– Он не мой приятель.
– Вот как? Жаль. На вашем месте я бы постаралась сделать его своим приятелем, – усмехнулась доктор Хадд. – Но, в любом случае, он же не врач.
– Его мать врач. Он разговаривал с ней по дороге сюда. Спросите у него сами. И приведите его сюда! Пожалуйста!
– Хорошо, я с ним поговорю. А вы постарайтесь успокоиться – полежите, расслабьтесь.
Оставшись одна, Кейт почувствовала, что дышит ровнее. Но ужас не отступал.
– Опять споришь?
В комнату вошел Байрон, и Кейт вскочила с кушетки.
– Я не могу здесь оставаться! – Она вцепилась в рукав его рубашки дрожащими руками. – Ты должен увезти меня отсюда!
– Послушай, Кейт…
– Я не могу оставаться здесь ни секунды. Я не могу провести ночь в больнице! Не могу! – Голос ее сорвался. – Мои родители…
Байрон озадаченно уставился на нее. Она хочет, чтобы он позвонил Темплтонам во Францию? Чтобы они за нее заступились? И тут он внезапно вспомнил: настоящие родители Кейт умерли. Погибли в автомобильной катастрофе. Больница!
Байрон понял: ее глаза наполнены не болью и злостью, а настоящим животным ужасом!
– О\'кей, детка. – Он погладил ее по голове и поцеловал в лоб. – Не волнуйся. Ты здесь не останешься.
– Правда? Я не могу!
Кейт почувствовала, что снова начинает задыхаться, что приближается истерика.
– Ты здесь не останешься. Обещаю. – Он обхватил ее лицо обеими руками и твердо посмотрел ей в глаза. – Я обещаю, Кейт. Сейчас я переговорю с врачом, а потом отвезу тебя домой.
Истерика отступила, и Кейт вдруг ощутила к Байрону необыкновенное доверие.
– Ладно, хорошо, – она закрыла глаза. – Хорошо…
– Побудь тут минуту. – Он отдернул занавеску и подошел к столу, за которым сидела доктор Хадд. – Мне очень жаль, доктор, но у нее, оказывается, настоящая фобия. Я не знал об этом.
– Послушайте, мистер де Витт, мало кто любит больницу. Временами она мне самой не нравится.
– Доктор, это не обычная неприязнь к больницам! – Расстроенный Байрон взъерошил себе волосы. – Я сначала тоже так решил. Но здесь хуже. Понимаете, ее родители погибли в автомобильной катастрофе, когда она была ребенком. Я не знаю подробностей, но, наверное, она провела какое-то время в больнице. Она буквально вне себя от ужаса, а она совсем не истеричка.
– Но мы должны провести обследование, – настаивала врач. – Необходимо поставить точный диагноз.
– Доктор Хадд, у нее язва! Абсолютно очевидные симптомы. Мы оба это понимаем.
– Потому что так сказала ваша мать? – в голосе врача явственно слышались скептические нотки.
– Моя мать – заведующая терапевтическим отделением Главной больницы Атланты.
Брови доктора Хадд поползли вверх.
– Доктор Маргарет де Витт?! Ничего себе! Я же прочитала все ее работы! Но уверяю вас, мистер де Витт, на моем месте ваша мать тоже назначила бы обследование. Она прекрасный диагност; действительно, все указывает на язву двенадцатиперстной кишки, но нужно выяснить точно! Просто доктор де Витт не могла взять анализы по телефону, а если…
– А если сама мысль об анализах ухудшает состояние больного? Ваша пациентка на грани нервного срыва! – Он перевел дыхание. – Мы не можем принуждать ее, оставлять здесь насильно. Она просто сбежит и будет глотать свои идиотские таблетки до тех пор, пока язва не станет размером с кулак.
– Конечно, я не могу силой заставить ее сделать анализы, – раздраженно сказала доктор Хадд. – Если вы настаиваете, я пропишу ей таблетки, но только при одном условии: она сама придет сюда при первом же новом приступе.
– Обещаю вам, что придет.
– Ну, если вы так уверены… Но учтите: давление у нее повышенное, вес – ниже всякой нормы. И она постоянно испытывает стресс.
– Я о ней позабочусь.
Доктор Хадд оценивающе на него поглядела, потом кивнула.
– Надеюсь, что позаботитесь. – Она направилась к двери, но на пороге обернулась. – А ваш отец – Брайан де Витт?
– Да, специалист по хирургии грудной полости.
– А вы…
– Работаю в гостиничном бизнесе! – Байрон ослепительно улыбнулся. – Но мои сестры тоже врачи. Все трое.
– Что ж, в семье не без урода, – улыбнулась доктор Халд.
– Прости, – не открывая глаз, пробормотала Кейт.
Она сидела в машине, откинув голову на спинку сиденья.
– Тебе не за что извиняться. Но имей в виду: я за тебя поручился. Постарайся следовать указаниям доктора. Принимай таблетки, побольше отдыхай. И прекрати, наконец, есть мексиканскую еду!
Кейт знала: он сказал это специально, чтобы ее рассмешить, и изобразила некое подобие улыбки.
– Как же я теперь без нее буду жить? Слушай, я не хотела тебя спрашивать в больнице – боялась, что нас в последний момент вернут. Но как тебе удалось уговорить ее отпустить меня?
– Логика, обаяние, комплименты! Заодно приплел мать. Она у меня большая шишка.
– А-а…
– И еще я пообещал, что при первом же приступе ты придешь к ним сама. Это очень серьезно, Кейт! – Он сжал ее руку. – Ты не имеешь права наплевательски относиться к своему здоровью. Ты должна как следует о себе заботиться.
Она промолчала. Ей было ужасно стыдно за свою панику, которая еще напоминала о себе горячими покалываниями в животе.
Когда Кейт открыла глаза, она увидела силуэт гор на фоне лунного неба, тень леса, извилистую гладь дороги, над которой поднимался легкий туман. К глазам подступили слезы. Она просила Байрона отвезти ее домой, и он понял. Ее дом здесь, в Темплтон-хаузе!
Окна светились мягким гостеприимным светом.
Какую надежду и умиротворенность вселял в нее всегда этот дом! Едва автомобиль затормозил, дверь дома распахнулась, и выбежала Лора.
– О, моя дорогая, как ты себя чувствуешь? – Путаясь в полах халата, Лора подбежала к машине, открыла дверцу и крепко прижала к себе Кейт. – Я так волновалась!
– Все нормально. Довольно глупая история. Я… – Кейт увидела спешащую к ним Энн.
– Моя дорогая девочка! – Энн обняла Кейт за талию. – Пойдем в дом.
– Я… – Голова ее сама склонилась на плечо Энн: от нее пахло детством – теплым печеньем и свежими простынями.
– Байрон! – Лора благодарно посмотрела на него. – Огромное спасибо, что позвонили. Заходите. Позвольте, я напою вас кофе.
– Нет-нет, мне уже пора домой. – Было очевидно, что Лора сейчас ни о чем, кроме Кейт, думать не в состоянии. – Я заеду потом узнать, как она себя чувствует. Идите.
– Спасибо. Большое вам спасибо.
Лора побежала по дорожке догонять Энн, которая уже повела Кейт в дом.
Байрон видел, как она догнала их и подхватила Кейт с другой стороны. Все трое, прижавшись друг к другу, вошли в дом.
Кейт проспала двенадцать часов и проснулась отдохнувшая, но совершенно одуревшая. Она лежала в той самой комнате, где жила в детстве. Те же обои на стенах – тонкие полоски пастельных тонов; вместо жалюзи – кружевные занавески, чуть подрагивавшие от ветерка. Занавески принадлежали бабушке Кейт и когда-то висели в ее спальне. Тетя Сьюзен решила, что девочке будет приятно видеть их в ее новом доме, и оказалась права.
Ей и сейчас было приятно на них смотреть. Как когда-то в детстве, Кейт нежилась в своей большой кровати с балдахином и смотрела, как ветер колышет занавески. И думала о своих родителях.
Если бы она могла сейчас с ними поговорить! Понять, почему ее отец сделал то, что сделал. Но что он мог сказать в свое оправдание? Такой поступок ничем нельзя оправдать…
«Надо сосредоточиться на настоящем, решить, как жить дальше!» – твердила себе Кейт, но прошлое вдруг нахлынуло на нее с новой силой.
Это все дом, здесь кругом одни воспоминания. Целый пласт истории: люди, привидения, тени ушедших… Магия царит и вокруг: в лесу, в горах, в высоких кипарисовых деревьях.
Кейт прижалась щекой к подушке, вдыхая свежий лимонный запах ирландского льна. Энн всегда была убеждена, что постельное белье должно непременно пахнуть лимоном. На ночном столике стояла ваза с фрезиями, издававшими дивный аромат. К вазе была прислонена записка. Узнав Лорин почерк, Кейт приподнялась и взяла записку.
«Кейт, я не хотела тебя будить, когда уходила. Мы с Марго сегодня будем в магазине. И тебя там видеть не желаем! Энни пообещала в случае необходимости запереть тебя. Следующую дозу лекарства прими ровно в одиннадцать, если не проспишь. Я или Марго заскочим домой, чтобы с тобой пообедать. А ты оставайся в кровати. Если ты когда-нибудь снова нас так напугаешь, я тебе голову оторву! Люблю, Лора».
«В этой записке – вся Лора», – подумала Кейт. Но не может же она оставаться в постели целый день! Слишком много мыслей в голову лезет. И нельзя сказать, что эти мысли очень приятные… Где-то тут должен быть ее портфель. Надо…
– Куда это вы собрались, молодая леди?
В дверях с подносом в руках стояла Энн Салливан и строго смотрела на Кейт.
– В… в ванную! Просто в ванную, – Кейт осторожно вылезла из кровати и юркнула в ванную комнату.
Энн поставила поднос и, улыбаясь, принялась взбивать подушки. Все ее девочки уверены, что замечательно умеют врать. Но на самом деле этим искусством владела только Марго… Стоя прямо, как солдат, Энн дождалась, когда Кейт выйдет из ванной, и молча указала на кровать.
– Теперь я прослежу, чтобы ты позавтракала, приняла лекарство и снова легла. – Энн ловко водрузила на колени Кейт поднос с завтраком. – Довела себя до язвы, да? Так вот, этот номер у тебя больше не пройдет! Дудки! Миссис Вильямсон приготовила для тебя яйца всмятку и тосты. И чай из ромашки: миссис Вильямсон говорит, что он смягчает желудок. И фрукты тебе надо есть. Дыня очень вкусная.
– Да, мэм, – Кейт казалось, что она сейчас может проглотить быка. – Прости меня, Энни…
– За что ты извиняешься? За свое упрямство? Тогда – конечно. – Энн присела на краешек кровати и пощупала у Кейт лоб. – Доработалась! Посмотри на себя, Кейт: кожа да кости! Ну-ка, все ешь, до последнего кусочка!
– Я всегда думала, что это элементарная изжога, – пробормотала Кейт, потом закусила губу. – Или рак…
– Что за глупости?! – потрясенная, Энн взяла ее за подбородок. – Ты думала, что у тебя рак, и ничего не предпринимала?!
– Ну, понимаешь, я рассуждала так: если изжога, то с этим можно жить. А если рак – то я все равно умру. – Кейт скривилась. – Я вела себя, как полная дура…
– Весьма справедливое замечание, – Энн укоризненно поцокала языком и налила чаю. – Кейт, я люблю тебя, но никогда еще я так сильно ни на кого не сердилась. Не смей! Не смей плакать, я только начала. А я собираюсь как следует тебя отругать!
Кейт всхлипнула, взяла протянутую Энн салфетку и высморкалась.
– Прости, – повторила она.
– Уж так и быть, прощаю. – Энн с недовольной гримасой дала Кейт еще салфетку. – Я думала, только одна Марго может довести меня до бешенства. А ты выждала двадцать лет и переплюнула ее. Ты хоть раз кому-нибудь из нас сказала, что плохо себя чувствуешь? Ты представляешь себе, каково нам всем было услышать, что ты в больнице?!
– Я думала, что сама справлюсь…
– Ну и как? Справилась? – Нет…
– Ешь яйца, пока не остыли. Миссис Вильям-сон так старалась, она тоже за тебя страшно волнуется. А старый Джо, садовник, срезал для тебя эти фрезии, чтобы тебе веселее лежалось. Я уже не говорю о Марго, которая звонит каждые полчаса, спрашивает, как ты. А мистер Джош перед уходом заходил посмотреть на тебя, пока ты спала. А мисс Лора, думаешь, сегодня ночью хоть на минутку задремала?
Энн не могла ни минуты сидеть без дела. Даже сейчас, читая свою нотацию, она, не теряя времени, намазала тост малиновым джемом и протянула Кейт.
– А что будет с твоими дядей и тетей, когда они обо всем узнают?!
– О, Энни, пожалуйста, не…
– Не говорить им? – свирепо перебила Энн. – Вы это хотели сказать, мисс? Не говорить правду тем, кто любит тебя, кто дал тебе дом и семью?
«Никто не сравнится с Энн Салливан в умении варить варенье и давить на психику», – мрачно подумала Кейт.
– Я сама им позвоню. Сегодня же.
– Так-то лучше! А когда немножко поправишься, поедешь и лично поблагодаришь мистера де Витта за его хлопоты.
– Я… – При воспоминании о Байроне де Витте, обо всем, что их теперь связывало, Кейт стало не по себе; она с преувеличенным интересом занялась яйцами. – Я его уже поблагодарила.
– И еще раз поблагодаришь!
В дверь постучали, и на пороге появилась служанка.
– Извините. Это принесли для мисс Пауэлл, – девушка внесла длинную белую коробку с цветами и положила ее в ногах кровати.
– Спасибо, Дженни. Подожди, мы поглядим, какая ваза нам понадобится. Нет, сначала ты закончишь завтракать, – обернулась она к Кейт. – Я сама открою.
Энн развязала ленту, открыла крышку, и комнату заполнил тонкий аромат роз. Две дюжины высоких роскошных желтых роз! Энн тихонечко и очень по-женски вздохнула.
– Принеси, пожалуй, хрустальную, Дженни. Ту, что стоит в библиотеке.
– Да, мэм.
– Теперь я окончательно понимаю, что серьезно больна, – Кейт, улыбаясь, разорвала конверт. – Чтобы Марго прислала мне целый розовый куст!
Но, взглянув на карточку, Кейт открыла рот от изумления.
– Не от Марго, я полагаю? – Пользуясь правами старой няньки, Энн выдернула карточку из пальцев Кейт и прочла: – «Отдыхай. Байрон». Так-так-так…
– Ничего не «так-так-так»! Просто ему меня жалко.
– Две дюжины чайных роз, девочка, – это не жалость. И даже не симпатия. Тут попахивает романтической страстью!
– Сильно в этом сомневаюсь.
– Тогда, по крайней мере, ухаживанием. Кейт вспомнила их яростные объятия в кухне.
Страстные, нетерпеливые, так грубо оборванные…
– Ухаживанием это тоже не назовешь. Да и вряд ли имеет смысл за мной ухаживать…
– За всеми нами имеет смысл ухаживать! Спасибо, Дженни. Можешь идти.
Энн взяла у служанки цветы и пошла в ванную, чтобы наполнить вазу водой. Вернувшись, она ничуть не удивилась и даже, казалось, обрадовалась, увидев, что Кейт задумчиво нюхает розу.
– Пей чай, а я поставлю цветы – это мое самое любимое занятие.
Энн разрезала ножницами прозрачную обертку и принялась возиться с цветами.
– Когда делаешь что-нибудь приятное, ни в коем случае не следует торопиться. Схватить букет в охапку и сунуть в первую попавшуюся вазу – какое тут может быть удовольствие?
Кейт мысленно взвешивала качества Байрона де Витта. Да, заботливый и внимательный. Но самоуверенный, назойливый, совершенно бесцеремонный! И сексуальный. Очень сексуальный…
– По-моему, главное – лишь бы дело было сделано.
– Это по-твоему. И вообще, мне кажется, Кейт, что ты всегда думаешь только о делах. Ты совсем позабыла об удовольствиях! Добиваться все новых свершений, может, и замечательно, но много ли от этого радости?
– Для меня – много, – пробурчала Кейт.
– Неужели? Ты всякое удовольствие умудряешься превращать в работу! Ты, наверное, даже воскресные поиски сокровищ внесла в свой ежедневник и отвела им строго определенное время. Скажи-ка мне вот что. Если ты вдруг (раз уж ты привыкла во всем добиваться успеха) возьмешь да и отыщешь приданое Серафины – что ты с ним сделаешь?
– Что я с ним сделаю?
– Да-да, ответь. Отправишься в кругосветное путешествие, поедешь к морю нежиться на солнышке, купишь роскошный автомобиль? Или вложишь все деньги в какие-нибудь акции и облигации?
– Удачно инвестированные деньги приносят хороший доход!
Энн замерла с цветком в руке.
– Ты все-таки совершенно невыносима! А что дальше? Ну, будут деньги копиться в банковском сейфе. Что для тебя цель, а что – средство? Конечно, ты в свое время очень помогла мне распорядиться моими сбережениями, я тебе ужасно благодарна. Но у тебя должна быть мечта, Кейт! Даже необязательно достижимая, но – мечта!
– У меня есть планы на будущее…
– Я говорю не о планах. Я говорю о мечте. «Как странно, – подумала Энн. – Моя дочь всегда много мечтала, причем о самых невероятных вещах. У мисс Лоры была совсем простенькая мечта, но и та разбила ее сердце. А малышка Кейт никогда не позволяла себе помечтать».
– Чего ты ждешь, дорогая? Хочешь стать такой же старой, как я, а уж потом начать получать от жизни удовольствия?
– Ты не старая, Энн, – ласково заметила Кейт. – И никогда не будешь старой.
– Скажи это морщинкам, которых с каждым днем все больше! – Энн улыбнулась. – Так о чем ты мечтаешь, Кети?
– Не знаю… Правда, не знаю. – Она смотрела на хрустальную вазу с роскошными желтыми розами, похожими на маленькие солнышки. Кейт на пальцах одной руки могла сосчитать, сколько раз в жизни мужчины дарили ей розы. – Я об этом как-то не задумывалась.
– Значит, теперь самое время. Составь список вещей, которые сделали бы Кейт Пауэлл счастливой – ты ведь у нас мастер составлять списки! – Энн вынула из шкафа халат, который всегда висел в комнате Кейт в Темплтон-хаузе. – Сейчас можешь выйти на террасу и посидеть немного на солнышке. Сиди и ничего не делай. И попробуй хоть немного помечтать!
9
Неделя полного безделья оказалась замечательным лекарством. Для Кейт это было даже слишком. Но стоило ей лишь заикнуться о возвращении домой или о работе, все обитатели Темплтон-хауза набрасывались на нее, как тигры, не давая продолжить.
Поддавшись их уговорам, Кейт убеждала себя, что надо переменить отношение к жизни: пусть все идет как идет, судьба сама все решит.
И думала: «Неужели можно так жить – просто слепо плыть по волнам житейского моря?!»
Стоял чудесный вечер. Кейт сидела в саду, девочки возились рядом. Язва – если это на самом деле была язва – уже несколько дней не напоминала о себе.
Здесь, в доме своего детства, Кейт обрела то, чего ей так недоставало, – спокойствие и умиротворение.
– Я хочу, чтобы ты всегда с нами жила, тетя Кейт, – Кейла подняла к ней свое ангельское личико с огромными серыми глазами. – С нами ты не будешь болеть, не будешь волноваться.
– Тетя Марго говорит, что ты – профессиональный искатель блох, – хихикнула Али, аккуратно намазывая лаком ногти на ногах Кейт. – А я даже не знаю, кто это такие.
– Это твоя тетя Марго – блоха! – Мало того, что ей мажут ногти немыслимым розовым лаком, так еще и оскорбления выслушивать! – Пусть Бога благодарит, что на самом деле я терпимо отношусь к блохам.
– Если ты останешься жить с нами, мы сможем играть каждый день! – соблазняла Кейла. – А потом вы с мамой будете пить чай – совсем как когда вы были маленькие, нам Энни рассказывала.
– Мы будем пить чай все вместе, когда я буду вас навещать, – ответила Кейт. – Это намного интереснее.
– Но если бы ты жила здесь, тебе не пришлось бы платить за квартиру. – Али завинтила пузырек с лаком. Для своих десяти лет она иногда казалась слишком рассудительной. – Тебе надо восстановить твой финансовый статус!
Кейт весело рассмеялась.
– Откуда ты взяла это выражение?
– Ты сама так всегда говоришь, – Али улыбнулась и прижалась щекой к коленям Кейт. – Мама сейчас стала так много работать… Мы очень рады, что ты живешь с нами.
– Мне тоже с вами хорошо.
Растрогавшись, Кейт погладила девочку по волосам. Лучи заходящего солнца поигрывали на лепестках красных петуний. Кейт перебирала локоны Али и смотрела на бабочку, опустившуюся на цветок.
«Нет ничего проще, – думала она. – Остаться здесь, плыть по течению, забыть о невзгодах… Самый легкий способ!» Очевидно, именно поэтому она ни за что им не воспользуется.
– Дорогие мои, я должна вернуться к себе. Но это не значит, что я буду редко к вам приходить. И мы по-прежнему каждое воскресенье будем искать сокровища Серафины.
При звуке шагов Кейт испытала сильное облегчение: продлись разговор еще немного – и она согласилась бы на уговоры племянниц.
– А вот и блоха явилась!
Девочки захихикали, а Марго лишь недоуменно приподняла одну бровь.
– Полагаю, это ваша новая шутка? Впрочем, я слишком взволнована, чтобы на вас обижаться. Смотрите! – Она задрала элегантную полотняную тунику и подергала эластичный пояс брюк. – Сегодня утром я не смогла застегнуть юбку! Готова продемонстрировать вам свой живот. – Ее сияющее лицо обратилось к Кейт. – Что скажешь?
– Ты похожа на выбросившуюся на берег кашалотиху, – сухо ответила Кейт.
Кейла вскочила, бросилась к Марго и прижалась ухом к ее животу.
– Я ничего не слышу! – пожаловалась она. – Ты уверена, что он там?
– Абсолютно уверена! Однако не могу гарантировать, что это «он»: не исключено, что будет девочка. – Внезапно губы Марго задрожали, глаза наполнились слезами. – Кейт, он шевелится. Сегодня днем я вместе с покупательницей делала сложный выбор между Армани и Версачи – и вдруг почувствовала, что ребеночек задвигался! Я… я… – Слезы ручьем текли по ее щекам. – О, Господи.
Кейла и Али смотрели на Марго во все глаза. Кейт подошла к девочкам, обняла за плечи и подтолкнула к ведущей к дому дорожке.
– Все хорошо, – успокоила она. – Она плачет от счастья. Подите скажите миссис Вильямсон, чтобы прислала нам лимонаду – такого, с пузырьками.
Обернувшись к Марго, она крепко прижала ее к себе.
– Я пошутила, ты совсем не толстая.
– Но я хочу быть толстой! – всхлипнула Марго. – Я хочу раздуться, как шар! Хочу, чтобы живот мешал мне спать…
– О\'кей. – Кейт было очень смешно, но все-таки она слегка встревожилась и погладила Марго по голове. – Да, дорогая. Ты обязательно потолстеешь! По-моему, ты уже начала раздуваться. Чуть-чуть…
– Правда? – Марго всхлипнула уже спокойнее. – Черт побери, Кейт, я просто схожу с ума! У меня уже который день глаза на мокром месте. Я чувствую, как ребенок шевелится… У меня будет ребенок, а я ничего, абсолютно ничего не знаю о том, как быть матерью! Мне так страшно, я так безумно счастлива… Черт, у меня тушь потекла!
– Слава Богу, кажется, пришла в себя, – чувствуя, что ее саму трясет от волнения, Кейт усадила Марго в кресло. – А что делает Джош во время этих твоих приступов слезливости?
– Подает салфетки. Что еще ему остается?
– Здорово! – Кейт без особой надежды сунула руку в карман. – А у меня вот нет ни одной.
– У меня есть, – Марго вытерла слезы, высморкалась и вздохнула. – Гормоны совершенно взбесились. – Она снова промокнула лицо и провела рукой по хитроумной прическе, проверяя, не растрепались ли волосы. – Вообще-то я пришла узнать, как ты себя чувствуешь.
– В отличие от тебя, в моем животе ничего не происходит. Все прекрасно. По-моему, история с язвой – сильное преувеличение.
Уже окончательно пришедшая в себя Марго вопросительно подняла брови.
– Вот как? Ты действительно так думаешь? Кейт, прекрасно знавшая все оттенки голоса подруги, приготовилась к отпору.
– Не начинав давить на меня!
– Я и так слишком долго ждала. Но теперь ты чувствуешь себя хорошо, поэтому я могу сказать: ты – безмозглая эгоистка и идиотка! Ты заставляешь людей, которые имеют глупость любить тебя, сходить с ума от беспокойства.
– Да, наверное, более разумно и менее эгоистично было бы все время ныть и жаловаться. Этому я поучусь у тебя…
– Сколько р аз тебе говорили, что о себе надо заботиться! – Язвительную реплику Кейт Марго пропустила мимо ушей. – Но ты ведь для этого слишком умная, слитком занятая!
– Пошла к черту!
– Знаешь, подружка, раз уж я начала, то обязательно закончу. Мы тут целую неделю только и делали, что гладили тебя по шерстке. Пришло время сказать тебе правду-матку. Мистер и миссис Т. возвращаются домой!
Кейт обожгло горячим стыдом.
– Зачем?! Если они решили вернуться из-за какой-то дурацкой язвы…
– Ага, значит, ты все-таки признаешь, что это язва? – вцепилась в нее Марго. – Если представить, что перед, тобой лестница из двенадцати ступенек, то считай, что на первую ты уже вскарабкалась. Будем надеяться, что только на первую… Да они бы вылетели первым же самолетом после Лориного звонка! Слава Богу, Лора и Джош убедили их, что все под контролем и что сначала родители могут закончить свои дела. Но никакие дела в мире не остановят их в желании приехать и самолично убедиться, что их Кейт в порядке!
– Но я же сама разговаривала с ними! Сказала, что ничего страшного не случилось…
– Конечно, ничего страшного не случилось. Тебя обвиняют в мошенничестве, у тебя обнаружили язву… Не о чем беспокоиться! – Марго уперла руки в бока. – Ты что тут себе думаешь?!
– Я…
– Джош рвет и мечет, во всем винит «Биттл и К°», выедает себе печенку из-за того, что не разобрался с ними сразу же после твоего отстранения от работы…
– Я ему запретила что-нибудь предпринимать! – вскинулась Кейт. Теперь они с Марго стояли друг против друга и орали в полный голос. – Джоша это совершенно не касается!
– Ну, разумеется! Твои дела абсолютно никого не касаются. Ты – всегда сама по себе. Поэтому-то Лора теперь себе места не находит, обвиняет себя в том, что не вникала в твои дела, в твое самочувствие. Но тебе на всех наплевать!
К месту сражения торопливо подошла Лора с графином лимонада в руках.
– Что происходит? Марго, прекрати на нее орать!
– Заткнись! – хором рявкнули на нее Кейт и Марго.
– Безобразие! Вас даже на кухне слышно! – Лора с грохотом поставила графин на столик.
Ее дочери пораженно наблюдали за закипающим трехсторонним конфликтом.
– Я буду орать! – заявила Марго. – А то у нее что-то уши заложило. Ты ее жалеешь, а на нее давно надо было как следует рявкнуть.
– Не вмешивай в это Лору! – Но, едва сказав это, Кейт сама набросилась на Лору. – С чего это ты из-за меня угрызаешься? Я не маленькая, я сама за себя отвечаю.
– Ты способна отвечать за свои счета, всякие там налоги и инвестиции. Но не за себя! – парировала Лора. – Иначе никто бы из-за тебя и не угрызался.
– Дамы! – Джош улыбался во весь рот, но приближался к ним все же с некоторой опаской. Осторожно взяв у племянниц стаканы, он поставил их на стол. – У вас маленькая вечеринка?
– Пошел вон! – голос Кейт завибрировал от злости. – От тебя требуется только одно: не лезть в мою жизнь! Я не нуждаюсь в присмотре и поддержке. Я способна сама…
– …заработать себе язву, – докончила за нее Марго.
– Каждый может заболеть! – заорала Кейт. – Люди иногда болеют!
– Но они обычно не отказываются от помощи, – Лора положила руки ей на плечи и почти насильно усадила в кресло. – Если бы у тебя была хоть капля здравого смысла, ты давно бы пошла к врачу, сдала анализы, узнала диагноз и лечилась бы как следует. А вместо этого ты вела себя как полная идиотка и переполошила всю семью.
– Но они бы стали настаивать на госпитализации! А я не могла пойти в больницу. Ты же знаешь… Я не могла…
Только тут Лора с ужасом вспомнила о том, что Кейт с детства панически боится больниц, и прижала ладони к пылающим щекам. «Вот до чего доводит несдержанность! – подумала она. – Набросилась на больную подругу, наорала на нее…»
– Ладно, – голос ее смягчился, она присела на ручку кресла; встретившись взглядом с Марго, Лора поняла, что Марго тоже вспомнила про детский кошмар Кейт. – Тогда сделаем так: ты будешь следовать всем указаниям врачей и относиться к себе очень бережно, чтобы приступы не повторялись.
– Другими словами, тебе придется научиться быть нормальным человеком, – подхватила Марго, но уже безо всякой злости.
– Они что, все с ума посходили? – прошептала Кейла, подергав Джоша за штанину.
– Может быть, самую малость. Но, надеюсь, обойдется.
– Мама никогда в жизни не кричит! – встревоженная Али нервно грызла ногти. – Она просто не умеет кричать…
– Еще как умеет! Я прекрасно помню, что в детстве она кричала на меня довольно громко. А однажды даже ударила меня по носу! – сказал Джош.
Кейла поражение коснулась пальцем его носа.
– И что, текла кровь и все такое?
– Конечно! Кейт и Марго едва ее от меня оттащили. Правда, потом Лора чувствовала себя очень виноватой, – Джош хмыкнул. – Хотя вообще-то я первый начал. А не выпить ли нам лимонада?
Али обернулась и с уважительным любопытством посмотрела на мать.
«Это необходимо сделать», – напомнила себе Кейт в воскресенье утром. В полдень должны были вернуться ее дядя и тетя, но прежде чем встретиться с ними, она решила повидаться с Байроном.
Это было частью ее нового плана здорового образа жизни: личные и эмоциональные проблемы нужно решать – так же, как деловые. Только почему-то это всегда намного сложнее…
В глубине души Кейт надеялась, что Байрона не окажется дома: большинство людей в воскресенье утром завтракает где-нибудь или валяется на пляже. Но – увы! – оба его автомобиля стояли припаркованные. Еще из машины Кейт услышала грохотавшую в доме музыку. «Криденс»! – узнала она и послушала немного, как Джон Фогерти страстно поет о злом месяце в небе.
Хорошо бы эти слова не оказались дурным предзнаменованием…
А все-таки странно, что такой элегантный, такой спокойный де Витт предпочитает грохочущую рок-музыку. Впрочем, она здесь не для того, чтобы оценивать его музыкальные пристрастия! Она приехала поблагодарить его и тем самым благополучно завершить эту несколько нелепую главу своей жизни.
Уговаривая себя таким образом, Кейт вышла из машины и направилась к дому. Она будет естественной, спокойной, дружелюбной, веселой. Она сведет все к шутке, выскажет признательность за его хлопоты, извинится за беспокойство… И уйдет.
Кейт глубоко вздохнула, вытерла повлажневшие руки о джинсы и постучала. И тут же посмеялась своей наивности: вряд ли этот супермен услышит стук в дверь сквозь грохот «Криденс». Она нажала кнопку звонка, но его трели потонули в раскатистых аккордах «Эй-эй, вся банда в сборе».
Забавляясь нелепостью ситуации, Кейт продолжала держать палец на кнопке звонка, и наконец Байрон появился в дверях – вспотевший и невероятно сексуальный в своих потрепанных шортах и майке без рукавов.
– Звонок не мой, – быстро сказал он. – Я не успел его поменять после переезда.
– Не представляю, какой здесь нужен звонок, чтобы ты его услышал. – Она оглядела Байрона с ног до головы. – Ты что, боксом занимался?
– Поднимал тяжести, – он отступил. – Заходи.
– Я могу заехать позже, когда ты кончишь накачивать мышцы.
Господи, у него же совершенно потрясающие мускулы! И фигура потрясающая. Как она раньше не замечала?
– Я почти закончил. Воды? – Он протянул ей бутылку, а когда она отрицательно покачала головой, сам выпил залпом содержимое. – Как ты себя чувствуешь?
– Прекрасно. Именно поэтому я приехала. Сказать… – Он начал закрывать дверь, и Кейт пришлось войти внутрь, хотя вообще-то она не собиралась этого делать. – Сказать, что у меня все хорошо. И поблагодарить за… за все. И за цветы. Они просто великолепны и до сих пор не завяли.
– Приступы были?
– Нет. И вообще – это все ерунда. – Она нервно передернула плечами и снова вытерла влажные ладони. – У каждого десятого язва желудка! Причем во всех слоях общества. Не имеется никаких доказательств, что язва бывает только у людей, подверженных стрессам и работающих сверхурочно.
– Изучила вопрос досконально? – улыбнулся он.
– Это логический вывод, он напрашивается сам собой. Учитывая все обстоятельства.
– Понятно. А ты учла то обстоятельство, что люди, испытывающие постоянный стресс, более других подвержены заболеваниям?
Кейт сунула руки в карманы.
– Может быть, – неохотно согласилась она.
– Садись, – Байрон указал на толстый ковер, который появился здесь совсем недавно, и пошел выключать музыку.
Мебели в комнате по-прежнему не было.
– Я на минутку. Сегодня приезжают мои дядя и тетя.
– Знаю. Их самолет прилетает в два тридцать. Так что можешь не спешить.
Разумеется, он знает! Кейт заметила, что нервно перебирает пальцами, и заставила себя перестать.
– Да, но у меня еще есть дела! И у тебя, наверное, тоже. Я просто… – Она запнулась, неожиданно услышав какое-то странное сопение, и заметила, что в комнату вкатились два круглых меховых желтых шарика. – О Господи! – онемев от восторга, Кейт опустилась на колени и взяла в руки двух крошечных щенков. – Ой, какие миленькие! Просто чудо! Абсолютно согласные с этой оценкой, щенки повизгивали и лизали своими розовыми язычками руки Кейт.
– Это Нип и Так, – сообщил Байрон, усевшись на ковер рядом с ней.
– Кто из них кто?
Он задумчиво почесал одному щенку пузо, отчего тот блаженно завалился на спину.
– Сам не знаю. Разберемся со временем. Они у меня всего два дня.
Кейт гладила щенков, совсем позабыв о том, что собиралась поскорее уйти.
– А какой они породы?
– Понятия не имею. Очевидно, какая-то помесь.
Прежде чем выпустить из рук щенка, Кейт чмокнула его прямо в мокрый нос.
– Они что, увязались за тобой на улице?
– Я взял их из собачьего приюта. Им всего по шесть недель.
Байрон подобрал с пола гладкую косточку и швырнул ее в другой конец комнаты. Щенки, переваливаясь, помчались за ней.
– Послушай, а как же ты будешь ходить на работу? Оставишь дома таких крошечных щенков?
– Ну, пока буду брать с собой. А потом сделаю на заднем дворе загончик, они там будут играть, пока меня нет. – Щенки с косточкой прибежали обратно. – Вообще-то я собирался взять одного, но… Они – братья, мне стало жалко их разлучать. Чему ты улыбаешься?
– По тебе не скажешь…
– Чего не скажешь?
– Что ты такой сентиментальный.
Байрон снова бросил косточку.
– А мне казалось, что такая практичная женщина, как ты, оценит идею взять сразу двух собак. Вдруг грабитель будет не один? И потом – вдвоем не так скучно без хозяина.
– Я не это имела в виду. Сама идея взять собаку из приюта…
– Господи, Кейт, ты когда-нибудь бывала в этих приютах для собак? Там просто сердце разрывается! – Распоясавшиеся щенки облизывали ему лицо, а Байрон терпеливо сносил это выражение щенячьей любви. – Нет, я понимаю – для бездомных животных такие приюты очень важны. Но… Ведь все эти кошки и собаки ждут, что их кто-нибудь возьмет. Если же нет…
– Я знаю. – Кейт погладила щенка и посмотрела Байрону в глаза. – Ты их спас. Ты молодец.
Он обхватил ее за лодыжку и придвинул ближе.
– А знаешь ли ты, что обычно я очень привязываюсь к тем, кого спас? Ты хорошо выглядишь, – Байрон с удовольствием разглядывал Кейт, не давая отодвинуться. – Свежая, отдохнувшая…
– Еще бы! Я целую неделю только и делала, что отдыхала. И ела. – Она криво улыбнулась. – Прибавила три фунта.
– Отлично, продолжай в том же духе.
– До тебя – аса – мне, конечно, далеко, но всю сознательную жизнь я старалась сделать из своего тела нечто, напоминающее фигуру. Покупала всевозможные женские журналы с комплексами упражнений…