что и у вас когда-нибудь появятся подчиненные, на которых вы сможете перекладывать все малоприятные дела.

– Тронута вашим доверием, Даллас. – Пибоди свирепо посмотрела на монитор. – А может, мне хочется стонать оттого, что придется разбирать файлы пятилетней давности? Между прочим, через два года их полагается переводить в архив.

– Вот и займитесь этим. – Компьютер угрожающе загудел и выдал сообщение о том, что в программе произошел сбой. – Желаю удачи!

– Техника – друг человека. А о друзьях надо заботиться.

– Полностью с вами согласна. – Ева подошла к компьютеру и двинула по нему кулаком. Он икнул и вернулся в рабочее состояние. – Видали?

– У вас волшебные руки, лейтенант! Наверное, поэтому парни из ремонтного отдела используют вместо мишени для дротиков ваш портрет.

– До сих пор? Завидное постоянство! – Ева, пожав плечами, уселась на край стола. – Кстати, Пибоди, что вы знаете о колдовстве? Вы слышали когда-нибудь о викканах?

– Если вы хотите заколдовать свой компьютер, Даллас, намою помощь не рассчитывайте. – Пибоди, стиснув зубы, принялась за архивацию старых файлов.

– Вы же выросли в семье квакеров.

– Это было так давно. Ну же, давай, у тебя все получится! – подбодрила она компьютер. – Кроме того, квакеры – не виккане. Обе религии ратуют за пацифизм, единение с природой, но... сукин сын, куда он делся?

– Что? Кто куда делся?

– Ничего. – Пибоди сурово смотрела на монитор. – Ничего. Не волнуйтесь, все под контролем. Думаю, все эти файлы вам давно не нужны.

– Пибоди, вы шутите?

– Ага. Ха-ха-ха. – Утерев пот со лба, Пибоди начала терзать клавиатуру. – Вот! Вот и он! Все, никаких проблем. Отправляйся в главный архив, голубчик. Тихо и мирно. – Она испустила вздох облегчения. – А нельзя ли мне хлебнуть кофейку? Так сказать, для поддержания бдительности.

Ева взглянула на монитор, где с виду все было как положено, молча подошла к кофеварке.

– А почему вы интересуетесь Виккой? Собираетесь принять новую веру? – спросила Пибоди, но Ева взглянула на нее так мрачно, что Пибоди чуть не поперхнулась, – Шучу.

– Вы сегодня шутите без передышки. Мне просто любопытно.

– Понимаете, в догматах виккан и квакеров есть много общего. Стремление к гармонии, соблюдение древних обрядов, связанных со сменой времен года, непротивление злу.

– Непротивление? – хмыкнула Ева. – А как насчет заклятий, ворожбы, жертвоприношений? Обнаженные девственницы на алтаре, черные петухи с отрубленными головами…

– Так описывают ведьм в художественной литературе. Помните: “Девять раз кругом, кругом обежим и круг замкнем\"? Шекспир. “Макбет\".

– “И тебя, милочка, и твою собачку…\" – процитировала Ева в ответ. Злая волшебница Бастинда.

– Вот-вот, – кивнула Пибоди. – Но оба эти примера как раз дают не правильное представление о положении вещей. Ведьмы – не всегда уродливые и отвратительные старухи, которые помешивают зловонное варево крысиными хвостами или гоняются за маленькой девочкой и ее другом – соломенным пугалом. Виккане, например, не приносят вреда ни одному живому существу. Они занимаются исключительно белой магией.

– А какая еще бывает?

– Черная.

– Надеюсь, вы сами в эту чепуху не верите? – спросила Ева, пристально посмотрев на свою помощницу. – В заговоры, проклятия, волшебство?

– Ни капельки. – Взбодрившись от выпитого кофе, Пибоди снова повернулась к компьютеру. – Я кое-что знаю от кузена, который недавно стал викканином. Он живет в их общине в Цинциннати.

– У вас есть кузен, член викканской общины? – Ева расхохоталась, отставив чашку с кофе в сторону. – Пибоди, с каждым днем вы изумляете меня все больше и больше!

– Это еще что. Как-нибудь я расскажу вам про свою бабушку и ее пятерых любовников.

– Ничего удивительного в том, что у женщины за долгую жизнь было пятеро любовников.

– Да не за долгую жизнь, а за прошлый месяц. Причем пятеро одновременно. – Пибоди окинула Еву победным взглядом. – Ей девяносто восемь лет! Надеюсь, я пошла в нее.

Ева, услышав телефонный звонок, с трудом подавила новый приступ смеха.

– Даллас слушает.

– Я бы хотел переговорить с вами, лейтенант. – Голос майора Уитни звучал бесстрастно. – Будьте добры, подойдите ко мне в кабинет.

– Да, сэр. Буду через пять минут. – Ева с надеждой взглянула на Пибоди. – Может, предложит что-нибудь интересненькое? А вы пока что работайте с файлами в том же духе. Если понадобится ваша помощь, я вас извещу.

Она пошла к двери, но на полпути обернулась.

– Только не вздумайте съесть мою шоколадку.

– Черт подери! – буркнула Пибоди себе под нос. – Она всегда начеку.



Большую часть своей жизни Уитни прослужил в полиции, причем начальником стал довольно давно. Он отлично знал своих подчиненных, их сильные и слабые стороны и умел пользоваться и тем и другим.

Рослый мужчина с крупными и сильными руками и пронзительным взглядом, который многим казался чересчур суровым, он вел себя обычно очень сдержанно.

Можно было лишь догадываться, сколь бурный темперамент скрывается за его внешним спокойствием.

Иногда Уитни Еву раздражал, порой он ей нравился, а восхищалась она им всегда.

Когда она вошла в кабинет, майор Уитни сидел за столом и что-то внимательно читал. Не поднимая головы, он жестом указал ей на стул.

– Я видел вас вчера на похоронах.

– По-моему, почти все полицейские Центрального участка там были.

– Фрэнка многие любили.

– Да.

– Вы с ним когда-нибудь работали?

– Когда я была новичком, он мне дал несколько хороших советов, пару раз помогал с трудными делами, но непосредственно с ним я не работала.

Уитни кивнул, не сводя глаз с Евы.

– До вашего появления он работал в паре с Фини, а когда Фрэнк перешел на кабинетную работу, новым напарником Фини стали вы.

Еве вдруг стало не по себе. Он не случайно об этом заговорил, подумала она. Что-то не так.

– Да, сэр. Для Фини это тяжелая утрата.

– Это-то я понимаю, Даллас. Поэтому я и не пригласил сюда капитана Фини. – Уитни положил руки на стол, сплел пальцы. – Нам надо кое-что выяснить, лейтенант. И дело это весьма деликатное.

– Это касается детектива Вожински?

– Информация, которую я вам сообщу, строго конфиденциальна. Вы можете в случае необходимости ввести в курс дела свою помощницу, но никого более – ни коллег, ни, естественно, журналистов, Я прошу вас, точнее, приказываю вам работать самостоятельно.

Ева подумала о Фини и внутренне содрогнулась.

– Понятно.

– В связи со смертью детектива Вожински возникли кое-какие... вопросы.

– Вопросы?

– Ну, если хотите, проблемы. – Он стиснул руки. – Мне стало известно, что детектив Вожински либо вел тайно от нас частное расследование, либо вступил в контакт с некими наркодельцами.

– Фрэнк и наркотики?! Да он был порядочнейшим человеком!

Уитни смотрел на нее не мигая.

– Двадцать второго сентября нынешнего года детектив Вожински был замечен кое в чем нашим сотрудником, внедрившимся в один из тайных центров торговли наркотиками. “Атам\" – частный клуб, религиозный. Его члены принимают участие в групповых и индивидуальных ритуалах; кроме того, у клуба есть лицензия на предоставление, опять же в индивидуальном порядке, сексуальных услуг. Отдел по борьбе с наркотиками уже два года следит за происходящим в “Атаме\". Так вот, Фрэнка заметили при покупке наркотиков.

Ева ничего не сказала. Уитни тяжело вздохнул и продолжил:

– Мне об этом немедленно доложили. Я пытался расспросить Фрэнка, но он отмалчивался. Честно говоря, Даллас, – добавил Уитни, помолчав немного, – я надеялся, что произошло какое-то недоразумение. То, что он не сознался ни в чем, но и ничего не отрицал, меня крайне удивило. Это было так на него не похоже… Естественно, я забеспокоился и приказал ему пройти медицинское обследование, в том числе и наркологическую экспертизу. Он согласился. На тот момент следов наркотиков в его организме обнаружено не было. Репутация Фрэнка была безукоризненной, и я решил не делать записей в его личном деле. – Он встал и отвернулся к окну. – Возможно, это было ошибкой. Не исключено, что, если бы я отнесся к этому внимательнее, он остался бы жив и нам с вами не пришлось бы вести подобный разговор. Ева пожала плечами.

– Вы верили своему чутью, и вы верили этому человеку.

Майор Уитни обернулся. Взгляд его был сосредоточенный, но не суровый. “У него глаза тонко чувствующего человека\", – подумала Ева.

– Да, верил. Но теперь мне стали известны новые факты. При вскрытии в крови детектива Вожински был обнаружен “Зевс\".

– “Зевс\"? – Ева от удивления привстала. – Этого не может быть, майор. “Зевс\" – штука сильная, и подсевшего на него видно сразу – по глазам, по изменению поведения. Если бы он употреблял “Зевс\", об этом знали бы все его сослуживцы. Да и первый анализ на наркотики это бы показал. Так что здесь какая-то ошибка. – Она сунула руки в карманы, ей было трудно усидеть на месте – хотелось вскочить и походить по кабинету. – Да, есть полицейские-наркоманы, есть и такие, которые считают, что. – нося значок, они могут нарушать закон. Но Фрэнк таким не был. Он ничем себя не замарал.

– Однако результаты вскрытия не опровергнуть, лейтенант. В его крови были обнаружены следы и других химических веществ, в том числе дигиталиса. В сочетании с “Зевсом\" это вызвало остановку сердца и смерть.

– Вы подозреваете, что он умер от передозировки? Или покончил с собой? Дигиталис… – Ева нахмурилась. – Это какое-то сердечное лекарство? Но вы сказали, что пару недель назад Фрэнк прошел медицинское обследование. Почему же тогда у него не обнаружили никаких заболеваний?

– Ближайший друг Фрэнка – лучший в городе детектив-электронщик, – сказал Уитни, глядя прямо перед собой.

– Фини?! – Ева едва не вскочила с места. – Вы считаете, что Фини его покрывал? Что он изменил записи в его карте? Извините, майор, но, по-моему, это полная ерунда.

– Это вероятность, которую я не могу исключить, – ответил Уитни сдержанно. – И вы тоже. Дружба порой мешает объективно оценивать ситуацию. Надеюсь, что ваша дружба с Фини не помешает сохранять объективность. – Он вернулся к столу. – Все эти подозрения надо проверить как можно тщательнее.

У Евы неприятно заныло под ложечкой.

– Вы хотите, чтобы я вела расследование, касающееся моих коллег? Один из них погиб, и семья оплакивает его кончину. Другой – человек, который был когда-то моим учителем, а теперь мой близкий друг. – Она оперлась ладонями о стол. – И ваш, кстати, тоже.

Уитни знал, что Ева придет в ярость, и был к этому готов. И еще он знал, что задание она выполнит.

– А вы бы предпочли, чтобы я поручил это человеку, которому данная ситуация безразлична? – спросил он, удивленно приподняв брови. – На вас я по крайней мере могу положиться. Все, что вы выясните по ходу расследования, будете сообщать мне лично. В какой-то момент вам понадобится поговорить с семьей Вожински. Надеюсь, вы проявите максимум такта и деликатности. Им и так тяжело.

– А если я обнаружу нечто, его порочащее?

– С этим придется разбираться мне.

– Вы просите меня совершить невозможное, – мрачно сказала Ева.

– Я не прошу, я приказываю, – поправил ее Уитни. – Так будет проще. И прежде всего вам, лейтенант. – Он протянул ей два запечатанных диска. – Просмотрите это на своем домашнем компьютере. Всю информацию по делу до особого распоряжения посылайте с него же ко мне домой. Вы свободны.

Ева молча встала и направилась к двери. Потом все же остановилась и сказала не оборачиваясь:

– Черт подери, под Фини я копать не стану. Уитни проводил ее взглядом, потом устало прикрыл глаза. Он отлично знал, что она будет делать все, в чем возникнет необходимость. И надеялся только на то, что это не причинит ей боли.



Дойдя до своего кабинета,. Ева разозлилась окончательно. Пибоди сидела перед компьютером и воодушевленно колотила по клавишам.

– Кажется, мне удалось привести его в чувство. Ваш компьютер капризен, как барышня, Даллас, но я его приструнила.

– Отключайте его, – велела Ева, надевая куртку. – Собирайтесь, Пибоди.

– Что, новое дело? – Пибоди радостно вскочила со стула. – А какое? Куда мы направляемся, Даллас? – Чтобы поспеть за Евой, Пибоди приходилось бежать. – Даллас! Лейтенант!

Ева двинула кулаком по кнопке лифта и бросила на Пибоди такой свирепый взгляд, что та прикусила язык и поняла, что от расспросов лучше временно воздержаться. Они вошли в лифт, в котором уже было несколько их коллег, и Ева застыла, неподвижная, как статуя.

– О, Даллас! Как поживают молодожены? Слушай, а почему бы тебе не попросить своего богатенького мужа купить нашу столовку? Может, тогда нас станут кормить по-человечески.

Ева обернулась и смерила болтуна ледяным взглядом.

– Прикуси язычок, Картер!

– Увы! Никак не могу. Ты разбила мне сердце. Предпочла штатского.

– И кому предпочла – главному козлу Центрального участка! – добавил кто-то язвительно.

– Главный козел всегда главнее козла на побегушках, Форенски, – огрызнулся Картер. – Ну что, Ева, может померяемся, у кого зубы острее?

– Боюсь, тебе потом полжизни придется по стоматологам бегать.

– За такое удовольствие можно и заплатить. – Картер нахально подмигнул ей и вместе с группой коллег вышел из лифта.

– Картер делает стойку на любое существо женского пола. – Пибоди, заметив, что Ева продолжает смотреть прямо перед собой, решила отвлечь ее своей болтовней. – Жалко, что бедняга – полный кретин. – Ответа не последовало. – Форенски даже мил, – продолжала Пибоди. – И у него вроде нет постоянной подружки.

– Я не сую нос в личную жизнь своих коллег, – отрезала Ева.

Они вышли из лифта в цоколе, где находился гараж.

– На мою личную жизнь это правило, увы, не распространяется, – сказала Пибоди тихо.

Ева отперла машину и уселась за руль, Пибоди заняла место рядом.

– Так куда мы едем? Или вы хотите сделать мне сюрприз? – Увидев, что Ева просто сидит, уронив голову на руль, Пибоди заволновалась. – Эй, с вами все в порядке? Что происходит, Даллас?

– Мы едем ко мне домой. – Ева тяжело вздохнула и подняла голову. – Я расскажу вам все по дороге. Но запомните: информацию, которую вы будете получать по ходу расследования, надлежит сохранять в строжайшей тайне. Докладывать будете только мне или майору.