— Но это еще один ориентир. Что мы будем делать теперь?

— Пока мы перекусим и посмотрим, что предпримет Кендеса.

Глава 6

— Я хочу пойти с тобой.

Трейс поправил узел ненавистного галстука.

— Это не обсуждается.

— Ты не объяснил почему. — Джиллиан стояла у него за спиной, сердито глядя на его отражение. Он выглядел таким холеным, подумала она, нисколько не напоминая того человека, которого она впервые встретила в захудалом мексиканском баре. Она гадала, какой же драматический оборот должна была принять жизнь, чтобы она предпочла грубоватого, небритого и грязного мужчину этому изысканному, благоухающему дорогим одеколоном красавцу.

— Я не обязан отчитываться о причинах, только о результатах.

Но, по крайней мере, он не слишком-то изменился внутренне, сердито подумала она, продолжая стоять на своем.

— Я с самого начала сказала, что пройду этот путь вместе с тобой, от начала до конца.

— Ты можешь сбиться с пути, милая. — Трейс осмотрел простые позолоченные запонки на манжетах. — Оставайся здесь и не выключай свет в комнатах. — Обернувшись, он дружески похлопал ее по щеке.

— Ты выглядишь как биржевой маклер, — пробормотала она.

— Оскорбления совершенно ни к чему. — Трейс взял портфель, набитый бумагами и ведомостями, которые полночи собирал и сопоставлял.

— Ты встречаешься с Кендесой, и мне тоже следует пойти.

— Это деловая встреча, и дело пахнет криминалом. Если я возьму с собой женщину на переговоры о продаже оружия террористам, Кендеса не оставит это без внимания. И потому наверняка начнет наводить о тебе справки. И если копнет поглубже, то узнает, что моя женщина — сестра самого ценного приобретения «Хаммера». — Он помолчал, вытирая туфли. — Это не слишком удачный выбор.

Его доводы оказались слишком разумными, и Джиллиан пришла в ярость от бессилия.

— Я не твоя женщина.

— Но им лучше думать именно так.

— Лучше быть похороненной заживо в горячем песке.

Он взглянул на нее. Вне себя от злости, она стояла у окна, яростно шипя.

— Я это запомню. Почему бы тебе не провести с пользой эти два часа, составляя список своих предпочтений? Возможно, твое настроение улучшится.

Когда он распахнул дверь, Джиллиан приготовилась выкрикнуть ему вслед оскорбление.

— Будь осторожен, — сказала она вместо этого, ненавидя себя за слабость.

Трейс остановился.

— Какая забота. Я тронут.

— Ничего личного. — Но ее ладони вспотели от волнения. — Если с тобой что-нибудь случится, мне придется начинать все заново.

Усмехнувшись, он вышел в коридор.

— Никуда не уходи, док.

Как только дверь закрылась у него за спиной, он позабыл о Трейсе О’Харли. К каждой из своих масок он испытывал определенную симпатию. А иначе ему не удалось бы так убедительно их изображать в течение долгого времени. Андре Кабо был суетлив и частенько напыщен, но при этом отличался безупречным вкусом, и ему невероятно везло с женщинами. Трейс почувствовал, что вошел в образ.

И все же чары Кабо не произвели впечатления на Джиллиан. Значит, ей не нравятся французы, решил Трейс, садясь в такси. Очевидно, она предпочитала занудных американских ученых вроде того Артура Стьюварда, с которым проводила время в Нью-Йорке. Этот человек был на пятнадцать лет старше Джиллиан и больше интересовался белыми мышами, чем любовными отношениями. Трейс заверил себя, что это всего лишь стандартная процедура, чтобы убедиться в собственной правоте. Ничего личного.

Трейс поправил портфель и напомнил себе, что Кабо волновала исключительно личная выгода. Он и не вспомнил бы о женщине вроде Джиллиан, стоило бы ей исчезнуть с горизонта. Но вся беда в том, что сам Трейс О’Харли слишком много о ней думал.

Она по-прежнему оставалась для него загадкой, а он привык разгадывать любую головоломку, любую женщину. Они жили в соседних комнатах, и все же благодаря ей все выглядело невинно и благопристойно. Она была ранима, горяча, напугана и полна решимости. Она обладала сильной логикой и все же не лишена мечтательности, сумев ощутить власть развалин древнего города майя. Она говорила легко, даже равнодушно, о его влечении к ней. Но когда он целовал ее, между ними вспыхивало пламя, горячее и всепоглощающее.

Она была права насчет одного — он невероятно сильно желал ее. Но она не догадывалась, что он не мог признаться даже самому себе в том, что боялся того, что произойдет, если отдастся на волю этого желания.

Когда такси остановилось у тротуара, Трейс откинулся на сиденье. И конечно же он слишком много думает о ней.

Изображая Кабо, он внимательно пересчитал деньги и с явным облегчением дал таксисту минимальные чаевые. Оправив пиджак, он решительно вошел в вестибюль отеля Кендесы.

Трейс заметил одного из телохранителей, но не останавливаясь прошел к лифтам. Он прибыл на место точно в назначенное время. В этом заключалась еще одна особенность Кабо. Лифт доставил его на верхний этаж, в президентский люкс, который часто заказывали высокопоставленные лица и главы иностранных государств.

Он постучал в дверь, которую тут же распахнул дородный телохранитель, который явно чувствовал себя неудобно в темном костюме западного стиля.

— Пожалуйста, ваше оружие, месье, — напыщенно произнес он по-французски.

Трейс извлек из пиджака автоматический пистолет 25-го калибра. Кабо предпочитал носить с собой маленький пистолетик, чтобы не испортить безупречные линии своего пиджака.

Телохранитель спрятал пистолет в карман и взмахом руки пригласил гостя в гостиную. На столе стояла открытая бутылка вина. Рядом в вазе благоухали свежие розы. В комнату абсолютно не проникали шум и жара с улицы. Усаживаясь, Трейс обратил внимание, что двери балкона не только закрыты, но и заперты. Кендеса не заставил себя долго ждать.

Этот человек не производил впечатления яркой, импозантной личности. Какие бы страсти ни бушевали в его душе, это нисколько не отражалось на манере его сдержанного поведения. Он был невысок, его традиционный стиль в одежде поражал своей безупречностью. В отличие от человека, чьи интересы он представлял, Кендеса избегал вычурных драгоценностей и ярких цветов. Его лицо было привлекательным, как у диктора теленовостей, а выправка и движения выдавали в нем бывшего солдата-сверхсрочника.

Этот человек вызывал доверие, источал уверенность и сдержанность, и в последние полтора года он нес ответственность за освобождение трех политических заложников. Он один с трудом сплачивал команду безумных фанатиков «Хаммера».

— Месье Кабо. — Кендеса пожал ему руку. — Я рад встрече.

— Бизнес для меня всегда радость.

Вежливо улыбаясь, Кендеса уселся напротив.

— Наш общий друг сообщил мне, что у вас есть товар, который может меня заинтересовать. Хотите вина? Думаю, мы смогли бы договориться. — Кендеса наполнил два бокала.

Трейс дождался, когда он выпьет первым.

— Недавно я приобрел определенный товар военного качества, которому ваша организация наверняка сможет найти достойное применение. — Трейс отхлебнул вина и оценил его — сухое, легкое. Как раз такое, как нравилось Кабо. Он улыбнулся. Кендеса неплохо подготовился.

— Мне сообщили, что этот товар предназначался для сионистов.

Трейс пожал плечами, радуясь, что деньги, которые он потратил в трущобах, принесли свои плоды.

— Я всего лишь бизнесмен, месье. Меня интересует не политика, а размер прибыли. Товар можно было бы отправить туда, куда хотели американцы, если бы меня устроила цена.

— А вы честны. — Кендеса постукивал пальцем по краю бокала. — США не признались открыто, что этот товар был… конфискован. На самом деле сложно доказать, что он вообще существовал.

— Подобные вещи очень мешают. Лично я предпочитаю, чтобы дело держалось в секрете, пока не будут заключены все соглашения. — Отставив бокал, Трейс поднял портфель. — Здесь список оружия, которое находится у моего компаньона. Могу вас заверить, что это оружие первоклассного качества. Я лично проверял образцы.

Кендеса взял бумаги, но по-прежнему не сводил глаз с Трейса.

— Ваша репутация в таких вопросах абсолютно безупречна.

— Мерси.

Кендеса удивленно приподнял брови, просматривая список. Трейс составил его просто великолепно.

— Вот это тот самый пистолет, — 35. По моим сведениям, его не должны были выпустить еще в течение нескольких месяцев.

— Он был выпущен и протестирован пять недель назад, — заявил Трейс, понимая, что во времени распространения новостей всегда происходят ошибки. — Это изумительная вещь. Очень легкий и компактный пистолет. В некоторых вопросах американцы знают толк. — Он вытащил еще один листок. — Мы с компаньонами установили цену. И конечно же можем организовать отгрузку.

— Все вместе получается дороговато.

— Дополнительные издержки. Инфляция. — Он с видом истинного француза развел руками. — Ну, вы меня понимаете.

— А я, как вы понимаете, человек осторожный. Прежде чем мы начнем переговоры, необходимо проверить небольшую партию вашего товара.

— Конечно, я могу заняться этим сам, если вам угодно. — Он провел пальцем по щеке. — Мне понадобится несколько дней, чтобы отдать необходимые распоряжения. И я предпочел бы сделать это там, где, по вашему мнению, безопасно. В наше время подобные сделки становятся еще более щекотливыми.

— Генерал сейчас находится на востоке. Такая сделка не может быть заключена без его одобрения.

— Я понял. И хотя я знаю, что покупка и продажа находятся в вашей компетенции, все же предпочел обсудить вопрос с генералом.

— Вы привезете нам образцы через неделю. — За неделю он соберет полную информацию о Кабо и его компании. — Штаб-квартира генерала находится в области к востоку от Сефру, которую он назвал Эль-Хасад. Мы организуем вам встречу в Сефру. Оттуда будет удобно наблюдать за перевозкой.

— Я свяжусь с компаньонами, но, думаю, с этим не возникнет проблем. Значит, через неделю. — Трейс встал.

Кендеса тоже поднялся.

— У меня есть еще один вопрос, месье. Вы интересовались судьбой ученого, который недавно присоединился к нашей организации. Мне хотелось бы знать, каковы причины вашего интереса.

— Прибыль. Несколько сторон интересуются доктором Фитцпатриком и его особенными знаниями. Если завершить проект «Горизонт», это может принести огромный доход.

— Но наша цель — не только деньги.

— Но моя — да, — холодно улыбнувшись, откликнулся Трейс. — Можете представить, какую прибыль принесет этот ученый, если убедить его завершить проект. И оружие, о котором мы с вами договариваемся, покажется детской игрушкой. — Он скрестил руки, и золотые запонки тускло блеснули на его манжетах. — Если ваша организация найдет достойного партнера, вы не только разбогатеете, но и приобретете огромный политический вес, подобно развитой стране.

Он уже заранее обдумал этот разговор, хотя предпочел бы сам сделать первый шаг.

— Ваши взгляды весьма занимательны.

— Пока это всего лишь размышления, месье, если вы не уговорите этого ученого работать на вас.

Кендеса преспокойно пропустил это замечание мимо ушей. Он давно привык к сотрудничеству или покорности.

— Это всего лишь вопрос времени. И я обговорю эту проблему с генералом. Возможно, мы сможем это обсудить вместе. — Кендеса проводил его до двери. — И я хотел бы предупредить вас, месье Кабо, чтобы вы осторожнее выбирали компаньонов.

— Простите?

— Я говорю о француженке Дезире. Она думала выманить большие деньги благодаря шантажу. Но она просчиталась.

Трейс лишь слегка удивленно вскинул бровь, в то время как внутри у него все похолодело.

— Она настолько же жадна, как и красива.

— А теперь она мертва. Удачного дня, месье.

Трейс слегка поклонился, прощаясь. Он продолжал играть Кабо, пока не оказался в своем номере. И только здесь он дал выход своей ярости, с размаху ударив кулаком в стену.

— Чертова женщина! — Разве мало ей было тех легких денег, что она заработала на нем? Она убила себя. Он внушал себе, что она сама убила себя, и все же чувствовал, что повинен в ее смерти.

Трейс на мгновение закрыл глаза и представил свой островок в океане. Ласковый ветерок, сочные фрукты, знойные женщины. Как только он получит деньги, то сразу же выходит из игры.

Трейс схватил бутылку виски, стоявшую на комоде, и налил себе двойную порцию, чтобы избавиться от привкуса вина, которым его угощал Кендеса. Но это не помогло. С размаху поставив стакан на стол, он направился в соседнюю комнату, чтобы сообщить Джиллиан новости о ее брате.

Она сидела на кровати, неестественно распрямив спину и сложив руки на коленях. Она не обернулась, когда он вошел, а продолжала пристально смотреть в окно.

— Все еще дуешься? — Виски не помог, но, возможно, если он найдет выход бушевавшим в душе эмоциям, станет лучше. — Не знаю, что утомительнее, слушать твое нытье или терпеть твое плохое настроение. — Сорвав с себя галстук, он швырнул его в сторону стула. — Заканчивай с этим, док, если, конечно, хочешь узнать, что я выяснил о твоем брате.

Теперь она взглянула на него, но в ее взгляде он не увидел ни гнева, ни недовольства. И нетерпения, которое он ожидал увидеть, тоже не было, а только горе, неприкрытую боль без слез. Он начал снимать пиджак, и когда стянул его, только и смог произнести:

— Что случилось?

— Я позвонила отцу. — Ее голос звучал тихо, но твердо. Услышав этот более похожий на шепот голос, он не стал ругать ее за использование незащищенной телефонной линии. — Я думала, ему следует узнать, что мы вот-вот найдем Флинна. Я хотела утешить его, дать ему надежду. Я знаю, он чувствовал себя абсолютно беспомощным, отправив на поиски меня, вместо того чтобы поехать самому. — Она закрыла глаза, собираясь с силами. — Трубку взяла его сиделка. Она живет в доме и ухаживает за ним. Он умер три дня назад. — Она разжала руки, затем снова сжала их. — Три дня назад. Я не знала. Меня не оказалось рядом. Его похоронили сегодня утром.

Трейс молча подошел к ней, сел рядом и обнял за плечи. Она лишь на мгновение заколебалась, а затем прижалась к нему. Слезы не приходили. Джиллиан не понимала, почему испытывает ледяное оцепенение, когда горячие, бурные рыдания принесли бы облегчение.

— Он умер в полном одиночестве. Никто не должен умирать в одиночестве, Трейс.

— Ты говорила, он был болен.

— Он умирал. Он знал об этом и не хотел быть таким, каким его сделала болезнь — слабым и немощным. Все его достижения, его гениальный ум не смогли помочь ему. Он хотел лишь одного: чтобы я привезла Флинна домой до того, как он умрет. А теперь слишком поздно.

— Но ты по-прежнему должна все сделать, чтобы вернуть Флинна домой.

— Он так любил Флинна. Я вечно разочаровывала его, а Флинн был его гордостью. Тревоги последних дней только ухудшили его состояние. Я хотела, чтобы он умер легко, Трейс. Даже после всего, что между нами было, я хотела, чтобы он умер легко.

— Ты делала все, что в твоих силах. Ты делаешь то, чего он хотел.

— Я никогда не делала того, чего он хотел. — Теперь по ее пылающим щекам катились слезы, но Джиллиан этого не замечала. — Он так никогда и не простил меня за то, что я уехала в Америку и оставила его. Он никогда не мог понять, что мне нужна была свобода, что я хотела выбрать свой собственный путь в жизни. Он видел лишь то, что я ухожу и отвергаю его и то, что он для меня запланировал. Я любила его. — Ее голос сорвался на рыдание. — Но я никогда не могла раскрыть перед ним душу. И уже никогда не смогу. Господи, я даже попрощаться с ним не смогла. У меня даже этого шанса не осталось.

Джиллиан не сопротивлялась, когда он прижал ее к себе, баюкая, лаская, успокаивая. Он ничего не говорил, лишь крепко держал ее в своих объятиях, когда она наконец разразилась рыданиями, неудержимыми и бурными. Он хорошо понимал ее горе, ярость и боль и знал, что здесь не помогут слова, а лишь время. Обнимая ее, он откинулся на постель, пока она безутешно выплакивала свою боль.

Ему было хорошо знакомо чувство вины. Они с Джиллиан были словно огонь и вода, но у него тоже есть отец, который по-своему представлял жизнь сына, который не понял его и не захотел простить. И он знал, что чувство вины делало горе еще более сильным, чем любовь.

Он ласково коснулся губами ее виска.

Джиллиан лежала тихо, и он продолжил ласково поглаживать ее по голове. Солнечный свет по-прежнему лился сквозь окно, и, решив задвинуть шторы, он принялся вставать. Джиллиан крепко ухватилась за него.

— Не уходи, — пробормотала она. — Я не хочу оставаться одна.

— Я задвину шторы. Возможно, тебе удастся поспать.

— Просто побудь со мной еще немного. — Джиллиан провела рукой по лицу, вытирая слезы. Она всегда отличалась склонностью к эмоциональным всплескам, и этого ее отец никогда не понимал.

— С ним было очень непросто, особенно после смерти мамы. Она умела с ним ладить. Я всегда жалела, что не смогла этому научиться. — Глубоко вздохнув, она снова закрыла глаза. — Теперь у меня остались только Флинн и Кейтлин. Я должна найти их, Трейс. Я должна убедиться, что с ними все в порядке.

— Кажется, я знаю, где они.

Она кивнула. Вся ее вера, все ее надежды теперь были связаны с ним.

— Расскажи мне.

Он вкратце описал ей встречу с Кендесой, но ничего не сказал о Дезире. Ее смерть по-прежнему тяжким грузом лежала на его совести. Она слушала его, не пытаясь отодвинуться. Ее голова лежала у него на плече, а рука касалась его груди. Трейс говорил, и постепенно что-то давно копившееся в его душе раскрывалось и выходило наружу. Он не мог объяснить, почему, обнимая ее, он делался сильнее. Он не мог объяснить, почему, даже зная о том, что им предстоит в ближайшее время, ощущал невероятный покой, лежа в освещенной ярким солнцем комнате, прижавшись щекой к ее волосам.

— Ты думаешь, Флинн и Кейтлин у этого генерала Хусада?

— Я готов поспорить.

— И через неделю ты с ним увидишься.

— Таков план.

— Но он думает, что у тебя есть это оружие. И что произойдет, когда выяснится, что у тебя его нет?

— А кто сказал, что у меня его нет?

Теперь она отодвинулась, медленно приподняв голову, чтобы видеть его лицо. Его глаза были наполовину закрыты, но вокруг его губ залегли зловещие складки.

— Трейс, я ничего не понимаю. Ты сообщил им, что владеешь партией американского оружия. Но это не так. И как же тогда ты сможешь представить им образцы, которых у тебя нет?

— Мне придется приобрести несколько М-16, 40-миллиметровых гранатометов и прочую мелочь.

— Не думаю, что все это можно приобрести в местных универмагах.

— Но на черном рынке можно, и у меня есть связи. — Он немного помолчал. — Джиллиан, пора привлечь в игру МСБ.

— Почему? Почему именно сейчас?

— Потому что я установил контакт под прикрытием. Там, конечно, будут недовольны, но все же они не настолько глупы, чтобы свернуть операцию на этом этапе. Если что-то пойдет не так, им понадобится информация, чтобы завершить ее.

Джиллиан некоторое время молчала.

— Ты хочешь сказать, в том случае, если тебя убьют.

— Если меня выведут из игры, время будет упущено, и твоего брата будет нелегко отыскать. Но, опираясь на помощь МСБ, мы удвоим шансы на успех.

— Но зачем им причинять тебе вред? Ты ведь продаешь им оружие, которое они хотят заполучить.

Он подумал о Дезире.

— Оружие — это одно, а проект «Горизонт» — совсем другое. Эти люди не бизнесмены и не уличная шайка с Манхэттена. Если они решат, что я слишком много знаю или покушаюсь на их территорию, то подумают, что лучший выход — попросту уничтожить меня. Для них это подобно игре в кости. Ты ведь не захочешь рисковать жизнью своего брата, которая будет поставлена на кон в игре в кости.

И его жизнью она тоже не хотела рисковать. Сейчас, когда они лежали рядом, без страсти, без гнева, она вдруг поняла, что беспокоится о нем так же сильно, как и о своей семье. Теперь он не был просто инструментом для освобождения Флинна и Кейтлин, а мужчиной, который привлекал ее, приводил в неистовство, возбуждал ее.

Она опустила глаза и увидела, что ее рука сжалась у него на груди. «Ты цепляешься, — подумала она, — за то, что тебе не принадлежит».

— Возможно, нам следует позволить МСБ принять на себя руководство именно теперь.

— Давай не будем заходить слишком далеко.

— Нет, я серьезно. — Она села на кровати. Она хотела, чтобы он крепко обнимал ее, но не для того, чтобы утешить или ободрить, а сгорая от желания. — Чем больше я об этом думаю, тем безумнее мне кажется мысль, чтобы ты занимался этим один. С Флинном и Кейтлин может произойти все, что угодно… и с тобой тоже.

— Я работал один и раньше и выходил сухим из воды.

— И когда в последний раз столкнулся с ними, едва не погиб.

Ее внезапное волнение заинтриговало его. Трейс сел рядом с ней и обнял за плечи.

— Разве ты не веришь в судьбу, Джиллиан? Мы пытаемся изменить ее, пытаемся защититься от ее происков, но в конечном счете происходит то, что предрешено.

— Еще недавно ты говорил об удаче.

— Да, и я не вижу здесь никаких противоречий. Если удача на моей стороне и судьбе будет угодно, я снова выйду сухим из воды.

— Ты ведь не фаталист.

— Все зависит от настроения. Но я всегда остаюсь реалистом. Эта работа моя, и на то существует множество причин. — И она была не самой последней из них. — Но я достаточно практичен, чтобы понять, когда настало время, чтобы попросить о помощи.

— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. — Она поспешно произнесла эти слова, понимая, что это глупо и бесполезно.

Он пристально посмотрел ей в глаза. Джиллиан не успела отвернуться, и он взял ее за подбородок и спросил:

— Почему?

— Потому что… я чувствую ответственность.

В данной ситуации давить на нее было неуместно, но он не всегда умел вести себя мудро.

— А почему еще?

— Потому что я осталась бы совсем одна, а я уже почти привыкла к тебе и… — Она осеклась и вдруг ласково коснулась его щеки. — И еще вот из-за этого, — пробормотала она и прильнула к его губам.

Комнату по-прежнему наполнял яркий свет, но ей вдруг показалось, что в комнате стало темно, цвета смягчились, и все вокруг стало расплываться. Эмоциональный взлет, который она уже испытывала ранее, совершил невероятный скачок, от которого у нее закружилась голова и перехватило дыхание. Она прижалась к нему, ожидая дальнейшего взлета.

Она была сладкой и горячей, словно прекрасная фантазия. Но при этом она была реальной и живой. И он желал ее гораздо сильнее, чем желал свободы, богатства и душевного спокойствия. Он чувствовал, как разум ускользает под натиском бешеного желания, и рванулся назад. Столь сильное желание грозило все поставить под угрозу.

Но ее руки были такими нежными, такими ласковыми. Его руки ласкали ее волосы, прижимая ее к себе, хотя он и пытался убедить себя, что это неправильно и не принесет ничего хорошего им обоим. Ее запах был подобен тихому обещанию, убаюкивая его и заставляя поверить в то, что он может получить и сохранить. Его сводило с ума неистовое желание прикоснуться к ней, ощутить, как ее тело страстно изгибается в его объятиях.

Он пытался напомнить себе, что ни она, ни он не могут дать никакого обещания. Это просто невозможно.

Когда он оттолкнул ее, она снова прильнула к нему. Трейс крепко сжал ее руки и снова отодвинулся от нее.

— Послушай. Все это неправильно. Ты это знаешь, и я тоже.

— Нет, я не знаю.

— Тогда ты полная идиотка.

Она знала, как противостоять его сопротивлению. И встретила его во всеоружии.

— Ты не хочешь меня?

Он выругался:

— Конечно же я хочу тебя. И почему я не должен хотеть тебя? Ты красива. Ты умная смелая женщина. В тебе есть все, чего только можно желать.

— Тогда почему…

Трейс вытащил ее из постели. И не успела она запротестовать, он подтащил ее к зеркалу.

— Посмотри на себя, ты красивая, хорошо воспитанная женщина. Ради бога, ты же физик. Твоя семья принадлежит к элите общества, ты училась в лучших школах и делала все, что тебе говорили. — Разозлившись, она рванулась в сторону, но Трейс снова притянул ее к зеркалу. — А теперь взгляни на меня, Джиллиан. — Он резко встряхнул ее, и Джиллиан, вскинув голову, встретилась с ним взглядом в зеркальном отражении. — Большую часть жизни я кочевал из одного второсортного клуба в другой. В течение года я учился в настоящей школе от силы несколько дней. Я никогда не учился играть по правилам. У меня никогда не было своей машины или другой собственности, и я никогда надолго не оставался рядом с женщиной. Хочешь узнать, сколько людей я убил за эти двенадцать лет? Знаешь, сколько существует способов это сделать?

— Прекрати. — Она вырвалась из его хватки и резко обернулась к нему. — Ты пытаешься запугать меня, но это не сработает.

— Тогда ты действительно идиотка.

— Возможно, но, по крайней мере, я честный человек. Почему бы тебе просто не признаться, что ты не хочешь связываться со мной? Ты не желаешь ничего ко мне испытывать.

Трейс вытащил сигарету.

— Это так.

— Но ты уже испытываешь. — Она вскинула голову, чтобы посмотреть, как он осмелится это отрицать. — Тебя влечет ко мне, и тебя это пугает.

Она права, подумал Трейс, выдыхая дым. Но будь он проклят, если признается в этом.

— Давай лучше займемся делом, милая. У меня нет времени на то, чтобы одаривать тебя сентиментальной чепухой, которая тебе нравится. У нас есть цель, которая находится в горах, к востоку отсюда. Давай сосредоточимся на этом.

— Ты не сможешь всю жизнь прятаться.

— Когда я остановлюсь, ты станешь Бога молить, чтобы я продолжал. А сейчас у меня есть дела. — И он вышел из комнаты.

И Джиллиан сделала то, на что не решалась уже много лет. Она схватила вазу и со всей силы швырнула ее об дверь.

Глава 7

— Я уверен, что после стольких лет на службе, агент О’Харли, вы хорошо знаете о существовании такой вещи, как порядок осуществления действий.

Англичанин, капитан Эддисон, лысеющий агент МСБ, сидел в номере Трейса и с недовольным видом пил кофе. В его обязанности входили контроль и координация операций в этой части земного шара. После почти пятнадцати лет службы в действующей армии он с удовольствием выполнял свои обязанности, сидя за столом. Но в связи с особыми обстоятельствами этого дела ему было приказано лично во всем разобраться. И нарушения в привычном ритме жизни нисколько его не обрадовали.

Он собирался отправиться в Лондон на праздники, и звонок застал его как раз на базе в Мадриде. И вот теперь он в захолустном Марокко, в эпицентре событий, которые, скорее всего, еще долгое время не дадут ему насладиться пирогом с мясом и почками.

— У вас, я полагаю, найдется достойное объяснение?

— Я был в отпуске, капитан. — Трейс с беззаботным видом затянулся сигаретой. Типы вроде Эддисона скорее забавляли, чем раздражали его. Его пугала возможность превратиться в такого же чопорного чурбана, и потому Трейс держался подальше от письменных столов и бумажной волокиты. — Это мое свободное время. И я подумал, что в ИСС, возможно, заинтересуются тем, на что я наткнулся.

— На что я наткнулся, — повторил Эддисон. Он нацепил на нос очки без оправы и смерил Трейса холодным, пронзительным взглядом. — Мы оба знаем, что вы ни на что не натыкались, агент О’Харли. Вы просто действовали на собственное усмотрение, без разрешения МСБ.

— Ко мне пришла женщина. — Трейс нисколько не пытался придать выразительность своим объяснениям. Он слишком хорошо знал, что люди вроде этого Эддисона любят нагонять страх на подчиненных. — Я услышал очень любопытную историю и раскопал не менее интересную информацию. Если вам наплевать, что я обнаружил, меня это не волнует. У меня впереди еще целая неделя отпуска.

— Исходя из общепринятых правил вы должны были сообщить в МСБ, как только доктор Фитцпатрик с вами связалась.

— Это мое решение, капитан. Мое личное решение.

Эддисон скрестил ладони. Хотя он уже пять лет как развелся, но по-прежнему носил золотое обручальное кольцо. Он привык к его тяжести на пальце.

— В вашем личном деле полно упоминаний о многочисленных нарушениях.

— Я уволен?

Дитя порядка, Эддисон рассвирепел от беспечного высокомерия Трейса. Но он был вынужден выполнять распоряжения.

— К счастью или к несчастью, все зависит отличного взгляда на проблему, в вашем личном деле также много упоминаний об удачно выполненных заданиях. Если честно, О’Харли, мне наплевать на подобные вещи, но проект «Горизонт», доктор Фитцпатрик и его дочь гораздо важнее, чем личное отношение к вам.

Трейс понял, что этому делу в МСБ придают серьезное значение. Но ничего другого он и не ожидал.

— Тогда я продолжу, если меня не уволили.

— Вы продолжите действовать под именем Андре Кабо, но начиная с этого момента вы будете действовать в соответствии с правилами. Вы станете поддерживать постоянную связь с базой МСБ в Мадриде и сообщать о состоянии дел. Докладывать вы будете лично мне. — И эта мысль тоже не доставляла ему радости. Сложно держать под контролем такого норовистого агента. — Через четыре дня в Сефру для вас будет доставлен контейнер с американским оружием. Вашим связным здесь будет агент Брейнтс. Как только вы установите местонахождение доктора Фитцпатрика и оцените ситуацию, вам будут даны дальнейшие указания. Командование полагает, что следует честно вести переговоры по оружию. Если вы окажетесь в логове Хусада, это синий шифр.

И это Трейс тоже предугадал. Синий шифр означал, что если его раскроют, то МСБ уничтожит все его файлы, его личность. Словно Трейса О’Харли никогда не существовало.

— В контейнере должен быть -35.

— А… — Эддисон аккуратно положил руки на подлокотники кресла. — Вы говорили им о -35?

— Русские узнают о нем через неделю, если уже не узнали. А не пройдет и месяца — разнюхают все остальные. Если я продемонстрирую им один такой экземпляр, Хусад может возомнить, что я полезный союзник. Он может расслабиться и не скрывать от меня больше Фитцпатрика, особенно если я наплету им, что мои компаньоны готовы профинансировать проект «Горизонт».

— Возможно, они маньяки, но уж точно не болваны. Если они получат образец, то вскоре смогут создать дубликат.

— Если мы не вытащим Фитцпатрика из их лап и не обезопасим проект «Горизонт», — 35 покажется детской игрушкой.

Эддисон поднялся и направился к окну. Ему все это не нравилось. Ему не нравился этот Трейс О’Харли. Ему не нравилось, что кто-то вмешивается в его планы. Но он не добьется своего, если не будет знать, где и как себя надо правильно вести.

— Хорошо, я все устрою. Но оружие придется вернуть или уничтожить.

— Понял.

Эддисон кивнул и обернулся к Трейсу.

— А теперь что касается женщины. — Он взглянул на дверь, ведущую в комнату Джиллиан. — Поскольку агент Форрестер рассказал ей о вас и теперь она в курсе всей операции, ее необходимо предупредить о неразглашении секретной информации.

Трейс налил себе кофе.

— Желаю удачи, капитан.

— Ваши насмешки нисколько меня не трогают, О’Харли. Я хотел бы поговорить с ней.

Пожав плечами, Трейс направился к двери в соседний номер. Он распахнул ее и засунул голову в дверной проем. Джиллиан, беспокойно кружившая по комнате, остановилась и взглянула на него.

— Твоя очередь.

Она нервно сглотнула, вытерла ладони о брюки и вышла в соседнюю комнату.

— Доктор Фитцпатрик. — Лицо Эддисона озарила любезная улыбка, и он поспешил пожать ей руку. — Я капитан Эддисон.

— Как поживаете?

— Пожалуйста, присаживайтесь. Не хотите кофе?

— Да, благодарю вас. — Джиллиан села, гордо вскинув голову, в то время как Трейс развалился на стуле рядом.

— Сливки, доктор?

— Нет, пожалуйста, черный.

Эддисон протянул ей чашку, а затем уютно устроился в своем кресле со своей чашкой. Джиллиан вдруг испугалась, что он сейчас начнет говорить о погоде.

— Доктор Фитцпатрик, я должен сообщить вам, что в МСБ сильно озабочены благополучием вашей семьи. Наша организация существует для того, чтобы обеспечивать свободу и права человека по всему миру. Такой человек, как ваш брат, имеет для нас огромное значение.

— Для меня он еще важнее.

— Не сомневаюсь. — Он снова расплылся в слащавой улыбке. — Хотя мы считаем, что вы и агент О’Харли действовали импульсивно, мы думаем, что можно заставить эти импульсы работать на нас.

Джиллиан взглянула на Трейса, но тот лишь лениво пожал плечами, и она поняла, что он ничем тут не сможет ей помочь. Она обернулась к Эддисону.

— Я действовала исключительно в интересах своего брата, капитан. Они — моя единственная забота.

— Конечно, конечно. И я могу вас заверить, что даже теперь МСБ приложит все свои знания и умения, чтобы освободить вашего брата. Мы надеемся, что это произойдет уже в скором времени. А пока я хочу предложить вам поехать вместе со мной в Мадрид, где вы будете под защитой МСБ.

— Нет.

— Простите?

— Я благодарна вам за предложение, капитан, но я остаюсь с агентом О’Харли.

Эддисон обхватил ладонями затылок.

— Доктор Фитцпатрик, ради вашей безопасности и ради удачного завершения нашей операции я настаиваю, чтобы вы находились под защитой МСБ.

— Мой брат и племянница находятся в горах к востоку отсюда. Я не стану просто отсиживаться в Мадриде и ждать. Я уверена, что агент О’Харли сможет защитить меня, если вы считаете, что защита мне необходима. А что касается безопасности операции, то я связана с этим делом гораздо дольше, чем вы или МСБ, капитан. Я уверена, что мой допуск к секретной информации можно продлить, если это необходимо.

— Мне приказано доставить вас в Мадрид.

— Меня не волнует, что вам приказано, капитан. — Это был тот самый тон, который она использовала редко, но всегда эффективно и который помогал ей сохранить свою ведущую позицию в институте. — Я не связана ни с МСБ, ни с кем-либо еще, кроме моей семьи. Я нужна и генералу Хусаду. И пока есть шанс, что этим можно воспользоваться, чтобы вытащить Флинна, я готова рисковать.

— Доктор Фитцпатрик, я понимаю и ценю вашу преданность, но это просто невозможно…

— Это возможно, если, конечно, МСБ не занимается похищением частных лиц.

Эддисон откинулся на спинку стула, пытаясь собраться с мыслями, затем попытался избрать другую тактику.

— Агент О’Харли — мастер своего дела, определенно один из наших лучших людей. — Трейс вскинул бровь, понимая, что сейчас был для Эддисона словно кость в горле. — Но все его силы будут направлены на проведение операции.

— Как и мои, пока я могу быть полезна.

— Агент О’Харли скажет вам, что использовать гражданских лиц — против правил.

— Поезжай в Мадрид, Джиллиан. — Трейс произнес эти слова тихо и твердо и, нарушив данное самому себе обещание, взял ее за руки. И дело тут не в правилах. Он уже давно послал к чертям все правила. Дело в том, что так будет лучше для нее.

— Я иду с тобой. — Она сжала его руки. — Мы так договорились.

— Не будь глупой. Теперь все становится гораздо опаснее.

— Это не важно.

Трейс отпустил ее руки и, поднявшись, направился к окну и прикурил очередную сигарету. Что, черт возьми, он такое сделал, чтобы заслужить такое доверие? Он не знал ответа на этот вопрос и не знал, как заставить ее внять голосу разума.

— Я уже говорил, что у меня нет времени нянчиться с тобой.

— А я сказала, что могу сама о себе позаботиться. — Она положила руку, еще хранившую тепло его прикосновений, к себе на колени и обернулась к Эддисону: — Я играла роль женщины Кабо. Поэтому ни у кого не возникнет вопросов, если я отправлюсь с ним в Сефру. Если мне придется ждать там, я согласна. Надеюсь, вы не станете силой задерживать меня, в противном случае ваши действия получат огласку. Я поеду с агентом О’Харли.

Эддисон не ожидал такого упорного сопротивления. В сведениях о Джиллиан говорилось, что она — вдохновенный ученый, законопослушная и тихая женщина.

— Я вовсе не собираюсь применять к вам силу, доктор Фитцпатрик, но позвольте спросить, что произойдет, если ваш обман раскроют и отправят вас к Хусаду?

— Тогда я найду способ убить его. — Она произнесла эти слова совершенно бесстрастно. Это решение она приняла на рассвете, всю ночь напролет пытаясь разобраться в себе. И именно ее невозмутимость и простота заставили Трейса обернуться и во все глаза уставиться на нее. — Я никогда не позволю ему воспользоваться моими знаниями и умениями, над которыми я работала всю жизнь, не позволю ему обернуть их против других людей. Проект «Горизонт» разрабатывался не для таких, как он. Один из нас умрет, прежде чем он получит результаты.

Эддисон стянул с носа очки и принялся протирать их белоснежным носовым платком.

— Я восхищаюсь вашей преданностью, доктор, и уважаю ваши чувства. Однако у агента О’Харли скоро будет дел невпроворот.

— Она не уступит, — откликнулся Трейс.

Эддисон снова нацепил очки.

— Она — гражданское лицо и их цель.

— Она не уступит, — повторил Трейс, и их с Джиллиан взгляды встретились. — Я могу использовать ее. Кабо путешествует с женщиной. Как обычно.

— В таком случае мы привлечем еще одного агента.

— Джиллиан уже видели со мной. И она пойдет, даже если МСБ не даст разрешения, так что лучше нам использовать ее желание себе во благо.

Дело было не в численном превосходстве. Эддисон и раньше оказывался в ситуации, когда оппонентов было больше. Здесь существовала опасность провала операции, если хоть немного изменить уже существующую картину. Джиллиан Фитцпатрик не принадлежала к числу его людей, но, если она настаивала на том, чтобы рисковать своей жизнью, МСБ использует ее.

— Отлично. Я не могу остановить вас, но и не одобряю ваше решение. Надеюсь, вы не пожалеете об этом, доктор.

— Не пожалею.

— А теперь о ваших записях. Поскольку вы отказываетесь вернуться со мной в Мадрид, я должен настоять, чтобы вы передали мне записи результатов по проекту «Горизонт», чтобы я смог сохранить их.

— Конечно. Я написала их…

— Она записала их техническими символами, — прервал ее Трейс. Он метнул на нее холодный, пронзительный взгляд, заставив умолкнуть. — Скорее всего, вы ничего не сможете понять.

— Не сомневаюсь, что наши ученые смогут их расшифровать. Вы отдадите мне их?

— Конечно.

— Теперь вы несете за нее ответственность, — вполголоса произнес Эддисон, когда Джиллиан вышла из комнаты. — Мне не нужны потери среди гражданского населения.

— Я позабочусь о ней.

— Посмотрим, что у вас получится. — Эддисон встал и пригладил ладонью остатки волос. — По крайней мере, без этих записей она не сможет все испортить окончательно.

Джиллиан вернулась в комнату с аккуратно сложенными бумагами.

— Это все записи по моим разработкам.

— Благодарю вас. — Эддисон взял бумаги и засунул в свой портфель. Он щелкнул кодовым замком и выпрямился. — Если передумаете, просто попросите О’Харли связаться с нами.