— Я хочу, чтобы ты знал… — Она вытерла лицо и попыталась взять себя в руки. — Я хочу, чтобы ты знал, что сделаю все возможное, чтобы ты был счастлив, чтобы создать тебе уют, чтобы ты никогда не сожалел о том, что совершил сегодня!
— Я буду сожалеть, если ты будешь относиться к этому так, словно я отдал тебе свой спасательный жилет во время кораблекрушения, — сказал Гейб, вдруг теряя терпение. — Я женился на тебе потому, что хотел, а не из благородства!
— Да, но я…
— Замолчи, Лора! — Чтобы по-настоящему заставить ее замолчать, он накрыл ее губы своими губами. И она впервые ощутила всю силу его страсти, потребности и желания. Что-то удивленно пробормотав себе под нос, она крепче прижалась к нему.
Это было все, что ему требовалось, чтобы успокоиться. И все же, когда первая волна напряжения отступила, нахлынула вторая — желания.
— Пока мы не зашли слишком далеко, давай покончим с этим, — сказал он, прижимаясь к ней губами. — Я хочу заняться с тобой любовью, Лора. А потом у тебя не хватит сил меня благодарить.
Прежде чем она смогла придумать, как отреагировать, вошла миссис Уайтерби с чаем.
— А теперь дайте бедняжке отдохнуть и выпить чай, пока он горячий. — Она поставила чашку на стол перед Лорой. — Мне очень не хочется отвлекать вас в день вашей свадьбы, мистер Брэдли, но чем скорее вы отвезете нас обратно в город, тем скорее вернетесь и приготовите жене вкусный бифштекс, который купили на ужин.
Она пошла за своим пальто. Лора, повинуясь порыву, вынула из лейки цветок и протянула ей.
— Я никогда вас не забуду, миссис Уайтерби!
— Ну, вот еще. — Она, растрогавшись, понюхала цветок. — Только берегите себя и вашего малыша! Поживее, Итан!
— Я не более чем на час, — сказал Гейб. — Дороги не так уж плохи. А тебе, Лора, действительно надо отдохнуть! У тебя усталый вид.
— Предполагается, что я должна светиться, но обещаю, что до твоего возвращения не буду поднимать ничего тяжелее чашки.
На этот раз Лора следила за отъездом джипа, проводя пальцем по обручальному кольцу. Как мало нужно, думала она, чтобы так много изменить. Она наклонилась, пытаясь унять боль в спине, затем решила допить чай.
У нее никогда так не болела спина, даже тогда, когда она работала на тетиной ферме. Боль была постоянной и глубокой. Она попыталась вытянуться, затем свернуться, затем снова вытянуться. Стараясь как-то забыть про боль, она начала хозяйничать.
Менее чем через десять минут после отъезда Гейба у нее начались первые схватки.
Это не была неясная предостерегающая боль, о которой она читала. Она была острой и затяжной. Застигнутая врасплох, Лора не успела заглушить ее дыханием. Когда боль утихла, она бессильно повалилась на подушки.
Это не могли быть роды! Ее лоб покрылся потом, пока она пыталась отогнать от себя эту мысль. Слишком рано, еще месяц, да и пришли они слишком неожиданно. Ложные роды, уверяла она себя.
Сказалось нервное напряжение и возбуждение сегодняшнего дня.
Но эта ужасающая боль в спине? Пытаясь сохранять спокойствие, она села. Неужели это настоящие роды?
Нет, это ложные роды. Скорее всего.
Когда начались вторые схватки, она начала рассчитывать их время.
Когда вернулся Гейб, она была в постели, но не могла его позвать, потому что как раз мучилась последними схватками.
Страх, охвативший ее в последний час, немного утих. Он рядом, а это почему-то значило, что все будет хорошо. Она услышала, как он бросает полено в огонь, сделала последний очищающий вздох, и боль прошла.
Услышав ее настойчивый голос, он в три прыжка оказался в комнате. В дверях спальни он остановился, и сердце его чуть не выскочило из груди.
Она полулежала, полусидела на подушках.
Лицо было покрыто потом. Глаза, всегда голубые, были подернуты влагой и стали почти черными.
— Я должна отказаться от нашего соглашения, — промолвила она, силясь улыбнуться, потому что увидела, как ее неприкрытый страх отражается на его лице. — Ребенок решил родиться несколько раньше.
Гейб не спросил, уверена ли она, но оказался возле ее постели и схватил ее за руку.
— Ничего! Держись, а я позвоню доктору.
— Гейб, телефон не работает. — В голосе Лоры чувствовалось нервное напряжение. — Я пыталась дозвониться до него, когда поняла, что все происходит слишком быстро.
— О\'кей. — Стараясь успокоиться, он убрал с ее лица влажные волосы. — Пока мы ехали в город, произошел несчастный случай. Наверное, при этом повредился кабель. Я принесу еще одеяла и закутаю тебя.
Она сжала губы.
— Слишком поздно, Гейб. Мне не доехать. — Она пыталась сглотнуть, но от страха у нее пересохли губы и горло. — Я рожаю уже несколько часов и не знала об этом. Это настоящие роды, а я не обращала внимания. Учитывая все происходящее, я решила, что виной всему нервы и беспокойная ночь.
— Несколько часов, — пробормотал Гейб, опустившись на край постели. Он явно озадачился, но она сжала пальцами его пальцы. — Каков интервал между схватками?
— Пять минут. Я… — Она запрокинула голову и начала делать короткие, глубокие вздохи. Гейб приложил к ней руку и почувствовал, как напрягся ее живот.
Он просмотрел книги о родах и детях, которые Лора привезла с собой. Теперь какое-то внутреннее чувство заставило его понять, что она испытывает, и переживать происходящее вместе с ней.
Вероятно, инстинктивно Гейб действовал правильно. Потому что теперь, когда он увидел ее страдания, все советы, подробности, указания, все, что он прочел, вылетело у него из головы.
Когда схватки прошли, ее лицо блестело от свежего пота.
— Приближается, — прошептала она. — Осталось недолго. — Хотя она прикусила губу, рыдания душили ее. — Гейб, я не могу потерять ребенка!
— С ребенком все будет в порядке, и с тобой тоже! — Он ободряюще сжал ее руку. Так, понадобятся полотенца, много полотенец! Надо стерилизовать нитки и ножницы! Всегда проще, когда обо всем подумаешь загодя. Он надеялся, что справится. — Держись! Мне нужно кое-что принести! — Увидев, как в ее глазах мелькнуло сомнение, он склонился над ней. — Я тебя не брошу! Я о тебе позабочусь, Лора! Доверься мне!
Она кивнула, уронила голову на подушки и закрыла глаза.
Когда он вернулся, ее взгляд был сосредоточен на потолке, и она задыхалась. Положив у изножья постели свежие полотенца, он накрыл ее еще одним одеялом.
— Тебе холодно?
Она помотала головой.
— А вот ребенку понадобится тепло. Он недоношенный.
— Я развел огонь, и у нас полно одеял. Он мягко вытер ей лицо прохладной влажной тряпкой.
— Ты говорила с докторами, читала книги, поэтому знаешь, что тебе предстоит!
Лора подняла на него взгляд, пытаясь сглотнуть пересохшим горлом.
Да, она знала, что предстоит, но прочесть, представить еще далеко не значит испытать.
— Они все лгут. — Ее губы скривились в улыбке, а он сдвинул брови. — Они доказывают, что боль можно заглушить.
Он поднес руку к ее губам.
— А ты кричи! Кричи сколько хочешь! Ори во всю глотку! Здесь никто не услышит.
— Я не хочу, чтобы ребенок появился на свет под звуки моего крика! — Лора набрала ртом воздух и впилась пальцами в его пальцы. — Я не могу…
— Нет, можешь! Дыши! Дыши, Лора! Сожми мне руку. Крепче. Сосредоточься на этом. — Гейб пристально смотрел ей в глаза, пока она выдыхала. — Ты все делаешь хорошо, просто прекрасно! — Когда ее тело начало расслабляться, он подошел к изножью кровати. — Схватки приближаются? — С этими словами он опустился на матрац и поправил одеяло.
— Почти одна за другой.
— Это значит, что все уже близко! Держись!
Она попыталась облизать пересохшие губы, но язык ее не слушался.
— Если со мной что-нибудь случится, обещай…
— Ничего с тобой не случится! — оборвал ее Гейб. Их взгляды снова встретились. В ее глазах блестела боль, его потемнели от решительного напряжения.
— Черт возьми, я не собираюсь теперь терять любого из вас, понятно? Мы все трое должны очень постараться! Давай, ангел, работай хорошенько!
Каждый раз, когда у нее начинались боли, он содрогался вместе с нею. Тогда ему казалось, что в такие моменты время тянулось бесконечно, а когда она отдыхала, бежало с прежней быстротой. Гейб ходил взад-вперед, поправлял ей подушки, вытирал лицо, а затем снова опускался на колени, чтобы проверить, как продвигаются роды.
Он слышал, как в соседней комнате трещит огонь, но все же беспокоился, чтобы в доме не стало слишком холодно. Затем его стала беспокоить жара, потому что измученное родами тело Лоры горело, как печь.
Он не знал, что роды могут быть такими тяжелыми для женщины. Он понимал, что она на грани полного изнеможения, но ей постоянно удавалось обрести второе дыхание, кое-как заряжаясь энергией в короткие перерывы между схватками.
Боль, невероятно сильная, невероятно безжалостная, казалось, разрывала ее. Рубашка Лоры уже промокла от пота, а Гейб постоянно тихо ругался, заставляя ее чаще дышать и сосредоточиться на своей работе. Все его амбиции, радости, печали ушли куда-то далеко. Гейб был полностью погружен в процесс рождения новой жизни.
Иногда ему казалось, что она слабеет, что новая жизнь, стремящаяся вырваться наружу, истощает ее. Но проходило немного времени, и она, похоже, обретала новые запасы сил. В ее лице читались неистовство и смелость, с которыми она стремилась вперед, с нетерпением ожидая, чем же закончится эта пытка.
— Ты выбрала имя? — спросил он, надеясь отвлечь ее.
— Я составила списки. Иногда ночью я пытаюсь представить, как будет выглядеть ребенок, пытаюсь… о господи!
— Держись! Дыши, ангел! Дыши!
— Не могу! Я должна тужиться.
— Нет, нет, еще не время. Скоро. — Стоя у изножья постели, он провел по ней рукой. — Дыши, Лора!
Ее сосредоточенность то появлялась, то куда-то исчезала. Если бы она могла посмотреть ему в глаза, чтобы почерпнуть из них силы!
— Я больше не могу!
— И не надо! Я уже вижу головку! — Гейб оглянулся на нее, и в его голосе звучало удивление. — Я ее вижу! Давай, Лора, поднатужься!
Страдая от головокружения, напрягшись от усилия, Лора снова начала тужиться. Она слышала долгий гортанный стон, но не сознавала, что это ее голос. Гейб закричал на нее, и в ответ она машинально снова начала дышать.
— Хорошо, замечательно! — Он едва узнал свой голос и свои руки. И то и другое дрожало. — Головка уже вышла! Малыш очень красивый! Сейчас пойдут плечики!
Она взяла себя в руки, отчаянно стараясь взглянуть на ребенка.
— О господи!
Слезы смешались с потом, и она закрыла рот рукой.
— Какой маленький!
— И сильный, как бык! Плечикам придется помочь. — Со лба Гейба тек пот. Он обхватил рукой головку ребенка и склонился над ней. — Давай же, Лора, посмотрим на остальное!
Она впилась пальцами в одеяла и уронила голову.
И родила. Сквозь свое прерывистое дыхание она услышала первый крик.
— Мальчик! — У Гейба повлажнели глаза, когда он взял в руки маленькое тельце. — У нас сын!
Лора засмеялась сквозь слезы. Боль и ужас были забыты.
— Мальчик! Маленький мальчик!
— С громким голосом, десятью пальчиками на ручках и десятью пальчиками на ножках! — Гейб крепко сжал ее руку. — Настоящий ангел!
Их пальцы переплелись над младенцем, и хижина огласилась высокими негодующими воплями новорожденного.
* * *
Лора не могла отдыхать. Гейб уговаривал ее поспать, но она не могла закрыть глаза. Малыш, которому был почти час от роду, был завернут в одеяла и лежал на изгибе ее руки. Он спит, думала она, но не могла не провести пальцем по его лицу.
Такой крохотный! Пять фунтов и семь унций на овощных весах, которые Гейб откуда-то выкопал и тщательно отмыл.
Семнадцать с половиной дюймов и светлый пушок на головке! Она не могла на него насмотреться.
— Он же никуда не исчезнет!
Лора посмотрела на дверь и улыбнулась. От усталости ее кожа сделалась бледной и почти прозрачной.
Но глаза сверкали торжеством.
— Я знаю. — Она поманила Гейба рукой. — Я рада, что ты пришел, — сказала она, когда он сел на постель. — Ты, конечно, очень устал, но, пожалуйста, посиди с нами хотя бы минутку!
— Это ты устала, ведь всю работу выполнила ты! — пробормотал Гейб, проведя пальцем по щеке младенца.
— Неправда, и это первое, что я хочу сказать. Без тебя я бы не справилась.
— Конечно справилась бы. Я был просто болельщиком!
— Нет! — Лора требовательно сжала его руку. — Ты так же ответствен за его жизнь, как и я. Я помню, ты говорил о твоем имени в свидетельстве о рождении, о том, что ты нам поможешь, но знай, в твоем поступке гораздо больший смысл! Ты помог ему появиться на свет! У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя! И не смотри так! — Она тихо засмеялась и опустила голову на подушки. — Знаю, знаю, ты ненавидишь, когда тебя благодарят, вот я и не делаю этого!
— Не делаешь?
— Нет. — Она передала ему ребенка. Этот жест говорил больше, гораздо больше, чем слова, за ним последовавшие. — Говорю тебе, сегодня ты получил больше чем жену.
Ребёнок, зажатый между ними, мирно спал.
Гейб не знал, что сказать. Он дотронулся до крошечной ручки и увидел, как она импульсивно согнулась. Как художнику, ему казалось, что он понял весь диапазон красоты.
— Я читал о недоношенных детях, — начал он. — Вес у него хороший, и, если верить книге, ребенок, рожденный после тридцати восьми недель, находится в хорошем состоянии, но я хочу вас обоих отвезти в больницу. У тебя хватит сил завтра поехать в Колорадо-Спрингс?
— Да. У нас у обоих хватит сил.
— Тогда завтра утром отправимся. А сейчас ты хочешь поесть?
— Как лошадь!
Он широко улыбнулся, но так и не смог заставить себя отдать ей ребенка.
— Тогда, наверное, придется удовольствоваться бифштексом. А он не голоден?
— Полагаю, он даст нам знать.
Как когда-то с Лорой, ему не терпелось набросать черты лица младенца.
— А имя? Не можем же мы называть его он.
— Конечно не можем. — Лора нежно погладила головку малыша. — Может быть, ты хочешь сам выбрать ему имя?
— Я?
— Да, может быть, у тебя есть человек, которого ты любишь, или имя, важное для тебя.
Я бы хотела, чтобы имя выбрал ты!
— Майкл, — пробормотал Гейб, глядя на спящего младенца.
Глава 6
Сан-Франциско. Конечно, Лора всегда хотела его увидеть, но никогда не думала, что приедет сюда с двухнедельным сыном и мужем. И она никогда не представляла, что ее отвезут в высокий, изящный дом на берегу залива.
Дом Гейба. И ее дом тоже, подумала она, нервно потирая большим пальцем обручальное кольцо. Глупо нервничать в таком красивом и большом доме. Смешно чувствовать себя маленькой и незащищенной, потому что здесь все дышало богатством и известностью.
Но Лора чувствовала.
Она вошла в выложенный изразцами холл, и ей нестерпимо захотелось снова оказаться в маленькой уютной хижине. В тот день, когда они уезжали из Колорадо, снова начался снегопад, и, хотя мягкий весенний ветерок и набухающие почки деревьев были великолепны, она поймала себя на том, что ей не хватает холодных, суровых гор.
— Дом замечателен, — промолвила Лора, посмотрев на плавный изгиб лестницы.
— Это дом моей бабушки. — Гейб поставил багаж и оглядел знакомое помещение. Этот дом он всегда ценил за его красоту и пропорциональность. — Она жила в нем после свадьбы. Показать тебе его или сначала отдохнешь?
Лора почти поморщилась. Гейб говорил с ней, словно с гостьей.
— Если бы у меня была возможность отдохнуть столько, сколько мне хочется, я бы проспала весь год!
— Тогда я провожу тебя наверх. — Гейб знал, что говорит вежливо, очень вежливо, но он нервничал с тех пор, как они сошли с борта самолета. Чем больше они удалялись от Колорадо, тем больше от него отдалялась Лора. Вроде бы ничего конкретного, но чувствовалось что-то не то.
Взяв два чемодана, он поднялся по лестнице. Он привел в дом свою жену и своего сына. И не знал, что им сказать.
— Обычно я спал в этой спальне. — Гейб вошел и поставил чемоданы у подножия большой дубовой кровати. — Если тебе здесь не нравится, можно выбрать другую.
Она кивнула, думая, что, пока малыш был в больнице, они жили в одном номере мотеля, а в хижине в ночь перед рождением Майкла спали на одной кровати. Здесь, похоже, все будет иначе.
— Это прекрасная комната.
Ее голос звучал немного напряженно, но она улыбнулась, пытаясь его смягчить. Комната была замечательная, с высокими потолками и роскошной антикварной мебелью. Из комнаты имелся выход на террасу, а сквозь большое окно был виден сад с распускающимися зелеными листьями. Полы почернели от старости, но блестели, а старинный восточный ковер от времени поблек.
— Ванная вон там, — сказал Гейб, глядя, как она проводит пальцем по резьбе старинного шкафа. — Моя студия в конце коридора. Там лучше освещение, а соседнюю с ней комнату можно переоборудовать под детскую.
Когда они говорили о ребенке, отношения между ними всегда смягчались.
— Мне бы хотелось ее посмотреть. Прожив столько дней в инкубаторе, Майкл заслужил отдельную комнату.
Лора последовала за Гейбом в соседнюю комнату, выдержанную в голубых и серых тонах, с величественной кроватью с пологом на четырех столбиках и диванчиком у окна с многочисленными подушками. Как и в других комнатах, все стены были увешаны картинами, некоторые из которых принадлежали кисти Гейба, а другие — художникам, которых он уважал.
— Это прекрасно, но в детской комнате им не место.
— Их можно куда-нибудь отдать на хранение. — Он сделал такой жест, словно велел унести всю обстановку. — А пока детская не будет готова, Майкла можно поместить в нашей комнате.
— А ты выдержишь? Он еще часто просыпается по ночам и пищит!
— Конечно, я мог бы снять вам номер в гостинице, пока все не будет готово.
Лора хотела ответить, но тут же наткнулась на взгляд Гейба.
— Прости! Все еще не могу привыкнуть!
— Привыкай! — Он подошел и обхватил ладонью ее лицо.
Всякий раз, когда он это делал, она была почти уверена, что мечты стали реальностью.
— Конечно, я не смогу покормить его грудью, но менять пеленки научусь! — Он обвел большим пальцем линию ее подбородка. — Мне говорили, у меня ловкие руки!
Краска залила ей лицо. Она разрывалась между желаниями броситься к нему в объятия и отступить. Но тут проснулся младенец, и это все решило.
— Он хочет есть.
— Иди и покорми его в спальне, там вам будет удобно. А мне надо сделать несколько звонков.
Она понимала, что ее ожидает.
— Родителям?
— Они захотят познакомиться с тобой. Ты готова встретиться с ними сегодня вечером?
Ей хотелось отрезать, что она не инвалид, но поняла, что он беспокоится не о ее физическом здоровье.
— Да, конечно.
— Прекрасно. Я похлопочу насчет детской. Какие цвета ты предпочитаешь?
— Да я… — Лора надеялась сама устроить детскую. Просто так ей хотелось. Но в этом доме все будет по-другому, напомнила она себе.
Хижина легко стада их общей, но дом принадлежит Гейбу.
— Мне бы хотелось желтый, — ответила она. — С белой отделкой.
Она сидела в кресле у окна, пока Майкл жадно сосал. Как хорошо быть с ним все время, касаться его, смотреть на него, а не бегать в больницу в часы кормления. Так тяжело было оставлять его там и возвращаться в гостиничный номер, ждать новой встречи с ним.
Улыбаясь, она смотрела на сына. Глаза его были закрыты, а рука прижата к ее груди.
Он уже набирал вес. Здоровый, как доллар, сказал доктор из Колорадо-Спрингс. А на тоненькой полоске клеенки, привязанной к его запястью, было написано: «Майкл Монро Брэдли».
Интересно, кто такой этот Майкл? — спрашивала она себя. Майкл Гейба. Она не расспрашивала, но понимала, что это имя и этот человек для него очень важны.
— Ты теперь Майкл, — прошептала Лора, когда малыш начал дремать, сося ее грудь.
Позже она положила его на постель, обезопасив подушками, хотя знала, что он еще не может ворочаться. Вынула из чемодана расческу. Глупо, конечно, желать оставить в комнате хоть какой-то свой след.
Но все же, уходя, она положила расческу на письменный стол Гейба.
Она застала его внизу, в библиотеке, отделанной темными деревянными панелями и устланной серым ковром. Услышав, что он говорит по телефону, она хотела выйти, но он жестом пригласил ее остаться и продолжил разговор.
— Картины должны быть здесь к концу недели. Да, можно сказать, я снова тяну лямку. Еще не решил. Вы сначала посмотрите. Нет, я здесь останусь еще на несколько дней, но все равно спасибо. Я дам вам знать. — Он повесил трубку и посмотрел на Лору. — Как Майкл?
— Он спит. Я знаю, сейчас не время, но ему нужна собственная кроватка. Может быть, ты присмотришь за ним некоторое время, пока я сбегаю в магазин и что-нибудь куплю?
— Не беспокойся. Скоро придут мои родители.
— О!
Он сел на край письменного стола и, нахмурившись, посмотрел на нее.
— Они не монстры, Лора!
— Конечно нет, просто… Мне кажется, мы слишком уж открыты, — выпалила она. — Чем больше людей знает о Майкле, тем для него опаснее!
— Нельзя же его держать под стеклянным колпаком. Я думал, ты доверяешь мне.
— Я доверяла, — поправилась Лора быстро, но не достаточно быстро.
— Доверяла, — повторил Гейб не столько с гневом, сколько с сожалением. — Ты приняла решение, Лора! В тот день, когда он родился, ты отдала его мне. А теперь забираешь назад?
— Нет. Но здесь все иначе. Хижина была…
— Превосходным местом для того, чтобы спрятаться. Для нас обоих. А теперь пришла пора принять то, что будет дальше.
— А что будет дальше?
Гейб взял пресс-папье, янтарный шар с более темными прожилками в центре. Поставил на место и подошел к ней. Как она похудела! Живот стал почти плоским, грудь высокой и полной, бедра невероятно узкими. Интересно, каково это обнять ее сейчас, когда ожидание закончено.
— Можем начать с этого!
Он поцеловал ее, сначала нежно, пока она окончательно не размякла. Именно к этому он стремился, к этому обещанию, к этому утешению. Когда он крепко прижал ее к себе, она не отшатнулась, а наоборот крепко прижалась к нему. Господи! Как он мечтал об этом! Волосы, связанные в хвост, легко распустились от быстрого движения его руки.
Лора что-то проворковала, не то удивленно, не то в знак согласия, и обняла его.
Поцелуй больше не был нежным.
Страсть, еле сдерживаемая, и голод, далеко не удовлетворенный, переливались от него к ней. Боль, глубоко запрятанная, зрела в ней, пока она, напрягшись, не прижалась к нему и не прошептала его имя.
Затем его губы принялись блуждать по ее лицу, щекотать шею, обжигая кожу, охлаждая ее, а затем снова обжигая, а его руки свободно гладили и исследовали ее тело.
Слишком быстро! Умом он понимал, что нечто большее, чем просто прикосновение, пока неуместно. Но чем более он наслаждался ею, тем более росло его нетерпение. Взяв Лору за плечи, он отстранил ее и перевел дыхание.
— Возможно, ты еще не доверяешь мне, как раньше, ангел, но поверь: я хочу тебя!
Повинуясь потребности, она ухватилась за него и прижалась лицом к его плечу.
— Гейб, это очень неприлично с моей стороны хотеть, чтобы нас было только трое?
— Ничего неприличного. — Он посмотрел через ее голову и погладил ее по волосам. — Просто это невозможно, да и не совсем справедливо по отношению к Майклу!
— Ты прав. — Переведя дыхание, она шагнула назад. — Надо пойти проверить его.
Потрясенная эмоциями, которые в ней пробуждал Гейб, Лора начала подниматься по лестнице. Дойдя до половины, остановилась, ошеломленная внезапным озарением.
Она его любит! И это не та любовь, которую она принимала как родившуюся из благодарности и зависимости.
Это даже не та крепкая, прекрасная связь, которая образовалась, когда они помогали Майклу появиться на свет, но гораздо более основательное чувство. Элементарная любовь женщины к мужчине! Вот что ужасно!
Любовь к Тони была короткой, болезненной. Она связывала ее, делала жертвой, брак лишь подчеркнул это и в конечном счете освободил ее. Когда настала необходимость, она научилась быть сильной и поступать правильно.
Она больше не похожа на ту слабую женщину, думала она, сжимая пальцами перила. Не сможет. И это беспокоило ее больше всего, когда она думала об этом доме и о том, что здесь произойдет.
Она уже бывала в такой ситуации, входила в подобную семью и совершенно не вписывалась в нее, постоянно ощущая полную беспомощность.
Больше этого не повторится! — сказала она себе. Никогда!
Какие бы чувства она ни испытывала к Гейбу, это не заставит ее снова стать беспомощной. У нее есть ребенок, которого надо защищать!
В дверь позвонили. Лора быстро обернулась и поднялась по лестнице.
Когда Гейб открыл дверь, его сразу же обволокли нежные меха и запах крепких духов. Это была его мать, женщина неувядаемой красоты и непоколебимых убеждений.
Она не верила в касание щеками, она верила в объятия, крепкие и долгие.
— Мне тебя не хватало! Я не знала, что может заставить тебя спуститься с этих гор, но никак не предполагала, что это будут жена и ребенок!
— Здравствуй, мама! — Он улыбнулся ей, мельком оглядев ее светлые волосы и гладкие щеки. У нее были такие же зеленые глаза, как у Майкла, только темнее и с сероватым оттенком. Видеть их доставляло несказанное удовольствие. — Ты замечательно выглядишь!
— Ты тоже, если не считать того, что сбросил фунтов десять! Но ты можешь себе это позволить! Ну так где же они? — С этими словами Аманда Брэдли стремительно вошла в дом.
— Да погоди ты, Мэнди! — Гейб обменялся медвежьими объятиями с отцом, высоким, худощавым человеком с испуганным выражением лица и острым как бритва умом. — Рад, что ты вернулся! Теперь она будет пилить тебя, а не меня!
— Я справлюсь с вами обоими! — Аманда уже короткими, быстрыми движениями снимала перчатки. — Мы принесли бутылку шампанского. Я решила, что, раз уж мы пропустили свадьбу, роды и все остальное, то надо, по крайней мере, отпраздновать возвращение домой! Ради бога, Гейб, не стой столбом! Я умираю от нетерпения увидеть их!
— Лора вышла проведать ребенка. Проходите в гостиную и садитесь!
— Пойдем, Мэнди, — сказал Клифф Брэдли, взяв жену за руку, когда та начала протестовать.
— Ну что ж! Можем присесть минут на пять, а ты расскажешь, как продвигается твоя работа.
— Хорошо. — Он усадил родителей, но сам, волнуясь, продолжал стоять. — Я уже позвонил Мэрион. Картины, которые я закончил в Колорадо, в конце недели должны быть в галерее.
— Это замечательно! Не могу дождаться, чтобы посмотреть их!
Засунув руки в карманы, он с беспокойством, знакомым обоим его родителям, начал ходить по комнате.
— Мне особенно нравится одна из них. Я собираюсь повесить ее здесь, над камином.
Аманда подняла бровь и посмотрела на свободное пространство над камином.
— Наверное, это что-то особенное?
— Скоро сама увидишь. — Он вынул сигарету, но тотчас засунул ее обратно в пачку, когда в дверях появилась Лора.
Она стояла молча, разглядывая пару, сидящую на кушетке. Так вот они какие, его родители! Очаровательная мать с гладкой кожей почти без морщин, тонкие, аристократические черты лица подчеркнуты убранными назад волосами. В ушах и на шее бриллианты. Розовый шелковый костюм с лисьим палантином, небрежно наброшенным на плечи.
Отец высокий и худой, как Гейб. На его мизинце Лора увидела бриллиант. Он выглядел печальным и тихим, но она заметила, что, когда он рассматривал ее, взгляд его стал более острым.
— Это моя жена Лора и наш сын!
С напряжением ожидая, что сейчас произойдет, крепко прижимая младенца к груди, Лора вошла в комнату.
Аманда поднялась первой, она, похоже, всегда двигалась быстрее остальных.
— Как славно, наконец, познакомиться с вами! — В глазах Аманды читались сомнения, но она вежливо улыбнулась. — Гейб не говорил нам, какая вы милая!
— Спасибо. — Лора почувствовала, как внутри у нее застучали маленькие молоточки страха.
Она инстинктивно вздернула подбородок.
— Я рада познакомиться с вами обоими! Аманда заметила этот жест гордости и вызова и одобрила его.
— Мы хотели встретить вас в аэропорту, но Гейб нас отговорил.
— И правильно сделал, — умиротворяющим голосом добавил Клифф. — Я и сам, если бы мог, удержал Мэнди.
— Ерунда! Я хочу посмотреть на своего внука. Можно?
Лора инстинктивно прижала Майкла к себе, но, заметив взгляд Гейба, взяла себя в руки.
— Конечно! — Она заботливо и осторожно передала Аманде маленький сверток.
— Ах, какой красавец! — Холодный, искушенный голос дрогнул. — Ты мой драгоценный! — Запахи, младенческие запахи талька, мягкого мыла и нежной кожи заставили ее вздохнуть. — Гейб говорил, он недоношенный. Нет проблем?
— Нет, он в полном порядке.
Как бы в доказательство этого, Майкл открыл глаза и удивленно уставился на незнакомое лицо.
— Вот, он посмотрел на меня! — Блестя бриллиантами, Аманда глуповато улыбнулась и заворковала: — Ты посмотрел на бабулю, да?
— Он посмотрел на меня! — Клифф наклонился пониже и пощекотал малыша под подбородком.
— Ерунда! С чего бы ему смотреть на тебя? Займись чем-нибудь полезным, Клифф, открой, например, шампанское. — Она кудахтала и ворковала над младенцем, а Лора стояла сложив руки. — Надеюсь, вы не возражаете против вина? Я не спросила вас, кормите ли вы?
— Да, я кормлю, но не думаю, что глоток шампанского повредит мне или Майклу!
Снова одобрительно посмотрев на нее, Аманда подошла к кушетке.
Лора инстинктивно шагнула вперед, но тут же заставила себя остановиться. Аманда не была похожа на Лорейн Иглтон, да и она не была той женщиной, которая когда-то съеживалась от страха. Но как бы она ни старалась выбросить из головы эти воспоминания, она еще не чувствовала себя настоящим членом семьи.
— Я бы принесла бокалы, но не знаю, где они, — запинаясь, произнесла она.
Гейб молча подошел к серванту и вынул четыре бокала для шампанского. Клифф взял Лору за руку.
— Почему вы не сядете, дорогая? Вы, наверное, устали после переезда?
— Вы говорите совсем как Гейб, — улыбнулась Лора, легко опустившись в кресло.
Разлили шампанское. Аманда подняла свой бокал.
— Выпьем за… Господи, я даже не знаю имени малыша!
— Майкл, — подсказала Лора. Она заметила, как в глазах Аманды промелькнула печаль, и она их закрыла. Когда она их снова открыла, в них блестели слезы.
— За Майкла! — пробормотала она и, сделав глоток, наклонилась и поцеловала малыша в щеку. Подняв взгляд, она улыбнулась Гейбу. — Мы с отцом кое-что привезли для малыша. Ты принесешь?
Хотя мать с сыном лишь на миг переглянулись друг с другом, Лора заметила, как между ними что-то пробежало.
— Минутку!
— Господи, не съедим же мы ее! — прошептала Аманда, когда сын вышел из комнаты.
Клифф, засмеявшись, погладил ей плечо. В этом жесте было что-то знакомое. Это жест Гейба, поняла Лора.
Та же небрежная интимность.
— Вы раньше бывали в Сан-Франциско? — спросил он Лору, резко вернув ее в настоящее.
— Нет, я… Нет. Мне надо бы что-нибудь предложить вам, но я даже еще не знаю, что у нас есть! — «И даже не знаю, где здесь кухня», — растерянно подумала она.
— Не беспокойтесь! — Клифф уютно обхватил рукой спинку кресла. — Мы ничего не заслуживаем, так как ворвались сюда в ваш первый день дома.
— Родственники не врываются, — поправила его Аманда.
— А мы ворвались! — Широко улыбнувшись, он наклонился над малышом и снова похлопал его по щеке. — Он улыбнулся мне!
— Просто он скорчил гримасу! — Тоже засмеявшись, Аманда поцеловала мужа в щеку. — Дедуля!
— Насколько я понимаю, колыбелька для Майкла, а розы для меня? — Гейб вошел с темной сосновой колыбелью, наполненной отделанными оборочками простынями и усыпанной розовыми розами.
— Ах, цветы! Про них я совсем забыла! Нет, розы, разумеется, не для тебя, а для Лоры! — Аманда передала младенца мужу и встала. Лора тоже хотела встать, но увидела, как Клифф легко уложил ребенка в согнутую руку.
— Нам понадобится для них вода, — решила Аманда. — Нет, я сама принесу!
Никто не стал с ней спорить, и она вышла из комнаты с цветами.
— Какая милая колыбелька! — начала Лора, наклонившись и проведя пальцем по ровной деревянной поверхности. — А мы как разговорили, что ребенку нужна своя кроватка.
— Это кроватка Брэдли, — подтвердил Клифф. — Расстели простыни, Гейб, и давай посмотрим, как он в ней устроится.
— Эта колыбель — семейная традиция. — Гейб послушно расправил простынки из белого льна. — Ее смастерил мой прадед, и все дети семьи Брэдли по очереди спали в ней. — Он взял малыша у отца. — Ну, посмотрим, как ты в нее впишешься, старик!
Лора проследила, как Гейб положил младенца и легонько толкнул колыбельку. Ей показалось, будто что-то в ней оборвалось.
— Я не могу, Гейб!
Сидя на корточках возле колыбели, он поднял взгляд.