Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

– Джек, что происходит?

– У меня нет ничего определенного, но скажу тебе вот что… – Он наклонился и понизил голос. – Тот, кто влез в здание, был знаком с охранной системой, но недостаточно, чтобы остаться там и закончить дело. Я всегда стараюсь, чтобы клиент знал о принципах работы системы как можно больше. В данном случае клиент знал лишь основы.

– Если Анита Гай хотела что-то унести из собственной компании, то почему не сделала это сама?

– Откуда я знаю, черт побери? Пять минут, Боб. Первая система не работала максимум пять минут. После этого включилась вторая. Ваши парни прибыли еще через две минуты. Я сам прошел в эту секцию и не могу понять, каким образом они сумели выбраться оттуда меньше, чем за семь минут. Даже если внутри у них все прошло гладко, они не могли забрать многое. Меня очень интересует, что будет включено в перечень, который Анита Гай передаст страховой компании.

– Джек, похоже, тебе не слишком нравится эта клиентка.

– Не слишком. – Джек вернулся к своему сандвичу. – Но это чисто личное. Другой уровень. У меня нет ничего, кроме подозрений.

– Почему ты считаешь, что она связана с Дубровски?

– Интуиция. – Он пожал плечами. – Еще одна клиентка говорила мне, что Анита расспрашивала ее об одном произведении искусства. Причем так настойчиво, что эта клиентка почувствовала себя неловко. А потом сообщила мне, что за ней шел этот малый. Описала этого человека, я описал его тебе, а ты ответил, что этот человек мертв. Она узнала его на полученной от тебя фотографии.

– Мне нужно имя.

– Без ее согласия не могу. Честное слово. Боб. Да она и не знает ничего кроме того, что Анита пугала ее, что этот парень следил за ней и что теперь он мертв.

– А о каком произведении искусства шла речь?

– Точнее, о нескольких произведениях искусства. Их называют Тремя…

– Судьбами, – закончил Боб, и Джек разыграл удивление.

– Ну, ты настоящий сыщик!

– А ты сомневался? Какое отношение ты имеешь к этим статуэткам?

– Одна из них принадлежит мне.

– Которая?

– Атропос. Третья Судьба. Семейная реликвия по английской линии. Анита этого не знает, и я хочу, чтобы она оставалась в неведении как можно дольше. Она поручила мне собрать для нее информацию о Судьбах. Именно это позволило мне выйти на Тайю Марш и другую клиентку.

– Почему она обратилась к тебе, если не знала, что одна из фигурок твоя?

– Она знает, что я коллекционер и что у меня есть связи.

– О\'кей. – Удовлетворенный, Боб взялся за жареную картошку Джека. – Валяй дальше.

– Телефоны этой Марш прослушиваются. За моей клиенткой, которой принадлежит Лахесис, или Судьба номер два, установлена слежка. А Анита не дает покоя им обеим. Делай выводы сам.

– Пытаться найти пару статуэток – это одно, а нашпиговать малого пулями – совсем другое.

– Ты говорил с ней. И что надумал? Боб немного помолчал.

– Надумал, что копать нужно глубже.

– Раз так, то поинтересуйся убийством, происшедшим на Западной 53-й несколько недель назад. Черный парень, танцор. Забит до смерти у себя в квартире.

– Черт побери, Джек! Если ты что-то знаешь о нераскрытом убийстве…

– Я даю тебе информацию, – ровно ответил Джек. – Проверь описания свидетелей, видевших человека, который входил в дом и выходил из него в день преступления. Они полностью совпадают с портретом наемного громилы, труп которого найден в Нью-Джерси. Получи список абонентов, с которыми Анита Гай разговаривала по личному телефону. Держу пари, там будет много звонков, которые тебя заинтересуют. Ладно, мне пора.

– Джек, не бери на себя работу полиции.

– С удовольствием. Тем более что меня ждет свидание с роскошной рыжей ирландкой.

– Той самой, с которой ты приходил в участок? Ребекка, – вспомнил Боб. – Она твоя клиентка?

– Не угадал. Она женщина, на которой я собираюсь жениться. – Джек порылся в кармане, вынул коробочку и открыл ее. – Что скажешь?

Когда Боб увидел кольцо, у него отвисла челюсть.

– Мать твою, Бардетт, так ты не шутишь?

– Сначала я зашел в «Тиффани». Но потом подумал, что Ребекке должны нравиться старинные вещи. Это кольцо моей прапрабабушки.

– Ну, дружище… – Боб встал со стула и обнял Джека одной рукой. – Поздравляю. Не знаю, как просить прощения за то, что испортил тебе настроение.

– Есть способ. Хочешь сделать мне свадебный подарок? Прищеми хвост Аните Гай.

ГЛАВА 26

Гедеон припарковался неподалеку от шикарного дома Аниты и остался сидеть за рулем, довольный тем, что пока все идет как надо. Когда выяснилось, что именно он поведет машину, Гедеон проклинал судьбу. Ему предстояло сражаться не только с уличными пробками, машинами, такси, фургончиками, мотоциклистами-камикадзе и всегда спешащими пешеходами, но и ехать по непривычной стороне улицы[15].

Он тренировался. Научился ездить по широким авеню, где все мчались так, словно участвовали в автогонках, и при этом никого не убил. Поэтому его и выбрали на роль водителя. Интересно, кому-нибудь из них приходило в голову, что ездить по улицам с инструктором – это одно, а ездить одному, да еще преследуя машину, мчащуюся в аэропорт, – совсем другое?

И все же это задание досталось именно ему, потому что Гедеон и Ребекка были единственными, кого Анита не знала в лицо. А Ребекка должна была находиться за компьютером.

Эх, если бы рядом с ним была Клео! Утешала, сочувствовала или просто сидела и молчала. Похоже, он начинал слишком привыкать к ее близости. Как только закончится дело с Судьбами и Анитой, им придется что-то решать. Однако сделать это будет непросто. Достаточно того, что жизнь в Нью-Йорке сведет его с ума. Приезжать сюда еще куда ни шло, но жить в таком многолюдном месте, где нет ни глотка свежего воздуха? Нет. Даже ради нее.

О боже, как он тосковал по морю и дождю, по холмам и звуку церковных колоколов. Больше всего на свете Гедеон хотел просыпаться там, где по пути к набережной или эллингу ему встретятся люди, знающие его и его родных. Едва ли это придется по вкусу Клео, думал он, барабаня пальцами по рулю. Все, что привлекало его самого, неизменно выводило Клео из себя.

И как их угораздило полюбить друг друга? Они были полными противоположностями во всем. От происхождения до жизненных целей. «Одна из маленьких шуток судьбы», – подумал он.

В конце концов каждый из них пойдет своим путем, остатки их жизненных нитей расплетутся и между ними проляжет океан… Эта мысль угнетала Гедеона. Он так углубился в собственные переживания, что чуть не пропустил длинный черный лимузин, плавно подкативший к дому Аниты.

Салливан тут же забыл о своих бедах и включил двигатель.

– Ну вот, – вслух сказал он. – Дама, кажется, отправляется в путешествие.

Из лимузина вышел шофер в форме, подошел к парадному и нажал на кнопку звонка. Гедеон был слишком далеко и не увидел, кто открыл дверь. После короткой беседы шофер вернулся в лимузин.

Согласно часам Гедеона, им обонял пришлось прождать добрых десять минут, прежде чем какой-то мужчина (очевидно, дворецкий) вышел с двумя большими чемоданами. Молодая женщина, шедшая за ним, катила на колесиках чемодан поменьше.

Когда все три чемодана оказались в багажнике, Гедеон нажал на кнопки встроенного телефона.

– Они готовы к отъезду, – сказал он брату. – Лимузин огромный, как кит, а багажа у нее как у фотомодели.

Анита вышла из дверей, и Гедеон впервые увидел ее собственными глазами. Ее тщательно уложенные волосы, яркие, как медь, окружали гладкое лицо с нежной кожей. Теперь Гедеон понимал, что именно привлекло в ней Малахию. Фигура у нее была очень женственная, с пышными формами. Интересно, какое внутреннее уродство заставило ее превратиться в чудовище? И почему другие не видят, насколько лощеная Анита чужда этому благородному старому дому?

«Наверное, она сама это видит, – подумал Гедеон, – когда смотрит в зеркало». Может быть, именно это и подстегивает ее. Но пусть философией занимается Тайя.

– Вот она, наша красотка. Выходит.

– Помни, если ты их потеряешь, просто езжай в аэропорт и найди ее там.

– Не потеряю. Я езжу по неправильной стороне улицы лучше, чем большинство жителей этого города ездит по правильной. Они отчаливают. Позвоню тебе из аэропорта.

Малахия дал отбой и повернулся к Тайе:

– Они едут.

– Меня немного подташнивает. – Она страдальчески поморщилась. – Но это начинает мне нравиться. Не знаю, что я буду делать, когда жизнь снова придет в норму.

Малахия взял ее руку и прижался к ней губами.

– Значит, мы должны сделать так, чтобы этого не случилось. Тайя нажала на кнопку интеркома и связалась с гаражом.

– Она едет в аэропорт. Гедеон следует за ней.

– Тогда мы тоже выезжаем, – ответил Джек и отключился. Тайя отодвинула кресло и встала.

– Ну что, морально готова?

– Готова.

Они спустились в гараж, где у фургончика уже стояли Клео, Ребекка и Джек.

Все забрались в фургон. Тайя села за клавиатуру, а Малахия взял на себя связь. Из наушников Клео доносился голос Фредди Меркюри.

– Ничего себе способ расслабляться… – пробормотала Тайя. Малахия через плечо посмотрел на Клео, которая покачивалась в такт музыке.

– Накапливает энергию. Скоро она ей понадобится. – Он нажал на клавишу и по рации заговорил с Ребеккой: – Гедеон говорит, что на «Ван Вик» пробка. Он все еще видит их, но скорость передвижения сильно замедлилась.

– Вот и отлично. Мы уже у автостоянки.

– Поосторожнее, дорогая.

– За меня можешь не волноваться. Я справлюсь. С чем угодно. Ребекка сунула рацию в чехол на поясе. Пока Джек вел машину к стоянке, она тоже накапливала энергию. Прокручивая в мозгу каждый шаг предстоявшей операции.

Когда она вышла из фургона и пошла к Джеку, тот протянул руку.

– Последнее рукопожатие перед совершением преступления. – Она преувеличенно громко вздохнула. – Все это ужасно романтично.

– Нервничаешь? – спросил Бардетт, когда они пошли к зданию.

– Скорее возбуждена. Это хороший признак.

– Не торопись. Все нужно сделать не только быстро, но и правильно.

– Делай свое дело, а я сделаю свое.

Они подошли прямо к парадному компании «Морнингсайд». Джек набрал новый код на пульте размером с ладонь. Когда сигнализация отключилась, он вынул ключи.

– Все в порядке, – тихо сказал он и открыл дверь. Когда они проскользнули внутрь, Джек снова запер дверь и включил внешнюю сигнализацию. – Мы в помещении. Вперед! – приказал он, но Ребекка уже устремилась к лестнице.

Освещая дорогу фонариком, она добралась до двери кабинета Аниты, вынула ключи и, не сомневаясь в том, что они с Джеком сумели отключить сигнализацию, отперла замок. Затем она задернула шторы на окне, выходившем на Мэдисон, включила настольную лампу, села за компьютер Аниты и потерла руки.

– Займемся любовью, красотка!

Джек, оставшийся внизу, заново отлаживал охранную систему и одновременно поддерживал связь с Малахией через наушники.

– Они уже в аэропорту. Что у вас?

– Нормально. Дай мне Тайю.

– Тебя. – Малахия передал Тайе наушники.

– Джек?

– Даю первый шифр. Введи его.

Клео, сидевшая за ее спиной, зевнула и сняла наушники, из которых доносились звуки контрабаса и ударных.

– Все спокойно?

Ребекка сосредоточенно взламывала систему защиты компьютера Аниты. Это доставляло ей острую радость. Папку «Страховка» она нашла тут же. Открыв ее, Ребекка обнаружила опись и составленный Анитой иск к страховой компании.

– Ай-яй-яй… Значит, уже заполнила страховой иск? Неплохо, но мы кое-что добавим. – Она вынула из кармана маленький список, составленный Джеком и Тайей, и принялась за работу.

Тут в наушниках прозвучал голос брата:

– Она в зале ожидания первого класса. До вылета час пятнадцать.

– Я влезла в файл. Понятия не имею, что такое «эпоха Нара» и почему относящаяся к нему табличка стоит таких бешеных денег. Джек, можешь проверить эту штуку и статую Кипариса. А сережки тебе нужны?

– Нужны. Внеси в судовой журнал.

– Не забудь про «жучки», которые поставила Тайя.

– Не забуду. Тайя, вводи следующий шифр.

Через пятьдесят минут Ребекка закончила составлять перечень, нашла вещи, которые Тайя выбрала во время экскурсии по залам «Морнингсайда», и переделала указания на время так, чтобы эта работа казалась выполненной раньше. Именно тогда, когда Анита была в кабинете одна; это было известно благодаря маленькому микрофону под сиденьем.

Потом Ребекка распечатала страховой иск и очень удачно, как ей показалось, подделала подпись Аниты. Поставила число и распечатала подробную инструкцию для секретарши.

Затем она вновь переставила часы, выключила компьютер, положила в сумку микрофон, установленный Тайей, раздвинула шторы и услышала, что по лестнице поднимается Джек.

– Все закончено.

– Проверь еще раз, – велел он.

– Есть, сэр Чирей-на-Заднице. Шторы, компьютер, лампа, фонарик, микрофон и сведения, которые можно вставить в рамку, – добавила она, помахивая папкой.

Ребекка заперла дверь и положила папку на стол секретарши.

– Девочка очень исполнительна и утром первым делом отправит страховой иск. Должна сказать, что Анита уже включила туда несколько вещей. В том числе какую-то табличку, которая стоит двадцать восемь тысяч американских долларов.

– Плюс это. – Джек повесил сумку на плечо. – Итого, сумма иска превышает два миллиона. Ей придется многое объяснить страховой компании. Система восстановлена. Мы переведем ее в режим реального времени, как только выйдем отсюда.

– Стало быть, здесь мы закончили. Пошли отсюда.

– Подожди минутку. – Он порылся в кармане и вынул коробочку с кольцом. Когда Джек открыл крышку, Ребекка нагнулась, чтобы увидеть ее содержимое при свете фонарика.

– Здорово блестит. Ты украл его здесь?

– Нет. Принес с собой. Хочешь?

Она выпрямилась, склонила голову набок и удивленно посмотрела на Бардетта.

– Ты делаешь мне предложение здесь? На месте преступления?

– Я уже делал тебе предложение, – напомнил он. – И вручаю кольцо на месте преступления, совершенного с помощью технических средств. Это кольцо моей прапрабабушки. Оно было на миссис Каннингем, когда твой прапрадед спасал ей жизнь.

– Красивое. И все очень красиво, Джек. Я принимаю его. – Она сняла перчатку и вытянула руку. – И твое предложение тоже.

Он надел кольцо на ее палец и наклонил голову, чтобы скрепить договор поцелуем.

– Очень трогательно, – раздался в наушниках голос Малахии. – Примите поздравления и наилучшие пожелания. А теперь живо уносите оттуда ноги!

– Ой, брось, Мал! – Ребекка снова потянулась к губам Бардетта. – Уже идем.

Когда они снова оказались в фургончике, Клео открыла перегородку, чтобы поменяться с Ребеккой местами.

– Дай посмотреть на безделушку, – велела она и нетерпеливо стащила с Ребекки перчатку. – Ух ты! Вот это булыжник!

– Девочки, обсудите это потом. – Джек опустился на свое место. – Включайте систему.

– Стоило нам обручиться, как он начал командовать. – Ребекка прошла в заднюю часть фургона и сменила Тайю. – Отдохни, подруга.

Малахия наклонился и поцеловал сестру в макушку.

– Я ужасно растроган.

– Я тоже.

– Очень красивое. – Тайя, не в силах противиться соблазну нагнулась и стала рассматривать кольцо. Бриллиант рассыпал искры в такт движениям пальцев Ребекки, летавших по клавишам. – Рада за тебя.

– Может быть, устроим вечеринку и отпразднуем все сразу?

– Успешное окончание дела и наше обручение. Скромно, но со вкусом. – Она откинулась на спинку сиденья и взяла бутылку минеральной, протянутую Малахией. – Мы справились.

– До начала второго акта еще есть время. – Клео положила ноги на приборную доску. – Может быть, съедим пиццу?

Гедеон сидел в аэропорту имени Кеннеди и читал роман Рея Брэдбери в бумажной обложке. С его места был хорошо виден зал ожидания первого класса.

Афинский рейс уже объявили; вот-вот должна была начаться посадка. Гедеон начинал волноваться. Отчаянно хотелось курить.

Когда появилась Анита, он заерзал в кресле и перевернул непрочитанную страницу. Увидев, что она подошла к стойке, Гедеон встал и пошел следом. По сотовому телефону он связался с братом.

– Стоит в очереди на посадку, – тихо сказал Гедеон. – Рейс по расписанию.

– Сообщишь, когда самолет будет в воздухе. Да, кстати, Бекка и Джек обручились.

– Да ну? – Гедеон не сводил глаз с затылка Аниты, но новость, сообщенная братом, заставила его улыбнуться. – Неужели по всем правилам?

– На ней кольцо с бриллиантом, от которого можно ослепнуть. Сейчас мы едем ко второй цели. Если все пройдет нормально, встретимся на базе и все увидишь сам.

– Хорошо, что на мне темные очки. Она идет к самолету. До вылета тридцать минут. Я еще посижу здесь и почитаю. Потом перезвоню.

Они припарковались в трех кварталах от нужного места и стали ждать.

– Я же говорила, что у нас будет время для пиццы! Джек покосился на Клео.

– Почему ты не толстая, как корова?

– Обмен веществ. – Она вынула из сумки батончик «Херши» и развернула его с одного конца. – Это единственная полезная вещь, которая досталась мне от матери. Слушай, вы с Ребеккой будете жить тут или на Изумрудном острове?

– Думаю, и тут и там. Мы с ней договоримся.

– Ага. Конечно, когда у тебя собственный реактивный самолет, это не проблема.

– А что собираешься делать ты? Снова будешь танцевать?

– Еще не знаю. Может быть, немного отдохну. – Она жевала шоколад. – А потом открою собственный клуб или школу танцев. Пока что я могу думать только об одном. Хочу отомстить Аните за Мики.

– Начало положено.

– Он был бы рад этому. Джек…

–Что?

– А вдруг ее там нет? Вдруг она забрала ее с собой или спрятала в другом месте?

– Тогда в силу вступит план Б.

– Какой еще план Б?

– Узнаешь на месте. – Джек сделал паузу, прислушался к голосу Малахии в наушниках и сказал: – Она в воздухе.

– Занавес поднимается, – ответила Клео и вылезла из фургона.

– Может быть, еще раз прорепетируем? Поэтажный план, жесты?

– Нет. Я все помню.

– На этот раз в доме будут два человека, – напомнил он. – Двое живущих в доме слуг. Так что придется действовать тихо.

– Взломщик я или не взломщик? Не волнуйся. Как ты думаешь, это рекорд?

– Ты о чем?

– Три проникновения в два помещения за двадцать четыре часа, и при этом ничто не украдено.

– Мы крадем Судьбу.

– Да. Но она принадлежит Малу и, наверное, Тайе. Так что это не в счет. Думаю, это должно попасть в Книгу рекордов Гиннесса.

– Моя заветная мечта, – хмыкнул Джек. В первый раз они прошли мимо дома. Свет на втором этаже был выключен.

– Похоже, слуги ушли к себе. Их жилье там, в южной части дома.

– Экономка и дворецкий. Как по-твоему, они трахаются в отсутствие хозяйки?

Джек почесал подбородок.

– До сих пор это не приходило мне в голову… Мы поднимемся с восточной стороны на балкон спальни. Будем на виду пятнадцать секунд.

– Дружище, для бывшей стриптизерши это не срок.

– Может быть, ты выступишь с этим номером на моем мальчишнике. – Он улыбнулся, услышав в наушниках несколько выразительных реплик Ребекки. – А может быть, и нет. Любовь моя, выключи сигнализацию.

Когда от Ребекки поступил сигнал, Джек хлопнул Клео по руке, сошел с тротуара и направился к дому. Они молча надели страховочное снаряжение, прицепились к тросам, поднялись по стене, перелезли через каменное ограждение и очутились на балконе.

Джек жестом велел Клео оставаться на месте, а сам задом подполз к двери балкона.

– Отключить замки восточного балкона второго этажа, – негромко сказал он в микрофон. Услышав ответный сигнал, Бардетт поднялся, вынул из кармана куртки маленький футляр и достал из него отмычку.

– Держу пари, этому в твоей охранной школе не учили, – еле слышно пробормотала Клео.

– Как ни странно, учили. – Он немного повозился с засовом, открыл дверь, пропустил Клео и снова запер замок.

Бардетт знал, что опытный полицейский заметит следы взлома, но в данный момент это его не волновало.

– «Обсешн[16]»… – Клео понюхала воздух. – Ее духи. В самую точку, верно?

– Запри дверь. Вперед по коридору. Хозяйская ванная слева.

Она послушно выполнила команду, но успела прошептать:

– Интересно, откуда ты так хорошо знаешь ее спальню…

– Только благодаря своей профессии. – Когда двери оказались запертыми, он направился прямо к шкафу.

– Мать твою, да он больше, чем вся моя прежняя квартира. – Клео залезла в шкаф и потрогала пальцем рукав жакета. – Неплохая вещица. Думаешь, она заметит, если я что-нибудь стырю? Мне нужно пополнить гардероб.

– Мы не в магазине, так что ничего тырить не будем.

Не забывай, это единственное дело, в котором я достигла больших успехов. – Она сняла с полки туфлю из змеиной кожи. – Мой размерчик! Это судьба.

– Клео, тебе предстоит важное дело.

– О\'кей, о\'кей. – Тем не менее она сунула туфли в сумку, а потом начала помогать Джеку раскладывать инструмент.

Джек отодвинул стенку шкафа, за которой был скрыт кодовый замок. Затем Джек достал переносной компьютер и начал поиск.

– Рано или поздно она сообразит, что ты единственный, кто мог это сделать, – прокомментировала Клео. – И здорово разозлится на тебя.

– Да? Я уже дрожу от страха. – Он смотрел на экран. Первые две цифры из семи, входивших в код, заняли свои места. – Сколько у нас времени?

– Четыре минуты двадцать секунд. Все идет нормально, – ответила Клео, перебирая вешалки с костюмами. – Видит бог, стиль не мой. Но вот этот кашемировый… Держу пари, на Тайе он будет смотреться отлично.

Она свернула костюм и положила его рядом с туфлями.

– Комбинация найдена, – сказал ей Джек. – Скрести пальцы, красотка.

Клео скрестила пальцы на обеих руках и остановилась у него за спиной.

– Ну ты, сукин сын! – громко ахнула она, когда Джек открыл дверь сейфа. Клото сияла, как звезда. – Вот она! Ребята, вы слышите? Мы нашли ее! – Она протянула Джеку пакет. – Ребекка, я целую твоего мужика взасос. Так и знай.

Выполнив свою угрозу, она снова потянулась за своей сумкой.

– Подожди закрывать. Я хочу оставить Аните маленький подарок.

– Мы ничего не должны оставлять… – начал Джек, но тут же осекся. – Это что? Барби?

– Ага. Взамен статуэтки. Пришлось заскочить в универмаг. – Клео аккуратно поставила в сейф миловидную светловолосую куклу в черном кожаном костюме. – Ее зовут «Барби – взломщица». Видишь ее сумочку? В ней лежат отмычки, которые я сама сделала из английских булавок. Кукла пластмассовая и слишком хорошенькая. Пришлось покрасить ее серебряной краской, чтобы она была похожа на Судьбу.

– Клео, ты настоящая художница.

– Да, у меня много скрытых талантов. Бай-бай, Барби! – Она послала кукле воздушный поцелуй, и Джек закрыл сейф. Они задвинули стенку и собрали инструменты.

– О\'кей. Как только выйдем из этой комнаты, никаких разговоров. Только жесты руками. За дверью направо. Вниз по лестнице, налево. Держись рядом.

– Я и без того тащусь за тобой, как прицеп.

– Эта часть пути самая сложная, – напомнил он. – Если нас поймают, все пойдет прахом.

– Тогда веди.

Они выскользнули из спальни. Поскольку пользоваться фонариками здесь было рискованно, пришлось подождать, пока глаза не привыкнут к темноте, царившей в коридоре второго этажа. В доме было тихо, так тихо, что Клео слышала стук собственного сердца. И удивлялась, что оно не выпрыгивает из груди.

По сигналу Джека они двинулись вперед, неслышно ступая по хорасанскому ковру.

У подножия лестницы Клео подумала, что это место напоминает скорее склеп, чем жилой дом. Здесь было холодно, в самих комнатах не раздавалось ни звука, а уличный шум приглушали плотные оконные шторы.

И тут до нее донесся звук. Джек, услышавший его мгновением раньше, замер на месте, и Клео уткнулась в спину Бардетта. Звук открывающейся двери, луч света с дальнего конца коридора первого этажа и чьи-то шаркающие шаги.

Клео и Джек дружно двинулись к ближайшему проему. Потом послышались далекие голоса, усиливавшиеся, как в бочке. Лишь через несколько страшных секунд Клео поняла, что дом не полон народа. Телевизор, сообразила она и подавила нервный смешок, узнав назойливую музыкальную заставку игры «Кто хочет стать миллионером».

«Прекрасно, – подумала она. – Как по заказу».

Когда дверь снова закрылась и свет исчез, она сосчитала до десяти и почувствовала, что стоявший рядом Джек расслабился. Потом Клео стала считать шаги по коридору – на случай, если придется быстро отступить в укрытие.

Они, как тени, проскользнули в библиотеку и заперли за собой дверь.

Дальше сообщники действовали быстро и молча.

Лучи фонариков осветили застекленные книжные шкафы.

Когда Джек открыл чемоданчик, шум, произведенный при этом, показался им орудийной канонадой. Он расчищал пространство, передавая Клео переплетенные в кожу тома Шекспира. Когда показался сейф, Бардетт снова взялся за портативный компьютер.

Он постучал по часам. Двадцать минут, условным знаком ответила Клео, потом нагнулась, расстегнула «молнию» сумки и осторожно вынула оттуда вещи, взятые в «Морнингсайде».

Джек положил их в дальний конец маленького сейфа, за впечатляющую коллекцию кожаных папок и шкатулок с драгоценностями.

Когда сейф снова закрылся, они поменялись местами. Теперь Клео ставила книги на место, а Джек убирал в сумку инструменты. Но тут зазвонил телефон, и оба подпрыгнули от страха.

Он устремился к двери, отпер ее и слегка приоткрыл. Когда в коридоре зажегся свет, Клео дышала Бардетту в шею. Прижав к груди сумку, словно младенца, она нырнула за зеленое кожаное кресло с высокой спинкой. Джек, надевший вторую сумку на плечо, отступил за косяк и затаил дыхание. В коридоре послышались торопливые шаги.

– То одно, то другое! – произнес сердитый женский голос. – «Примите сообщение»! Как будто мне больше делать нечего…

Она сильно толкнула дверь. Джек поймал ручку, чуть не ударившую его в пах, и держался за нее, прячась в спасительной тени.

Женщина щелкнула выключателем, и комнату залил свет люстры.

В наушниках Джека звучал голос Ребекки, предупреждавший, что лимит времени подходит к концу.

Он слышал, как экономка подошла к письменному столу и чем-то шлепнула по полированному дереву.

– Надеюсь, она пробудет там не меньше месяца. И даст нам вздохнуть свободно.

Потом снова послышались шаги, и свет погас. Пока экономка шла по коридору, Джек оставался на месте, моля небо, чтобы Клео не шевелилась. И сделал первое движение лишь тогда, когда услышал стук двери, донесшийся с дальнего конца коридора.

Он очень осторожно открыл дверь и в полутьме увидел Клео, все еще прятавшуюся за креслом. Когда их взгляды встретились, глаза Клео горели, как у кошки. Она тряхнула головой, а потом встала.

Взломщики выбрались из библиотеки, молча проскользнули по коридору в вестибюль. И вышли через парадную дверь.

– Я сидела за креслом и притворялась кроликом, Джек стоял за дверью, как привидение, и я видела только ее ноги. На экономке были розовые меховые шлепанцы, и я думала лишь о том, что меня застукает женщина в розовых меховых шлепанцах. Это было ужасно.

Клео, которой не терпелось принять горизонтальное положение, воспользовалась спиной Ребекки как подушкой и растянулась на полу фургончика.

– Мне нужно как можно скорее принять глоток спиртного.

– Ты держалась великолепно. – Джек посмотрел на нее в зеркало заднего вида. – У тебя стальные нервы.

– Да, но в тот момент они казались сделанными из желе. Эй! – Клео приподнялась и села. – Тайя, я принесла тебе подарок.

– Подарок?

– Угу. – Она порылась в сумке и вынула оттуда свернутый костюм. – Твой любимый цвет. Типа баклажана. И ткань хорошая. Кашемир.

– Это… это ее?

– Ну и что? Отдашь его в химчистку. А если хочешь, то и в санобработку. – Клео пожала плечами и снова сунула костюм в сумку. – Все равно на тебе он будет смотреться лучше. Так же, как эти туфли будут лучше смотреться на мне. – Клео отставила их в сторону и снова полезла в сумку. – Ребекка, а это тебе. Вечерняя сумочка от Джудит Лейбер. Очень симпатичная.

– Какого черта тебе понадобилось это барахло? – разозлился Джек.

– Вспомнила юные годы, когда я тырила в магазинах. Я не горжусь этим, но тогда мне было шестнадцать лет и я бунтовала. Это объясняется желанием привлечь к себе внимание, верно, Тайя?

– Ну… Ты не думаешь, что она заметит эту пропажу?

. – Черт побери, у нее там половина склада универмага «Бергдорф»! Кроме того, когда она вернется и обнаружит у себя наше дерьмо, ей будет не до проверки гардероба.

– Лексикон у тебя богатый. – Малахия опустил руку и потрепал ее по голове.

– Еще бы. – А когда по возвращении в гараж Клео увидела машину Джека, она окончательно успокоилась. Гедеон вернулся, и это означало, что все закончилось благополучно. – Ну, теперь-то мы можем заказать пиццу?

ГЛАВА 27

– Значит, они существуют. – Тайя обошла стол, на котором сверкали освещенные поздним утренним солнцем три серебряных Судьбы, соединенные воедино. – Все это казалось мне сном, – тихо сказала она. – Так же, как эта ночь и то, что привело к ней. Они расстались еще сто лет назад. Может быть, двести. Мы объединили их. Это что-то значит. Вечная жизнь и спокойствие. Вот что говорят о них мифы. Значит, нам предстоит увидеть то, символом чего они являются. Спокойствие.

– Они больше не разделятся.

– Прядет, измеряет, разрезает. – Она легко прикоснулась к каждой из Судеб по очереди. – Все как в жизни, и именно поэтому так трогает душу. Малахия, это нечто большее, чем произведение искусства и чем доллары, которые кто-то мог бы за них заплатить.

Тайя отсоединила Клото, подняла ее и подумала о Генри У. Уайли. Он точно так же держал ее, искал остальные статуэтка и умер во время поиска.

– В ней переплелись моя и твоя кровь. Интересно, понимали ли наши предки, какую длинную нить она сплела для них? Нить, которую не разрезали после их смерти. Она дотянулась до тебя, меня и до всех нас. Даже до Аниты.

Тайя повернулась к Малахии, продолжая держать статуэтку.

– Нити прядутся. Два человека с разных концов окружности начинают путь друг к другу. Потом окружность расширяется и в нее вступают Клео и Джек, Ребекка и Гедеон. А нити все прядутся. Если мы поймем, что означают эти три символа, и поверим в них – значит, Анита тоже сыграла свою роль.

– Выходит, она не отвечает за свои поступки? – спросил Малахия.

– Нет, отвечает. В нить вплетены и добро и зло, и пороки и добродетели. Выбор делает сам человек и несет за него ответственность. А Судьба всегда требует платы. – Тайя осторожно присоединила Клото к сестрам. – И в конце концов всегда получает ее. Но я думаю, что Анита не единственная, кому придется платить.

– Не стоит грустить. Тем более в такой день. – Малахия обнял ее и погладил по волосам. – Мы выполнили большую часть того, что собирались. И непременно закончим дело.

– Я не грущу. Но думаю о том, что будет, когда дело закончится.

Малахия потерся щекой о ее макушку.

– Я давно должен был сказать тебе. Сказать начистоту… Она собралась с силами, закрыла глаза… И тут открылась дверь лифта.

– Мы принесли продукты. – На площадку вышла Клео, нагруженная пакетами. За ней показался Гедеон. – Джек и Ребекка едут следом. У него есть новости про Аниту.

– Самолет прибыл по расписанию, – сообщил Бардетт. – После этого она поехала домой к Стефану Никосу. Никос был другом и клиентом Пола Морнингсайда. Стефан и его жена славятся своей коллекцией предметов античного искусства, участием в благотворительности и гостеприимством.

– Оливковое масло, верно? – Ребекка взяла с тарелки оливку и стала ее рассматривать. – Я читала о нем в «Мани», «Тайм» и других журналах. Он буквально плавает в оливковом масле. Странно, что какая-то скромная ягодка может сделать человека сказочно богатым.

– Оливковые рощи, – подтвердил Джек. – А также виноградники и продукты переработки оливок и винограда. У него дома в Афинах, на острове Корфу, квартира в Париже и замок в Швейцарских Альпах. – Он взял еще одну оливку с тарелки Ребекки и сунул ее в рот. – В каждом из которых стоит охранная система фирмы «Бардетт».

– Джек, у тебя длинные руки, – промолвил Малахия.

– Довольно длинные. Я говорил со Стефаном на прошлой неделе. После того как Тайя посеяла семена.

– Ты мог рассказать об этом и нам, – бросила Ребекка.

– Я не знал, появятся ли ростки. Как я сказал, Стефан был другом Морнингсайда, но не его вдовы. Зато ко мне он относится неплохо, – с улыбкой добавил он. – Настолько неплохо, что согласился оказать мне услугу. Мысль поморочить Аните голову ему понравилась. Он согласился пару дней рассказывать ей слухи о Лахесис и сексуальной высокой брюнетке, которая охотится за статуей.

– Да? И как мне нравится Греция?

– Ты мотаешься по всей стране, – сказал Клео Джек. – У тебя нет времени на осмотр достопримечательностей.

– Ладно, как-нибудь в другой раз.

– Значит, у нас есть около недели, – подсчитал Малахия. – Чтобы расставить все по местам и закончить игру. – Он сделал паузу и обвел взглядом лица остальных. – Похоже, настало время обсудить, как быть дальше. Мы можем остановиться на достигнутом. Судьбы у нас.

Клео резко выпрямилась.

– Она еще не заплатила по счету!

– Подожди и дослушай. У нас есть то, что ей нужно. То, что она украла, и то, ради чего убила. А мы никому не причинили вреда. Если не считать того, что сильно осложнили ей жизнь со страховым иском и вещами из «Морнингсайда», лежащими в ее сейфе.