– Не плачь, – повторил он и разжал пальцы. – Не уходи. – Гедеон обнял ее и стал легонько покачивать. – Я не хочу, чтобы ты уходила. Не знаю, чего я хочу, но знаю, что не хочу с тобой расставаться.

– Это все равно ничем не кончится.

– Останься. – Он потерся щекой о ее мокрую щеку. – А там посмотрим.

Клео вздохнула и положила голову на его плечо. Как она соскучилась по этому простому жесту.

– Ловкач, тебе не следует размякать от одного вида женских слез. Иначе из тебя выпьют все соки.

– Это моя забота. – Гедеон провел губами по мокрой щеке Клео, нашел ее рот и прильнул к нему.

Нежность этого поцелуя заставила Клео затрепетать. Ее затопило блаженное тепло. Поцелуй стал более страстным, но тепло не превратилось в жар, которого она ожидала. И тут до нее дошло. Впервые в жизни она была готова сдаться мужчине без всяких условий. Мужчине, полностью овладевшему ее телом, душой и разумом. Это пугало ее. Но она ничего не могла с собой поделать.

– Не нужно жалеть меня. – Она прижалась лицом к его плечу, стараясь восстановить душевное равновесие. – Иначе я этим воспользуюсь.

«Она не такая уж крутая, – подумал Гедеон. – И не слишком уверенная в себе».

– И это тоже моя забота. Сейчас от тебя требуется только одно, – добавил он и прижал Клео к себе.

–Что?

– Распаковать вещи, – улыбнулся Гедеон. Клео шмыгнула носом. Может быть, ей все-таки удастся стать прежней.

– Значит, вот как ты добиваешься своего? С помощью нежности?

– Время от времени. – Он заключил ее лицо в ладони. – Ты такая красивая. Даже слишком… Распаковывай вещи, – повторил он. – Я скажу Бардетту, что ты останешься здесь. Со мной.

Оказавшись на крыше, Джек внимательно осмотрелся по сторонам. Один вход, один выход. Это место могло быть и ловушкой, и крепостью. Пожалуй, здешние форты следует слегка усилить. Человек, который не ждет нападения, всегда проигрывает битву.

– Потрясающий вид, – заметил он.

– Согласен, – односложно ответил Малахия и предложил: – Что ж, давай перейдем к делу.

– Иными словами, к Ребекке.

– Вот именно, – кивнул Малахия. – Во-первых, здесь ей вообще не место. Но уж раз так вышло, она не может остановиться у тебя.

– Не место… Не может… – Джек повернулся спиной к панораме и оперся спиной об ограждение. – Если при беседах с ней ты часто пользуешься такими выражениями, то держу пари, что на тебе осталось множество шрамов.

– Ты прав. Характер у нашей Бекки не сахар.

– Но она умна. Мне нравятся ее мозги. Мне нравится ее лицо, – добавил Джек, глядя в глаза Малахии. – Мне нравится все целиком. С такой сестрой трудно. У меня тоже есть сестра, так что я прошел через это. Она сбежала из дома, вышла замуж и сейчас у нее двое ребятишек.

Тебе не о чем беспокоиться. Ребекка выбрала спальню для гостей. Я дал вашей матери слово, что позабочусь о ней. А моему слову можно верить. Особенно если я даю его тому, кого уважаю.

Малахия удивился, почувствовав, что эти слова его успокоили. И еще больше удивился, когда понял, что Джеку можно доверять. Похоже, они все-таки сумеют найти общий язык.

– Думаю, это избавит меня от кровавой битвы с Ребеккой. Но факт остается фактом. Девица она импульсивная, капризная и…

– Я люблю ее.

Малахия широко раскрыл глаза. Это не укладывалось у него в голове.

– Не слишком ли быстро?

– Хватило одного взгляда. Она знает об этом. Что дает ей большое преимущество. – Джек сделал паузу. – А своими преимуществами она пользуется без зазрения совести.

– О да, – не без сочувствия подтвердил Малахия. – Это уж точно.

– Но она не знает другого. Того, о чем я сам еще не успел подумать. А именно, что я собираюсь с этим делать. Я не фаталист и считаю, что поездом управляют люди.

– Я тоже так считаю, но мы не всегда выбираем колею.

– Какой бы ни была колея, руль держим мы. Если бы это было не так, я мог бы поверить, что эти статуэтки приложили руку к тому, что произошло со мной, когда я посмотрел на Ребекку. Но поскольку я в это не верю, то просто говорю, что люблю твою сестру. Так что можешь не волноваться. Я не позволю ничему и никому причинить ей вред. Включая меня самого. Это тебе ясно?

– Знаешь, я еще не готов к такому разговору. Давай продолжим эту дискуссию через несколько дней. Джек снова поднес к губам бутылку.

– Согласен.

– Слушай, ты мне нравишься. Думаю, ей повезло. А теперь давай поговорим о другом. О Судьбах.

– Ты здесь главный. Когда нужно принять решение, все остальные смотрят на тебя. В том числе Тайя. И даже Клео, хотя ее поведение непредсказуемо.

– Бедняжке пришлось нелегко, но сейчас она пришла в себя. А что, тебе не нравится сложившийся порядок?

– Ну, он не идеален, но у меня сложилось впечатление, что ты умеешь распределять задания и знаешь, что по силам каждому из нас. Салливан, я знаю, в чем моя сила, и согласен выполнять чужие приказы, если они не вызывают у меня протеста. Но не задумываясь пошлю тебя к черту, если такой протест возникнет. Кроме того, я перед тобой в долгу. Точнее, перед Феликсом Гринфилдом, – добавил он. – И хочу получить Судьбы. Я буду работать с тобой, чтобы каждый из нас в конце концов получил то, что он хочет.

Переходим к следующему вопросу, – после паузы продолжил Бардетт. – Мне не очень нравится, что статуэтка Клео лежит у Тайи в холодильнике. В моей квартире установлена лучшая охранная система, которую можно купить за деньги. Я бы хотел хранить ее в своем сейфе. Вместе со статуэткой, которая принадлежит мне.

Малахия взял свою бутылку и начал рассеянно перекладывать ее из руки в руку. «Доверие, – думал он. – Без этого мы никогда не сможем стать единым целым».

– Не спорю, это практично. Но тогда две из трех статуэток окажутся у тебя. Что помешает тебе раздобыть третью статуэтку самому или даже сторговаться с Анитой? Только не обижайся.

– И не собираюсь. С точки зрения логики раздобыть третью статуэтку в одиночку возможно, но это было бы мошенничеством. Кроме того, Ребекке бы это не понравилось. Что для меня очень важно. И наконец, я не обманываю людей, которые мне нравятся. А больше всего мне нравится док.

– И мне тоже.

– Угу. Это ясно как божий день. Что же касается Аниты, то я не заключаю сделок с людьми, представляющими угрозу для общества. А она именно такая. Эта женщина не моргнув глазом убьет любого из нас, а потом пойдет делать маникюр.

Малахия снова откинулся на спинку стула и сделал еще один глоток.

– Согласен. Поэтому мы не должны дать ей такую возможность. Для этого нам всем нужно пораскинуть мозгами.

– Может быть, возьмем тайм-аут на двадцать четыре часа? Дадим Тайе возможность перевести дух и завтра встретимся у меня?

–Ладно. – Малахия встал и протянул Бардетту руку. – Добро пожаловать на наш корабль.

– Ваш мужской разговор с глазу на глаз изрядно затянулся. – Ребекка поерзала в кресле напоминавшего танк джипа, за рулем которого сидел Джек. – О чем шла речь?

– О том. О сем. И еще кое о чем.

– А нельзя ли конкретнее? Я такая же участница происходящего, как и все остальные.

– Никто не спорит. – Джек свернул с Пятой и поехал на восток, к Лексингтон-авеню – естественно, не забывая поглядывать в зеркало заднего вида.

– А раз так, то я имею полное право знать, над чем вы ломали свои умные головы. Джек, мы команда, а не две группы, состоящие из петухов и наседок.

– Это не имело никакого отношения к тому, как ирландки застегивают свои блузки, так что можешь усмирить свой феминистский пыл.

– Это оскорбление.

Какое-то время Джек ехал на юг, а затем снова свернул на восток. «Хвоста» нет, решил он. Как и наблюдения за домом Тайи. Во всяком случае, он ничего подозрительного не заметил.

Всю дорогу до дома Бардетт промолчал, пока Ребекка дулась. Он объехал здание и ввел код, который встроил в собственные очки. Тяжелая стальная дверь поднялась, и Джек загнал джип в гараж.

Тут же стоял его «Бокстер», мотоцикл «Харлей» и фургончик техпомощи. «У мужчины должны быть свои игрушки», – подумал он.

Он вышел, вновь запер замки, включил сигнализацию на двери гаража и джипе, а затем раскодировал дверь лифта.

– Поднимешься? – спросил он Ребекку. – Или будешь сидеть в гараже и дуться?

– Я не дуюсь. – Она пошла за Бардеттом, скрестив руки на груди. – Но это было бы вполне естественной реакцией на то, что с тобой обращаются как с ребенком.

– У меня и в мыслях не было обращаться с тобой как с ребенком. Твой брат выразил свою озабоченность тем, что ты остановилась у меня.

– Это не его собачье дело, правда? Какое он имеет право указывать мне, если сам спит с Тайей? Надеюсь, ты так ему и сказал?

– Нет. – Джек открыл дверь лифта и пропустил ее в квартиру. – Я сказал ему, что люблю тебя.

Ребекка остановилась как вкопанная и резко повернулась к нему.

– Что?!

– Похоже, это пришлось ему по вкусу куда больше, чем тебе. Мне нужно кое-что сделать. Вернусь через несколько часов.

– После таких слов ты хочешь бросить меня одну?

– Я сказал эти слова не тебе, а твоему брату. Ложись и поспи. У тебя усталый вид. – С этими словами Джек закрыл дверь и запер ее, не обращая внимания на сдавленные проклятия Ребекки.

Но уехал он недалеко – всего лишь спустился в подвал своего дома. Джек работал там, когда он не находил покоя у себя в квартире и хотел отвлечься. В данный момент ему требовались и Удобства, и отвлечение.

Место было уютное. Он не видел смысла в спартанской обстановке и, если была возможность, не соблюдал ее. Тут были глубокие кресла, хорошее освещение, компенсировавшее отсутствие окон, его любимые старинные ковры и полностью оборудованная кухня.

Первым делом Бардетт прошел на кухню, поставил вариться кофе, а сам тем временем принял сообщения, поступавшие сюда по множеству каналов. Он включил один из компьютеров и проверил электронную почту.

Выпив чашку кофе, Джек провел поиск на проверку лояльности Клео; по его мнению, этого было достаточно, чтобы удовлетворить Аниту. А потом на другом компьютере начал составлять словесный портрет человека, описанного Клео Толивер. Он пришел к тем же выводам, что Тайя и Малахия. Чтобы действовать согласованно, им придется стать единым целым. Джек ничего не имел против этого, но хотел знать о членах своей команды как можно больше.

Пока компьютер сохранял данные, Бардетт повернулся к мониторам. Зная, что за Ребеккой нужен глаз да глаз, он включил установленные в квартире видеокамеры.

Она сидела в его кабинете, за его компьютером и, казалось, дымилась от злости. Некоторое время Бардетт следил за тем, как она колотит по клавишам и кривит губы, сталкиваясь с очередным препятствием. По его наблюдениям, большинство женщин, предоставленных самим себе в квартире мужчины, начинает лазить в шкафы и комоды., изучать содержимое аптечек или кухонных полок. Но Ребекка тут же ринулась в хранилище информации.

Это пришлось ему по душе.

Джек начал составлять отчет о Клео, который бы убедил Аниту, что он оказывает ей услугу, но не содержал бы никакой полезной информации.

– Позлись, позлись. Это тебе полезно, – вслух сказал он. Бардетт еще раз перечитал, что у него получилось, сохранил данные и взялся за телефон.

– Сыскное отделение. Детектив Роббинс.

– Говорит человек со значком.

– И с поддельным удостоверением личности.

– Это не я, дружище. Ты спутал меня с кем-то другим. Как дела в преступном мире?

– По-старому. А как жизнь в Паранойявилле?

– Не жалуюсь. Гадаю, на кого ты поставишь двадцатку, которую я тебе должен. На «Ангелов» или на их соперников? Они играют сегодня.

– Намекаешь, что я, слуга общества, увлекаюсь азартными играми? у – Лично я ставлю на их соперников.

– И правильно делаешь, прохвост. Ну а теперь, когда с любезностями покончено, выкладывай, что тебе нужно.

– Обижаешь. Но раз уж ты спрашиваешь, проведи для меня поиск по словесному портрету. Физически развитый белый мужчина, от сорока до сорока пяти, волосы русые, жидкие, цвет глаз неизвестен, лицо бледное, нос большой. Рост сто семьдесят восемь, вес семьдесят восемь.

– Таких типов пруд пруди, включая моего шурина. Никчемный подонок.

– Согласно моим сведениям, любит пускать в ход кулаки и не обременен мозгами.

– Да, это явно мой шурин. Хочешь, чтобы я надрал ему задницу и дал в зубы?

– Решай сам. Твой шурин не ездил недавно в Восточную Европу?

– Он не оторвет свой толстый зад от кресла даже для того, чтобы сходить в пивную на углу. Бардетт, ты что, ищешь путешественника?

– Одного болвана, который недавно вернулся из Чехии.

– Какое совпадение. Тут у нас лежит в морге труп человека, полностью соответствующего твоему описанию. В кармане его шикарного костюма лежал паспорт. В нем два штампа. На одном из них значится «Прага». Как подсказывают мои эрудированные друзья, это Чехия. На другом «Нью-Йорк». Около десяти дней назад.

«В самое яблочко», – подумал Джек и повернулся к клавиатуре.

– Можешь назвать имя?

– Почему бы и нет? Карл Дубровски. Малый из Бронкса. За ним много чего водится. В основном оскорбления действием, но есть и обвинение в покушении на убийство. Джек, что тебе нужно от нашего мертвеца?

Джек ввел в компьютер фамилию и начал самостоятельный поиск.

– Расскажи, как он умер.

– В нем проделали четыре дырки из пистолета двадцать пятого калибра. Откинул копыта в пустом складе в Джерси.

– Какой адрес у этого склада?

– Может, тебе заодно и досье прислать?

– Не отказался бы.

Услышав грубый ответ, Джек улыбнулся и записал адрес. Закончив разговор, он ввел полученные сведения во все свои базы данных. Потом поднялся, решив выпить кофе, и посмотрел на мониторы.

Маниакальный блеск глаз Ребекки заставил его подойти ближе и включить звук.

– Что, съел? – бормотала она. – Думал, ты умнее всех?

– Ты угадала, – ответил Джек, изумленный тем, что Ребекка сумела преодолеть его систему защиты от несанкционированного доступа. Очевидно, в этом файле не хранилось ничего секретного и блокировка была умеренной. Но все же она имелась, и преодолеть ее так быстро мог только весьма искусный\" хакер.

– Так я и думал, – сказал он изображению Ребекки. – Мы созданы друг для друга.

Джек выпил еще одну чашку кофе и вернулся к работе. Тем временем Ребекка изучала содержимое файла.

Двадцать минут спустя он сделал все, что было можно в данный момент, посмотрел на мониторы и убедился, что Ребекка сделала то же самое.

Она выключила компьютер, потянулась и, явно довольная собой, вышла из комнаты в коридор. Джек перешел к следующему монитору, увидел, что Ребекка размяла уставшие плечи, сняла с головы ленту и встряхнула ее. Когда она начала расстегивать блузку, Бардетт вспомнил, что он не соглядатай, и приказал себе выключить камеры. Но продолжал мучить себя, наблюдая за тем, как она снимает блузку. Когда же Ребекка закинула руки за спину и стала расстегивать лифчик, Джек заскрежетал зубами и нажал на выключатель.

Он достал бутылку пива и следующие полчаса провел, приводя в порядок данные и злясь на то, что никак не может сосредоточиться.

Джек вернулся в квартиру, предвкушая увидеть весьма пикантную картину. Но ему и в голову не приходило, что полностью одетая Ребекка (если не считать хорошеньких босых ножек) окажется на кухне и будет помешивать в кастрюле что-то очень аппетитное.

Он вошел и принюхался.

– Это подозрительно похоже на готовку.

Переодевание, душ и сеанс работы на компьютере влили в Ребекку новые силы. С усталостью было покончено, но ее гнев еще не прошел.

– Я представления не имела, сколько времени ты собираешься держать меня взаперти, поэтому решила не сидеть сложа руки и умирать с голоду. Свежих фруктов и овощей я не нашла, поэтому решила воспользоваться консервированными.

– Составь список того, что нужно, и я все куплю.

– Я могу сама сходить на рынок.

– Я не хочу, чтобы ты выходила из дома одна. Ребекка достала разделочный нож и кончиком пальца лениво потрогала острие. «Вся в мать, – подумал Джек. – Обе умеют настоять на своем».

– Тебе нет дела до того, когда и куда я пойду.

– Если ты попробуешь броситься на меня с этим ножом, то пожалеешь.

Ее улыбка была такой же грозной, как лезвие ножа.

– Но ты пожалеешь еще больше.

– Не стану спорить. – Джек открыл холодильник и вынул бутылку минеральной. – Изложу свою мысль иначе. Я предпочитаю, чтобы вы не выходили в одиночку, пока не познакомитесь с окрестностями.

– Приму к сведению. И еще одно. Если вы думаете, что признание в любви заставит меня с радостью прыгнуть к вам в постель, то…

– Не начинай этот разговор, Ребекка. – Его тон был очень решительным и очень холодным. – Результат может тебе не понравиться.

– Мне не нравится, что ты бросил эту фразу, а потом захлопнул дверь перед моим носом.

– Я захлопнул дверь перед своим носом.

Ребекка обдумала эти слова и оценила их по достоинству.

– Я сделаю это, когда захочу. Если захочу вообще. – Левой рукой она взяла ложку и стала размешивать содержимое кастрюли. – Сейчас я этого не знаю. Когда пойму, ты узнаешь об этом первым. Но только попробуй снова запереть меня здесь, как попугая в клетке. Я переломаю твои красивые безделушки, разорву в клочья одежду, засорю туалет, наделаю кучу других неприятностей и все равно вырвусь отсюда.

– Договорились. Когда будем есть?

Она перевела дух и сунула нож обратно в подставку.

– Примерно через час. Этого времени вам будет достаточно, чтобы сходить за французским хлебом, с которым едят такие блюда. И за чем-нибудь сладким к чаю. Я разозлилась, но не так сильно, чтобы что-то испечь самой.

ГЛАВА 20

Я не глупый ребенок, который боится войти в родительский дом, твердила себе Тайя. Но когда она добралась до столовой, у нее взмокли ладони. Часы показывали восемь сорок пять. Ее отец каждое утро садился завтракать ровно в половине девятого. Сейчас он допивал вторую чашку кофе и переходил от первой страницы «Нью-Йорк тайме» к разделу «Финансы». С фруктами было покончено, и он приступал к следующему блюду. Тайя заметила, что сегодня это был воздушный омлет.

Мать еще лежала в постели. Она пила травяной отвар, только что выжатый сок и заливала утреннюю смесь витаминов и лекарств первой из ежедневных восьми чашек минеральной воды. После этого она съедала один-единственный тост из цельной пшеничной муки и выпивала чашку фруктового сока.

Элма спускалась в девять двадцать и начинала донимать Стюарта жалобами на то или иное недомогание, а также перечислением того, что ей нужно сделать и какого врача посетить. Тем временем муж проверял содержимое своего портфеля. В девять тридцать они целовали друг на прощанье, и Стюарт уходил из дома.

Все это было таким же предсказуемым и точным, как расписание швейцарских поездов. Когда-то и сама Тайя была частью этого расписания. Точнее, ее включили в это расписание. Кто был виноват в том, что она ничем не могла его нарушить? Она сама? Родители? Кто был виноват в том, что даже сейчас при мысли об этом ее начинало тошнить?

При виде Тайи отец поднял глаза и удивленно наморщил лоб.

– Тайя? Мы договаривались о встрече?

– Нет. Извини, что помешала тебе завтракать.

– Не говори глупостей. – И все же он посмотрел на часы. – Что-нибудь съешь? Выпьешь кофе?

– Нет, спасибо. – Она перестала теребить пальцы и села напротив. – Я хотела поговорить с тобой до того, как ты уйдешь на работу.

– Ладно. – Стюарт нанес тонкий слой масла на слегка подваренный тост, а потом заморгал. – Ты постриглась.

– Да. – Чувствуя себя последней дурой, Тайя подняла руку Я потрогала волосы. – Несколько дней назад.

– Тебе идет. Стильная прическа.

– Ты так думаешь? – Тайя почувствовала, что краснеет. – Глупо краснеть от комплимента собственного отца, – подумала она. – Как бы далеки они ни были». – Мама видела мою новую Прическу, но, кажется, не пришла от нее в восторг. Я думала, она тебе рассказала.

– Может быть. – Отец слегка улыбнулся и продолжил завтрак. – Я не всегда прислушиваюсь к ее словам. Особенно если она не в духе.

– Это моя вина. И одна из причин, заставивших меня прийти к тебе сегодня утром. Мама зашла ко мне по дороге к врачу. Получилось довольно неловко. У меня кое-кто был. – Она тяжело вздохнула. – Я была с мужчиной.

– Понятно. – Стюарт сделал паузу, нахмурился и стал размешивать кофе. – Впрочем, не очень.

– Я встречаюсь с одним человеком. Когда он бывает в Нью-Йорке, то останавливается у меня. Мы вместе работаем над одним проектом, в котором участвуют и другие люди. И я… У меня с ним роман, – с несчастным видом закончила она, после чего в комнате воцарилось молчание.

– Тайя, твои личные дела меня не касаются. Однако я надеюсь, что человек, с которым ты встречаешься, достоин тебя.

– Лично я в этом не сомневаюсь, но не уверена, что ты подумаешь так же… А вот мама расстроилась, и я ее понимаю. Я не уверена, что смогу с ней договориться, но попытаюсь. Если это не удастся, я попрошу прощения, но скажу, что не собираюсь подчинять свою жизнь ее вкусам. И твоим тоже. Мне очень жаль.

– Ну… – Стюарт наконец поднял глаза и посмотрел на дочь. – Я никак не ожидал услышать от тебя такие слова. Ты хочешь сказать, что несмотря на наше неодобрение и даже гнев ты будешь делать то, что доставляет тебе удовольствие?

– Если называть вещи своими именами, то да.

– Отлично. Наконец-то, черт побери!

– Что?

– Тайя, я так рад, что ты наконец обрела самостоятельность. Твоя мать никогда не могла оставить тебя в покое, а я устранился от твоего воспитания. Ты позволила матери бесцеремонно вмешиваться в твою жизнь. А когда я пытался возражать – правда, не могу сказать, что делал это достаточно решительно, – либо одна из вас, либо вы вместе затыкали мне рот.

– Ты махнул на меня рукой.

– По-моему, ты была довольна таким положением. Тайя. рано или поздно дети взрослеют и уходят из родительского дома. Твои родители – люди, поглощенные собой. И все твои фобии и нервные расстройства – не что иное, как еще одна форма поглощенности собой.

Тайя посмотрела на него с удивлением, а потом негромко засмеялась.

– Думаю, ты прав. Я не хочу оставаться такой. Но мне уже почти тридцать. Разве я могу измениться?

– Изменишься ты или нет, тебе все равно останется под тридцать. Так при чем тут возраст? Тайя едва не лишилась дара речи.

– Ты никогда так не говорил со мной…

– А ты никогда ко мне не приходила. – Отец пожал плечами. – Кстати говоря… – Он посмотрел на часы.

– Я хотела попросить тебя об одной услуге, – поспешно сказала Тайя. – – Речь пойдет о Трех Судьбах.

– В последнее время ты проявляешь к ним поразительный интерес.

– Да. Но мне хотелось бы, чтобы об этом знали только мы с тобой. Анита Гай тоже сильно интересуется ими. Она может снова расспрашивать тебя. Если она это сделает, не мог бы ты сказать ей. будто кто-то видел – или говорил, что видел – третью Судьбу в Афинах?

– В Афинах? – Стюарт пристально посмотрел на дочь. – Тайя, в какую игру ты играешь?

– В очень важную.

– Тайя, у тебя неприятности?

Она улыбнулась. Впервые за все это время.

– Ты никогда не задавал мне такого вопроса. Ни разу в жизни. Если у меня будут неприятности, я справлюсь с ними сама. Так ты сумеешь намекнуть ей про Афины?

– Без всякого труда.

– Но ни при каких обстоятельствах не говори ей про дневник Уайли и про мужчину, которого мать встретила в моей квартире.

– С какой стати я буду это делать? Тайя, у тебя есть ниточка к одной из Судеб?

Она хотела все рассказать, хотела увидеть в глазах отца удивление и гордость. Но только покачала головой.

– История запутанная, но я все расскажу тебе, как только смогу. – Тайя поднялась. – Последний вопрос. Сколько они могут стоить?

– Это зависит от покупателя. Лично я дал бы за них миллионов десять. Если бы рекомендовал их выгодному клиенту, то посоветовал бы торговаться до двадцати. Может быть, до двадцати пяти. Конечно, если бы существовала полная гарантия их подлинности.

– Естественно. – Тайя подошла к отцу и поцеловала его в щеку. – Я поднимусь наверх и попробую поговорить с мамой.

Пока Тайя успокаивала мать, Джек ездил в полицейский участок. Он предпочел бы, чтобы Ребекка оставалась в его квартире, но сделать это можно было только одним способом – заперев дверь. Возвращаться в разгромленный дом ему не хотелось. Сомнений в том, что Ребекка выполнит свою угрозу, у Бардетта не было. Волей-неволей пришлось взять Ребекку с собой.

Боб сидел за письменным столом, придерживая телефонную трубку плечом. При появлении друга он внимательно рассмотрел его спутницу и после этого перевел взгляд на Бардетта.

– Подожди минутку, – сказал Джек Ребекке, подошел к столу Боба и сел на угол, дожидаясь, когда детектив закончит разговор.

– Привет, – наконец сказал Боб. – Где ты раздобыл эту сексуальную рыжую малышку?

– Как поживает твоя жена?

– Нормально. Знает, что, если я перестану заглядываться на сексуальных рыжих малышек, это будет означать, что с моего холодного трупа пора смахивать пыль… Что тебе нужно?

– Дополнительная информация о том холодном трупе, про который мы говорили вчера.

– Я сообщил тебе все, что знал.

– Мне нужна фотография.

– И мой значок в придачу?

– Спасибо, у меня есть свой. Я мог бы сам рассказать тебе кое-что об этом типе, но сначала мне нужно удостовериться, что это действительно он.

– Давай так. Ты рассказываешь мне все, что знаешь, а потом я найду тебе фотографию этого малого.

– Хочешь познакомиться с рыжей малышкой? Боб положил пальцы на свое запястье и кивнул.

– Ага. Пульс у меня еще есть. А ты как думал? Джек улыбнулся и сделал жест Ребекке.

– Детектив Боб Роббинс. А это Ребекка Салливан. Женщина, на которой я собираюсь жениться.

Сначала у Боба отвисла челюсть. Потом он с трудом поднялся и пожал Ребекке руку.

– Ну, Джек, ты даешь! Отличная работа. Рад познакомиться. Ребекка только улыбнулась.

– У Джека очередной приступ мании величия. В данный момент мы с ним всего лишь деловые партнеры.

– Она крепкий орешек, но я своего добьюсь. Ну что, рыжекудрая ирландка, вы готовы рассказать моему потерявшему дар речи другу то, что сумели узнать про тот склад в Нью-Джерси?

– Конечно. Вчера вечером я немного покопалась, и выяснилось, что данное помещение, в котором недавно произошло убийство, за день до этого прискорбного события было продано компанией «Морнингсайд Антикуитиз».

– А почему это должно представлять для меня интерес? – полюбопытствовал детектив.

– Сначала давай сравним портреты двух людей, – продолжил Джек. – Если мои подозрения подтвердятся, я смогу ответить на твой вопрос.

– Джек, если у тебя есть данные, позволяющие раскрыть убийство, не ходи вокруг да около.

– Ниточка тянется к «Морнингсайду».

– Точнее, к Аните Гай, – решительно заявила Ребекка. – К счастью, мужские гормоны не застят мне глаза. Детектив Роббинс, вам следовало бы показать снимок. Нет смысла продолжать разговор, пока мы не увидим фотографию и не подтвердим, что убитый – действительно тот человек, о котором мы думаем. – Она ослепительно улыбнулась Бобу. – Мы все по одну сторону баррикад, правда, детектив? Но если вы не доверяете этому человеку, – она кивнула на Джека, – то я думаю, что у вас для этого веские причины. Я и сама пытаюсь понять, доверяю ему или нет.

– Я покажу вам фото, – сдался Роббинс и отправился за досье.



Тайя улещала мать как могла. Но на это могло уйти часа два-три, а время поджимало. Ей нужно было заехать еще в одно вместо. Если она не уложится в график, Малахия и все остальные будут волноваться.

Как ни странно, в этой мысли было что-то приятное. Кто-то волнуется за тебя. Именно поэтому ей было так уютно с матерью. Всегда. Хотя, если говорить честно, Элма больше волновалась за себя, чем за дочь.

«Так вот в чем заключается моя подлинная сущность», – сказала себе Тайя, выйдя из такси на Уолл-стрит. Все сеансы лечения у доктора Левенстейна не могли заставить ее понять это. Понадобились ирландец, три серебряные статуэтки и странные новые друзья, чтобы ее зрение прояснилось, а плечи распрямилась.

Впрочем, возможно, к этому приложила руку и Анита Гай. Когда все закончится и жизнь вновь вернется в нормальное русло, придется поблагодарить Аниту за то, что благодаря этой женщине Тайя оказалась в ситуации, заставившей ее испытать свои силы. Конечно, если все пройдет так, как задумано. Но Тайя сомневалась, что Анита оценит ее благодарность.

Поднимаясь в лифте, она что-то напевала себе под нос. Тайя Марш, интригующая, устраивающая заговоры, ведущая регулярную половую жизнь. И все это без помощи лекарств… Ну, почти без помощи.

Она была уверена в себе. Ощущала свою скрытную силу. И обрадовалась еще больше, когда помощник Кэрри не узнал ее.

– Тайя Марш, – сказала она, когда тот удивленно захлопал глазами. – У мисс Уилсон найдется для меня свободная минутка?

– Доктор Марш. Конечно. – Он потянулся к трубке, глядя на Тайю во все глаза. – Сейчас я сообщу ей, что вы здесь. Вы сегодня замечательно выглядите.

– Спасибо.

Она решила при первой возможности пройтись по магазинам. Новая прическа требовала нового гардероба. И новых украшений. Нужно было купить что-нибудь красное. Ярко-красное.

– Тайя! – Кэрри быстро вышла из кабинета. Она выглядела очень деловитой и куда-то спешила. – Мы что, договаривались о встрече?

– Извини. Ты не сможешь уделить мне несколько минут?

– Несколько минут у меня есть. Но не больше. Пойдем ко мне…

– Он не узнал меня, – шепнула Тайя, когда Кэрри провела ее в элегантный угловой кабинет.

– Кто? Ах, Тод? – Кэрри засмеялась, бросила взгляд на экран компьютера, за которым работала, а затем пошла к кофеварке. – Ну ты действительно изменилась, милая. Потрясающе выглядишь. – Она наполнила чашку, затем села и внимательно посмотрела на подругу. Угощать Тайю она не стала, потому что кофе был настоящий. – Потрясающе. И дело не только в прическе. – Она поставила чашку, встала и пристально всмотрелась в лицо Тайи. – Ты занималась сексом.

– Кэрри! Ради бога! – Тайя быстро закрыла дверь кабинета.

– Ты занималась сексом уже после того, как мы виделись. – Кэрри погрозила ей пальцем. – Рассказывай.

– Я пришла сюда не за этим. А у тебя всего несколько минут.

Кэрри решила эту проблему очень просто. Она подошла к письменному столу и сняла трубку.

– Тод, отвечай на звонки и скажи Минлоу, что я на несколько минут задержусь. Ну вот, – обернулась она к подруге, – а теперь рассказывай. Во всех подробностях. Имена, даты, позы…

– Это не так просто. – Тайя закусила губу. Она поклялась себе держать язык за зубами. Однако соблазн был слишком велик. – Ты никому не скажешь?

– Я что, городской глашатай? Тайя, я уже знаю все твои секреты. Точнее, знала. Кто он?

– Малахия. Малахия Салливан.

– Тот самый ирландец? Так он вернулся?

– И остановился у меня.

– Он живет с тобой? Ей-богу, я сейчас позвоню и вообще отменю встречу.

– Нет, нет! У меня и самой нет времени. Честное слово.

Я расскажу тебе все, но очень коротко. Он… я… это чудесно. Я никогда не чувствовала себя такой… всемогущей. – Она не могла усидеть на месте и начала расхаживать по кабинету. – Да, именно всемогущей. Его так и тянет прикоснуться ко мне. Ты можешь себе представить? И он действительно слушает меня, интересуется моим мнением. Благодаря ему я взглянула на себя иначе. И оказывается, что я вовсе не такая глупая, неуклюжая и бестолковая.

– Ты никогда не была ни тем, ни другим, ни третьим. И если ему удалось заставить тебя понять это, он наверняка мне понравится. Когда ты нас познакомишь?

– Я уже сказала, все довольно сложно… – замялась Тайя.

– О господи! Неужели он женат?

– Нет. Ничего подобного. Все дело в проекте, над которым мы работаем.

– Он что, просит у тебя денег или капиталовложений?

– Нет, Кэрри. Но спасибо тебе за заботу.

– Ты любишь его.

– Возможно. – Тайе не хотелось сейчас обсуждать это. – Пока что я нахожусь в самом центре чего-то возбуждающего, чувственного и, вполне возможно, опасного.

– Тайя, ты пугаешь меня…

– И есть чем. Именно поэтому так важно, чтобы ты никому не передала мои слова. Не вздумай упомянуть имя Малахии. – Тайя вынула из сумочки листок бумаги. – Если захочешь сообщить что-то не предназначенное для чужих ушей, позвонишь мне по этому номеру. Мои другие телефоны прослушиваются.

– О боже, Тайя, во что он тебя втянул? – ужаснулась Кэрри.

– Я сама себя втянула. И это чудеснее всего. Я хочу, чтобы ты оказала мне услугу. Но это будет нарушением профессиональной этики и, возможно, закона.

– Даже не знаю, что тебе ответить…

– Анита Гай. – Тайя наклонилась вперед. – «Морнингсайд Антикуитиз». Мне нужно знать, сколько стоит она лично и ее Компания. Нужно знать, какие суммы через нее проходят, примем быстро. Да еще так, чтобы она ни о чем не догадалась. Это очень важно. Есть способ получить эту информацию без упоминания твоего имени?

– Ты хочешь, чтобы я залезла в чьи-то финансовые отчеты и передала эти сведения тебе?

– Да. Но только в том случае, если никто не узнает, что это твоих рук дело. Анита Гай – чрезвычайно опасная особа, на счету которой по крайней мере одно убийство.

– Боже правый! Тайя, я не верю собственным ушам. Ты ли э? Если совершено преступление, почему ты не обратишься в полицию?

– Все очень сложно, – уклончиво ответила Тайя.

– Я хочу познакомиться с этим Салливаном и составить о нем собственное мнение.

– Я познакомлю вас, как только смогу. Даю слово. Я знаю, о чем прошу. Если ты не сможешь взяться за это дело, я пойму.

– Мне нужно подумать. – Кэрри тяжело вздохнула. – И подумать как следует.

– О\'кей. Воспользуешься номером, который я тебе дала. – Тайя встала. – Кэрри, Анита Гай причиняет людям зло. И я хочу, чтобы она заплатила за это.

– Черт побери! Тайя, тебе следует быть осторожной.

– Нет, – ответила Тайя, шагнув к двери. – Я сыта осторожностью по горло.





– Подожди еще несколько минут, – попросил Гедеон. – Какой смысл бегать по всему городу и разыскивать ее?

– Она ушла два с лишним часа назад. – И большую часть этого времени Малахия не находил себе места. – Я не должен был отпускать ее одну. Когда эта женщина успела стать такой упрямой? В Хельсинки она была мягкой, как воск.

– Перестань бегать по комнате как беспокойный папочка, дочь которого не вернулась к ужину. Тайя не дура. Она сумеет постоять за себя, – сказала Клео.

– Я не говорил, что она дура. Но что касается умения постоять за себя, то тут у нее опыта нет. Все, я пошел ее искать! – Малахия шагнул к двери, распахнул ее настежь, и Тайя чуть не упала в его объятия. – Где ты была? Все в порядке? – Он едва не поднял ее в воздух вместе с сумками.

– Он готов был вызвать на твои поиски морскую пехоту. Никак ты принесла что-то съестное? – спросила Клео, схватив один из пакетов.

– Я зашла в индийский ресторанчик… – начала Тайя.

– Я не могу с этим примириться. Не могу, и все! – Малахия взял вторую сумку и передал ее Гедеону. – Сколько у тебя денег? – спросил он брата.