– У вас уже есть список всех моих работников, – сказал он. – Попробуйте поработать с ним.

– Именно это я и собираюсь сделать.

– Я распорядился, чтобы жеребца постоянно охраняли два человека. Конечно, мне самому следовало бы подежурить при нем сегодня, но я не хотел бы оставлять Келси одну дольше, чем необходимо.

– Я вас понимаю… – Росси немного помолчал. Ночь была великолепна, крупные звезды сияли на черном бархате небес, легкий прохладный ветерок обдувал лицо, разгоняя сонливость. – Она быстро поправится. Слава богу, Келси досталось не так сильно, как вашему конюху.

– Может быть, у нее просто голова оказалась крепче, – невесело пошутил Гейб. Кипа, дежурного конюха, они нашли в соседнем стойле. Он был без сознания и стонал едва слышно. Его уже отправили в больницу.

– Келси поправится, – повторил лейтенант и с интересом тронул носком ботинка несколько фарфоровых осколков, белевших на дорожке.

– Когда я услышал жеребца, у меня в руках было две чашки с чаем, – пояснил Гейб. – Должно быть, я уронил их здесь.

– Понятно, – лейтенант задумчиво кивнул. – А что у вас с плечом, мистер Слейтер? – вдруг спросил он.

Гейб инстинктивно выпрямился и пошевелил рукой.

– Ничего страшного. Жеребец ударил копытом, когда я вытаскивал Келси.

Если бы не плечо, под удар могла попасть ее голова, подумал Гейб, бледнея. Голова или лицо…

– Вы проверили мою подноготную, не так ли, лейтенант?

– Стандартная процедура, мистер Слейтер.

– Значит, вам кое-что известно и о моем отце.

– Достаточно, чтобы понять, что он вряд ли способен выиграть приз «Отец года».

– Он в городе. Вот уже несколько недель, – ровным, лишенным всяких интонаций голосом сообщил Гейб. Таким голосом он мог бы сказать «Завтра будет дождь» или «Завтра будет хорошая погода». – Первым делом он направился ко мне, но я спровадил его, снабдив некоторой суммой денег. Правда, не такой большой, как ему хотелось. Как правило, это приводит его в кислое расположение духа. Рик Слейтер разбирается в скачках. И в лошадях тоже.

– Вы считаете, что ваш отец мог навредить вам таким образом?

– Он ненавидит меня, – просто сказал Гейб. – И готов сделать мне любую гадость исподтишка, особенно если на этом можно заработать. Мне кажется, я видел его в Черчил-Даунз в день проведения дерби. Кроме меня, его видел и один конюх из «Трех ив». Пару дней назад я виделся с Риком Слейтером в Лауреле. Он заявил мне, что в последний раз был в Кентукки пять лет назад. – Гейб пошарил по карманам в поисках сигары, которой у него не было. – Он лжет, лейтенант.

Заметив его движение, Росси протянул Гейбу пачку сигарет.

– Я это проверю.

– Проверьте, лейтенант. – В свете зажженной спички глаза Гейба зловеще блеснули. – Я не сомневаюсь, что он хорошо знал Липски. Рик Слейтер – это человек, который всегда мошенничает в игре. В этом случае победа кажется ему слаще, а в последнее время он побеждал несколько раз, если судить по тому, как он сорит деньгами.

– Я попробую выяснить, откуда у него деньги.

– Кстати, лейтенант, когда я был маленьким, лошадь с этой фермы уже соревновалась с жеребцом из «Трех ив»… – Он глубоко затянулся сигаретой, выдохнул дым и некоторое время следил, как ветер несет его прочь. – Жеребец из «Трех ив» споткнулся и сломал ноги, и его пришлось пристрелить. Так вот, после той скачки у моего папаши тоже вдруг появились большие деньги.

– Должно быть, вы имеете в виду события в Лексингтоне весной семьдесят третьего, – небрежно заметил Росси, и Гейб пристально посмотрел на него сквозь облако дыма.

– Совершенно верно, лейтенант.

– Странно, почему вы не упоминали об этом раньше.

– Потому что раньше он не смел причинить вреда Келси.

– Прошу прощения… – Из темноты появился Мэтт Ганнер. Волосы его были в беспорядке, а на лице еще виднелся след от подушки.

– Жеребец не пострадал, Гейб.

– Хорошо. Спасибо, что приехал, Мэтт.

– Ничего страшного. – Ветеринар бросил взгляд в сторону усадьбы. – А как Келси?

– Отдыхает. Врач рекомендовал ей отправиться в больницу, но она отказалась.

– Я хотел бы повидаться с ней, когда она придет в себя.

– Конечно, Мэтт… – Гейб повернулся к Росси. – Постарайтесь найти его раньше, чем это сделаю я, лейтенант.

– Но у вас же нет доказательств, что ваш отец имеет к этому отношение.

Гейб бросил окурок на землю и раздавил каблуком.

– А мне и не нужны никакие доказательства.



…Келси услышала на крыльце шаги Гейба и осторожно села. Таблетки, которые дал врач, помогли ей справиться с головокружением и тошнотой, но, несмотря на это, встать она не рискнула.

– Как там Дубль? – спросила она, как только он появился в гостиной.

– Мэтт говорит, что все в порядке, – ответил Гейб, думая о том, как предусмотрительно он поступил, собственноручно опорожнив ночную кормушку жеребца и засыпав в него свежего корма.

Келси облегченно вздохнула.

– Слава богу! Я прямо извелась – сижу и гадаю, что они могли ему сделать.

– Предполагалось, что ты будешь отдыхать. – Гейб присел на краешек дивана, стараясь не сильно продавить матрас, чтобы не потревожить Келси. – У тебя снова появились круги под глазами… – Он протянул руку и нежно очертил их пальцами. – Ну почему они кажутся мне такими сексуальными?

– Крутым мальчикам импонируют признаки уязвимости и слабости, – Келси улыбнулась. – Давай поднимемся в спальню, может быть, нам удастся поспать хотя бы пару часов перед отъездом.

– Я хотел бы, чтобы ты осталась здесь, Келси. Не здесь, – поправился Гейб, – а в «Трех ивах». Во-первых, после травмы тебе будет нелегко путешествовать, а во-вторых, это было бы и разумнее, и намного безопаснее. Герти постоянно дома, да и Росси, я думаю, мог бы прислать парочку своих сотрудников для охраны.

– Гейб… – Келси притянула его голову к себе и поцеловала. – Да ни за какие деньги!

– Выслушай меня…

– Я могла бы выслушать тебя, – согласилась Келси. – А ты меня. Таким образом мы могли бы проговорить до утра, и все впустую, потому что я все равно поеду с тобой. Так что давай считать, будто мы с тобой уже отспорили и обо всем договорились. Ладно?

– Ты эгоистка. – Гейб осторожно поднял ее на руки и понес к лестнице. – Тебе очень не хочется пропустить скачки, и тебя ни капельки не волнует, что я не смогу ни сосредоточиться как следует, ни насладиться своей победой.

Он поднялся в спальню, опустил Келси на водяной матрас и начал медленно раздеваться.

– Умный ход, Слейтер. Я обычно уступала, если кому-то удавалось внушить мне чувство вины, но на этот раз у тебя ничего не выйдет. Ты будешь волноваться независимо от того, останусь я в «Трех ивах» или нет. А я не останусь. Я буду с тобой все это время. Для моральной поддержки. И она хитро подмигнула.

– Валаамова ослица, – проворчал Гейб.

– И это тоже не сработает. Впрочем, оскорбления – это уже определенная ступень перед хорошей потасовкой. Я могла бы ответить на это, назвав тебя суперпредусмотрительной задницей, но воздержусь, потому что я – леди. В общем… – Она осеклась и спросила тихим голосом:

– Боже мой, Гейб, что это у тебя на спине?

Гейб не без труда покосился через плечо и увидел расползающийся по коже темно-багровый кровоподтек.

– Это меня лягнула одна лошадь.

– Когда? У тебя же ничего не было… – Келси испуганно замолчала и поднесла ладонь к губам, сообразив, когда и при каких обстоятельствах Гейб заработал синяк. – Пожалуй, я все-таки назову тебя задницей. Ну кому, скажи на милость, понадобилось это твое глупое геройство? Доктор только что был здесь, он мог бы заняться и твоей.., твоим…

– Это не было геройством, ни глупым, ни умным и ни каким-либо другим. Просто я немного отвлекся. – Гейб осторожно пошевелил плечом. Боль была не слишком сильной, но отдавала глубоко под лопатку. – Нужно только смазать лошадиной мазью для растираний.

– Пижон.

Гейб открыл рот, чтобы что-то ответить, но только устало вздохнул. – Я тоже тебя люблю.

С этими словами он скользнул под одеяло и прижал Келси к себе.

– Что это ты делаешь?

– Пытаюсь уснуть. Буду проверять, не украли ли тебя, через каждые два часа. Впрочем, до отъезда осталось ненамного больше.

– А твое плечо? Его же действительно надо чем-то смазать.

– Потом. Сейчас я хочу просто лежать рядом с тобой.

Довольная его ответом, Келси отвела волосы со лба Гейба.

– Я все равно поеду в Бельмонт.

– Я знаю, – отозвался он. – Спи.

Глава 8

Разумеется, работать ей никто не позволил. В первые два дня Келси разве что не силком удерживали в отеле, не давая ей отправиться на ипподром. Все – начиная с Гейба и заканчивая самым последним из его конюшенных мальчиков – постоянно следили за ней и были готовы действовать самым решительным образом, так что Келси даже не пыталась ничего предпринять, а со временем ей даже стало казаться, что поездка в Нью-Йорк так и останется единственным ее завоеванием.

В конце концов Келси рассудила, что избыток свободного времени, которое ей приходилось проводить в одиночестве и бездействии, она должна рассматривать как короткий, но заслуженный отпуск, иначе она просто-напросто тронется.

Ну что ж, отпуск так отпуск.

Начала она с имеющихся в гостинице удобств, стремясь сделать свой отпуск максимально полезным и приятным. Колей каждое утро ходила в бассейн и подолгу плавала, поддерживая в приличной форме мускулы, окрепшие благодаря нескольким месяцам общения с вилами и лонжей; она ходила по магазинам, пыталась даже освоить специализированные тренажеры в гимнастическом зале и в конце концов сумела одолеть скуку.

Существенным подспорьем в борьбе с бездельем оказалось решение Гейба устроить в танцзале отеля небольшой прием, предваряющий официальное открытие Бельмонт Стейкс. Келси со рвением взялась за эту работу и принялась обсуждать детали предстоящего торжества с официальным поставщиком отеля и с местным дизайнером-флористом. Гейб же, раз увидев бесконечные списки совершенно необходимых мелочей, пошел по пути наименьшего сопротивления, трусливо возложив на Келси все организационные вопросы.

И, откровенно говоря, ничто не могло доставить Келси большего удовольствия.

Она часами просиживала в кабинете управляющего гостиницей, шепталась с консьержками, советовалась с шеф-поваром ресторана, решая, что еще можно сделать, а чего все-таки нельзя. Впрочем, коль скоро Гейб не ограничивал ее в расходах, у Келси не было никаких сомнений, что большинство ее задумок можно будет осуществить, – для этого достаточно было только уговорить обслуживающий персонал и управляющего отелем, которого несколько испугал размах Келси.

– Пожалуй, я напрасно не дал тебе вилы и не отправил отбивать навоз из денников, – заметил как-то Гейб, прихлебывая горячий кофе и наблюдая за тем, как Келси в последний раз просматривает меню. – Ты бы устала гораздо меньше, даже если бы работала всю неделю без выходных.

– Перестань волноваться из-за пустяков. В конце концов, ты сам заварил всю эту кашу.

– Мне казалось, что устроить небольшую вечеринку – это совсем неплохая идея. – Гейб приблизился и, встав у нее за спиной, слегка помассировал плечи Келси. – Немного еды, немного музыки, бар с напитками. Но у тебя такие масштабы… Вот не думал, что мне придется субсидировать нового Дэвида О. Селзника <Дэвид О. Селзник – американский кинорежиссер, бывший, в частности, продюсером фильма-эпопеи «Унесенные ветром».>. – Он прищурился. – Сколько, ты говоришь, стоит это шампанское?

– Проваливай. – Келси слегка повела плечами. – Ты все равно не пьешь. Кроме того, ты дал мне карт-бланш, и я работаю не покладая рук. Твое дело – не забыть надеть смокинг и быть в седле к восьми часам.

– Да это скорее капитан Блай <Уильям Блай – английский офицер, капитан корабля «Баунти», команда которого в конце концов взбунтовалась и высадила его на шлюпке посреди Тихого океана Имя капитана Блая стало нарицательным для обозначения жестокого командира, начальника.>, чем Селэник… – пробормотал Гейб.

– Ну вот, теперь ты ворчишь точь-в-точь как поставщик отеля. Иди лучше к своим репортерам.

– Меня тошнит от репортеров.

– Ты просто ревнуешь, потому что на обложке «Спорте иллюстрейтид» они поместили фотографию Дубля, а не твою.

– Зато мне посвящен целый разворот в «Пипл», – парировал Гейб и легонько сжал губами ухо Келси. – У тебя здесь такое уютненькое местечко, – промурлыкал он и, захватив заодно и выбившийся локон, несильно потянул. – Послушай, Кел, дорогая, я мог бы отменить свои интервью…

Келси вздрогнула, наслаждаясь его прикосновением. Гейб воспользовался этим, чтобы расстегнуть две верхние пуговички на ее блузке. Только когда он взялся за третью, Келси с негодующим воплем высвободилась.

– Прекрати, Слейтер! У меня через четверть часа назначена встреча.

– Я успею.

– В том-то и дело. – Слегка задыхаясь, Келси выскользнула из кресла и отскочила от него на безопасное расстояние. – Ну вот, теперь мне надо приводить в порядок прическу.

Гейб ухмыльнулся. Его стараниями замысловатая прическа Келси развалилась, и волосы упали на грудь – туда, где под блузкой, словно морская пена, вскипало кружевами шелковое белье.

– А мне так нравится больше.

– Держи дистанцию, Слейтер. Мой день расписан буквально по минутам, и там ничего не говорится о том, что с такого-то по такое-то время ты будешь гоняться за мной вокруг стола.

– Так измени свое расписание и внеси в него новый пункт.

– Послушай, может быть, для тебя это просто вечеринка… – Келси сделала быстрое движение и действительно встала так, чтобы между ними оказался стол. – Однако именно благодаря тому, что я взялась ее организовать, я сумела не сойти с ума от скуки. Должна же я была истратить свои эмоции хоть на что-то…

– Я тоже хочу потратить свои эмоции, – немедленно заявил Гейб, опираясь обеими руками о столешницу и наклоняясь вперед. – Ну, иди сюда.

– Нет.

– У меня для тебя кое-что есть.

– Ох, Гейб, только не надо… – В притворном негодовании она готова была воздеть очи небу, но боялась отвести от него взгляд. – Придумай что-нибудь поумнее.

Гейб выпрямился и приподнял бровь.

– Подарок. – Он достал из кармана небольшую коробочку, обтянутую бархатом. – Ну, теперь тебе стыдно?

– Подарок? – Келси вспыхнула от удовольствия, но, продолжая разыгрывать свою роль, посмотрела на Гейба с легкой опаской. – Это что, новый трюк?

– Открой ее. Я хотел преподнести тебе эту безделушку после скачек, но мне показалось, что лучше сделать это накануне. Для тебя лучше.

Келси была заинтригована. Обогнув стол, она взяла коробочку из рук Гейба и подставила губы для поцелуя.

– Спасибо, милый.

– Ты даже не посмотришь?

– Сперва за идею, потом за подарок. Гейб покладисто чмокнул ее в щеку. Келси отступила на шаг, открыла коробочку и восхищенно ахнула. Внутри на черном бархате лежала фигурка лошади, изящная и величественная, навеки запечатленная в летящем прыжке. Заколка была столь искусно вырезана из красноватого камня, что Келси, коснувшись пальцем прохладной гладкой поверхности, почти ощутила дрожь напряженных, свитых в узлы лошадиных мускулов. Крошечный бриллиантовый глаз лошади победоносно сверкал.

– Какая прелесть! – Ока подняла на него взгляд. – И ты прелесть.

– Я знаю. – Гейб обнял ее за талию и притянул к себе. – Ну, иди сюда, – пробормотал он, закрывая ей рот поцелуем.

Разумеется, Келси опоздала. Она ворвалась в салон красоты, срывая с рук тонкие перчатки и бормоча на ходу извинения. Маникюрша еще не успела сообразить, как поэлегантнее обработать ее запущенные ногти, а Келси уже начала нервно поглядывать на часы.

– Послушайте, милочка, почему бы нам не попробовать сделать хоть какие-нибудь кончики?

– Не стоит, я их тут же сломаю, – отозвалась Келси и бросила взгляд в зеркало. Ее волосы были накручены на крупные пластмассовые бигуди, лицо покрывала маска жуткого бледно-зеленого цвета, на которую она согласилась, поддавшись на уговоры косметички, а время меж тем стремительно утекало. – Просто придайте хоть какую-нибудь форму тому, что есть, и покройте прозрачным светлым лаком.

– А вам не хочется ничего более яркого? Келси бросила завистливый взгляд на длинные, как у хищника, карминно-красные ногти маникюрши и вздохнула.

– Нет, я не хочу обращать на себя внимание. Едва заметно качнув головой, маникюрша опустила правую руку Келси в ванночку с теплой водой.

– Как скажете, милочка.

– Да это никак Келси! – раздался голос из соседнего кресла, и сидевшая в нем женщина мило улыбнулась ей. – Я – Дженнет Гарднер с фермы «Высокие холмы» в Кентукки.

– Добрый день, миссис Гарднер. – Келси не решилась признаться, что не сразу узнала Дженнет, чьи огненно-рыжие волосы были намазаны ярко-голубой пастой, а на лицо был нанесен какой-то кирпично-красный крем. – Рада вас видеть.

– Решила привести себя в порядок, – охотно пояснила Дженнет. – Небольшая подтяжка мне не повредит, к тому же меня уверяли, что этот способ почти столь же эффективен, как и пластическая хирургия. Ну что ж, поглядим…

Она засмеялась и постучала согнутым пальцем по подсыхающей красной маске.

– А что вас сюда привело, Келси?

– Пожалуй, больше всего мне хотелось немного посидеть спокойно. Я чувствую себя в точности как загнанная лошадь.

– Ну, перед Бельмонтом это неудивительно. Мы с Хенком решили, что, когда вернемся домой, будем отсыпаться две недели кряду.

Хенка Келси вспомнила сразу. Муж миссис Гарднер был тем самым высоким, жилистым мужчиной, с которым она танцевала позавчера вечером. У него было обожженное солнцем лицо, тонкие, в ниточку, усы и густой, как патока, голос. Помнится, он все рвался научить ее танцевать настоящее танго.

– Передайте вашему мужу мои наилучшие пожелания. Он замечательно танцует.

– Да, он у меня такой, – Дженнет польщенно хихикнула. – Многие дамы буквально становятся в очередь на тур вальса с ним. Хенк обожает говорить, что я вышла замуж не за него, а за его ноги.

Дженнет шевельнулась в кресле и по просьбе маникюрши сняла с пальца огромный перстень с изумрудом, который по размерам вполне мог сойти за пресс-папье..

– Сегодня я как раз видела вашу маму на ипподроме. Трудно поверить, что мы с ней… Нет, не буду выдавать наши девичьи тайны.

– Так вы давно знаете Наоми?

– С тех самых пор, как вышла замуж за моего лошадника. Сама-то Наоми занимается лошадьми с детства.

Дженнет явно хотелось посплетничать. Она даже отложила в сторону журнал мод, который держала в руке, и глаза ее засветились любопытством.

– Как и вы, Келси.

– Ну, я-то обратилась к ним совсем недавно.

– Не скажите, дорогая. Я-то помню, как Наоми носила вас на ипподром. Вы были еще в пеленках.

– Нет, в самом деле?

– Я вам точно говорю. Наоми гордилась вами гораздо больше, чем всеми наградами, которые получали ее лошади. Мы даже прозвали вас «Чистокровной Чедвик», шутя, конечно. Впрочем, вряд ли вы это помните.

Чистокровная Чедвик… Келси одновременно была польщена и опечалена.

– Нет, не помню.

– И вашего отца я тоже встречала, правда, всего один или два раза. Бедняжка, он казался таким растерянным. Он, кажется, работал библиотекарем?

– Мой отец – декан факультета английской литературы Джорджтаунского университета.

– Ах да, конечно, – проворковала Дженнет, опуская в ванночку вторую руку. Прозвучавшего в голосе Келси холодка она не заметила. – Я помню, что его работа была как-то связана с книгами. Наоми… Наоми была влюблена в него до безумия, и нам всем было очень жаль, когда из их брака ничего не вышло. Впрочем, подобное случается сплошь и рядом, не правда ли?

– Если верить статистике, то да.

– Нам вот с Хенком повезло. В сентябре исполнится двадцать восемь лет, как мы вместе.

– Поздравляю. – Келси поняла, что спасения нет, и попыталась изменить тему разговора. – А дети у вас есть? – спросила она.

– Трое. Два мальчика и девочка. Наша Диди уже замужем, и у нее самой две очаровательные крошки… – Келси подумала, что, будь у Дженнет свободны руки, она уже полезла бы в бумажник за фотографиями. – Мальчики-то утверждают, что они пока приглядываются. Моему младшему едва-едва исполнилось двадцать, и он занимается чем-то вроде структурного инжиниринга. Убей меня бог, если я знаю, что это такое…

Дженнет толковала о детях еще некоторое время, и Келси, согласно кивая головой, уже порадовалась тому, что неприятная для нее тема оказалась забыта, как вдруг мысли Дженнет Гарднер совершили неожиданный скачок в обратном направлении, и она сказала:

– …Но в отношениях между матерью и дочерью всегда есть что-то особенное, вам не кажется, милочка? Вот вы с Наоми – даже после стольких лет вынужденной разлуки сумели найти общий язык. А ведь все это было так давно, что многие люди и вовсе позабыли о том, что у Наоми есть дочь. Если вообще когда-то знали.

Дженнет поднесла к глазам одну руку и скептически осмотрела первый слой темно-розового лака.

– Прелестно, дорогуша, – бросила она маникюрше и снова повернулась к Келси, причем в ее голосе снова зазвучала задушевная интонация. – Надеюсь, я не оскорблю ваших чувств, если скажу, что мы все – кто знал Наоми и ее ситуацию, – все стояли за нее горой. Согласитесь, дорогая, сама идея, что кто-то может отнять у матери ее дитя, выглядит противоестественной.

Келси, скорее почувствовав, чем увидев, как обе маникюрши навострили уши, – постаралась ответить как можно спокойнее:

– Я уверена, что Наоми высоко оценила ваше участие.

– Ах, если бы это принесло ей какую-нибудь пользу! Мне очень жаль, но во время процесса Наоми вела себя так, словно старалась нанести самой себе максимальный вред. Я всегда думала, что это досада на вашего отца заставила ее поступать столь.., безрассудно. А надо вам сказать, что в те времена общественное мнение было куда строже, да и значило оно больше. И еще этот Алек Бредли… – Она досадливо прищелкнула языком. – Наоми следовало десять раз подумать, прежде чем флиртовать с ним.

Дженнет неожиданно осеклась, словно вспомнив, чем кончился этот флирт, и как-то зябко съежилась в своем кресле.

– Простите меня, Келси, – проговорила она. – Должно быть, вам неприятно слышать об этом эпизоде…

В другое время Келси бы только позабавило, что убийство и десятилетнее заключение кто-то назвал эпизодом, о котором неприятно вспоминать, но сейчас ее внимание привлекло к себе имя, которое назвала Дженнет.

– А вы знали Алека Бредли? – спросила она.

– О, да. Большинство из нас знало его… Шикарный был мальчик, как сказала бы моя Диди.

Он был высоким и смуглым, этот красавчик, а его улыбка могла растопить любое женское сердце. И он прекрасно это знал, знал и использовал в своих целях. Одно время он даже пытался описывать круги вокруг меня, но Хенк быстро положил этому конец… – Дженнет хихикнула как-то по-девчоночьи. – И все же не могу не признать, что мне льстило его внимание, хотя я и знала, какая у него репутация.

– И какая же это была репутация?

– Знаете, дорогая… – Дженнет даже наклонилась вперед в своем кресле и заговорила громким, театрально-зловещим шепотом:

– Ведь от него отреклась даже его семья! У родителей Алека были кое-какие финансовые трудности – у кого их нет? – но голубая кровь есть голубая кровь! Этот скандал с его первой женой приобрел слишком широкую огласку. – Дженнет придвинулась еще ближе к Келси, явно готовясь поведать ей какую-то потрясающую сплетню. – Вы же знаете, что он предпочитал женщин в возрасте? Богатых женщин намного старше себя? Всем было известно, что первая жена Алека буквально осыпала его деньгами, но это не очень помогло, потому что всем было хорошо известно, что Алек.., как бы это сказать? Он обслуживал женщин…

– Значит, он был бабником? Дамским угодником?

– О, Келси, это был настоящий жеребец, горячий, неутомимый. И, ходили слухи, что он берет деньги за свои услуги.

– Он.., женщины платили ему за секс? Дженнет снова хихикнула, на сей раз несколько смущенно. Очевидно, она предпочитала пользоваться пристойными эвфемизмами.

– Я не знаю, обстояло ли дело именно так, как вы сказали… Но все знали, что его можно, гм-м.., нанять в качестве сопровождающего. В скаковом мире довольно много одиноких женщин – незамужних, разведенных, покинувших одного мужа и еще не подцепивших другого. Алека можно было использовать, чтобы приятно провести время, появиться с красивым партнером на вечеринке, даже на ипподроме, если уж на то пошло. Как я уже сказала, Алек был очень хорош собой, но всегда не при деньгах. Говорили, что он много играет на скачках, но чаще всего – неудачно.

Дженнет улыбнулась, и с ее лица посыпались на черное платье легкие красновато-розовые чешуйки засохшей маски.

– Никто из нас, однако, не думал, что между ним и Наоми существует подобного рода сделка, – продолжала она. – Такая женщина, как ваша мать, могла запросто получить любого мужчину, который ей понравится. Да что я вам объясняю, вы же сами видите, голубушка, что Наоми и сейчас еще очень и очень ничего. Алек, казалось, был очарован ею, он преследовал ее буквально по пятам, хотя, разумеется, это не мешало ему заигрывать и с другими женщинами. Наоми же оказалась не из тех, кто будет с этим мириться. Они крепко поговорили, после чего ваша мама дала ему полную отставку…

Дженнет снова смутилась, на сей раз – искренне и глубоко.

– То есть я хотела сказать…

– Вы видели их в ту ночь? – подвела итог Келси, не обращая никакого внимания на нежелание своей собеседницы называть вещи своими именами и на угрызения совести, овладевшие ею столь неожиданно. – В ту последнюю ночь, когда Алек погиб?

– Да, – подтвердила Дженнет, облизав сухие губы. Прямой, без обиняков вопрос Келси явно покоробил ее. – Мы с Хенком приехали в Виргинию по делам, и нас как людей, связанных со скачками, пригласили в местный клуб на вечеринку коневладельцев… Ага, вот я и готова! – Дженнет подняла вверх руки и помахала ими в воздухе, чтобы лак быстрее высох. – Кстати, о вечеринках, я просто жду не дождусь сегодняшнего вечера. Этот ваш симпатичный молодой человек… Слейтер, кажется? – заставляет нас нервничать больше обычного. Все только и дела – вот, что гадают: выиграет он Тройную Корону или нет.

– Итак, они спорили, – твердо продолжила Келси и, не обращая внимания на протесты маникюрши, протянула руку и схватила Дженнет за запястье. – В ту ночь они горячо спорили…

– Да, – отозвалась Дженнет, явно жалея, что страсть к сплетням завела ее так далеко. – Многих из нас расспрашивала о том же самом полиция. Сразу после.., осложнений. Разговор между Алеком и Наоми был довольно громким, так что многие могли его слышать… Так вот, ваша матушка без обиняков, самыми простыми словами заявила ему, что между ними все кончено. Возможно, они оба выпили чуть больше, чем следовало, потому что не очень стеснялись в выражениях. В конце концов Наоми выплеснула ему в лицо бокал шампанского и ушла. С тех пор я не видела ее.., очень-очень долго.

Келси внимательно посмотрела на Дженнет и увидела, что глаза в прорезях кирпично-красной клоунской маски смягчились и погрустнели.

– Наоми мне нравилась, – сказала Дженнет. – Она мне и сейчас нравится. Тот мальчик… Бредли, я имею в виду, не стоил того, чтобы тратить на него хотя бы минуту ее времени. Я думаю, что самой большой ошибкой Наоми было то, что она не понимала этого, пока не стало слишком поздно.



Остаток дня Келси только и делала, что старалась отодвинуть воспоминания о разговоре с Дженнет в какой-нибудь дальний уголок памяти. Потом, когда у нее будет свободное время, она тщательно проанализирует каждое слово, пока же с нее было достаточно того, что Алек Бредли был наемным любовником. Наемным… Огромная разница, если вдуматься…

Но, как бы ни хотелось Келси примерить эти новые факты к головоломке, которую ей так хотелось сложить, она не могла отдаться этой задаче целиком: слишком многое ей мешало, отвлекало, не давало сосредоточиться. Кроме того, Келси не могла допустить, чтобы что-то испортило вечеринку Гейбу или нарушило спокойствие Наоми.

Она оделась пораньше, а Гейбу оставила записку – прямо посередине их растерзанной кровати, – чтобы он ждал ее в восемь часов в танцзале отеля. Келси должна была лично проследить за тем, как идут последние приготовления, хотя флорист-дизайнер, поставщик отеля и повара явно придерживались иного мнения. Она стремилась к совершенству и, стоя посреди просторного, освещенного хрустальными люстрами зала, подумала, что, пожалуй, она достигла, чего хотела.

В убранстве зала доминировали красный и белый цвета – цвета «Рискованного дела». Скатерти, цветы, вазы – все было выдержано в этой гамме. Охапки красных роз, черно-рыжих лилий и белоснежных гвоздик символизировали собой призы Тройной Короны. Вдоль стены выстроились официанты в черных фраках, шустрые повара колдовали возле трех огромных банкетных столов, расставляя последние блюда с закусками.

И все-таки самой главной выдумкой Келси, которой она втайне гордилась и которая вместе с тем доставила ей больше всего хлопот, была организация мини-казино.

Разумеется, игровые деньги были не велики, а весь доход с них должен был быть направлен на благотворительные нужды, однако, чтобы добиться соответствующего разрешения и согласовать все детали, Келси пришлось-таки побегать по кабинетам. Впрочем, на финишной прямой мало что могло удержать «Чистокровную Чедвик».

Созерцая столы для рулетки, блэкджека и игры в кости, Келси подумала, что ее стараниями скромная вечеринка, которую задумывал Гейб, превратилась едва ли не в самое знаменательное событие в светской жизни, которое не скоро будет забыто. И, что самое главное, Гейб был вполне достоин этого подарка.

Пока оркестранты настраивали инструменты, Келси подошла к одному из столов и крутанула колесо рулетки.

– Ставлю на красное.

Келси со смехом обернулась и улыбнулась Гейбу.

– Ты пришел раньше?

– Ты прекрасна…

Гейб не спешил приблизиться к Келси. Он хотел полюбоваться ею издали. На Келси было длинное белое платье с низким вырезом, которое мягко и соблазнительно облегало ее фигуру. Брошь в форме лошади – подарок Гейба – была приколота к груди; волосы, подхваченные сверкающими заколками, падали на плечи вьющимися прядями; в ушах взблескивали серьги с бриллиантами и рубинами.

– Не правдоподобно прекрасна!

– Твои цвета. – Она протянула ему обе руки. – Что скажешь?

– Скажу, что ты меня потрясла. – Гейб шагнул вперед и, взяв ее за запястья, оглядел зал. – Что это ты устроила?

– Я устроила для тебя казино на одну ночь. Оно называется «У Слейтера». Торговцы и представители городской власти в радиусе пятидесяти миль еще не скоро придут в себя – такого я задала им гону, – но это уже не существенно.

– А как быть с оборотным капиталом?

– Мэрия пожертвовала некую сумму, которая – вместе с выигрышем казино – пойдет приюту для подвергшихся насилию женщин и детей в округе Колумбия.

Глаза Гейба потемнели, и он опустил взгляд на их сцепленные руки.

– Я.., я этого не заслужил, Келси.

– Я люблю тебя, Гейб.

Тронутый до глубины души, он поднес ее руки к губам.

– Поворот какого колеса подарил мне тебя?

– Надеюсь, это будет самая большая удача в твоей жизни. – Келси поглядела на стол для рулетки и улыбнулась, заметив, что серебристый шарик остановился в своем углублении.

– Красное, – пробормотала она. – Ты опять выиграл. Знаешь, Гейб, это ведь не только для тебя.

– Не только?…

– Нет. – Она приблизилась к нему и обвила руками его шею. – Я хочу своими глазами видеть, как ты играешь. Мне кажется, это должно подействовать на меня возбуждающе.



Несколько часов спустя, когда зал наполнился гостями, когда горы закусок на столах понесли существенный урон, а на танцевальной площадке закружились пары, Келси встала за спинкой его стула, чтобы наблюдать за игрой.

Ей всегда казалось, что она неплохо разбирается в блэкджеке. Это была предельно простая карточная игра, основанная на везении и немножко\" на логике, суть которой заключалась в том, чтобы набрать двадцать одно очко или подобраться как можно ближе к этому заветному числу. Кто набирал лишнее – тот проигрывал. Казалось, ничего проще этого и быть не может, но она никак не могла понять, как Гейбу удавалось пасовать и выигрывать с какими-то жалкими пятнадцатью очками, прикупать и выигрывать с шестнадцатью.

«Это же просто числа, – говорил ей Гейб. – Просто числа, дорогая».

Она так и думала до тех пор, пока не увидела сама, как он играет.

– Неужели ты в состоянии запомнить все карты идее комбинации? – спросила Келси во время короткой паузы.

Гейб только улыбнулся и, постучав картами по столу, добавил к своим семнадцати очкам короля.

– Двадцать одно. – Он придвинул к ней стопку красных и белых фишек. – Хочешь, сыграй сама.

– И сыграю. – Она опустилась на стул, который он освободил, потом подняла голову и увидела, что рядом садится Наоми.

– Я только что просадила уйму денег в кости, – вздохнула она. – Поиграю немного здесь – может быть, у Моисея проснется совесть, и он вытащит меня танцевать.

Наоми заправила за ухо прядь светло-золотистых волос и положила ногу на ногу. Проиграв несколько фишек, она оглядела зал.

– Какой чудный вечер.

– Твоя дочь, оказывается, умеет творить чудеса, – вставил Гейб, оставшийся у стола.

– Я знаю. – Наоми нахмурилась, внимательно изучая свои карты. – Еще одну… Она устало выдохнула.

– Перебор.

– Все не так просто. Проигрыш заставляет кипеть кровь. – Закусив губу, Келси внимательно рассматривала свою восьмерку и пятерку. – О\'кей, дайте мне еще одну… Восьмерка! Еще одна восьмерка! Я выиграла!!!

Она запустила обе руки в свои фишки и перехватила внимательный взгляд Наоми.

– Выигрыш тоже согревает сердце. Потанцуй с моей мамой, Гейб, а я посмотрю, сколько твоих денег я успею проиграть.

– Как можно отказаться от такого предложения? – Гейб взял Наоми за руку.

– Ты сегодня отлично выглядишь, – сказал Гейб, когда они с Наоми заскользили по начищенному паркету.

– Откуда ты знаешь? Ведь ты не смотришь ни на кого, кроме Келси.

Гейб некоторое время молчал, потом покачал головой.

– Что-то я не могу придумать ничего достойного или по крайней мере остроумного в ответ.

Наоми запрокинула голову и пристально посмотрела на него.

– Я была бы разочарована, если бы ты нашел ответ. Мне нравится наблюдать за тем, как все чувства, которые Келси к тебе испытывает, проступают у нее на лице. И мне приятно сознавать, что твои чувства к ней заставляют тебя сбиваться с шага даже во время танца. Вы не просто подходите друг другу – вы заставляете друг друга буквально пьянеть.

– Но ты беспокоишься…

– Не о ваших отношениях. Меня беспокоит все остальное.

Наоми бросила осторожный взгляд через плечо – туда, где за карточным столом сидела Келси. Весело смеясь, она двинула на середину стола горстку фишек.

– Я знаю, она пытается забыть то, что случилось в ту ночь, но меня это просто пугает. Взгляд Гейба стал обманчиво спокоен.

– Этого не должно было случиться. Мне не следовало отпускать ее одну.

– Ты прав, этого не должно было произойти, – согласилась Наоми, продолжая наблюдать за Келси. – Иногда мне кажется, что ей надо было остаться в «Трех ивах» или – еще лучше – вернуться к отцу, пока все не успокоится.

Гейб думал так же, однако, услышав мнение Наоми, он отнюдь не испытал облегчения.

– Даже если бы она согласилась… Никто из нас не знает, сколько пройдет времени, прежде чем все эти вопросы утрясутся.

– Все эти вопросы? Что ты имеешь в виду? Гейб понял, что снова сбился с шага и выругал себя последними словами. Наоми пока было известно только об опасности, угрожающей его лошадям.

– Мы до сих пор не знаем, кто пробрался в конюшню и что он собирался сделать. Впрочем, очень может быть, что все будет кончено уже завтра, после того как завершатся скачки.

– Я очень на это рассчитываю, Гейб. Если с ней что-то случится… Я этого не перенесу. Сама мысль о том, что ей приходится сталкиваться с теневыми сторонами нашего бизнеса, приводит меня в ужас. Пусть даже Келси и способна разобраться, что Милисент была не права и что не грязные делишки являются той осью, вокруг которой вращается скаковой мир. – Наоми снова откинула голову назад и сверкнула глазами. – Ведь все не так, Гейб! Мы не преступники, просто наш мир – самый прекрасный мир – не лишен недостатков. Мы не занимаемся махинациями; просто когда происходит что-то подобное, люди надолго запоминают именно это.

– Тебя так волнует мнение Милисент Байден?

– Черт возьми, конечно, нет! – В глазах Наоми был вызов. – Просто я не хочу, чтобы она была правой, выглядела правой! И будь я проклята, если позволю ей посадить еще одно пятно на мою репутацию. Вот почему я хочу, чтобы все поскорее закончилось. Хотя бы ради Келси и ради тебя. Ну и ради самой себя, конечно.



Когда Келси проснулась, комната показалась ей прохладной и темной. Она лениво потянулась, неохотно расставаясь с картинами праздничного вечера, которые преследовали ее даже в глубинах сна: яркий свет, музыка, цветы, голоса. Стремительное вращение рулеточного колеса, молниеносный бросок костей, карты на зеленом сукне. Кажется, она просадила половину того, что Гейб выиграл в блэкджек, но он вернул почти все, отыгравшись в кости.

Но лучше всего Келси запомнился сам Гейб. Каким внушительным и даже опасным он выглядел в темном вечернем костюме, как зорко его непроницаемые голубые глаза следили за вращением колеса рулетки, за скользящими по сукну картами, за прыгающими кубиками с черными точками на боках. И когда эти глаза вдруг задерживались на ней, у Келси перехватывало дыхание.

Когда же и вечер, и толпы гостей, и неумолчный шум множества голосов остались позади, они поднялись в номер, легли, и умные, чуткие руки Гейба стали играть ее телом, исторгая из груди Келси гортанные, хриплые стоны и будя один за другим все более темные, глубоко запрятанные желания.

Он проделывал с ней нечто невообразимое – такое, что Келси всегда считала непозволительным, не говоря уж о том, чтобы мечтать о чем-то подобном.

И вот теперь, едва пробудившись, Келси подумала о том, что ее тело все еще помнит негу и ласку, сладострастную истому и восторг высшего наслаждения. Еще не открыв толком глаза, она протянула руку и захлопала ею по одеялу, желая снова прикоснуться к нему, но Гейба рядом не было.

Все еще полусонная, Келси села на постели и обнаружила, что она в спальне одна.

Ну, это ему так просто с рук не сойдет, решила она и, выбравшись из постели, накинула халат и отправилась в гостиную.

В гостиной горел свет; он на мгновение ослепил ее, и Келси встала на пороге, отчаянно зевая и пытаясь завязать пояс халата.

– Который час? – спросила она.

– Начало одиннадцатого. – Наоми наливала кофе из кофейника, стоящего на подносе. – Ты вовремя проснулась, завтрак только что подали.

– Завтрак? Начало одиннадцатого? – Келси протерла глаза. – А Гейб?

– Он с самого утра на ипподроме.

– Но… – Она наконец почувствовала себя проснувшейся. – Наглец! Он обещал, что обязательно возьмет меня с собой.

– Гм-м… – Наоми налила вторую чашку – для Келси. – Мне он сказал, что ты спала как сурок и что, когда он попытался тебя разбудить, ты велела ему убираться прочь и никогда больше не возвращаться.

– Лгун! – возмутилась Келси. – Не могла я такого сказать. Наверняка он это придумал, чтобы оправдаться.

Она подсела к столику и отпила горячего кофе.

– Наверняка он хотел, чтобы ты как следует отдохнула.

– Он мне не нянька, а любовник! – выпалила Келси и покраснела. Как-никак Наоми все-таки была ее матерью, хотя их отношения с самого начала строились как отношения двух взрослых, независимых друг от друга людей.

– А почему ты здесь? – Келси решила сменить тему. – Я думала, что ты тоже будешь на тренировочном круге.

– Для нас эта скачка не особенно важна. Полторы мили… – Наоми пожала плечами и стала намазывать черничный джем на треугольный тост. – Главное, чтобы Прилив не упустил своего призового места. Теперь на это можно надеяться, поскольку арканзасский жеребец не выступает.

– Не выступает? Но почему? Что с ним случилось?

– О, разве я тебе не сказала? Он захромал на вчерашней тренировке – потянул связки на передней ноге. Я была уверена, что сказала тебе.

Келси обиженно поджала губу.

– Я чувствую себя чужой на этом празднике жизни, – заметила она и с аппетитом вонзила зубы в большой бутерброд с ветчиной. – Грустно стоять на улице, прижимаясь носом к холодному стеклу, когда другие едят пирожные и печенье.

– Прости, Кел. Просто все мы слишком за тебя переживаем, и тебе придется как-то с этим мириться. Когда я думаю о том, что могло случиться… – Она вздохнула и стала намазывать джемом очередной тост. – Ладно, не будем углубляться в эту тему. Выражение твоего лица как будто говорит: «Ах, не вмешивайтесь не в свое дело». Нечто подобное я часто видела в зеркале, поэтому и знаю…

– Я не хотела сказать «не лезьте». Я хотела сказать – «не надо обо мне беспокоиться». – Келси улыбнулась.

– Ничего не попишешь – любая мать, даже не очень хорошая, не может не беспокоиться. Ну, ладно, ешь свой завтрак – Гейб строго-настрого наказал мне проследить за тем, чтобы ты не уходила голодная.

– Снова Гейб!