— И предоставите мне список отосланных вами писем.

— Хорошо-хорошо.

— Вы вернете мне телефон завтра, и чтобы я больше ничего о вас не слышал.

— Мне прийти к вам в офис?

— Нет! — Его аж передергивает. — Встретимся во время ланча. Я напишу вам.

— Хорошо, — протяжно вздыхаю я. — Простите. Я не хотела устраивать из вашей жизни хаос.

Я немного надеялась, что Сэм скажет что-нибудь милое, вроде: «Не волнуйтесь, вы этого не сделали» или «Ничего страшного, вы хотели как лучше». Но ничего такого он не говорит. Просто спрашивает:

— Вы уверены, что это все? Или мне стоит знать еще о чем-то?

Я молчу.

— Только не врите. Может, вы подписали меня еще на несколько поездок? Выступили с инициативами от моего имени? Настрочили за меня еще дюжину жутких стишков?

— Нет! Никаких стишков! Клянусь.

— Вы хоть понимаете, что натворили?

— Понимаю.

— Понимаете, в какое положение поставили меня?

— Мне жаль, очень жаль, — в отчаянии говорю я. — Я не хотела подводить вас. Не хотела, чтобы у вас были неприятности. Думала, я оказала вам услугу.

— Услугу?!

— Привет, Сэм! — раздается запыхавшийся голос, и меня обдает сильным ароматом духов.

Женщине под тридцать, у нее туфли на высоченных каблуках и сильно накрашенное лицо. Рыжие волосы вьются, а декольте слишком уж откровенное, так что почти виден пупок.

— Извините, могу я быстренько переговорить с Сэмом? — Она бросает на меня враждебный взгляд.

— Э… конечно. — Отхожу на несколько шагов, но так, чтобы можно было подслушать.

— С нетерпением жду нашей завтрашней встречи. — Женщина пожирает взглядом Сэма и хлопает накладными ресницами.® — У тебя в кабинете. Я приду.

Сэм озадачен:

— А у нас с тобой встреча?

— Ты хочешь поиграть в эти игры? — Она издает тихий сексуальный смешок и взъерошивает свои волосы, как это делает одна актриса в американском сериале, где все действие происходит в кухонных интерьерах. — Я готова подыграть тебе. — Она понижает голос до гортанного шепота: — Если ты понимаешь, что я имею в виду, Сэм.

— Извини, Линдси… — теряется Сэм.

Линдси? Я чуть не проливаю коктейль на платье. Это Линдси?

О нет. О нет, о нет. Кошмар. Нужно было извиниться за поцелуи. Так и знала, что грянет беда. Почти подпрыгиваю от волнения. Как бы предупредить Сэма? Как бы послать ему сигнал?

— Я знала… — Теперь она мурлычет. — Когда я впервые увидела тебя, Сэм, то сразу поняла, что между нами проскочила искра. Ты такой сексуальный.

Сэм не находит себе места.

— Ну… спасибо… Но, Линдси, это вовсе не…

— Не волнуйся. Я умею молчать. — Она проводит длинным накрашенным ногтем по его рубашке. — А я уж было отчаялась.

Сэм отступает, он явно напуган.

— Линдси…

— Все это время ни намека, а затем как гром среди ясного неба. Есть контакт! — Она распахивает глаза и вытягивает губы трубочкой. — Поздравляешь с днем рождения, хвалишь мою работу… Я понимаю, что это значит. А сегодня вечером… — Линдси придвигается к Сэму и с придыханием шепчет: — Ты не представляешь, что я почувствовала, прочитав твое письмо! М-м-м-м. Плохой мальчишка.

— Письмо? — эхом отзывается Сэм, медленно поворачивает голову и встречает мой агонизирующий взгляд.

Бежать. Пока есть возможность. Бежать!!!

9

Я самый виноватый человек на свете.



Мне бы заниматься последними приготовлениями к свадьбе, а что я делаю вместо этого? Пытаюсь вспомнить все синонимы слова «простите».

На ланч я являюсь в покаянной серой майке и джинсовом комбинезоне. Мы встречаемся в ресторане за углом офиса Сэма, и первое, что я там вижу, это стайку девушек за круглым столом, которые вчера вечером были в «Савое». Уверена, они меня не запомнили, но все равно быстро отворачиваюсь.

Сэм описал по телефону это место как «офисный кафетерий» Здесь металлические столы, темно-серые, обитые холстом стулья и прикольное меню, где каждое блюдо описано наименьшим возможным количеством слов.® Ничего удивительного, что Сэму здесь нравится.

Я заказала минералку, а теперь раздумываю, что взять еще — суп или салат. И тут в дверях появляется Сэм. Все девушки машут ему руками, и после непродолжительных колебаний он присоединяется к ним. Разговора мне не слышно, но до меня доносится: «…потрясающая идея…», «…взволнованы…», «…такая поддержка». Все улыбаются и выглядят радостными, даже Сэм.

Наконец он извиняется и подходит ко мне.

— Привет. Вы пришли. — Для меня у него улыбки не припасено.

— Да. Милый ресторанчик. Спасибо, что встретились со мной. — Пытаюсь держаться с достоинством.

— Я практически живу здесь.

— Вот… список писем, которые я отправила от вашего имени. И я все переправила вам.

Официант приносит воду мне и улыбается Сэму:

— С возвращением, сэр.

Когда он уходит, Сэм складывает листок и молча сует в карман. Слава богу. С него станется изучить весь список, пункт за пунктом.

— Эти девушки из вашей компании, верно? — киваю я на круглый стол. — О чем они разговаривают?

Сэм наливает себе воды.

— О вашем прожекте.

— Моем прожекте? Вы имеете в виду письмо о выдвижении идей?

— Да. Оно понравилось администрации.

— Ух ты! — Позволяю себе на секунду насладиться этим известием. — Значит, не все отреагировали… отрицательно?

— Не все.

— А кто-нибудь предложил стоящие идеи?

— Как ни странно… да, — нехотя признает Сэм. — Некоторые сотрудники высказали интересные мысли.

— Здорово!

— Хотя кое-кто по-прежнему уверен, что существует тайный план уволить всех, а один из самых упорных угрожает подать в суд.

— О. Простите меня.

— Привет! — К нам подходит девушка в зеленом фартуке. — Можно пояснить вам меню?® У нас сегодня орехово-тыквенный суп с органическим цыпленком…

Она описывает каждое блюдо, и нет нужды говорить, что я тут же перестаю вслушиваться в ее слова. И под конец понятия не имею, что можно заказать кроме орехово-тыквенного супа.

— Орехово-тыквенный суп, пожалуйста, — улыбаюсь я.

— Стейк в багете, средней прожарки, и зеленый салат. Спасибо. — Думаю, Сэм тоже ее не слушал.

— Просто хочу сказать вам, что мне очень, очень жаль, — бормочу я. — Простите, что отправила ту открытку. Простите за Гватемалу. И если я способна чем-то помочь, то обязательно сделаю это. Можно послать несколько писем с извинениями?

— Нет! — рычит Сэм. — Спасибо, — добавляет он уже более спокойно. — Вы сделали достаточно.

— И как вы справляетесь? — осмеливаюсь спросить я. — Со всеми идеями?

— Теперь этим занимается Джейн. Отшивает тех, кто навязывается.

Морщу нос:

— Отшивает?

— Ну, сами знаете. «Сэм был рад получить ваше письмо. Он свяжется с вами при первой же возможности. А пока спасибо за проявленный интерес». В переводе это значит: «Не ожидайте, что вам собираются отвечать». Такие письма необходимы. Они сводят на нет нежелательные авансы.

Я слегка обижена:

— Я никогда не отшиваю людей. Я просто отвечаю им.

— Это многое объясняет. — Он сует в рот хлеб. — Знай я об этом, никогда бы не стал пользоваться одним телефоном с вами.

— Ну, теперь все. Больше вам не придется делать этого.

— Приятно слышать. Так где он?

Роюсь в сумочке, кладу телефон на стол.

— Что это такое, черт побери! — в ужасе вопрошает Сэм.

Что его так испугало? А, вот в чем дело. Среди подарков с благотворительного чаепития были блестящие наклейки, и я приляпала их на телефон. Получилось красиво.

— Не волнуйтесь, — лебежу я. — Сейчас отдеру.

— Да уж, будьте любезны.

И чего так злиться? Разве никто в его компании не украшает телефоны?

Приносят еду, и на какое-то время нас отвлекают манипуляции с перцем, горчицей и пастернаком, который, как они почему-то решили, мы заказали.

— Совсем замотались? — спрашивает вдруг Сэм.

— Нет. Я взяла на работе несколько отгулов, чтобы подготовиться к свадьбе, но оказалось, что делать особенно нечего.

По правде говоря, меня немного удивил утренний разговор с Люсиндой. Я давно сказала ей, что перед свадьбой возьму отгулы. Думала, будем готовиться к свадьбе вместе. Но она отказалась. Мол, у нее сначала куча дел, в которых я ей не подмога. Так что все утро я бездельничала.

Пробую суп и жду, когда Сэм заговорит о собственной свадьбе, но он этого не делает. Мужчины не любят мусолить такие темы.

— Суп холодный? — Взгляд Сэма неожиданно останавливается на моей тарелке. — Если холодный, отошлите назад.

Суп далеко не с пылу с жару, но я не хочу скандалить по этому поводу.

— Все хорошо, спасибо.

Неожиданно звонит телефон, и я инстинктивно хватаю его. Это Люсинда. Она у флориста, и я должна подтвердить, что мне нужны четыре стебля гипсофилы для каждого букета.

Да откуда же мне знать? И как вообще выглядит эта… гипсофила? Ботаник из меня, признаться, никакой.


Согласна, именно четыре. Большое спасибо, Люсинда. Осталось совсем недолго!!! С любовью, Поппи. Целую, целую, целую, целую, целую


Ага, сообщение от Уиллоу. Но не могу же я читать в присутствии Сэма. Быстро пересылаю ему и кладу телефон на стол.

— Отправила вам сообщение от Уиллоу.

— Хорошо, — кивает Сэм.

Умираю от желания расспросить о ней. Но как сделать это так, чтобы не показаться досужей сплетницей?

Не могу даже спросить: «Как вы познакомились?» — потому что уже знаю об этом из ее разглагольствований. Она пришла в «Уайт Глоуб Консалтинг» на собеседование. С ней разговаривал Сэм, он задал ей какие-то каверзные вопросы по резюме, и она должна была понять уже ТОГДА, что он захочет трахать ее. Ей нужно было встать и УЙТИ. Потому что шестизначная зарплата — это не главное в ее жизни. Он думает, что все такие же, как он? Разве он не понимает, что построить совместную жизнь — это ЗНАТЬ, ИЗ ЧЕГО ЕЕ МОЖНО ПОСТРОИТЬ? А, Сэм???

И так далее и так далее. Я даже не дочитала до конца.

— Вы купили себе новый телефон?

— Куплю после обеда.

С новым телефоном будет трудно, но что уж тут поделаешь. Если только…

— Я вот думаю… — равнодушно говорю я. — Может, вы продадите мне его?

— Телефон компании, набитый деловой перепиской? — смеется он. — Вы рехнулись? Я-то точно рехнулся, предоставив вам доступ к нему, мисс Легкие Пальчики. Вас бы в полицию отправить.

— Я не воровка! — возмущаюсь я. — Я ничего не украла. А нашла телефон в урне.

— Вы должны были вернуть его. Это понятно и вам, и мне.

— Это была общественная собственность! Так что все по справедливости!

— По справедливости? Скажете это судье. Если я выроню бумажник и он окажется в урне, то дает это кому-нибудь право присвоить его?

Верчу телефон в руке, не желая расставаться с ним. Я привыкла к нему. Привыкла даже к тому, что мне приходилось пользоваться одним почтовым ящиком с кем-то еще.

— И что теперь с ним будет? — интересуюсь я.

— Джейн перебросит все, что касается меня, на свой телефон. А потом с нашего с вами телефона сотрут всю информацию.

— Понятно.

При мысли, что все мои сообщения уничтожат, мне хочется расплакаться. Но ничего не поделаешь. Я ведь взяла телефон взаймы. Он не мой.

— Я сообщу вам свой новый номер. И если мне придут письма или сообщения…

— Все перешлю вам, — кивает Сэм. — Или это сделает моя новая помощница.

— Когда она приступит к работе?

— Завтра.

— Прекрасно, — скорбно улыбаюсь я и вновь принимаюсь за суп, который совсем остыл.

— Она замечательная, — с энтузиазмом говорит Сэм. — Ее зовут Лиззи, она очень умная. — Он приканчивает стейк и принимается за салат. — А теперь вы должны рассказать мне, что там было с Линдси. Что вы ей настрочили?

— О… Это. Думаю, она поняла все неправильно, потому что… Да ничего особенного. Просто сделала ей парочку комплиментов и послала поцелуй от вашего имени. В конце письма.

Сэм кладет вилку.

— Вы добавили поцелуи в мое письмо? В деловое письмо? — Похоже, эта новость шокировала его даже больше прочих.

— Это получилось само собой. Я всегда так заканчиваю свои письма. Это проявление дружелюбия.

— Понятно… Вы очень странное создание.

— И вовсе не странное, — возмущаюсь я. — «Целую» — самое обычное слово!

— Дайте взглянуть. — Он тянется к телефону.

Читая сообщения, он то вздергивает брови, то хмурится, то смеется.

— Что вы там читаете? — Стараюсь говорить как можно сдержаннее. — Вы должны уважать мое право на конфиденциальность.

Но Сэм игнорирует меня. Он явно понятия не имеет о неприкосновенности личной жизни. И что он там все-таки читает?

Полное ощущение, будто он роется в ящике с моим нижним бельем.

Наконец он отрывается от своего занятия:

— Теперь вам понятно, каково это, когда кто-то критикует ваши письма?

— Здесь нечего критиковать, — высокомерно отвечаю я. — Мои письма милы и вежливы, и я не отшиваю людей двумя словами. В отличие от вас.

— Вы считаете свои письма милыми, но у меня на этот счет иное мнение.

Сэм прочитывает еще одно письмо, качает головой и молча изучает меня.

— Что? — ежусь я. — В чем дело?

— Вы так боитесь, что вас возненавидят?

— О чем вы? Чушь какая! С чего вы взяли?

— Да все ваши письма как один громкий крик: «Целую, целую, обнимаю, обнимаю, пожалуйста, любите меня!»

У меня такое чувство, будто он отвесил мне оплеуху.

— Смотрите. «Привет, Сью! Можно перенести консультацию на другое время? Скажем, на пять часов? Все зависит от Луи. Дай мне знать. Если нет, то не беспокойся об этом. Спасибо огромное! Мне все подходит! Надеюсь, у тебя все в порядке. С любовью, Поппи. Целую, целую, целую, целую, целую, целую, целую…» Кто такая Сью? Ваша лучшая подруга?

— Помощница моего парикмахера.

— И куча слюнявых поцелуев ей только за то, что выполняет свою работу?

— Я стараюсь быть милой! — защищаюсь я.

— Это не мило, — твердо говорит он. — А нелепо. Речь идет о работе. И потому надо быть деловой.

— Я люблю своего парикмахера! — в ярости восклицаю я.

Сэм продолжает прокручивать мои сообщения. Нельзя было допускать, чтобы он наложил свою лапу на телефон. Нужно было самой стереть всю корреспонденцию.

— Кто такая Люсинда?

— Организатор свадьбы, — неохотно отвечаю я.

— Так я и думал. Разве она не работает на вас? С какой стати она морочит вам голову всем этим дерьмом?

Я слишком возбуждена, чтобы ответить сразу же. Намазываю маслом кусок багета, а затем кладу его на тарелку.

— Да, она работает на меня, — наконец говорю я, избегая его взгляда. — Но конечно же, я немного помогаю ей, когда нужно…

— Вы взяли на себя машины, — загибает он пальцы, — договорились о конфетти, петлицах, органисте…

Чувствую, как лицо постепенно заливает краска. Действительно, я сделала для Люсинды больше, чем намеревалась. Но признаваться в этом не собираюсь.

— Я сама этого хотела!

— И она командует вами, если вас интересует мое мнение.

— Просто у нее такая манера. Я не возражаю…

— Почему бы прямо не заявить ей: «Ты работаешь на меня, так что не спорь»?

— Все не так просто. (Похоже, он берет верх.) Она не просто организатор свадьбы, а еще и давняя знакомая Тэвишей.

— Тэвишей?

— Это мои будущие свекор со свекровью. Профессор Энтони Тэвиш. И профессор Ванда Брук-Тэвиш. Люсинда принадлежит их миру, она одна из них, и я не могу…

Сэм берет ложку, наклоняется, пробует мой суп и морщится.

— Как из холодильника. Так я и думал. Отошлите его обратно на кухню.

— Нет, — криво улыбаюсь я, — все хорошо.

— Верните суп.

— Нет! Послушайте… Это неважно. Я не голодна.

Сэм качает головой:

— А вы умеете преподносить сюрпризы. Производите впечатление безбашенного человека, но на самом деле очень не уверены в себе.

— Это неправда!

— Что именно? Что вы не уверены в себе или что кажетесь безбашенной?

— Я… Я не знаю. Прекратите. Оставьте меня в покое.

— Вы говорите о Тэвишах так, будто они боги…

— Естественно. Они совсем другие, чем…

Меня на полуфразе перебивает мужской голос:

— Сэм! Главный человек в моей жизни! — Это Джастин, он хлопает Сэма по спине. На нем черный костюм, черный галстук и черные очки. Смотрится как герой фильма «Люди в черном». — Стейк в багете?

— Тебе прекрасно известны мои привычки. — Сэм встает и обращается к проходящему мимо официанту: — Простите, вы можете принести моей гостье горячий суп? Этот просто ледяной. Ты уже встречался с Поппи? Поппи, это Джастин Коул.

— Enchanté, — кивает мне Джастин, и я унюхиваю запах одеколона «Фаренгейт».

— Привет! — Мне удается приветливо улыбнуться, но внутри все кипит. Нужно доказать Сэму, что он не прав. Во всем.

— Как прошла встреча с «P&G»? — спрашивает Сэм.

— Отлично! Хотя, конечно, в их команде недостает тебя. Вам известно, что этот человек — звезда нашей компании? — Джастин показывает на Сэма. — Он престолонаследник сэра Николаса. Однажды, дорогой, все это будет твоим.

— Не говори ерунды, — отвечает Сэм.

— Конечно, так оно и есть.

Возникает пауза. Они улыбаются друг другу, но их улыбки больше похожи на оскалы диких зверей.

— Еще встретимся, — наконец произносит Джастин. — На собрании будешь?

— Только завтра. Сегодня у меня полно дел.

— Ну что ж. Мы за тебя выпьем.

Джастин уходит.

— Простите, — говорит Сэм, — в этой забегаловке невозможно уединиться. Но она рядом с нашим офисом, и в этом ее достоинство.

Джастин Коул отвлек меня от моих печальных мыслей. Он все-таки полный придурок.

— Я слышала, как Джастин вчера говорил о вас. — Понижаю голос и наклоняюсь над столом: — Он обозвал вас гребаным упрямым ослом.

Сэм громко смеется.

— Этого можно было ожидать.

Передо мной возникает новая тарелка с супом, от него идет пар, и неожиданно я понимаю, как голодна.

— Спасибо.

— Не за что. Bon appétit.

— Так почему он назвал вас ослом?

— У нас фундаментальные разногласия по поводу того, как управлять компанией. И мои сторонники недавно одержали победу над его сторонниками.

Сторонники? Победа? У них там что, война?

— А что произошло?

Боже, суп такой вкусный. Я наворачиваю его так, будто не ела несколько недель.

— Вам действительно интересно? — удивляется Сэм.

— Конечно!

— Один из сотрудников покинул компанию, и это, по моему мнению, к лучшему. Но Джастин так не считает.

И это весь рассказ?

— Вы говорите о Джоне Грегсоне? — Я внезапно вспоминаю свои изыскания в Гугле.

— Откуда вам известно о Джоне Грегсоне?

— Из интернет-версии «Дейли мейл», конечно.

— А. Понятно. — Похоже, Сэм смирился с моей осведомленностью. — Нет… Это другой человек.

— Кто? Ну, давайте же. Мне можно рассказать все. Вы же знаете, что я лучший друг сэра Николаса Мюррея. Мы вместе выпивали в «Савое». Нас водой не разольешь, — добавляю я, и Сэм корчит забавную гримасу.

— Ладно. Не такой уж это большой секрет. Парня зовут Эд Экстон. Он был финансовым директором. По правде говоря, его уволили. Оказалось, он слегка обманывал компанию. Ник не предъявил ему обвинений, и это стало его большой ошибкой. Теперь Эд подал на нас в суд за «неправомерное увольнение».

— Да! — взвизгиваю я. — Я так и знала! Вот почему он напился в «Граучо».

Сэм недоверчиво смеется.

— Вы знаете и об этом. Еще бы вам не знать!

— И… Джастин разозлился, когда Эда уволили?

— Джастин хотел, чтобы Эда назначили генеральным директором, а сам надеялся стать его правой рукой.

— Генеральным директором? — изумляюсь я. — Но… как же сэр Николас?

— О, они бы устранили Ника, если бы заручились достаточной поддержкой. В нашей компании есть фракция, больше заинтересованная в том, чтобы получать краткосрочную выгоду и одеваться у Пола Смита, чем в чем-то еще. Ник же печется о долгосрочной перспективе. А это не самая популярная позиция.

Вся эта офисная политика так запутана. Как они умудряются еще и работать? Когда Анна Лиза начинает скандалить из-за того, чья очередь идти за кофе, мы все отвлекаемся от работы.

Я не смогла бы работать в «Уайт Глоуб Консалтинг». Наверняка целыми днями переписывалась бы с коллегами, спрашивала, что сегодня происходит, и не слышали ли они чего-нибудь новенького, и что, по их мнению, случится в ближайшее время.

Хмм. Наверное, хорошо, что я не работаю в офисе.

— Не могу поверить, что сэр Николас Мюррей жил в Бэлхэме, — неожиданно вспоминаю я. — В Бэлхэме!

— Ник не всегда был важной персоной. Вы не разузнали его подноготную в Гугле? Он сирота. Вырос в приюте. Работал на износ. В нем нет ни капли снобизма. Не то что в тех претенциозных тупицах, которые стараются избавиться от него.

— Фабиан Тэйлор, должно быть, сторонник Джастина, — задумчиво говорю я. — Он так саркастичен с вами. А я не понимала почему.

У Сэма какое-то странное лицо.

— Поппи, признайтесь, сколько моих писем вы прочитали?

— Ну конечно, все. А вы как думали? — Выражение лица у него такое забавное, что я фыркаю. — Как только я заполучила этот телефон, то сразу сунула в них нос. Письма от коллег, письма от Уиллоу… — Не могу отказать себе в удовольствии назвать это имя и посмотреть, укусит ли он меня.

Сэм никак не реагирует. Словно имя «Уиллоу» ему не знакомо.

Но это наш прощальный ланч. Мой последний шанс. Надо быть понастойчивее.

— Уиллоу работает не на том же этаже, что вы? — самым обычным тоном спрашиваю я.

— На том же.

— И… вы видитесь на работе?

Он просто кивает. Камень не способен кровоточить.

Официант забирает тарелки, и мы заказываем кофе. Сэм продолжает изучать меня. Я хочу еще порасспросить его об Уиллоу, но не успеваю.

— Поппи, давайте сменим тему. Можно я что-то скажу вам? Как друг.

— Мы друзья? — с сомнением спрашиваю я.

— Ну, тогда как сторонний наблюдатель.

Прекрасно. От разговора об Уиллоу он увильнул, а теперь собирается выдать речь о том, почему не следует красть телефоны?

— Ладно, дерзайте.

Сэм берет чайную ложку, словно собирается с мыслями, а потом кладет ее обратно на стол.

— Безусловно, это не мое дело. Я никогда не был женат. И не знаком с вашим женихом. И не знаю, какая у вас ситуация.

К моему лицу почему-то приливает кровь.

— Нет. Не знаете. И потому…

Он продолжает, не слушая меня:

— Но мне кажется, вы не можете — не должны — вступать в брак, если чувствуете себя ущербной по отношению к вашему жениху и его родителям.

И что прикажете делать? Наорать на него? Влепить пощечину? Вихрем вылететь из ресторана?

— О\'кей. Послушайте… Во-первых, вы меня не знаете — вы сами это сказали. Во-вторых, я не чувствую себя ущербной…

— Чувствуете. Это очевидно. И меня это ставит в тупик. Посмотрите на себя. Вы профессионал. Вы успешны. Вы… — он подбирает слова, — вы привлекательны. Почему же вы считаете, что Тэвиши «совсем другие»?

— Потому что они важные, знаменитые люди! Они гении, и их обязательно посвятят в рыцари, а мой дядя — обычный стоматолог из Тонтона…

Так. Я высказалась достаточно ясно.

— А кто ваш отец?

Ну вот. Он задал этот вопрос.

— Он умер. Мои родители умерли. Автомобильная катастрофа десять лет тому назад. — Откидываюсь на спинку стула, ожидая, что повиснет неловкая пауза.

Его реакция может быть какой угодно. Молчание. Рука, прижатая ко рту. Он может задохнуться от наплыва чувств.® Издать восклицание. Сменить тему. Проявить нездоровое любопытство. Рассказать о еще более ужасной катастрофе, в которую попала тетушка друга его друзей.

Одна девушка разразилась слезами. Я смотрела, как она всхлипывает, и искала для нее бумажный носовой платок.

Но… странно как-то. Никакой неловкости не возникло. Сэм не отвел взгляда. Не стал прочищать горло, ловить ртом воздух или заговаривать о другом.

— Оба одновременно? — наконец тихо спрашивает он.

— Мама умерла на месте. А отец на следующий день, — горько улыбаюсь я. — Но я не попрощалась с ним. Он не пришел в сознание.

Я давно поняла, что улыбка — единственный способ сохранить самообладание при таких беседах.

Официант приносит кофе, и несколько мгновений мы молчим.

— Мне очень, очень жаль.

— Я пережила это. — Голос у меня спокойный. — Мы стали жить с дядей, он стоматолог, а тетя — ассистентка стоматолога. Они воспитали нас — меня и моих младших братьев. Так что… у меня все хорошо. Все хорошо.

Стараясь избежать его взгляда, помешиваю капучино и отпиваю глоток.

— Это многое объясняет, — наконец говорит Сэм.

Его сочувствие невыносимо. Я не способна выносить ничье сочувствие.

— Ничего это не объясняет, — отрезаю я. — Это случилось много лет назад. Все в прошлом, я взрослая и справилась с этим, понятно? Так что вы не правы.

— Это объясняет, почему вы придаете такое значение зубам.