УМСТВЕННАЯ СТОРОНА ЗРЕНИЯ

Глаза обеспечивают нас зрительными ощущениями-впечатлениями, но это еще не зрение, а лишь сырье для него. В зрение, то есть, в конечный \"продукт\", это сырье перерабатывает разум.

Ухудшение зрения обычно вызывается причинами, относящимися к одной из двух основных категорий: физической или психической. Глаза или нервная система, связанная с ними, могут пострадать в результате ушиба или болезни, – в каждом из этих случаев разум отсекается от источника поступления сырых зрительных материалов. Или же может быть нарушена работоспособность разума – интерпретатора сырых ощущений, – из-за неспособности психологически приспособиться к окружающей обстановке.

Когда такое случается, действенность глаз как ощущающего органа также нарушается; поскольку организм человека это единое целое, психическая недостаточность оборачивается физиологической недостаточностью. Когда нарушены физиологические функции глаза, качество сырых материалов, которые он поставляет, падает; это, в свою очередь, еще более снижает работоспособность разума.

Традиционные офтальмологи довольствуются временным облегчением симптомов слабого зрения посредством искусственных линз. Они работают только с ощущающим глазом и полностью игнорируют отбирающий, воспринимающий и видящий разум. Но очевидно, что любое рациональное, подлинно этиологическое лечение нарушенного зрения должно учитывать и умственную сторону зрения. В методике зрительного переобучения, разработанной д-ром Бейтсом и его последователями, необходимое внимание уделяется и поставщику сырья и производителю готовой продукции.

Из психологических факторов, которые препятствуют осуществлению разумом хорошей работы по интерпретации, одни тесно связаны с процессом восприятия и зрения, другие не связаны. К последней категории должно отнести все те негативные эмоции, которые являются неиссякаемым источником дисфункций и, в конечном итоге, органических заболеваний любых органов, включая глаза; к первой же – лишь некоторые, в основном, относящиеся к процессу зрения, а также определенные дисфункции памяти и воображения, снижающие работоспособность разума как интерпретатора ощущений.

Рассказ о методах, с помощью которых можно избежать или развеять негативные эмоции, выходит за рамки этой маленькой книжки, могу лишь напомнить, что говорилось в первом разделе. Когда сознательное \"Я\" страдает от таких эмоций, как страх, гнев, беспокойство, горе, зависть, честолюбие, вероятно, что разум и тело также будут страдать. И чаще всего нарушается одна из психофизических функций: зрение. Негативные эмоции влияют на него или прямо воздействуя на нервную, железистую и кровеносную системы, или косвенно – частичным снижением работоспособности разума. Отнюдь не выдумка, что люди становятся \"слепыми от ярости\", что от страха \"темнеет\" в глазах, что от горя можно \"оцепенеть\" настолько, что теряется способность видеть и слышать, и это становится причиной многих несчастных случаев. Отрицательные эмоции не проходят быстро и бесследно. А если они достаточно интенсивны и затягиваются на долгий срок, у человека могут появиться серьезные органические нарушения, например, язва желудка, туберкулез, коронарная болезнь, а также длительная дисфункция зрительных органов, умственная и физическая недостаточность, нервные мышечные напряжения и аномалии рефракции. Любой, кто желает нормального зрения, должен поэтому делать все возможное, чтобы избежать или избавиться от этих вредных переживаний, и одновременно развивать зрительные способности, позволяющее полностью или частично свести на нет их гибельное воздействие на глаза и разум.

Теперь рассмотрим те психические препятствия нормальному зрению, которые теснейшим образом связаны с самим зрительным процессом.

Некоторые негативные эмоции, влияющие на процесс зрения, уже были обсуждены. Так, я описал страх перед светом и то, как он может быть изгнан; я также упомянул, что зрительная жадность, это чрезмерное желание видеть слишком много и слишком хорошо, ведет к неправильно направленному вниманию и вглядыванию; и я подробно, на многих страницах повествовал о методах, помогающих искоренить эти плохие привычки и развеять порождающие их эмоции.

Но существует еще один страх, сопряженный в умах страдающих от нарушенного зрения с самим процессом зрения и ответственный до некоторой степени за сохранение зрительных дисфункций. Я имею в виду страх не увидеть как следует. Давайте проследим генеалогию этого страха. Способность видеть – при нормальном и естественном развитии – приобретается бессознательно на заре человеческой жизни. Но из-за физических болезней или, что бывает чаще, из-за психических напряжений хорошие зрительные привычки утрачиваются; нормальное и естественное функционирование заменяется ненормальным и неестественным, ум теряет квалификацию интерпретатора, физическая структура глаза нарушается. И вот результат: зрение портится. Из-за пониженного зрения возникает некое мрачное предчувствие; люди, которые плохо видят, боятся, что завтра они будут видеть еще хуже. Это ожидание, полное страха, вскармливает пессимизм, стойкое убеждение, что для них нормальное зрение невозможно.

Такая убежденность парализует разум и глаза тех, кто ей поддался. В каждую новую зрительную ситуацию они вступают со страхом, боясь или даже веря, что не увидят. В итоге, отнюдь не противоестественном, они и в самом деле не видят. Вера – могучий стимул, вера горами движет, поэтому вера в собственное бессилие не даст поднять и соломинки…

В зрении, как и во всех других видах психо-физической деятельности, необходимо выработать в себе сочетание уверенности с незаинтересованностью: уверенности, что мы способны и можем достичь успеха, а незаинтересованности – на случай неудачи. Мы должны быть уверены, что непременно, добьемся успеха, если будем использовать надлежащие средства и запасемся терпением; но мы не должны чувствовать себя разочарованными или раздраженными, если и на этот раз нам не удалось достичь успеха.

Наличие уверенности без противовеса незаинтересованности может быть столь же губительно, как и ее отсутствие, ибо в случае провала она обрушит на вас массу негативных эмоций, а те, в свою очередь, увеличат вероятность неудач.

Для человека со зрением ниже нормального правильная внутренняя позиция может быть сформулирована примерно так: \"Я знаю, что нарушенное зрение теоретически может быть улучшено, и если я восстановлю свои зрительные способности, я смогу улучшить нарушенное зрение. Я учусь зрительным способностям всякий раз, как смотрю, и, вероятно, буду видеть лучше, чем раньше; но оттого, что я пока не вижу так хорошо, как мне бы хотелось, я не буду чувствовать себя несчастным, а буду продолжать трудиться до тех пор, пока лучшее зрение не придет ко мне\".

ПАМЯТЬ И ВООБРАЖЕНИЕ

Способность восприятия зависит, как было уже сказано, от количества, качества и полезности предшествовавшего опыта. Но прошлый опыт существует для нас только в памяти. Поэтому правильней сказать, что восприятие зависит от памяти.

С памятью тесно связано воображение, которое преобразует воспоминания, созидая из реально пережитого новые конструкции, отличающиеся от всего реально испытанного в прошлом. Способность разума интерпретировать ощущения находится в такой же мере под влиянием воображения, как и памяти.

То, насколько восприятие и, соответственно, зрение зависят от памяти и воображения, является делом повседневного опыта. Мы видим знакомые вещи более четко, чем то, о чем у нас нет воспоминаний, а когда – по причине стресса или эмоционального возбуждения – наше воображение более активно, чем обычно, часто случается, что мы более интерпретируем ощущения объектов, которыми занято наше воображение, нежели ощущения, поступающие из внешнего мира.

Старая швея, которая ни аза не разберет без очков, видит, однако, достаточно, чтобы вдеть нитку в иголку. Почему? Потому, что она более знакома с иголками, чем с буквами.

Студент наталкивается в учебнике на непривычный технический термин или на фразу из неизвестного ему языка. Буквы, из которых состоят незнакомые слова, точно такие же, какими напечатан весь учебник, и тем не менее, видеть их определенно труднее. Почему? Потому что основной текст написан на родном и понятном английском языке, а эти неудобочитаемые – на греко-латинской тарабарщине.

Человек целый день крутится в своей конторе как белка в колесе и не замечает усталости, а вот в музее выматывается за какой-нибудь час и возвращается домой с раскалывающейся головой. Почему? Потому что на работе он следует заведенному распорядку, имея дело с обычными для него бумагами, тогда как в музее все является чужим, новым и странным.

Или возьмем случай с дамой, которая страшно боится змей и однажды обрезок шланга принимает за огромную гадюку. Ее зрение, как показала проверка по таблице Снеллена, вполне нормально. Почему тогда она видит то, чего нет? Потому, что ее воображение привыкло использовать воспоминания о змеях, чтобы, создавая пугающие образы этих тварей, упреждать реальную опасность; в данной ситуации ее ум, под влиянием воображения, неправильно интерпретировал ощущения, связанные со шлангом, и дама живо увидела в нем \"гадюку\".

Таких примеров можно приводить бесконечное множество. Не остается никаких сомнений в том, что восприятие, а следовательно, и зрение зависят от памяти и – в меньшей степени – от воображения. Мы лучше видим те вещи (или похожие на них), о которых у нас есть хороший запас воспоминаний. Чем более точны эти воспоминания, чем более доскональное и аналитическое знание они воплощают, тем лучше (при прочих равных) будет зрение. Правда, зрение может быть лучше даже при прочих неравных. Так, ветеран микроскопист может иметь худшее зрение (если ссылаться на таблицу Снеллена), чем студент-первокурсник, которого он учит. Тем не менее, когда он садится за свой инструмент, то, благодаря богатому опыту и точной памяти похожих объектов, видит препарируемый объект намного яснее и четче, чем может новичок.

То, что восприятие и зрение зависят от предыдущего опыта, закрепленного в памяти, есть истина, признаваемая всеми. Однако я знаю только одного человека, который сделал из нее серьезные (я называю их утилитарными и терапевтическими) выводы; это д-р У. Г. Бейтс. Он был первым, кто задал вопрос: \"Как может быть использована эта зависимость для улучшения зрения?\" И задав его, он не успокоился до тех пор, пока не нашел ряд простых и практических ответов. Его последователи также внесли свою лепту в создание методик по улучшению зрения путем работы с памятью и воображением. Здесь я расскажу о самых действенных из этих упражнений. Но прежде еще несколько слов о некоторых чертах этой наиболее таинственной психической силы: памяти.

Для нас, стремящихся восстановить зрительные способности, наиболее важная особенность памяти, возможно, заключается в том, что она плохо работает при напряжении. Каждому знакома ситуация, когда в разговоре со знакомым вдруг обнаруживаешь, что никак не можешь вспомнить его имени. Но если человек мудр, он перестанет напрасно силиться и позволит разуму погрузиться в состояние бдительной пассивности: велики шансы, что имя добровольно всплывет на сознательный уровень. Как видно, память работает лучше, если разум находится в состоянии динамического расслабления.

Опыт научил подавляющее большинство людей тому, что существует взаимосвязь между хорошей памятью и динамическим расслаблением разума; это состояние имеет тенденцию сопровождаться и динамическим расслаблением тела. Но вряд ли кто-нибудь дал себе труд сформулировать это положение, – люди знают его бессознательно и ведут себя соответственно. Когда требуется вспомнить что-либо, они инстинктивно расслабляются, потому что их опыт подсказывает: состояние \"пусть все течет само по себе\" наиболее благоприятно для работы памяти.

Так вот, эта привычка расслабления сохраняется, даже когда в отношении других проявлений жизнедеятельности образовались плохие привычки психического и физического напряжения. Поэтому-то люди, начиная вспоминать, автоматически, не задумываясь, приводят себя в состояние динамического психического расслабления, которое благоприятно не только для памяти, но и для зрения. Это, похоже, объясняет феномен того, почему успешное припоминание чего-либо приносит и немедленное улучшение зрения.

В некоторых случаях нарушенного зрения состояние психического и физического напряжения настолько экстремально, что страдающие от него потеряли привычку \"пусть все течет…\" даже в отношении припоминания. Опытные преподаватели метода д-ра Бейтса рассказывали мне о людях, которые не могли припомнить ни буквы ни цифры, на которые смотрели всего десять секунд назад. Но как только глаза и разум хоть немного расслаблялись при помощи пальминга, соляризации, покачиваний и перемещений, память вновь возвращалась к ним. Неспособность припоминать, которая ввергла этих бедолаг в состояние мнимого слабоумия, была вызвана той же фундаментальной причиной, что и несовершенное зрение: неправильным функционированием, связанным с сильным психическим и нервно-мышечным напряжением.

К счастью, подобные случаи не слишком распространены, и большинство из тех, кто страдает нарушенным зрением, успешно применяют правило: \"пусть все течет само по себе\", – бессознательно выведенное из опыта повседневной жизни. Именно поэтому у них сохраняется возможность использовать память в качестве вспомогательного средства для расслабления разума и тела, а в конечном итоге, и зрения. Человек с нарушенным зрением смотрит, скажем, на печатную букву и не может видеть ее четко. Но если он закроет глаза, расслабится и вспомнит нечто такое, что ему легко вспомнить четко и ясно, то обнаружит, когда вновь откроет глаза, что зрение ощутимо улучшилось.

Поскольку без расслабления четкое припоминание невозможно, улучшение зрения будет следовать за каждым актом припоминания, даже если припоминаемое не имеет ничего общего с той вещью, которую в данный момент требуется увидеть. А если у вас в памяти зафиксирована именно эта вещь или нечто подобное, что вы видели в прошлом, тогда припоминание будет вдвойне эффективней для улучшения зрения, так как оно приведет не только к благотворному расслаблению разума, но и к возросшему знанию рассматриваемого объекта. А, как известно, отчетливей всего мы видим те вещи, которые лучше всего знаем. Поэтому любое упражнение, еще ближе знакомящее нас с объектом нашего внимания, сулит возможность легче видеть его.

Эти предварительные объяснения, я надеюсь, помогут вникнуть в суть представляемых ниже упражнений.

Память в помощь зрению

Ценность того, что я назвал аналитическим зрением, может быть увеличена дополнением к нему преднамеренных актов запоминания. Рассматривайте объект так, как было рекомендовано в одной из глав: быстро перемещайте внимание с точки на точку, обегая взглядом контуры и подсчитывая бросающиеся в глаза характерные особенности. Затем закройте глаза, расслабьтесь и вызовите в памяти как можно более четкий образ того, что вы только что рассматривали.

Вновь откройте глаза, сравните свой образ с реальностью и повторите весь процесс аналитического рассматривания. Несколько повторов – и образ будет ясней и четче, как в памяти, так и в жизни.

Аналитическое рассматривание и запоминание особенно полезно в отношении объектов, встречаемых ежедневно, таких, как мебель в комнатах, где вы обитаете, магазины и лавки, которые вы посещаете, деревья и дома на улицах, по которым вы прогуливаетесь. Это, как следствие, разрушит привычку пристального вглядывания и поощрит центральную фиксацию; заставит ум находиться в состоянии бдительной пассивности динамического расслабления, что само по себе способствует точному запоминанию; повысит знания о предметах, с которыми приходится сталкиваться наиболее часто, т. е., будет значительно облегчено их восприятие.

Процедура, очерченная выше, благотворна и тем, что обучает координации, согласованности действий между разумом и сенсорным аппаратом. Слишком многие из нас, глядя на одно, думают совершенно о другом, – видя достаточно для того, чтобы не наталкиваться на прохожих и не попадать под автобусы, но в то же самое время точно грезя наяву. Если бы кто-то спросил нас, что мы видели в таком состоянии, мы бы ничего не смогли ответить по той простой причине, что, ощущая многое, практически ничего сознательно не воспринимали. Эта разобщенность глаз и разума – прекрасная почва для ухудшения зрения; ведь человек, грезящий наяву, сидит или стоит с открытыми глазами, вперясь в одну точку немигающим взглядом. Если вам хочется помечтать, закройте глаза и мечтайте, сознательно следуя внутренним зрением за желанными эпизодами, навеваемыми воображением. Тем же, кто способен увлечься размышлениями в самом неподходящем для этого месте, могу посоветовать то же самое: не вглядывайтесь в совершенно посторонний вашим раздумьям предмет. Если глаза открыты, используйте их для того, чтобы делать что-то, относящееся к интеллектуальному процессу: записывайте мысли, чтобы глаза могли их читать, чертите схемы, чтобы глаза их изучали. Либо, если ваши глаза закрыты, удерживайтесь от соблазна лишить их подвижности, -соблазна, который весьма силен, когда делаются усилия по умственной концентрации, – пусть мысленный взгляд скользит по воображаемым текстам или схемам, имеющим отношение к вашим проблемам. Всегда должна быть цель: предотвратить разобщенность между разумом и сенсорным аппаратом. Возьмите за правило: если глаза открыты, смотрите и осознавайте то, что видите; если же вы не хотите смотреть, а хотите мечтать или размышлять, пусть ваши глаза участвуют вместе с вами в мечтах или размышлениях. Позволяя разуму идти в одном направлении, а глазам в другом, вы подвергаетесь риску испортить зрение, которое является результатом взаимодействия между физическим сенсорным аппаратом и отбирающим и воспринимающим интеллектом.

Улучшение запоминания букв

Хорошо или плохо, но чтение стало одним из главных занятий цивилизованного человечества. Неспособность читать – по причине нарушенного зрения – является серьезной помехой в современном мире. Поэтому рекомендую несколько упражнений, которые мобилизуют память и воображение для улучшения нашего зрения и помогут легче видеть основные элементы всей литературы и науки: двадцать шесть букв алфавита и десяток цифр.

Любопытный факт: многие люди не имеют ясного мысленного образа букв алфавита. Да, заглавные буквы знакомы практически каждому, – возможно, потому, что читать мы учимся именно на них, – но вот строчные буквы, хотя на них смотрят сотни раз в день, знают настолько несовершенно, что некоторые даже затрудняются воспроизвести ту или иную букву по ее словесному описанию. Это широко распространенное незнание является красноречивым свидетельством разобщенности глаз и разума, описанной в предыдущей главе.

Дело в том, что и в чтении мы являемся жадными собирателями конечных результатов, мы пренебрегаем не только психо-физическими методами, которые посодействовали бы более эффективному выполнению задания, но и тем, что, собственно, определяет сам процесс чтения, а именно: буквами алфавита. И пока мы досконально не изучим их, ни о каком прогрессе в нашей способности читать не может идти и речи.

И тут опять приходится возвращаться к аналитическому зрению в сочетании с припоминанием.

Рассмотрите букву, – не фиксированным вглядыванием, а легкими и быстрыми перемещениями внимания с одной точки на другую. Закройте глаза, расслабьтесь и вызовите в памяти образ того, что вы видели. Откройте глаза и проверьте точность вашей памяти.

Повторяйте процесс до тех пор, пока мысленный образ не станет точным, четким и ясным. Проделайте то же самое со всем алфавитом и, конечно же, со всеми цифрами. Время от времени это упражнение необходимо повторять, даже если вы уверены, что назубок знаете все буквы. Память можно улучшать беспредельно; кроме того, припоминание расслабляет, а расслабление в сочетании с возросшим знанием, которым вы обязаны лучшей памяти, всегда будет вести к улучшению зрения.

Когда вы смотрите на буквы, желая усвоить их очертания, полезно обращать внимание не только на черный шрифт, но и на светлый фон. Это светлое пространство вокруг и внутри букв и цифр имеет любопытные и неожиданные формы, которые разум познает с удовольствием, а потому и легко запоминает. К тому же вероятность возникновения психического напряжения при рассматривании белого фона меньше, чем при рассматривании черных знаков на том же фоне. Порою легче видеть букву, воспринимаемую как прерывание белизны, нежели как шаблонный набор прямых и изогнутых черных линий.

Процесс знакомства с буквами путем аналитического рассматривания и запоминания может быть дополнен упражнением, вовлекающим систематическое использование воображения. Рассмотрите какую-либо букву, уделив, как и ранее, особое внимание фону. Затем закройте глаза, расслабьтесь, вызовите в памяти образ этой буквы и постарайтесь представить, что белизна вокруг и внутри ее ярче, чем на самом деле, – ослепительна, как снег, как озаренное солнцем облако.

Откройте глаза и вновь посмотрите на букву, перемещая внимание с нее на фон и с фона на нее, пытаясь увидеть фон таким же белым, как вы представляли его, когда глаза были закрыты. Скоро вы обнаружите, что можете без труда создавать эту благотворную иллюзию. Когда же преуспеете в этом, чернота типографской краски будет по контрасту казаться чернее, а это заметно облегчит чтение.

Аналогичным образом можно привязать воображение не к фону, а к самой букве. Обратите внимание сначала на верхнюю половину буквы, затем на нижнюю (или на левую, а потом на правую часть). Несколько раз повторив перемещение, закройте глаза, расслабьтесь и мысленно продолжите ту же процедуру. Затем, опять-таки мысленно, поставьте рядом с буквой два пятнышка насыщенного черного цвета, одно сверху, другое снизу (или одно слева, другое справа). Можете вообразить, как вы наносите эти пятнышки двумя легкими ударами изящной кисти, смоченной в туши.

Несколько раз переместите внимание с одного пятнышка на другое; откройте глаза и попытайтесь увидеть их рядом с реальной буквой. Это не слишком трудно, потому как благодаря центральной фиксации вы будете видеть ту часть буквы, на которую обращаете внимание, более ясно, чем остальные. Но представляйте пятнышки даже еще более черными, чем гарантирует центральная фиксация, и скоро вся буква будет казаться чернее, чем она есть в действительности, а потому более ясно видна. Да и вспомнится отчетливей для последующего рассмотрения.

Эти два упражнения с перемещениями – сначала в воображении, затем в реальности – особенно полезны для улучшения зрения, и должны использоваться (желательно вместе с пальмингом и соляризацией) всякий раз, когда слова в книге или на афише начинают расплываться.

Есть и другие упражнения, вовлекающие воображение. Первые три весьма похожи на короткие покачивания-перемещения, да они и являются таковыми, но – исключительно умственного рода. Все выполняются с закрытыми глазами.

Представьте себя сидящим за письменным столом перед стопкой прекрасной почтовой бумаги, толстой и белой. Так же мысленно возьмите ручку или хорошую кисть, обмакните ее в тушь и поставьте крупную черную точку посередине листа. Теперь обратите внимание на белый фон, граничащий с одной стороной точки, потом на фон, граничащий с другой ее стороной, ритмично при этом покачиваясь: внимание вправо – наклон влево, внимание влево – наклон вправо. Как и в реальности, воображаемая точка будет казаться двигающейся налево, когда вы перемещаете внимание направо, и направо, когда вы перемещаете внимание налево. Для следующего упражнения на другом листе воображаемой бумаги поставьте мысленно две жирные точки, расположенные на одной горизонтали и отстоящие друг от друга на четыре дюйма, а между ними, но на один дюйм ниже соединяющей их прямой, нарисуйте окружность с диаметром в половину дюйма. Представьте, что окружность эта очень черна, а белый фон внутри нее – белизны необыкновенной. Теперь переместите внутреннее внимание на точку справа, а с нее на точку слева и обратно; несколько раз повторите перемещения, не забывая ритмично покачиваться. Движения окружности противоположны направлению вашего внимания.

Далее в своем воображении возьмите новый лист бумаги и нарисуйте на нем двоеточие, состоящее из двух больших точек с расстоянием между ними в половину дюйма, а справа, тоже через полдюйма, точку с запятой в тех же пропорциях. Начинайте перемещать внимание с верхней точки двоеточия к верхней точке точки с запятой, затем вниз, к запятой, затем налево, к нижней точке двоеточия, а оттуда, по вертикали к верхней точке. Ритмично покачиваясь, в той же последовательности повторяйте перемещения. По мере того, как внимание перемещается или вправо, или вниз, или влево, или вверх, созвездие пунктуационных знаков будет казаться движущимся ему навстречу.

В этих трех упражнениях сочетаются короткие покачивания-перемещения с работой воображения. Разум должен достаточно расслабиться, чтобы стать способным сделать подвижными мысленные образы пунктуационных знаков, тогда как вниманию (и соответственно сенсорному аппарату) необходимо выработать творящую зрение привычку коротких покачиваний-перемещений, – перемещений, которые в третьем упражнении становятся ритмической версией аналитического внимания.

Еще одно полезное упражнение разработал д-р Арнау, испанский последователь д-ра Бейтса. В основе его – по-прежнему воображаемые покачивания-перемещения, уже знакомые нам, но с тем отличием, что здесь, похоже, в процесс вовлекается физический аппарат аккомодации.

Закройте глаза и представьте, что между большим и указательным пальцами вы держите за бока кольцо из плотной резины или проволоки, – достаточно жесткое, чтобы сохранять свою форму, когда нет излишнего давления, и достаточно эластичное, чтобы при сжатии принимать форму эллипса. Теперь пробегите мысленным взглядом по всей окружности воображаемого кольца и плавно сдавите его воображаемыми пальцами так, чтобы оно деформировалось в эллипс – с длиной осью, ориентированной вертикально. Рассматривайте эллипс примерно минуту, затем ослабьте давление и дайте ему расправиться. Переместите пальцы на 90 градусов и снова сдавите кольцо, чтобы оно опять превратилось в эллипс, но уже с горизонтально ориентированной длинной осью. Ослабьте давление и наблюдайте за тем, как эллипс принимает первоначальную форму. Чередуя горизонтальную и вертикальную ориентированность эллипеч, ритмично повторите сдавливание 10 или 15 раз. Какие физиологические процессы совершаются при этом, сказать сложно. Судя по ощущениям, которые человек испытывает внутри глаз и около, происходят новые мышечные приспособления. Субъективно эти ощущения кажутся такими же, как при быстром перемещении внимания с отдаленной точки на точку, расположенную около глаз, и обратно. Почему при таких условиях аппарат аккомодации вступает и игру, понять не просто. Но факт есть факт, и похоже, что так оно и происходит. Опытным путем установлено, что это упражнение, ценное при любых формах зрительных нарушений, особенно полезно в случае близорукости.

Другое замечательное упражнение, как бы вмещающее в себя несколько других, называется \"рисование носом\"… Сядьте удобно на стул, закройте глаза и представьте, что к кончику вашего носа прикреплен довольно длинный карандаш. (Кое-кто сразу припомнит Пиноккио). Двигая головой и шеей, на воображаемом листе бумаги начертите большой круг. Поскольку контроль за движениями головы и шеи не столь совершенен, как за движениями рук и пальцев, круг наверняка выйдет кривым и несколько угловатым. Пройдитесь по нему \"носом\" еще с полдюжины раз, пока окружность изрядно не потолстеет. Затем пополам разделите круг вертикальной линией, и также пройдитесь по ней раз шесть; потом разделите его пополам горизонтальной линией, и тоже пройдитесь по ней подобным же образом. Теперь ваш круг заключает в себе Крест Святого Георгия. Наложите на него Крест Святого Андрея (две диагонали под прямым углом друг к другу) и воткните \"нос\" в точку пересечения всех четырех линий.

Уберите использованную бумагу, и на новом листе, легко и плавно поворачивая голову от одного плеча к другому, начертите \"носом\" знак бесконечности – фигуру восьмерки, лежащей на боку. Пройдитесь по ней \"носом\" дюжину раз, обращая внимание на путь, по которому идет повторение фигуры: совпадает он или отклоняется.

Вновь приготовьте чистый лист, чтобы на этот раз попробовать написать что-нибудь. Начните со своей подписи. Поскольку голова и шея двигаются судорожными толчками, ваше факсимиле будет напоминать безграмотные каракули. Но практика ведет к совершенству; возьмите еще один лист и начните заново. Распишитесь четыре, пять, шесть раз; затем напишите любое слово, которое вам нравится.

Как и некоторые, уже знакомые упражнения, это \"рисование носом\" кому-то тоже покажется глупым и зряшным. Но важно не это. Важно то, что оно действенно. После короткого \"рисования носом\" и нескольких минут пальминга произойдет поразительное расслабление глаз и разума, пропадет усталость, наступит значительное временное улучшение зрения. Это временное улучшение станет постоянным, когда нормальное и естественное функционирование, поощряемое \"рисованием носом\" и другими упражнениями, станет привычным и автоматическим.

В человеческом организме все взаимосвязано. Поэтому таким психическим процессам, как припоминание или воображение, сопутствуют непроизвольные телесные движения, соотнесенные с объектами нашего внимания, это те движения, которые мы бы совершили, будь в действительности, а не в мыслях заняты тем, о чем думаем. Например, представляя алфавит или цифры, часто оказывается полезным сложить большой и указательный пальцы так, как будто вы держите карандаш или ручку, и выводить ими в воздухе или в воображаемой тетрадке букву, с которой конкретно работаете.

Помощь тела зрению может оказываться и через речь. Когда вы представляете букву, сложите губы так, как будто собираетесь ее назвать. Или даже назовите. Произнесенное слово настолько тесно связано со всеми нашими мыслительными процессами, что любое знакомое движение губ или языка ведет к автоматическому возникновению образа обозначаемой им вещи. Следовательно, всегда легче видеть то, что написано, если вы читаете вслух. Люди, для которых чтение в новинку или весьма многотрудное дело (например, дети и малограмотные), приходят к этому инстинктивно. Люди с нарушенным зрением – это люди, которых их зрительная недостаточность понизила, так сказать, в культурном статусе. Какими бы сокровищницами знаний они не обладали, они – те же дети или малограмотные, для которых напечатанные слова являются чем-то незнакомым и плохо постигаемым. Находясь в таком положении, они должны, пока вновь обретают способность видеть, делать то же самое, что и неискушенные в чтении люди: повторять губами каждое слово, которое читают, и водить по строке пальцем. Движение органов речи вызовет слуховые и зрительные образы слов, связанных с ними, память и воображение будут стимулироваться, разум выполнит свою работу по интерпретации, восприятию и видению, а указательный палец, скользящий от одного разбираемого слова к другому, поможет центральной фиксации глаз и их быстрому перемещению. По-своему, ребенок в высшей степени мудр. И когда болезнь или дисфункция низвела нас – по крайней мере, в отношении зрения – до уровня дитяти, мы не должны стыдиться пользоваться его инстинктивной мудростью.

БЛИЗОРУКОСТЬ

Упражнения, разобранные в предыдущих главах, принесут пользу всем, кто страдает нарушенным зрением. А вот в этой главе и в последующих я дам такие, которые могут быть использованы дифференцировано, в зависимости от конкретного недостатка: близорукости, астигматизма и косоглазия.

Ее причины

Близорукость практически на все сто процентов является приобретенным состоянием, которое проявляет себя еще в детстве. Ее относили на счет работы глаз с близкого расстояния, какую заставляют выполнять детей в школе; во всех цивилизованных странах предпринимались величайшие усилия, чтобы сократить объем такой работы, увеличить шрифт в учебниках и улучшить освещение в классах. Однако положительных результатов эти реформы не дали. Более того, близорукость в наши дни даже более распространена, чем в прошлом.

Такое нерадостное положение обусловлено тремя обстоятельствами. Во-первых, попытки улучшить условия обучения в школах не смогли пойти достаточно далеко; во-вторых, проведение реформ вообще шло не в том направлении; и в-третьих, реформаторы практически полностью пренебрегли психологическими причинами нарушения зрения.

Если касаться даже самого легковыполнимого: лучшего освещения, – реформаторы не смогли сделать ничего существенного. В свое время д-р Лакиш убедительно доказал, что выполнимость зрительных заданий возрастает по мере того, как возрастает интенсивность освещения: от одной до сотни футосвечей. С большей интенсивностью д-р Лакиш экспериментов не ставил, но считает, что есть все основания предполагать, что нервно-мышечное напряжение (показатель напряжения и усталости) будет продолжать падать при дальнейшем повышении освещенности вплоть до тысячи футосвечей. И это тогда, когда ребенок, посещающий современную, выстроенную и оборудованную по новейшим проектам школу, может считать себя чрезвычайным везунчиком, если имеет хотя бы двадцать футосвечей для работы, ведь в большинстве других школ ему в лучшем случае было бы обеспечено только десять, а то и пять футосвечей.

При существующем положении дел только дети с самыми совершенными зрительными привычками могут надеяться пройти через школьное обучение без чрезмерного напряжения своих зрительных органов. А напряжение является основной причиной дисфункций, что для многих детей прежде всего и означает близорукость.

А вот в попытке улучшить оформление учебных пособий реформаторы, напротив, зашли слишком далеко. На первый взгляд, действительно, крупный шрифт кажется очень удобным и легким для чтения, но это заблуждение, вводящее глаза и разум в соблазн: они пытаются видеть все линии этих слишком больших букв и цифр с одинаковой ясностью одновременно; центральная фиксация теряется, глаза и внимание перестают перемещаться, развивается привычка пристального вглядывания и, вопреки ожиданиям, зрение ухудшается.

Для глаз, тем паче детских, лучшими шрифтами являются такие, которые, не будучи чересчур велики, обладают изрядной, скажем так, увесистостью, создающей изобилие контраста между черной типографской краской и светлым фоном бумаги. Когда перед вами именно такой шрифт, глаза не соблазняются видеть все сразу и хорошо. Наоборот, шрифт меньшего размера стимулирует их к чтению с центральной фиксацией и в состоянии динамического расслабления.

Д-р Бейтс с успехом применял в своей практике тексты, набранные самим мелким из имеющихся шрифтов, и даже более того: их многократно уменьшенные копии, какие могут быть получены только с помощью фотоаппарата. Эти микроскопические тексты возможно читать только при одном условии: если глаза и разум находятся в состоянии полного динамического расслабления и осуществляют зрение совершенной центральной фиксацией. С помощью хорошего наставника человек с самыми серьезными нарушениями зрения (в данном случае я исхожу из своего личного опыта) может быть приведен в состояние, в котором он сможет читать слова, напечатанные микроскопическим шрифтом. И в результате не напряжение глаз и усталость, а заметное временное улучшение зрения.

Но без наставника работать с микроскопическим шрифтом не слишком легко, а порой и опасно, и чтобы самонадеянный энтузиаст не нанес себе непоправимого ущерба, я не стану распространяться на эту тему. Я и упомянул-то о ней для того только, чтобы показать: взаимосвязь между размерами шрифта и хорошим зрением не является прямой и очевидной, как представлялось прекраснодушным реформаторам.

Но даже если бы освещение школ отвечало всем требованиям, а во всех букварях и учебниках использовался наилучший шрифт, у многих детей все равно развивались бы близорукость и другие нарушения зрения. Это происходило и происходит потому, что большинству из них скучно, а иногда и страшно сидеть взаперти бесконечные часы, читая и слушая вещи, которые кажутся нелепыми и необязательными, где заставляют выполнять бессмысленные задания, где соревновательный дух и боязнь наказания или насмешек взлелеивает в душах хроническое беспокойство.

Все это крайне неблагоприятно воздействует и на организм, включая глаза, и на психику. Издержки обучения таковы, что детям постоянно необходимо предоставлять незнакомый материал для рассмотрения. Каждый день на классной доске появляется новая математическая формула, каждый день класс разучивает новое правило по латинской грамматике или изучает новую страну по географической карте, – и всякий раз при этом ребенок вынужден уделять пристальное и концентрированное внимание чему-либо совершенно незнакомому, а по этой причине особо трудно видимому, что вызывает чрезмерное напряжение глаз и разума даже у тех, кто имеет наилучшие зрительные привычки.

Примерно две трети детей достаточно бесстрастны (или безразличны) для того, чтобы пройти школу без зрительных потерь. Остальная треть выходит из сурового испытания образованием с близорукостью и другими нарушениями зрения.

Некоторые из психологических причин плохого зрения, вероятно, никогда не будут устранены, ибо свойственны самому процессу обучения или составляют его цель (например, каждодневное усвоение новых сведений), но от многих можно избавиться. Было бы желание!

Однако, есть области, где причины плохого зрения могут быть ликвидированы наверняка и без особых хлопот. Скажем, вполне доступно смягчить глазное и психическое напряжение, вызываемое ситуациями, в которых дети вынуждены смотреть на что-либо незнакомое. Предельно простая методика этого была разработана д-ром Бейтсом, и в течение ряда лет успешно опробовалась в различных школах Соединенных Штатов. Но под давлением организованной ортодоксии упражнения, предложенные д-ром Бейтсом, были полностью запрещены. Этот факт достоин сожаления, так как есть данные, что они действительно способствовали сохранению зрения у детей, и уж во всяком случае никому никакого вреда причинить не могли.

Методика д-ра Бейтса для снятия напряжения, вызванного постоянным рассматриванием незнакомых объектов, предельно проста. На видном месте вешалась таблица Снеллена, и детям объясняли, что как только кому-нибудь станет трудно видеть классную доску, или карту, или читать учебник, нужно оторваться от работы и некоторое время смотреть на эту таблицу. Поскольку она всем хорошо знакома, дети без проблем разбирали ее ранжированные буквы; это укрепляло их веру в собственные силы и смягчало напряжения, вызванные повышенной концентрацией внимания.

Следует добавить, что нет никаких причин ограничиваться классной комнатой или считать, что такое годится лишь для детей. Таблицу Снеллена замените знакомым нам настенным календарем, -он будет красивым и ценным дополнением к обстановке любой комнаты или кабинета, где людям приходится выполнять работу, требующую предельной концентрации внимания. Появившееся напряжение может быть очень быстро снято или смягчено короткими покачиваниями-перемещениями и аналитическим рассматриванием знакомых цифр. Добавьте сюда регулярный пальминг и соляризацию – и исчезнут все предпосылки перерастания зрительного напряжения в усталость и ухудшение зрения.

Переобучение близоруких

После длинного, но вовсе не лишнего отступления вернемся к упражнениям для переобучения близорукости в сторону нормального зрения. В каких-то серьезных случаях, если необходимо достичь значительного зрительного улучшения, возможно привлечение квалифицированного преподавателя, но большинство, думаю, извлечет пользу и без него, просто следуя основным правилам восстановления зрительных способностей.

Пальминг, который близорукие должны выполнять с максимально доступной частотой и длительностью, станет вдвойне эффективней, если дополнить его элементами упражнений на припоминание, подбирая такие сцены, в которых мысленный взгляд был бы вынужден совершать весьма дальние странствования. Каждому из нас приходилось видеть с какой-нибудь возвышенности, как приближаются и вновь пропадают из виду вечно спешащие поезда. Такого вот рода воспоминания крайне полезны для близоруких, так как они побуждают разум выйти из тесного мирка своего недуга и броситься вдаль не взирая на расстояния.

Друзья, приближающиеся по знакомой дороге, лошадь, галопом уносящаяся от вас через поле, лодки, скользящие по реке вверх и вниз, прибывающие и отбывающие междугородние автобусы… Подобные воспоминания, содержащие временные и пространственные координаты, ценны сами по себе, но будут еще ценнее, если позволить фантазии развивать и продолжать их. Так, можно представить себя катящим биллиардный шар по невероятно обширному – до горизонта – столу…

Соляризация и покачивания не требуют каких-либо специальных изменений для близоруких. Упражнения, предназначенные для исправления плохих привычек и для восстановления подвижности глаз и центральной фиксации, также могут выполняться без всяких замен, исключая упражнение с календарем, которое может быть приспособлено для близоруких следующим образом.

Сядьте перед календарем на таком расстоянии, чтобы крупные цифры были хорошо видны. Выполнять упражнение начинайте с обоими открытыми глазами, затем каждым глазом в отдельности (завязав один глаз платком). Если какой-нибудь глаз справляется со своими обязанностями менее удовлетворительно, чем другой, задайте ему побольше работы, но увеличьте время на пальминг в перерывах между упражнениями, чтобы избежать утомления.

Через несколько дней, когда глаза привыкнут обходиться без очков (но вы еще будете вынуждены носить их на случай крайней необходимости или потенциальной опасности для себя и других, например, управляя автомобилем), отодвиньте стул на фут или два от календаря и повторите упражнение. Спустя несколько недель вы будете способны ясно видеть предметы на весьма значительном расстоянии.

Близоруким глазам требуется изобилие практики в изменении фокусировки при переходе с точки на точку различной удаленности. Для тренировки приобретите маленький карманный календарь – такой же, как и большой настенный, где числа одного месяца напечатаны крупным шрифтом, а прошедшего и последующего – мелким…

Держа карманный календарь в нескольких дюймах от глаз, взгляните на цифру 1, напечатанную крупным шрифтом, затем переведите взгляд на большой настенный и отыщете там эту же цифру, также напечатанную крупным шрифтом; закройте глаза и расслабьтесь. Такие же действия повторите со всеми остальными цифрами; их можно выполнять как двумя глазами, так и каждым глазом отдельно, постепенно увеличивая расстояние до настенного календаря. Прямо скажем, это упражнение не из легких, поэтому нужно почаще прерывать его пальмингом, желательно, с соляризацией. Если маленького карманного календаря вдруг не окажется под рукой, можно использовать циферблат часов.

Близорукие могут читать без очков, но только держа книгу ненормально близко к глазам. Тем не менее, они могут читать без чрезмерного напряжения и с расстояния на дюйм или два дальше. Практика в чтении с этой, более отдаленной позиции, постепенно устранит даже легкое чувство дискомфорта, – при условии, конечно, что внимание правильно направлено, и пристальное вглядывание (величайший порок близоруких) избегается. После каждой прочитанной страницы (или даже абзаца), близорукому необходимо отложить книгу и в течение нескольких секунд смотреть на какой-нибудь досконально знакомый объект: календарь на стене, дом за окнами. Близорукий человек должен использовать любую возможность для того, чтобы бросать быстрые, как вспышки, взгляды на афиши вывесок магазинов и тому подобное. Не должно быть никаких попыток \"задержать\" рассматриваемую надпись, пока она не станет ясно видна. Быстро взгляните и закройте глаза. Потом взгляните снова. Если вы видите – прекрасно, если нет – не переживайте, скоро вы будете видеть лучше.

Ценным подспорьем для близоруких может стать и просмотр кинофильма. Позже я подробно остановлюсь на этом, сейчас же дам один совет. На первом просмотре садитесь как можно ближе к экрану, на втором – чуть подальше (поскольку фильм вам уже знаком, вы и отсюда будете его видеть лучше, чем в первый раз); на третьем -отступите еще дальше в глубину кинозала. А если у вас хватит мужества, времени и денег, посмотрите ту же ленту в четвертый, пятый, шестой… десятый раз, покупая билеты на все более и более дальние места.

ДАЛЬНОЗОРКОСТЬ, АСТИГМАТИЗМ, КОСОГЛАЗИЕ

Дальнозоркость бывает двух основных типов – гиперметропия, часто обнаруживаемая у молодых людей и сохраняющаяся в дальнейшей жизни, и пресбиопия, которая обычно начинается в пожилые годы. Эти нарушения могут быть смягчены или устранены вплоть до восстановления нормального зрения.

Гиперметропия часто вызывает дискомфорт и головные боли, а когда совмещается (как нередко бывает) с легкой формой косоглазия, то и частые, сильные мигрени, головокружение, тошноту и даже рвоту Нейтрализация гиперметропических симптомов искусственными линзами приостанавливает эти болезненные проявления, но иногда линзы не помогают, и головные боли и тошнота сохраняются – до тех пор, пока человек не пройдет курс зрительного переобучения.

Пресбиопия обычно рассматривается как один из неизбежных результатов старения. Так же, как и кости скелета, хрусталик глаза твердеет с возрастом, и это затвердевание, как полагают, мешает глазам осуществлять аккомодацию на ближней точке. Тем не менее, когда пожилые люди проделывают соответствующие упражнения, они вновь обретают способность читать на нормальном расстоянии и без очков.

Пальминг, соляризация, покачивания и перемещения сделают многое для уменьшения дискомфорта, связанного с гиперметропией, и приведут глаза и разум в состояние динамического расслабления, которое делает возможным нормальное зрение; все это должно быть дополнено упражнениями на воображение, которые особенно ценны для улучшения способности читать у дальнозорких людей.

Взгляните на одну из больших цифр в настенном календаре, закройте глаза, расслабьтесь и, вспоминая густую черноту типографской краски, подумайте: а ведь точно такая же краска идет на печать и мелких цифр и букв, которые вам видятся точно сквозь туман. Далее, вовлекая в игру воображение, представьте одну из этих мелких букв или цифр и мысленно поставьте две точки насыщенного черного цвета – одну выше буквы, другую ниже. Несколько раз переместив внимание с одной точки на другую, откройте глаза и отыщите в книге ту же букву. Проделав с ней то же самое, что проделывали с воображаемой, вы скоро заметите, как она чернеет и становится все отчетливей, а вместе с ней и другие буквы на странице. Затем текст расплывется, и вам, чтобы вновь улучшить зрение, придется повторить упражнение.

А вот еще одно похожее. Посмотрите на буквы; отметив черноту шрифта, сосредоточьтесь на фоне вокруг и внутри букв; закрыв глаза, постарайтесь представить его значительно белее, чем он есть в действительности. Теперь откройте глаза и повторите то же самое с реальными буквами и реальным фоном. После нескольких таких тренировок способность читать, писать или заниматься другой подобной работой заметно улучшится. И неудивительно, так как между глазами и разумом существует двусторонняя связь. Психическое напряжение вызывает в глазах физическое напряжение и деформации, а это приводит к тому, что разум вынужден воспринимать искаженный образ объекта, отчего степень его напряжения возрастает. Но если разум через память и воображение сформирует в себе точный образ рассматриваемого объекта, то это автоматически улучшит состояние напряженных и деформированных глаз. Стало быть, чем совершеннее образ, тем лучше состояние глаз. И напротив, чем лучше состояние глаз, тем совершеннее образ.

Обратимая, двусторонняя связь между глазами и разумом делает возможным как взаимную пользу, так и взаимный вред. Глаза и разум могут вредить друг другу, могут и помогать. У ненапряженного разума недеформированные глаза, а недеформированные глаза выполняют свою работу настолько хорошо, что не добавляют никакого бремени к заботам разума. Но если по каким-то причинам деформация глаз все-таки произошла, разум помогает ликвидировать аварию, производя на своем конце линии двусторонней связи нечто вроде спасательных работ. Он может заняться припоминанием, которое всегда сопровождается состоянием расслабления, позволяющим глазам вернуть нормальную форму и нормальное функционирование; может вызвать в воображении четкий и ясный образ объекта, который с грехом пополам ощущают деформированные глаза, а это, как вы знаете, стимулирует их возвращение в то состояние, в котором они могли бы передавать сырые материалы надлежащего качества.

Как связаны эмоции и их внешние физические проявления, так связаны и зрительный образ с физическим состоянием глаз. Ухудшите или улучшите ваше мысленное представление, и вы автоматически ухудшите или улучшите состояние глаз. Путем повторения действий по припоминанию и воображению возможно улучшить (поначалу временно, затем постоянно) качество мысленных представлений внешних объектов. Когда это достигнуто, происходит (по началу временное, затем постоянное) улучшение физического состояния глаз. Отсюда ценность упражнений на припоминание и воображение в таких случаях, как гиперметропия, когда ощущение и основывающееся на нем восприятие низкого качества. Упражнения, которые заставляют глаза быстро изменять фокусировку при ощущении объектов различной удаленности, так же полезны для страдающих гиперметропией, так и близорукостью. Эти упражнения были описаны в главе, посвященной близорукости.

Пресбиопия, в сущности, является неспособностью аккомодировать глаза так, чтобы они имели ясные и точные ощущения на близком расстоянии. Неспособность же к аккомодации является, скорее всего, результатом привычки, к созданию которой людей среднего и пожилого возраста понуждает затвердение хрусталика. Эта привычка, как показывает опыт, может быть видоизменена, – при том, что физическое состояние хрусталика останется прежним. Как и все, кто страдает от нарушений зрения, люди с пресбиопией должны следовать основным правилам восстановления зрительной способности, приспосабливая и дополняя их сообразно своим потребностям и нуждам. Кроме упражнений, которые полезны для всех дальнозорких, им рекомендуется освоить еще несколько, способствующих лучшему чтению.

Читать без чрезмерного напряжения страдающие пресбиопией способны и с меньшего расстояния, нежели они привыкли и которое обеспечивает им относительный комфорт. Они могут \"уговорить\" свои глаза и разум привыкнуть видеть с этого более близкого расстояния – при условии, что чтение будет регулярно прерываться для пальминга, покачивания и соляризации, чтобы предоставить органам зрения отдых и расслабление. Таким образом может быть значительно сокращено расстояние, требующееся для комфортного чтения, при этом глаза и разум восстанавливают свою подвижность.

Оливер Уэнделл Холмс записал случай, который произошел с неким пожилым джентльменом, его знакомым: \"Почувствовав, что зрение ухудшается, он тут же принялся упражнять его, выписывая мельчайшие буковки, чем явно отвадил природу от ее дурацкой привычки вести себя столь бесцеремонно в сорок пять лет или около того. И теперь сей джентльмен творит своим пером поистине чудеса, заставляя думать, что вместо глаз у него пара микроскопов. Хочу быть точным и потому боюсь сказать, сколько он может вписать в лоскут, равный по площади пятицентовой монетке, – то ли отдельно псалмы и отдельно Евангелие, то ли все это вместе\".

Очевидно, пожилой джентльмен сам открыл то, что впоследствии было вновь открыто д-ром Бейтсом и провозглашено им на весь мир: ценность для людей с нарушенным зрением очень мелкого, даже микроскопического шрифта. Оливер Уэнделл Холмс неправ, однако, когда утверждает, что тот \"отвадил природу от ее привычки\" наделять людей пресбиопией. Ощущающие глаза и воспринимающий разум отвадить нельзя, любая попытка вынудить их ощущать или воспринимать всегда приводит – и очень скоро – не к улучшению зрения, а к его ухудшению. Пожилой джентльмен, который тренировками уподобил свои глаза паре микроскопов, не мог их отвадить, он должен был уговорить их. Если бы страдающие пресбиопией последовали его примеру, они могли бы творить такие же чудеса.

Положите перед собой книгу с самым мелким шрифтом. (Такие книги не проблема, в любом букинистическом магазине вы найдете пухленькие томики форматом в одну двенадцатую листа; изданные в начале XIX столетия, они содержат полные собрания сочинений великих и забытых и напечатаны шрифтом столь мелким, что наши предки должны были обладать действительно отменным зрением, чтобы от корки до корки прочитывать такие тома). Закройте глаза и примите на них солнечный свет, или, если нет солнца, купайте их в свете сильной электрической лампы; после двух-трех минут пальминга дайте по-прежнему закрытым глазам еще несколько секунд света. Теперь, расслабившись, вы можете приступить к работе. Держите страницу так, чтобы она была ярко освещена, и смотрите на нее легко, без усилий, размеренно дыша и моргая. Не делайте попыток разобрать слова, пусть глаза бродят взад и вперед вдоль белых пробелов между строками; в рассматривании чистой поверхности нет ничего, что соблазнило бы напрячься глаза и разум. Приближайте страницу к глазам (но не ближе, чем на фут), все еще больше внимания обращая на пробелы, чем на шрифт, и по-прежнему следя за дыханием и морганием, чтобы предотвратить перерастание внимания в состояние фиксации. Почаще прерывайтесь для пальминга и солнечных ванн. Это существенно, ибо, как мы видели, ощущающие глаза и воспринимающий разум нельзя отвадить. Чтобы хорошо выполнить работу зрения, они должны быть расслаблены и уговорены служить так, как им и положено служить.

После недолгого времени, посвященного этой фазе упражнения, часто обнаруживается, что отдельные слова и целые фразы, стали вдруг ясно видны. Не позволяйте себе праздновать первый успех и пытаться читать непрерывно. Ваша цель не в том, чтобы прочесть страницу, которая перед вами, нет, вы должны приобрести навыки, с помощью которых будете читать целые тома без напряжения и усталости, с повышенной эффективностью. Повторяю: не пытайтесь читать немедленно, а продолжайте без всяческих усилий рассматривать страницу – и особенно пробелы между строками – с различных дистанций. Время от времени, когда какое-нибудь слово, напечатанное мелким шрифтом, опять станет отчетливо видным, берите обычную книгу и прочитывайте абзац или два. Весьма вероятно, уже сейчас вы сможете читать ее легче и ближе к глазам, чем до работы с миниатюрным шрифтом.

Астигматизм и косоглазие

Нарушения зрения, связанные с астигматизмом, могут быть значительно уменьшены, а порой и устранены, если старательно делать упражнения для восстановления зрительных способностей и добиться того, чтобы глаза и разум работали естественно и нормально. Упражнения, особенно ценные для астигматиков, уже были описаны (вспомните домино), поэтому нет смысла повторно возвращаться к этому предмету…

Страдающие от серьезных форм косоглазия должны понять, что самостоятельное переобучение в их случае крайне сложно, и лучше бы им найти опытного преподавателя, который покажет им, как достичь динамического расслабления, как усилить зрение более слабого глаза, и как – заключительная и наиболее трудная стадия! – вновь приобрести психическую способность объединять два набора ощущений, передаваемых двумя глазами, в единое представление о внешнем объекте.

Для тех, кто страдает легкой формой несогласованности работы глазных мышц, даже практически незаметные расхождения могут быть источником крайнего дискомфорта и серьезных нарушений работоспособности. Упражнение \"двойной образ\" принесет им значительную пользу.

Расслабьте глаза и разум пальмингом; возьмите карандаш в вытянутую руку, кончик его направьте в сторону вашего носа. Моргая, приблизьте карандаш к лицу. Когда карандаш находится уже рядом, измените его положение с горизонтального на вертикальное и держите в трех дюймах напротив носа. Сфокусируйтесь на карандаше; чтобы избежать вглядывания, быстро перемещайте внимание сверху вниз и обратно. Проделайте это раз шесть, затем, минуя карандаш взглядом, посмотрите на какой-либо объект в дальнем конце комнаты. Когда глаза сфокусируются на нем, карандаш, расположенный перед носом, будет восприниматься как два карандаша. Для глаз совершенно нормальных эти образы карандаша будут казаться отстоящими на три примерно дюйма друг от друга, но там, где есть несогласованность работы мышц, расстояние между ними окажется намного меньше. А при резко выраженном косоглазии \"раздвоение\" вообще не будет наблюдаться.

Если два образа видны слишком близко друг к другу, закройте глаза, расслабьтесь и представьте себя смотрящим на отдаленный объект – с теми же двумя образами расположенного \"под носом\" карандаша, но несколько более разнесенными в стороны, чем на самом деле. Через минуту или полторы откройте глаза и посмотрите на реальный объект, который вы представляли. Если ваше зрительное представление было ясным и четким, два карандашных образа будут казаться заметно более разделенными, чем они были раньше. Опять закройте глаза и повторите процесс, представляя образы еще более разнесенными в стороны, чем раньше; вновь откройте глаза и проверьте. Продолжайте упражнение, пока не раздвинете образы на более или менее нормальное расстояние. Когда это получится, начните, продолжая смотреть на объект в конце комнаты, ритмично и плавно покачивать головой, не забывая моргать и следить за дыханием. Теперь карандаши будут казаться движущимися в направлении, противоположном направлению головы, но сохраняя свое положение относительно друг друга.

Это упражнение (при соблюдении всех условий: пальминг, моргание, дыхание) можно повторять в течение всего дня. Ближайшим его следствием будет расслабление и снятие напряжения, а в перспективе – полное исправление давнишних привычек несогласованной работы глазных мышц.

Заболевания глаз

Упражнения по восстановлению зрительных способностей – не терапия и они не ориентированы, скажем так, на излечение сенсорного аппарата от разнообразных патологий. Цель их – содействовать нормальному и естественному функционированию органов зрения: ощущающих глаз и отбирающего, воспринимающего, интерпретирующего разума. Когда нормальные и естественные функции восстановлены, то, как правило, обнаруживается и заметное улучшение органического состояния тканей (в частности, нервных и мышечных), вовлеченных в зрительный процесс.

Когда люди осваивают вновь зрительные способности и добросовестно выполняют несложные правила, их глаза, если они больны или страдают от недуга, коренящегося в каком-либо другом органе, как правило, начинаю видеть лучше. Конечно, данная методика не в состоянии полностью устранить болезненное явление, но в состоянии помочь глазам, пока основная причина их нарушения излечивается, и способно сделать многое, чтобы предотвратить зрение от постоянного ухудшения.

Когда же патологическое состояние глаз не является симптомом заболевания другого органа, восстановление нормальных и естественных функций может вести к полному исцелению. В этом, как я уже говорил, нет ничего удивительного, поскольку обычные дисфункции грозят хроническими нервно-мышечными напряжениями и сокращением объема кровообращения. А любая часть тела, в которой

кровообращение недостаточно, особенно восприимчива к заболеванию; к тому же, если болезнь началась, природная способность органа к саморегуляции и самоисцелению падает. Так что следствием всякой процедуры, способствующей нормальной реализации функций психофизических органов зрения, явится улучшение циркуляции крови и возвращение vis medicatrix naturae к ее первоначальной силе. Опыт показывает, что именно это и происходит в действительности, когда люди, страдающие от глаукомы, катаракты, ирита* и прочего, узнав, как использовать свои глаза и разум правильно, приступают к переобучению.

Да, описанные в данной книге методы не являются терапией, но, пусть и косвенно, они ведет к облегчению страданий и к исцелению многих болезней глаз.

НЕКОТОРЫЕ ТРУДНЫЕ ДЛЯ ЗРЕНИЯ СИТУАЦИИ

В этой главе я предлагаю обсудить применение основных принципов восстановления зрительных способностей в тех распространенных ситуациях, которые люди с нарушенным зрением склонны считать наиболее трудными.

Чтение

При чтении мы подвергаемся особенно сильному искушению использовать глаза и разум неправильным способом. К тому же, увлеченность повествованием провоцирует нашу слишком человеческую слабость к пожинанию конечных результатов. Мы столь жаждем видеть как можно больше и как можно быстрее, что полностью пренебрегаем нормальными и естественными возможностями, при помощи которых такая цель может быть достигнута. Неправильное функционирование становится привычным для нас, и наше зрение продолжает ухудшаться.

Первым делом нужно понять, что пожинание конечных результатов затрудняет работу и снижает их эффективность. Так что, когда бы и что бы мы ни читали, мы должны сдерживать проявления нашей нетерпеливости и избавляться от интеллектуального обжорства.

На ранних стадиях зрительного переобучения ясное и без усилий чтение не может быть достигнуто без обилия отдыха и

¹ Ирит – воспаление радужной оболочки глаза.

расслабления. Иными словами, расслабление является одним из основных средств достижения цели: видеть как можно больше текста с минимальным напряжением и с максимальной работоспособностью. Поэтому, когда мы сдерживаем свою нетерпеливость, то прежде всего для того, чтобы позволить глазам и разуму расслабиться, в чем они так нуждаются, но чего постоянно лишены из-за привычки неправильного использования.

Чтобы обеспечить глаза и разум достаточным расслаблением, необходимо принять на вооружение следующие правила.

Первое. Закрывайте глаза на одну-две секунды в конце каждого или каждого второго предложения. Расслабьтесь и представьте последнее слово, которое прочитали, и знак препинания за ним. Когда вновь откроете глаза, посмотрите сперва на это слово и знак препинания, – они покажутся ощутимо четче, чем когда вы их читали. Переходите к следующему предложению.

Второе. В конце каждой страницы (или двух) делайте перерыв на пару минут для пальминга. Пожинателям конечных результатов такое, безусловно, покажется невыносимым испытанием. Но пусть они поймут, что эти перерывы приведут их к цели быстрее и легче. А также то, что \"подавление\" нетерпеливости возможно, будет весьма полезным для их характера!

Третье. Если есть возможность, принимайте солнечный свет на закрытые и открытые глаза перед пальмингом, а после пальминга – на закрытые. Если солнца нет, купайте глаза в свете сильной электрической лампы.

Четвертое. Когда читаете, сядьте там, откуда можно видеть календарь или другой хорошо знакомый текст с крупным шрифтом, висящий в дальнем конце комнаты. Периодически отрывайте глаза от книги и аналитически рассматривайте буквы или цифры. Если вы читаете при дневном освещении, смотрите за окно вдаль.

Пятое. Память и воображение могут быть привлечены на службу лучшему зрению. Время от времени делайте паузы, расслабляйтесь и, закрыв глаза, вспоминайте букву или слово, на которое только что смотрели. Представьте ее на белом фоне. Затем представьте белизну фона ярче, чем вы видели. Откройте глаза, посмотрите на фон вокруг и внутри реальных букв и постарайтесь увидеть его таким же ярким, как в воображении. Закройте еще раз глаза и начните снова. После двух-трех повторений – недолгий пальминг, и можно продолжать чтение. (В качестве альтернативного упражнения. Закройте глаза, вспомните последнюю виденную букву и воображаемой ручкой поставьте рядом с ней две черные точки: или сверху и снизу, или слева и справа. Переместите внимание с точки на точку шесть раз и откройте глаза, глядя на реальную букву, представьте, что видите рядом с ней такие же черные точки; проделайте с ними то же, что и в воображении. Повторите упражнение несколько раз и попальмируйте глаза).

Шестое. Когда шла речь о дальнозоркости, я рассказал о способе, каким люди, страдающие от пресбиопии, могли улучшить свое зрение: они брали миниатюрное издание и легко, без усилий смотрели на мельчайший шрифт, точнее, на светлые пробелы между строк. Это упражнение полезно не только пожилым людям с ухудшающимся зрением, любой, у кого есть трудности с чтением, может с выгодой тренировать себя в процессе работы…

Но хватит о технике расслабления, рассмотрим, как правильно выполнять самое действие чтения.

Здесь, как и во всех других зрительных ситуациях, величайшими врагами нормального зрения являются напряжение, неправильно направленное внимание, пристальное вглядывание. Чтобы одолеть этих врагов, надо быть внимательным и соблюдать такие правила.

Первое. Не задерживайте дыхания и не позволяйте векам надолго застывать без движения. Почаще моргайте, и нормально, спокойно и свободно дышите.

Второе. Не вглядывайтесь, не пытайтесь видеть всю строку или фразу одинаково хорошо. Поддерживайте глаза и внимание в непрерывном движении и, таким образом, вводите центральную фиксацию в действие. Этого легче всего достигнуть, заставив глаза после каждой прочитанной строки бежать к началу следующей по пробелу между ними. По началу эта техника покажется сбивающей с толку, но очень скоро вы обнаружите, что она немало делает для ясного и легкого чтения, что буквы и слова видны лучше, когда они, так сказать, перелетают с места на место, чем если были бы обездолены фиксированным вглядыванием; они также лучше видны, когда рассматриваются как прерывания чистого белого фона, а не вещи, существующие сами по себе и требующие расшифровки.

Третье. Не хмурьтесь, когда читаете. Нахмуривание является симптомом нервно-мышечного напряжения, вызываемого внутри и вокруг глаз неправильно направленным вниманием и усилием видеть. При достижении динамического расслабления и нормального функционирования привычка хмуриться пройдет сама собой. Но ее уход может быть ускорен, а физические и психические напряжения ослаблены частыми и намеренными сдерживающими действиями. В середине строки, абзаца, страницы внезапно прервите чтение и обратитесь на себя; вы застанете врасплох свои лицевые мышцы. Закройте ненадолго глаза, расслабьтесь и намеренно расправьте брови.

Четвертое. Когда читаете, глаза не должны быть полуприкрыты. Хотя, в отличие от нахмуривания, у этого действия оправдание есть. Опуская веки, мы сужаем площадь нормального зрительного поля, и таким способом устраняем часть отвлекающих факторов, в том числе рассеянное освещение, поступающее в глаза от тех пространств страницы, на которые не смотрим.

Многие люди с нарушенным зрением осуществляют чтение сквозь узкую щель между верхним и нижним веками; эта привычка более всего свойственна тем, у кого помутнена роговица или другие светопроницаемые (в нормальном состоянии) ткани. Оптический эффект таких помутнений сравним с эффектом, производимым крохотными водяными каплями, плавающими во взвешенном состоянии в воздухе осеннего утра; мириады этих капель отражают и рассеивают свет, образуя густую пелену, сквозь которую не пробиться взглядом. И страдающий человек, прикрывая веки, инстинктивно избавляет роговицу от избыточного света, что как бы снижает густоту тумана в его глазах, где роль водяных капель исполняют помутнения.

Но чтобы удерживать веки в таком положении, требуются непрестанные мышечные усилия. Эти усилия повышают напряжение внутри и на периферии глаз, а оно дает себя знать повышением напряжения разума. Вне сомнений, зрение из-под полуприкрытых век является способом его немедленного улучшения, но за это немедленное улучшение придется дорого расплачиваться в будущем, поскольку достигается путем нарастания напряжения и утомления, что чревато прогрессирующим ослаблением зрительной силы. Именно поэтому важно найти метод исправления этой крайне нежелательной тенденции. Сознательного расслабления век, чтобы они постоянно оставались нормально открытыми, будет недостаточно. Да и, скорее всего, все закончится тем, что мы будем видеть намного хуже, чем ранее, поэтому в целях самозащиты мы вынуждены будем вернуться к старым и плохим привычкам.

К счастью, существует простейший способ достижения тех же результатов, какие дают полуприкрытые веки. Вместо того, чтобы отсекать ненужное освещение и другие отвлекающие факторы в конце пути, то есть в глазу, мы отсечем их в самом начале. Все, что потребуется, это лист плотной черной бумаги, линейка и острый нож.

Возьмите черную бумагу и отрежьте столько, чтобы хватило закрыть половину обычной книжной страницы; посередине прорежьте щель – чуть длиннее печатной строки, а по ширине равную двум-трем таким же строкам. Впрочем, ширину прорези легко менять (в зависимости от размера шрифта), надвигая на нее полоску той же черной бумаги; когда нужная ширина достигнута, полоска закрепляется скрепками для бумаг. Затем, если все готово, наложите черную бумагу на страницу – так, чтобы нижняя кромка прорези как бы подпирала читаемую строку. Когда строка дочитана, сдвиньте прорезь на строку ниже. И так далее.

Это простое до абсурда приспособление полезно всем, кто испытывает какие-либо трудности в чтении. Для тех же, кто страдает от помутнения роговицы и других тканей, оно раза в два улучшит ясность их зрения, при том, что веки полностью открыты и расслаблены.

Чтение сквозь прорезь способствует той технике антивгля-дывания, о которой я уже говорил: быстрые перемещения вперед и назад по чистому светлому пространству сразу под шрифтом. Прямой край черной бумаги – точно железнодорожный путь, по которому взгляд катится быстро и плавно. Кроме того, легче представить фон светлее, чем в действительности, когда рассматриваешь и вспоминаешь его по контрасту с черной бумагой.

Черная бумага с прорезью может иногда быстро исправить привычку пытаться видеть слишком много текста и видеть сразу. Короткая щель в три четверти дюйма позволит видеть ровно столько, сколько может быть воспринято желтым пятном, а быстрые перемещения внутри ограниченного пространства введут в игру центральную ямку – точку наибольшей чувствительности глаза.

Разумеется, бумагу с такой прорезью придется передвигать от слова к слову, и, возможно, чтение с ней воспримется как мучительство (чтобы свести к минимуму это неудобство, чередуйте длинную и короткую прорези). Но если человек сознает, что, идя на некоторые жертвы, он вырабатывает у себя (и для себя) полезные привычки зрительных функций, то наверняка примирится с временными трудностями.

Рассматривание незнакомых объектов

Это, пожалуй, наиболее тягостная из всех зрительных ситуаций. Всякий раз, когда мы отправляемся за покупками или идем в музей,

разыскиваем в библиотеке понадобившуюся книгу, роемся в ящиках стола в поиске запропастившейся записной книжки, наводим порядок в кладовой или на антресолях, чиним машину, пакуем или распаковываем багаж, – всякий раз нас призывают напрячься и смотреть внимательней, чтобы ничего не пропустить… Как избежать или уменьшить утомление и напряжение, неизменно возникающие в ходе такой работы?

Первое. Позаботьтесь о том, чтобы место, где вы намереваетесь произвести осмотр, было ярко освещено. Раздвиньте шторы, включите свет, возьмите переносную лампу или карманный фонарик. Однако, если вам предстоит работать в общественном заведении, придется мириться с освещением, которое полагают достаточным, но которое, скорее всего, будет явно недостаточным.

Второе. Не поддавайтесь соблазну вглядываться, не пытайтесь видеть больше, чем малую часть общего зрительного поля. Рассматривайте то, что перед вами, аналитически поддерживайте глаза и внимание в непрерывном перемещении.

Третье. Не задерживайте дыхание и почаще моргайте.

Четвертое. Прерывайтесь для отдыха с максимально доступной частотой. Отдыхая, закрывайте глаза и вспоминайте какой-то знакомый объект. Но предпочтительнее всего, безусловно, пальминг. Принимайте периодически солнечный свет на открытые и закрытые глаза или купайте их в свете электрической лампы.

Придерживаясь этих элементарнейших правил, вы пройдете через суровые испытания без серьезного утомления, дискомфорта и напряжения.

Фильмы

Для многих людей с нарушенным зрением посещение кинотеатра становится причиной сильного утомления и дискомфорта. Но нет никакой необходимости в излишних страданиях. Если фильм смотреть правильно, то он не только не вызовет напряжения глаз, а напротив, внесет значительный вклад в улучшение зрения. Если вы согласны на это, если вы хотите, чтобы вечер в кинотеатре был удовольствием, а не пыткой, следуйте нашим правилам!

Первое. Воздерживайтесь от вглядывания. Не пытайтесь видеть весь экран одинаково хорошо. Не позволяйте глазам, \"вцепляться\" в какую-либо деталь, напротив, поддерживайте их и внимание в непрерывном движении.

Второе. Не забывайте нормально дышать и моргать.

Третье. Пользуйтесь скучными эпизодами, чтобы отдохнуть, на несколько секунд закрывая глаза и расслабляясь. Но даже во время самых волнующих сцен всегда можно улучить мгновение и бросить взгляд в темноту, окружающую освещенный экран. Используйте любую паузу для пальминга.

Один из способов как воспользоваться фильмом для улучшения зрения, был описан в главе о близорукости. Но смотреть кино полезно людям и с другими нарушениями, кроме того, оно дает нам возможность познакомиться с объектами и ситуациями, которые часто встречаются в обыденной жизни.

В эссе Роджера Фрая о связи жизни с искусством есть пассаж, который косвенно подсказывает, каким образом фильм может быть использован для улучшения нарушенного зрения.

\"Мы можем благодаря кинематографу увидеть со стороны любопытные проявления сущности воображаемой жизни, – пишет он в работе \"Зрение и дизайн\". – Практически во всем она напоминает жизнь реальную, за исключением того, что психологи называют \"волевой частью в реакции на ощущение\", – в кино такие мелочи опускаются. То есть, если на экране мы видим несущуюся на нас вскачь лошадь, нам не нужно раздумывать, что предпринять: или поскорее убраться с дороги, или героически погибнуть под копытами. В результате мы видим событие гораздо яснее; видим ряд забавных, но не относящихся к сюжету подробностей, которые в реальной жизни никогда не могли достучаться до нашего сознания, всецело поглощенного проблемами адекватного реагирования. Помню, как в каком-то фильме прибывал поезд на заграничную станцию, как спускались люди из вагонов; там не было платформы, но, к моему великому удивлению, люди, только-только ступив на землю, сразу же стали оборачиваться и смотреть вокруг себя как бы для самоориентации; едва не комедийное действие, на которое я никогда не обращал внимания в те многие сотни раз, когда такая же сцена проходила у меня перед глазами в реальной жизни. Это факт: человек, находясь на станции, никогда не является наблюдателем, он здесь участник, актер, вовлеченный в драму багажа или ожидания посадки, и реально он видит ровно столько, сколько необходимо для адекватного реагирования\".

В этих словах подмечена очень важная истина: существуют коренные психологические различия между наблюдателем и действующим лицом, между восприятием художественного произведения и восприятием подобных же сцен в реальности. Наблюдатель видит больше и яснее, чем актер; благодаря этому, появляется возможность использовать фильмы для улучшения нашего видения подлинных объектов и событий. Не являясь участником драмы, вы можете видеть ясней, отчетливей и подробней, чем могли бы в реальной жизни, как люди на экране выполняют самые обычные действия: открывают и закрывают двери, садятся в такси, едят и т. д. Осознавайте это; осознавайте, что в кино вы видите больше и лучше, и после киносеанса намеренно вызывайте в памяти те образы, которые видели на экране. Это приведет к тому, что многие действия станут более знакомыми, чем раньше, и, следовательно, лучше видимыми, когда нечто похожее случится и с вами.

В повседневной жизни мы, слава Богу, не сталкиваемся с лицами в 16 на 8 футов; в кино же такое – на каждом шагу. Что ж, воспользуйтесь этим кинематографическим приемом, чтобы улучшить свое зрение и преодолеть один из самых стесняющих недостатков: неспособность узнавать в лицо даже знакомого человека и улавливать оттенки чувств и мыслей, которые, как правило, передаются тончайшей мимической игрой… Посмотрите внимательно на гигантское лицо киногероя, – внимательно, но без пристального вглядывания и всегда аналитически, пусть это даже лицо вашего кумира. Изучите его в деталях, запомните, как растут волосы, как поворачивается голова на шее, как перекатываются глаза в глазницах. А когда на этом грандиозном лице отразятся ярость, горе, сомнение, радость, страх и другие неординарные переживания, бесстрастно, как естествоиспытатель, следите за работой губ и глаз, мускулатуры щек и бровей. Чем более внимательно и аналитически вы будете наблюдать за подобными вещами, тем яснее и лучше отложатся в памяти образы ходовых выражений, и тем легче вам будет впоследствии видеть и распознавать такие же выражения на живых человеческих лицах.

УСЛОВИЯ ОСВЕЩЕНИЯ

Наиболее важным из всех условий хорошего зрения является достаточное освещение, -то, о чем люди с нормально работающим сенсорным аппаратом могут позволить себе не слишком заботиться, и то, что может совершенно гибельно сказаться на тех, чьи зрительные функции нарушены.

Возникает вопрос: а что считать достаточным освещением? Наилучшее освещение мы имеем в ясный солнечный летний день.

Если вы читаете на улице, интенсивность света, падающего на страницу вашей книги, достигает десяти тысяч футосвечей, т. е., свет прямых солнечных лучей равен свету десяти тысяч восковых свечей, расположенных на расстоянии одного фута от книги. При сплошной облачности интенсивность света пять-шесть тысяч футосвечей; и только в самые мрачные и ненастные дни она может понизиться до такой величины, как тысяча футосвечей.

Внутри помещения, рядом с открытым незагороженным окном интенсивность света может составлять от ста до пятисот футосвечей, в зависимости от погоды, но с каждым шагом вглубь комнаты освещенность катастрофически падает. Например, всего в десяти-пятнадцати футах от окна она может равняться двум футосвечам или даже меньше, если обои и мебель темных тонов.

Освещенность пропорциональна квадрату расстояния. Лампа в 60 ватт обеспечивает примерно 80 футосвечей на расстоянии в один фут, 20 футосвечей на расстоянии в два фута, 9 футосвечей на расстоянии в три фута и только 4/5 одной футосвечи на расстоянии в десять футов. Из-за такого быстрого снижения интенсивности света с возрастанием расстояния большая часть наших комнат освещена очень слабо. Не лучше и в общественных местах: школах, библиотеках; это удача, если вам будет обеспечено хотя бы пять футосвечей. То, что все же возможно читать или делать близкую работу при таком фантастически низком освещении, есть свидетельство удивительной выносливости и гибкости наших глаз.

В своей книге \"Зрение и человеческое благосостояние\" д-р Лакиш описал любопытные эксперименты, которые демонстрируют нежелательные последствия недостаточного освещения. Эти эксперименты были предназначены для измерения нервно-мышечного напряжения (\"точного индикатора, – как подчеркивает д-р Лакиш, – напряжения, утомления, напрасных усилий и внутренних потерь\") при различных степенях освещенности. Участников эксперимента усадили за чтение; величина нервно-мышечного напряжения определялась по давлению, какое оказывали два пальца левой руки, лежавшие на большой плоской кнопке. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, ни кого из участников не посвятили в смысл испытания, напротив, пустили по ложному следу. Это полностью исключило возможность сознательного воздействия на результат. Многочисленные опыты убедительно показали, что во всех случаях \"наблюдалось значительное снижение нервно-мышечного напряжения при возрастании освещенности от одной до ста футосвечей\".

Последний показатель был наивысшим для той освещенности, которая закладывалась в эксперимент, поскольку с большей интенсивностью искусственного света нам практически сталкиваться не приходится. Но есть основания полагать, что при дальнейшем повышении освещенности нервно-мышечное напряжение будет продолжать снижаться.

Были проведены и другие эксперименты. В одном из них участников подвергали воздействию неправильно расположенных источников света, их ставили таким образом, чтобы свет падал не на стол, а бил в глаза. Этот свет не был чрезмерным, – обычный, средний, умеренной яркости, с каким работают миллионы людей. Тем не менее, его было вполне достаточно, чтобы уровень нервно-мышечного напряжения у испытуемых заметно вырос.

Насколько мне известно, существует лишь одна электрическая лампа, способная обеспечить освещенность в тысячу футосвечей без расточительного потребления энергии. Это лампа с зеркальной задней частью в форме параболы; действуя как отражатель, она испускает свет мощным и узким потоком, при котором чтение, шитье и другие дела, требующие пристального внимания, могут выполняться в наилучших, приближающихся к естественным условиях.

Люди с нарушенным зрением должны искать малейшую возможность, чтобы получить порцию солнечного света, и стараться всякую близкую работу выполнять у окна или вне помещения. Я сам извлек большую пользу из чтения при обильном солнечном свете, льющемся прямо на страницу, либо, если было чересчур жарко, отражавшемся от регулируемого зеркала, – и я мог, блаженствуя в тени, наслаждаться преимуществами даровой освещенности в семь или восемь тысяч футосвечей. Через несколько месяцев я бросил носить очки и мог совершенно спокойно читать сколько заблагорассудится. Правда, лишь при солнце или со стопятидесятиватной рефлекторной лампой. Но по мере того, как зрение улучшалось, мне хватало все меньше и меньше света. Однако и теперь этот комнатный \"прожектор\" я предпочитаю всем другим светильникам, и часто работаю при солнечном свете.

Когда вы читаете при ярком солнечном свете необходимо поддерживать глаза полностью расслабленными. Путь к этому известен: соляризация и пальминг. Многие также обнаружат, что черная бумага с прорезью, описанная в предыдущей главе, облегчает чтение. Когда эти меры предосторожности приняты, чтение при десяти тысячах футосвечей может оказаться весьма благотворным. Интенсивно освещенный шрифт стимулирует желтое пятно, утратившее чувствительность из-за неправильных зрительных привычек. Вдобавок, ясность и четкость освещенных солнцем букв, их прекрасная видимость успокаивающе действует на разум; уходит привычная, смешанная с тревогой забота о том, чтобы видеть, и возвращается былая уверенность в своей способности интерпретировать ощущения. Благодаря этой уверенности и стимуляции желтого пятна, вы скоро будете хорошо видеть и при куда меньшем освещении. Чтение при десяти тысячах футосвечей есть подготовка к чтению при ста.

Органические нарушения глаз, прочно укоренившиеся привычки неправильного функционирования, неудовлетворительность общего состояния здоровья делают некоторых людей болезненно чувствительными к сильному свету. Было бы безрассудством с их стороны кидаться в чтение при десяти тысячах футосвечей без навыков и знаний. Сначала они должны приучить себя выдерживать все более и более яркий свет – не только прямой на открытые и закрытые глаза, но и отраженный от страницы лежащей перед ними книги. Только так эти горемыки смогут выбраться из вечного полумрака, куда заточила их органическая или функциональная светобоязнь, и вкусить от плодов хорошего освещения.

В заключение стоит сказать и о лампах дневного света, распространяющихся все шире из-за дешевизны производства и экономичности. Существуют данные, что такого рода освещение неблагоприятно воздействует на зрение. Одну из причин этого необходимо искать в природе самого света, излучаемого не привычными нам \"горячими\" источниками (солнце, свеча, лампа накаливания), а холодным ионизированным газом. Главное же, лампы дневного света практически не отбрасывают тени, поэтому элемент контрастности, чрезвычайно важный для зрения, явно отсутствует в комнатах, освещаемых люминисцентными трубками. Тень, помимо того, помогает определять расстояние, объем, форму и фактуру, без нее точная интерпретация ощущений становится намного сложнее. В этом, кстати одна из разгадок, почему глаза утомляются быстрее в пасмурный день, нежели в солнечный. Для органов зрения, приспособившихся в процессе эволюции к определенного рода свету (да, собственно, и созданных этим светом), и для разума, который научился использовать тень как ориентир для правильной интерпретации, восприятия и оценки окружающего мира, люминисцентное освещение является ни чем иным, как враждебным и противоестественным. Остается лишь удивляться, какая все-таки небольшая часть человечества (десять-

пятнадцать процентов) однозначно отрицательно реагирует на такое освещение: глаза наливаются кровью, опухают веки, снижается качество зрения… Если вам не повезло, и вы входите в эти десять-пятнадцать процентов, лучшее, что можно было бы сделать, это, конечно же, сменить работу и трудиться на открытом воздухе или хотя бы при обычных, точнее, привычных лампах накаливания. Но если для вас карьера ценнее здоровья, советую почаще покидать помещение с лампами \"дневного света\" и выбираться на настоящий дневной свет; пальминг и соляризация полезны всегда, всем и в любом количестве, так что и вы не пренебрегайте ими.

И еще одно замечательное и приятное терапевтическое средство: кинематограф. Если фильмы смотреть надлежащим образом, они могут приносить удивительную пользу: освежать глаза, утомленные холодным безжизненным светом, переселять разум, сбитый с толку каждодневным и постоянным отсутствием теней, в мир сугубых контрастов, и, наконец, доставлять развлечение самой жертве прогресса.

ПРИЛОЖЕНИЕ №1

Уже после того, как я закончил писать эту книгу, один из моих корреспондентов прислал мне копию статьи, которая без подписи (вероятно, в качестве редакционной) появилась в \"Бритиш Медикал Джорнэл\".

СОВЕРШЕННОЕ ЗРЕНИЕ БЕЗ ОЧКОВ

Письмо д-ра Дж. Парнесса, публикуемое в этом номере, призывает нас обратить внимание на прозвучавшее недавно по радио выступление д-ра Джулиана Хаксли. Речь в нем шла о практике исправления зрительных нарушений без использования очков… Прежде, чем осуждать эту практику, неплохо рассмотреть данные в ее поддержку. Существует много методов, основанных на гипотезах, различающихся по своей остроумности.

Система, изложенная У. Г. Бейтсом, имеет перед конкурирующими системами лишь то преимущество, что ее принципы заявлены публично. Бейтс считает, что состояние рефракции является динамическим и постоянно меняется. Изменения в рефракции осуществляются наружными нервно-мышечными тканями глаз, сам же хрусталик не играет никакой роли в аккомодации. Нарушенное зрение относится к области психических явлений; заболевание центров мозга вначале расстраивает желтое пятно, а затем и всю сетчатку. Лечение нацелено на стимулирование \"умственного расслабления\", так как, когда разум отдыхает, зрение возвращается к норме. За 30 лет работы над рефракцией, Бейтс обнаружил небольшое число людей, которым удавалось поддерживать \"совершенное зрение\" более, чем несколько минут кряду, и он часто наблюдал \"рефракционные изменения по шесть раз и более в секунду\". Поскольку никто из офтальмологов физически не способен заметить шесть и более изменений рефракции в течение секунды (это можно назвать \"блиц-ретиноскопией\"), никто не может и опровергнуть основной догмат Бейтса.

А офтальмологи все еще остаются верны теории, основывающейся на физиологических данных, что аккомодация осуществляется путем изменения кривизны хрусталика. Бейтс иллюстрирует влияние разума на рефракцию эффектом напряжения. Поскольку напряжение включает в себя психическое беспокойство, изменения в рефракции происходят во всех состояниях, вызывающих такое беспокойство. Так, \"у пациента 25-ти лет не было никакой аномалии рефракции, когда он смотрел на чистую стену без попыток что-либо разглядеть на ней (то есть, в состоянии полного расслабления и отсутствия напряжения); но когда он говорил, что ему 26 лет, или кто-то другой убеждал его в том же, он становился близоруким (как показала блицретиноскопия Бейтса). То же самое случалось, когда он утверждал или старался представить, что ему 24 года. Но если он называл истинные данные, зрение возвращалось в норму\". Бейтс приводит и случай с маленькой лгуньей. Ретиноскоп обнаружил изменение в сторону близорукости, когда на вопрос: \"Ты ела мороженное?\" – она ответила: \"Нет\". Если же девочка говорила правду, ретиноскоп не отмечал каких-либо аномалий рефракции. Это производит впечатление, так сказать, физического проявления внутреннего голоса совести.

Также приводится набор сомнительных данных, якобы доказывающих, что пациенты с удаленным хрусталиком могут читать мелкий шрифт в очках для дали. А то, что ежедневный опыт офтальмологов противоречит этому, может быть, и имеет какое-то значение, но, очевидно, не столь весомое, как единичные примеры, зарегистрированные Бейтсом, и которые, между прочим, имеют совершенно иное объяснение, как это знает всякий, знакомый с соответствующими работами.

В самом деле, существует множество разной и противоречивой литературы, касающейся реального механизма изменения формы хрусталика в процессе аккомодации; сами факты никем не оспариваются – кроме Бейтса, который приводит-называемые им экспериментальными – данные о том, что удаление хрусталика у рыбы не влияет на аккомодацию. Эксперимент с рыбами обильно иллюстрируется фотографиями, но нигде даже не упоминается, что аккомодация у рыб физиологически и анатомически отличается от аккомодации у млекопитающих. Есть факты и об экспериментах над млекопитающими, в основном, кроликами и кошками; и здесь появляется удивительная информация: будто бы если перерезать нерв или мышцу, а затем вновь соединить и перевязать, то импульс будет передаваться и в таком состоянии, хотя физиологи не торопились бы сообщать о результатах, не выждав хотя бы нескольких дней или даже недель. Эти эксперименты проливают свет и на анатомию млекопитающих. Оказывается, общепризнанное утверждение, что кошки от природы наделены превосходной косой мышцей, не верно. Необходимо заметить, что это является лишь побочным наблюдением; главное же заключается в том, что фармакологи заблуждаются, считая, что атропин действует только на гладкие мышцы, так как Бейтс обнаружил, что это лекарство парализует наружные мышцы, обеспечивающие аккомодацию. Из эксперимента, иллюстрируемого рисунком, явствует, что у мертвой рыбы все еще живой разум – ее мозг прокалывается, чтобы вызвать паралич – или, по Бейтсу, расслабление.

Лечение, основанное на этих революционных наблюдениях, имеет своей целью психическое расслабление, и убитая рыба, похоже, является его символом.

Система Бейтса, однако, имеет немало приверженцев. Правда, в 1931 году Министерство общественного здравоохранения Пруссии сделало заявление, в котором отозвалось об этой системе как о шарлатанстве, но в гитлеровской Германии многотомные труды на подобные темы возвели ее в культ; там, по-видимому, нет недостатка ни в практикующих по методу Бейтса врачах, ни в пациентах.



Перво-наперво отметим, эта статья содержит две основные линии аргументации.

Первая: метод зрительного обучения Бейтса не может быть правильным, так как он используется немцами.

Вторая: метод зрительного обучения Бейтса не может быть правильным, потому что определенные эксперименты, предназначенные для подтверждения гипотезы, которой Бейтс стремился объяснить успех его метода, не были осуществлены надлежащим образом.

Первый аргумент является копией того, которым столетие назад пытались дискредитировать стетоскоп – из-за одной только предубежденности против французов. Знакомые с работами Джона Элли-отсона вспомнят описание этого нелепейшего эпизода в истории медицины. Понадобилось двадцать с лишним лет, прежде чем открытие Лаэннека стало широко применяться английскими врачами.

Точно таким же образом, только еще дольше, и гипноз состоял под запретом официальной британской медицины. И все из-за предубежденности против гипнотизеров. Минуло полстолетия, как Брэйд сформулировал свою классическую гипотезу, а Эсдэйл провел ряд серьезных операций с гипнотической анестезией, но Британская медицинская ассоциация продолжала по-прежнему считать, что в гипнотизме нет ничего, кроме мошенничества и шарлатанства.

История медицины слепо шествует по пути повторения своих ошибок, и, похоже, что зрительному переобучению придется разделить участь гипнотизма и стетоскопа.

Могу добавить, что аргумент с позиций неприятия нацизма вряд ли оправдан в данном вопросе. Методика восстановления зрительных способностей была разработана американским врачом и в настоящее время широко преподается в Соединенных Штатах и Англии. В Германии многие годы существовали \"школы зрения\". Одни из этих школ, вне сомнения, были плохими и заслужили осуждение Прусского министерства здравоохранения, но другие, как это видно из статьи, написанной в 1934 году военным хирургом для \"Дойче Медицинише Вохеншрифт\", были просто замечательны. В этой статье д-р Дренкхан упоминает, что во многих случаях аномальных рефракций результаты стрельб среди новобранцев были лучше у тех, которые не носили очков, а прошли курс восстановления зрения в школе зрения. Тем, кто заметил хоть малейшее ухудшение зрения, д-р Дренкхан дает совет: не идите сразу же к глазному специалисту, который, как правило, пропишет вам очки, а проконсультируйтесь с семейным доктором, и после того как он предпримет шаги для исправления вашего общего физического и психического состояния, ступайте в школу зрения и изучайте, как надлежащим образом использовать глаза и разум.

Это что касается первой линии аргументации. Второе, в равной степени несообразное, основывается не на предубеждении, а на путанице в мыслях и дурной логике. Как ни парадоксально, но автор статьи совершенно не способен различить две абсолютно разные вещи: первичные данные, подтверждающие существование некого явления, и вторичные данные, подтверждающие гипотезу, объясняющую данное явление. Явление, которое Бейтс стремился объяснить при помощи своей нетрадиционной теории аккомодации, было тем заметным улучшением зрения, которое неизменно следовало за выполнением определенных восстанавливающих упражнений. Свидетелями существования такой закономерности могут выступить тысячи людей, которые, подобно мне, извлекли пользу из выполнения предлагаемых процедур. Если бы автор анонимной статьи на самом деле желал разобраться в существе проблемы, он мог бы связаться с проверенными преподавателями и попросить разрешения понаблюдать за их работой. Вместо этого он пытается дискредитировать саму идею зрительного переобучения, отрицая ценность экспериментов, проведенных Бейтсом для подкрепления своей гипотезы.

Нет необходимости говорить, что идея зрительного переобучения пройдет невредимой через все нападки. Даже если будет доказано, что вторичные данные неверны, если будет доказано, что неверна и сама гипотеза, это не будет иметь абсолютно никакого отношения к тем фактам, объяснить которые эта гипотеза и предназначалась. Существование неверного объяснения факта не отрицает существования самого факта, поскольку в нем дают о себе знать объективные законы природы, до времени непознанные, а в истории человечества умение пользоваться всегда предшествовало умению правильно объяснять. Скажем, металлургией люди занимались задолго до того, как на основе накопленных данных были сформулированы гипотезы, удовлетворительно объясняющие процессы плавления, закаливания и т. п. Если следовать логике безымянного автора статьи, то надо признать: окажись эти гипотезы заблуждением и ошибкой, всякая работа с металлом стала бы невозможна. Что касается медицины, то ее, вероятно, вообще не должно существовать. Наши знания о человеке и человеческом организме неполны, ограничены, поверхностны, многое неизвестно, выдвигаемые гипотезы опровергаются или противоречат друг другу, теория не поспевает за практикой. Тем не менее, действенный опыт медицины существует, несмотря на очевидность того, что в будущем многие современные положения признают устаревшими, появятся новые, о которых нынешние врачи не смеют и гадать.

Теория аккомодации д-ра Бейтса может оказаться столь же наивной, как разъяснения XVIII века о причинах эффективности сока лаймы [18] против цинги. Тем не менее, цинга излечивается соком лаймы, а метод зрительного переобучения Бейтса улучшает зрение.

ПРИЛОЖЕНИЕ № 2 .

У близоруких часто бывает весьма плохая осанка. В некоторых случаях она может быть напрямую вызвана плохим зрением, которое способствует сутулости и искривлению шеи. И наоборот: близорукость, пускай и частично, может быть следствием плохой осанки. Ф. М. Александер описывает случай, когда у близорукого мальчика, после того, как его научили держать прямо голову и спину, восстановилось нормальное зрение.

У взрослых само по себе исправление осанки еще не является достаточным условием для восстановления нормального зрения. Но улучшение зрения может быть ускорено, если научиться заменять неправильные привычки использования организма (в целом) на правильные; но одновременное овладение зрительными способностями обязательно.

^[1] Keratitis punctata (лат.) – точечный кератит, воспаление роговицы глаза, сопровождающееся ее помутнением и снижением зрения.

^[2] Брайль – французский ученый Луи Брайль, разработавший рельефно-точечный шрифт для письма и чтения слепыми.

^[3] Таблица Снеллена – таблица с буквами и знаками различных размеров, предназначена для проверки остроты зрения; названа в честь датского офтальмолога Германа Снеллена. В большинстве стран Западной Европы и в США таблица рассчитана на исследования с расстояния в 20 футов (6 м), а строки обозначаются расстоянием (в футах или метрах), с которого они ясно видны при стопроцентном зрении. Таким образом, двухсотфутовая буква таблицы Снеллена – такая буква,

которую нормальные глаза видят с расстояния в 200 футов (Около 60 м).

^[4] Гиперметропия – форма дальнозоркости, при которой человек не может четко видеть ни удаленные, ни близлежащие объекты.

^[5] Астигматизм – оптический дефект глаз, который, как правило, вызывается неодинаковой кривизной роговицы или неправильной формой хрусталика, из-за чего в одном глазу сочетаются разные рефракции.

^[6] Рефракция – преломляющая сила оптической системы глаза. **

[7] Врач лечит, природа не излечивает (лат.)

[8] Сообразно гипотезе (лат.).

[9] Этиология – учение о причинах и условиях возникновения болезней.

^[10]
Аккомодация – процесс изменения преломляющей силы глаза для приспособления к восприятию предметов, находящихся от него на различных расстояниях. ** См. приложение № 1.

^[11]
См. приложение № 1.

[12] Релаксация – расслабление или резкое снижение тонуса мускулатуры.

[13] Sensa (лат.) – чувства, взгляды, представления.

[14] Sensum (лат.) – ощущать, воспринимать.

[15] Александер Франц (1891 -1964) – американский врач и психолог, глава чикагской школы психосоматики. Разрабатывал проблемы соответствий между органическими заболеваниями и типами эмоциональных конфликтов.

[16] Гиперемия – местное увеличение количества крови при усиленном притоке ее к какому-либо органу или затрудненном ее оттоке.

[17] Пункт – единица длины, равная в англо-американской системе мер 0,351 мм.

^[18]
Лайм – разновидность лимона.