– У меня малюсенькая проблема? Прогулочные шорты тыквенного цвета?

– Да? – Дина сжала зубы. Почему этой женщине обязательно надо произносить любое предложение вопросительным тоном?

– Они совсем не подходят Монике. Не знаю, о чем я думала. Как по-твоему, мы можем срочно послать кого-нибудь в магазин за такими же шортами цвета яичного желтка?

Дина и рта не успела открыть, как Фрэн уже бросилась вперед.

– Вот что, Кэрин. Почему бы тебе не позвонить в магазин и не сказать, чтобы они срочно кого-нибудь прислали с этими шортами?

– О-о, – Кэрин моргнула. – Наверное, лучше так и сделать, правда? Боже, я побежала звонить. Уже вот-вот начнется шоу.

– Чья это была идея – устроить показ мод? Фрэн продолжала раздирать похоронный венок.

– Наверняка твоя. Ничего такого сложного мне ив голову бы не пришло. Пойди переоденься. Или ты собираешься рассуждать о моде в свитере и с бигуди в волосах?

– Правильно. Если даже я с грохотом провалюсь, то все равно должна великолепно выглядеть.

Гримерная Дины была размером с чулан, но зато с умывальником, унитазом и зеркалом. Она усмехнулась, увидев большую золотую звезду, которую Фрэн приклеила к двери.

Может быть, это только символ, подумала она, разглаживая фольгу кончиком пальца, но это символ. Теперь она должна его заработать.

Даже если ничего не получится, она навсегда запомнит эти три невероятные недели. Суету и волнение, пока они распланировали шоу целиком. Очарованность и напряжение, пока разобрались со всеми деталями. И твердое знание, полная уверенность, что это именно то, чем она хотела заниматься всю свою жизнь. К тому же, к полному удивлению Дины, столько людей верило в ее силы.

Ей помогали, поддерживали, советовали и директор студии Си-би-си, и Бенни, и многие другие из продюсерской группы. Джо согласился возглавить операторов и убедил своих приятелей помочь со звуком и освещением. Джеф Хайат занялся редактурой и титрами.

Теперь она либо оправдает их веру – либо обманет. Дина вдевала сережки на штифтах, мысленно подбадривая себя, когда в дверь постучали.

– Не говорите мне, – закричала она, – что яичный желток тоже не подошел и надо бежать за томатом.

– Извини, – Финн с размаху открыл дверь, – я не захватил с собой еды.

– Ой! – Дина уронила зажим от сережки и выругалась. – Я думала, ты в Москве.

– Был. – Он облокотился о стену, пока она искала на полу маленькую золотистую пластинку. – И посмотри, что происходит, стоило мне уехать на несколько недель! В комнате новостей только о тебе и говорят.

– Прекрасно. – Чувствуя подступающий холодок в желудке, Дина зацепила сережку. – Не знаю, чем я думала, когда все это затевала.

– А мне кажется, что очень хорошо подумала. – Она выглядит великолепно, решил он. Взволнованной, но веселой и готовой. – Ты увидела открытую дверь и решила, что можешь войти в нее первой.

– Больше похоже на открытое окно. На верхнем этаже.

– Главное, приземляйся на ноги. Ну, какая у тебя тема?

– Показ мод с участием аудитории.

Его улыбка растерянно застыла, ямочки на щеках исчезли.

– Показ мод? Такая чушь после твоей работы в новостях?

– Это не новости. – Она пронеслась мимо него, задев локтем. – Это развлечение. Я надеюсь. У тебя что, нет какой-нибудь войны или чего-нибудь в этом роде?

– Прямо сейчас – нет. Думаю, я здесь еще немного доболтаюсь. А потом вернусь в комнату новостей с самой свежей информацией. Скажи мне, – он положил ей руку на плечо, чтобы привлечь ее внимание, – ты это делаешь для себя или чтобы подразнить Анджелу?

– И то, и другое. – Она прижала кулак к животу, стараясь успокоиться. – Но прежде всего для себя.

– Хорошо. – Он чувствовал ее энергию, нервы, вибрирующие под его ладонью. Интересно, подумал он, как это было бы – остаться с ней наедине? – А следующий шаг?

Она искоса взглянула на него, заколебалась.

– Между нами?

– Между нами, – согласился он.

– Встреча с Бэрлоу Джеймсом. И если удастся заручиться его поддержкой, то я отправлюсь к Бачу.

– Значит, на второстепенных лиц ты время тратить не собираешься?

– Нет, не собираюсь. – Дина сделала глубокий выдох. – Минуту назад я думала, что мне станет плохо. – Она откинула волосы назад. – А теперь чувствую себя прекрасно. Просто прекрасно.

– Ди! – По узкому коридору мчалась Фрэн, на ходу приглаживая волосы. – У нас полный зал. – Она схватила руку подруги и крепко сжала ее. – Все места заняты. Три женщины, которых мы выбрали из Исторического общества, ужасно психуют. Они не могут дождаться начала.

– Тогда давай начинать.

– Хорошо. – У Фрэн был нездоровый вид. – Хорошо, – опять повторила она, – мы начнем, как только ты будешь готова.

Дина отправила Фрэн разогревать публику, а сама стояла за сценой и прислушивалась к смеху и аплодисментам. Она больше не нервничала. Вместо этого в ней бушевал такой мощный шквал энергии, что Дина едва могла удержаться на месте. Несомая этим шквалом, она вышла на сцену и опустилась в кресло под юпитерами перед камерой.

Как-то сразу кончились и музыкальное вступление, и поздравления Винни, племянника Ричарда, подающего надежды музыканта. За камерой Фрэн подала зрителям знак аплодировать. Загорелся красный огонек.

– Доброе утро, я Дина Рейнольдс.

Она знала, какой хаос творился за сценой – судорожные переодевания, рявканье приказов, неминуемые огрехи. Но полностью контролировала ситуацию, любезно болтая с высокомерной, ненавистной Кэрин, а потом передвигаясь по залу и выслушивая мнение зрителей, пока модели гордо выхаживали в своих обновках.

Она почти забыла, что это был этап в карьере, а не забава, когда хихикала вместе с кем-то из зрителей над пятнистыми мини-шортами.

Она выглядит как женщина, развлекающая друзей, размышлял Финн, слонявшийся по задворкам студии. Это был интересный подход, потому что в этом вообще не было никакого подхода. Как журналист-политик, он испытывал естественное отвращение к подобной ерунде и не мог сказать, что ему интересна тема. Но, если оставить в стороне его вкусы, аудитория была в восторге. Они смеялись и хлопали, то и дело слышались «ахи» и «охи» или веселое ржание над нарядом, который не попал в цель.

Но больше всего они общались с Диной. А она – с ними. Вот она кого-то обняла рукой за плечи, вот кому-то посмотрела в глаза, вот отступила назад, чтобы не закрывать собеседника от света юпитера.

Она вошла в дверь, решил Финн и тихо улыбнулся. Он выскользнул из студии с мыслью, что все же не помешает позвонить Бэрлоу Джеймсу и приоткрыть эту дверь немного пошире.



Анджела вихрем носилась по величественной гостиной своей новой квартиры. Ее каблучки стучали по паркету, глохли на ковре, цокали по плитке по мере того, как она перемещалась от кокетливого диванчика у окна до сверкающих стеклянных дверей. Она курила на ходу быстрыми нервными затяжками, пытаясь побороть ярость и взять себя в руки.

– Хорошо, Лью. – Уже став спокойнее, она остановилась у одного столика и швырнула сигарету в хрустальную пепельницу, смешав аромат роз с табачным дымом. – Скажи-ка, почему ты думаешь, что меня может заинтересовать какая-то самодельная пленка второсортного диктора новостей?

Лью неловко заерзал на бархатном сиденье.

– Я думал, что ты захочешь узнать. – Он сам услышал жалобное хныканье в своем голосе и опустил глаза. Лью ненавидел себя за то, что ему сейчас приходилось делать: унижаться, ползая на животе, выпрашивать объедки. Но у него было двое детей в колледже, заложенный дом и реальная угроза остаться без работы. – Она наняла студию, техников, нашла помощников. Взяла отпуск в отделе новостей и сделала пятидесятиминутное шоу, плюс кое-что из ее старых работ. – Лью старался не замечать горевшую у него внутри язву. – Я слышал, что вышло очень неплохо.

– Очень неплохо? – Острая, как скальпель, ухмылка. – Какое мне дело до этого «очень неплохо»? Да и кому будет дело? Любители постоянно пытаются пробиться на телерынок. Но меня это не волнует.

– Я знаю… я имел в виду – по Си-би-си ходят слухи, что вы с ней крупно повздорили.

– Да? – Она холодно улыбнулась. – И ты прилетел сюда из Чикаго, чтобы пересказать мне последние сплетни, Лью? Не то чтобы я не была тебе признательна, но откуда такая преувеличенная забота?

– Я подумал… – Он вздохнул, чтобы успокоиться, провел рукой по редеющим волосам. – Анджела, я знаю, что ты предлагала Дине мое место.

– Да что ты? Она тебе это рассказала?

– Нет. – Если сколько-нибудь гордости осталось еще у Лью, то сейчас она дала о себе знать. Он твердо встретил взгляд Анджелы. – Но это стало известно. Как и то, что она отказалась. – Он увидел знакомый блеск в ее глазах. – И я знаю, – поспешил он закончить, – проработав столько лет вместе с тобой, я знаю: тебе не понравится, если она извлечет пользу из твоего великодушия.

– Как она сможет это сделать?

– Она представит свой отказ как верность интересам станции. Обратится за помощью к Бэрлоу Джеймсу.

Теперь Анджела была у него на крючке. Но, чтобы скрыть это, она отвернулась, открыла щелчком шкатулку с эмалью и достала сигарету. Ее взгляд метнулся к бару, где всегда стояло холодное шампанское. Испугавшись силы своего желания сделать хотя бы один маленький глоток, она облизнула губы и отвела глаза.

– А при чем здесь Бэрлоу?

– Ему нравится ее работа. Он даже несколько раз звонил на станцию – специально, чтобы это сказать. А когда приехал в Чикаго на прошлой неделе, то нашел время с ней встретиться.

Анджела щелкнула зажигалкой.

– Говорят, он смотрел ее пленку. Ему понравилось.

– И он решил похвалить одну из своих юных репортерш? – Анджела тряхнула головой, но ее горло еще больше пересохло от сигаретного дыма. «Всего лишь один глоток, – подумала она – Один прохладный пенистый глоток».

– Она послала пленку Лорену Бачу. Очень медленно Анджела опустила сигарету и уронила ее в пепельницу.

– Ах, эта маленькая сучка! – мягко произнесла она. – Она действительно думает, что сможет со мной соревноваться?

– Не знаю, так ли высоко она метит. Пока что. – Он не стал полностью отрицать эту идею. – Но знаю, что некоторые филиалы на Среднем Западе крайне обеспокоены стоимостью твоего нового шоу. Они могут захотеть подключиться к чему-нибудь подешевле и поближе к дому.

– Пусть попробуют. Я похороню любую передачу, которую они поставят против меня. – Отрывисто засмеявшись, она встала и подошла к окну, глядя сверху вниз на Нью-Йорк. У нее было все, чего она хотела. В чем нуждалась. Наконец-то после стольких долгих лет она была королевой, взирающей на своих подданных с высокой золотой башни. Здесь никто не сможет достать ее. И уж конечно, не Дина. – Я здесь наверху, Лью, и, черт побери, здесь я и останусь. Чего бы мне это ни стоило!

– Я могу использовать свои связи и выяснить, что решит Лорен Бач.

– Это прекрасно, Лью, – промурлыкала она, не отводя взгляда от верхушек деревьев Центрального парка, – Сделай это.

– Но я хочу получить свое место обратно. – Его голос дрожал от возбуждения и отвращения к себе. – Мне пятьдесят четыре года, Анджела. В моем возрасте и положении я не могу позволить себе рассылать резюме по объявлениям. Мне нужен надежный контракт на два года. К этому времени оба моих малыша закончат колледж. Я смогу продать дом в Чикаго. Мы с Барбарой купим что-нибудь поменьше здесь, в Нью-Йорке. Зачем нам вдвоем много места? Но сейчас мне надо еще несколько лет поработать, чтобы потом было куда отступать. Я прошу не слишком многого.

– Ты, конечно, все это продумал. – Анджела села на диванчик у окна и положила руки на спинку, поверх цветастой подушки. Ее горло опять было в порядке, и ей это понравилось. Ей не нужен был алкоголь, когда она чувствовала вкус власти.

– Я хорошо работал на тебя, – напомнил Лью. – Я и сейчас могу хорошо работать. К тому же у меня осталось много знакомых в Чикаго. Люди, которые смогут поделиться информацией, если будет такая необходимость.

– Не знаю, зачем мне это, но… – Она самодовольно улыбнулась и задумалась. – Я не люблю отвергать предоставляющиеся возможности. И всегда вознаграждаю преданность. – Анджела изучающе посмотрела на Лью и решила: слабак. Но он будет работать без устали и достаточно напуган, чтобы при необходимости забыть об этических нормах. – Вот что я скажу тебе. Лью. Я не могу предложить тебе должность главного продюсера. Это место уже занято. – Он побледнел. – Ассистент продюсера. Понимаю, что это понижение, но давай смотреть на вещи немного иначе.

И ободряющая улыбка. Легко, как ребенок, она забыла и об отвращении к нему, и о своем небрежном предательстве. Теперь они опять были в одной команде.

– Я всегда могла положиться на тебя и рада, что так будет и дальше. Зарплата станет немного меньше, но зато – Нью-Йорк. Это все компенсирует, правда? – Она лучисто улыбнулась, довольная своим собственным великодушием. – Могу доказать, как я тебя ценю: ты начинаешь готовить специальный выпуск. Скажу юристу приготовить контракт, и мы его подпишем. Пока что… – она встала, подошла к Лью и обеими руками сжала его ладонь теплым жестом старого любящего друга, – возвращайся обратно и закончи все свои дела в Чикаго. Мой агент по недвижимости подберет вам с Барбарой уютное местечко. Может быть, на холмах Бруклина. – Приподнявшись на носках, она поцеловала его в щеку. – И держи уши открытыми, ладно, дорогой?

– Конечно, Анджела, – тупо ответил он. – Как скажешь.

Глава 10

Офис Лорена Бача завершал величественную серебряную башню, в которой находилось чикагское управление «Делакорт». Сквозь его стеклянные стены открывался вид не только на центр города, но и на тянувшиеся вдаль предместья. В ясный день он мог видеть сквозь дымку даже долины Мичигана. Лорен любил говорить, что он несет караул над сотнями станций, которые передают программы «Делакорт», и тысячами домов, где их смотрят.

Его офис отражал его натуру. Основной кабинет был строгим помещением, предназначенным для серьезной работы серьезного мужчины. Стены глубокого зеленого цвета, отделанные темным орехом, были приятны для глаз и служили хорошим фоном для шикарной современной мебели и стоявших в нишах телевизоров. Он знал, что иногда в офисе приходится не только работать, но и отдыхать. Для удобства – и как уступка – в кабинете стояли полукруглая софа из кожи цвета бургундского вина, пара мягких хромированных стульев и широкий стол из дымчатого стекла. Содержимое заполненного доверху холодильника выдавало пристрастие Лорена к классической кока-коле.

На одной из стен висели его фотографии со знаменитостями. Звезды, чьи взлеты и падения проходили здесь, в синдикате; политики во время предвыборных кампаний; важные шишки телебизнеса. Единственным красноречивым упущением была Анджела Перкинс.

К кабинету примыкала ванная комната в бело-синих тонах, дополненная массажным бассейном с сауной. За ними была скромная спальня с кроватью «Голливуд», большим телевизором и встроенным шкафом. Лорен не менял своих привычек, приобретенных еще в юности, и продолжал работать долгими часами, иногда делая перерыв для сна и переодеваясь прямо на рабочем месте.

Но его святилищем было помещение, отгороженное от кабинета. Там царил хаос из разноцветных и разнообразных игр, за которыми он мог спасать инопланетные миры или опечаленных видеокрасавиц, электронных игровых автоматов, мигавших огоньками и издававших различные звуки, плюс один, но зато говорящий аппарат с кока-колой.

Каждое утро он разрешал себе в течение часа побаловаться со звонками и свистками и часто подстрекал своих сотрудников поиграть, чтобы побить его рекорды. Но это еще никому не удалось.

Лорен Бач был волшебником видео, и их взаимная любовь началась еще в его детстве, когда он проводил время у игровых машин у своего отца. Обычные развлечения десятилетних мальчиков его не прельщали, зато нравился сам бизнес и мелькание серебряного шарика.

В двадцать с чем-то лет, получив диплом Массачусетсского технологического института, он расширил семейное дело до галерей игровых автоматов. Только потом Лорен взялся за телевидение – ведь это тоже своеобразное видео.

Тридцать лет спустя работа была его игрой, а игра – работой.

Хоть он и допустил присутствие нескольких декоративных элементов на территории офиса – скульптуры Зорача, коллажи Гриса, – центром комнаты оставался рабочий стол. Но это был не просто обычный стол. Лорен спроектировал его сам. Ему нравилось представлять, что он сидит в рубке корабля и управляет человеческими судьбами.

Просто и функционально – опорные тумбы состояли из множества ниш, а не из ящиков. Рабочая поверхность была большой и изогнутой, так что, когда Лорен сидел на своем месте, он был окружен телефонами, клавиатурами компьютеров, мониторами.

Как умелый маклер, Лорен мог быстро и умело отыскать любую информацию: от стоимости рекламы в тобой из программ «Делакорт» – или конкурентов – до сегодняшнего курса обмена доллара на йены.

В качестве хобби он придумывал и писал программы к компьютерным играм для филиала своего синдиката.

В пятьдесят два года он был похож на спокойного и праведного монаха – худой, костлявый, с длинным лицом. Ум его был острым, как хирургический скальпель.

Сидя за столом, он нажал кнопку на пульте дистанционного управления. Один из четырех экранов замерцал и включился. Отпивая коку из бутылки в шестнадцать унций, он смотрел на Дину Рейнольдс спокойными, задумчивыми глазами.

Он посмотрел бы пленку и без звонка Бэрлоу Джеймса – Лорен хотя бы мельком изучал все, что попадало к нему на стол, – но маловероятно, что без поддержки он так быстро нашел бы на нее время.

– Привлекательная, – проговорил он в диктофон голосом мягким и прохладным, как утренний снег. – Хорошо поставленный голос. Прекрасно держится перед камерой. Энергичная, бодрая. Сексапильная, но не угрожающе. Внимательное отношение к аудитории. Заготовленные вопросы не кажутся заготовленными. Кто пишет ей сценарий? Надо выяснить. Техническое обеспечение надо улучшить, особенно освещение.

Он смотрел все пятьдесят минут, то и дело перематывая пленку, останавливая кадры, и все время записывал на диктофон свои краткие комментарии.

Потом он сделал еще один большой глоток из бутылки и улыбнулся. Он превратил Анджелу из мелкой местной знаменитости в звезду национального масштаба.

И он мог проделать такое снова.

Одной рукой он остановил на экране кадр – лицо Дины крупным планом, другой нажал на кнопку аппарата внутренней связи.

– Шелли, свяжись с Диной Рейнольдс из Си-би-си, отдел новостей. Назначь встречу. Я хотел бы увидеть ее как можно скорее.

Дина привыкла заботиться о своем внешнем виде. Работа перед камерой означает, что твой успех частично зависит и от внешности. Она часто отказывалась от красивых вещей, которые ей нравились, только потому, что их покрой или цвет не подходил для телевидения. Но не могла припомнить другого случая, когда ей пришлось бы биться над своим изображением в зеркале дольше, чем в день встречи с Лореном Бачем.

Даже сидя в приемной рядом с его кабинетом, Дина продолжала размышлять, правильно ли она выглядит.

Темно-синий костюм, который она выбрала, был слишком строгим. Распущенные волосы – слишком фривольными. Ей следовало надеть темные украшения или не надевать вообще никаких.

Ей немного помогло то, что она смогла отвлечься на одежду и прическу. Привычка – вторая натура, думала Дина. Но в то же время она великолепно понимала, как много эта встреча значила для ее будущего.

«Все, – подумала она, и у нее в желудке что-то неприятно сжалось. – Или ничего».

– Мистер Бач ждет вас.

Дина только кивнула. Горло словно окаменело. Она боялась, что уже не сможет произнести ничего, кроме невнятного писка.

Она шагнула в дверь, распахнутую секретарем, и дальше, в кабинет Лорена Бача.

Он сидел за столом, костлявый мужчина с покатыми плечами и лицом, которое напомнило Дине апостольский лик. Она видела его раньше на фотографиях, по телевизору и думала, что он должен быть крупнее. «Глупо», – подумала Дина. Кто лучше ее мог знать, насколько изображение отличается от оригинала?

– Мисс Рейнольдс, – он встал, протянул руку над изогнутым столом, – приятно с вами познакомиться.

– Спасибо, – его рукопожатие было крепким, дружеским и коротким, – за то, что вы смогли уделить мне время.

– Время – это моя работа. Хотите коки?

– Я… – начала Дина, он уже встал и большими шагами направился к высокому встроенному в стену холодильнику. – Конечно, спасибо.

– Ваша пленка была достаточно интересной. – Стоя к ней спиной, Лорен откупорил обе бутылки. – Немного подкачала техническая сторона, но пленка интересная.

Интересная? Что это значит? Скованно улыбаясь, Дина взяла у него бутылку.

– Я рада, что вы так думаете. У нас было слишком мало времени, чтобы все хорошо организовать.

– Вы не подумали, что вам надо больше времени?

– Нет. Я не думала, что у меня есть это время.

– А, ясно. – Лорен опять сел за свой стол и сделал большой глоток прямо из бутылки. У него были белые паучьи руки с длинными, тонкими, на удивление неподвижными пальцами. – Почему же?

Дина тоже отпила.

– Потому что есть много других людей, которые хотели бы занять место Анджелы, по крайней мере на местном телевидении. Я чувствовала, что очень важно попасть к вам первой.

Ему было интересно узнать, что она собиралась делать дальше.

– И как вы себе представляете основную задачу «Часа с Диной»?

– Развлекать и информировать. – Слишком бойко, тотчас же подумала она. Притормози-ка, Ди. Честность – это хорошо, но немного лирики тоже не помешает. – Мистер Бач, я хотела работать на телевидении, еще когда была ребенком. Я не гожусь в артистки, поэтому занялась журналистикой. Я хороший репортер. Но за последние несколько лет поняла, что новости не вполне соответствуют моим стремлениям. Я хотела бы разговаривать с людьми. Я люблю их слушать – и мне удается и то, и другое.

– Чтобы вести часовое шоу, надо уметь не только разговаривать с людьми.

– Надо знать, как работает телевидение, как оно общается со зрителями. Каким оно может быть близким и каким могущественным. И как сделать, чтобы во время съемки человек забыл, что он разговаривает не только со мной. Я все это знаю и умею. – Дина наклонилась вперед. – Еще когда я училась в школе, то летом всегда работала помощницей на местной телестанции в Топеке. В университете я четыре года стажировалась на станции в Нью-Хейвене. До первой работы в эфире, в Канзас-Сити, писала тексты сообщений для новостей. По сути дела, я уже десять лет работаю на телевидении.

– Я в курсе. – Он был в курсе любой детали ее профессиональной карьеры, но предпочитал собственное впечатление, поэтому и встретился с Диной лицом к лицу. Он отметил то, что она смотрела ему прямо в глаза и разговаривала своим обычным голосом. Лорен помнил свою первую встречу с Анджелой. Все эти сексуальные искры, магическая энергия, чрезмерная женственность. Дина была совершенно иным человеком.

Не слабее, размышлял он. Конечно, она ничуть не слабее Анджелы. Просто… другая.

– Скажите мне, кроме показа мод, какие еще темы вы собираетесь обсуждать?

– Я хотела бы заниматься скорее личными проблемами, чем скандальными историями с первых полос газет. И мне хотелось бы избежать шокового телевидения.

– То есть никаких рыжеголовых лесбиянок и влюбленных в них мужчин?

Она позволила себе улыбнуться.

– Да, их я оставлю кому-нибудь другому. Моя идея – сочетать шоу типа этого показа моделей с более серьезными сюжетами, но чтобы это было очень личным, чтобы в обсуждении участвовала аудитория – и в студии, и дома, у экранов. Темы – приемные дети, сексуальные притеснения на работе, как женщины и мужчины среднего возраста ходят на свидания. Мое шоу будет нацелено на то, что средний телезритель мог сам испытать в своей жизни.

– И вы уверены, что можете выступать от имени среднего телезрителя?

Дина опять улыбнулась. Теперь она была совершенно уверена в своем ответе.

– А я и есть средний телезритель. Конечно, я могу посмотреть какой-нибудь выпуск Пи-би-эс [2], если мне это интересно, но гораздо больше люблю оседлать стул у стойки бара вместе с ребятами из «Чиерз». Утром я пью кофе вместе с «Чикаго трибюн» или Керком Бруксом из «Утреннего звонка». Если мне не надо рано вставать, то я засыпаю под «Вечернее шоу» или Арсенио, смотря, кто из них лучше на этот раз. – Усмехнувшись, Дина отпила коки. – И я этого не стыжусь.

Лорен засмеялся и осушил свою бутылку. Она очень точно описала и его зрительские привычки.

– Мне сказали, что вы были помощницей Анджелы.

– Не совсем точно – помощницей. У меня не было конкретных обязанностей, и наши отношения нельзя было назвать официальными. И она никогда не оплачивала мою работу. Это было скорее… обучение. – Дина старалась, чтобы ее голос звучал как можно беспристрастнее. – Я многому научилась.

– Могу представить. – Помолчав, Лорен сжал руки. – Не секрет, что с уходом Анджелы у «Делакорт» возникли проблемы. И любой, кто связан с нашим бизнесом, понимает, что ничего хорошего мы ей не желаем. – Его глаза потемнели, как два оникса, на фоне байронически бледной кожи. «Да, апостол, – опять подумала Дина, – но не из тех, кто радостно войдет в клетку с римскими львами». – Тем не менее, – продолжал он, – учитывая ее послужной список, она и дальше будет доминировать на рынке. Мы не готовы конкурировать с ней в национальном масштабе, пустив другое аналогичное шоу.

– Составьте сильную контрпрограмму, – вырвалось у Дины. Лорен остановился и поднял брови. – Пустите против нее игры, популярные фильмы, «мыльные оперы» – то, что смотрит большинство населения.

– Мы так и собираемся сделать. Но я думал и о новом ток-шоу. Для нескольких филиалов Си-би-си.

– Мне надо только несколько станций, – произнесла она спокойным голосом, но изо всех сил сжав в руках бутылку с кокой. Пан или пропал, мелькнуло у нее в голове. – Для начала.

Может быть, это личная месть, размышлял Лорен. Но что с того? Если он сможет использовать Дину Рейнольдс, чтобы урезать успех Анджелы хоть на ломтик, то игра стоит свеч. Если же проект провалится, то он просто спишет его, как неудачный эксперимент. Но если все получится, если Дина справится, то удовлетворение будет значить больше, гораздо больше, чем просто доходы от рекламы.

– У вас есть свой агент, мисс Рейнольдс?

– Нет.

– Надо найти. – Его темный мягкий взгляд вдруг стал острым. – Я рад приветствовать вас в «Делакорт».



– Повтори еще раз, – настаивала Фрэн.

– Контракт на шесть месяцев. – Сколько раз Дина ни произносила бы эти слова вслух, они все так же весело звенели в ушах. – Снимать мы будем прямо здесь, на Си-би-си, одно шоу в день, пять раз в неделю.

Все еще ошеломленная после двух недель переговоров, она бродила по опустевшему офису Анджелы. Теперь здесь остались только пастельные стены, ковер и стальной вид Чикаго.

– По контракту на время испытательного периода я могу пользоваться этим офисом и еще двумя кабинетами здесь же, на Си-би-си. Нас будут передавать десять филиалов на Среднем Западе – прямой эфир в Чикаго, Дейтоне и Индианаполисе. У нас есть шесть недель, чтобы все организовать, а премьера состоится в августе.

– Ты действительно ведешь шоу! Издав короткий смешок, Дина остановилась. В отличие от Фрэн, она не улыбалась, но ее глаза сияли.

– Я действительно веду шоу. – Она глубоко вздохнула, счастливая, что ни один из привычных ароматов Анджелы не сохранился в воздухе. – Мой агент говорит, что деньги, которые они мне платят, это не зарплата, а пощечина! – Дина ухмыльнулась. – Я сказала ему, чтобы подставил другую щеку.

– Агент! – Фрэн покачала головой, ее сережки-колокольчики заплясали. – У тебя есть свои агент!

Дина подошла к окну и улыбнулась Чикаго. Она выбрала маленькую местную фирму, такую, которая могла бы сосредоточиться на ее проблемах и задачах.

– У меня есть агент, – согласилась она, – и синдикат – по крайней мере на шесть месяцев. И надеюсь, у меня есть продюсер.

– Солнышко, ты же знаешь…

– Подожди, дай мне закончить. – Дина повернулась. У нее за спиной на фоне мрачного серого неба вырисовывались городские шпили и башни. – Это рискованно, Фрэн, и даже очень рискованно. Если ничего не получится, то через несколько месяцев мы останемся у разбитого корыта. У тебя хорошее место в «Вумен ток», и ты ждешь ребенка. Я не хочу, чтобы ты всем рисковала ради нашей дружбы.

– Хорошо, не буду. – Фрэн пожала плечами и села прямо на пол, потому что никакой мебели в комнате не было. Хорошо, что резинка на раздавшейся талии ей это позволяла. – Я рискну для самой себя. Фрэн Майерс, главный продюсер. Отлично звучит. – Она обхватила колени. – Когда начинаем?

– Вчера. – Смеясь, Дина села рядом с ней и одной рукой обняла подругу за плечи. – Нам надо набрать людей. Может, я смогу заманить кого-нибудь из тех, кого уволила Анджела, или кто не захотел переезжать. Нам нужны идеи о темах передач и консультанты, чтобы их подготовить. Придется работать со скромным бюджетом, так что все должно быть довольно просто. – Она оглядела пустые пастельные стены. – Черт побери, наш следующий контракт будет намного больше!

– Прежде всего нам надо несколько стульев, стол и телефон. Как продюсер, я посмотрю, что можно выпросить, одолжить или умыкнуть. – Фрэн вскочила на ноги. – Но сперва мне надо подать заявление об уходе.

Дина поймала ее за руку.

– Ты уверена?

– Да, черт возьми! Мы с Ричардом уже обсуждали такую возможность. Вот как мы решили на это смотреть: если через шесть месяцев все полетит в тартарары, то я все равно уже буду готова уйти в отпуск по беременности. – Она погладила себя по животу и ухмыльнулась. – Я тебе позвоню, – и, остановившись в дверях, добавила:

– А, вот еще что. Надо покрасить эти чертовы стены.

Оставшись одна. Дина подтянула колени к груди и опустила голову. Все произошло так быстро. Встречи, переговоры, бумаги. Ничего, что приходилось работать долгими часами; она наслаждалась каждой минутой. Заветная мечта становилась реальностью, и Дина ощущала в себе маниакальный вихрь энергии. Но за возбуждением притаился маленький холодный комок страха.

Пока что все шло так, как надо. Когда она привыкнет к новому ритму, тогда и придет в себя. А если ничего не получится, то она просто вернется на прежние позиции и опять все начнет сначала.

Но она ни о чем не пожалеет.

– Мисс Рейнольдс?

Сбитая с толку. Дина подняла голову и увидела секретаршу Анджелы, стоявшую в дверном проеме.

– Кесси, – сочувственно улыбнувшись, она окинула взглядом кабинет. – Здесь все так изменилось, правда?

– Да. – Ответная улыбка Кесси мелькнула и исчезла. – Я только зашла забрать кое-что из приемной. Подумала, что надо вам сказать.

– Все в порядке. Официально этот офис станет моей территорией только со следующей недели. – Она встала и одернула юбку. – Я слышала, ты решила не переезжать в Нью-Йорк.

– Здесь моя семья. И еще: думаю, что смогу жить только здесь, на Среднем Западе.

– Да, это тяжело. – Дина изучающе смотрела на нее: короткие тугие кудряшки, печальные глаза. – У тебя уже есть другое место?

– Еще нет. Но я скоро пойду на собеседование. Мисс Перкинс объявила о своем решении, а через неделю уже уехала. Я еще не привыкла…

– Уверена, что не ты одна.

– Я лучше пойду. Мне просто надо забрать домой несколько горшков с цветами. Желаю удачи вашему новому шоу.

– Спасибо. Кесси. – Дина шагнула вперед, заколебалось. – Можно у тебя спросить?

– Конечно.

– Ты проработала с Анджелой четыре года, верно? – В сентябре было бы четыре года. Я начала как ассистент секретаря сразу после бизнес-колледжа.

– Даже внизу, в комнате новостей, до нас то и дело доходили всякие пересуды ее персонала. Жалобы, сплетни. Но я не помню, чтобы хоть раз что-нибудь услышала от тебя. Мне все время было интересно: Почему?

– Я работала на нее, – просто отозвалась Кесси. – Я не сплетничаю о тех, на кого работаю.

Дина подняла брови и посмотрела на нее в упор.

– Но ты уже больше на нее не работаешь.

– Нет, – холодно ответила секретарша. – Мисс Рейнольдс, я знаю, что перед тем, как она уехала, у вас двоих были… м-мм… разногласия. Понимаю, что вы чувствуете некоторую враждебность. Но мне не хотелось бы участвовать в обсуждении мисс Перкинс ни в личном плане, ни в профессиональном.

– Это преданность или осторожность?

– Давайте считать, что и то, и то, – жестко произнесла Кесси.

– Хорошо. Ты знаешь, что я буду вести похожее шоу. Ты можешь не пересказывать слухи, но уж, конечно, не можешь их не слышать. Так что ты знаешь, что мой контракт – краткосрочный. Возможно, я не продержусь дольше начальных шести месяцев и десяти станций-филиалов.

Взгляд Кесси немного потеплел.

– У меня внизу есть друзья. В студии новостей голоса разделились три к одному в вашу пользу.

– Приятно слышать, но, кажется, это тоже вопрос преданности. Кесси, мне нужен секретарь. Я ищу человека, который знает, что такое преданность, не болтает лишнего и будет отлично работать.

Вместо вежливого интереса на лице Кесси появилось изумленное выражение.

– Вы предлагаете мне работу?

– Я уверена, что не смогу платить тебе столько, сколько платила Анджела, если только – нет, черт побери, пока! – пока наши дела не пойдут в гору. По-видимому, вначале тебе придется работать на износ, но если хочешь – это место твое. Пожалуйста, подумай об этом.

– Мисс Рейнольдс, вы ведь не знаете, участвовала ли я в том, что она вам сделала? Помогала ли я ей?

– Нет, не знаю, – спокойно отозвалась Дина. – Мне и не надо знать. И вот еще что: будем мы работать вместе или нет, но ты должна звать меня просто Диной. Я надеюсь, что у меня все будут работать не менее плодотворно, чем у Анджелы, но отношения между служащими станут более дружескими.

– Мне не надо думать. Я согласна.

– Отлично. – Дина протянула ей руку. – Мы начинаем в понедельник утром. Хочется верить, что к тому времени я смогу раздобыть тебе стол. Твоим первым заданием будет составить список тех, кого Анджела уволила и кого из них мы могли бы использовать.

– Саймон Гримсли будет во главе этого списка. Потом Маргарет Вильсон, консультант. И Денни Спрайт, ассистент менеджера.

– У меня есть номер Саймона, – пробормотала Дина, вытаскивая свой блокнот, чтобы записать имена.

– Я могу дать вам телефоны всех остальных. Когда Дина увидела, как Кесси достает и открывает толстую записную книжку, она невольно засмеялась.

– У нас все будет замечательно, Кесси. Все будет просто замечательно.



Дине было трудно поверить, что она уходит из студии новостей. Особенно теперь, когда она сидела в монтажной и просматривала пленку.

– Сколько теперь? – спросила она. Джеф Хайат в кресле редактора бросил взгляд на цифровые часы на подставке.

– Минута пятьдесят пять.

– Черт, слишком долго. Нам надо убрать еще десять секунд. Промотай обратно.

Она наклонилась вперед на вращающемся стуле, как бегун на старте, и ждала, пока он пустит пленку сначала. Сообщение об убежавшей девочке-подростке, вернувшейся домой к родителям, должно было поместиться в отведенное для него время. Дина хорошо это Понимала, но ей не хотелось урезать ни секунды.

– Вот здесь. – Джеф со знающим видом постучал пальцем по монитору. – Вот этот фрагмент, где они имеете идут по двору. Его можно убрать.

– Но здесь видно, как они счастливы, что снова имеете. То, как родители обнимают ее с двух сторон, взявшись за руки.

– Но это не новости. – Он поправил очки и виновато улыбнулся. – Хотя это очень славные кадры.

– Славные, – тихо прошептала она.

– В любом случае у тебя еще есть место, где они вместе. Во время интервью, когда они сидят на диване.

– Это хороший фрагмент, – кивнула Дина.

– Не хватает только радуги, сияющей у них над головами.

Дина повернулась на голос Финна и нахмурилась.

– У меня тогда не было радуги под рукой, извини. Несмотря на ее очевидное раздражение, он подошел ближе, опустил руки ей на плечи и досмотрел пленку.

– Без этого фрагмента она будет сильнее. Дина. Само интервью и их волнение становятся менее выразительными, если перед этим ты показываешь, как они прогуливаются вместе. К тому же это новости, а не лучший фильм недели.

Он был прав, но от этого ей стало еще труднее согласиться.

– Вырежи, Джеф.

Пока Джеф опять перематывал пленку, монтировал и размечал время. Дина сидела, сложив руки на груди. Это будет ее последний репортаж для новостей Си-би-си. Самолюбие и гордость требовали, чтобы он вышел безупречным.

– Мне надо наложить голос, – сказала она, многозначительно посмотрев на Финна.

– Считай, что меня здесь нет, – предложил он. Когда Джеф настроил аппаратуру, она еще раз просмотрела сценарий. Держа секундомер в руке, Дина кивнула и начала читать:

– Самый страшный кошмар родителей закончился сегодня утром, когда шестнадцатилетняя Рузанна Томпсон, отсутствовавшая восемь дней, вернулась домой к своей семье в Дейтон…

На несколько следующих минут, пока они с Джефом работали над репортажем, она совершенно забыла о Финне. В конце концов, удовлетворенная, она поблагодарила редактора и встала.

– Хорошее сообщение, – отметил Финн, выходя вместе с ней из монтажной. – Лаконичное, емкое и трогательное.

– Трогательное? – Она даже остановилась, чтобы искоса взглянуть на него. – Не думала, что ты замечаешь подобные вещи.

– Замечаю, если это новости. Слышал, что на следующей неделе ты переезжаешь наверх?

– Правильно слышал. – Она свернула в комнату новостей.

– Поздравляю.

– Спасибо, хотя поздравления лучше попридержать до первого шоу.

– Я предчувствую, что ты с ним справишься.

– Забавно, я тоже. Вот здесь, – она постучала пальцем по голове. – Но мой желудок сомневается.

– Может, ты просто голодна? – Он небрежно намотал ее локон себе на палец. – Как насчет ужина?

– Ужина?

– Ты заканчиваешь в шесть. Я посмотрел график. А я свободен до восьми утра, потом мне надо успеть на самолет в Кувейт.

– Кувейт? А что же там произошло?

– Шумят. – Он легонько потянул ее за волосы. – Они всегда шумят. Так как насчет свидания, Канзас? Спагетти, красное вино. Приятная беседа.

– Я решила некоторое время не ходить на свидания.

– Неужели ты позволишь этому мерзавцу управлять твоей жизнью?

– Это не имеет никакого отношения к Маршаллу, – холодно ответила она. Но это, конечно, была не правда. Именно поэтому Дина решила, что надо быстро спасать положение. – Послушай, я хочу есть и люблю итальянскую кухню. Давай просто назовем это ужином.

– Не буду спорить. Я заскочу за тобой в семь? Ты успеешь заехать домой и переодеться во что-нибудь не официальное. В том месте, куда мы пойдем, непринужденная обстановка.

Дина была рада, что поверила ему на слово. Ее так и подмывало выпендриться, хотя бы чуть-чуть, но все-таки она остановилась на широкой блузе и брюках – Такой наряд лучше всего подходил к летней духоте. По-видимому, этот вечер должен был пройти под знаком комфорта.

Финн привез ее в маленькое задымленное кафе, где сильно пахло чесноком и поджаренным хлебом. На клетчатых скатертях валялись окурки от сигарет, а вместо стульев здесь были скамьи из деревянных чурбанов, на Которые в колготках лучше было бы и не садиться.

Из горлышка обязательной бутылки кьянти торчал огарок свечи. Финн отодвинул бутылку в сторону, и они оба проскользнули за стол.

– Доверься мне. Здесь лучше, чем кажется.

– Мне кажется, здесь прекрасно! – В кафе было так уютно. Если ресторан похож на семейную кухню, то женщина имеет право не волноваться о своем внешнем виде.

Финн видел, как Дина постепенно расслаблялась. Может, поэтому стоило пригласить ее именно сюда: в место, где не было величественного метрдотеля или обтянутого кожей списка вин.

– Как у вас ламбруско? – спросил он официантку в футболке, приблизившуюся к их столу.

– Превосходно.

– Принеси нам бутылку, Дженни, и какую-нибудь закуску.

– Хорошо, Финн.

Заинтригованная, Дина подперла подбородок рукой.

– Ты часто здесь бываешь?

– Примерно раз в неделю, когда я в городе. Их лазанья почти такая же вкусная, как моя.

– Ты умеешь готовить?

– Когда устаешь от ресторанных меню, приходится учиться готовить. – Его губы слегка изогнулись, он протянул руку через стол и дотронулся до ее пальцев. – Я хотел было пригласить тебя к себе и самому приготовить ужин, но подумал, что ты откажешься.

– Почему же? – Она убрала руки – так, чтобы он ее мог их достать.

– Потому что готовить для женщины, если все сделать правильно, – это суперобольщение, а мне уже ясно, что ты любишь, когда отношения развиваются медленно, постепенно, шаг за шагом. – Он кивнул головой, глядя, как официантка вернулась с бутылкой, наполнила их стаканы. – Я прав?

– Кажется… да.

Он наклонился вперед, поднял стакан.

– Что ж, за первый шаг!

– Я не знаю точно, за что пью.

Глядя ей прямо в глаза, не мигая, он протянул руку и погладил пальцем ее скулу.

– Нет, знаешь.

Ее сердце дрогнуло. Недовольная собой, Дина медленно отстранилась.

– Финн, ты должен понять, что я не собираюсь ни с кем себя связывать. От меня и так потребуется слишком много сил и чувств для того, чтобы мое шоу удержалось на плаву.