Алтея поняла — стряслось что-то серьезное, но не уступила ему в выдержке.

— Что будем делать?

— Надо садиться.

Она посмотрела вниз, обреченно разглядывая торчащие повсюду деревья и скалы.

— Где?

— Судя по карте, чуть восточнее должна быть долина.

Колт изменил курс, борясь со штурвалом, который дергался у него в руках.

— Нам туда. — Она показала на узкую полоску ровной земли между торчащими пиками. Колт кивнул и перевел машину в пологое планирование.

— Пристегнитесь, — посоветовал он. — Нас ждет хорошая встряска.

Она застегнула ремень, боясь смотреть на землю, которая надвигалась угрожающе быстро.

— Надеюсь, вы справитесь, Найтшейд.

— Сейчас вы в этом убедитесь.

Он сбросил газ и направил самолет в долину.

Как в игольное ушко, подумала Алтея. От первого удара колес о землю у нее перехватило дыхание. Самолет, подпрыгивая, раскачиваясь и сотрясаясь, пробежал немного и мягко остановился.

— Вы в порядке? — взволнованно спросил Колт.

— Да. — Она перевела дух. Желудок подступил к горлу, но в остальном все было хорошо. — Да, я в порядке. А вы?

— Лучше не бывает!

Он дотянулся до нее, схватил ее лицо обеими руками и поцеловал.

— Черт побери, лейтенант! — Он поцеловал ее еще раз, крепче. — Вы опять не дрогнули. Давайте удерем отсюда вдвоем?

— Можно. — Когда женщина пытается успокоить свои нервы, ей одновременно хочется и плакать и смеяться. — Вы собираетесь наконец освободить меня? Я хочу почувствовать под ногами твердую землю.

— Ну конечно!

Он расстегнул ей ремень, открыл дверцу и помог выйти.

— Я собираюсь радировать о нашем местонахождении, — заявил он.

— Отлично.

Алтея глубоко вдохнула свежий холодный воздух и размяла ноги. Ничего, держат, удовлетворенно подумала она. И вообще она довольно неплохо перенесла первую в своей жизни — надо надеяться, и последнюю— вынужденную посадку. Что ж, придется довериться Колту, решила она, оглядываясь вокруг. Он заварил кашу, ему и расхлебывать. Она не упала на колени и не стала целовать землю, но была рада почувствовать ее под ногами.

Они приземлились между горой и лесом, в защищенном от ветра месте. Вокруг них громоздились скалистые пики, покрытые снегом. Над головой простиралось ясное голубое небо, а легкий морозец заставлял кровь быстрее бежать по жилам. При благоприятных обстоятельствах помощь могла прийти в течение часа, так что можно было позволить себе полюбоваться пейзажем, не страдая от одиночества. Она чувствовала себя в гармонии со всем миром. Услышав, как Колт вылезает из кабины, она обернулась и даже улыбнулась ему.

— Ну, и когда они прибудут за нами?

— Кто?

— Спасатели. Ну, знаете, эти самоотверженные герои, которые вызволяют людей из неприятных ситуаций вроде нашей.

— Ах, они… Их не будет.

Он положил на землю ящик с инструментами и вновь полез в кабину за короткой стремянкой. Алтея онемела.

— Что?.. Что вы сказали? — пролепетала она, когда вновь обрела голос. — Спасателей не будет? Что, рация не работает?

— Отлично работает. — Колт влез на стремянку и открыл капот двигателя. — Я им сказал, что попробую отремонтироваться своими силами, а потом выйду на связь.

— Вы сказали… — Она рванулась к нему прежде, чем он успел догадаться о ее намерениях. Первый удар пришелся ему по почкам и заставил спрыгнуть со стремянки. — Вы идиот! Вы думаете отремонтироваться сами? — Она снова замахнулась, но он отскочил, больше озадаченный, чем рассерженный. — Это вам не «форд», заглохший на магистрали! Сейчас же вызовите специалистов!

— Нет, — осторожно сказал он, отступая. — Наверное, это карбюратор.

— «Наверное»… — Она дышала с присвистом, глаза ее были сощурены. — Ну, держитесь! Сейчас я вас убью голыми руками!

Она бросилась на него. Колт нарочно поддался, и они оба рухнули в снег. В следующую секунду он понял, что леди не новичок в рукопашной схватке. Он с трудом оторвал ее руки от своего горла. Похоже, к обороне надо было отнестись серьезнее. Он обхватил ее ногами и после недолгой борьбы перекатил на спину.

— Пожалуйста, перестаньте. Вы же меня убьете, — взмолился он.

Поскольку уговоры не помогли, он навалился на нее всем весом и прижал к земле ее запястья. Она раза два дернулась и стихла. Оба понимали, что она уже больше ничего не сможет сделать.

— Послушайте… — Колт перевел дыхание и прошептал ей прямо в ухо: — Это наиболее разумный выход.

— Это чушь!

— Если я не справлюсь с ремонтом, тогда можете меня убить. Хорошо? — Алтея не ответила, и он осклабился: — Только, пожалуйста, не бейте меня, пока я не закончу.

Жаль, что он в этот момент не мог видеть выражение ее глаз.

— Хорошо, — выдавила она из себя.

Колт осторожно отпустил ее и привстал, но в этот момент она двинула ему коленом в пах, и он вскрикнул от боли.

— Это вам задаток, Найтшейд! — Она встала, поправила волосы и одернула свою парку. — Продолжайте, я вас слушаю.

Он шумно вздохнул и подождал, пока в глазах просветлело.

— Вы забываете о нашей главной цели, Тея. — Он встал на колени, тяжело дыша. — Вы деретесь подло.

— Только так и нужно драться. Насмерть.

Он пришел в себя и бросил на нее убийственный взгляд.

— Ну, я ваш должник, — проворчал он. — Мы с вами невредимы, по крайней мере я был невредим, пока вы за меня не принялись. Самолет не поврежден. Если вы внимательно посмотрите вокруг, то увидите, что второму самолету здесь сесть негде. Они могут прислать вертолет и забрать нас, но зачем? Черт возьми, я налажу карбюратор, и мы прекрасно сможем улететь сами.

Пожалуй, в этом есть резон, подумала Алтея. Но все не так просто.

— Вы должны были сначала посоветоваться со мной. Я ведь тоже здесь, Найтшейд. Вы не имели права принимать решение единолично.

— Да, это моя ошибка. — Он побрел к стремянке. — Я рассчитывал, что вы, как человек, находящийся на службе обществу, все взвесите и не станете понапрасну беспокоить других людей, находящихся на той же службе. И потом, черт побери, Лиз может быть вон за тем гребнем. — Он достал из ящика гаечный ключ. — Я не собираюсь без нее возвращаться.

Ну, конечно, он должен был нажать на эту кнопку, думала Алтея, глядя на густую зелень ближнего леса. Он должен был дать ей почувствовать это невыносимое беспокойство в его голосе, заметить неугасимый огонек в его глазах. И он был абсолютно прав.

Гордость труднее проглотить, чем самую большую таблетку. Сделав над собой усилие, она повернулась и пошла к стремянке.

— Простите меня. Мне не следовало терять самообладание.

В ответ он только хмыкнул.

— Что, еще болит?

Он окинул ее взглядом, который всякую другую женщину испепелил бы на месте.

— Только при вдохе.

Она улыбнулась и похлопала его по плечу.

— Постарайтесь думать о чем-нибудь другом. Я хочу вам помочь, Колт. Давайте я буду подавать вам инструменты!

Он сощурился.

— А вы представляете себе разницу между торцовым и накидным ключом?

— Нет. Зачем мне это? За моей машиной присматривает квалифицированный механик.

— А если вы сломаетесь по дороге?

Она посмотрела на него удивленно.

— В этом случае я вызову буксир!

Он осклабился и вернулся к карбюратору.

— И это вас не унизит как женщину?

Она усмехнулась ему в спину, но ответила совершенно спокойным тоном:

— Почему вызов буксира может унизить женщину? Мне кажется, в буфете есть растворимый кофе, — добавила она. — Пойду приготовлю.

— Сейчас не стоит пользоваться аккумуляторами, — сказал он. — Давайте обойдемся холодным напитком.

— Нет проблем.

Когда минут через двадцать она снова подошла к нему, Колт ругался самыми последними словами.

— Этого приятеля Бойда повесить надо за такое обращение с машиной!

— Удалось починить или нет?

— Да, скоро все будет в порядке. — Он снова выругался. — Просто это займет больше времени, чем я думал. — Готовый к энергичным комментариям, он опасливо покосился на Алтею. Но она терпеливо стояла внизу, и ветер шевелил ее волосы. — Что это? — Колт кивнул на то, что она держала в руках.

— Полагаю, это можно назвать сэндвичами с сыром. Не Бог весть что, но я подумала, вы проголодались.

— О да. Но… — Он поднял руки и показал ей, что они все в смазке. — Сейчас я есть не могу, сами видите.

— Хорошо. Нагнитесь, — скомандовала Алтея. Когда он послушно нагнулся, она сунула ему сэндвич прямо в рот. Пока он откусывал кусок, они смотрели в глаза друг другу.

— Спасибо.

— На здоровье. Я нашла и пиво. Она вытащила из кармана бутылку и открыла ее.

— Это нам на двоих, — предупредила она, поднося ее к губам Колта.

— Вот теперь я понял, что люблю вас! — весело воскликнул он.

— Ешьте. — Она скормила ему остаток бутерброда. — Так когда, по-вашему, мы снова обретем крылья?

— Ага… — Прежде чем ответить, он с наслаждением допил свою долю пива. — Думаю, через час, а может, два.

Она моргнула в замешательстве.

— Два часа? К тому времени начнет темнеть. Неужели вы намерены лететь в темноте?

— Нет, не намерен. — Помня о недавней атаке, он с опаской отвернулся к мотору. — Будет безопаснее подождать до утра.

— До утра… — повторила она, растерянно глядя ему в спину. — А что же мы будем делать здесь до утра?

— Для начала поставим палатку. Она лежит в кабине. Полагаю, старина Фрэнк предпочитает вывозить своих дам с ночевкой.

— Это замечательно! Просто великолепно! Вы хотите сказать, что мы будем в ней спать?

— Можно спать в самолете, — спокойно ответил он. — Но это будет не так удобно и не так тепло, как в палатке около костра.

Колт, довольный, начал насвистывать за работой. Он говорил, что он у нее в долгу. Но даже не думал, что сможет отплатить так быстро и так удачно.

— Полагаю, вы не умеете разжигать лагерный костер?

— Понятия не имею, как разжигают эти чертовы костры.

— Вы, наверное, даже в скаутах на состояли?

Она с шипением выпустила воздух сквозь зубы.

— Нет. А вы?

— Не могу сказать, что состоял, но я был дружен со многими из них. Так вот, идите собирать хворост, дорогая. Это вам первое почетное поручение.

— Я не желаю собирать хворост.

— Хорошо, но когда зайдет солнце, нам станет холодно. А костер отгонит холод… И кое-что еще.

— Я не… — Она осеклась, недоверчиво оглядываясь вокруг. — А что еще?

— Ну, знаете… олени, лоси… дикие коты…

— Дикие коты? — Ее рука машинально потянулась к кобуре. — Здесь нет никаких диких котов!

Он поднял голову и огляделся, как бы в раздумье.

— Ну, может быть, сейчас для них еще рано… Но ближе к зиме они непременно спускаются с вершин. Конечно, если вы готовы подождать, пока я закончу ремонт, я сам соберу хворост и разожгу костер. Но к тому времени, наверное, уже стемнеет.

Она была уверена, что он нарочно дразнит ее. Но с другой стороны… Она снова огляделась, бросила взгляд на лес, где уже удлинялись тени…

— Ладно, пойду за этими проклятыми дровами. — Она побрела к деревьям, предварительно проверив свое оружие.

Он, улыбаясь, наблюдал за ней. Нам будет очень хорошо вместе, сказал он себе. Очень хорошо.



Следуя инструкциям Колта, Алтея ухитрилась разжечь приличный костер в ямке, окруженной большими камнями. Затем, поскольку ремонт самолета все еще продолжался, ей пришлось самой ставить палатку.

Это был легковесный пузырь, который, как заявил Колт, должен сам подниматься. После двадцати минут борьбы с каркасом, растяжками и колышками она одержала победу. Получилось узенькое, но вполне приемлемое убежище для двоих— если, конечно, спать бок о бок.

Она любовалась своим творением, не замечая вечернего холода, как вдруг мотор самолета яростно взревел.

— Как новенький! — крикнул Колт, выключая двигатель. — Надо было только прочистить, — добавил он, выпрыгнув из кабины. В руках у него был кувшин с водой, которую он расходовал очень экономно, отчищая руки специальной пастой, которая оказалась в ящике для инструментов.

— Отличная работа! — Он кивнул в сторону палатки.

— Спасибо.

— В самолете есть одеяла. Мы чудесно устроимся. — Он глубоко вдохнул свежий воздух. — Великолепная ночевка в горах!

Алтея сунула руки в карманы.

— Посмотрим, что это такое.

Колт удивленно взглянул на нее, вытирая руки тряпкой.

— Уж не хотите ли вы сказать, что никогда не ночевали на природе?

— Именно так.

— А что вы делали в каникулы?

— Останавливалась в гостиницах, — высокомерно ответила она. — Там, где есть горячая и холодная вода, телевизор и завтрак в номер.

— Вы даже не представляете, как много потеряли!

— Что ж, теперь смогу представить. — Она зябко передернула плечами и вздохнула. — Хорошо бы чего-нибудь выпить.

В дополнение к «Божоле» нашлись жирный сыр, паштет, икра и тонкие крекеры.

Могло быть хуже, подумала Алтея.

— Обычно на привалах так не едят, — прокомментировал Колт, намазывая икру на крекер. — Я думал, мне придется пойти подстрелить для нас кролика.

— Пожалуйста, не говорите об этом во время еды!

Алтея отхлебнула еще вина и почувствовала себя странно расслабленной. Костер действительно отгонял холод. И так успокоительно было слышать шипение и потрескивание пламени. Вверху, на безоблачном черном небе, мерцали бесчисленные яркие звезды. Молодой месяц серебрил деревья и бросал бледный свет на заснеженные пики, окружающие их. Она перестала вздрагивать каждый раз, как ухал филин.

— Красивое место. — Колт закурил сигару. — Я раньше бывал здесь, но очень редко.

Да ведь и я тоже, удивленно сообразила Алтея, хотя жила в Денвере не первый год.

— Я люблю город, — сказала она больше себе самой, чем Колту. Потом подобрала палку и начала шевелить угли— ей нравилось смотреть, как разлетаются искры.

— Почему?

— Наверное, потому что в нем много людей. Потому что в нем есть все, что тебе надо. И там я чувствую себя полезной.

— А для вас это так важно — чувствовать себя полезной?

— Да, очень важно.

Он смотрел, как пламя бросает отблески на ее лицо, по-особенному высвечивает глаза, смягчает скулы.

— Но город был жесток с вами!

— Это давно прошло. — Когда он взял ее за руку, она не ответила, но и не возразила. — Я не хочу об этом говорить, — добавила она ровным голосом. — Во всяком случае сейчас.

— Хорошо. — Он мог и подождать. — Поговорим о чем-нибудь другом. — Он поднес ее руку к губам и уловил слабое ответное пожатие ее пальцев. — Полагаю, вы никогда не рассказывали истории у костра.

Алтея улыбнулась.

— Как-то не приходилось.

— Я вам могу кое-что рассказать, просто для времяпрепровождения. Вы предпочитаете правду или вымысел?

Она засмеялась, но вдруг вскочила на ноги и выхватила пистолет. Реакция Колта была молниеносной. В мгновение ока он оказался рядом с ней с пистолетом в руке, отодвинул ее назад и прикрыл своим телом.

— Что? — осведомился он, щуря глаза и вглядываясь в каждую тень.

— Вы ничего не слышали? Там кто-то есть!

Он прислушался, а она пока инстинктивно встала так, чтобы защитить его спину. После минуты напряженного молчания он услышал слабый шорох, затем отдаленный вой койота. Этот жалобный вой заставил Алтею оцепенеть.

Колт выругался, с трудом удерживаясь от смеха.

— Это лесные звери, — сказал он, пряча оружие.

— Какие? — Ее глаза все еще настороженно шарили вокруг.

— Маленькие, — заверил он ее. — Барсуки, кролики. — Он положил ладонь на ее руки, сжимающие пистолет. — В них не стоит стрелять, Зоркий Глаз.

Ее это не убедило. Койот снова завыл, и вслед ему заухал филин.

— А как насчет диких котов?

Он хотел было ответить, что пошутил, но вовремя прикусил язык.

— Ну, дорогая, они никогда не подходят близко к костру.

Нахмурившись, она спрятала пистолет.

— Может быть, лучше разжечь костер побольше?

— Он достаточно велик… — Колт повернулся к ней и слегка обнял, успокаивая. — Никогда не думал, что вы так перепугаетесь.

— Я бы не хотела этого показывать… Но странные звуки то здесь, то там… — Да, несомненно было одно: она предпочла бы встретиться в темной аллее с наркоманом, чем с маленькими пушистыми зверьками. — И не смейте ухмыляться, черт вас побери!

— Разве я ухмыляюсь? — Он постарался придать лицу серьезное выражение. — А я подумал, что вы мне уже достаточно доверяете, чтобы избавиться от этих страхов.

— О, вот как?

Она попятилась от него, но Колт только крепче схватил ее. В его глазах удивление сменилось желанием, и она затаила дыхание.

— Здесь только вы и я, Тея!

Она медленно выдохнула.

— Похоже на то…

— Кажется, мне не нужно снова говорить вам о моих чувствах. Или о том, как сильно я вас хочу.

— Нет.

Она напряглась, когда он коснулся ее виска губами. По спине у нее пробежал холодок.

— Я могу заставить вас забыть, где вы находитесь. — Он провел губами по всей линии ее подбородка и опять прижался к ее виску. — Если вы позволите.

— Нет уж, пожалуйста, не надо!

Он засмеялся, потому что ее голос предательски дрогнул.

— Что ж, до утра далеко. Держу пари, что уговорю вас еще до восхода солнца.

Почему она так сопротивлялась тому, чего сама хотела? Разве она не решила давным-давно, что не позволит страху управлять своими желаниями? И разве она не научилась удовлетворять свои желания, не расплачиваясь за это?

И теперь с ним она могла поступить так же и унять наконец эту ноющую боль внизу живота.

— Хорошо, Найтшейд! — Она бесстрашно обвила руками его шею и посмотрела ему прямо в глаза. — Я принимаю ваше пари.

Держа в ладонях ее лицо, он приподнял его. Долгую, нескончаемую минуту они молча смотрели друг на друга. Затем он прильнул к ее губам.

Рот Алтеи был горячим и сладким, податливым и нежным. Целуя его, Колт пустил в ход язык и зубы и чувствовал, как с каждой секундой в нем нарастает желание полностью овладеть этим прекрасным телом.

Сердце Алтеи бешено колотилось, кровь все быстрее бежала по жилам, а рассудок умолк.

Ей уже не хотелось ни безопасности, ни контроля. Теперь здесь, с ним, ей хотелось только почувствовать, испытать все, что когда-то казалось невозможным для нее, немыслимым.

Терзаемая желанием, она рванула на нем куртку, отчаянно пытаясь добраться до твердого, мускулистого тела Колта. Она была подобна вулкану, готовому к извержению, и ей больше ничего не хотелось, как только соединиться с ним, вплоть до последних содроганий. Она лишила его остатков здравого ума. Бормоча то ли ругательства, то ли молитвы, он подхватил ее на руки и быстро внес в палатку, чувствуя себя первобытным охотником, затащившим к себе в пещеру свою подругу.

Оказавшись с Алтеей в палатке, Колт сорвал с нее парку, с трудом переводя дыхание между страстными поцелуями. Губами он ощущал ее дрожь, когда снимал с нее наплечную кобуру — этот грозный символ силы и порядка. Ошеломленный натиском чувств, он понимал, что полностью утратил всякое самообладание. Он хотел, чтобы она, обнаженная, вздрагивала и вскрикивала в его руках.

Багровый отблеск костра проникал сквозь тонкую ткань палатки, и Алтея видела темную, опасную глубину глаз Колта. Она погружалась в них, мучительно возбужденная его ласками и прикосновениями. Она знала, что сегодня он опустошит ее до дна. И сам будет так же опустошен.

Откинувшись назад, он стащил с нее свитер через голову и отбросил его в сторону. Под ним был белоснежный кружевной лифчик, который в другое время и в другом месте возбудил бы его своей подчеркнутой женственностью. Он бы мог поиграть с застежками, потрогать чашечки. Сейчас он одним резким движением сорвал его, обнажив ее груди, и припал к ним своим алчущим ртом.

Наслаждение теплой ароматной плотью пронзило Колта с головы до ног. Алтея всем телом прижалась к нему, издавая долгие гортанные стоны, доводящие его до экстаза, о котором он никогда даже не мечтал. Это был пир плоти.

Всхлипнув, она вцепилась ногтями ему в плечи, притягивая его к себе и одновременно проскальзывая под него. Изогнувшись всем телом, она помогла ему снять с нее брюки и раздвинула свои нежные бедра. Кружевной треугольник — ее последняя защита — был безжалостно сорван. Его алчущий рот снова приник к ее телу.

Она закричала от невыносимого наслаждения, чувствуя, как сладострастный огонь разливается по всему ее телу. Он не давал ей передышки, даря ей все новые невиданные, неслыханные ощущения. Она судорожно сжимала одеяло и глухо стонала.

Когда же он навис над ней, вздрагивая от нетерпения всем телом, она бестрепетно взглянула ему в глаза. Но когда он быстрым толчком вошел в нее, ее глаза потускнели и закрылись. Он спрятал лицо у нее в волосах и сам перестал что-либо видеть.

Его тело двигалось в такт с бешеным ритмом ее бедер. Ее финальный крик острого наслаждения прозвучал за несколько секунд до его обессиленного стона.

Истощенный, он рухнул прямо на нее, глотая воздух и чувствуя, что она все еще медленно содрогается под ним, постепенно приходя в чувство.

— Так кто выиграл? — выдавил он из себя спустя несколько минут.

— Давай считать это ничьей.

— Ну что ж, меня это устраивает. — Он подумал, что надо бы освободить ее от груза своего тела, но был не в состоянии и пошевелиться.

Алтея закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Его тело излучало тепло, а сердце гулко билось. Она погладила его по спине, испытывая удовольствие от прикосновения, и слегка нахмурилась, когда ее пальцы наткнулись на рельефный шрам.

— Что это?

— Это? — Он шевельнулся, изумленный тем, что чуть не заснул прямо на ней. — Это… было одно дело. По долгу службы. Не так давно.

Видимо, она еще многого о нем не знала.

— А я думала, ты давно вышел в отставку.

— Так оно и есть. Но я согласился сделать одну работу, вроде дополнительного задания.

— В качестве одолжения?

— Можно и так сказать. Ну, и поймал осколок от зенитной ракеты. Пустяки, не стоит беспокойства. — Он наклонил голову, всматриваясь в нее. — У тебя бесподобно красивые плечи. Я тебе об этом говорил?

— Нет. А ты все еще делаешь одолжения правительству?

— Только если очень хорошо попросят. — Он фыркнул и перевернулся так, что она оказалась сверху. — Теперь лучше?

— М-м-м… — Она положила голову ему на грудь. — Только я боюсь, что мы замерзнем до смерти.

— Нет, если будем двигаться. — Он ухмыльнулся и приподнял ее голову, чтобы видеть глаза. — Методы выживания, лейтенант!

— Ну, конечно… — Она улыбнулась. — Надо сказать, Колт, мне нравятся твои методы.

— Вот такие? — Он нежно пропустил сквозь пальцы ее волосы, ощущая их тяжесть.

— И такие тоже. Наверное, надо подбросить дров в костер?

— О, с этим можно подождать.

— Тогда не будем терять времени, не так ли? — Улыбаясь, она потянулась к нему губами.

— Не будем.

Он снова проник в нее и приготовился предоставить ей инициативу. Когда их губы сомкнулись, он вдруг ощутил такой острый приступ любви, что лишился дыхания. Он обнял ее и крепко прижал к себе.

— Послушай, Тея, я знаю, что это избитое выражение, но я еще никогда ничего подобного не испытывал. Ни с кем.

Это смутило ее, но больше, чем сами слова, ее смутила волна нежности, которую они принесли.

— Ты слишком много говоришь!

— Тея…

Она покачала головой и передвинулась так, что он проник в нее еще глубже. А когда она начала ритмично двигаться на нем, он уже полностью лишился дара речи.

Глава 9

Колт проснулся сразу: старая привычка. Бледный рассвет проникал в палатку. Он посмотрел на грубые одеяла и нежную гибкую женскую фигуру, свернувшуюся клубочком рядом с ним, и улыбнулся, вспомнив, как она всю ночь прижималась к нему поближе, стараясь согреться.

Да, под утро они оба были так истощены, что могли только прижаться друг к другу и заснуть. Но теперь восходящее солнце напоминало об окружающем мире и их долге перед ним. Все же он позволил себе несколько минут понежиться в постели, с удовольствием вспоминая то, что с ним случилось накануне.

Он нежно прикрыл одеялом обнаженное плечо Алтеи и провел пальцами по ее волосам.

Она тут же вздрогнула, открыла глаза и уставилась на него.

— Хорошие рефлексы, лейтенант!

Она облизнула губы, осмысливая ситуацию.

— Полагаю, сейчас уже утро?

— Только начинается. Как спалось?

— Бывало и получше. — Каждая мышца ее тела ныла, но она рассчитывала, что таблетка аспирина и небольшая зарядка помогут преодолеть это. — А ты?

— Как дитя, — заверил он. — Некоторые из нас, похоже, очень привыкли к комфорту.

Она отодвинулась от него.

— Некоторые из нас хотят кофе.

В тот же момент его тепло перестало согревать ее, и холодок пробежал по коже. Она стала искать свой свитер.

— Эй! — Прежде чем она нашла его, он обхватил ее за талию и привлек к себе. — Ты кое-что забыла! — Он запрокинул ей голову и поцеловал.

Ее тело было мягким и податливым, а губы приглашающе раскрылись. Она чувствовала, что тает в его руках, и удивлялась этому. Всю ночь они любили друг друга снова и снова, движимые молниеносными порывами страсти. Но сейчас все было нежнее, спокойнее, мягче, словно огонек свечи сменил яростное пламя костра.

— Как приятно так просыпаться, Тея!

Ей хотелось вжаться в него, слиться с ним воедино, словно от этого зависела ее жизнь. Вместо этого она провела пальцем по его подбородку, поросшему щетиной.

— А ты совсем не плох, Найтшейд!

Она быстро отпрянула. Поскольку он уже начал хорошо понимать ее, он улыбнулся.

— Знаешь, когда мы поженимся, то обязательно купим себе одну из этих гигантских кроватей, чтобы можно было на ней как угодно кувыркаться.

Она натянула свитер, поправила волосы; ее глаза смотрели холодно.

— Кто варит кофе?

Он задумчиво покачал головой.

— Это надо обсудить. Решение маленьких повседневных проблем способствует гладкому течению супружеской жизни.

Она усмехнулась и стала надевать брюки.

— Ты мне должен кое-что из нижнего белья.

Он полюбовался, как она натягивает брюки на свои длинные стройные ноги.

— Покупка белья для тебя будет мне сущим удовольствием.

Пока Алтея искала свои носки, он надел рубашку. Зная цену паузы, Колт выждал, пока она найдет оба носка.

— Дорогая, я вот подумал…

Она фыркнула, обуваясь.

— …почему бы нам не пожениться под Новый год? Так романтично — начинать следующий год уже мужем и женой.

— Да ладно, сварю я этот проклятый кофе, — прошипела она сквозь зубы и выползла из палатки.

Колт наградил ее удаляющийся зад дружеским шлепком и удовлетворенно хмыкнул. Она начинает понимать, что к чему, решил он. Хотя еще не совсем.

К тому времени, как удалось снова разжечь костер, Алтея уже вдоволь надышалась свежим воздухом. Может быть, это прекрасно, думала она, перебирая скудный набор кастрюлек, обнаруженных в самолете. Может быть, это даже великолепно — все эти массивные заснеженные вершины и покрытые лесам склоны. Но все равно здесь пустынно и холодно.

На двоих у них была лишь пригоршня орешков, а ресторана поблизости не наблюдалось.

У нее не хватило терпения ждать, пока вода на костре закипит. Как только она слегка нагрелась, Алтея всыпала в кастрюльку добрую порцию растворимого кофе. От чудесного запаха у нее сразу потекли слюнки.

— Какое великолепное зрелище! — с пафосом произнес вышедший из палатки Колт. — Прекрасная женщина склонилась над очагом. Ты очень изящно это проделываешь, Тея.

— Заткнись, Колт!

Он подошел улыбаясь.

— Попробуем твой кофе, дорогая?

Она оттолкнула руку, которую он протянул было к ее волосам. Он снова начинал ее очаровывать, и это надо было остановить.

— Вот завтрак. — Она сунула ему пакет с орешками. — Кофе сам нальешь.

Он послушно нагнулся и разлил варево в две жестяные кружки.

— Прекрасный день, — весело заметил он. — Ветра почти нет, видимость хорошая.

— Да, все отлично. — Она приняла кружку у него из рук. — Боже мой, я сейчас все бы отдала за зубную щетку.

— Ничем не могу помочь. — Он отхлебнул кофе и поморщился. Мерзость, решил он, но хоть крепкий. — Не беспокойся, мы скоро вернемся в цивилизованный мир. Ты сможешь почистить зубы, принять горячую ванну и сходить к парикмахеру.

При мысли о горячей ванне она улыбнулась, но тут же вздернула подбородок и нахмурилась.