Он не замечал ни вспышек фотоаппаратов, ни толпы репортеров, только ее губы и глаза, в которых так надеялся прочитать радость от встречи.

— Мисс Гамильтон. — Он протянул руку и, когда она замешкалась, сам взял ее руку и поднес к губам. — Рад приветствовать вас и вашу труппу в Кордине.

— Благодарю, ваше высочество. — Ее рука была как каменная.

— О вашем багаже позаботятся. — Он вдруг широко улыбнулся, не скрывая больше своей радости. — Мои помощники устроят прибывших с вами в отеле.

— Вы очень добры.

В ее голосе позвучал едва скрытый сарказм или, вернее, желание задеть. Александр надеялся, что больше никто этого не заметил.

— Это не более чем естественное желание сделать ваше пребывание приятным, — сказал он. — Прошу вас, идемте со мной. — Репортеры, которые окружили их, хотели двинуться следом, но он сделал им знак остановиться. — Мисс Гамильтон ответит на все ваши вопросы завтра утром на пресс-конференции. Сейчас она нуждается в отдыхе после долгого перелета.

Несколько самых настойчивых репортеров продолжали их преследовать, но Александр взял Еву за руку и увлек за собой.

— Ваше высочество, — она пыталась сопротивляться, — мне, пожалуй, лучше остаться вместе с труппой.

— У вас есть помощники?

— Разумеется. — Она вынуждена была ускорить шаг, чтобы успевать за ним. Он буквально тащил ее.

— А помощники для чего нужны? — Он ощущал, как напряглась под красным жакетом ее рука. У нее сильные руки, он это знал, но какими нежными они могут быть, когда она обнимает его. — Благоразумнее будет поскорее направиться во дворец, подальше от этой толпы.

— Я могу с ними справиться. — Ева решительно остановилась. — Я все-таки поеду в отель. До ужина во дворце есть еще несколько часов.

— Но зачем вам ехать в отель? — Они остановились у бокового выхода терминала, так было запланировано заранее службой безопасности. Их ждал лимузин. — Не волнуйтесь, ваш помощник и мои люди устроят актеров и весь штат должным образом.

— Все это очень хорошо, — Ева вынуждена была сесть в лимузин, чтобы не устраивать сцен на публике, — но мне хотелось бы поскорее распаковать вещи и отдохнуть. Наши деловые обсуждения подождут до вечера.

— Разумеется. — Александр сел рядом и сделал знак шоферу.

— Зачем вам провожать меня в отель, когда я могу поехать вместе с остальными?

— Вы остановитесь во дворце, а не в отеле. Все уже устроено.

— Отмените. — Минутная слабость прошла, она снова обрела уверенность и самостоятельность. — Я остановлюсь в отеле вместе с моими актерами.

— Но это будет неудобно для вас и для меня. — Александр нажал кнопку бара. — Хотите чего-нибудь выпить?

— Нет, не хочу. Я хочу знать причину, по которой вы меня похитили.

Александр налил себе стакан минеральной воды и подумал, что она способна как никто другой его рассмешить.

— Сильно сказано, Ева. Мой отец очень удивится, узнав, что приглашение остановиться во дворце может быть истолковано как похищение.

— Ваш отец здесь совершенно ни при чем.

— Но это он просил меня пригласить вас. В отеле тоже будут приняты особые меры предосторожности и выставлена охрана.

— Но почему?

— Сейчас наступили нелегкие времена.

— Я уже слышала это несколько месяцев назад от вашей сестры. Но это лишь еще один довод в пользу того, что я должна быть со своими товарищами.

— Я понимаю. Не волнуйтесь, мы постарались сделать все, чтобы в отеле было абсолютно безопасно. Но согласитесь, как правильно считает отец, что вы — другое дело. Ваша тесная связь с нашим семейством известна, поэтому мы предпочитаем, чтобы вы жили у нас. Есть и другая причина — отель будет постоянно забит репортерами и фотографами все последующие несколько недель. Вам это доставит неудобства. И еще, последнее. Надеюсь, это убедит вас больше всего — мой отец в восторге от вас и хочет, чтобы вы были его гостьей.

— Вы так ставите вопрос, что отказ сделает из меня неблагодарную и невоспитанную американку.

— Именно. — Александр снова улыбнулся и поднес к губам стакан с водой.

— Что ж, хорошо. Вы меня убедили, и я принимаю ваше приглашение. Пожалуйста, налейте мне диетической содовой с кофеином.

— Вы устали, перелет был утомителен.

Ева не стала отрицать очевидного, глядя, как принц кладет лед в минеральную воду.

— Пару недель перед полетом я почти не спала, была занята с утра до ночи приготовлениями. Бесконечные репетиции, прослушивания, оформление бумаг, совещания и прочее. Оказалось, что мои люди должны перед турне пройти проверку на благонадежность. — Она машинально теребила цветок в петлице. Александр, заметив это, нахмурился. — Мы взяли двух новых актеров, и пришлось их проверять.

Ева взбодрилась. Кофеин оказал свое действие.

— У вас были сомнения?

— О, у меня была масса сомнений и волнений перед отъездом. — Она высвободила ноги из туфель, почувствовав легкость и не отдавая отчета в своих действиях. — Но я довольна результатом. Двое новеньких хороши: инженю прямо из театральной школы, очень талантлива. Я дам ей роль второго плана в спектакле Нейла Саймона. А Расс Тальбот — профессионал, он много играл в небольших театрах, время от времени его приглашали на Бродвей. Нам повезло его нанять. Я хочу дать ему роль Брика в «Кошке на раскаленной крыше». Это наш первый спектакль. — Она сделала еще глоток из стакана и вдруг подумала, не делает ли ошибку. И попыталась объяснить: — Там такой накал страстей, это яростная и пылкая пьеса. Я хотела начать с комедии, дать разгон и зрителям, и актерам. Но инстинкт подсказал, что Теннесси Уильямс будет оптимальным решением. Кстати, я послала вам отчеты по постановкам, надеюсь, ваши специалисты все просмотрели.

— Мы их изучили, — сказал Александр кратко. Он лично все читал, но не надо, чтобы она знала, как велик его интерес к ее работе. — Они одобрены. Предварительно.

— Предварительно, — повторила Ева. — Тем самым до последнего момента вы хотите нас оставить в подвешенном состоянии, так и не сделав окончательного выбора. Неужели это так трудно было решить? Вы понимаете, нам нужно время, чтобы подготовиться, через три недели первый спектакль. Вы хотите тянуть до последней минуты?

— Времени вполне достаточно, чтобы поменять пьесы местами, если нас что-то не устроит.

— Но что может не устроить? И кто будет судить, вы?

Александр некоторое время смотрел на свой стакан. Никто, кроме его родных, не имел права разговаривать с ним в таком тоне. Интересно, все американцы так прямолинейны до грубости или только Ева? Он решил набраться терпения.

— Мое мнение окончательное и решающее, как президента Центра.

— Отлично, — Ева сделала глоток содовой, — значит, теперь вы усложняете мою жизнь не только как принц, но и как президент вашего Центра. Хорошо, я объясню, почему выбрала именно эти пьесы и почему первый спектакль именно Теннесси.

— Я выслушаю вас завтра. Обсуждение назначено на девять утра. Вы познакомитесь с Корнелиусом Мандерсоном, нашим директором. Моя сестра тоже будет там присутствовать.

— Хорошо. Хоть один разумный человек все-таки будет.

— Ева, зачем вы так? Ведь пока нет причин так яростно защищаться и наступать.

— Девиз бойскаута.

— Простите?

— Всегда будь готов. — Она улыбнулась, увидев изумление Александра. — Хорошо, согласна, отложим словесные баталии до завтра. Но учтите, вам нелегко будет со мной иметь дело — я просто так не сдаюсь.

— Уже давно это понял, — сказал Александр и подумал, что именно это в ней ему и нравилось. — А пока давайте придем к согласию и отставим все дела в сторону.

Ева прогнала мысли о театре и завтрашнем заседании, увидев, что они въезжают в ворота. Раньше дворец действовал на нее самым благотворным образом, навевая мир и покой. Но не сейчас.

— У нас с вами не может быть личной дружбы, — обеспокоенно сказала она.

— Разве?

При взгляде на довольное лицо принца ей стало ясно, что ситуация очень его забавляет. Она растерялась, обезоруженная этой улыбкой, ее больше устраивал его хмурый и надменный вид.

— То, что случилось в прошлый раз… — Она замолчала и беспомощно пожала плечами.

— Это вышло действительно неловко, — он забрал у нее пустой стакан, — и я хочу извиниться за то, что между нами произошло.

— Нет. Я не хочу извинений.

— Почему?

— Потому что вынуждена буду их принять, а я не хочу. — Ева вздохнула и решительно заглянула в глаза Александра: — С другой стороны, если не приму, так и буду на вас злиться. А тогда это никогда не повторится.

Лимузин остановился у подножия лестницы дворца, шофер открыл дверцу, но принц продолжал сидеть.

— В вашей логике есть рациональное зерно, — сказал он. Я не хочу, чтобы вы злились на меня, поэтому пойду вам навстречу и не стану извиняться.

Он вышел и подал ей руку.

— У меня почему-то такое чувство, что меня обошли, — пробормотала Ева, выходя из лимузина.

— Так и есть. — Александр очаровательно улыбнулся ей и повел вверх по ступеням.

Она старалась приноравливаться к его широким шагам, что было нелегко, и замешкалась на пороге.

— Никогда не думала о вас как об игроке, ваше высочество.

— Наоборот, я очень люблю выигрывать.

— Шахматы, фехтование, поло, — Ева пожала плечами, — это не игры простых людей.

Ее запах был прежним, как в тот раз, хотя она была в его объятиях. Запах, преследовавший по ночам, когда она была за тысячи миль от него.

— Вы назвали меня политиком. А кто такой политик, как не игрок?

Тяжелая дверь бесшумно распахнулась перед ними. Прежде чем ступить в холл, она подарила ему долгий внимательный взгляд, но ничего не ответила.

— Мой отец ждет вас. Я сам отведу вас к нему. И лично распоряжусь, чтобы ваши вещи перенесли к вам в комнаты.

— Благодарю. — Они стали подниматься по широкой лестнице наверх. — Как князь себя чувствует?

— У него все хорошо. — Александр был краток, не желая касаться больной темы, потому что дело о парижских событиях было на стадии расследования.

Еву обидели сухость тона принца и нежелание говорить об отце. Она прошла вперед, свернула в коридор и остановилась перед дверью кабинета принца Арманда.

Александр догнал ее.

— Вы не умеете скрывать своих эмоций, — сказал он с некоторой завистью, потому что сам в полной мере не мог себе этого позволить. — Поверьте, я совсем не хотел вас обидеть своими словами.

— Я не хочу с вами скрещивать шпаги и не ожидаю, что вы меня включите в круг доверенных лиц, как и не претендую на родственные чувства с вашей стороны! — Ева отвернулась, когда он попытался заглянуть ей в глаза. — Самое печальное, что вы никогда не понимали, как я люблю вашу семью и волнуюсь за всех вас! — воскликнула она и добавила сердито: — Вы не можете постучать?

Александр медлил. Наследнику престола не полагается допускать промахи, но, если уж допустил, надо признать их как можно скорее.

— Отец выглядит похудевшим и слегка озабоченным. Тот случай в Париже лежит на нем тяжелым грузом. — Александр посмотрел на закрытую дверь, которая однажды будет и его баррикадой. — Он плохо спит.

— Чем я могу помочь?

Как легко ей это сделать. Просто позволить на миг прижаться лицом к ее лицу и почувствовать покой. Но из-за характера и воспитания Александр не мог просить ее об этом. Неимоверно трудно было переступить через условности.

Он постучал.

— Войдите, — отозвался князь по-французски.

— Папа, — Александр вошел и сразу пропустил в кабинет Еву, — у меня для тебя подарок.

Князь Арманд поднялся из-за стола. Он был по-прежнему красив, подтянут. Когда Ева впервые с ним встретилась, в его волосах только проглядывали серебряные нити. Теперь все волосы были цвета стали, под цвет глаз, кожа на лице тоже сероватого оттенка. При виде Евы он улыбнулся, черты лица смягчились.

— Красавица. — Он пошел к ней навстречу, и она знала, что мало кто удостаивался такого дружеского приветствия.

Ева сделала реверанс, но князь поднял ее за обе руки. Его руки были сильны, возраст был заметен только вблизи. Она увидела на лице Арманда следы бессонных ночей и скрытого напряжения и, не удержавшись, встала на цыпочки и расцеловала его в обе щеки:

— Как я рада вернуться сюда, ваша светлость.

— Это мы должны радоваться. Алекс, ты не сказал, что Ева стала еще красивее.

— О, он не заметил, — не удержалась Ева, мельком взглянув через плечо на Александра.

— Наоборот. Просто хотел, чтобы папа увидел это своими глазами.

— Прирожденный дипломат, — засмеялся князь Арманд. — Алекс, позвони, чтобы нам принесли чаю. Пожалуйста. Мы завладеем ненадолго Евой, прежде чем будем ее делить со всей Кординой. Итак, наша маленькая девочка теперь известный продюсер. — Он повел ее к креслу и усадил. — И приехала со своими спектаклями нас порадовать.

— Я на это надеюсь.

— Мой сын говорил, что для Центра большая честь приезд вашей труппы. В Америке вы уже приобрели известность, и мы гордимся, что ваше первое выступление в Европе пройдет у нас.

Ева улыбнулась:

— Беннет умеет польстить.

— Это правда, — Арманд достал сигареты, — но это сказал Александр.

— Александр? — Она с удивлением повернулась в сторону принца, невозмутимо сидевшего рядом.

— Ева считает, что я не умею польстить женщине, папа, — объяснил принц, достал зажигалку и поднес к сигарете отца. — Она все ждет, что я начну чинить ей препятствия.

— Но в течение семи лет вы это делали, и теперь мне трудно изменить свое мнение. — Она спохватилась и тут же извинилась: — О, прошу прощения, ваша светлость.

— Не извиняйся. Я привык к перепалкам детей. Ты разольешь чай, Ева?

— Конечно.

Арманд позволил себе роскошь расслабиться, пока Ева разливала чай, который принесли на подносе и поставили перед ней на столик.

— Александр сказал, что ты приготовила для нас интересные спектакли. И первый особенно полон бурных страстей. Так ты сказал, Алекс?

— Да, это весьма драматическая история, действие происходит на американском Юге.

— Это семейная история?

— Да, ваша светлость. — Ева поставила перед князем чашку. — В семье идет непрерывная борьба — за деньги, за власть, за любовь. Богатый властный отец, два брата: один — заблудшая овца, второй — слабый и бесхарактерный, и обоими манипулируют их жены. История о разочарованиях и человеческих страстях.

— Такие истории описаны во многих произведениях мировой литературы.

— Я на это и рассчитываю — на понимание. — Избегая взгляда Александра, Ева протянула ему чашку. — В нашем репертуаре не только драмы, но и комедии. Вся труппа ждет с нетерпением, когда можно приступить к работе. Мы так благодарны вам за предоставленную возможность сыграть на вашей сцене, в таком великолепном театре.

— Это все Алекс. Он выдержал давление совета директоров, а они не были так расположены к этой идее, как он.

Александр поспешно сказал:

— Просто потребовалось представить некоторые доводы, чтобы их убедить.

Ева не могла даже представить, что Александр сражается за нее, и это доставило ей удовольствие. Она тут же спохватилась. Вероятно, он сделал это не ради нее, а ради себя или, точнее, для Кордины.

— В любом случае кто бы ни помог устроить наши гастроли, мы ему благодарны. И, надеюсь, не разочаруем вас.

— Я в этом уверен. Я уже предвкушаю знакомство с вашей труппой сегодня вечером, — сказал князь, а Ева поняла последнюю фразу как намек, что аудиенция окончена.

— Простите, я, пожалуй, займусь распаковкой вещей. — Она поднялась и уже без колебаний снова поцеловала князя в щеку перед уходом. — Я так рада, что вернулась сюда, ваша светлость.



Багаж еще не привезли, но комнаты были готовы. Свежие цветы стояли повсюду, наполняя воздух ароматом. В распахнутые окна влетал легкий морской бриз. Ева скинула туфли, сняла жакет и подошла к окну.

У нее захватило дух при виде открывшейся картины. Каждый раз она испытывала чувство удивления и восторга от столь неправдоподобной красоты. Далеко внизу расстилались сады. Ковер цветов радовал глаз, хотя на первый взгляд могло показаться, что растения высажены беспорядочно. Не было привычной четкой планировки, круглых клумб и цветников вдоль дорожек, поэтому казалось, что цветы росли естественно, как в природе, но в этом и проявлялась опытная талантливая рука флористов, которые достигли совершенства.

Сады ограждала каменная стена, веками отшлифованная ветрами и солью. Дальше был отвесный обрыв к морю. В расщелинах и углублениях скалы гнездились птицы. За стеной простиралось море — синее, с голубыми переливами. По воде скользили яхты, парусники и лодки.

Ева заметила одну, с красными парусами, боровшуюся с ветром. И прогулочную яхту, такую белую, что слепило глаза, за которой мчался человек на водных лыжах. Она попыталась разглядеть — мужчина это или женщина, что оказалось невозможно из-за солнца. В немом восторге она уселась на подоконник, не в силах оторвать взгляд от прекрасного зрелища.

Стук в дверь возвестил о прибытии багажа. Не поворачиваясь, она откликнулась по-французски:

— Entrez, s\'il vous plaît[1]!

— Вам выделили горничную.

Ева чуть не свалилась с подоконника, услышав голос Александра.

— О, как мило, только это совсем не обязательно.

Она слышала, как Александр распорядился поставить ее чемоданы и отпустил слуг.

— Горничная могла бы помочь вам распаковать вещи. Ее зовут Колетта. Если она понадобится, позвоните. Пока вы не позвоните, она не станет вас беспокоить.

— Благодарю вас.

Александр заметил:

— Вы выглядите уставшей.

Ева показалась ему без жакета такой хрупкой и такой близкой, той женщиной, с которой можно забыть обо всем. Ему захотелось нежно отвести от ее лица волосы, выбившиеся из прически. Он с трудом удержался и даже сжал кулаки.

— Вы могли бы отдохнуть, время еще есть.

— Нет, я не очень устала, а вид из окна буквально загипнотизировал меня.

Она думала, что он выйдет и оставит ее в покое, но вместо этого он подошел к окну и раздернул шторы до конца:

— У меня из окон такой же вид.

— Вы, наверное, к нему привыкли. Но мне кажется, я бы никогда не могла привыкнуть к этой красоте.

Он облокотился на подоконник рядом с ней:

— Рано утром в море выходят рыбацкие суда.

Она не могла отвести глаз от сильных длинных пальцев, кисть была загорелой, на одном пальце кольцо-печатка, символ власти.

Их суденышки кажутся такими маленькими и ненадежными, но выходят каждое утро в море, день за днем.

Эти руки уже обнимали ее однажды. В них была надежная сила, которая всегда привлекает женщину, но для нее они таили опасность. Впрочем, сейчас хотелось забыть обо всех недоразумениях между ними, и она не возражала бы, если бы его руки снова обняли ее.

— Я никогда не могла справиться с парусами. Отец приучал меня, но я вечно запутывалась в канатах, и меня било по голове шпангоутом. В конце концов он купил моторную яхту, и я обнаружила способности к водным лыжам.

— И преуспели? — спросил Александр.

— Ну, можно и так сказать.

Она снова стала наблюдать за фигуркой на водных лыжах. В этот момент лыжник, он или она, подняв фонтан брызг, свалился в воду.

— Вот так я тоже могу. — Ева засмеялась.

— Вы предпочитаете плавать?

— Больше люблю карате. Позволяет контролировать свои эмоции, и все зависит только от себя, а не от ветра, прилива или волн.

— Суть в том, чтобы использовать силу ветра и волн, а не отдаваться на милость стихии, — поправил он.

— Наверное.

— Я могу вас научить.

Она настолько удивилась, что лишилась дара речи. Это было сказано небрежным тоном, но она хорошо понимала цену этой небрежности. Воображение немедленно нарисовало их вместе на борту — ветер, солнце, сверкающая вода и его сильное мускулистое тело рядом…

— Благодарю, но мой отец посчитал, что я безнадежна.

— Но вы были еще ребенком. — Бриз разметал ее волосы, и они коснулись его руки. — Но теперь вы взрослая.

Она, волнуясь и пытаясь скрыть свое замешательство, не отрываясь смотрела вдаль, на море.

— Сомневаюсь, что у нас найдется свободное время для уроков. Завтра начинается работа.

— А сегодня?

Сердце подпрыгнуло к горлу. Нет, она не объект для его переменчивого настроения. Сейчас принц мил, а в следующую минуту снова поставит ее на место и даст понять, что он не кто иной, как властитель мира. Надо держаться независимо и отклонить неожиданное предложение. И все-таки она нашла силы повернуться и посмотреть на него.

— Я не понимаю, что вы хотите от меня. — Она запнулась, потому что в этот момент он протянул руку и отвел прядь волос с ее лица.

— А мне кажется, что понимаете.

— Нет, — она покачала головой, пытаясь сохранять благоразумие, — это невозможно.

— Я так себе и сказал.

В его глазах не было прежней загадки, только откровенное желание. И она сразу почувствовала ответную волну.

— Ваше высочество, Алекс, прошу вас, не надо. Мы не должны…

— К черту долг! — в сердцах воскликнул он и немедленно перешел к делу.

Поцелуй был такой горячий, что на него сразу же откликнулись ее тело и душа. Ее природный темперамент и легко вспыхивающая кровь не давали возможности остаться благоразумной. И она ответила со всей пылкостью, мгновенно забыв обо всем. Он и ждал именно такого ответа. Ничего нет невозможного, он уберет все препятствия. Потому что именно эта женщина ему и нужна.

Ева не могла лгать себе, она больше не притворялась. Все мысли о сопротивлении исчезли, страсть смыла их. Хотя перед ней был тот же Александр, наследник трона, она хотела только его и давно ждала этой минуты. Ее тело требовало большего и немедленно, и, теряя контроль над собой, которым она так гордилась, Ева кинулась в опасную пучину.

Александр и сам потерял голову. Она была такая пылкая и нежная, так охотно отвечала на его порыв, что все могло случиться прямо здесь и сейчас. Этого нельзя было допустить. Проклиная все на свете, сделав неимоверное усилие над собой, он оторвался от нее и… тут же вновь прильнул к зовущим приоткрытым губам. Когда дыхания не хватило, он внимательно заглянул ей в глаза:

— Ты должна выбирать. И сделать этот выбор как можно скорее.

— Я не понимаю. — Она дрожала всем телом.

Он захватил густую прядь ее волос и оттянул назад, как будто удерживая, чтобы Ева не убежала, но она не собиралась этого делать.

— Я не извинился тогда и не собираюсь сейчас, — сказал он. — Но не хочу проиграть.

И решительно вышел.

Ева чувствовала себя обессиленной, голова кружилась, как будто она перегрелась на солнце или выпила слишком много вина. Надо все обдумать. Она со стоном закрыла глаза. Но мысли путались, и самое смешное — она не знала, с чего начинать.

Глава 5

Еве понравился кабинет, предоставленный ей в театре, она укрылась в нем, почувствовав себя в безопасности, и была благодарна работе, которая позволяла проводить весь день подальше от Александра.

Она была профессиональным продюсером. Настоящая деловая женщина, с карьерой на взлете, полная энергии и желания добиться успеха. Вызов, который сейчас бросила ей судьба, вызывал тревогу — не меньше сотни людей зависели от нее и ждали ее решений, надеясь на успех. Она просто не имела права ворочаться по ночам без сна и мучительно думать о мужчине, пытаясь его разгадать. Днем было легче — из-за огромного количества дел ей было не до посторонних мыслей.

Когда он целовал ее у открытого окна, в которое врывался морской соленый ветер, все было как в первый раз, потрясающе и головокружительно. Желание, чисто физическое, сексуальное, переплеталось с эмоциональным подъемом и романтическим воображением. Она не просто вожделела мужчину, ей нужен был Александр. И она готова была отдаться ему прямо там, у окна, при ярком дневном свете и голубом небе, с видом на синее море.

Но если бы это случилось, то, скорее всего, превратилось бы в секс, быстрый и жадный, в котором не было места романтике и любви. Она хотела не этого. Ева потерла усталые глаза. Надо поскорее выбросить из головы этот случай.

Было два часа дня первого рабочего дня в Кордине. Утреннее заседание прошло вполне удовлетворительно. Александр был прежним — самим собой, отстраненным, чуть надменным, деловым и очень требовательным в согласовании деталей. С таким Александром она знала как иметь дело. А вот к тому, кто обнимал ее вчера и страстно целовал, она пока не нашла ключ.

Прошлым вечером на банкете для труппы он показал себя идеальным хозяином — приветливым и радушным. И хотя держался вполне официально, очаровал всех, особенно женщин. Они были под глубоким впечатлением от красивого и представительного наследника престола. Надо быть настороже. Никакие любовные интриги не должны отвлекать актеров от работы. Никого, включая ее саму.

Ева вздохнула и снова принялась просматривать документы.

Куда подевался целый ящик с гримом, рулон кабеля, многочисленный реквизит, благополучно сданный в багаж в Хьюстоне, но так и не прибывший в Кордину? Если из аэропорта не позвонят до четырех часов, придется…

— Да, войдите, — отозвалась Ева на стук в дверь и подняла голову от стола. — Что у тебя, Расс? — Неужели уже возникли проблемы и здесь? — Подожди минутку. И, досмотрев документ, она продолжила, не дожидаясь ответа: — Ты с остальной труппой до завтра свободен, разве не так?

— Отвечаю. Когда есть проблемы, я не могу оставаться в стороне, хоть и выходной.

Расс Тальбот, на вид гораздо моложе своих тридцати, был очень красив. Блондин с голубыми глазами, худощавым лицом и волевым подбородком, высокий, с атлетически развитой фигурой. Хотя Еву с первого взгляда покорила его внешность, тем не менее она устроила ему три прослушивания, прежде чем подписала с ним контракт. Кроме красоты и мужественного облика требовался талант. Ей надо было найти настоящего Брика, чтобы соответствовал ее представлению. Именно таким она воображала этот образ. Когда актер подошел и оперся обеими руками о стол, она сделала усилие, чтобы не поморщиться, только откинулась на спинку стула и попросила:

— Сначала изложи проблему.

— Проблема в том, что у инженера-осветителя не хватает софитов.

— Ладно, я займусь этим через минуту. Но почему ты не нежишься на берегу на солнышке, когда представился такой шанс? — Ева улыбнулась. — Разве не знаешь, что я поборница рабского труда и, если ты появился, могу и тебя впрячь в работу?

— Я за этим и пришел.

Прекрасный тембр хорошо поставленного голоса был приятен, но ей хотелось бы слышать южные ленивые нотки и акцент жителя Юга. Чтобы актер жил своим героем не только на сцене, но и в жизни оставался им, пока занят в спектакле.

— Не хочу выглядеть зеленым юнцом, но меня здесь все поражает. Театр настолько хорош, что не хочется из него уходить. Что касается солнца, я могу загорать и дома, в Америке. Если нет для меня поручений, могу заняться распаковкой ящиков.

— Ты ведешь себя не как зеленый юнец, а как фанатик общего дела. — Ева встала из-за стола. — Нам надо все разложить по своим местам на складе.

Дверь распахнулась без стука, с порога ей широко улыбался Беннет:

— Они сказали, что ты здесь и что кипишь от злости и рычишь на всех.

— Пока еще не рычу, но скоро буду. — Ева пошла навстречу, обняла Беннета. Потом представила: — Принц Беннет. Расс Тальбот.

Расс, видимо, заколебался, не зная, протянуть ли руку, поклониться или просто принять достойную позу и ждать, что последует дальше.

— Увы, не имею понятия, как надо приветствовать принцев, — сказал он.

— Нам просто говорят «Здравствуйте», — ответил Беннет и повернулся к Еве: — Мне так жаль, что не мог вчера быть на встрече с труппой и на банкете.

— Что ж, ты упустил возможность познакомиться с большим количеством красивых актрис. — Ева взяла со стола ежедневник.

Беннет ухмыльнулся Рассу:

— Там действительно было много красивых?

— Достаточно.

— Всегда мог положиться на Еву. Но сейчас я явился, чтобы тебя отсюда увезти.

— Ладно. — Ева уже отвлеклась на расписание. — Приходи через два часа.

— Через два часа?

— Нет, лучше через три.

— Ты загонишь себя.

— Ты меня плохо знаешь. — Она засмеялась, взяла Беннета за руку и проводила до двери. — Я еще и не приступала к работе. Послушай, давай лучше, — она взглянула на часы, — в пять тридцать?

— Хорошо. Но я…

— Если не предпочитаешь помогать распаковывать ящики.

— Лучше вернусь потом. — Беннет быстро ее поцеловал и кивнул актеру: — Рад был познакомиться, Тальбот.

Глядя принцу вслед, Тальбот сказал:

— Впервые вижу, как королевская особа спасается бегством! — И добавил: — Он не похож на брата.

Ева покачала головой:

— Бен другой.

— Он популярен у желтой прессы.

Она засмеялась:

— Бен и сам охотно с этим согласится.

— О, я не хотел влезать в чужие дела, — Расс засунул руки в карманы, — просто любопытно, у нас в Нью-Джерси не увидишь принцев, и я не привык к такому общению. Но вижу, ты с ним дружишь.

— Они тоже люди, хотя и не обычные, но очень хорошие люди, и ты сам убедишься в этом в ближайшее время.

Ева открыла дверь кладовой и ахнула. Расс заглянул ей через плечо и увидел груду ящиков и чемоданов.

— Здесь нужна помощь.

— Иди пригласи рабочих. А я пока начну. — Она засучила рукава.



Примерно через три часа Ева знала положение вещей и составила план действий. С помощью Расса и сценических рабочих она рассортировала вещи так, чтобы можно было брать их по мере надобности. Она таскала ящики наравне с мужчинами. После двадцати минут совместной работы Расс перестал говорить: «Не поднимай это, поставь на место, не трогай». Он уже понял, что она очень сильная и выносливая. К пяти часам Ева была потной, грязной, но довольной.

— Расс, иди домой. — Она прислонилась к полке. Хотелось пить, она мечтала о стакане холодного освежающего напитка.

— А ты?

— Не хочу, чтобы мои актеры выглядели изнеможденными и не могли играть. — Ева вытерла лицо ладонью. — Ты очень помог. Остальное мы закончим с бригадой.

Расс тоже вытер пот со лба рукавом и восхищенно посмотрел на нее:

— Не знаю ни одного продюсера, который не побоялся бы запачкать руки.

— Все, Расс, — прекратила разговор Ева. — Завтра в десять, и чтобы был свежий и красивый.

— Слушаюсь, мадам. Что передать остальным?

— То же самое. Пусть вечером отдыхают, но никакого похмелья утром я не потерплю.

— Приму к сведению. Не надорвись.

Расс ушел, а Ева обвела взглядом складские полки и решила, что сделала все, что могла. Подвинула последнюю коробку с лампами от прохода и в это время услышала сзади шаги. Не оборачиваясь, она вынула из кармана ключи и протянула их:

— Отдай это Гарри, они ему завтра понадобятся.

— Я бы с удовольствием, если бы знал, кто такой Гарри и где его найти.

— Ой. — Она оглянулась и увидела Алекса.

В спортивной рубашке, модных брюках и сверкающих ботинках. Волосы идеально причесаны. Ева сразу ощутила себя мешком для мусора.

— Я думала, это кто-то из рабочих.

— Нет. — Он отдал ей ключи. — Ева, вы что, двигали здесь эти ящики?

— Просто помогала тут кое-что распаковать и рассортировать. — Она спрятала за спину грязные руки. — То есть помогала организовать работу.

— И поднимали тяжести, чего нельзя делать женщине. Тем более такой миниатюрной.

Еве было приятно сочувствие Александра, и она сразу оттаяла. Действительно, кажется, она перестаралась, мышцы спины болели.

— Я должна была помочь.

— Но зачем? Если вам нужна помощь, стоило только сказать.

— Мы справимся, спасибо. Тем более худшее позади. — Она вытерла руки о грязную майку. — Я не знала, что вы придете сюда. Разве утром остались невыясненные вопросы?

Александр приблизился почти вплотную, и Ева прислонилась спиной к полкам, спрятав руки за спину.

— Я пришел не по делу.

— Тогда, — она облизнула пересохшие губы, — я должна отнести Гарри ключи и привести себя в порядок. Скоро придет Беннет.

Она направилась к выходу, но Александр загородил ей путь:

— Беннет занят. Я приехал отвезти вас домой.

— В этом нет необходимости. — Она попыталась безуспешно его обойти. — Беннет сам предложил. Я не рассчитываю, что меня станут все время отвозить, я здесь надолго, и взять машину напрокат будет нетрудно.

Ева стеснялась своего вида, не понимая, что для Александра она пахла медом, разогретым на солнце, который так хотелось попробовать.

— Вы возражаете против того, чтобы я вас отвез?

— Нет, конечно. — Она попыталась снова обойти его, но споткнулась о ящик. — Вы мешаете пройти.

— Да, и делаю это сознательно. — Он кончиками пальцев провел по ее щеке. — У вас здесь грязь.

— Я знаю, мне надо помыться. Так что не ждите меня, я могу потом доехать и на такси.

— Я подожду. Удивительно, как вы умудряетесь выглядеть красивой даже в таком виде, — он дотронулся до ее губ, — и очень сексуальной.

— Алекс. Александр, не знаю, почему вы решили…

— Лучше бы вы этого не делали.

— Не делала чего?

— Не пытались меня соблазнить.

— Даже и не собиралась.

— Не будьте смешной.