Она смотрела, как Бен подходит к необъезженному жеребцу. Вот он оглянулся на нее, шутливо приподнял шляпу и ухмыльнулся.

Когда жеребец рванул с места, сердце забилось у нее в груди. Бен смотрелся поистине великолепно. Одной рукой он держался за седло, другая была вскинута вверх. В глазах Бена застыла отчаянная напряженность.

Точно так же он выглядит, когда мы занимаемся любовью, подумала Уилла, и сердце ее заколотилось еще быстрей. Она даже не слышала, как зазвонил колокол. Бен спрыгнул, а жеребец все не мог уняться, вскидывался на дыбы и сучил копытами. Бен прочно стоял на земле, толпа восторженно ревела. Он снова взглянул на нее и подмигнул.

— Нахал чертов, — прошептала она. И подумала: я втрескалась в него по уши.

— Зачем они это делают? — спросила подошедшая Тэсс.

— Просто так, для забавы.

Уилла обрадовалась собеседнице. Тэсс ради праздника разоделась в пух и прах: джинсы в обтяжку, шикарные ковбойские сапоги, ярко-голубая рубашка с серебряной вышивкой и белоснежная шляпа.

— Ты просто картинка. Привет, Нэйт. Будешь участвовать в скачках?

— В этом году придется туго. Но я все же надеюсь на победу.

— Нэйт рассчитывает победить в конкурсе «Кто съест больше пирожков», — хихикнула Тэсс и взяла его под руку. — Мы разыскиваем Лили. Она уже кончила печь пирожки и хотела посмотреть на скачки.

— По-моему, она и Адам возятся с детишками, — сказала Уилла, озираясь. — Там бросают яйца в мишень и бегают на четвереньках.

— Мы ее найдем. Ты с нами?

— Нет, спасибо. Приду попозже. А сейчас хочу выпить пива.

— Беспокоишься о ней? — спросил Нэйт, когда они с Тэсс протискивались через толпу.

— Да. Ты не видел, какой она вернулась с кладбища. И ничего не стала рассказывать. Уж я и так к ней подкатывалась, и этак — ни в какую.

— После убийства Джесса Кука прошло два месяца. Это не так мало.

— Я стараюсь смотреть на вещи оптимистически. — Тэсс оглянулась по сторонам. — Вон какой веселый у нас получился праздник. Вы здесь умеете радоваться жизни.

— Тебе достаточно захотеть, и мы с тобой будем устраивать собственные праздники.

— Нэйт, мы это уже обсуждали. В октябре я возвращаюсь в Лос-Анджелес. А вот и Лили. — Тэсс оживленно замахала рукой, довольная, что может сменить тему. — Ты смотри, она вся светится от счастья. Беременность ей к лицу.

Нэйт подумал, что Тэсс в этом состоянии смотрелась бы ничуть не хуже. Надо будет обзавестись ребенком. Только сначала нужно, чтобы она перестала думать об отъезде.

Первый фейерверк взметнулся в небо минут через двадцать после того, как стемнело. Небо окрасилось яркими красками, и звезды сразу стали не видны. Ракеты одна за другой стекали по небосклону кровавыми слезами. Уилла стояла, прижавшись к Бену, и любовалась зрелищем.

— По-моему, твой отец получает от возни с фейерверком больше удовольствия, чем мальчишки.

— Они с Хэмом каждый год ругаются из-за того, кто будет запускать шутихи. — Бен улыбнулся, а у них над головами взорвалось облако золотой пыли. — Они наскакивают друг на друга, как петухи. В конце концов договариваются, что будут зажигать фитиль по очереди. Меня и Зака даже близко не подпускают.

— Ничего, твое время еще придет, — прошептала Уилла. «Преемственность поколений», — подумала она. — Хороший сегодня день. 

— Да. — Он взял ее за руку. — Очень хороший.

— Ты не обиделся, что я тебя в тире обставила?

Разумеется, он был уязвлен, однако лишь пренебрежительно пожал плечами. Они оба вышли в финал, дважды заканчивали зачет с одинаковым результатом, и лишь на третий раз Уилла добилась победы.

— Подумаешь, паршивые полдюйма, — сказал он.

— Это уже неважно. — Она взглянула на него снизу вверх и улыбнулась. — Главное — победить. Ты хорошо стреляешь, — похвалила она. — Но хуже, чем я.

— Это сегодня. В другой раз — посмотрим. Зато ты проиграла двадцатку, когда поставила на Джима. Так тебе и надо.

Она расхохоталась: — Но в то же время я поставила полсотни на тебя. — Бен недоуменно нахмурился, и она снова прыснула. — Я что, похожа на дуру?

— Нет. Ты похожа на умную женщину, которая умеет делать ставки.

— Кстати, о ставках. — Не обращая внимания на толпу, она прижалась к нему и нежно поцеловала в губы. — Держу пари, что мы с тобой запремся в спальне и не выйдем оттуда до утра.

— Ты разрешишь мне остаться до утра?

— Почему бы и нет? Ведь сегодня праздник.

Позднее, когда фейерверк закончился, толпа разбрелась и на ранчо спустилась ночь, они лежали, заключив друг друга в объятия. Уилла знала, что рядом с ним, таким сильным, надежным, горячим, ее не будут мучить кошмары, в которых правили бал смерть, кровь и страх.



Еще один человек лежал в постели и с наслаждением вспоминал рыжеволосую шлюху. Все получилось так гладко, так легко — просто идеально. Он лелеял в памяти каждую деталь.

Сначала она очнулась, начала хлопать бессмысленными глазами, потом жалобно запищала. Он успел увезти ее далеко от города, в самую чащу.

На земле Мэрси он этим заниматься не захотел. Хватит, с Мэрси он рассчитался, наказал их как следует. Больше эта семья перед ним не виновата. Но от своего хобби он, конечно, не откажется. Рыжей он связал руки за спиной, в рот засунул кляп. Конечно, было бы приятно послушать, как она вопит, но, не дай бог, еще цапнет. Одежду он с нее срезал ножом — осторожненько, чтобы не поранить кожу.

С ножом он обращаться мастер.

Пока она спала, он забрал из сумочки все деньги — свои и ее. Сумма получилась жалкая, да не в этом дело. Немного поиграл ее смехотворным пистолетиком, повертел в руках помаду.

Наконец она очнулась и забарахталась на земле, мыча, словно попавший в капкан теленок. Он открыл помаду и сказал:

— Шлюха должна быть раскрашена, как положено.

И нарисовал ей вокруг сосков алые круги, похожие на кровь.

— Вот это другое дело.

Щеки у нее были белее мела, и он их тоже подкрасил. Получились румяные, как у куклы.

— Ты что же, хотела застрелить меня из этой игрушки, киска? — Он шутливо наставил пистолет на нее, увидел, как у шлюхи испуганно закатились глаза. — Понимаю. Женщина твоей профессии должна уметь за себя постоять. Одним презервативом тут не обойдешься.

Он отложил пистолет, вскрыл пакетик.

— Я бы не отказался от еще одного минета, Сюзи Квадро. У тебя это получается классно. Но, боюсь, ты откусишь мне все, к чертовой матери. — Он игриво дернул ее за накрашенный сосок. — А это не годится, верно?

Он уже пыхтел от возбуждения и нетерпения, но презерватив натягивал не спеша.

— Сейчас я тебя вздую как следует. Шлюху изнасиловать нельзя, но ведь я тебе за это не плачу, а стало быть, можно считать, что произойдет изнасилование. Итак, приступаем.

Она сжала ноги и попыталась отползти.

Он довольно улыбнулся:

— Ну-ну, не будь такой скромницей. Тебе понравится.

Одним движением он раздвинул ей ноги, сцепил их у себя за спиной.

— Будешь довольна. А потом обязательно расскажешь мне, как тебе это понравилось. Конечно, говорить тебе будет трудно, ведь в твоей поганой пасти кляп, но хоть помычишь, постонешь. Давай-ка послушаем, как ты стонешь. Изобрази нетерпение. Живей!

Она молчала, и тогда он врезал ей — не слишком сильно, но ощутимо. Пусть знает, кто тут босс. 

— Я жду.

Она всхлипнула, и он решил, что сойдет.

— Давай-ка, пыхти погромче. Я люблю, чтобы секс был шумным.

И он засадил ей как следует. Она была сухая и негостеприимная, но это его не смутило. Он трудился вовсю, покрылся потом, спина влажно заблестела под звездами. Рыжая закатывала глаза от боли и страха. Точь-в-точь как кобыла, когда всадишь ей шпоры в бока.

Натешившись, он слез с нее и отдышался.

— Это было неплохо. Совсем неплохо. Сейчас немножко отдохну, и повторим еще разок.

Рыжая свернулась в комок, попробовала уползти. Тогда он лениво подобрал пистолетик, выстрелил вверх. Подействовало — она замерла на месте.

— Ты пока отдыхай, Сюзи Квадро. А я подумаю, хватит ли у меня пороху на второй заход.

Теперь он вздул ее сзади, но получилось уже не так здорово. Во-первых, у него долго не вставало, а, во-вторых, кончил он как-то неубедительно.

— Ну ладно, теперь хорош. — Он дружелюбно шлепнул ее по заднице. — Подведем черту.

Жалко, конечно, что нельзя было поиграться с ней пару дней, как с малюткой Трэйси. Увы, теперь это слишком рискованно.

К тому же найти другую шлюху будет нетрудно.

Он открыл сумку, и там ждал нож, лежавший в своих любовно смазанных ножнах. Свет звезд так вспыхнул на стали — просто красота.

— Подарок папочки. Единственный. Отличная штука, правда?

Он перевернул рыжую на спину, помахал клинком у нее перед носом. Пусть полюбуется как следует.

Все так же улыбаясь, он сел на нее сверху и взялся за работу.

Теперь в заветной шкатулке у него лежит прекрасный трофей — рыжий скальп. Вряд ли труп скоро отыщут — лес большой. А когда найдут, им нелегко будет определить, кто это был. Да и стервятники поработают.

Страх и слава ему теперь ни к чему. Достаточно знать, что они в его власти.

Глава 29

Лето в Монтане жаркое и недолгое, а апогея достигает в августе. Тогда солнце дотла выжигает землю, деревья желтеют, а люди молятся о ниспослании дождя.

Достаточно брошенной спички или разряда молнии, и пшеничное поле выгорает дотла.

Уилла как раз разглядывала засеянное овсом поле, рубашка ее насквозь промокла от пота.

— Такого жаркого лета не помню.

Вуд пробурчал что-то невнятное. Он все время ворчал — то на небо, то на поля, колосившиеся недостаточно буйно. Мальчишек он отослал домой, потому что они ему надоели. Пусть с ними возится мать.

— Спасибо хоть ирригация помогает.

Он смачно сплюнул, словно слюна могла исправить положение. Вся его жизнь на протяжении уже долгих лет заключалась в работе. Ранчо было для него источником и радостей, и печалей.

— Вода-то как опустилась. Еще пара недель такого зноя, и мы пропали.

— Ты меня не запугивай, — устало отмахнулась Уилла и села в седло. — Как-нибудь прорвемся.

Он опять пробурчал что-то, покачал головой, и Уилла отъехала.

Земля так и дышала зноем. Коровы еле переставляли ноги, лениво помахивали хвостами. В воздухе — ни ветерка. Ни одна травинка не колыхнется.

Вдали она увидела джип, остановившийся возле изгороди. Двое разматывали проволоку. Уилла подскакала к ним и поздоровалась:

— Хэм, Билли, привет.

Она спрыгнула, подошла к ручью, выпила ледяной воды.

— А Хэм говорит, что еще не так жарко, — жизнерадостно сообщил Билли. — Он помнит лето, когда яйца на солнце варились вкрутую.

Уилла улыбнулась:

— Еще бы. Ты поживи на свете столько, сколько Хэм, и тебя тоже ничем не удивишь.

Она сняла шляпу, вытерла лоб. У Хэма был какой-то подозрительный цвет лица — такой багровый, того и гляди удар хватит. Но тут требовалась деликатность.

Она набрала два стакана воды, предложила:

— Выпейте-ка, передохните.

— Мы скоро закончим, — пропыхтел Хэм.

— Организму нужна влага. Ты сам говорил мне это много раз. — Она чуть не насильно сунула стакан ему в руку. — Вы принимаете солевые таблетки, как я велела?

— Принимаем.

Билли выпил воду залпом.

— Хэм, давай я закончу здесь за тебя, а ты отгони мою кобылу на ранчо.

— Это еще зачем?

Он подозрительно взглянул на нее своими слезящимися глазами.

Уилла готова была поклясться, что слышит, как колотится его сердце. Она знала, что Хэм не любит оставлять работу недоделанной.

— Я же сказал, мы почти закончили.

— Вот и отлично. Отгони лошадь и привези мне бухгалтерские книги. Я здорово отстала с отчетностью.

— Они тебе здесь не нужны.

— Нет, нужны. — Она вынула из сумки перчатки. — Поговори с Бесс, пусть она даст тебе персикового мороженого. Приготовила специально для тебя. Я же знаю, как ты его любишь.

Но Хэм был не дурак, он отлично понимал, к чему она клонит.

— Отстань, девочка. Видишь, я изгородь чиню.

— Нет, чинить изгородь буду я. — Она подняла катушку с проволокой. Билли смотрел во все глаза. — А ты займешься лошадью, потом бухгалтерскими книгами и про персиковое мороженое не забудь.

Хэм швырнул стакан на землю, топнул ногой.

— К черту! Сама возись со своей лошадью.

Уилла положила катушку на землю.

— Хэм, этим ранчо управляю я. Это я буду решать, кому что делать. Если тебе это не нравится, обсудим позже. Пока же отправляйся домой.

Его лицо побагровело еще больше, и у Уиллы от напряжения зашумело в висках, но глаз она не опустила. Секунд десять была тишина, потом Хэм резко развернулся и направился к лошади.

— Если ты считаешь, что я не способен справиться даже с такой простой работой, приготовь мой расчет.

Он яростно пришпорил лошадь, и та, изумившись, с места припустила галопом.

— Ни хрена себе, — присвистнул Билли.

— Черт, я сказала не то, что нужно, — вздохнула Уилла и устало потерла лицо.

— Ничего, Уилл, он образумится. Хэм тебя не бросит.

— Я не об этом. — Она покачала головой. — Ладно, давай займемся этой чертовой проволокой.

Она дождалась темноты, отменила свидание с Беном, долго сидела на крыльце. В небе грохотал гром, мелькали отсветы молний, но дождя, к сожалению, не было.

Несмотря на духоту, Уилла даже не притронулась к мороженому. Тэсс вышла к ней с целой вазочкой, но Уилла только покачала головой.

— Ты что такая надутая? — Тэсс прислонилась к перилам и постаралась представить, что дует прохладный океанский бриз. — Не расскажешь?

— Нет. Это личная проблема.

— Личные проблемы — они самые интересные, — философски заметила Тэсс и зачерпнула ложечкой мороженое. — Что-нибудь с Беном?

— Нет, — Уилла раздраженно пожала плечами. — Почему все думают, что, кроме Бена Маккиннона, у меня и забот других нет?

— Потому что женщины обычно дуются из-за мужчин. Ты с ним поссорилась, да?

— Я с ним все время ссорюсь.

— Нет, я имею в виду по-настоящему.

— Нет.

— Тогда почему отменила свидание?

— Господи, неужели я не могу у себя дома просто посидеть на крыльце, не отвечая на миллион идиотских вопросов?

— Не можешь. — Тэсс съела еще ложечку мороженого. — Отличная штука. — Она облизала ложку с обеих сторон. — Попробовала бы.

— Ладно. Только чтобы от тебя отвязаться. — Уилла схватила вазочку и сосредоточенно принялась поедать мороженое. Оно и в самом деле было божественное. — Бесс — лучший специалист по персиковому мороженому во всем мире.

— Тут я с тобой согласна. Знаешь что, давай с тобой еще поедим мороженого, потом напьемся и отправимся купаться, а? Хоть остынем немножко.

Уилла подозрительно покосилась на сестру:

— Откуда вдруг такая забота?

— Видок у тебя паршивый. Мне тебя жалко стало.

Эти слова должны были бы разозлить Уиллу, но почему-то они ее растрогали.

— Понимаешь, я сегодня поругалась с Хэмом. Он чинил изгородь на самом солнцепеке, и я испугалась. У него был такой несчастный, замученный вид. Того и гляди инфаркт хватит. В общем, я насильно отправила его назад, на ранчо, наговорила грубых слов. А я не могу лишаться такого человека. Пока не могу, — спокойно добавила она.

— Ничего, позлится и успокоится. Он слишком тебя любит, чтобы обижаться всерьез.

— Очень на это надеюсь. — Немного успокоившись, она вернула вазочку Тэсс. — Может, и в самом деле искупаться?

— Давай. — Тэсс озорно улыбнулась. — Только я без купальника.

Уилла откинулась на спинку кресла. Гром грохотал чуть ближе. Потом раздался звук шагов, и Уилла инстинктивно потянулась к винтовке, лежавшей под креслом. Из темноты появился Хэм.

— Добрый вечер, — сказала она.

— Добрый. Расчет приготовила?

Вот упрямый старый козел, подумала она и жестом предложила ему сесть.

— Присядь на минутку, а?

— Некогда. Вещи надо паковать.

— Ну пожалуйста.

На плохо сгибающихся ногах он поднялся по ступенькам, опустился в соседнее кресло.

— Ты сегодня унизила меня, да еще перед этим сосунком.

— Прости меня. — Она умоляюще взглянула на него. Его обиженный, страдальческий голос пронзил ее в самое сердце. — Я хотела как лучше.

— Как лучше? Сопливая девчонка будет мне указывать, что я слишком старый и ни на что не годный?

— Я этого не говорила.

— И так было ясно.

— Послушай, ну почему ты такой упрямый? — Она сердито пнула ногой перила. — С тобой ни о чем невозможно договориться!

— Я? Я упрямый? Да я в жизни не встречал такой упрямицы, как ты! Ты, кажется, думаешь, девочка, что все на свете уже постигла, на все у тебя заготовлен ответ. Свято веришь в свою правоту, да?

— Вовсе нет! — Она вскочила. — Ничего подобного! Часто я не знаю, правильно ли я поступаю, но все равно решение принимать нужно. И сегодня я тоже поступила правильно. Черт бы тебя побрал, Хэм, если бы ты проторчал на жаре еще десять минут, тебя хватил бы удар. Что бы тогда со мной было? Как бы я стала обходиться без тебя?

— Ты и так уже обходишься без меня. Сегодня ты отстранила меня от работы.

— Я не хотела, чтобы ты занимался тяжелым физическим трудом на солнцепеке. Этого больше не будет!

— Ах, не будет? — Он тоже вскочил и придвинулся к ней вплотную. — Да что ты за начальница такая? Будет она мне указывать, что мне делать, а чего не делать. Я чинил изгороди, когда тебя еще на свете не было! Никто не смеет мне приказывать!

— А я смею.

— Тогда выписывай расчет.

— Отлично!

Она резко развернулась, распахнула входную дверь, но в следующую секунду захлопнула ее так, что задрожал дверной косяк.

— Хэм, мне стало страшно! Имею я право испугаться или нет?

— Чего же ты испугалась?

— Что ты умрешь, тупой ты осел! Ты был весь красный, потный и пыхтел, как паровоз. На это смотреть было невозможно! Если бы ты сразу выполнил мою просьбу, мне не пришлось бы приказывать.

— Пожалуй, и в самом деле было жарковато, — пристыженным тоном признал он.

— Еще бы! В том-то все и дело. Зачем ты довел дело до конфликта? Я не хотела позорить тебя перед Билли. Мне всего лишь и надо было, чтобы ты убрался в тень. Я ведь знаю, кто был мне настоящим отцом! — выкрикнула она, глядя ему в глаза. — И не хочу его хоронить. Мой настоящий отец — тот, на кого я всегда могла рассчитывать. Я не дам тебе преждевременно отправиться в могилу.

— Я бы преспокойно закончил работу, — пробурчал Хэм. — Я же знаю, что мне можно, а что нельзя. Все делал Билли, а я просто сидел.

— Ты мне нужен, — сказала Уилла, пытаясь успокоиться. — Очень нужен. Пожалуйста, никуда не уезжай.

Он передернул плечами, опустил взгляд.

— Чего уж там… Где мне будет лучше, чем здесь? Конечно, не нужно было тебя заводить. Я ведь понимал, что ты обо мне заботишься. — Он переступил с ноги на ногу, откашлялся. — В общем, ты неплохо справляешься. Я, можно сказать… горжусь тобой.

Да, он всегда был рядом, и на него можно было рассчитывать, подумала Уилла. Родной отец никогда не сказал бы ей таких слов.

— Но одной мне не справиться, — сказала она. — Может, зайдешь? — Она открыла дверь. — Попробуй персикового мороженого. А заодно расскажешь мне, в чем я не права.

Он почесал подбородок.

— Пожалуй, да. Не мешало бы вправить тебе мозги.

Ушел Хэм с облегченным сердцем и наполненным желудком. Он шагал по дорожке, насвистывая. Но тут из коровника донеслась странные звуки — тревожное мычание, стук каблуков.

Что там делает дозорный? И вообще, кто сейчас дежурит — Джим или Билли? Надо бы заглянуть, проведать.

— Эй, кто там? Джим? Билли? Чего это вы в коровнике делаете среди ночи?

Первое, что ему бросилось в глаза, — умирающий теленок. Он истекал кровью, закатив глаза от страха и боли. Затем из густой тени поднялась мужская фигура.

— Что здесь происходит? Ты чего это?

Блеснула сталь клинка, Хэм не успел даже вскрикнуть.

Сжимая нож, он смотрел на упавшего старика. Сейчас им владело только одно чувство — панический страх. Паршиво получилось. Среди ночи стало вдруг невмоготу, решил обойтись теленком. Думал, потом оттащу его куда-нибудь и зарою.

Против Хэма он ничего не имел. Хэм, можно сказать, воспитал его, работал с ним всю жизнь, обходился по-честному. К тому же Хэм наверняка знал правду, знал, кто он на самом деле.

И Хэм был славным стариком.

Но какой оставался выбор? Не выдавать же себя?

Он сидел на корточках, размышляя, как быть дальше. И тут в коровник заглянула Уилла.

— Хэм, это ты? Я совсем забыла тебе сказать… — Она замерла на месте, ибо в этот миг сверкнула молния, и Уилла увидела двух мужчин — одного лежащего и второго, сидящего на корточках. — У него инфаркт? — Но на руках у нее была кровь.

— Извини, Уилл, я не хотел. — У ее горла блеснул нож. — Не кричи. Я не сделаю тебе больно. Клянусь. — Он сокрушенно вздохнул. — Ведь я твой брат.

И врезал ей кулаком, чтобы не брыкалась.



Хэм очнулся от боли. Он не мог понять, что именно у него болит, но во рту был привкус крови. Со стоном старик попытался сесть, но ноги не слушались. Тогда он повернул голову и увидел мертвого теленка, лежавшего в луже крови.

«Скоро я тоже истеку кровью», — подумал Хэм.

На земле лежало еще что-то. Он прищурился, но все плыло перед глазами. Тогда Хэм протянул руку и нащупал шляпу Уиллы.



Пришлось нести ее на руках. Проще было подогнать джип, но от потрясения у него совсем разум за разум заехал. Бережно положив Уиллу на землю, он стал размышлять, как быть дальше.

Придется, наверно, поехать верхом. Да, так лучше всего. Нужно увезти ее куда-нибудь в горы и там все как следует ей объяснить. Она поймет. Как-никак родная кровь.

Не теряя времени, он заседлал рыжую кобылу и вороного жеребца.

Ненавидя сам себя, связал Уилле руки и ноги, перекинул тело через холку. Скоро она очнется, и нельзя допустить, чтобы она сбежала. Пусть сначала выслушает.

Она обязательно поймет и простит. «Только бы выслушала, — мысленно молился он, держа вторую лошадь в поводу. — Ведь если не поймет, придется ее убить».

А в горах все явственней грохотал гром.



Сжимая шляпу в руках, Хэм кое-как поднялся на ноги и покачнулся. Сделал два неверных шага, рухнул на колени. Ему показалось, что он громко кричит, зовет на помощь, но на самом деле это был едва слышный шепот.

Он думал об Уилле. Вот она, совсем крошечная, сидит перед ним в седле и улыбается. Вот она подростком — здоровенные глазищи, длинные косички, упрашивает, чтобы он взял ее с собой на пастбище. Тощая девушка, нескладная и резвая, как жеребенок, — помогает ему чинить изгородь и болтает без умолку.

И, наконец, взрослая женщина, которая сегодня сказала ему, что он и есть ее настоящий отец.

Хэм постарался забыть о боли, раздиравшей его изнутри, и снова поднялся.

Большой дом светился огнями. До него было рукой подать, но меж пальцев сочилась кровь. Хэм даже не почувствовал удара о землю.



Уилла тоже пришла в себя, но не сразу. У нее болела челюсть, а перед глазами почему-то раскачивалась земля. Лишь некоторое время спустя до нее дошло, что она лежит, перекинутая через седло. Должно быть, Уилла застонала, потому что лошадь внезапно остановилась.

— Все нормально, Уилл. С тобой все в порядке. — Он немного ослабил веревки. — Осталось совсем чуть-чуть. Выдержишь?

— Что? — невнятно пробормотала она.

Тогда мужские руки развязали путы, связывавшие ей ноги, и усадили ее в седло. Правда, ее запястья он тут же прикрутил к луке седла.

— Посиди немного, отдышись. Я поведу лошадь в поводу.

— Что ты делаешь? — Она вспомнила сцену в коровнике. — Что с Хэмом?

— Так уж получилось. Иначе нельзя было. Но мы об этом еще поговорим. Ты только не кричи. — Он увидел, что она открыла рот, и схватил ее за волосы. — Тебя все равно никто не услышит, но я не хочу, чтобы ты кричала. — Пробурчав что-то под нос, он сдернул шейный платок и завязал ей рот. — Извини. Но ты ведь пока ничего не знаешь, ничего не понимаешь.

Ему не хотелось на нее сердиться. Он снова сел в седло, и вскоре они уже скакали среди деревьев.



«Что ж, искупаться Уилле не удалось», — подумала Тэсс, завязывая пояс короткого халата. Она отжала волосы и пошла из бассейна по направлению к кухне.

Должно быть, все еще дуется. Слишком уж близко принимает она все к сердцу. Не мешало бы поучить ее упражнениям на релаксацию, хотя, конечно, трудно представить себе Уиллу в состоянии медитации.

Ничего, вот пойдет дождь — сразу повеселеет. Господи, в этих местах все так зависят от погоды! То слишком мокро, то слишком сухо, то слишком холодно, то слишком жарко. Черт с ними со всеми, через два месяца с живописной Монтаной можно попрощаться, и назад, в Лос-Анджелес.

Обед в хорошем ресторане! Покупки в дорогом магазине! Ей-богу, после года затворничества она заслужила и отдых, и награду. Театры, пальмы, автострады, забитые машинами, незабвенная дымка смога.

Благослови тебя боже, Голливуд.

Тут Тэсс наморщила лоб — почему-то все эти картины, еще недавно столь дорогие ее сердцу, уже не казались такими привлекательными.

Неправда! Она будет рада вернуться, просто счастлива. А сомнения — они из-за дурного настроения. Хотя, конечно, теперь она, пожалуй, предпочтет купить дом не на берегу моря, а в горах. Там можно содержать лошадь, будет много деревьев, зелени. Идеальное сочетание двух миров. Сел в машину и унесся прочь от шума, гама и людских толп в деревенскую идиллию.

Ну, может, не совсем деревенскую, если судить по монтанским стандартам, однако и среди голливудских холмов можно жить вполне уединенно.

Нэйт будет приезжать к ней в гости. Какое-то время это продлится, потом связь распадется сама собой. Жаль, конечно, но так уж устроена жизнь. Что за идиотская идея пришла ему в голову — жениться на ней, завести детей, да еще здесь, в Монтане!

В Лос-Анджелесе у нее своя жизнь, своя карьера, большие планы. Через несколько недель ей исполнится тридцать один год, еще слишком рано отказываться от больших планов. И ради чего — ради того, чтобы жить на ранчо домохозяйкой?

Домохозяйкой она не будет ни при каких обстоятельствах.

Тэсс пожалела, что у нее нет с собой сигарет, и стала хлопать дверцами кухонных шкафов, надеясь раздобыть что-нибудь взамен.

— Мороженое ты уже ела, — строго сказала Бесс.

— Я не мороженое ищу, — огрызнулась Тэсс, хотя с удовольствием съела бы еще пару порций. Однако пришлось довольствоваться лимонадом.

— Снова голышом купалась?

— Да. Советую тебе тоже попробовать.

Бесс лишь скривилась.

— Когда допьешь, поставь стакан в раковину. Я уборку сделала.

— Молодец. — Тэсс села к столу, увидела магазинный каталог. — Собираешься покупки делать?

— Я подумала, что Лили понравится эта колясочка. Ту, в которой возили вас, после Уиллы выкинули. Так Джек распорядился.

«Любопытная деталь», — подумала Тэсс. Оказывается, она, Лили и Уилла, можно сказать, выросли в одной колыбели.

— Да, миленькая, — одобрила она, придвинувшись. — Смотри, какие тут ленточки и оборочки.

— Решено. Покупаю, — деловито прищурилась Бесс.

— Правильно. Ой, смотри, какая колыбелька. Думаю, ей и колыбель понадобится, правда? Сидишь рядом в кресле и покачиваешь ее. Просто здорово!

— Думаю, ты права.

— Давай список составлять.

Бесс добрела прямо на глазах. Она извлекла откуда-то блокнотик и призналась:

— Да я уже начала.

Они вдвоем занялись увлекательнейшим делом: выбирали игрушки, плюшевых мишек, дискутировали по поводу манежа для малыша. Тэсс встала за лимонадом, когда на крыльце раздались шаги.

— Странно, я никого не жду, — прошептала она, прижав руку к груди.

— Я тоже никого не жду. — С ледяным спокойствием Бесс достала из кармана фартука пистолет и обернулась к двери. — Кто там?

Она прижалась лицом к стеклу и рассмеялась:

— Хэм, это ты! Я в тебя чуть не пальнула. Что ты бродишь тут среди ночи?

Дверь распахнулась, и он рухнул на пол прямо к ее ногам. Пистолет отлетел в сторону, Бесс и Тэсс кинулись поднимать Хэма.

— Да он весь в крови! Ну-ка, неси чистые полотенца.

— Бесс…

— Молчи! Давай посмотрим, что с ним.

Тэсс расстегнула рубашку, зажала полотенцем рану.

— Вызывай «Скорую помощь». На вертолете, — приказала Бесс. — Срочно нужен врач.

— Погоди. — Хэм схватил Бесс за руку. — Он… — Слова давались ему с трудом. — Он ее уволок. Уволок нашу Уиллу.

— Что? — наклонилась Тэсс. — Что ты сказал?

Но Хэм потерял сознание. Тэсс оглянулась на Бесс, прочла в ее глазах ужас.

— Срочно вызывай полицию.



Вот теперь можно и остановиться. Он хорошо покружил, попетлял, долго ехал по ручью, потом выбрался на каменистый берег, где следов не останется. Лошадей пришлось привязать.

Уилла не спускала с него глаз. Она хорошо знает эти места. Если пустится наутек — замучишься ее искать.

Поэтому, спустив ее на землю, он снова связал ей ноги. Потом взял винтовку, положил рядом с собой на землю.