— Боже мой! Как ты на него похож! Ля-ля-ля, и неважно, что все присутствующие ни черта не поняли из твоей речи. — Он указал пальцем на цифры «45+» рядом с именем Верити. — Мне почему-то показалось, что ты говорил, будто «В» моложе Билли. Почему сейчас ты сделал ее одинакового с ним возраста?

— И еще добавил знак «плюс», — отметил Дикон. — А это означает, что теперь я убежден в обратном: она была старше его. Я размышлял об этом еще вчера вечером. Помнишь, она пишет там про зеркало? Она вспоминает письмо своего друга, в котором он говорит, что зеркало не убедит его в возрасте, и так далее. Это цитата из Шекспира, которую женщина могла немного изменить. К тому же она не поставила кавычек, как это принято в подобных случаях. Значит, она просто вспоминала письмо своего любимого, а он имел в виду и ее возраст, и ее зеркало. — Он покачал головой, заметив недоумение на лице Терри. — Ну, неважно, солнце мое. Просто поверь мне на слово. Письмо имеет больший смысл, если учесть, что эта «В» старше своего возлюбленного. Юность более оптимистична, а с возрастом приобретается осмотрительность и осторожность. Вот «В» и остерегается. Ей не хочется выставлять их отношения напоказ, в отличие от человека, которому были адресованы ее письма.

— То есть Билли?

— Вероятно.

— Но не обязательно?

— Нет. Эти письма он мог и найти где-нибудь.

Терри понимающе присвистнул:

— Это уже становится интересным. Жаль, что я не расспросил о них старикана.

— Ну, присоединяйся теперь ко мне. Будем проводить расследование вместе, — только и оставалось предложить Майклу.

Терри потребовал, чтобы Дикон дал пояснения по поводу некоторых надписей. Его интересовало, кто такие де Врие, Филберт и Стритер. И зачем на листке значились архитекторы Мередит, квартиры в Теддингтоне и поместье Темзбэнк. Дикон вкратце поведал парню историю Стритера и Аманды Пауэлл.

— Поместье Темзбэнк — это та местность, где сейчас живет Аманда и где умер Билли, — закончил Майкл. — Теддингтон — это жилой дом, где Аманда и Джеймс планировали получать доход от сдачи квартир внаем, а «Мередит» — название фирмы, где она трудится сейчас. Фирма выстроила офисы, переделав под них склад, похожий на ваш. Он находится в двухстах ярдах от того места, где обитаешь ты.

— Итак, ты хочешь доказать, что Билли и был Стритером?

— Правда, только в том случае, если он успел сделать себе серьезную пластическую операцию.

— Но какая-то связь между ними имеется?

— Должно быть. Не может быть совпадением то, что одна женщина была связана с двумя мужчинами, которые оба как бы выпали из своей обычной жизни. Между складом и домом Аманды стоят сотни гаражей, однако у Билли нашлась какая-то причина, по которой он проделал долгий путь, чтобы оказаться в гараже именно у нее. — Он в задумчивости провел рукой по лицу. — Здесь я могу привести три более-менее правдоподобных объяснения. Первое: он вынул несколько ее писем из мусорного ящика и по ним узнал адрес, а также выяснил, кто она такая. Второе: он заметил, как она выходит из здания «Мередит». Это навеяло определенные воспоминания, и он проследил женщину до дома. Третье: кто-то другой узнал ее и пошел за ней, а потом рассказал об этом Билли.

Терри нахмурился:

— Второе исключается. Если он узнал Аманду, то и она должна была узнать его. И она не стала бы приходить к нам и расспрашивать о нем, если и без того знала, кто он такой.

— Все зависит от того, насколько он изменился. Не забывай о том, что даже ты сам удивился, когда узнал, что он на двадцать лет моложе, чем ты думал. Произойти все могло следующим образом. Как гром среди ясного неба, Аманда обнаруживает у себя в гараже мертвого нищего, который известен в полиции под именем Билли Блейк. Предполагаемый возраст — 64 года. Конечно, ей жаль бедолагу, и ее заинтересовывает его личность, когда она узнает, что это имя вымышленное. Более того, его настоящий возраст — 45 лет. Обитал Билли рядом с местом ее работы, и не исключено, что он умышленно выбрал именно ее гараж. Потом она добровольно оплачивает его похороны и начинает целую кампанию, чтобы выяснить, кто же он на самом деле. Как тебе такое развитие событий? Что отсюда следует?

— Она решила, что Билли — ее муж.

Дикон кивнул:

— Однако она поняла, что ошиблась, как только в руки ей попали фотографии Билли, сделанные полицией. Тогда почему Блейк интересует ее до сих пор?

— Может быть, об этом стоит спросить ее саму?

— Я уже спрашивал. — Он бросил на мальчика испепеляющий взгляд. — Но на этот вопрос она упорно не желает отвечать.

Терри пожал плечами:

— Может быть, она сама не знает ответа. Вероятно, ей это просто интересно, как мне или тебе. Если она сказала, что не знала его, как объяснила это нам, выходит, ей не удалось с ним поговорить. И, кстати, ты сам не смог объяснить, зачем Билли отправился к ней. Если он на самом деле узнал ее, то зачем ему понадобилось доходить до такой крайности, как смерть у нее в гараже? Ну, а если он не знал ее — тем более странно, что он решил умереть в гараже совершенно незнакомой ему женщины. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да. Все это так, если предположить, что она говорила вам правду. А может быть, она солгала, и на самом деле ей удалось побеседовать с Билли? — Дикон вытянул руки вверх, к потолку, разминая мышцы плеч. Одновременно он краем глаза наблюдал за выражением лица Терри. — Между прочим, Билли был очень слаб, когда попал к ней в гараж. Так почему ты позволил ему уйти в таком состоянии?

— Ты не имеешь никакого права обвинять меня. Билли никогда не прислушивался к моим советам. К тому же, когда я видел его в последний раз, он выглядел здоровым.

— Не может быть. Ведь буквально через несколько дней он умер от истощения.

— Да ты все неправильно понял. Никто из нас не видел его, наверное, целый месяц до того, как стало известно, что он умер. — Терри был чем-то обеспокоен, как будто до него начало доходить, что его бездействие и равнодушие тоже сыграли свою роль в судьбе Билли. Так же, как и безразличное отношение самого Дикона добило его отца. — Он ушел со склада где-то в мае, а потом, уже в июне, Том вычитал в газете, что его нашли мертвым в гараже какой-то женщины.

Дикон молча переваривал эту новую для него информацию. Почему-то ему всегда казалось, что Билли направился в гараж к Аманде прямо со своего склада:

— А ты не знаешь, где он шатался все это время?

— Поначалу мы считали, что его опять посадили в какую-нибудь лондонскую тюрьму. Но уже потом, — неуверенно проговорил Терри, — мы с Томом пришли к выводу, что в тюрьме он не мог бы так изголодаться. Поэтому он, должно быть, находился в таком месте, где еды не хватало, или он просто забывал поесть, как это с ним происходило в дни запоя.

— Раньше с ним такое случалось?

— Конечно. Когда его одолевала депрессия, или «доставали» соседи, такие, как, например, Деннинг. Но он исчезал всего на несколько дней, а потом все равно возвращался назад. Тогда я сразу отводил его на кухню, где откармливал супом. Я всегда заботился о нем, поэтому мне даже страшно подумать, что он умер от истощения. Это глупая смерть.

— У тебя нет никаких предположений, где он мог быть все это время?

Терри отрицательно покачал головой:

— Том даже подумал, что он уезжал из города, потому что его никто не видел и не слышал.

— Почему, как ты полагаешь?

И снова только неопределенное пожатие плечами.

— Чем он занимался в последние дни перед тем, как исчезнуть?

— Напивался и бушевал, как всегда.

— Что-нибудь необычное в его поведении не появлялось?

— Как, например?

— Сам не знаю, — вздохнул Дикон. — Но ведь что-то должно было подтолкнуть его и заставить исчезнуть на четыре недели. — Он сплел пальцы рук и пошевелил ими. — Давай поговорим. Он в тот день ходил попрошайничать? С кем он разговаривал? Виделся ли с кем-нибудь? Может быть, занимался чем-то необычным? Он что-нибудь сказал тебе перед самым уходом? И когда ты его видел в последний раз? Утром? Вечером? Постарайся вспомнить, Терри. Это очень важно.

— Единственное, что из необычного приходит на ум, — вдруг припомнил Терри, долгое время сверля Дикона сосредоточенным взглядом, — это то, что Билли был очень возбужден в тот день. Он прочитал какую-то статью в газете, которую достал из мусорного ящика, и всерьез разволновался. Обычно он их только просматривал, изучал заголовки и отбрасывал в сторону. А тут прочитал чуть ли не целую страницу, и потом его начала мучить головная боль. Весь день он находился в отвратном настроении, потом выхлестал целую бутылку «Смирнофф» и отключился. Наутро его уже не было, и с тех пор мы его не видели.

Глава тринадцатая

Терри долго напрягал память, и потом высказал свое предположение. Выяснилось, что Билли покинул склад на неделе, начинавшейся с пятнадцатого мая. Вытянув из парня эту информацию, Дикон чуть ли не силой затолкал его в машину, и они отправились в редакцию «Стрит». Всю дорогу Терри ныл, постоянно напоминая Майклу, что на вечер они планировали посещение пивнушек и клубов, а просматривать старые газеты он не нанимался… Беда Дикона заключалась в том, что он успел забыть свою молодость и то, как хорошо бывает вечером расслабиться, забыв о работе… Его ненавистное отношение к Рождеству вовсе не должно было означать, что находящиеся рядом с ним люди должны страдать…

— ХВАТИТ! — рявкнул измученный нытьем Терри Майкл, когда машина подъезжала к Холборну. — Это же быстро. Заткнись, ради Бога! Сначала дело, а потом обязательно пойдем в пивную!

— Я согласен, но только если ты мне расскажешь историю своей матери, как обещал.

— Скажи, Терри, слова «молчать» и «тишина» в твой лексикон входят?

— Конечно, но ты говорил, что после обязательно доскажешь про то, почему ты не дал матери возможность самой отговорить отца от самоубийства.

— Тут все достаточно просто, — горько усмехнулся Дикон. — Она не разговаривала с ним в течение двух лет, и трудно было поверить, что мать переборола бы себя именно в ту ночь.

— Разве они жили не в одном доме?

— В одном. Правда, каждый в своем конце. Она ухаживала за ним, прибиралась в комнатах, готовила еду, стирала, и просто никогда не разговаривала с отцом, вот и все.

— Маразм какой-то, — непонимающе отозвался Терри.

— Она могла бы развестись с ним, и тогда бы ему пришлось самому о себе заботиться, — заметил Дикон. — Она даже могла настоять на том, чтобы его поместили в больницу, если бы специально задалась такой целью. Двадцать лет назад этого можно было добиться гораздо проще, чем сейчас. — Он бросил быстрый взгляд на подростка. — С отцом было невозможно общаться, Терри. Он мог сегодня быть очаровательным и веселым, а назавтра становился жестоким и эгоистичным. Если что-то шло не так, как он задумал, отец сразу же впадал в ярость. Особенно тяжело нам приходилось в те дни, когда у него начинались запои. Он не мог удержаться ни на одной работе, не понимал, что такое ответственность, но постоянно подмечал чужие ошибки и жаловался. Бедная мать двадцать три года безуспешно сражалась с ним, а потом все же нашла выход и просто замолчала. — Он оглянулся на Фаррингдон-стрит. — Надо было ей раньше до этого додуматься. Ведь как только в доме наступила тишина, ссоры прекратились, и обстановка стала относительно спокойной.

— Как же так получилось, что у него остался большой капитал, если он не работал?

— Он унаследовал его от своего отца. Тому просто повезло: его участок занимал территорию, по которой правительство решило проложить магистраль М-1. Вот мой дед и сделал на этом состояние, завещав его своему единственному сыну вместе с чудесным фермерским домом. Там, где кончается сад, начинается шестиполосная магистраль.

— Ничего себе! И эту роскошь твоя мать оттяпала у тебя?

Дикон свернул на Флит-стрит:

— Если даже и так, она заслужила эту землю. Когда нам с Эммой было по восемь лет, мать отослала нас учиться в интернат, чтобы только мы поменьше времени оставались под одной крышей с отцом. — Дикон проехал по пустынному переулку мимо редакции и припарковал машину на стоянке. — Единственной причиной, по которой в конце его жизни мы с отцом разговаривали, являлось то, что до этого я практически не общался с ним, в отличие от Эммы и матери. Я избегал бывать в родном доме, бежал от него, как от чумы, и гостил только на Рождество. В другие дни я предпочитал жить у школьных или университетских друзей. — Он выключил двигатель. — Эмма, напротив, всегда старалась помочь ему, именно поэтому он и оставил ей всего двадцать тысяч. Он возненавидел сестру из-за того, что она сразу приняла сторону матери. — Дикон с улыбкой повернулся к парню. — Видишь, все не так просто, как ты думал, Терри. Второе завещание отец написал со зла. Не исключено, что он сам же его и порвал. Хью прекрасно это понимает, но Хью и Эмма завязли достаточно глубоко, вот они и ищут способ выкарабкаться.

— Неужели во всех семьях происходит нечто подобное?

— Нет.

— Я не все понял. С твоих слов я делаю вывод, что ты хорошо относишься к матери, так почему бы тебе действительно не поговорить с ней?

Дикон выключил фары, и некоторое время они с парнем сидели в темноте:

— Тебе нужен пространный ответ или хватит короткого, в три слова?

— В три слова.

— Я ее наказываю.

* * *

— Да что сегодня творится? Все с ума посходили! — заворчал Глен Хопкинс, когда Дикон расписывался в книге дежурного. — И Барри Гровер уже два часа здесь торчит. — Он внимательно изучил Терри. — Я начинаю думать, что сам, пожалуй, единственный человек, для которого дом все еще полон тепла и уюта.

Терри ободряюще улыбнулся и положил локти на стол:

— Тут папуля, — он показал большим пальцем в сторону Дикона, — решил показать мне, где он работает. Он у меня с ума сходит с тех пор, как мама на панель пошла, после того, как он ее из дома выпер. Вот он теперь и пытается мне доказать, что деньги зарабатывать можно и другими способами.

Дикон грубо схватил его за руку и поволок к лестнице:

— Не верь ни единому его слову, Глен! Если бы у этого мерзавца был хоть один мой ген, я бы уже давно бросился с ближайшего моста.

— А ведь мамуля предупреждала меня, что ты звереешь без всякого повода, — заскулил Терри. — Она постоянно твердила мне, что ты сначала бьешь, а потом начинаешь задавать вопросы.

— Заткнись, кретин!

Терри засмеялся, и Глен Хопкинс изумленным взглядом проводил эту странную парочку. Вечно мрачное лицо охранника сейчас выражало самое искреннее любопытство. Впервые за все время, насколько мог припомнить Хопкинс, Дикон выглядел бодро и даже весело. И, немного подумав, Глен был вынужден признать, что фигуры и у Майкла, и у парнишки, на удивление похожи.

* * *

Барри Гровер с не меньшим интересом встретил появление Терри. Но он давно привык скрывать свои чувства, поэтому только молча уставился на парнишку из-за стекол своих очков, когда тот, подталкивая Майкла, шумно ввалился в библиотеку.

Гровер смотрелся довольно странно посреди огромной полутемной комнаты. Он сидел в самой ее середине за столом, и в его очках отражался свет единственной лампы. Именно сейчас он, как никогда, походил на огромного ночного жука с блестящими глазами. В ту же секунду Дикон включил верхний свет, чтобы рассеять неприятный образ.

— Салют, Барри, — с поддельным дружелюбием произнес Майкл, — познакомься с моим приятелем. Это Терри Дэлтон. Терри, а это глаза нашей редакции, Барри Гровер. Если ты хотя бы немного интересуешься искусством фотографии, то тебе обязательно надо подружиться с этим парнем. Он знает о фотографии все, что только можно.

Терри понимающе кивнул.

— Ну, Майк, конечно, преувеличивает, — отмахнулся Гровер, опасаясь, что сейчас Дикон сделает из него полного идиота. Он и без того уже вынес унижение, когда Глен сверлил его любопытным и понимающим взглядом, лишь только Барри вошел в здание. Сейчас он повернулся к вошедшим спиной и быстро спрятал фотографии Аманды Пауэлл под стопку бумаг на своем столе.

Дикон устроился за компьютером и начал просматривать газетные файлы за май 1995 года. В это время Терри, не обращавший обычно внимания на скрытые человеческие эмоции, если только их основой не было пристрастие к наркотикам или параноидальная шизофрения, подошел к столу Барри. Парнишка никогда ранее не бывал в редакциях, и поэтому сейчас не задумывался над тем, почему этот толстый большеглазый тип с суетливыми движениями работает в полном одиночестве в полутемной комнате. Уж если они с Диконом приехали сюда, значит, и то, что Гровер уже находился здесь, было для газетчиков вполне нормальным явлением.

Он устроился рядом со столом:

— Майк говорил мне, что вы один из лучших сотрудников, — признался Терри. — Он еще добавил, будто вы пытаетесь выяснить, кем на самом деле был Билли Блейк.

Барри отшатнулся. Ему показалось страшным, что этот юнец вот так запросто подошел к нему и заговорил. Он тут же начал подозревать, что это Дикон подослал его с какими-то своими тайными намерениями.

— Все верно, — сухо отозвался Гровер.

— Мы с Билли были большими друзьями, поэтому если я чем-нибудь смогу вам помочь, то буду только рад.

— Да? Видишь ли, я, в общем-то, предпочитаю работать один. — Гровер начал размахивать руками, словно пытаясь убрать со стола все то, что могло бы помешать его работе, и случайно задел пачку бумаг. На поверхность выскользнула недодержанная фотография Билли, на которой выделялись лишь глаза, ноздри и линия рта.

Терри взял ее в руки и принялся внимательно изучать:

— Здорово! — оценил он, и в голосе его прозвучало неподдельное восхищение. — Ничего лишнего. Смотришь только на нужные участки. — Он быстро нашел на столе еще один похожий снимок и положил его рядом с первым. Они напоминали друг друга, и все же на фотографиях имелись чуть заметные различия.

— Потрясающе. — Терри указал на второй снимок. — А это что за чудак?

Барри снял очки и принялся усердно протирать стекла носовым платком. Этот жест означал состояние умственной пытки. Он едва сдерживался. Как посмел этот бритоголовый головорез лапать своими ручищами то, что с таким усердием удалось создать Барри?!

— Это водитель грузовика, — скрипнув зубами, начал объяснять Гровер. — Его зовут Грэм Дрю. — И он отодвинул фотографии подальше от Терри.

— А как вы догадались, что он похож на Билли?

— У меня были его снимки в файлах.

— Надо же! Вы действительно кое-что умеете! Так вы хотите сказать, что помните все те фотографии, которые когда-либо видели?

— Ну, на одну только память полагаться не стоит, — жестким голосом объяснил Барри. — Естественно, у меня имеется своя собственная система.

— Как же она работает?

Барри даже и в голову не пришло, что интерес этого юнца самый искренний и идет от чистого сердца. Гровер сразу же предположил, что раз уж Терри заявился сюда вместе с Диконом, то явно не так прост, как хочет казаться, и то, что он постоянно задает вопросы, означает, что он издевается над лаборантом и пытается вывести его из себя:

— Она слишком сложна. Ты ничего не поймешь, — отрезал Барри.

— Ну, я очень быстро обучаюсь. Майк считает, что у меня достаточно высокий интеллектуальный уровень. — Терри подвинул стул поближе к своему новому гуру: — Я, конечно, ничего не обещаю, но мне почему-то кажется, что для вас я мог бы быть более полезным, чем для него. — Он мотнул головой в сторону Дикона. — Я не слишком-то силен в разговоре. Вы понимаете, о чем я? Но, что касается изображений, тут я кое-что могу. Так в чем же заключается ваша система?

Когда Барри надевал очки, руки его заметно тряслись.

— Если предположить, что Билли Блейк — имя вымышленное, — начал он, — то надо было для начала выбрать тех людей, которые прятались от полиции за последние десять лет. Кроме того, надо учесть, — педантично закончил он, — что мы будем искать Билли среди людей, которым стало необходимо заменить свою личность на новую по какой-либо причине.

— Великолепно! Не зря Майк говорил мне, что вы — настоящий гений.

Барри взял папку, лежавшую на краю стола:

— К сожалению, таких людей очень много, а в некоторых случаях кроме самой фотографии у меня о них даже нет никакой информации.

— А зачем полиции понадобился этот самый Дрю?

— Он угнал грузовик для перевозки скота, куда усадил свою жену, двоих детей, тридцать овец и при этом он прихватил золотых слитков на два миллиона. Затем он отправился к парому на Ла-Манше, после чего успешно растворился где-то во Франции.

— Что за дерьмо!

Барри не сдержался и хихикнул:

— Вот именно. Овец потом нашли. Они спокойно разгуливали на ферме у одного француза, зато все семейство Дрю, золото и грузовик пропали бесследно. — Барри занервничал и открыл папку с фотографиями и газетными вырезками. — Можно просмотреть эти материалы вдвоем, — предложил он, — и рассортировать их на две пачки: те, которые стоит еще раз просмотреть и те, которые можно откинуть, как ненужные. Здесь примерно сто человек, которых разыскивает полиция с 1988 года.

— Согласен, — обрадовался Терри. — А вы потом не откажетесь выпить со мной и Майклом, когда мы все это закончим? Надо же будет немного развлечься, а?

* * *

Через час Дикон развернулся на своем крутящемся стуле в сторону Гровера и Терри:

— Эй, вы, двое! Отрывайте свои задницы и ползите сюда! Посмотрите-ка, что я нашел! — Он победно показал им сразу два больших пальца. — Если Билли не из-за этого скрылся со склада, я готов съесть свою шляпу. Это единственная статья, опубликованная в мае, которая имеет какую-то связь с тем, что мы уже знаем о Билли.



СЛАБОЕ УТЕШЕНИЕ НАЙДЖЕЛА

После развода с владельцем ресторана, пятидесятивосьмилетним Тимом Грейсоном, Фиона Грейсон, похоже, вернулась к своему первому мужу, сорокавосьмилетнему предпринимателю Найджелу де Врие. Как сообщает ее подруга леди Кей Кинслейд, Фиона частенько заглядывает в дом Найджела возле Андувра.

— У них много общего и, между прочим, двое детей, — заметила леди Кей. Она не стала ничего говорить о разводе, произошедшем десять лет назад, когда Найджел оставил Фиону из-за своего кратковременного увлечения Амандой Стритер, муж которой, Джеймс, позже исчез, прихватив 10 миллионов фунтов, принадлежащих коммерческому банку, в котором также когда-то работал и Найджел де Врие. — Время излечивает любые раны, — добавила леди Кей. — Она всячески отрицает тот факт, что Фиона в данный момент находится в трудном материальном положении.

Найджел, когда-то называвший себя «мужчиной с шансом на успех», имел в своей карьере и взлеты, и падения. Первый миллион он сделал в тридцать лет, но после огромных потерь из-за провалившегося проекта с авиакомпанией вошел в Совет директоров коммерческого банка «Левенштейн» в 1985 году. Он оставил свой пост «по обоюдному согласию» в 1991 году и занялся компьютерным бизнесом, приобретя «Софтуоркс», тогда еще маленькую компанию, с недостаточными фондами, но большим потенциалом. Он переименовал ее в «ДВС», нанял новых работников со свежими идеями, и через четыре года компания превратилась в конкурентноспособное предприятие, приносящее немалый доход.

Менее удачливый в любви, Найджел был женат дважды, и его имя связывают с наиболее красивыми женщинами Великобритании. Но Фиона отзывается о нем с наибольшей нежностью. Одной из бывших любовниц де Врие является актриса Кирстин Ольсен, которая говорила о нем так: «мелкокалиберный, с огромными кулачищами и признает в сексе только классику». Новый любовник Кирстин Ольсен — Боу Мадсен внешне похож на Арнольда Шварцнеггера и назван читателями журнала «Хелло!» мировым секс-символом.

«Мейл Дайри», четверг,

11 мая, 1995 года

* * *

Дикон специально прочитал статью вслух для Терри, и парень под конец искренне рассмеялся:

— Так ему и надо! Хотя, с другой стороны, жаль беднягу. Наверное, он не слишком старался доводить мисс Ольсен до оргазма.

— «В аду же нету фурии страшнее той женщины, что в миг любви лишилась», — со вздохом продекламировал Барри.

— Это стихотворение я помню, — обрадовался Терри. — Билли меня научил ему. — Он встал в торжественную позу и громогласно, подражая Блейку, зачитал:



«В РАЮ не сыщешь ярости мощнее,

Любви, что в ненависть преобразилась.

В АДУ же нету фурии страшнее,

Той женщины, что в миг любви лишилась».



…Однако, Терри ты знаешь, что такое «фурия»? — продолжал парень голосом своего учителя. — Это такое крылатое чудовище, которые посылают боги с тем, чтобы создать для грешников ад на земле. — Лицо его сияло. Он с гордостью смотрел на мужчин, а потом вернулся к своему нормальному голосу. — Билли уверял меня, что фурии приходят за ним всякий раз, когда он крепко выпьет. Это было вроде наказания для него, и фурии всегда терзали его когтями, если он был сильно пьян.

— У него было что-то вроде страсти по отношению к самоистязанию, — пояснил Майкл Гроверу. — И если рука делала что-то не то, по мнению Билли, то он совал ее в огонь.

— Эти фурии напоминают мне больше приступы белой горячки, — признался Барри.

— Да, на самом деле он сам себя расцарапывал ногтями, — кивнул Терри, — но потом оправдывался тем, будто сражался с фуриями и отбивался от них. — Он указал пальцем на монитор компьютера. — Так ты считаешь, что Билли отправился на поиски этого чудака? А зачем ему это понадобилось?

Дикон неопределенно пожал плечами:

— Об этом придется спросить самого Найджела.

— По-моему, вы все упрощаете, — медленно произнес Барри. — А не может быть такого, что Билли понадобился адрес Аманды Стритер? Если он был не в курсе того, что она стала называться Амандой Пауэлл, каким еще образом он смог бы выяснить, где она живет?

— Да, похоже на правду, — с восхищением заметил Терри. — А отсюда следует, что Билли наверняка был знаком с Джеймсом, если Аманда утверждает, что она не знала Билли. Вы понимаете, к чему я клоню? Теперь остается выяснить всех друзей и знакомых Джеймса, и мы поймем, кто же такой наш Билли!

Дикон только в отчаянии покачал головой:

— Мы могли бы выяснить это в течение пяти минут, если бы имели доступ к той информации, которая пришла тебе в голову. — Он приподнял бровь. — Итак, этот человек имел образование, он читал проповеди, цитировал Уильяма Блейка, разбирался в искусстве и классической литературе, дискутировал о европейских политиках, верил в моральный кодекс. Кроме всего этого, похоже, он был истинным теологом и интересовался богами с Олимпа, их жестокостью и ролью в жизни людей. Итак, какой же человек мог обладать всеми этими характеристиками?

Барри снял очки и принялся снова тщательнейшим образом полировать их платком. Ненависть к самому себе отдавалась физической болью где-то глубоко внутри живота. Сейчас он боялся натворить глупостей в том случае, если бы Дикон вздумал уйти. Барри хорошо знал его и понимал, что если он сейчас расскажет ему все, и Майкл узнает, кто такой на самом деле этот Билли, то он потеряет к лаборанту остатки интереса. Дикон тут же сгребет в охапку своего Терри, и они умчатся на поиски следов Фентона, оставив Барри один на один с его сомнениями, которые терзали душу лаборанта последние двадцать четыре часа. Гровер представил, что ожидает его дома, и в ужасе вцепился в ту слабую надежду, которую давала ему скрываемая от Дикона информация. Майклу пока что не надо знать всего, пусть хотя бы временно. Ему только надо верить в Барри, и тот обязательно докажет, на что способен.

— Мой отец обожал цитировать доктора Джонсона, причем умышленно искажать его фразы, — негромко сообщил Гровер, словно боясь опять показаться дураком. Он говорил так: «Если патриотизм — последнее прибежище труса», тут я, конечно, совру… «то Бог — последнее утешение слабых». — Может, я в чем-то и ошибаюсь, но только… — Он неловко замолчал, поглядывая на Терри.

— Ну-ну, продолжай, — подбодрил его Дикон.

— Нечестно говорить о мертвых плохо, Майк, особенно в присутствии их друзей.

— Билли сам был убийцей, — спокойным голосом произнес Дикон. — И об этом мне рассказал Терри. Мне кажется, что большей слабости просто не бывает. А ты как считаешь?

Барри снова надел очки и уставился на приятелей с выражением полного удовлетворения:

— Нечто подобное я и предполагал. У него здорово испортился характер. Он сбежал от семьи. Он стал алкоголиком. И самоубийцей. Сильный человек никогда бы так не опустился. Сильные люди встречают проблемы лицом к лицу, и решают их.

— Но он, возможно, был серьезно болен. Терри, например, говорит о нем, как о законченном психе.

— Ты считаешь, что он жил под именем Билли Блейка не менее четырех лет.

— Ну и что из того?

— А вот что. Как же мог душевно больной человек четыре года выдавать себя за другого? Он должен был постоянно находиться в напряжении, чтобы ни разу не сказать своего истинного имени, особенно в состоянии опьянения.

«Да, — вынужден был признать Дикон. — Над этим стоило подумать». И все же…

— Ну, у пьяных своя логика.

Барри повернулся к Терри:

— Что он обычно говорил, когда напивался?

— Почти ничего. Чаще всего он вырубался. Собственно, для этого он и пил.

Я определяю счастье как интеллектуальное отсутствие…

— Между прочим, ты утверждал, что он любил поразглагольствовать, когда был пьян, — резко бросил Дикон. — А теперь уверяешь нас, что Билли сразу отключался. Так чему же верить?

Лицо мальчика исказила гримаса боли:

— Я стараюсь, как могу, говорить все так, как помню. Когда он был подвыпивши, то, действительно, любил побалагурить, ну а потом добавлял еще алкоголя, и все на этом заканчивалось. То есть когда он был просто «под мухой», то всегда соображал о чем говорит. Именно в такие минуты он читал стихи и любил порассуждать о махине.

— О чем? — не понял Дикон.

— Какой-то де… ус… махине, что ли, — неуверенно произнес Терри.

— Это что еще за ерунда?

— А я откуда знаю, черт побери?

Дикон нахмурился и еще раз про себя повторил набор звуков, воспроизведенных Терри:

— Деус экс махина? [6] — переспросил он Терри.

— Точно.

— А что еще он говорил?

— Ну, в основном, чепуху какую-то.

— Ты не мог бы вспомнить его точные слова и как именно он произносил их?

Терри становилось скучно:

— Да чего только он не говорил! Может лучше пойдем куда-нибудь и выпьем? После пинты пива у меня память начнет лучше работать. Кстати, и Барри не прочь составить нам компанию. Верно я говорю, Барри?

— Ну, я… — Лаборант прокашлялся. — Сначала мне надо убрать на столе.

Дикон посмотрел на часы:

— А мне надо снять копию с этой статьи о де Врие. Ну, что, минут десять ты воспроизводишь нам любые бредни Билли, а мы с Барри в это время готовимся к выходу. Потом мы все вместе отправляемся в пивную, и на сегодня забываем о Билли.

— Ты обещаешь?

— Обещаю.

* * *

Представлением Терри, которое Дикон сумел записать на кассету, был tour de force [7]. У парня обнаружились удивительные способности изменять свой голос до неузнаваемости. Правда, походил ли он на голос Билли, судить было трудно. Терри уверял, что именно так и говорил старина Билли. Когда Майкл решил проверить запись и прослушал выступление мальчика, сам Терри принялся хохотать, уверяя, что на пленке его голос напоминает пародию на «джентльмена из высшего общества». Содержание текста было маловразумительным. В основном Терри повторял обрывки фраз о богах, перемешивая их с цитатами из различных стихотворений. К великому разочарованию Майкла, он так ни разу и не упомянул само выражение «деус экс махина», и когда Дикон спросил парня, почему, тот ответил, что и не старался запомнить этого, поскольку не понимал главного: о чем вообще шла речь.

Дикон, увлеченный своей затеей, дружески похлопал Терри по плечу и махнул рукой. Дескать, не так это и важно. Однако Барри, впервые слушая бред Билли, отнесся к записи с большим вниманием. Особенно его заинтересовал один отрывок, где Терри перечислял различных богов.

«…и самый ужасный из них Пан, бог желаний. Закрой свои уши, прежде чем его волшебная игра сведет тебя с ума, и ангел придет с ключом от бездонной ямы и низвергнет тебя в нее навечно. Тщетно ты будешь ждать, ибо не придет никто, который спустился бы с облаков, дабы поднять тебя. Только Пан существует…»

— А может быть, вот этот самый, «который спустился бы с облаков, дабы поднять тебя» и выполнял для Билли роль «деус экс махина»? — высказал Гровер свое предположение. — Вспомни детские представления, где добрая фея появляется из облака пара от сухого льда и взмахивает волшебной палочкой. Именно это и знаменует счастливый конец.

— Ну, допустим это так, — согласился Дикон. — И что из того?

— Тогда… — Барри старался привести мысли в порядок, — получается следующее. Пан — римский бог, и если память мне не изменяет, то «ангел с ключом» взят из Книги Откровений, а это уже христианское направление. Таким образом, получается, что языческие боги заманивают людей в ловушку и заставляют их грешить, а христианский Бог непосредственно осуществляет наказание. Из-за такой мешанины можно сделать неправильные выводы и относительно спасения. Так что же следует делать: умиротворять языческих богов, сжигая собственную руку, или бога христианского, посредством произнесения проповедей?

— А кто такой «спускающийся с облаков»?

— Мне кажется, это его символический образ спасения. Он говорит, что ждать напрасно, поэтому, очевидно, не верит в спасение. Во всяком случае, в спасение для самого себя. Однако если все же это произойдет, то наступит в форме «деус экс махина», то есть внезапного появления некоего видения, которое извлечет его со дна пропасти.

— Бедняга! — с чувством произнес Дикон. — Интересно, какое же преступление он совершил, что считал себя находящимся за пределами спасения? — Внезапно Дикон осознал, что его знобит. Он посмотрел на Терри и увидел, что мальчишка тоже потирает руки в надежде немного согреться. — Пошли отсюда. Тут чертовски холодно! Надо срочно что-то выпить.

* * *

Барри из-за столика наблюдал, как Терри с азартом играет на автоматах монетками, позаимствованными у Дикона.

— Симпатичный малый, — коротко выдал свое суждение Гровер.

Дикон закурил и проследил за его взглядом:

— С двенадцати лет он живет на улице. Похоже, что именно Билли надо благодарить за то, что мальчишка не стал испорченным.

— Что же ты с ним будешь делать после Рождества?

— Не знаю. Конечно, ему надо учиться, но я не представляю, как уговорить его вернуться под опеку. Как раз это и является сейчас проблемой, и пока мы не столкнулись с ней напрямую, думать об этом не хочется. — Он повернулся к Барри. — Так он помог тебе с фотографиями?

— Да, довольно быстро отмел все ненужное. Однако он никак не может смириться с той мыслью, что Билли был намного моложе того возраста, который он ему приписывал. Кстати, пару снимков я прихватил с собой. — Он вынул из кармана конверт и вытряхнул на столик фотографии. — Что скажешь?

Дикон отделил фотокопию высшего качества, с которой прямо на него смотрел светловолосый джентльмен.

— Очень знакомое лицо, — хмыкнул Майкл. — Кто это?

Барри довольно усмехнулся:

— Джеймс Стритер двадцать лет тому назад. Здесь он снят сразу после окончания Даремского университета. Он воспитывался в Манчестере, и я, интереса ради, обратился к тамошним газетам. Вот что они мне предложили. Удивительный снимок, правда?

— Точная копия Билли.

— Но только потому, что здесь он худой и, как мне кажется, обесцветил себе волосы.

Дикон вынул фотографию Билли и положил ее рядом со снимком молодого Стритера:

— А ты проверял их в паре на компьютере?

— Да. Это два разных человека. Нам они кажутся похожими, потому что угол камеры одинаков, но все же различия между ними вполне очевидны. Посмотри хотя бы на уши. — Он положил пачку сигарет так, что верхний край ее прошел по линии мочки уха. — Тут, конечно, угол отклонения тоже важен, но гляди сам. У Билли мочки крупнее, чем у Джеймса, и расположены прямо на линии рта. — Он передвинул пачку на вторую фотографию. — У Джеймса мочки крохотные, их вообще почти нет, и нижняя точка оказывается на уровне ноздрей. А если пары глаз, носы, и губы наложить друг на друга, то уши сразу окажутся разбросанными. Если совместить уши, то и все остальные части лица «разбегутся».

— Ты настоящий специалист в этом деле, Барри.

Щеки лаборанта зарделись от заслуженной похвалы:

— Мне нравится такая работа. — Он предложил Дикону другие фотографии, ловко спрятав при этом снимок Питера Фентона: — А из этих господ кого-нибудь узнаешь?

Но Дикон отрицательно покачал головой. Он еще раз взглянул на фотографию Джеймса Стритера, затем отодвинул ее от себя:

— Бесполезная затея, — уныло признал он. — Мне начинает казаться, что Билли — это какая-то особая история.

— Как это?

— Все зависит от того, какие цели преследовала сама Аманда, когда рассказывала мне о нем. Ведь она понимала, что я все равно узнаю о Джеймсе, поэтому мне неясно, чью историю мне приходится раскапывать? Билли или Джеймса? — Он задумчиво затянулся. — И каким боком сюда можно втиснуть Найджела де Врие? Вряд ли он стал бы давать адрес Аманды незнакомому бродяге.

— А может, она совсем ему не нравится, — предположил Барри, невольно выдавая свое предубеждение против женского пола.

— Когда-то нравилась, иначе он не стал бы из-за нее бросать жену. Но, в любом случае, нравится тебе человек или нет, давать его адрес первому встречному вряд ли разумно. Я бы не стал. А ты? — Он с интересом посмотрел на Барри.

— Я бы тоже. — Барри краем глаза взглянул на фотографию Питера Фентона: — Может быть, они и раньше знали друг друга?

Дикон проследил за его взглядом:

— Кто? Найджел и Билли?

— Ну да.

Майкл скептически скривился:

— Ну, тогда Найджел и сказал бы Аманде, кто это такой. Зачем ей пришлось выкладываться передо мною?

— Может быть, они уже давно не контактируют друг с другом?

Дикон отрицательно покачал головой:

— Я не стал бы этого так категорично утверждать. Аманда не из тех женщин, которых легко забываешь. А де Врие знает толк в женщинах.

— Тебе-то она понравилась, Майк?

— Ты уже второй человек, кто меня об этом спрашивает. — Он выдержал взгляд Барри. — Дело в том, что я сам себе не могу ответить. Она очень необычный человек, только мне непонятно, делает это ее симпатичной или просто странной. — Он усмехнулся. — Аманда — фантастическая женщина, и это я готов повторить в ее присутствии.

Барри заставил себя улыбнуться в ответ.

Глава четырнадцатая

Терри включил верхний свет в спальне Дикона и принялся довольно настойчиво толкать сонного хозяина в плечо. Дикон приоткрыл один глаз и недовольно посмотрел на своего протеже:

— Прекрати… сейчас… же, — медленно, но отчетливо произнес он. — Мне плохо. — Он перекатился на другой бок и приготовился снова заснуть.

— Мне тоже не очень хорошо, но тебе придется подняться.

— Зачем?

— Лоренс звонит.

Дикон с трудом сел в кровати и застонал от ударившего в голову похмелья:

— Что он от нас хочет?

— Меня только об этом не спрашивай.

— А зачем ты подходил? Его сообщение спокойно бы записалось на автоответчик, — прорычал Дикон, одновременно посматривая на часы, которые показывали всего четверть седьмого утра. — Для этого он и предназначен.

— Я так и сделал. Первые четыре раза. Но Лоренс продолжал названивать. Как же ты не слышишь телефон? Оглох, что ли?

Бормоча какие-то проклятья, Дикон, пошатываясь, прошел через гостиную и поднял трубку:

— Что же такого срочного могло произойти, что ты будишь меня ни свет ни заря в канун Рождества, Лоренс?

Голос старика прозвучал взволнованно:

— Я только что слушал новости по радио, Майкл. В последние дни меня замучила бессонница. Мне кажется, что очень скоро ко мне, к тебе или к нам обоим должна нагрянуть полиция. Я знаю, что Терри у тебя, потому что он подходил к телефону. Но можешь ли ты поручиться за каждый его шаг минувшей ночью?

Дикон протер глаза, чтобы проснуться окончательно:

— О чем идет речь?

— Еще один несчастный случай на складе. И мне кажется, что именно на том самом, где обитает Терри. Послушай, найди на своем приемнике волну свежих новостей, и все узнаешь сам. Я, конечно, могу ошибаться, но чудится мне, что полиция сейчас ищет твоего парня. Потом обязательно перезвони мне. Может быть, я тебе понадоблюсь. — Трубка дала отбой.

Эта новость оказалась самой главной. Диктор выяснял детали происшествия по телефонной связи, поскольку передача шла в прямом эфире. После попытки убийства и задержания преступника в пятницу, в общине бездомных неприятные события развивались полным ходом. Ночью, в канун Рождества, несколько человек были облиты бензином, а вскоре их подожгли. В настоящее время полиция разыскивала молодого человека пяти футов одиннадцати дюймов, бритоголового, в темном пальто, которого видели бегущим от здания старого склада. Хотя полиция не давала имени предполагаемого преступника, однако они подозревали одного субъекта, который открыто выражал недовольство своими соседями.

Несмотря на внешнюю показную храбрость, Терри все же оставался четырнадцатилетним мальчиком. Он уставился на радиоприемник полными ужаса глазами.

— Кто-то здорово подставил меня, — пробормотал он. — Что же мне теперь делать? Да легавые из меня отбивную сотворят!

— Не будь полным идиотом, — огрызнулся Дикон. — Ты же не отлучался отсюда ни на минуту.

— А ты-то откуда можешь это знать? — сердито буркнул Терри, становясь от страха еще злее. — Я мог бы выйти и вернуться, а ты бы ничего не услышал. Черт, да ты даже от телефонного звонка не проснулся!

Дикон молча указал на диван:

— Сядь сюда и заткнись, а я пока что перезвоню Лоренсу.

— Нет уж, мне надо побыстрее отсюда сваливать. — Он сжал пальцы в кулаки. — Я не позволю этим свиньям схватить меня.

— СЯДЬ! — прогремел Майкл. — Иначе я рассержусь, и СТАНУ УЖЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ЗЛЫМ! — Опасаясь, что Терри выбежит из квартиры, если он сейчас выйдет из комнаты в поисках телефона Лоренса, Майкл включил громкую связь и нажал несколько кнопок шифра, позволяющего сделать автоматический набор номера последнего звонившего абонента:

— Привет, Лоренс! Это Майкл. У нас с Терри в комнате работает режим «громкая связь», поэтому мы оба вас слышим, и оба можем разговаривать. Мы считаем, что вы абсолютно правы. Кто-то из бездомных на складе решил подставить Терри и, может быть, заложил его насчет кое-каких противозаконных веществ. Скорее всего, к нам скоро придет полиция. Что вы посоветуете?

— Майкл, вы можете с уверенностью отчитаться за каждый шаг Терри?

— И да, и нет. Мы вернулись домой часа в два ночи, приехали на такси. Я оставил свою машину на Флит-стрит, потому что здорово перебрал. С нами еще был один парень, некий Барри Гровер. Мы расстались в четверть второго. В общем, нажрались втроем. Последнее, что я помню, — как попросил Терри не хихикать, как школьница, а ложиться спать. Сам я отключился сразу, как только моя голова коснулась подушки. А потом Терри тормошил меня, потому что вы звонили уже несколько раз и ждали у телефона. Конечно, я не могу поклясться, что он был в квартире с двух часов ночи до той минуты, когда ты разбудил меня, — Майкл прищурился, рассматривая циферблат, — то есть в течение четырех часов и пятнадцати минут. Теоретически существует вероятность того, что он отсутствовал, но практически, конечно, нет. Это же просто бред какой-то. Когда я впихнул его в спальню, он и на ногах-то еле держался, и я на сто процентов уверен, что с тех пор он там и валялся.

— Терри, ты меня слышишь?

— Ага.

— Ты никуда не выходил из квартиры Майкла с тех пор, как вы вернулись туда в два часа ночи?

— Нет, конечно, мать вашу! — угрюмо пробурчал парень. — И у меня, вашу мать, голова раскалывается, поэтому мне сейчас не до вопросов, мать вашу.

Сухой смех адвоката зазвенел в комнате:

— Тогда, как я понимаю, вам нечего волноваться. Очевидно, существует еще один бритоголовый юнец, которого ищет полиция. Но я настоятельно советую вам очистить квартиру от ненужных вещей. Наши друзья из полиции не любят находить таинственные предметы, которые требуют химической идентификации. Ну, а если все же у вас начнутся какие-то неприятности, то обязательно перезвоните мне.

— Почему он всегда так сложно выражается? — недовольно проговорил Терри, когда Лоренс положил трубку. — Я так и не понял: я в чем-то виноват или нет?

— Да. В хранении наркотического вещества. Сколько у тебя осталось конопли?

— Почти ничего.