Считать дни. Потом минуты, секунды.

Роз приехала спустя полчаса. Зажав в одной руке промокшую двадцатифунтовую бумажку, подобранную в канаве, а в другой — гневное письмо с обвинениями, она стояла на кухне «Браконьера» и не верила своим глазам. Помещение выглядело так же, каким показывали Бейрут после военных действий. Пустынное и полностью разрушенное. Стол, как будто опьянев, приподнялся на двух ножках и прислонился к плите. Остатки стульев разбросаны по всему полу вперемешку с битым стеклом и фарфором. Холодильник наклонился вперед и удерживал равновесие только за счет открывшейся дверцы. Из него на кафельный пол вылилось молоко и выпали какие-то замороженные продукты. Роз прижала дрожащие пальцы к губам. Кое-где лужи молока окрашивались в розовый цвет из-за пятен крови, также видневшихся на полу.

Ни на кого не надеяться.

Роз в ужасе взглянула в сторону улицы, но там никого не было. Что теперь она должна делать?

Как никто не надеется на тебя.

— Хэл! — попыталась позвать она хозяина ресторана, но из ее горла вырвалось только какое-то невнятное шипение. — Хэл! — попробовала она еще раз, и теперь пустую комнату огласил писк. В последовавшей тишине ей послышался какой-то шум, шедший со стороны вращающихся входных дверей ресторана. Наспех засунув письмо и деньги в карманы, она нагнулась и схватила оторванную ножку стола, лежавшую поблизости.



— Я уже вызвала полицию! — грозно объявила она, хрипя от страха. — Они сейчас будут здесь.

И биться, биться головой о стену.

Дверь распахнулась, и на пороге возник Хэл с бутылкой вина в руке.

И тихо плакать.

— И что ты собираешься делать с этим? — кивнул он на ножку от стола.

* * *

Роз опустила руку.

Смотреть в окно. Ждать того, кто не придет.

— Ты что, сошел с ума? Это ты натворил?

Никогда не придет.

— Неужели я похож на человека, который способен на подобное?

Смотреть, как тянется время. Мертвое, пустое.

— Олив способна на подобное. — Она огляделась по сторонам. — Именно так она и поступила. Потеряла над собой контроль и разнесла свою собственную камеру со всем, что находилось внутри. Теперь ее временно лишили всех привилегий.

Глотать безвкусную еду, мыть ненужное более тело.

— Ты несешь чушь. — Он отыскал пару стаканов, уцелевших в одном из шкафчиков, и наполнил их вином. — Возьми. — Он внимательно смотрел на Роз. — Ты действительно уже вызвала полицию?

Смотреть на свои руки, говорить себе, что они к нему уже не притронутся.

Ходить, но не продвигаться вперед.

— Нет. — Ее зубы застучали о край бокала. — Я подумала, что если тут были воры-взломщики, то они давно убежали. У тебя рука поранена.

Смотреть в прошлое, потому что будущего нет.

Спать, но не высыпаться. Просыпаться от слез и отчаяния.

— Знаю. — Он вынул у нее из руки ножку стола и положил ее на плиту, затем выдвинул на середину кухни единственный нетронутый стул и почти насильно усадил Роз на него. — И что бы ты делала, если бы вор побежал на тебя?

Смотреть на себя в зеркало и не узнавать.

Думать об Изри, думать только о нем. До забвения. Молиться Богу, которого больше нет.

— Ударила бы его, наверное. — Страх потихоньку начал отступать. — Так ты думал, что я для этого увезла тебя из города?

И смотреть, как ты медленно умираешь.

И тихо плакать.

— Ну, да.

— Боже мой! — Она замолчала, не зная, что добавить, и только наблюдала за тем, как Хэл взял в руки метлу и принялся сметать осколки посуды и обломки мебели в один угол. — Разве ты не должен оставить все как есть?

— Зачем?

— Для полиции.

88

Хэл с любопытством посмотрел на журналистку.

— Ты же призналась мне, что никого не вызывала.

Месяц без Изри. Целая вечность.

Она молча переваривала эту информацию в течение нескольких секунд, затем поставила стакан с вином на пол рядом с собой.

— Мне тяжело это воспринимать. — Роз вынула из кармана двадцатифунтовую бумажку, оставив письмо при себе. — Я вернулась только для того, чтобы отдать тебе вот это. — Она встала со стула и протянула ему купюру. — Прости меня, — добавила Роз и неловко улыбнулась.

Я цепляюсь за слова адвоката. Но знаю, что врать – его ремесло. Достойно ли хоть какого-то доверия то, что он мне сказал? Я стараюсь верить, ведь ничего другого не остается.

— За что?

— За то, что я тебя рассердила. По-моему, у меня в последнее время здорово получается расстраивать людей.

Тармони заходил вчера. Я была одна, и он передал мне, что Изри удивился тому, что Грегори не снял для меня квартиру.

Он хотел забрать деньги и уже сделал шаг вперед, но, заметив тревогу на ее лице, резко остановился.

— Господи, женщина, неужели ты до сих пор думаешь, что это я сам все сделал?

Вечером я сказала об этом Грегу. Пока что квартира, которую он для меня присмотрел, сдается, но он постарается выселить жильцов. Меня это немного успокоило, потому что мне и правда тяжело жить с ним под одной крышей, хотя он ко мне относится скорее хорошо. Мне бы постыдиться жаловаться. Он дал мне немного денег, чтобы я купила себе одежду, книги и косметику. Но главное, он оставил меня на полдня в гараже, где «сложена» наша жизнь.

Но она уже не слушала его, а неслась по переулку к своей машине. Несчастная купюра, покружившись в воздухе, снова упала вниз.

Наша жизнь – в картонных коробках.

Шок был ужасен.

Я забрала кое-какие фотографии, одежду и подарки, которые дарил мне Изри. Забрала Батуль и положила в шкаф у себя в комнате. Грег заверил меня, что, когда у меня будет своя квартира, я смогу взять все, что захочу.

ГЛАВА 13

Он как будто понимает, что мне плохо и грустно, и делает все, чтобы я чувствовала себя хорошо. Но мне кажется, что он как-то слишком любезен. Он пристально меня разглядывает, и мне становится не по себе. Я стараюсь не обращать на это внимания, но если бы Изри увидел хоть один такой взгляд, то Грег бы уже лежал в больнице со сломанной челюстью.

В ту ночь Роз спала неспокойно, просыпаясь после очередного кошмара. Ей мерещилась Олив с топором, она крушила кухонный стол. Так я и знала… это совсем не так просто, как показывают по телевизору. Потом Хэл вцепился ей в запястье, но лицо его почему-то сразу превратилось в лицо ее брата, который когда-то давно, еще в детстве, получал удовольствие, причиняя сестре боль. Господи, женщина, неужели ты до сих пор думаешь, что это я сам все сделал?.. Затем она увидела тело Олив на виселице, но голова ее оказалась вылепленной из мокрой серой глины. И вы смогли бы выпустить такую, как она, снова в общество? После этого Олив сменил священник с лицом сестры Бриджит. Жаль, что вы не католичка. Вы могли бы исповедаться, и тогда сразу бы почувствовали себя лучше. Ты постоянно предлагаешь мне деньги… Ты действительно уже вызвала полицию?..

Роз проснулась утром, в гостиной звонил телефон. Голова у нее раскалывалась. Она схватила трубку, надеясь, что шум в ушах сейчас пройдет.

В том же состоянии, что когда-то Тристан.

— Кто?

— Это вместо приветствия? Неплохо, должна заметить, — раздался голос Айрис. — Что с тобой опять стряслось?

А на днях он даже зашел в ванную, пока я там была. Под предлогом, что ему нужно забрать бритву, потому что он опаздывает. Но я не дура…

— Ничего. Так что ты хотела?

Я не подаю ему ложных надежд. Ношу только брюки и просторные футболки. Не крашусь, не укладываю волосы.

— Может быть, я перезвоню тебе попозже? — ласково пропела Айрис. — Ну, например, через полчасика. Надеюсь, к тому времени ты успеешь вспомнить, что я тебе все же подруга, а не кусок дерьма, который тебе приходится соскребать с ботинка.

Я так хочу, чтобы долгожданная квартира наконец освободилась и я смогла туда переехать. Я по-прежнему буду финансово зависеть от Грега, но мне уже не будет нужно выносить его присутствие.

— Прости. Ты меня разбудила, а я плохо спала сегодня.

* * *

— М-м-м. Ну, хорошо. Просто мне только что звонил издатель и требовал, чтобы я назвала точную дату. При этом он не приглашал меня на свидание, а интересовался, когда будет готова книга.

– Ну что? – спрашивает Тама.

Роз состроила трубке гримасу.

Сегодня во второй половине дня Грег виделся с Изри. Тама просила, чтобы он передал ему кучу всего. Бесчисленное количество слов любви.

— Да я еще и писать ее не начала.

– У него все нормально, – успокаивает ее Грег, снимая куртку.

— Тогда лучше поторопиться, дорогуша, я ему обещала, что к Рождеству все будет в лучшем виде.

Таме становится легче. В этих словах – главное. Но ей этого мало. Она хочет знать все.

— Ну что ты, Айрис, мне остается всего шесть месяцев! На самом деле я не сделала ни шагу вперед с того времени, когда мы виделись в последний раз. Олив замолкает каждый раз, когда беседа касается убийств. В общем.

– Что он тебе рассказывал?

— Семь месяцев, — перебила Айрис. — Иди к своему изворотливому полицейскому и допроси с пристрастием. Это ужасающий и скандальный человек. Могу спорить на что угодно, но они подставили Олив. Они все так поступают, таким образом набивая себе цену. Но главное, что меня волнует сейчас, это производительность. Похоже, ты на данный момент вообще забыла о существовании такого слова.

* * *

Грег пожимает плечами:

Миссис Кларк выслушала вступительную речь Роз о книге, посвященной Олив, с выражением неподдельного ужаса на лице.

– Времени было мало!

— Как вам удалось разыскать нас? — спросила она дрожащим голосом. Роз почему-то представляла ее довольно бодрой женщиной лет шестидесяти, и никак не была готова встретить дряхлую старушку, по возрасту ближе к мистеру Хейзу, нежели к Мартинам, если бы они сейчас были живы.

– Знаю, но… Ты же ему сказал, что…

— Это было совсем не сложно, — уклончиво заявила журналистка.

— Я так боялась.

– Да, да, не волнуйся. Но мы в основном говорили о сложившейся ситуации, о работе, о наших делах. Он постоянно думает о том, кто его сдал. Постоянно!

Роз никак не отреагировала на этот довольно странный ответ. Вместо этого она предложила.

Грег валится на диван.

— Может быть, я лучше пройду в комнату? Обещаю, что не займу много вашего времени.

— Наверное, я все же не смогу поговорить с вами. Я сейчас в доме одна. Эдвард ушел в магазин.

– Просил передать тебе привет, – добавляет он.

— Я очень прошу вас, миссис Кларк, уделите мне немного времени. — Голос Роз почти срывался от усталости. Ей понадобилось два с половиной часа, чтобы добраться до Солсбери и отыскать нужный дом. — Я проделала очень долгий путь, чтобы повидаться с вами.

– «Передать привет»? – повторяет Тама.

Внезапно женщина широко улыбнулась и распахнула перед журналисткой дверь.

Она с трудом скрывает разочарование. А она-то надеялась, что Изри тоже передаст ей тысячу вещей.

— Заходите, заходите. Эдвард специально приготовил пирожные. Он будет приятно удивлен, что вы все-таки нашли нас.

Озадаченно нахмурившись, Роз все же воспользовалась приглашением и шагнула в дом.

Тысячу любовных посланий.

— Благодарю вас.

– Он сам не свой, – уточняет Грег. – Сидеть за решеткой – не на курорте прохлаждаться.

— Ну, Пусси вы, конечно, помните. — Она рукой указала на старую кошку, пригревшуюся под батареей. — Или она появилась уже потом? Я в последнее время стала все забывать. Мы с вами посидим в гостиной, хорошо? Эдвард! — позвала она. — У нас в гостях Мэри.

Однако ей никто не ответил.

– Конечно, конечно, – шепчет Тама. – Как он? Похудел?

— Эдвард ушел в магазин, — аккуратно напомнила Роз.

– Есть немного.

— Ах, да. — Старушка смущенно посмотрела на гостью. — А мы с вами знакомы?

— Я подруга Олив.

– Но, вообще же, ничего? Ты что-то скрываешь от меня?

— «Я подруга Олив», — передразнила журналистку миссис Кларк. — «Я подруга Олив». — Она присела на диван. — Устраивайтесь удобней. Эдвард специально приготовил пирожные. Мы вместе учились в школе. У нее были смешные хвостики, за которые ее всегда дергали мальчишки. Злые, нехорошие мальчишки. Интересно, что с ними стало потом. — Она снова внимательно посмотрела на Роз. — Мы с вами знакомы?

– Да что мне от тебя скрывать, куколка? Держится, что еще тут скажешь.

Роз сидела на кресле и чувствовала себя неловко. Сейчас она судорожно соображала, этично ли будет задавать вопросы женщине, страдающей старческим слабоумием.

Тама понимает, что больше ничего не добьется, и идет обратно в кухню, чтобы закончить с готовкой. Она уже два месяца живет у Грега, и это с каждым днем дается ей все труднее. Но Тама старается быть как можно более незаметной.

— Я подруга Олив Мартин, — подсказала она. — Дочери Гвен и Роберта Мартина. — Роз внимательно заглянула в пустые светло-голубые глаза, но не встретила в них никакого понимания. Ей сразу стало легче. Ну, если она задает вопросы в воздух, никаких проблем этики или морали тут быть не может. Она улыбнулась, почувствовав, что немного осмелела.

— Расскажите мне про Солсбери, — попросила она. — Вам нравится здесь жить?

Осень почти закончилась, но еще тепло. Иногда Тама выходит из дому, но ей не хватает их с Изри сада, где она могла часами читать и греться на солнце. Здесь же двор постоянно в тени. Ни цветов, ни травы, ни кустика. Один бетон и пластмасса. Двор такой же обезличенный и холодный, как и дом. В глубине двора стоит гараж, а рядом нечто вроде сарая, куда она никогда не заходила.

Беседа превратилась для Роз в настоящую пытку. Миссис Кларк подолгу молчала, повторяла одни и те же фразы или выдавала такие странные ассоциации, что Роз никак не могла уследить за ходом ее мыслей. Дважды ей приходилось убеждать миссис Кларк, что они знакомы. Журналистка боялась, что если уйдет сейчас, то больше ей не представится возможности переговорить с Эдвардом. Она удивлялась, как ему удается жить рядом с сумасшедшей и понимать ее. Неужели можно продолжать любить уже опустевшую раковину, не получая ничего взамен? Может, у нее все же бывают вспышки просветления, и именно из-за них может скрашиваться одиночество, и именно такие минуты стоят постоянной заботы об этой женщине?

Ей не нравится этот дом, не нравится его хозяин, ей не нравится ее жизнь.

Но если бы она сейчас находилась в каком-нибудь дворце, это бы ничего не изменило.

Роз снова и снова принималась рассматривать старую свадебную фотографию, стоящую в рамочке на камине. Кларки поженились сравнительно поздно, судя по возрасту на этом снимке. Ему было уже за сорок, и голова его почти облысела. Миссис Кларк выглядела еще старше. Однако они стояли там плечом к плечу, смеющиеся и счастливые, и ничего в этом мире, по-видимому, их не волновало. Тогда они еще не знали — да и как они могли знать? — что пройдет время, и миссис Кларк сразит старческое слабоумие. Конечно, жестоко было сейчас рассуждать так и делать какие-то сравнения, но все же Роз не удержалась. Рядом с женщиной на фотографии — такой яркой и жизнерадостной — настоящая миссис Кларк казалась бесцветной дрожащей тенью. «Может быть, именно поэтому, — рассуждала журналистка, — Эдвард и Роберт Мартин стали любовниками?» Внезапно ей стало грустно, и когда, наконец, в двери послышался звук поворачивающегося ключа, она приняла его с такой благодарностью, с какой встречает дождь пересохшая от долгой жары земля.

— Мэри приехала навестить нас, — радостно сообщила миссис Кларк, как только ее муж вошел в комнату.

Без Изри весь мир стал адом.

Роз поднялась со своего места и вручила мистеру Кларку свою визитную карточку.

– Вкусно пахнет… Что готовишь? – спрашивает Грег, заходя в кухню.

— Я пыталась объяснить ей, кто я такая, — негромко произнесла она, — но, похоже, ей больше нравится, чтобы я оставалась Мэри. Так, наверное, лучше.

– Курицу с карри и кокосовой стружкой.

Он оказался таким же старым, как его жена, и абсолютно лысым, хотя держался на редкость прямо и был подтянут. Он подошел к жене, сидевшей на диване, и она тут же съежилась, что-то забормотала, а потом юркнула прочь из комнаты. Роз подумала о том, теряет ли он когда-нибудь контроль над собой, когда ему приходится вот так общаться с ней.

— Я стараюсь не оставлять ее одну надолго, — как бы оправдываясь, пояснил мистер Кларк, словно Роз уже обвинила его в чем-то. — Но кто-то ведь должен ходить за покупками. А у всех полно своих дел, да и неудобно каждый раз беспокоить соседей. — Он провел ладонью по лысине и взглянул на визитку. — А я-то думал, что вы из Министерства социального обеспечения. — Теперь он перешел в наступление, обвиняя Роз. — Писательница? Нам здесь не нужны такие. Ну, какой толк для нас от писателей?

– Гм… Ты лучшая хозяйка в мире!

— Я рассчитывала на вашу помощь.

Он кладет руки ей на плечи, Тама замирает. Она не выносит, когда он к ней прикасается. Каждый раз ее как будто бьет током. Ей почти больно и неприятно, но она и сама не знает почему. Если бы на месте Грега был Маню, ее бы это не смущало. Вероятно, потому, что во взгляде Маню она никогда не замечала того, что видит в глазах Грега.

— Я ничего не понимаю в вашей профессии. Откуда вы узнали обо мне? Кто вам дал адрес?

— Олив, — внезапно подключилась к разговору миссис Кларк. — Она подруга Олив.

Едва скрываемые похоть и вожделение.

Эта новость буквально шокировала старика.

Она мягко высвобождается, а он продолжает смотреть на нее, улыбаясь загадочно и спокойно. Она достает из шкафа тарелки и стаканы и накрывает на стол. Когда она проходит мимо Грега, тот хватает ее за руку. У Тамы снова сжимается сердце. Он привлекает ее к себе, она сопротивляется, виснет мертвым грузом.

— Нет-нет! Нет! Только не это! Вам придется уйти сейчас же. Я не хочу ворошить все это заново. И как вам удалось узнать наш адрес? Это просто неслыханно!

— Нет-нет! — нараспев затянула его жена. — Это неслыханно! Нет-нет!

– Не бойся, – шепчет Грег.

Роз задержала дыхание и посчитала про себя до десяти. Сейчас она не знала, что скорее подведет ее: рассудок или самообладание.

— Как вы только справляетесь с ней? — помимо воли выпалила она, совсем как обезумевшая миссис Кларк. — Простите, — тут же добавила она, заметив, как напряглось лицо старика. — Это было очень грубо с моей стороны.

Она оказывается прижатой к Грегу и понимает, что ей это не снится.

— Когда мы остаемся одни, все не так плохо. Я научился отключаться. — Он вздохнул. — Зачем вы пришли? Я-то думал, что все осталось в прошлом. Я ничем не могу помочь Олив. Роберт в свое время пытался вытащить ее, но она не хотела этого. Для чего она прислала вас к нам?

– Что на тебя нашло?

— Это неслыханно! — пробормотала старуха.

– Изри ничего не узнает, – говорит он.

— Никто меня сюда не присылал. Я приехала по своей воле. Послушайте, — она в нерешительности взглянула на миссис Кларк. — Мы не могли бы поговорить где-нибудь наедине?

— Но нам не о чем с вами разговаривать.

Тама меняется в лице. Ее глаза львицы метают молнии.

— Вы ошибаетесь. Вы ведь были большим другом Роберта, и, следовательно, знали его семью лучше, чем кто-либо другой. Я пишу книгу. — Только сейчас она вспомнила о том, что объяснила это только миссис Кларк. — Но я не смогу этого сделать, если никто не расскажет мне о Гвен и Роберте.

– Отпусти меня, Грег, – просит она, не повышая голоса.

И снова ее слова потрясли старика.

— Опять эти грязные журналисты! — Он с досады сплюнул. — Не хочу иметь с этим ничего общего. Оставьте нас, иначе мне придется позвать полицию.

– Да ладно, расслабься! – произносит он, гладя ее по щеке. – Клянусь, я уже и так сдерживаюсь, как могу…

– Я люблю Изри, – напоминает ему Тама.

Миссис Кларк испуганно взвизгнула.

– А кто тут говорит о любви?

— Не надо полицию. Нет-нет! Я боюсь полицию. — Она уставилась на Роз. — Я боюсь полицию.

Она снова высвобождается и уходит из кухни к себе в комнату. Когда она садится на кровать, сердце готово выскочить у нее из груди. Она давно боялась, что это произойдет. Что однажды Грег потребует платы за все.

«И на то есть причины», — подумала Роз. Ей почему-то показалось, что миссис Кларк сошла с ума сразу после убийств. Может быть, именно поэтому Кларкам и пришлось поменять место жительства? Она подняла свой кейс и сумочку. — Я не грязная журналистка, мистер Кларк. Я просто хочу помочь Олив.

— Ей невозможно помочь. Как и всем нам. — Он мельком взглянул на жену. — Олив разрушила все, что было.

Он даже не стучится и заходит в комнату. Стоит на пороге, скрестив руки на груди, и смотрит на нее с досадой:

— Я с вами не согласна.

— Пожалуйста, уходите.

– Вот как ты меня благодаришь?

В этот момент до них донесся слабый голос старухи.

— Я не видела Гвен и Эмбер в тот день, — чуть не плача, заявила она. — Я солгала. Я солгала, Эдвард.

– Вот как ты «благодаришь» Изри? – атакует его Тама.

Он устало прикрыл глаза.

— Господи, — забормотал мистер Кларк. — Что же я такого наделал, чтобы заслужить такую участь? — В его голосе чувствовалась сдержанная неприязнь.

– Я ему ничего не должен.

— В какой день? — насторожилась Роз. Но момент просветления прошел.

– Правда? У меня другие сведения.

— Мы все ждем пирожных, — заявила миссис Кларк.

По лицу Эдварда пробежала волна раздражения и еще — возможно ли? — облегчения.

– Он тебе солгал…

— Она ничего не соображает, — пояснил он. — Совсем потеряла рассудок. Нельзя полагаться на то, что ей может взбрести в голову. Я вас провожу до двери.

– Изри никогда не врет.

Но Роз не двигалась.

– Ты его плохо знаешь! – ухмыляется Грег.

— В какой день, миссис Кларк? — как можно мягче повторила она вопрос.

Тама уходит в себя.

— В тот день, когда приходила полиция. Я сказала им, что видела их, но это было не так. — Она нахмурилась и пристально оглядела Роз. — Мы с вами знакомы?

– Знаешь, сколько раз он тебе изменял? Со сколькими девками переспал, пока ты прилежно ждала его дома?

Мистер Кларк схватил журналистку за руку и насильно поволок ко входной двери.

Она по-прежнему молчит, но руки у нее начинают дрожать. Тогда она прячет их за спину.

— Убирайтесь из моего дома! — бушевал он. — Неужели мы недостаточно настрадались из-за того семейства? — Он вышвырнул ее на улицу и захлопнул дверь.

– У меня пальцев на руках не хватит! – не останавливается Грег.

Роз задумчиво потерла руку. Эдвард Кларк оказался гораздо сильней, чем можно было представить. Особенно если учитывать его возраст.

– Думаешь, Америку мне открыл? – вызывающе говорит Тама. – Я, представь себе, в курсе!

* * *

Он садится рядом с ней и кладет руку ей на колено. Она отодвигается вправо.

– Ну что ты ломаешься? – сюсюкает Грег.

Всю долгую дорогу домой Роз размышляла над новой проблемой. Теперь она попалась, и перед ней возникла дилемма, которую ей постоянно предлагала Олив: верить или не верить миссис Кларк. Врала она в тот день полиции, или то, что говорила сегодня, было обычным старческим маразмом? И если даже она обманула стражей порядка, имело ли это какое-то значение?

– Я не хочу с тобой спать. А в следующий раз просто уйду.

Роз вспомнила, как она сидела на кухне «Браконьера», а Хэл подробно рассказывал об алиби Роберта Мартина. «Поначалу мы тешили себя тем, что это именно он разделался с Гвен и Эмбер еще до того, как отправился на работу, а потом Олив пыталась скрыть тела, чтобы защитить его. Но факты говорили против этой теории. У него нашлось алиби и на этот случай. Одна из соседок провожала своего мужа на работу за несколько минут до того, как Мартин уехал из дома. Эмбер и Гвен еще были живы, потому что соседка успела переброситься с ними парой слов. Она даже вспомнила, что поинтересовалась у Эмбер, как у девушки дела на работе в бутике. Когда машина Мартина отъезжала от дома, они все вместе помахали ему на прощанье».

– Ну и куда же ты пойдешь?

– Куда-нибудь! – вскрикивает Тама.

«Этой соседкой была миссис Кларк, — решила Роз. — Больше некому». Но почему она раньше не обратила внимания на эту деталь и не поставила ее под сомнение? Вряд ли Гвен и Эмбер стали махать на прощанье Роберту, если обе недолюбливали его. И еще одно предложение из заявления Олив сейчас, как острый нож, пронзило мысли журналистки: «Ссора все разгоралась, а после того, как отец ушел, мы еще больше возбудились».

Она резко вскакивает, хватает сумочку и жилетку и выбегает в коридор. Грег догоняет ее уже во дворе и немного грубо тащит в дом:

Значит, миссис Кларк определенно солгала полицейским. Но почему? Зачем ей нужно обеспечивать алиби Роберта, если она считала его, по словам Олив, угрозой их семейной жизни?

– Ладно, успокойся! Останься, Тама. Изри бы не одобрил…

Одна из соседок провожала своего мужа на работу за несколько минут до того, как Мартин уехал из дома…

Он закрывает дверь и забирает у нее сумку.

Господи, как же она слепа! Миссис Кларк обеспечивала алиби для Эдварда!

– Извини, – говорит он. – Не хочешь, так не хочешь… Проехали, да?

* * *

– Да, – шепчет она.

Роз позвонила Айрис из автомата. Ее трясло от возбуждения.

– Прощаешь? – спрашивает он.

— Я разгадала загадку, старушка! Я знаю, кто сделал это! Это была совсем не Олив.

Но особого выбора у Тамы нет.

— Ну вот, видишь! Всегда доверяй инстинктам своего агента. А я поспорила на тебя с Джерри на пятерку. Теперь он поволнуется за свою потерю. Итак, кто же преступник?

* * *

Я сижу на полу и смотрю на темную стену.

— Сосед Мартинов, Эдвард Кларк. Он был любовником Роберта. Мне кажется, что он убил Гвен и Эмбер из ревности. — И она на одном дыхании пересказала подруге всю историю. — Но только не забывай, что мне еще придется доказать все это.

Две недели в штрафном изоляторе за то, что я избил одного козла во время прогулки. Он с самого начала меня доставал. Маню мне помог и, наверное, тоже сейчас сидит в изоляторе.

На другом конце провода повисла долгая пауза.

В клетке для тигра.

— Ты меня слышишь?

Хорошо, что он тоже тут, в той же тюряге. И хорошо, что я могу с ним пересекаться на пару часов в день. Он сидит в камере с двумя мужиками, они вроде ничего. А меня посадили с каким-то психом, который сам с собой во сне разговаривает.

— Да. Я оплакиваю свои проигранные пять фунтов. Я понимаю, что ты очень взволнована, дорогая моя, но советую тебе успокоиться и посмотреть на вещи более трезво. Если этот Эдвард зарубил Гвен и Эмбер перед тем, как Роберт отправился на работу, неужели Роберт не наткнулся бы на некоторый беспорядок у себя на кухне?

От страха, наверное.

— А вдруг они сделали это вместе?

Не знаю, что он сделал и как сюда попал, и знать не хочу.

— Тогда почему они не убили и Олив? Не говоря о том, с какой стати Олив прикрывать любовника-гомосексуалиста собственного отца. Гораздо логичней предположить, что миссис Кларк соврала потому, что беспокоилась об алиби своего соседа.

Он тут уже целую вечность, и я спрашиваю себя, не стану ли я сам таким, как он.

— Почему?

Я узнал, что мать попросила у судьи разрешение на посещение. Но не пришла.

Тем лучше. Пусть отправляется ко всем чертям.

— Потому что у них был роман, — неожиданно заявила Айрис. — Миссис Кларк догадалась, что Роберт разделался с женой, чтобы стать свободным, и соврала полицейским, чтобы спасти его. Ты же точно не знаешь, был ли он голубым или нет. Вот, например, мать школьной подруги Олив так не считает. А эта миссис Кларк — женщина привлекательная?

А вот на прошлой неделе заходил Грег. Первый мой посетитель, кроме адвоката. Мне было приятно его видеть, слышать. Но гораздо важнее для меня стал его рассказ о Таме. Он говорит, что у нее все в порядке, что она у него уже обустроилась и что они без проблем живут под одной крышей. Что в первые дни она плакала, а сейчас ей получше и она уже улыбается.

— Сейчас уже нет, но когда-то производила приятное впечатление.

Мне бы порадоваться, но меня как холодной водой окатили. Чтобы как-то успокоиться, я повторяю себе, что она не будет изливать душу человеку, которого едва знает.

— Ну вот, видишь?

— А зачем Роберту понадобилось убивать Эмбер?

Я уже давно попросил Грега позаботиться о Таме, если мы с Маню окажемся за решеткой. Попросил найти ей квартиру и деньги на жизнь.

— Потому что она попалась под руку, — нашла объяснение Айрис. — Полагаю, что она проснулась, когда услышала шум и звуки борьбы, и решила спуститься вниз. И тогда Роберту ничего больше не оставалось, как убить и ее тоже. Потом он удрал куда-то, оставив Олив разбираться во всем самостоятельно.

В общем, как бы вернуть должок. Потому что я вытащил Грега из настоящего дерьма. Я заплатил его карточные долги, ввел в наш «круг», хотя Маню и был против. Грег труслив, как заяц, поэтому я пристроил его при легальном бизнесе. И речи не могло идти о том, чтобы брать его с собой на дело, он на такое неспособен. Трус трусом, но умный и понимает, как заправлять компанией. Каждому свое…

* * *

Вчера я напомнил ему наш разговор о квартире для Тамы. Сказал, что лучше ей у него не задерживаться, потому что у него своя жизнь и Таме в ней делать нечего. Он заявил, что Тама ему не мешает, но пообещал в ближайшее время организовать все, что нужно.

Без особого желания Роз отправилась на свидание к Олив.

Он уже собирался уходить, когда я попросил его передать Таме, что думаю о ней каждый день, каждую минуту. Что думаю только о ней – и ни о чем и ни о ком другом. В ответ он сказал, что Тама передает мне привет.

— Я не ожидала, что вы придете, особенно после… — Олив не стала доводить свою мысль до логического конца. — Ну, вы сами знаете. — И она скромно улыбнулась.

И все.

Они сидели в своей старой, привычной комнате. На этот раз охранники отсутствовали. Начальник тюрьмы, очевидно, оставила сомнения относительно враждебных намерений Олив в отношении журналистки. «Никогда не перестану удивляться тюремной системе», — подумала про себя Роз. Она полагала, что столкнется с трудностями, особенно если учитывать, что сегодня была среда, но обошлось без сложностей. Олив снова разрешили свидания. Роз подтолкнула к ней пачку сигарет.

* * *

— Кажется, вы снова стали «персоной грата», — заметила журналистка.

– Спасибо, что пришел, – говорит, закуривая, Изри.

Олив вынула сигарету.

– А как же, брат, – отвечает Грег.

— У вас, как я вижу, тоже дела наладились?

– Как Тама?

Роз удивленно изогнула брови.

– Очень хорошо. Ну, по крайней мере, на первый взгляд. Но я ее не часто вижу…

— Теперь, когда головные боли прошли, я чувствую себя значительно лучше. — Заметив, что это замечание вызывает у Олив душевные страдания, добавила: — Я просто решила вас немного подразнить, — дружелюбно произнесла она. — Но я знаю, что была виновата. Я должна была в первую очередь позвонить сюда. Значит, вам восстановили все привилегии?

– Как это? – волнуется Изри.

— Да, все становится на свои места, как только я успокаиваюсь.

– Ну, я же работаю, а ее часто дома не бывает.

— Ну, и хорошо. — Роз включила магнитофон. — Я виделась с вашими соседями, Кларками.

– И куда же она ходит? – спрашивает сквозь зубы Изри.

Олив смотрела на журналистку через пламя спички, затем задумчиво подвела его к кончику сигареты.

Грег пожимает плечами:

– Да не знаю я, старик! Она делает что хочет… А я не задаю ей вопросов, потому что ее это выводит из себя. У твоей крошки еще тот характер!

— И что же?

Изри вздыхает и тушит бычок об пол.

— Оказывается, миссис Кларк говорила неправду, будто видела вашу сестру и мать в день убийств.

– Ну, ты же примерно представляешь, чем она занимается?

— Откуда вам это известно?