Аманда так быстро перешла от мороза к пожару, что он смог только изумленно взирать на нее.

— Ты ничего не знаешь о моей сестре, О\'Рили. Следи за тем, что говоришь, или снова окажешься на заднице.

— Я просто просил уточнить твои слова, — напомнил он ей.

— Уточняю: я люблю ее так, как ты никогда не сможешь. У Лилы доброе, щедрое сердце. И если ты сделаешь хоть что-нибудь, что причинит ей боль, я…

— Постой. — Усмехаясь, Слоан поднял обе руки, раскрыв ладони. — Я не возражаю, Калхоун, если ты вырвешь из меня кусок, но предпочел бы заняться с тобой тем… что, по крайней мере, планировал сделать. Во-первых, я совсем не бабник, которым ты меня, кажется, вообразила. И, во-вторых, меня не интересует… каково это — обниматься с Лилой.

Подбородок Аманды поднялся еще выше.

— Это еще почему?

Разозлившись, он снова опустил руки.

— Черт возьми. Скажи, это безумие вашего прадеда передалось потомкам или ты просто очень упрямая?

— Предоставляю тебе выбрать самому.

Теперь Аманда так же смутилась, как и разозлилась, и подошла к окну, чтобы преодолеть замешательство. Был ли он бабником — как сам назвал себя — или нет, ее это вообще не волнует. Это ее личная проблема — что она слишком остро отреагировала на его встречу с Лилой. Она сама накрутила себя ни с того ни с чего, сказала себе Аманда. Если она продолжит огрызаться на него каждый раз, когда они вместе пробудут дольше пяти минут, пострадают их деловые отношения. А бизнес, в конце концов, приносит самое большое удовлетворение. Она дала себе еще мгновение, убеждаясь, что вернула хоть какое-то душевное равновесие, потом обернулась.

— Мы, кажется, отвлеклись от дела. Давай перейдем на профессиональный уровень и там и останемся.

— Ты настоящий мастер, — заметил он.

— Что?

— По управлению собой. Наверняка тебе нелегко держать себя в руках, если ты испытываешь хотя бы половину того влечения, что и я. — Тут он усмехнулся и снова скрестил ноги. — Вперед, к профессионализму. Я по-настоящему восхитился, обнаружив в тебе эту сторону.

Она не знала, кричать ли ей, смеяться или просто поднять вверх руки, признав поражение. Вместо этого покачала головой и попыталась снова.

— Мне понравилась твоя работа.

— Благодарю.

— Мы с Трентом обсуждали бюджет этого проекта. Но они с Кики могут все еще проводить свой медовый месяц, когда начнут поступать заказанные материалы. Если так случится, то мы с тобой должны будем все проверить. Во всем, что касается обустройства гостиничных номеров, у тебя полностью развязаны руки. По поводу остальной части дома, той, где живет наша семья, там будет произведен только самый необходимый ремонт.

— Почему? Эти помещения нуждаются в серьезных переделках.

— Потому что гостиница — это бизнес, в котором Калхоуны и Сент-Джеймсы будут партнерами. У нас есть недвижимость, у них — фонды. И мы решили, что не станем использовать в своих интересах великодушие Трента или тот факт, что он женится на Кики.

Слоан на мгновение задумался.

— Мне кажется, у Трента другие идеи. И я никогда не слышал, чтобы он позволил кому-то воспользоваться преимуществом.

Улыбка смягчила ее лицо.

— Я знаю, и мы все — и каждая по отдельности — очень ценим его желание помочь нам, но категорически настаиваем на том, что Башни, вернее, наша часть, являются проблемой Калхоунов. Наша позиция — мы примем необходимый ремонт сантехники, электропроводки и других жизненно важных коммуникаций, а потом заплатим из нашей доли прибыли. Если бизнес пойдет успешно, мы сможем сами позаботиться об остальном в течение следующих нескольких лет.

Здесь на карту поставлена гордость, отметил Слоан. И еще больше — честность. Он кивнул.

— Решайте все это с Трентом. А я пока сосредоточусь на западном крыле.

— Отлично. Если позволяет твой график, можем взглянуть на остальное. Было бы полезно получить хотя бы общее представление о затратах на семейные помещения.

Слоан хотел указать, что он архитектор, а не подрядчик, затем пожал плечами. Осмотр той части дома не повредит.

— Конечно. Я составлю смету.

— Когда оценишь стоимость работ, я бы предпочла, чтобы ты отдал расчеты мне. Только мне.

— Ты — босс.

Аманда подняла бровь. Странно, но раньше она не думала об этом с такой точки зрения. Ее губы изогнулись, пока она переваривала мысль.

— Ну что ж, мы поняли друг друга. Еще одна вещь…

Слоан закинул руки за голову.

— Мы сможем получить разных вещей столько, сколько захочешь.

— Только одну, — повторила она, хотя губы задрожали. — Когда я завершала планирование свадебных приготовлений, то поняла, что ты будешь шафером. Я оставила твой список у тети Коко.

— Мой список?

— Да, расписание, обязанности, за что ты несешь ответственность, и всякое такое. Так же там есть копия необходимой информации: имена и телефонные номера фотографа, музыкантов, бармена, которых мы наняли… и еще я перечислила названия трех магазинов, где ты можешь взять напрокат смокинг. — Она еще раз оценила его большие размеры. — Тебе и вправду пора заняться примеркой.

— Я уже занялся этим. — Слоан восхищенно покачал головой. — Ты чертовски результативна, Калхоун.

— Да, я такая. Ну, ладно, теперь можешь вернуться к работе. Я приблизительно до часа дня буду на третьем этаже в кладовой в другом крыле. Позже сможешь найти меня в «Страже залива», если возникнут какие-то вопросы.

— О, я прекрасно знаю, где тебя найти, Калхоун. Удачной охоты.

Слоан наблюдал за ее уходом и представил, как она будет сидеть в затхлой кладовой, окруженная пыльными коробками и кипами пожелтевших бумаг. Уж она-то наверняка найдет способ разложить все по полочкам, с усмешкой подумал он. И задался вопросом, понимает ли Аманда, какой это сладкий контраст. Она составит и каталог, и разберет документы максимально эффективным способом, пока копается в прошлом в поисках ключа к заветной мечте.



Этим утром Аманда не обнаружила ничего полезного. Когда она добралась до «Стража залива», то чувствовала себя так, словно уже отработала все пять часов. Неделями ранее, начиная поиски ожерелья, она пообещала себе, что ее не остановят никакие преграды, независимо от того, как много времени потребуется или как мало она найдет.

К настоящему времени они натолкнулись на оригинал квитанции об изумрудах и дневник, в котором Бьянка упоминала о них. Это веское доказательство существования ожерелья, решила Аманда, и надежда отыскать его запылала с новой силой.

Она часто задумывалась, что изумруды значили для Бьянки Калхоун, и почему она спрятала их. Если действительно обладала ими. Один из старых слухов гласил, что Фергус выбросил ожерелье в море. После всех историй, которые Аманда слышала о неизменной любви Фергуса Калхоуна к деньгам, трудно представить, что он преднамеренно выбросил драгоценности стоимостью в четверть миллиона долларов.

Кроме того, очень не хочется верить в это, призналась себе Аманда, закрепляя на лацкане табличку с фамилией. Мало кто знал, как сильна в ней романтическая жилка, и эта ее часть подпитывала стойкое убеждение, что Бьянка спрятала изумруды как подарок или надежду, и они ждут своего часа, чтобы появиться в самый нужный момент.

Осознание собственной мечтательности слегка смущало, но она чувствовала это в себе, хотя предпочитала материальный логический мир, четкую сортировку бумаг и их изучение.

Сама Бьянка оставалась такой же тайной для Аманды, как и ожерелье. Врожденный прагматизм лишал возможности понять женщину, которая рисковала всем и в конечном счете умерла ради любви. Такие сильные и отчаянные чувства казались Аманде маловероятными, если бы она не прочитала дневник.

На что это похоже: любить так безумно? Чувствовать, что твоя жизнь настолько полно принадлежит кому-то другому, что невозможно выжить без него? Беспокойно, решила она. Беспокойно и неблагоразумно. Остается только благодарить Бога, что она не унаследовала такую опасную страсть. Самодовольно ощущая собственное незатронутое сердце, Аманда успокоилась и приступила к работе.

— Аманда?

Она находилась на середине списка забронированных на август номеров и предупреждающе подняла руку.

— Минутку. — Затем взглянула на вошедшего. — Что это, Карен? Ничего себе.

Аманда сдвинула очки на кончик носа и изумленно уставилась на роскошные стебли роз в руках коллеги.

— Ты что, победила на конкурсе красоты?

— Это не мои. — Карен спрятала лицо в цветах. — К сожалению. Их только что принесли, причем для тебя.

— Для меня?

— Если ты все еще Аманда Калхоун, — хмыкнула Карен, развернув карточку цветочного магазина. — Хотя, если хочешь поменяться со мной местами, пока эти три дюжины длинноногих красавиц не завянут, я в игре.

— Три дюжины?

— Я подсчитала, — усмехаясь, Карен положила их на стол. — Три дюжины и один, — добавила она, кивнув на отдельно стоящий цветок рядом с ними.

Слоан, подумала Аманда и почувствовала, что сердце совершило быстрый тяжелый скачок. И как, спрашивается, она должна обращаться с мужчиной, который делал такие приятные неожиданные вещи каждый раз, когда она думала, что все узнала о нем? Как он смог узнать о ее тайном пристрастии к красным розам? Она даже не поблагодарила его за первый цветок.

— Разве ты не собираешься прочесть карточку? — напористо спросила Карен. — Если я буду вынуждена вернуться на рабочее место, не узнав, кто их прислал, то начну отвлекаться, и моя работа пострадает. Злой Альберт Стенерсон уволит меня, и это будет на твоей совести.

— Я и так знаю, от кого они, — начала Аманда, не осознавая, какими нежными стали глаза. — И правда, это так мило с его стороны… о-о-о…

Она озадаченно взглянула на имя в карточке. Не Слоан, поняла она, почувствовав укол разочарования, который удивил ее. Они не от Слоана.

— Ну? Хочешь, чтобы я тебя умоляла?

Все еще озадаченная, Аманда передала ей карточку.

— «С благодарностью. Уильям Ливингстон». Хм.

Карен отбросила назад длинные темные волосы.

— И что же такого ты сделала, чтобы заслужить такую благодарность?

— Я обеспечила его факсом.

— Ты обеспечила его факсом, — повторила Карен, возвращая карточку Аманде. — В прошлое воскресенье я готовила тушеное мясо со всякими приправами и все, чем меня отблагодарили, — бутылкой дешевого вина.

Продолжая хмуриться, Аманда положила карточку на край стола.

— Думаю, я должна поблагодарить его.

— Думаю, ты должна кое-что большее. — Карен взяла одну из роз и фыркнула. — Конечно, если не хочешь поручить это кому-то другому. Я буду просто счастлива подняться и выразить твое восхищение мистеру Ливингстону Обалденные Глазки.

— Спасибо, я сама справлюсь. — Аманда взяла телефонную трубку, затем послала Карен насмешливый взгляд. — Выметайся.

— Умеешь ты испортить удовольствие.

Рассмеявшись, она вышла, осторожно закрыв дверь за спиной, пока Аманда набирала номер аппартаментов-люкс.

— Ливингстон.

— Мистер Ливингстон, это Аманда Калхоун.

— А, восхитительная мисс Калхоун. — В его голосе звучал искренний и лестный смех. — Что я могу для вас сделать?

— Я хотела поблагодарить вас за цветы. Они очень красивые. Очень мило с вашей стороны.

— Просто маленький способ выразить, насколько я ценю вашу помощь и оперативную работу.

— Это входит в мои обязанности. Пожалуйста, сообщите мне, если я могу быть вам чем-нибудь полезной, пока вы проживаете у нас.

— Вообще-то, есть кое-что, в чем вы могли бы мне помочь.

— Конечно.

Она автоматически взяла ручку и приготовилась записывать.

— Я хотел бы пригласить вас на ужин.

— Простите?

— Я хотел бы пригласить вас на ужин. Еда в одиночестве совершенно неаппетитна.

— Извините, мистер Ливингстон, неформальное общение с гостями противоречит правилам нашего отеля. Очень любезно с вашей стороны пригласить меня.

— Любезность не имеет к этому никакого отношения. Я могу спросить, вы рассмотрели бы мое предложение, если бы правила отеля можно было… обойти?

Ни единого шанса, подумала Аманда. Не со Стенерсоном.

— Я бы с радостью рассмотрела его, — тактично ответила она. — К сожалению, пока вы гость в нашей гостинице…

— Да, да. Я вскоре перезвоню вам.

Аманда удивленно взглянула на отключившийся телефон, пожала плечами, затем положила трубку на место и вернулась к работе. Десять минут спустя Стенерсон появился в ее кабинете.

— Мисс Калхоун, мистер Ливингстон приглашает вас на ужин. — Его рот скривился больше обычного. — Можете принять приглашение. Естественно, я ожидаю, что вы будете вести себя достойно, и это должным образом отразится на репутации отеля.

— Но…

— Не приобретайте такую привычку.

— Я… — он уже вышел.

Аманда все еще глазела на дверь, когда телефон зазвонил.

— Мисс Калхоун, что скажете насчет восьми часов вечера?

Длинно выдохнув, Аманда опустилась на стул. Она собиралась отказаться, когда поймала себя на том, что поглаживает единственную розу, подаренную Слоаном.

Аманда отдернула руку и сжала в кулак на коленях.

— Извините, я занята до десяти часов.

— Тогда завтра. Где я могу забрать вас?

— Завтра — отлично, — импульсивно ответила она. — Позвольте мне объяснить, как проехать.





Глава 5



Слоан узнал, что Трент вернулся в Башни, в ту же минуту, как тот вошел в дом. Даже в библиотеке в конце длинного коридора был слышен пронзительный счастливый собачий лай, вопли детей и дружный смех. Отложив блокнот, О\'Рили не спеша вышел наружу, чтобы встретиться со старым другом.

Трент не сумел продвинуться дальше холла. Дженни повисла у него на ногах, Фред кружился и танцевал, Алекс тоже подпрыгивал, требуя внимания, Коко, Сюзанна и Лила — все одновременно — засыпали его вопросами. Сияющая Кики уютно прижалась к боку Трента. Услышав крик сверху, Слоан поднял глаза и увидел, как Аманда сбегает вниз по лестнице. На ее лице светилась улыбка, которую он никогда раньше не замечал. Пробившись сквозь плотный строй родных, она в свою очередь сжала Трента в объятьях.

— Если бы ты сегодня не вернулся, я послала бы на розыски отряд наемников, — сообщила Аманда жениху сестры. — До свадьбы четыре дня, а ты застрял в Бостоне.

— Я был уверен, что ты справишься со всеми деталями.

— У нее списки длиной в милю, — вставила Коко, — что даже пугает.

— Вот видишь, — и Трент быстро поцеловал Аманду.

— А что ты мне привез? А что ты мне привез? — настойчиво вопрошала Дженни.

— Кстати, о наемниках, — усмехнулась Сюзанна, подхватывая дочь.

Улыбка исчезла с ее лица, стоило ей увидеть Слоана в холле. Она пыталась решить для себя, что именно в ее облике затемняло его лицо всякий раз, когда он смотрел на нее. Ведь что-то должно быть. В чем причина того, что он невзлюбил ее с первого взгляда?

Слоан изучал ее несколько мгновений — высокая, стройная женщина со светлыми белокурыми волосами, подобранными в «конский хвост», грустными синими глазами и прекрасным классическим профилем. Наконец он оглянулся на Трента, искренняя улыбка расцвела на его губах.

— Мне крайне неприятно отвлекать тебя, когда ты окружен красивыми женщинами, но время уходит.

— Слоан.

По-прежнему обнимая Кики, Трент выступил вперед и схватил руку Слоана. Из всех многочисленных знакомых, партнеров и коллег тот был единственным человеком, которого Трент считал настоящим другом.

— Уже трудишься?

— Приступил к работе.

— Выглядишь так, словно только что вернулся из долгого тропического отпуска, а не провел шесть недель в Будапеште. Рад тебя видеть.

— Взаимно. — Слоан быстро подмигнул Кики. — Приятно осознавать, что ты наконец обрел хороший вкус.

— Я люблю его, — ответила Кики.

— Женщины имеют такую склонность, — заметил Трент. — Как поживают твои родные?

Слоан снова бросил пристальный взгляд на Сюзанну.

— Они в полном порядке.

— Вам двоим, наверное, нужно многое обсудить, — чувствуя неловкость, Сюзанна взяла сына за руку. — Мы собираемся прогуляться перед ужином.

Аманда подождала, пока Коко настоятельно выпроводила всех в гостиную, потом положила пальцы на руку Слоана.

— Подожди.

Он усмехнулся.

— Жду, Калхоун.

Но она не попалась на удочку.

— Я хочу знать, почему ты так смотришь на Сюзанну.

Юмор исчез из его глаз.

— Как — так?

— Как будто терпеть ее не можешь.

Слоан разозлился на себя, что так явно выказал особенные и очень личные чувства.

— У тебя гораздо более богатое воображение, чем я мог себе представить.

— Это не мое воображение, — расстроено покачала головой Аманда. — Что ты имеешь против Сюзанны? Она самый добрый, самый мягкосердечный человек, которого я знаю.

Было очень трудно сдержать презрительную усмешку, но он сохранил вежливое выражение лица.

— А я и не говорил, что имею что-то против нее. Это ты сказала.

— А тебе и не надо было говорить. Понятно, что я не смогу заставить тебя рассказать об этом, но…

— Возможно, дело в том, что я предпочитаю говорить о нас.

Слоан небрежно положил обе руки на перила, взяв ее в плен.

— Нет никаких «нас».

— Уверен, что есть. Есть ты, и есть я. А вместе — «мы». Элементарное правило грамматики.

— Если ты пытаешься изменить предмет разговора…

— У тебя снова появилась эта морщинка между бровями. — Слоан поднял большой палец и потер складочку. — Фамильная калхоуновская морщинка. Почему ты никогда не улыбалась мне так, как Тренту?

— Потому что я люблю Трента.

— Забавно, большинству людей я кажусь вполне дружелюбным парнем.

— Не с того места, где я стою.

— Может, стоит подойти поближе?

Аманда невольно рассмеялась. Если бы существовали соревнования по упрямству, Слоан O\'Рили победил бы без труда.

— Я и так достаточно близко, спасибо.

Даже слишком близко, добавила она про себя, борясь с желанием провести пальцами по этой растрепанной гриве золотисто-рыжих волос.

— Дружелюбный — не то слово, которое я бы использовала. Самоуверенный, дерзкий, упрямый — вот что подходит.

— Я еще и очень упорный. — Слоан склонился, вдыхая ее аромат. — Мужчина не сумеет ничего добиться, если будет отступать всякий раз, натыкаясь на стену. Надо либо перелезть через эту стену, либо прорыть туннель, либо просто все снести к чертовой матери.

Аманда положила руку ему на грудь, мешая преодолеть оставшиеся дюймы между ними.

— Либо он продолжит биться об нее головой, пока не получит сотрясение мозга.

— Это просчитанный риск, и он того стоит, если за этой стеной находится женщина, которая смотрит на мужчину так, как ты на меня сейчас.

— Нормально я на тебя смотрю.

— Когда ты забываешь, что надо выглядеть профессионалом, то глазеешь на меня этими большими синими глазами, нежными и слегка испуганными. И очень любопытными. Что вызывает во мне острое желание схватить тебя в охапку и утащить в какое-нибудь тихое уединенное место, где я смогу удовлетворить твой интерес.

Она слишком ярко могла представить себе эту картину. Существовало только одно решение. Бегство.

— Ладно, все это очень забавно, но мне пора идти.

— Вернешься на работу?

— Нет, — Аманда ловко проскользнула мимо его рук и ступила на лестницу, — у меня свидание.

— Свидание? — повторил он, но она уже бежала по второму этажу.

Слоан говорил себе, вышагивая по холлу уже целых двадцать минут, что ничего другого от нее и не ожидал. Он не станет болтаться вокруг, как идиот, и наблюдать, как она уходит на свидание с каким-то здоровенным мужиком, хотя и скручивала его в узлы, просто стоя рядом и глядя на него. У него миллион дел, включая наслаждение ужином, на который пригласила Коко, и воспоминания о добрых старых временах с Трентом, а также обсуждение с ним новых планов, плюс работа за чертежной доской. Он не будет проводить вечер, бродя, как лунатик, только потому, что некая упрямая женщина предпочла ему чью-то компанию.

В конце концов, напомнил себе Слоан, продолжая вышагивать по холлу, она вольна уходить и приходить когда и куда ей вздумается. Так же как и он. Ни один из них не заклеймен. Тот факт, что он страстно желает ее, не подразумевал, что стоит впадать в безумство от того, что Аманда проведет несколько часов с другим мужчиной.

Черта с два с ним это случится.

Развернувшись, он побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Калхоун? — Слоан летел по коридору и стучал во все двери. — Черт побери, Калхоун, я хочу поговорить с тобой.

Он достиг дальнего конца коридора, когда Аманда вышла из своей комнаты.

— Что случилось? — требовательно спросила она.

Слоан мгновение смотрел на нее — как она стоит в потоке света, льющегося позади нее. Она сделала что-то фантастическое со своими волосами, отметил он, что-то такое, что выглядело невероятно сексуальным. Локоны чертовски привлекательно обрамляли лицо. Платье цвета бледно-голубого льда, с пышной приталенной юбкой и двумя тоненькими бретельками на плечах. Массивные камни очень глубокого синего цвета сверкали в ушах и на шее.

Она не выглядит деловитой, яростно подумал Слоан. Не выглядит компетентной. Она выглядит такой же восхитительной, как соблазнительный торт с глазурью на причудливом подносе. И будь он проклят, если какой-то другой мужик попытается отхватить хотя бы маленький кусочек.

Аманда уже начала постукивать ногой, когда он шагнул к ней.

«Дружелюбный?» — подумала она, борясь с настойчивым желанием юркнуть в комнату и запереть дверь. В эту минуту никто не назвал бы его дружелюбным. Он походил на человека, только что проглотившего гору стекла и горевшего нетерпением приступить к следующей.

— Какое еще свидание? — рявкнул Слоан и еще больше разъярился, потому что ее кожа пахла просто восхитительно.

Аманда медленно склонила голову. Руки, упертые в бока, неторопливо скользнули вниз. Если вы оказались перед разъяренным быком, не стоит махать перед ним красной тряпкой, лучше всего попытаться укрыться за забором.

— Обыкновенное.

— Именно так ты одеваешься на обыкновенные свидания?

Потихоньку свирепея, она посмотрела вниз и пригладила юбку.

— А что такое с моей одеждой?

Прежде чем ответить, Слоан взял ее за руку и повернул кругом. Так и есть, подумал он, — в животе сжался узел, — две тоненькие бретельки были всем, что закрывало спину. Вплоть до талии.

— А где остальная часть?

— Часть чего?

— Платья!

Аманда развернулась, все еще настороженная, и внимательно взглянула ему в лицо.

— Слоан, думаю, ты переходишь все границы.

Она даже не представляет, насколько права, бесился он.

— У меня есть сильное подозрение, что любой мужик перейдет эти самые границы через десять минут после того, как окажется рядом с тобой. Отмени.

— Отменить? — повторила она.

— Свидание, черт бы тебя побрал. — Слоан не слишком нежно подтолкнул ее в спальню. — Иди, позвони ему и скажи, что не сможешь придти. Никогда.

— Да ты просто спятил. — Аманда забыла о быках и красных тряпках и дала себе волю. — Я пойду куда захочу и с кем захочу! И если ты думаешь, что я отменю встречу с привлекательным, очаровательным и умным мужчиной только потому, что какой-то самовлюбленный бабуин приказывает мне, то подумай еще раз.

— Если ты пойдешь на это свидание, — предупредил Слоан, — то рискуешь своей шеей.

Ее глаза сузились до двух щелочек, пылающих праведным синим огнем.

— Не смей угрожать мне, ты, безмозглое ничтожество. У меня свидание за ужином с твоей полной противоположностью. Он настоящий джентльмен. — Аманда локтем отпихнула Слоана в сторону. — А теперь выметайся из моей комнаты.

— Обязательно, — пообещал Слоан, — но только после того, как кое-что сделаю, чтобы тебе было о чем поразмыслить.

Она и глазом моргнуть не успела, как он прижал ее спиной к стене и впился губами в ее рот. Аманда могла бы разозлиться и бороться до последнего вздоха. Но также и испробовать его страсть — идеальное эхо собственной потребности, чему и поддалась.

Слоан не заботился, благоразумно ли ведет себя. Его не волновало, неправильно это или глупо, или какое там еще определение можно подобрать к его действиям. Очень хотелось выругать ее за то, что вынуждает его поступать, как неразумный подросток. Зато можно вкушать, тонуть в аромате… и тут он понял, что всегда будет жаждать эту женщину. Он притянул ее ближе и почувствовал мгновенный жар, передавшийся ему от ее тела.

Слоан ощущал каждое изменение, захлестывающее Аманду.

Сначала гнев, который делал ее напряженной и отстраненной. Потом неохотная капитуляция, затем такая нежность, что ее кости, казалось, расплавились. И страсть, взорвавшаяся так быстро, что замерло дыхание. Это было именно тем, без чего он уже не сможет жить.

Ее руки обхватили его, будто им там самое место. Прижатое к нему тело трепетало, вызывая сладкую боль. Ту самую боль, которую, испытав однажды, никогда не забудешь и всегда будешь хотеть. Аманда нетерпеливо впилась в его рот — еще одно мгновение нахлынувшего исступления. Желая его, желая того освобождающего безумного водоворота страсти, которую только он разжигал в ней.

Только он.

Медленным собственническим движением он провел руками от ее плеч до запястий, на миг задержавшись там, ощущая лихорадочный пульс под своими ладонями. Когда Слоан поднял голову, Аманда мягко откинулась на стену, пристально глядя на него и изо всех сил пытаясь отдышаться, стараясь прорваться через поток чувств и понять свои ощущения.

Мысль о том, что другой мужчина дотрагивается до нее, изучает ее лицо и наблюдает, как оно вспыхивает от желания, как это произошло сейчас, смотрит в ее потемневшие от вожделения глаза, привела Слоана в ярость. И поскольку он предпочитал запугивать хорошим чистым гневом, то снова схватил ее за плечи и приподнял над полом.

— Подумай об этом, — произнес он низким опасным голосом. — Хорошенько подумай.

Что он сделал с ней, что возбудил такую безумную потребность? Слоан наверняка понял, только взглянув на нее, что достаточно втянуть ее внутрь комнаты, чтобы взять все, что, по его утверждению, он хочет. Ему нужно просто снова коснуться ее, чтобы она отчаянно захотела его. Ему даже не пришлось бы просить. Осознание этого факта захлестнуло стыдом, понимание того, что кто-то обрел такую власть над ее гордостью и волей, просто убивало.

— Очко в твою пользу, — неуверенно промолвила Аманда, злясь от того, что слезы рвались наружу. — Хочешь услышать, как я признаюсь, что ты можешь заставить хотеть тебя? Прекрасно. Можешь.

Заискрившиеся слезами глаза сделали то, чего не смогла сделать ярость. Слоан получил крепкий удар. В голосе звучало сожаление, когда он поднес руку к ее лицу.

— Аманда…

Она напрягалась и прикрыла веки. Если он станет нежным, выкажи Слоан даже частичку нежности, она просто распадется на части.

— Считай, что победил, Слоан. А теперь я буду крайне признательна, если ты позволишь мне уйти.

Он опустил руки и отстранился.

— Не собираюсь говорить, что сожалею.

Но то, как она смотрела на него, вызвало неприятное чувство, будто он только что разрушил что-то крохотное и хрупкое.

— Все в порядке. Я достаточно сожалею за нас обоих.

— Аманда, — окликнула Лила, стоя наверху лестницы и с любопытством наблюдая за ними заспанными глазами, — тебе пора.

— Спасибо.

Безумно желая спастись, Аманда метнулась в свою комнату, схватила жакет и сумочку. Опасаясь даже взглянуть на Слоана, поспешила вниз. Лила посмотрела ей вслед, потом спустилась в холл и положила руки на плечи Слоана.

— Знаешь, большой парень, ты сейчас выглядишь так, что лучше быть твоим другом, чем врагом.

Слоан не мог подобрать названия ни к одной из бушующих в нем в этот момент эмоций.

— Возможно, стоит пойти и выбросить его в окно.

— Возможно, — согласилась Лила, — но Мэнди всегда сочувствует проигравшему.

Слоан выругался, потом решительно зашагал по коридору.

— Кто он такой вообще?

— Понятия не имею. Его зовут Уильям Ливингстон.

— И?

Лила пожала плечами.

— Высокий, темноволосый и красивый. Очень слабый и очень очаровательный британский акцент, итальянский костюм, аристократичные манеры. Легкий налет богатства и благородного происхождения, никакой показухи.

Слоан снова выругался и подумал, сколько дыр в стене смог бы пробить кулаком.

— Прямо-таки настоящий денди[9].

— Ну да, — согласилась Лила, но взгляд был встревоженным.

— Что такое?

— Плохие флюиды, — она рассеянно провела рукой вверх и вниз по предплечьям, — у него очень мутная аура.

— Дай передохнуть, Лила.

Она взглянула на него с легкой улыбкой.

— Не нападай на меня, Слоан. Помни, что я на твоей стороне. Я, так уж случилось, уверена, что ты — именно тот человек, в ком нуждается моя чересчур серьезная сестра.

С обычным спокойствием Лила дружески подхватила его под руку.

— Расслабься, мистер Уильям Ливингстон не имеет шансов. Не ее тип. — Она засмеялась, идя с ним к лестнице. — Она думает по-другому, но он — не ее выбор. Так что пойдем и съедим что-нибудь вкусненькое, например, форель тети Коко, что, безусловно, вернет тебе хорошее настроение.



Притворяясь, что у нее есть аппетит, Аманда изучала меню. Ресторан, который выбрал Уильям, был прекрасным уютным местом с видом на Французский залив. Ночь выдалась теплой, так что они могли наслаждаться обслуживанием на террасе со свечами, мерцающими в прохладном морском бризе, и нежным ароматом весенних цветов.

Аманда предоставила мужчине выбор вина и попыталась убедить себя, что предстоит восхитительный вечер.

— Как вам нравится в Бар-Харборе? — спросила она.

— Очень нравится. Надеюсь скоро заняться парусным спортом, а пока получаю удовольствие просто от прекрасного пейзажа.

— Вы были в парке?

— Еще нет, — он рассматривал этикетку предложенной официантом бутылки.

— Вы должны посетить его, вид с горы Кадиллак превосходен.

— Мне уже говорили об этом.

Мужчина попробовал вино, одобрительно кивнул, затем подождал знака Аманды, чтобы налить и ей.

— Возможно, у вас найдется немного времени, чтобы провести для меня экскурсию.

— Не уверена…

— Правила вашей гостиницы уже нарушены, — прервал он и слегка коснулся своим бокалом ее фужера.

— Хотела спросить, каким образом вы этого добились.

— Очень просто. Я предоставил вашему Стенерсону выбор: или он сделает исключение, или я перееду в другой отель, где нет таких проблем.

— Понятно, — Аманда задумчиво сделала глоток, — вино кажется несколько крепковатым для ужина.

— Восхитительного ужина. Я хотел узнать вас получше. Надеюсь, вы не возражаете.

«Что за женщина стала бы возражать?» — спросила себя Аманда и улыбнулась.

Было невозможно не расслабиться и не поддаться очарованию историй Уильяма, не быть польщенной его вниманием. Ливингстон не беседовал, как многие успешные мужчины, только и исключительно о своем бизнесе. Будучи антикваром, он путешествовал по всему миру и, пока они ели, коротко поведал Аманде о своих впечатлениях о Париже и Риме, Лондоне и Рио-де-Жанейро.

Если ее мысли время от времени уплывали к другому мужчине, она удваивала твердую решимость наслаждаться этим местом и этим человеком.

— У вас в холле стоит шифоньер из красного дерева, — прокомментировал Ливингстон, когда они перешли к кофе и десерту. — Прекрасная вещь.

— Спасибо. Думаю, это эпоха Регентства[10].

Уильям улыбнулся.