Начальство, высшее начальство, отъ министровъ и прокуроровъ до смотрителей остроговъ, професируя человколюбіе, длаетъ все для того, чтобы сдлать положеніе несчастныхъ заключенныхъ хуже. Оно въ высшихъ сферахъ придумываетъ правила порядка самаго ужаснаго быта для заключенныхъ, а въ низшихъ сферахъ просто крадетъ муку, дрова, сукно, работу арестантовъ. Въ большинств тюрьмъ на человка приходится не боле 1 фунта муки въ вид нездороваго сырого хлба, краденной же мукой выкармливаютъ свиней. Топятъ такъ мало, что рдко бываетъ больше 8°; халаты из сукна такого рдкаго, что оно не гретъ. Работать заставляютъ мастеровъ на себя. Крадутъ деньги заключенныхъ, бьютъ ихъ. Высшее же начальство, министры, прокуроры, крадутъ жалованье, которое они получаютъ за наблюденіе надъ тюрьмами, и не наблюдаютъ ничего, предоставляя все ближайшимъ начальникамъ, которые смотрятъ на острож[ныхъ] какъ на своихъ крпостныхъ, дающихъ хорошій доходъ.

14 декабря «Астролябия» и «Буссоль» очутились в виду Марианских островов. Моряки высадились лишь на вулканическом острове Асунсьон. Лава образовала на нем лощины и пропасти, окаймленные единичными обвитыми лианами низкорослыми кокосовыми пальмами и немногочисленными другими растениями. Пройти сто саженей за час было почти невозможно. Высадка на берег и посадка в шлюпки оказались очень трудными, и ради сотни кокосовых орехов, ракушек и бананов неизвестного сорта, принесенных естествоиспытателями, не стоило подвергаться опасности.

В ее отношении к его детям было больше, чем привычка, но она не знала, как объяснить это. И не была уверена, как Мак воспримет тот факт, что она просто полюбила их.

— Это так трогательно, когда они рассказывают мне о школе, показывают свои тетради.

Но несмотря на доброту сторожей, исправляющихъ зло начальниковъ, заключенные переносятъ тяжелыя мученія, особенно тогда, когда они по какому нибудь случаю выступаютъ изъ обычной колеи жизни. Такъ, напримръ, когда ихъ отправляютъ въ судъ или на позда желзныхъ дорогъ.

Задерживаться на Марианских островах Лаперуз не мог, так как хотел достигнуть берегов Китая до отплытия в Европу кораблей, с которыми он должен был отослать отчет о работах экспедиции на американском берегу и о плавании до Макао. Определив, не останавливаясь, координаты островов Бабуян, Лаперуз 1 января 1787 год увидел берега Китая, а назавтра бросил якорь в гавани Макао.

— Я скоро увижу их первый табель успеваемости, — на его лице мелькнула улыбка. — Я нервничаю больше, чем они.

— Люди придают слишком большое значение оценкам.

Лаперуз застал там небольшой французский шлюп под командованием мичмана Ришери; его задача состояла в крейсировании у дальневосточных берегов и охране французской торговли. Город Макао слишком хорошо известен, чтобы останавливаться на его описании, сделанном Лаперузом.

Я знаю, напримръ, случай, когда въ одинъ день въ партіи, которую посылали на Нижегородскую станцію для отправки, умерло въ одинъ день два человка. Посл 6²²³-мсячнаго сиднья безъ воздуха въ сырыхъ стнахъ ихъ провели впродолженіи 4-хъ часовъ въ жаркій день по раскаленной мостовой, и двое умерло, остальные пришли еле живые. Тоже бываетъ зимою, когда ихъ ведутъ въ судъ. Ихъ ведутъ иногда въ 30° морозы безъ теплой одежды, держутъ въ холодныхъ сняхъ и т. п.

Мак приподнял брови.

Пушнину, вымененную французами на побережье Америки, продали в Макао за десять тысяч пиастров. Прибыль, предназначенную к дележу между членами экипажа, глава шведской компании согласился переслать на остров Маврикий. Но несчастным французским морякам не пришлось самим воспользоваться этими деньгами.

— И это говорит учитель?

Выйдя из Макао 5 февраля, корабли направились к Маниле. Исследовав острова Пратас (Дуишацюньдао) и Маривельес, неточно указанные на картах д\'Апре, Лаперуз был вынужден зайти в бухту Маривельес, чтобы выждать попутного ветра или более благоприятных течений. Хотя от Маривельес до бухты Кавите (остров Лусон) всего одно лье, на переход до нее потребовалось три дня.

— Индивидуальные способности, старательность, усидчивость — вот вещи, более важные, чем пятерки, четверки или тройки. Но по секрету могу вам сказать, что Ким получает только пятерки по хору и истории музыки.

Я никого не хочу ни обвинять, ни обличать, я хочу только сказать, что нельзя такъ поступать съ людьми, какъ поступаютъ съ такъ называемыми преступниками, лишая ихъ свободы и отдляя отъ всхъ людей. Вдь если бы свободный человкъ шелъ по улиц шатаясь отъ слабости, прохожіе остановили бы его, спросили бы его, лъ ли онъ, пилъ ли, дали бы ему то, что ему нужно, да онъ и самъ бы спросилъ. Но когда его ведутъ два конвойные, никто не можетъ подойти къ нему, и онъ не можетъ подойти ни къ кому. Конвойнымъ же только одно приказано: стрлять въ него или колоть его, если онъ побжитъ. Разговаривать же съ ними имъ запрещено. Тоже самое происходитъ и въ острог. Его, заключеннаго, никуда не пускаютъ и къ нему никого не пускаютъ, вс же нужды его взялись удовлетворять т, которые посадили его. Но разв они могутъ удовлетворить одной сотой его законныхъ нуждъ сырымъ хлбомъ, температурой 8° и побоями всхъ начальниковъ? Если бы начальство хотло точно удовлетворить хоть малой дол самыхъ законныхъ его нуждъ, имъ бы надо, сотнямъ тысячамъ чиновниковъ, безотлучно жить въ острог. А они заглядываютъ туда, какъ начальство, разъ въ мсяцъ. И потому заключенные всегда страшно страдаютъ.²²⁴ И одно хоть сколько нибудь смягчаетъ эти страданія, что длаетъ возможной ту ужасную жизнь, которая предписана и ведется въ тюрьмахъ, — это простая доброта самыхъ низшихъ служащихъ: смотрителей, сторожей, которые всегда съ заключенными и которые по доброт отступаютъ отъ тхъ правилъ, которые пишутъ т, которые никогда не бываютъ въ острог и воображаютъ, что можно, лишая людей свободы и не заботясь о нихъ, быть человколюбивымъ. Эти то благодтели острожныхъ одни длаютъ жизнь въ тюрьмахъ возможною, отступая отъ предписаній начальства и допуская и въ тюрьм ту свободу, безъ которой не можетъ жить человкъ, допуская общеніе заключенныхъ между собой, свою пищу, свою одежду, постель, игры, псни, табакъ, вино даже, всякія работы для себя и свтъ по ночамъ и общеніе съ вншнимъ міромъ.



— В самом деле? — он почувствовал гордость за племянницу. — Она никогда не занималась так хорошо. В основном, получала четверки.



— У нас с мистером Страйкером разные подходы к оцениванию.

Такимъ благодтелемъ для Масловой оказался въ этотъ день даже конвойный чувашинъ. Онъ разршилъ ей идти тише и взялъ ей булку, которую она съла дорогой. Посл 6-мсячнаго сиднья она такъ устала отъ этаго двойного путешествія изъ замка въ судъ и изъ суда въ замокъ, что она, когда ее привели къ воротамъ, и конвойный позвонилъ, она привалилась къ стнк и вошла только тогда, когда надзиратель крикнулъ на нее:

— Да, я слышал. В городе поговаривают, что в этом году хор — просто бомба. Как вам это удалось?

«Нам удалось подыскать, – сообщается в отчете, – несколько домов, чтобы заняться постройкой двух шлюпок, починкой парусов, заготовкой солонины; в них мы разместили также естествоиспытателей и гидрографов, а для установки астрономических приборов любезный комендант предоставил в наше распоряжение свой дом. Мы пользовались такой полной свободой, словно находились в деревне, а на рынке и в складах могли приобрести то же, что и в лучших портах Европы».

— Барышня наша замаялась. Ну, иди, иди. Развились завитки то, — прибавилъ онъ, указывая на ея мокрые отъ пота и прилипшіе ко лбу волоса.

— Дети сами все сделали, — ответила Нелл, принимаясь за пиццу, которую им принесли. — Моя работа — только заставлять их думать и петь, как команда. Не в обиду мистеру Страйкеру, — добавила она, откусив большой кусок пиццы, — но у меня сложилось впечатление, что он проводил занятия без энтузиазма, считая дни, пока сможет уйти на пенсию. Если ты собираешься учить детей, то должен любить и уважать их. Среди них много талантов, некоторые обладают выдающимися способностями, — она рассмеялась, и румянец на ее щеках стал ярче. — А кому-то из этих детей суждено петь в душе до конца своих дней, к счастью для всех нас.

Кавите, второй по величине город на Филиппинских островах, столица провинции того же названия, в то время представлял собой жалкую деревню, где из испанцев жили только офицеры или чиновники; но если город являл взору лишь груду развалин, этого нельзя было сказать о гавани, в которой французские фрегаты нашли все необходимое. На следующий день по прибытии Лаперуз, сопровождаемый капитаном де Ланглем и высшими офицерами, отправился на катере в Манилу с визитом к губернатору.

— Фальшивят?

Она посидла въ сняхъ, пока ходили въ контору. Прошли арестанты со двора съ лопатами. Одинъ былъ тотъ самый Костиненко, который посылалъ ей записки, въ которыхъ изъяснялся въ любви.

«Окрестности Манилы очаровательны, – рассказывает Лаперуз;- там извивается очень красивая река, делясь на несколько русел, из которых два главных ведут к знаменитой лагуне или озеру Бай, расположенному в семи лье от моря и окруженному сотней туземных деревень, раскинувшихся среди очень плодородной местности.

— Ну… — она снова рассмеялась. — Да, некоторые. Но им нравится, как они поют. Вот что имеет значение. А есть такие, как Ким, — они нечто особенное. На следующей неделе я отправляю ее и еще пару ребят на прослушивание для конкурса, куда съедутся представители всех штатов. И после праздничного концерта я буду проводить прослушивания для весеннего концерта.

— Ну что, оправдали?

Город Манила построен на берегу бухты того же названия, имеющей в окружности свыше двадцать пяти лье, в устье реки, судоходной до озера, где она берет свое начало. Во всем мире нет, вероятно, другого столь удачно расположенного города. Продукты питания имеются в Маниле в большом изобилии и очень дешевы; но одежда, европейские металлические изделия и домашняя утварь продаются по исключительно высоким ценам. Отсутствие конкуренции, запретительные пошлины, всякого рода помехи, создаваемые для торговли, приводят к тому, что материалы и готовые изделия из Индии и Китая здесь, по меньшей мере, так же дороги, как в Европе. Эта колония, несмотря на то, что различные налоги приносят казне около восьмисот тысяч пиастров, обходится Испании еще в полтора миллиона ливров ежегодно, присылаемых сюда из Мексики. Уделяя все внимание огромным владениям в Америке, испанское правительство не имело возможности серьезно заняться Филиппинами; они все еще напоминают земли знатных сеньоров, земли, которые остаются под паром, но могли бы составить источник благосостояния для многих семей.

— У нас не было концерта старшеклассников в течение трех лет.

— Проходи, проходи, не твое дло, — сказалъ смотритель.

— А в этом году будет. И этот концерт будет потрясающим.

Я осмелюсь утверждать, что какая-нибудь держава, имея своей единственной колонией Филиппинские острова и организовав наилучшим образом управление ими, могла бы без зависти смотреть на любые европейские владения в Африке и Америке».

Маслова сидла, снявъ платокъ и оправляя волосы.

— Тебе предстоит проделать огромную работу.

Узнав в Маниле о прибытии в Макао капитана д\'Антркасто, получив почту из Европы и пополнение восьмью матросами и двумя офицерами, доставленными в Манилу на фрегате «Сюбтиль», Лаперуз 9 апреля вновь направился к берегам Китая.

— Нтъ.

— Мне это нравится. И мне за это платят.

21 -го он очутился в виду Формозы (Тайваня) и немедленно вошел в пролив, отделяющий ее от Китая. Он обнаружил там очень опасную мель, не известную мореплавателям, и тщательно измерил глубину моря вокруг нее. Вскоре он миновал бухту, где когда-то находился голландский форт Зеланд, а теперь расположен город Тайвань, столица острова.

— Что жъ, куда?

Мак не спешил съесть второй кусок пиццы.

— Каторга.

Так как муссон не благоприятствовал плаванию по Формозскому (Тайваньскому) проливу, Лаперуз решил обойти остров с востока. Он уточнил координаты Пескадорских островов (Пэнхуледао), нагромождения скал, напоминающих различные фигуры, прошел в виду островка Ботол-Табако-Ксима, куда никогда не высаживался ни один мореплаватель, затем вдоль берегов острова Куме, жители которого не являются ни китайцами, ни японцами, а произошли, вероятно, от смешения этих двух народов. Далее были усмотрены острова Хоа-Пинсу и Кобисе, составляющие часть архипелага Рюкю, известного в ту пору лишь по письмам одного иезуита, отца Гобиля.

— Тебе это действительно нравится, правда? Школа, город, все это?

— Вона! Касацію надо.

— А почему нет? Прекрасная школа, чудесный город.

— Проходи, говорятъ.

Фрегаты вступили в Восточно-Китайское море и взяли курс ко входу в пролив, отделяющий Китай от Японии. Там Лаперуза встретили туманы, такие же густые, как на берегах Лабрадора, и сильные непостоянные течения. Прежде чем вступить в Японское море, он исследовал остров Чечжудо и определил координаты его южной оконечности, с исключительной тщательностью засняв берега на протяжении двенадцати лье.

— Но это не Манхеттен.

Черезъ 5 минутъ вернулись изъ конторы, и Маслова наконецъ очутилась дома, въ своемъ коридор, въ своей камер.²²⁵

«Трудно представить себе, – рассказывает он, – более живописный остров; посредине примерно на тысячу саженей возвышается гора, которую можно увидеть за восемнадцать, двадцать лье; там, очевидно, берут начало потоки, орошающие остров. Местность очень полого спускается к морю, откуда мы видели расположенные амфитеатром поселения. Земля, как нам показалось, была возделана и на склонах горы до очень значительной высоты. С помощью подзорной трубы мы могли различить границы полей, раздробленных на очень мелкие участки, что служит указанием на большую плотность населения. Самые разнообразные оттенки зеленого цвета, свойственные различным культурам, придавали ландшафту острова еще большую прелесть».

— Вот именно.

Условия для определения долготы и широты оказались очень благоприятными; это было тем более важно, что никогда еще ни один европейский корабль не проходил в здешних морях, показанных на картах того времени лишь на основании китайских и японских карт, опубликованных иезуитами.

Было самое время чая. Въ коридор, къ кубу съ горячей водой, подходили и отходили съ чайниками арестантки. Шелъ неумолкаемый, въ много голосовъ, женскій говоръ и крикъ. Въ камер всхъ подслдственныхъ было человкъ 30. Вс они сами собой раздлились на группы человка по 4, по три и такъ, этими группами, и пили чай т, у кого былъ чай. Были и такія, у которыхъ не было чая, — это т, которыхъ только что приводили. Вообще въ камер постоянно шло движенье. Одни выбывали, другія прибывали.²²⁶

— Почему ты уехала оттуда? — он поморщился. — Извини, это не мое дело.

25 мая «Буссоль» и «Астролябия» вошли в Корейский пролив, где была произведена тщательная съемка берегов и каждые полчаса делались промеры.

— Что долго такъ? — еще въ коридор, отходя отъ куба съ мднымъ чайникомъ, окликнула входящую Маслову ея товарка, Авдотья Степановна, невысокая, полная женщина лтъ 50, всегда говорившая громко, точно она кричала.

Так как корабли двигались очень близко от берега, французские моряки могли без труда различить во всех подробностях укрепления, построенные по европейскому образцу.

— Все в порядке. У меня был плохой год. Пожалуй, меня что-то тревожило и до этого, но события текущего года стали последней каплей. В школе, где я преподавала, упразднили должность учителя музыки. Сократили штат. Творческие дисциплины всегда ставятся под удар первыми, — Нелл пожала плечами. — В любом случае, моя соседка по квартире вышла замуж. Я не могла потянуть аренду сама, если только не хотела голодать, поэтому я поселила в квартиру другую женщину. Просмотрела рекомендации, изучила ее личность, — она со вздохом положила подбородок на руки. — Мне казалось, я была осторожна. Но через три недели после того, как она поселилась у меня, я пришла домой и обнаружила, что она обчистила меня.

Она судилась за корчемство. Ее посщали ея дти и носили ей чай сахаръ и всякіе гостинцы. У нея были и деньги. Но ее уважали вс въ камер не только за ея деньги и достатокъ, но за ршительный, правдивый характеръ. Въ томъ, что она не была преступница, но достойная уваженія женщина, была убждена не только она и вс ея товарки, но и надзирательница и смотритель. Одта она была въ ситцевое старое платье, разстегнутое сзади. На сдющей голов не было платка.

27-го увидели остров, не указанный ни на одной карте и отстоявший, по-видимому, лье на двадцать от корейских берегов. Он получил название острова Дажелет (Уллындо).

Мак оторвался от еды.

Затем французские корабли взяли курс к Японии. Из-за противных ветров фрегаты продвигались исключительно медленно. 6 июня увидели мыс Ното и остров Янисири, у западного побережья Хоккайдо.

— Что долго? какъ разъ къ чаю привалилась. Иди, — сказала она, проходя быстрыми шагами мимо Масловой и поддерживая другой рукой раскачавшійся и плескавшій кипяткомъ чайникъ. — Что же, оправдали? — крикнула она, устанавливая чайникъ на полотенце на нарахъ.

— Она обокрала тебя?

«Мыс Ното на берегу Японии, – пишет Лаперуз, – является такой точкой, на которую географы могут вполне положиться; с установлением его координат и зная определенное капитаном Кингом местоположение мыса Набо на восточном берегу, можно будет установить ширину северной части этой страны. Наши исследования окажут географической науке еще более существенную услугу, так как станет известна ширина Татарского моря, (Татарским или Корейским морем в то время называли Японское море. Современное название этому морю дал русский мореплаватель И. Ф. Крузенштерн, и с тех пор оно прочно вошло в географическую науку. (Прим. ред.)) куда я решил направиться».

— Полностью. Телевизор, магнитофон, все драгоценности, которые у меня были, наличные деньги, фарфоровые шкатулки, которые я собирала с колледжа. Я очень разозлилась, потом меня начало трясти. Мне было неуютно жить там после того, что случилось. И тут еще парень, с которым я встречалась около года, начал читать мне лекции о том, как я глупа и наивна. Он считал, что я получила по заслугам.

— Нтъ, — только проговорила Маслова, садясь подл нея на нары, и тотчасъ же закуривая папироску. Ея туфли сбились на сторону и намяли ей пятку.²²⁷

11 июня Лаперуз увидел берег Татарии.[142] Горы там имели, вероятно, от шестисот до семисот саженей в вышину. На их вершинах виднелся снег, но в небольшом количестве. Французы не обнаружили никаких следов возделанной земли или жилья. На протяжении сорока лье побережья не встретилось ни одного устья реки. Лаперуз все-таки хотел сделать остановку, чтобы естествоиспытатели и геологи смогли заняться исследованиями.

— Милый парень, — пробормотал Мак. — Очень поддержал тебя.

— Не тужи, касатка, — сказала старуха, утромъ провожавшая ее. — Везд люди живутъ.

Двигаясь вдоль берега, моряки не видели никаких следов поселений; ни одна пирога не вышла навстречу кораблям. Казалось, эта страна, поросшая великолепными деревьями и пышной зеленью, была необитаема.

— Да уж. В любом случае, я пересмотрела свой взгляд на него и наши отношения и пришла к выводу, что в одном он был прав. Если я связалась с таким, как он, то сама виновата в этом. Поэтому, я решила разорвать отношения и уехать.

Старуха эта была въ ихъ чайной компаніи. Старуха эта, мщанка, судилась за²²⁸ пріемъ краденныхъ вещей. Она развязывала полотняный узелокъ, въ которомъ у нея былъ чай и сахаръ.

23 июня «Буссоль» и «Астролябия» бросили якорь в бухте, расположенной на 45°13\' северной широты и 135°9\' восточной долготы. Она получила название бухты Терней.

— Правильное решение.

— Отбила ноги, я чай?²²⁹

« Мы горели нетерпением, – рассказывает Лаперуз, – приступить к изучению этой страны, занимавшей наше воображение со времени отплытия из Франции. То был единственный уголок земного шара, не посещенный неутомимым капитаном Куком; вероятно, лишь трагические события, оборвавшие его жизнь, послужили причиной того, что мы первые высадились здесь.

— Я тоже так думаю, — и это правда, подумала она, глядя на Мака. Очень правильное решение. — Расскажешь, какие у тебя планы на тот дом, который ты сейчас ремонтируешь?

Этот рейд (бухта Терней) расчленен на пять маленьких бухт; они отделены одна от другой холмами, до самой вершины поросшими деревьями. Никогда даже самой ранней весной вы не увидите во Франции зелени таких ярких и разнообразных оттенков. Пока шлюпки приближались к берегу, мы не спускали с него подзорных труб, но видели лишь оленей и медведей, которые спокойно паслись у самого моря. Это зрелище усиливало нетерпение, с каким мы стремились поскорее высадиться… Земля была устлана ковром из тех же растений, какие встречаются в нашем климате, но они отличались более ярким зеленым цветом и большими размерами; почти все они цвели.

Маслова между тмъ разувалась и раздвалась. Эта камера, съ кричащимъ въ ней народомъ, съ тяжелымъ запахомъ людского пота и дыханія, съ своими голыми нарами казалась ей радостнымъ пристанищемъ посл суда съ прокуроромъ и чуждаго города, по которому она два часа по середин улицъ шагала между конвойными. Она облегчительно вздохнула, какъ добралась до своего мста съ правой стороны отъ двери и, раздвшись, тотчасъ же легла на нары, заложивъ обнаженныя, еще красивыя полныя руки подъ голову. Она закрыла глаза и, несмотря на страшный шумъ и говоръ кругомъ въ камер, — особенно кричала цыганка, бранившаяся съ сосдками въ лвомъ углу камеры, — забылась и на минуту заснула. Но визгъ цыганки и крикъ многихъ голосовъ разбудилъ ее.

— Вряд ли ты много понимаешь в обработке паром.

На каждом шагу попадались розы, желтые и красные лилии, ландыши и все наши луговые цветы. Сосны венчали вершины гор; дубы росли начиная лишь с половины склона и по мере приближения к морю становились менее толстыми и мощными. Берега рек и ручьев поросли ивами, березами, кленами, а на опушке густых лесов виднелись яблони и боярышник в цвету вперемежку с купами орешника, на котором уже начали завязываться плоды».

— Что жъ, Любаша, будешь пить? — обратилась къ Масловой, какъ только она открыла глаза, четвертая компаньонка ихъ чая, Маша, двушка, дочь дьячка, обвинявшаяся въ убійств своего ребенка, самый близкій человкъ Масловой. Это была средняго роста, блокурая, съ самымъ обыкновеннымъ русскимъ лицомъ двушка, въ полосатомъ ситцевомъ плать, съ большой косой. Всегда тихая, кроткая, робкая Маша пробыла дв недли въ этой камер и съ самаго перваго прихода своего полюбила Маслову и старалась всячески служить ей и облегчить ей жизнь.

Во время рыболовной экскурсии французы обнаружили древнюю могилу. Движимые любопытством, они раскопали ее и увидели два лежавших рядом скелета. Голову того и другого покрывали тюбетейки из тафты; туловище было завернуто в медвежью шкуру; с пояса свисали мелкие китайские монеты и медные украшения. В могиле нашли также с десяток серебряных браслетов, железный топор, нож и другие мелочи, среди них – голубой мешочек, наполненный рисом.

Она улыбнулась.

27 июня утром Лаперуз покинул эту пустынную бухту, предварительно оставив на берегу несколько медалей и установив столб с надписью, в которой указывалась дата прибытия французских кораблей.

— Чай хорошій. Налить?

На некотором расстоянии от бухты Терней матросы поймали свыше восьмисот штук трески и немедленно ее засолили; со дна моря они добыли много устриц в великолепных перламутровых раковинах.

— Ну, налей, чтоль, — сказала Маслова, подбирая ноги.

— Я быстро учусь.

После стоянки в бухте Сюффрен, расположенной на 47°51\' северной широты и 137°25\' восточной долготы, Лаперуз 6 июля увидел остров, являвшийся не чем иным, как Сахалином. Берег его был такой же лесистый, как берега материка. Внутри страны поднимались высокие горы, наивысшая из которых получила название пик Ламанон. Увидев дымки и хижины, де Лангль с несколькими офицерами съехал на берег. Островитяне убежали очень недавно, так как зола их костров еще не остыла.

Чайникъ съ двумя кружками и чаш[кой] стоялъ на полотенц, на краю наръ. Съ одной стороны сидла Степановна, закусывая калачемъ, съ другой старуха, пившая съ блюдечка. Маша сидла напротивъ на узл и разливала.

Когда французские мореплаватели, оставив несколько подарков для местных жителей, собирались сесть в шлюпку, к берегу подошла лодка с семью гребцами, на вид совершенно не испуганными.

Была уже почти полночь, когда он отвез ее домой. Он не собирался задерживаться так долго. И, конечно, не ожидал, что проведет больше часа, рассказывая ей об обработке стен паром, электропроводке и несущих стенах. Или станет рисовать чертежи на салфетках.

— Чтожъ это они? — спросила Маслова про крикъ въ лвомъ углу.

«В их числе, – говорится в отчете, – были два старика с длинными седыми бородами, одетые в ткань из древесной коры, несколько напоминавшую передники жителей Мадагаскара. У двоих из семи островитян одежда была из подбитой ватой нанки, по фасону мало чем отличавшаяся от китайской. На других имелся лишь длинный халат, с помощью пояса и нескольких пуговиц наглухо закрывавший все тело, что избавляло их владельцев от необходимости носить нижнее белье. Голову островитяне ничем не покрывали; у двух или трех была лишь повязка из медвежьей шкуры. Лицо и темя они брили, оставляя на затылке пучок волос длиной в восемь – десять дюймов; но их прическа не походила на принятую у китайцев, которые сохраняют только венчик волос вокруг головы. Все семеро носили сапоги из тюленьей шкуры с очень искусно сделанными, на китайский манер, каблуками.

Но каким-то образом он смог провести этот вечер, не чувствуя себя глупо. Он также не чувствовал, что его пытаются охмурить или сбить с толку. Лишь одна вещь беспокоила его. Он хотел увидеть ее снова.

— А кто ихъ разберетъ. За надзирателемъ пошли. Не подлили чего то. Да пьяна опять. Хоть бы вино на время въ другую камеру посадили. А то все съ ней вмст. Скучно ей одной будетъ?

Оружие сахалинцев состояло из луков, копий и стрел с железными наконечниками. У старшего из островитян, того, к кому остальные относились с явным почтением, глаза были в очень плохом состоянии. Для предохранения их от слишком яркого солнечного света у него на лбу висел козырек. Туземцы вели себя важно, с достоинством и очень вежливо».

— Думаю, мы сделали неплохой первый шаг, — положив ладонь на его руку, Нелл поцеловала его в щеку. — Спасибо.

— Кому, вину то?

Де Лангль условился встретиться с ними на следующий день. Лаперуз и большая часть офицеров отправились в назначенное место. Сведения, полученные ими от сахалинцев, оказались важными и побудили Лаперуза продолжить исследования в более северных районах.

— Я провожу тебя до двери квартиры.

— Оно найдетъ товарищей. Вишь, распваетъ.

«Не без труда нам удалось объяснить, что мы просим их изобразить очертания своей страны, а также страны моньчжуров. Тогда один из стариков встал и концом копья начертил берег материка, изобразив его тянущимся почти прямо с севера на юг. По другую сторону, на востоке, он нарисовал остров, который шел в том же направлении, и, приложив руку к груди, дал нам понять, что изобразил свою родину. Между материком и островом Сахалином он оставил пролив и, обернувшись к нашим кораблям, которые были видны с берега, провел линию, показывая, что они могут там пройти. К югу от Сахалина он нарисовал другой остров и оставил между ними пролив, пояснив, что это еще один путь для наших кораблей.

Ее рука уже лежала на ручке дверцы машины. Будет безопаснее для них обоих, если она поднимется сама, решила Нелл.

И об старухи засмялись; засмялась и Маша. Степановна неодобрительно покачала головой.

Разговаривая с нами, старик обнаружил большую сообразительность, уступавшую, впрочем, сообразительности другого островитянина в возрасте около тридцати лет; тот, увидев, что линии, начерченные на песке, стираются, взял у нас карандаш и бумагу. Он нарисовал свой остров, назвав его Чока, и отметил чертой речку, на берегу которой мы находились, поместив ее так, что от южной оконечности острова она находилась вдвое ближе, чем от северной. Затем он нарисовал азиатский берег, оставив, как и старик, воронкообразный пролив; к величайшему нашему изумлению, он добавил еще реку Сахалин, название которой туземцы произносили так же, как и мы; устье этой реки он показал несколько южнее северной оконечности своего острова…

— В этом нет необходимости. Я знаю дорогу.

Пришелъ надзиратель, что то разсудилъ, кому то пригрозилъ и увелъ съ собой растрепанную и отчаянно кричащую цыганку. Въ камер относительно затихло.

Теперь мы захотели узнать, насколько широк пролив. Мы постарались втолковать ему нашу мысль; он ее уловил; он вытянул руки и, держа их на расстоянии двух – трех дюймов одну от другой, дал нам понять, что это обозначает ширину речки, где мы набирали воду; немного раздвинутые, они показывали ширину реки Сахалин; а широко раздвинутые, они изображали ширину пролива, отделяющего его страну от материка…

— Я провожу, — повторил Мак, выходя из машины. Вместе они поднялись по ступенькам подъезда. Квартирант, живущий на первом этаже, еще не спал. Тихое бормотание телевизора и призрачный свет, исходящий от него, проникали сквозь окно.

Де Лангль и я считали очень важным установить, является ли остров, вдоль которого мы плыли, тем самым, что географы называли Сахалином, не подозревая при этом, как далеко на юг он тянется. Я отдал распоряжение сделать все приготовления, чтобы на следующий день фрегаты могли выйти в море. Бухта, где мы стояли, получила название бухты Де Лангль, по имени капитана «Астролябии», который первым открыл ее и вступил на берег».

Поскольку ветер стих, это был единственный звук. На безоблачном небе сияли звезды.

Маслова выпила кружку чая, пола калача, оживилась и стала разсказывать своимъ пвучимъ голосомъ, какъ ее судили, какъ говорилъ прокуроръ и судьи и какъ приговорили ее къ каторг. И какъ только выговорила слово каторга, опять заплакала.

— Если мы снова это сделаем, — заговорил Мак, — люди в городе начнут говорить о нас, решив, что мы… — он не был уверен в том, как правильно выразить свою мысль.

В другой бухте на том же берегу, названной бухтой Эстен, шлюпки пристали к суше неподалеку от поселения из десяти- двенадцати хижин. Они были больше виденных до тех пор и делились на две комнаты. В задней находился очаг, кухонная утварь и скамьи, стоявшие вдоль стен; передняя комната оставалась совершенно пустой и, по всей вероятности, предназначалась для приема гостей. Как только французы высадились, женщины поспешили скрыться. Двух удалось, однако, догнать; пока их всячески успокаивали, художники успели нарисовать их портреты. Лица женщин, несколько необычные, отличались, впрочем, миловидностью. У них были маленькие глаза, толстые губы, и верхняя губа разрисована или покрыта татуировкой.

— То то слпые, — сказала Степановна — кого надо осудить, оправдаютъ, кого надо оправдать, осудятъ. Видно, застилаетъ глаза мзда. Будешь²³⁰ еще пить? Я засыплю.

— Пара? — подсказала Нелл. — Тебя это явно тревожит.

Де Лангль увидел местных жителей, собравшихся вокруг четырех груженных копченой рыбой лодок, которые они помогали спустить на воду. Лодки принадлежали маньчжурам, приплывшим с берегов реки Сахалин. В одном из дальних уголков острова французы обнаружили что-то вроде круглой площадки, обнесенной пятнадцатью или двадцатью столбиками с медвежьей



Въ середин чая послышался звонокъ внизу и свистокъ. Это значило — поврка. Вс вышли въ коридоръ. Вошелъ дежурный офицеръ съ надзирателями. Вс арестантки стали парами, въ два ряда. Второй рядъ клалъ руки на плечи первого ряда. Степановна стала позади Ивановны (старухи, судящейся за пріемъ краденаго), Маша — позади Масловой, и об положили руки на плечи стоявшихъ впереди. Надзиратель перекликнулъ всхъ, сосчиталъ и вышелъ. Двери заперли, внесли вонючую парашку. Теперь надо бъ было ложиться.



— Я не хочу, чтобы дети что-то надумали или беспокоились, или… что-нибудь еще, — когда они подошли к двери ее квартиры, он посмотрел на нее, и у него снова перехватило дыхание.

головой на каждом из них. Можно предположить, что назначением этих трофеев было увековечить победы над медведями.

— Должно быть, это из-за твоей внешности, — прошептал он.

Лежали пары тоже вмст: Степановна съ Ивановной, Маша съ Масловой. Вс раздлись и лампу завернули. Прежде чмъ ложиться, вс стали молиться. Ивановна молилась особенно долго. Маслова помолилась своей привычной молитвой: Богородица и Отче нашъ, которымъ она не приписывала никакого значенія, но повторяла по привычк. Маша молилась длинне. Когда Ивановна легла тоже, скрипя на своихъ доскахъ, между ними начался тихій разговоръ, какъ всегда по ночамъ, прежде чмъ засыпать. Такіе же разговоры велись и въ другихъ концахъ камеры. Вс лежали. Не лежала только одна двушка, взятая недавно въ город за воровство. Она зажгла огарокъ въ бутылк и старательно шила. Она готовила себ новое платье на завтрешнюю обдню. Сидла еще женщина, снявшая рубаху и давившая наскомыхъ.

У берегов моряки наловили трески, а в устье реки – большое количество рыбы из семейства лососевых.

— Что из-за моей внешности?

— Из-за нее я думаю о тебе, — это было разумное объяснение, решил он. Физическое притяжение. В конце концов, он — живой мужчина. Просто очень осторожный. — Она заставляет меня думать о том, чтобы сделать это.

Миновав залив Жонкиер (Александровский), Лаперуз бросил якорь в бухте Де-Кастри. Запас пресной воды у него подходил к концу, дров больше не было. Чем дальше, двигался он по Татарскому проливу, тем мельче тот становился. Лаперуз, придя к убеждению, что ему не удастся обогнуть Сахалин с севера, и, опасаясь, что выбраться из мелководья, куда он зашел, он сможет лишь через Сангарский пролив (пролив Цугару), расположенный между островами Хоккайдо и Хондо, решил задержаться в бухте Де-Кастри не больше чем на пять дней – срок, совершенно необходимый для пополнения запасов.

Спали только женщины дв, три: дурочка и²³¹ толстая жидовка, которыя всегда спали. Остальныя же вс кучками говорили негромко; изрдка слышался смхъ. Пензенская, какъ ее звали, обвиняемая²³² въ участіи въ воровств шайкой, какъ всегда, чахоточно кашляла въ своемъ углу.

Он нежно обхватил ее лицо ладонями, и она почти растаяла от этого жеста. Это было так же медленно, ошеломляюще и потрясающе, как в первый раз. Прикосновение его губ к ее, вызывающая дрожь неторопливость, простое чудо поцелуя.

На островке установили астрономические приборы; плотники тем временем валили лес, а матросы наполняли бочки водой.

Въ кружк, въ которомъ была Маслова, шелъ разговоръ о новостяхъ дня. Вс нынче мыли полы до вечера. Матрена прошлась въ больницу, притворяясь, что родить хочетъ, но ее освидтельствовали, — не приняли. Она сказала смотрителю:

“Было ли это тем, чего она ждала? — гадала Нелл. — Был ли это он?\"

— Рожу здсь, вы отвтите.

«Вокруг каждой хижины островитян, называвших себя орочами,[143] была расположена сушильня для лососевой рыбы; пойманную рыбу три – четыре дня держат над расположенным среди хижины очагом, а затем нанизывают на жерди и оставляют сушиться на солнце. Все эти работы лежали на обязанности женщин: они должны были следить за тем, чтобы вовремя перенести прокоптившуюся рыбу на открытое место, где она приобретала твердость дерева.

Отстранившись от нее, он услышал, как она легонько вздохнула. Если он сейчас поддастся страсти, то совершит ошибку. Поэтому, Мак опустил руки, прежде чем успел сделать что-то еще.

— Хоть троихъ.

Орочи занимались рыбной ловлей в той же реке, что и мы, пользуясь сетями и острогами. Мы наблюдали, как они с жадностью поедали в сыром виде голову, жабры, иногда и всю кожу, которую снимали очень искусно; они высасывали из всех этих частей жир с таким же удовольствием, с каким мы глотаем устриц. Большей частью рыба доставлялась в поселок уже без кожи; если же улов оказывался очень богатым, женщины выискивали целые рыбины и с жадностью высасывали слизистые части, считавшиеся самым изысканным кушаньем.

Словно желая сохранить вкус поцелуя, Нелл провела кончиком языка по своим губам.

Потомъ разсказывали про записку отъ Костиненки. Еще говорили про то, что завтра ждутъ къ обдн какого то начальника. Понемногу стали затихать. Маслова долго не спала. Оно говорила съ Машей про то, что она думаетъ о томъ, гд будетъ ея каторга. Маша утшала ее. У нея ныли ноги и все слышался голосъ прокурора. Наконецъ и она заснула.

Орочи, пожалуй, принадлежат к числу физически самых слабых племен, а их лица очень далеки от нашего представления о красоте. Они среднего роста – выше четырех футов десяти дюймов; телосложение у них хрупкое, голос слабый и пронзительный, как у детей. У них выдающиеся скулы, маленькие гноящиеся раскосые глаза, большой рот, сплющенный нос, короткий, почти лишенный растительности подбородок и желтоватая кожа, лоснящаяся от жира и дыма. Они не стригут волос и заплетают их почти как наши женщины. У орочанок волосы свободно падают на плечи. Нарисованный мною портрет в равной степени относится и к женщинам, и к мужчинам; их трудно было бы отличить, если бы не некоторая разница в одежде, Впрочем, жен-

— Ты ужасно хорош в этом, Макалей. Просто великолепен.



— Я просто долго не целовался, — но сам он не думал, что дело только в этом. Он очень боялся, что дело совершенно не в этом. — До встречи.

щинам, в отличие от американских индианок, не приходится выполнять тяжелые работы, которые могли бы лишить их изящества, если бы они им от природы обладали.

Она слабо кивнула, глядя, как он спускается по ступенькам. Она все еще стояла, мечтательно прислонившись к двери, когда услышала, как завелся мотор его машины, и он отъехал от дома.

Во сн она видла, чего давно не видала: себя въ Панов, будто она стираетъ блье и положила на берегъ, а собаки все утащили, и она бгаетъ за ними и не можетъ собрать. Къ утру она крпко заснула. Въ 5 часовъ разбудилъ звонокъ и свистокъ. Уже многіе поднялись и шли въ коридоръ мыться. Воздухъ быль вонючій, густой. Маслова поспшно одлась и вышла на поврку. Посл поврки, не успли покурить и напиться чая, какъ позвали къ обдни. За обдней опять видлась съ Костиненко. Священникъ читалъ проповдь. Пвчіе пли хорошо. Слышно было, что принесено было много подаяній. Постителей Маслова не ждала. Ее посщала Настя, двушка отъ Розанова, любившая ее и приносившая ей денегъ и платье. Но Настя ухала теперь въ Калугу. И Маслова не ждала никого. Такъ что, когда надзирательница въ числ вызванныхъ лицъ на свиданье назвала и ее, она очень удивилась. Удивилась и обрадовалась. Свиданья, съ кмъ бы ни было, были одно изъ самыхъ радостныхъ событій въ острожной жизни. Она надла кофточку и пошла съ другими въ пріемную комнату. Вызывалъ ее на свиданіе Нехлюдовъ.

Нелл могла поклясться, что на мгновение в тишине раздался отдаленный звон колокольчиков.

Все обязанности женщин сводятся к кройке и шитью одежды, сушке рыбы и заботам о детях; они их кормят грудью до трех или четырехлетнего возраста. Я крайне удивился при виде ребенка, сначала натянувшего лук, довольно метко пустившего стрелу, поколотившего палкой собаку, а затем бросившегося к груди матери и сменившего пяти-шестимесячного младенца, уснувшего на ее коленях».



* № 57 (рук. № 19).

Лаперуз получил от орочей сведения об окружающих территориях, Он выяснил, что северная оконечность Сахалина соединялась с материком лишь песчаной мелью, поросшей морскими водорослями, где глубина дна очень незначительна. Эти данные подтверждались небольшими глубинами; промеры в проливе стали показывать не больше шести саженей. Лаперузу хотелось выяснить еще один интересный вопрос: обнаружить южную оконечность Сахалина, обследованного им лишь до бухты де Лангль, которая расположена на 47°49\' северной широты.

И началась служба. <Стояли тысячи измученныхъ и мучимыхъ мущинъ и женщинъ, лишенныхъ человческаго образа и охраняемыхъ людьми въ мундирахъ съ тесаками, саблями и штыками, и для утшенія совершалась христіанская молитва — церковная служба, въ которой имъ, хотя и съ нкоторыми ограниченіями, позволялось принять участіе.>²³³

2 августа «Астролябия» и «Буссоль» покинули бухту Де-Кастри и вновь направились к югу. Открыв и определив координаты острова Моннерон и горы Лангль, мореплаватели обогнули южную оконечность Сахалина, названную ими мыс Крильон, и вступили в пролив между этим островом и Хоккайдо, получившим название пролива Лаперуза. То была одна из наиболее важных географических проблем, которую оставили нерешенной предшествовавшие мореплаватели. До тех пор географы сообщали об этом районе самые фантастические сведения: для Сансона Корея являлась островом, а Хоккайдо, Сахалина и Камчатки вовсе не существовало; по мнению Г. Делиля, Хоккайдо и Сахалин представляли собой один остров, тянувшийся до Сангарского пролива; наконец, Бюаш в своих «Географических размышлениях» пишет: «Остров Хоккайдо отодвинули сначала к востоку, перенесли к югу, затем к западу и в конце концов к северу…»

Глава 6



Как мы видим, в этом вопросе царила полная неразбериха; труды французской экспедиции положили ей конец.[144]

Служба началась съ того, что дьячекъ, приготовивъ жаровню съ ладаномъ и горячую воду и доставъ изъ шкапа ризу, приготовилъ ее для священника. Потомъ онъ сталъ на клиросъ и началъ по старой, затасканной книг²³⁴ такъ скоро читать что то, что никакъ нельзя было понять, что онъ читаетъ. В извстныхъ мстахъ онъ махалъ рукою и кланялся, и вс арестанты длали тоже. Въ середин этого чтенія,²³⁵ въ церковь вошелъ легкими быстрыми шагами священникъ съ длинными расчесанными волосами и²³⁶ мимо арестантовъ, кланяясь имъ и махая крестообразно рукой надъ тми, которые подходили къ нему, прошелъ²³⁷ въ дверь, на которой, на голубомъ фон, былъ изображенъ юноша съ длинными волосами и крыльями, за золоченую перегородку и тамъ сверхъ своего платья, шерстянаго кафтана съ широкими рукавами, надлъ еще парчевый фартукъ и тотчасъ же сталъ, махая рукой и кланяясь, бормотать какія-то непонятныя, какъ и дьячокъ, слова.²³⁸ Потомъ онъ подошелъ къ столу, покрытому обшитымъ галуномъ чахломъ и, засучивъ рукава, влилъ прежде въ золоченую чашку воды и вина и потомъ, взявъ пять маленькихъ хлбцевъ, которые стояли на стол, и ножичкомъ началъ вырзать изъ нихъ кусочки и старательно раскладывать ихъ въ извстномъ порядк на особенное блюдцо. Изъ перваго хлбца кусочекъ онъ положилъ въ середину. Кусочекъ этотъ означалъ агнца, изъ 2-го хлбца вынутый кусочекъ означалъ Божью матерь. Изъ третьяго²³⁹ хлбца священникъ вынулъ 9 кусочковъ: одинъ въ честь Іоанна Предтечи, другой въ честь пророковъ, 3-ій въ честь Апостоловъ, 4-ый — Святителей, 5-ый — мучениковъ, 6-ой — Преподобныхъ, 7-ой — безсребренниковъ, 8-ой — Богоотца Іоакима и Анны и 9-ый — святаго дня.²⁴⁰ Изъ четвертаго хлба священникъ вырзалъ еще больше кусочковъ для того, чтобы были здоровы православные христіане вообще и особенно т, кто за это заплатилъ.²⁴¹ Изъ пятаго хлбца священникъ вынулъ тоже нсколько кусочковъ, для того что бы на томъ свт спаслись т, за кого заплатили деньги. Уложивъ вс кусочки вокругъ перваго, священникъ закрылъ вс ихъ тремя разными расшитыми салфетками.

В конце октября проводились родительские собрания, а также наступали долгожданные каникулы для учащихся. И это было время головной боли для Мака. Ему приходилось оставлять близнецов на попечение сестры, Ким и миссис Холлис по очереди, чтобы ездить за материалами и проверять электричество в домах.

Лаперуз несколько раз вступал в сношения с жителями мыса Крильон; по его описанию, они более привлекательны, более трудолюбивы, но в то же время менее великодушны, чем орочи, жившие в бухте Де-Кастри.

К тому времени, как Мак свернул на территорию школы, он уже был весь на нервах. Бог знает, что сейчас скажут о его детях, как они ведут себя, когда он не видит и не может контролировать их. Мак переживал, что не уделяет им достаточно времени для проверки домашнего задания, что упустил тот момент, когда следовало рассказать им о правилах общения и подготовить к школе, в целом.

«У них есть, – рассказывает он, – очень существенный предмет для торговли, отсутствующий в Татарском проливе, а именно – китовый жир; в обмен на него они получают все свои богатства. Они добывают китовый жир в большом количестве. Способ вытопки его, впрочем, не слишком рациональный, заключается в том, что китовая туша разрезается на куски и кладется под открытым небом на солнечный склон. Мясо гниет, а вытекающий жир собирают в сосуды из древесной коры или в бурдюки из тюленьей шкуры».

Из-за этой ошибки его мальчики могли стать малообщительными, безграмотными невротиками.

Миновав мыс Анива, названный так голландцами, фрегаты подошли к Курильским островам и некоторое время двигались вдоль берегов острова Компании (Уруп), пустынного безлесного и необитаемого; затем они прошли между островами Симушир и Четырех братьев. Этому проливу, самому безопасному для мореплавания из всех, какие имеются в районе Курильских островов, французы дали название пролива Буссоль.

Потомъ, когда все это было устроено, священникъ надлъ парчевый мшокъ съ дырой для головы и прокричалъ²⁴² что то непонятное; и тогда дьячекъ, вмсто того чтобы читать скороговоркой, какъ прежде, началъ, напротивъ, пть, такъ растягивая слова, что никакъ нельзя было понять, чего онъ собственно хочетъ. Кром дьячка, также на распвъ растягивали слова выбранные для того арестанты.²⁴³ Иногда пвцы замолкали, и тогда священникъ кричалъ изъ за перегородки непонятныя слова и²⁴⁴ опять начиналось пніе. Потомъ, посл того какъ было прочтено изъ Апостоловъ и изъ Евангелія одно изъ самыхъ ненужныхъ и неимющихъ никакого отдльнаго значенія мстъ такимъ голосомъ, что ничего нельзя было понять, задернулась занавска, и священникъ что-то усиленно хлопоталъ за перегородкой, точно онъ натуживался. Хоръ же и дьячекъ запли самую непонятную, а если растолковать ее, то глупую псню, и тутъ вс стали падать на колни и вздыхать. Вообще, какъ священникъ, такъ и начальство и вс присутствующіе, особенно усиленно начинали класть поклоны и махать рукой всякій разъ, какъ только священникъ показывалъ чашку съ виномъ и кусочками. Подразумвалось, что въ этихъ кусочкахъ была особенная сила, и что отъ того, что были произнесены извстныя слова и произведены извстныя дйствія, кусочки превратились въ тло, а вино въ кровь.

Он знал, что это смешно, но не мог ничего поделать со страхами, которые одолевали его.

3 сентября увидели берег Камчатки, страны, «где взгляд с трудом привыкает к виду огромных, вселяющих почти ужас скал, на которых уже в начале сентября лежал снег и, казалось, никогда не бывает никакой растительности».

— Мак! — он обернулся на окрик и гудок машины и увидел автомобиль сестры. Она выглядывала из окна, делая ему знак подойти. — Где ты был? Я три раза звонила тебе.

Три дня спустя корабли вошли в Авачинскую или Петропавловскую бухту. Астрономы немедленно приступили к наблюдениям, а естествоиспытатели совершили очень трудное и опасное восхождение на вулкан, расположенный в восьми лье от берега моря. Тем временем остальной экипаж, свободный от работ на корабле, развлекался охотой или рыбной ловлей. Благодаря радушному приему губернатора в увеселениях не было недостатка.

— Вытаскивал детей из тюрьмы, — пробормотал он, направляясь к ее машине. — У меня родительское собрание через минуту.

«Он пригласил нас, – рассказывает Лаперуз, – на бал, который устроил по случаю нашего прибытия; на нем присутствовали все женщины Петропавловска, как русские, так и камчадалки. Общество оказалось хотя и немногочисленным, но во всяком случае, оригинальным. Тринадцать разодетых в шелка женщин сидели на скамьях вдоль стен комнаты; в их числе было десять широколицых камчадалок, с маленькими глазами и приплюснутым носом. И русские, и камчадалки покрывали голову шелковыми платками – примерно так, как мулатки в наших колониях… Начали с русских танцев; музыка к ним очень мелодична, и они сильно напоминали казацкую пляску, исполнявшуюся несколько лет тому назад в Париже. Затем последовали камчадальские танцы; их можно сравнить лишь с конвульсиями одержимых. В танцах жителей этой части Азии принимают участие только руки и плечи, а ноги остаются почти неподвижными. Судорожные движения танцующих камчадалок производят тягостное впечатление; оно еще больше усиливается скорбными криками, которые вылетают из груди танцовщиц и являются единственной музыкой, помогающей им соблюдать ритм. Женщины так устают от подобных упражнений, что обливаются потом и долго лежат на полу, не имея сил подняться».

Потомъ, после многихъ²⁴⁵ непонятныхъ криковъ священника о томъ, что Богъ не одинъ, а три, а все таки одинъ, онъ закричалъ что-то про двери и объявилъ, что хлбъ и вино стали кровью и тломъ. И хотя вс видли, особенно т, которые глотали эти кусочки, и главное, священникъ, который всегда съдалъ ихъ и выпивалъ вино, что кусочки оставались кусочками и вино виномъ, предполагалось, что было чудо и что изъ хлба и вина стали тло и кровь. Потомъ священникъ объявилъ, что очень хорошо прославлять родившую Христа двушку Марію, которая удостоена большей чести, чмъ какіе то херувимы, и большей славы, чмъ какіе то серафимы, именно за то, что она,²⁴⁶ не нарушивъ двственности, родила Бога. Потомъ, посл многихъ еще такого же рода словъ, священникъ вышелъ съ прикрытой салфеткой золоченой чашкой, въ которой были положены вс кусочки, и вс упали на колни. Нкоторые же изъ арестантовъ, и въ томъ числ Дуничка, вышли впередъ, подошли къ священнику, и онъ сталъ имъ давать изъ ложечки въ ротъ по кусочку, тмъ, которые считались, по словамъ священника, святыми: святая — святымъ.²⁴⁷ Дуничка всегда говла, когда только могла, такъ какъ это доставляло ей случай повидаться съ мущинами и передавать имъ записки.²⁴⁸ Потомъ еще покричали, попли, помянули Царя, его родныхъ, потомъ архіерея именно этого города и всякое начальство, и священникъ, выпивъ все вино, въ веселомъ расположеніи духа вынесъ золоченое изображеніе того креста, на которомъ вмсто вислицы казнили Іисуса Христа, и вс, сначала начальство и ихъ семьи, а потомъ арестанты, подходили и цловали это золотое изображеніе казни, a затмъ руку священника, который держалъ его.

— Я знаю. Я только что вышла с собрания для старшеклассников. Ты помнишь, мы с тобой сверяли расписание.

Прибытие курьера из Охотска прервало бал. Доставленные известия были приятны всем, и особенно Лаперузу, получившему сообщение о производстве его в чин начальника эскадры.

— Точно. Мне нельзя опаздывать.

— Тебе не будут делать замечание. Мое собрание было посвящено сбору средств на новую форму для хора. Эти дети носят одежду, которой уже двенадцать лет. Мы надеемся собрать достаточно, чтобы они могли надеть что-нибудь более симпатичное.

— Отлично, я внесу свой вклад, но мне нельзя опаздывать, — он уже представлял молодую учительницу, которая делает ему строгий выговор за опоздание. И этот выговор увеличивает и без того немаленький список недостатков мужчин семьи Тэйлоров.

Въ этомъ состояло христіанское богослуженіе, къ которому, для ихъ утшенія были допущены арестанты. И какъ ни нелпо, какъ ни кощунственно было это²⁴⁹ языческое идолопоклонство, это богослуженіе, оно, особенно здсь, въ острог, поражало своей [не]цлесообразностью. Вдь нельзя же было здсь тмъ людямъ, которые сейчасъ находились възаперти, въ кандалахъ, подъ страхомъ плетей, открыть то, въ чемъ состоитъ ученіе Христа; нетолько нельзя было открыть, но надо было сдлать такъ, чтобы люди эти никогда этого не узнали. Вдь слишкомъ больно бы было этимъ людямъ знать, что всмъ имъ, людямъ, дано ученіе любви и братства, и есть такіе злоди, которые, противно этому ученію, мучатъ ихъ. Одно средство было не допустить до людей знанія смысла этого спасающаго родъ человческій ученія. И вотъ этимъ людямъ и предлагается это вками выработанное, грубое языческое поклоненіе отчасти идоламъ, отчасти волхованіямъ жрецовъ, которое называется христіанскимъ богослуженіемъ, вмсто того ученія братства, любви, непротивленія, за которое умеръ Христосъ.²⁵⁰ Большинство арестантовъ прямо не врило въ то, что это законъ Бога, и только притворялись, что врятъ. Малая же часть не то что врили, а подчинялись производимому на нихъ гипнозу и даже умилялись, слушая, созерцая вс эти грубые обманы.

— Я просто хотела сказать, что Нелл кажется чем-то расстроенной.

Маслова принадлежала къ первымъ. Она не врила ни во что и крестилась и кланялась только потому, что вс такъ длали, но оставалась совершенно холодной.

— Что?

При выход вахтеръ въ числ другихъ вызвалъ и ее, объявивъ ей, что къ ней поститель и чтобы она шла въ пріемную.

— Она расстроена, — повторила Мира, радуясь, что смогла, наконец, привлечь его внимание. — Она высказала несколько прекрасных идей по поводу сбора средств, но казалась явно рассеянной, — Мира приподняла бровь, лукаво глядя на брата. — Ты ведь не сделал ничего, чтобы расстроить ее, правда?

— Нет, — Мак едва не стал виновато переминаться с ноги на ногу, но вовремя сдержался. — С чего бы это?

* № 58 (рук. № 19).

— Ну, не знаю. Но, раз ты ходил с ней на свидание…

— Мы ходили в кино.

Пришелъ начальникъ тюрьмы — толстый, румяный капитанъ съ орденами и нафабренными большими усами, и его жена въ шляпк, и подростокъ двочка, и маленькій мальчикъ въ матроской курточк; пришли и еще два офицера и стали немного позади его, нсколько постороннихъ женщинъ, фельдшеръ и его жена, жены сторожей, потомъ дти и тхъ женщинъ, которыя шли за мужьями. Были и мущины, пришедшіе къ женамъ. Тутъ былъ мужъ Федосьи въ лаптяхъ, пріхавшій проститься съ ней изъ деревни. Сзади, направо за ршеткой, стояло море арестантовъ въ одинакихъ халатахъ, съ бритыми головами и въ кандалахъ. Налво были женщины въ такихъ же халатахъ и повязанныхъ на голов косынкахъ.

— А потом в пиццерию, — добавила Мира. — Пара друзей Ким видели вас.

Церковь была выстроена въ острог для удовлетворенія религіозныхъ требованій арестантовъ. Религія, которую исповдывали и арестанты и т, которые содержали ихъ, была религія Христа, та религія, которая, по словамъ Христа, состоитъ въ томъ, чтобы не длать другому чего не хочешь, чтобы теб длали, въ прощеніи всхъ, въ томъ, чтобы, не только не убивать, но не длать насилія, не бранить никого, въ томъ, чтобы считать всхъ братьями, любить всхъ, даже враговъ.

Проклятье маленьких городов, подумал Мак, засунув руки в карманы.

И вотъ въ этой церкви для тхъ людей, которые были опозорены, измучены и не переставая унижаемы, оскорбляемы, мучимы, было устроено тми людьми, которые ихъ унижали, оскорбляли, мучали, слдующее христіанское богослуженіе.

— И что?

— Ничего. Рада за тебя. Мне она очень нравится, Ким без ума от нее. Наверное, я просто переживаю за нее. Нелл явно расстроена, Мак, и пытается не показывать этого. Может быть, она поговорит об этом с тобой.

Приходили въ эту церковь особенно для этого воспитанные и получающіе за это жалованье, особенно одтые люди и передъ всми зрителями производили воображаемое чудо, состоящее въ томъ, что нсколько кусочковъ благо хлба и полубутылка вина будто бы превращались въ кровь и тло давно уже умершаго человка и этимъ превращеніемъ содйствовали какъ тлесному, такъ и душевному здоровью всхъ, не только тхъ, которые глотали эти кусочки, но и присутствующихъ при этомъ, и преимущественно тхъ, имена которыхъ при этомъ произносились, и вмст съ тмъ и спасенію всхъ умершихъ, особенно тхъ, имена которыхъ при этомъ произносились. Несмотря на то, что т, которые глотали эти кусочки, очень хорошо знали, что превращенія никакого не совершается, предполагалось, что оно совершается невидимо и тмъ боле удивительно и доказываетъ справедливость, важность совершаемаго чуда.

— Я не собираюсь вмешиваться в ее личную жизнь.

— По-моему, ты уже являешься частью ее личной жизни. До встречи, — она завела машину и тронулась с места, прежде чем он успел возразить.

Богослуженіе это происходило такъ. Прежде всего пришелъ дьячекъ и приготовилъ горячую воду, жаровню съ ладаномъ, хлбы, вино, досталъ изъ шкапа ризу и стихарь для священника и дьякона. Потомъ сталъ на клиросъ и началъ по старой, затасканной книг такъ скоро читать славянскія молитвы, но такъ, что никакъ нельзя было понять, что онъ читалъ. Въ извстныхъ мстахъ онъ, не останавливаясь, махалъ рукою и кланялся, и вс присутствующiе длали тоже. Въ середин этого чтенія въ церковь вошелъ легкимъ, быстрымъ шагомъ священникъ съ длинными расчесанными волосами,²⁵¹ зашелъ черезъ дверь (на которой на голубомъ фон былъ изображенъ юноша съ длинными волосами и крыльями) за золоченую перегородку. Тамъ онъ надлъ сверхъ своего платья — шерстянаго кафтана съ широкими рукавами — еще парчевый фартукъ и тотчасъ же,²⁵² ставъ къ столу, покрытому обшитымъ галуномъ чехломъ, и, засучивъ рукава, началъ вырзать изъ благо хлба кусочки и раскладывать ихъ въ извстномъ порядк. Всхъ хлбцовъ было пять. Изъ перваго хлбца онъ вырзалъ одинъ кусочекъ и старательно положилъ его въ самую середину... Этотъ кусочекъ долженъ былъ означать агнца, приносимаго въ жертву Евреями, и вмст съ тмъ самого Христа. Подразумвалось, что изъ втораго хлбца вырзанный кусочекъ былъ вырзанъ въ честь Богородицы. Изъ третьяго хлбца было вырзано девять кусочковъ: одинъ — въ честь Іоанна Предтечи, другой — въ честь пророковъ, третій — въ честь Апостоловъ, четвертый — въ честь святителей, пятый — въ честь мучениковъ, шестой — въ честь преподобныхъ, седьмой — въ честь безсребренниковъ, восьмой — въ честь Іоакима и Анны, девятый — въ честь святого дня. Вс эти кусочки были положены кругомъ перваго. Изъ четвертаго хлбца вынуто еще больше кусочковъ въ знакъ здоровья православныхъ христіанъ вообще и особенно тхъ, имена которыхъ при этомъ произносятся.²⁵³ Изъ пятаго вынуто тоже много кусочковъ въ знакъ спасенія на томъ свт тхъ, имена которыхъ тоже произносятся.

Недовольно бормоча про себя, Мак направился к корпусу начальной школы. Когда, двадцать минут спустя, он вышел, настроение у него было куда более приподнятым. Его детей не назвали отщепенцами общества с убийственными наклонностями. Вообще-то, учительница похвалила их.

* № 59 (рук. № 18).

Конечно, он знал, что так и будет.

Передъ отъздомъ своимъ изъ города онъ выхлопоталъ у тюремнаго начальства переводъ Масловой въ отдльную камеру. Онъ думалъ, что ей тамъ будетъ лучше. Прислалъ ей туда блья, чаю и книги. Книги были: Тургеневъ, «Отверженные» В. Гюго и Достоевскій.

Возможно, Зик время от времени забывал правила и болтал с соседом по парте. И, может, Зак немного стеснялся поднять руку, когда знал ответ. Но, в целом, они справлялись.

Когда онъ, вернувшись изъ деревни, пріхалъ въ острогъ, Катюша встртила его, какъ въ прежніе раза: сдержанно, холодно и застнчиво. Застнчивость эта еще увеличилась отъ того, что они были одни.

Перестав беспокоиться по поводу родительского собрания для первоклассников, Мак повеселел. Повинуясь импульсу, он свернул по направлению к корпусу старшей школы. Он знал, что его собрание было одним из последних в этот день. Мак не был уверен, как проходили родительские собрания у старшеклассников, но сейчас корпус был почти пуст. Он, однако, заметил машину Нелл и решил, что не будет вреда, если он заскочит к ней.

Когда онъ вошелъ, она лежала на постели и спала.

Войдя внутрь, он осознал, что понятия не имеет, где ее найти.

— Ахъ, вы? — сказала она. — Что же, създили?

Мак сунул голову в школьный зал, но никого там не обнаружил. Раз уж он решил увидеться с ней, то стоило вернуться в главный корпус, чтобы попытаться узнать о том, где она находится. Там ему удалось поймать одну из секретарей, которая как раз выходила из школы. Следуя ее указаниям, Мак пошел прямо по коридору, дошел до лестничной площадки и повернул направо.

— Да, създилъ, былъ въ Панов и вотъ привезъ вамъ. Помните?

Дверь в классную комнату Нелл была открыта. Она отличалась от тех, в которых он побывал до этого, подумал Мак. В этой стояло пианино, музыкальные стенды, различные инструменты, магнитофон. Там также была чистая доска и стол, за которым работала Нелл.

Онъ подалъ ей фотографическую карточку.

Она взглянула, нахмурилась и отложила въ сторону.

Некоторое время он смотрел на нее, подмечая, как спадают волосы, как пальцы держат ручку, как свитер облегает шею. Мак подумал, что, будь у него в свое время такая учительница, он испытывал бы гораздо больший интерес к музыке.

— Я не помню этого ничего. — А вотъ что напрасно вы меня перевели сюда.

— Привет.

— Я думалъ, что лучше: можно заниматься, читать.²⁵⁴

Она подняла голову. В ее глазах застыло удивившее его воинственное выражение, челюсть была упрямо сжата. Увидев его, она глубоко вздохнула и попыталась улыбнуться.

Она молчала.

— Привет, Мак. Добро пожаловать в дурдом.

— Что же, вы читали?

— Похоже, у тебя много работы, — он подошел к ее столу. Лежавшие на нем тетради, книги, компьютерные распечатки и ноты были сложены в аккуратные стопки.

— Нтъ.

— Заканчиваю выставлять оценки за семестр, планирую занятия, обдумываю, как собрать средства, корректирую праздничный концерт… и пытаюсь выкроить средства на то, чтобы заняться весенним концертом, — пытаясь вернуть себе хорошее расположение духа, она откинулась на спинку стула. — Как прошел твой день?

— Отчего же?

— Такъ, скучно.

— Неплохо. Я только что вышел с родительского собрания, которое вела учительница Зака и Зика. Они хорошо справляются. Не могу налюбоваться их табелями успеваемости.

Она не смотрла на него и отвчала отрывисто.

— Вы нездоровы, можетъ быть?

— Они чудесные детишки. Тебе не о чем беспокоиться.

— Нтъ, здорова.

— Беспокойство за детей — обычное дело. А что тревожит тебя? — поинтересовался он, прежде чем успел напомнить себе, что не хотел вмешиваться.

— Скоро теперь пойдетъ партія. Я бы желалъ, чтобы бракъ нашъ здсь совершился.

— Ты не спешишь? — вопросом на вопрос ответила она.

Она молчала.

— Не особо, — заинтересованный, он присел на краешек стола. Ему хотелось успокоить ее, понял он, нежно провести пальцем по складке между ее нахмуренных бровей. — Тяжелый день?

— Что жъ вы думаете?

Она передернула плечами, затем встала и отошла от стола. Негодование мешало ей спокойно сидеть на месте.

— Я ничего не думаю.

— Можетъ быть, я вамъ помшалъ?

— Бывало лучше. Ты знаешь, сколько денег школа и общество вкладывают на поддержку футбольной команды? На спортивные команды вообще? — Нелл принялась собирать кассеты в коробку, поскольку ей требовалось чем-то занять руки. — И на музыкальные группы. А для хора мы вынуждены вымаливать каждый доллар.

— Нтъ, ничего.

— Ты рассердилась из-за этого?

— Ну, такъ прощайте. Я вижу, вы нынче не въ дух. — сказалъ Нехлюдовъ улыбаясь.

— А как тут не злиться? — она повернулась к нему с горящими глазами. — Купить форму для футбольной команды, чтобы мальчишки могли выйти на поле и отдубасить друг друга, — не проблема, а я должна час провести на коленях, если хочу получить восемьдесят баксов на то, чтобы настроить рояль, — взяв себя в руки, Нелл вздохнула. — Я ничего не имею против футбола. Он мне нравится. Нам важно иметь футбольные команды, состоящие из старшеклассников.

Она не отвтила на его улыбку улыбкой, и не усплъ онъ выйти въ дверь, какъ она, подложивъ руку подъ щеку, опять легла на кровать.

— Я знаю человека, который настраивает рояли, — сказал Мак. — Возможно, на этот раз он сделает все бесплатно.

* № 60 (рук. № 18).

— Зачмъ думать о прежнемъ, Катюша. Помнишь, мы съ тобой говорили о Бог. Вришь ли ты въ Бога?²⁵⁵

Нелл провела рукой по лицу и повела головой из стороны в сторону, чтобы снять напряжение с шеи. Папа все может исправить, вспомнила она заявление близнецов. Есть проблема? Позвоните Маку.

— Какой Богъ? Нтъ никакого Бога, — съ злобой вскрикнула она. — И все вы притворяетесь. Вотъ когда вамъ нужна была я, тогда приставали; погубили — бросили. Ненавижу я васъ. Уйдите вы отъ меня. Не могу я съ вами быть. Я каторжная. Мн хорошо. А я вамъ мука. Перестаньте вы меня мучить.²⁵⁶

— Это было бы великолепно, — ответила она, пытаясь улыбнуться по-настоящему. — Если я смогу пробиться через всю эту бумажную волокиту и получить разрешение. Нельзя даже взять рекламный буклет без разрешения, — это всегда раздражало ее. — Один из худших аспектов учительской деятельности — это бюрократия. Может быть, мне следовало и дальше петь в клубах.

Бога? Какого Бога? Вотъ вы бы пожили такъ, какъ я жила у крестной, когда рожала, а вы въ мундир щеголяли, за другими женщинами бгали, развращали. А я, больная, безъ хлба была. Ты мной хочешь спастись. Ты мной въ этой жизни услаждался, мной же хочешь и на томъ свт спастись. Противенъ ты мн, и очки твои, и плшь твоя, и жирная, поганая вся рожа твоя! Уйди, уйди ты! — Она вскочила, потрясая руками, съ искаженнымъ лицомъ. — Ха, ха, ха, ха! — захохотала она истерическимъ хохотомъ и упала на постель.

— Ты выступала в клубах?

Нехлюдовъ ничего не говорилъ и ждалъ, чмъ это кончится. Онъ подошелъ къ ней близко и посл колебанія, дотронуться до нея или нтъ, робко положилъ ей руку на голову. Она отстранилась отъ него:

— В другой жизни, — пробормотала она, пытаясь уйти от темы. — Подрабатывала, чтобы оплачивать колледж. Это лучше, чем обслуживать столики, работая официанткой. Ладно, в любом случае, я расстроилась не из-за денег. И даже не из-за отсутствия интереса со стороны общества. Я привыкла к этому.

— Оставьте, оставьте, пожалуйста! Пожалуйста, уйдите. Нехлюдовъ молча вышелъ.

— Ты собираешься рассказать мне, в чем дело, или так и будешь ходить вокруг да около?

** № 61 (рук. №№ 18, 23).

— Я как раз собиралась, — Нелл вздохнула и посмотрела на Мака. Он казался таким надежным и заслуживающим доверия. — Может быть, я все-таки городской житель. Сегодня я впервые столкнулась с консервативным, провинциальным взглядом на жизнь и пришла в замешательство. Ты знаешь Хэнка Рорера?

До отъзда партіи Катерина прожила въ лазарет и оказалась очень хорошей сидлкой. Передъ самымъ отъздомъ Нехлюдовъ опять повторилъ ей свое предложеніе, но она еще ршительне отказалась.

— Конечно. Он владеет молочной фермой в Оулд Оук Роуд. Кажется, его старший сын учится в одном классе с Ким.

Рано утромъ начались приготовленія и прощанія, и въ 8 часовъ всю партію повели на вокзалъ и посадили въ вагоны съ ршетками.²⁵⁷