Ферворн приводит интересный пример жизни и разума у корненожек, низкой формы живых организмов. Он рассказывает, что difflugia ampula, или существо, заполняющее крошечную раковину, состоящую из мельчайших частиц песка, имеет длинный отросток, наподобие щупальца или усика; этим усиком оно выбирает со дна моря те частицы песка, из которых она строит раковину или внешний покров для своего потомства, появляющегося путем деления материнского тела. Корненожка захватывает песчаные частицы щупальцем и передает их в свое тело, которым их обволакивает. Ферворн удалял песок со дна банки и заменял его мелкими частицами сильно окрашенного стекла. Вскоре после этого он заметил скопление этих частиц стекла в теле животного, а еще немного позже он увидел отделившееся от корненожки крошечное пятнышко протоплазмы. В то же время он заметил, что куски стекла, собранные матерью, выделились наружу, расположились вокруг тела новорожденного и спаялись веществом, выпущенным телом матери, образовав раковину над новой корненожкой. Этот процесс доказывает присутствие у животного какой-то мысли, достаточной, чтобы заставить его заготовлять раковину для потомства еще до появления последнего на свет, – вернее, – собирать для этой раковины материал и потом употреблять его в дело, – отличать подходящей материал, придавать ему нужную форму и спаивать его. Исследователь говорит, что животное всегда собирает песок в необходимом количестве – его не было ни слишком мало, ни слишком много. И это делало такое существо, которое немножко больше, чем маленькая капля клея!

И теперь, работая на поле, Сарр не мог выкинуть из головы эту тему. Возможно, он совершил некую зловещую, непонятную ему самому ошибку.

Чем придется за нее заплатить?

Жизненные проявления монеры мы можем наблюдать и несколько дальше; монера является низшей формой так называемой «живой материи» – пунктом, в котором живые формы переходят в формы (так называемые) безжизненные. Это маленькое пятнышко клея, – этот организм без всяких органов – обладает способностью ощущения. Он сторонится от того, что может нанести ему вред, и направляется к тому, чего он желает, всегда повинуясь чувству элементарных ощущений. У него есть инстинкт самосохранения и самозащиты. Он ищет и находит свою добычу и потом поглощает ее, переваривает и ассимилирует. Он может двигаться при помощи своих «псевдолапок» или выступов своего тела, которые он, по желанию, может выталкивать из любой части составляющего его вещества. Он, как мы видели, воспроизводит подобных себе, разделяясь на части.



Присутствие жизни в бактериях и зародышах, – зачаточных формах жизни, – известно многим из нас. Однако же есть и еще более низкие организмы. Наука все дальше и дальше отодвигает черту, отделяющую живые формы от безжизненных. Теперь нам известны живые существа, которые так похожи на безжизненных, что грань между теми и другими нельзя установить четко.

Вдова Порот скривилась под пчеловодной сеткой. Вокруг ее лица вились клубы серого дыма из дымаря – металлический предмет, чем-то напоминающий чайник, наполнялся тлеющим тряпьем и раздувался крошечными мехами. Время от времени женщина беспокойно качала головой, как будто пыталась избавиться от какой-то невыносимой мысли. С утра, пока она занималась обычными субботними делами – подрезала гортензию с южной стороны дома, потом, закрыв лицо сеткой, осматривала заполненные медом вертикальные деревянные рамы в ульях, – миссис Порот почти всерьез думала, не установить ли посреди дороги заграждение. Что угодно, лишь бы не пропустить пришелицу.

Есть живые существа, которые можно засушить и сохранять в течение нескольких лет, а потом снова оживить, опустив их во влагу. Эти существа похожи на пыль, а между тем полны жизни и ее функций. Наука знает, что некоторые виды бацилл были подвергаемы действию такого жара и холода, который доступен, как предел, одной только мысли ученых.

Разумеется, девушка могла оказаться всего лишь какой-нибудь подружкой Фрайерса, а вовсе не той женщиной, прибытия которой вдова так страшилась. Заранее не поймешь. И все же миссис Порот предпочитала не рисковать. Встав возле третьего улья, расположенного ниже всех по склону холма и ближе всего к дороге, она ждала машину гостьи.

Известны также низшие организмы, называемые диатомеями или «живыми кристаллами». Они представляют из себя крошечные геометрические фигуры. Они состоят из крошечной, похожей на клей, капли плазмы, покрытой тонкой скорлупой из кремнистого или песчаного вещества. Видеть их можно только через микроскоп; они так малы, что тысячи их могли бы уместиться на одной булавочной головке, и так похожи на химические кристаллы, что различить их может только искусный и тщательный наблюдатель. И все-таки они живут и выполняют все жизненные функции.

Но что делать, если женщина окажется той самой? Забрать ее жизнь было бы грехом, Господь карает за подобные деяния, даже если они совершаются ради общего блага. Впрочем, вдова уже почти готова была взять на себя и грех, и последующее наказание. Убийство, скорее всего, было бы самым милосердным поступком.

Но нет, она не может этого сделать. Нужно играть по правилам. Старик тоже должен их соблюдать.

От этих существ, в наших поисках жизни, мы перейдем теперь к царству кристаллов. Да, кристаллы тоже проявляют жизнь, как бы странно ни показалось это утверждение тем, кто не следит за движением науки вперед. Кристаллы рождаются, растут, живут и могут быть убиты химическим способом или электричеством. В науке образовался новый отдел, называемый «плазмологией»; цель его – изучение жизни кристаллов. Некоторые исследователи дошли уже до того, что утверждают, будто открыли у кристаллов зачаточные признаки половых функций. Во всяком случае, кристаллы рождаются и растут, подобно живым организмам. Один ученый сказал недавно: «Кристаллизация, как мы теперь знаем, вовсе не представляет из себя простой механической группировки мертвых атомов. Она есть – рождение».

Сейчас она может только разузнать как можно больше. Между тем, ее ждут другие дела. Поправив сетку, миссис Порот снова сунула носик дымаря в улей, чтобы насекомые решили, что начался пожар, наглотались меда и стали вялыми. После этого она подняла плоскую неокрашенную крышку и вытащила одну из дюжины наполненных медом рам вместе с ползающими по ней насекомыми. Установив ее в ящик над ульем, вдова снова замерла в ожидании автомобиля. Если в нем окажется избранная женщина, вдова непременно ее узнает – в первую очередь по волосам. Они обязательно должны быть рыжими. Это тоже одно из правил.

Кристаллы образуются из жидкости другого кристалла; тело кристалла формируется систематически и правильно, по хорошо определенному плану или образцу, совершенно так же, как тело и кости животного или древесина и кора дерева. В росте кристалла сказывается действие жизни. Кристалл не только растет, но и воспроизводит себе подобных, разделяясь или распадаясь на части, точно так же, как это бывает у низших, только что описанных нами, организмов.

Главный пункт различия роста и развития кристалла от роста и развития прочих низших организмов заключается в том, что кристаллы питаются извне и разрастаются с внешней поверхности, тогда как монера поглощает питание внутренне, и внешний рост ее совершается благодаря внутреннему. Если бы у кристалла имелся мягкий центр, которым бы он поглощал пищу, то он был бы почти тожественным с диатомеей; а если бы диатомея развивалась с поверхности, она была бы кристаллом. Линия разграничения между теми и другими – едва заметна.



Гилеад, наконец-то. Опрятный перекресток и универсальный магазин – по всей видимости, тот самый кооперативный магазин; все точно, как описывал Джереми. Еще он говорил что-то про окружающие город «высокие стены», но явно несколько преувеличивал. На въезде Кэрол заметила только каменные развалины, которые тянулись от воротных столбов по обеим сторонам от дороги и пропадали среди деревьев. Она бы не обратила на них внимания, если бы не знала, куда смотреть.

Кристаллы, как и живые организмы, можно стерилизовать и сделать неспособными к размножению путем химического воздействия или с помощью электричества. Их также можно «убить», и, таким образом, помешать их развитию в будущем. Разве все это не похоже на жизнь?

Хотя, возможно, тут были стены другого рода. Городок определенно отличался от других. Если судить по газонам, которые она видела при въезде, он был по меньшей мере опрятнее. И, по всей видимости, жители очень заботились о приличиях и во всех других смыслах. Напротив универсального магазина на площадке перед кирпичным зданием школы играла на качелях группа детишек, но Кэрол не услышала ни криков, ни смеха. Малыши вели себя чинно без всякого присмотра старших, будто сошли со старых гравюр. Возле самого магазина не было обычной толпы бездельников.

Даже за бензоколонками никто не следил. Кэрол припарковалась перед самыми дверьми, поднялась по ступеням на крыльцо и вошла в магазин. Товары внутри оказались поразительно разнообразными. В слабо освещенном помещении пахло специями и лежалыми яблоками. Как будто девушка оказалась в пещере. С потолочных балок свисали гроздья изделий – все от колбас до снегоступов, от круглых белых головок чеснока до ламповых фитилей, сковородок и мотков резинового шланга. У дальней стены тихо гудел большой металлический холодильник с самыми обычными банками газировки, сырами и чем-то, завернутым в промасленную бумагу. На низких полках у входа лежали кексы, чипсы и вяленое мясо в целлофановых упаковках. Рядом с кассой стояла громадная банка маринованных яиц.

Чтобы понять всю важность идеи существования жизни в кристаллах, нам следует вспомнить, что самые твердые наши скалы и металлы состоят из кристаллов, и что и земля, на которой мы вырастаем и живем, есть не что иное, как раскрошившиеся скалы и миниатюрные кристаллы. Поэтому даже самая пыль под нашими ногами – живет. Мертвого в природе нет ничего. Нет трансформации «мертвой материи» в живую растительную ткань и затем в живую ткань животных. Химические тела – живут, и от тела химического до тела человека – одна непрерывная смена видов и форм живой материи. Всякое разлагающееся тело человека вновь обращается в тело химическое, и цепь начинается сначала. Существует только перемена в живых формах, – несколько это касается тел физических.

Женщина за прилавком разговаривала с покупательницей. Открывая сетчатую дверь, Кэрол успела расслышать что-то о брате Иораме и о Лотти Стуртевант, которая нынче стала совсем уж громадной, но, как только девушка оказалась внутри, обе женщины умолкли и повернулись к ней. Кэрол обратилась за помощью к той, которая стояла за прилавком.

– Мне нужно попасть на ферму Поротов, – пояснила она.

Природа дает нам много примеров присутствия жизни в неорганическом мире. Чтобы понять истину утверждения, что все живет, – нам стоит только посмотреть вокруг себя. Металлы обладают тем, что называется «притуплением эластичности». Бритва устает и требует отдыха. Камертон теряет в некоторой степени силу своей вибрации, и ему тоже необходимо бывает отдохнуть. Машины на мельницах и заводах требуют время от времени свободного дня. Металлы подвержены болезням и заражениям; бывали случаи их отравления и потом исцеления при помощи противоядий. Оконные стекла, особенно цветные, подвержены болезни, передающейся от одного стекла другому.

– А-а-а, Сарр с женой, кажется, купили старый дом Баберов.

Покупательница кивнула с серьезным видом.

Люди, привыкшие управлять машинами и обращаться с инструментами, естественно приобретают привычку говорить об этих предметах, как о живых существах. Они как будто признают за инструментами или машинами способность «чувствовать» и различают в каждом из них своего рода «характер» или личные особенности, с которыми следует считаться, применяться к ним или задобривать их, чтобы добиться лучших результатов.

– Моя Рахиль была там в пятницу вечером. – Повернувшись к женщине за прилавком, она добавила так, будто Кэрол не было рядом: – Это те, которые припозднились с посевом.

Может быть, наиболее ценное свидетельство в этом вопросе, свидетельство, значительно подтверждающее многовековую теорию йогов о вездесущей жизни, исходит от профессора Калькуттского университета Чёндера Боза, индуса, получившего европейское образование под руководством лучших ученых.

Чудь дальше среди теней Кэрол заметила отгороженный угол с еще одним деревянным прилавком, практически в точности похожим на первый. На стене за ним виднелись полки и ячейки; в некоторых лежали пыльные на вид белые конверты. Это, видимо, было местное почтовое отделение, куда пришло и ее письмо. Кажется, пользовались им нечасто.

В своей книге, озаглавленной «О живущем и не живущем», проф. Боз дал миру несколько очень ценных научных справок по данному вопросу. Книга его вызвала широкие комментарии и возбудила величайший интерес среди высших ученых авторитетов. Его опыты по вопросу о доказательствах присутствия жизни в неорганических формах вызвали революцию в теориях современной науки и сильно укрепили мысль, что жизнь присутствует всюду и что такой вещи, как мертвая материя, – не существует.

– Вам надо ехать сначала по амбарной дороге, – сказала первая женщина, которая, наверное, работала и начальницей почтового отделения. Она вышла из-за прилавка и приоткрыла сетчатую дверь, указывая на уходящий вдаль ряд кленов и виднеющиеся за ними холмы. – Езжайте прямиком мимо молочной фермы Вердоков, она тут сразу за поворотом, потом забирайте направо, а там прямо примерно с полмили.

И, как будто не желая разрушать комический образ благожелательной селянки, она пустилась в долгие объяснения с описанием всех канав, смытых переездов и тропинок, которые скакали туда-сюда, как обезумевшие поросята. Особое внимание было уделено мельничной дороге («никакой мельницы там давно уже нету, она порушилась, еще когда я была совсем девчонкой») и развилке («только вы не поворачивайте на ту дорожку, что идет в сторону, этак вы попадете к Гейзелям, а Мэтт с Корой так любят гостей, что до ужина вас никуда не отпустят»). При иных обстоятельствах Кэрол это позабавило бы – как раз о таком приключении можно с удовольствием рассказать Джереми, – но теперь она опаздывала и беспокоилась из-за этого. Девушка часто вежливо кивала и тут же забывала все сказанное. «Прямиком мимо молочной фермы Вердоков» – это она запомнила точно. Ничего страшного, она разберется. Кэрол поблагодарила обеих женщин и вышла из магазина.

Проф. Боз основывает свой труд на теории, по которой лучшим и единственно верным критерием присутствия жизни в материи является отзывчивость материи на внешний стимул. Исходя из этой основной теории, он бесчисленными опытами доказал, что так называемая неорганическая материя, – минералы, металлы и т. п., – отвечает на такие стимулы, и этот ответ подобен, если не тожествен, ответам вещества, составляющего тела растений, животных и людей.

– И не забудьте передать привет сестре Деборе, – крикнула вслед одна из женщин. – Скажите, что мы ее ждем на завтрашней службе. – Вторая женщина захихикала.

Он придумал чувствительный аппарат, измеряющий отзывчивость тел на внешний стимул; градусы и другие деления отмечались черточками на вращающемся цилиндре. Чертежи или кривые, полученные от исследования олова и других металлов, при сравнении их с кривыми, данными живыми мускулами, оказались тожественными. Для опытов Боз пользовался гальванометром, весьма чувствительным и точным научным прибором. Этот прибор устроен так хорошо, что самый слабый ток вызывает в нем отклонение регистрирующей иглы, легко качающейся на маленьком стержне. Если гальванометр соединить с человеческим нервом и раздражать конец нерва, то игла будет отмечать показания на цилиндре.

Крохотный кремовый «шеви», припаркованный перед магазином как напоминание об иной жизни, был одним из самых ярких предметов в округе. С тех пор как она въехала в городок, Кэрол видела только простые автомобили по меньшей мере десятилетней давности. Девушка поехала по указанной дороге (она и так направлялась в ту сторону) и поначалу двигалась медленно, стараясь отыскать в каждой ферме и доме какие-нибудь особенности на случай, если придется возвращаться тем же путем. Затем, осознав, что поворотов не так уж много, прибавила скорость. По наитию, руководствуясь скорее каким-то описанием Фрайерса, чем наставлениями, полученными от женщины в магазине, Кэрол свернула направо на перекрестке за большой молочной фермой и спустилась к узкому, быстрому ручью, журчание которого разносилось среди полей и деревьев.

Профессор Боз нашел, что, когда он соединял гальванометр с полосой того или другого металла и ударял по ней или скручивал ее, – металлы всегда давали ответ. Чем сильнее было раздражение металла, тем ощутительнее была отзывчивость, зарегистрированная прибором. Аналогия в отзывчивости металла и живого мускула была поразительная. Так, например, при опытах с живым мускулом или нервом животного, отзывчивость последних притупляется; совершенно то же происходило при опытах с металлом: кривая, отмечаемая иглой, становилась все слабее и слабее, по мере того как полоска металла все больше утомлялась от беспрерывного раздражения. И, как мускул, отдохнув от такого утомления, снова принимался деятельно отзываться на раздражения, точно так же и металл, если ему давали возможность отойти.

Она проехала несколько миль по извилистой дороге вдоль берега, мимо узкого каменного моста (женщина вроде ничего не говорила про мост) и наконец оказалась на застроенной неухоженными хибарами поляне. Дальше за деревьями дорога снова взбиралась на холм, а на самом подъезде к домам от нее отходила неприглядная разбитая грунтовка. Кэрол оставалось лишь надеяться, что не она ведет к Поротам. Три больших пса неопределенной породы подлетели к машине и принялись облаивать колеса. Мужчина в одной рубашке – не бородатый, а скорее небритый, с неопрятными длинными волосами – оторвался от ржавого автомобиля, который разбирал на запчасти, и с подозрением уставился на незваную гостью. Трое бледных круглолицых детишек в футболках и шортах прекратили возиться среди заросшего сорняками двора и проводили ее взглядами. Они выглядели невероятно неопрятными, как будто перенеслись в Нью-Джерси из какой-нибудь аппалачинской глуши. Кэрол быстро проехала мимо с твердым намерением не уточнять здесь дорогу и с тревожным чувством стала подниматься обратно на холм. При первой же возможности она постаралась вернуться обратно к ручью.

Повторными ударами можно было вызвать кому, и затем исцелить металлы. Металлы проявляли усталость. Лекарства действовали на них, точно так же, как и на живые тела; одни – возбуждающе, другие угнетающе; третьи – убивали их. Некоторые ядовитые химические вещества убивали куски металлов, делая их неподвижными, а потому неспособными производить отметки на аппарат. В некоторых случаях быстро применялось противоядие, которое и спасало жизнь металла.

На этот раз дорога казалась знакомой. Добравшись до моста, Кэрол куда увереннее свернула налево и пересекла ручей. Дальше дорога снова поднималась на склон и проходила мимо небольшого каменного дома. Здание уютно устроилось выше по холму, двор вокруг весь зарос цветами.

Таким же путем профессор Боз производил опыты над растениями. Куски растительного вещества, оказывалось, обладали способностью возбуждаться, – их можно было утомлять, снова возбуждать, ослаблять, отравлять. Миссис Анни Безант, присутствовавшая при некоторых из этих опытов в Калькутте, пишет об опытах над жизнью растений следующее: «Переживаешь сильное впечатление, когда смотришь, как маленькая, светлая точка, отмечающая пульсы растения, описывает все более и более слабую кривую, когда растение подвергнуто действие яда. Наконец, игла падает по безнадежно прямой линии и... останавливается. Чувствуешь, как будто совершилось убийство, – да это так и есть на самом деле».

Кэрол так увлеклась, рассматривая их, что чуть не пропустила замершую у дороги высокую безликую фигуру. Коротко вскрикнув от неожиданности, девушка крутанула руль, чтобы избежать столкновения, и машина как будто по собственной воле прокатилась мимо по земляной насыпи. Дорога взбиралась все выше, но теперь изгибалась уже в другую сторону. У Кэрол не было никакого желания оглядываться. Только позднее, когда дом давно уже должен был скрыться за поворотом, она сообразила, что видела всего лишь женщину в длинном черном платье и странном, похожем на саван пчеловодческом костюме.

На одном из своих публичных опытов профессор Боз ясно продемонстрировал, что полоска железа обладает такой же чувствительностью, как и тело человека; ее можно раздражать и возбуждать, как и человека, и, наконец, отравить и убить. «При существовании таких явлений, – спрашивает он, – можем ли мы провести линию разграничения и сказать: вот здесь кончается физическое, а вот там начинается физиологическое? Такой границы не существует». Согласно его теории, кстати сказать, – совершенно совпадающей с древнейшими теориями оккультистов, – жизнь существует в каждом предмете, в каждой форме природы, и все формы отзываются на внешний стимул; а такая отзывчивость свидетельствует о том, что эта форма обладает жизнью.



– Она уже скоро приедет, – повторила Дебора, – и ты, любовь моя, мог бы, по крайней мере, доехать до Гейзелей и купить немного ревеневого вина.

Замечательная книга профессора Боза полна поразительных результатов его опытов. Он доказывает, что металлы обладают способностью, напоминающей сон; их можно убивать, они проявляют оцепенение и тупость, устают и ленятся, просыпаются; их можно заставить работать, можно повысить их деятельность, укреплять их или ослаблять; они страдают от слишком большого холода или жара; их можно поить лекарствами или опьянять; и различные металлы различно реагируют на определенные лекарства, так же, как и различные люди или животные, которые проявляют различные степени ощутимости. Кусок стали, подвергнутый действию химического яда, начинает постепенно трепетать, ослабевает и, наконец, совсем замирает, как и отравленная таким же образом живая материя. Если при помощи противоядия вовремя оживить металл или мускул, то выздоровление, как у того, так и у другого, наступает постепенно. Исследователь отмечает еще один замечательный факт: он говорит, что самые яды, которыми убивают металлы, оказываются живыми; их тоже можно убивать, лечить, возбуждать к деятельности и т. д., причем они проявляют такую же отзывчивость, как и металлы, т. е. доказывают присутствие в них такой же жизни, какая есть и в металлах, и в живых тканях, подвергаемых действию этих ядов.

– Я все слышал и в первый раз, – сказал Сарр. – Не беспокойся, уже иду. – Он вытер пот со лба. – Только мне для этого не нужна машина. Я еще помню, как пользоваться ногами! – Он многозначительно посмотрел на дремлющего Фрайерса. – Ты уже подготовила ей комнату?

Конечно, когда эти металлы «убивают», то убивают лишь металл, как металл; – атомы и элементы, из которых металл состоит, остаются вполне живыми и деятельными, так же как и атомы человеческого тела, покинутого душой; – после смерти тело человека живет, как жило и при жизни человека, только деятельность частей его направляется в сторону разложения, а не в сторону созидания.

Дебора кивнула.

– На случай, если она решит заночевать в доме. – Она явно хотела поддразнить мужа, и он не обманул надежд.

Много раз приходилось уже слышать утверждения ученых, будто они находятся накануне «создания жизни» из неживой материи. Это совершенная нелепость – жизнь может порождаться только жизнью. Жизнь, зарожденная не-жизнью, есть абсурд. Всякая жизнь вытекает из Единой Жизни, лежащей в основе всего существующего. Тем не менее остается истиной, что наука делала, делает и будет делать нечто такое, что очень похоже на «создание жизни»; но это – лишь перемены одних форм жизни в другие – низших в высшие, – точно так же, как выращивание растения из семени или развитие на растении плода. Жизнь тут всегда уже есть и только реагирует на подходящие стимулы и условия.

– Пусть и не мечтает о чем-то другом, – раздраженно воскликнул Сарр. – У меня тут не публичный дом!

Многие ученые работают над проблемой зарождения живых организмов из неорганической материи. Старая мысль о «самопроизвольном зарождении», много лет сданная наукой в архив, снова выдвигается на почетное место. Хотя теория эволюции вынуждает своих сторонников признать, что некогда в прошлом живые формы вышли из (так называемых) неживых, но обыкновенно считалось, что условия, создавшие эту стадию эволюции навсегда отошли в прошлое. Однако же теперь многие сообщения указывают на другую точку зрения, согласно которой такая стадия эволюции существует и сейчас, как существовала всегда, и новые живые организмы постоянно возникают из форм неорганических. Так называемое «создание» (хотя слово это, с точки зрения йогов – совершенный абсурд) – постоянно происходит.

– Да ладно тебе, это не нам решать. Не забывай, они не из нашей общины. – Она на секунду задумалась. – Интересно, она хорошенькая? Трудно понять, какие девушки Джереми по душе.

– Я точно знаю, какие, – сказал Сарр. – Ты что, не видела, как он на тебя смотрит?

Доктор Чарльтон Баспан в Лондоне уже давно был видным сторонником этой теории постоянного самопроизвольного зарождения организмов. Осмеянный руководящими умами науки прошлого (19-го) столетия и признанный потерпевшим поражение, он все-таки продолжал храбро работать, и недавно напечатал книгу, которая в ортодоксальном лагере ученых произвела впечатление разорвавшейся бомбы. Автор снял более пяти тысяч микрофотографических снимков, и все они дают самые поразительные факты из области происхождения живых форм из форм неорганических. Автор утверждает, что микроскопическое исследование указывает на развитие в бывшей ранее чистой жидкости очень маленьких черных пятнышек, постепенно разрастающихся и превращающихся в бактерии – живые организмы весьма низкой ступени развития. Профессор Бёрк (Кэмбридж, Англия) демонстрировал в стерилизованном бульоне, подвергнутом действию стерилизованного хлористого радия, маленькие живые тельца, постепенно разраставшиеся и подразделявшиеся на новые. Наука постепенно приходит к заключению, что живые организмы все еще появляются в мире, в силу естественного процесса, который ничуть не удивителен, если вспомнить, что закон природы – однообразен и постоянен. Это недавнее открытие должно расширить уже и без того длинный список современных научных идей, которые совпадают со старыми, насчитывающими за собой целые века, учениями йогов. И когда эти опыты подтверждают объяснение оккультистов, что жизнь присутствует повсюду, как в органическом, так и в неорганическом мире, и что эволюция идет постоянно, то они показывают только, что формы жизни могут изменяться и развиваться, а отнюдь не то, что жизнь можно создать заново.

– Куда смотрят его глаза – это его забота. – Все еще улыбаясь, Дебора подняла кулак. – Но вот куда смотрят твои глаза, о муж мой, – это уже моя забота! А теперь отправляйся наконец к Гейзелям и купи вина! Она вот-вот будет здесь, хотя должна была приехать еще много часов назад. Шевелись!

В мире химических тел и минералов мы находим много примеров роста и развития форм, близко похожих на формы растительного мира. То, что известно под именем «металлической растительности» или «свинцового дерева», дает нам интересный пример такого явления. Опыт этот производится так: в бутыль с широким горлом наливается чистый окисленный раствор свинца. Бутыль закупоривавают пробкой, и к пробке прикрепляют кусок медной проволоки, на которой подвешивают кусочек цинка так, чтобы последний по возможности опустился в самую середину свинцового раствора. Лишь только бутыль закупорят, проволока сейчас же начинает покрываться металлическими отложениями свинца, похожими на мелкий мох. Из этого мха вырастают ветви и побеги, которые в свою очередь покрываются растительностью, похожей на листву, наконец образуется миниатюрный кустик или деревцо. Такая «металлическая растительность» может получиться и в других металлических растворах.

Порот притворно съежился от страха перед женой. Из-за его громадного роста это смотрелось вдвойне забавно.

Все вы, должно быть, видели, как иней на оконных стеклах принимает форму то листьев, то веток, то цветов и т. п. Селитра, подвергнутая действию поляризованного света, принимает формы, близко напоминающие форму орхидеи. Природа полна такими сходствами.

– Шевелюсь, шевелюсь, – сказал он, потом забежал в дом, чтобы взять деньги и шляпу, под которой их можно было бы спрятать. Хлопнула сетчатая дверь.

Один немецкий ученый недавно проделал поразительный опыт с солями некоторых металлов. Он подвергал соли действию гальванического тока, и вдруг, к его удивлению, частицы солей сгруппировались вокруг отрицательного полюса батареи и приняли форму, близко напоминающую миниатюрный гриб с маленьким стволом и зонтичной верхушкой. Сначала эти металлические грибы имели прозрачный вид, но постепенно в них стала развиваться окраска, – верхушка зонтика становилась ярко-красной, а нижняя сторона его получила нежно-розовый оттенок. Стволы оказались бледно-желтого цвета. Это было чрезвычайно интересно; но особенная важность опыта заключалась в открытии, что у этих грибов были замечены тонкие вены или каналы, расположенные вдоль стволов; по ним передавалось питание и добавочные материалы для роста гриба, так что рост происходил теперь уже изнутри, совершенно, как у настоящих грибов. Эти неорганические, металлические разрастания оказывались во всех отношениях низшей формой растительной жизни.

«Интересно, что ее так задержало? – подумала Дебора. – Может быть, сама проспала? Достойная пара для Джереми».

Она заметила, что Фрайерс проснулся, и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ.

Но поиски жизни не оканчиваются на минеральном мире – каким мы его знаем. Наука разделила материальные единицы на более мелкие единицы, а эти последние – на еще более мелкие. И если жизнь присутствует в форме, состоящей из бесчисленных частиц, то она должна присутствовать в самих этих частицах. Жизнь не может получаться из того, в чем нет жизни, и если нет жизни в частицах, то теория о Вездесущей Жизни должна распасться. Таким образом, нам следует смотреть дальше минерала, – мы должны разложить его на его составные части и посмотреть, нет ли в них указаний на присутствие жизни.

Сетчатая дверь хлопнула во второй раз, и на крыльце появился Сарр в широкополой черной шляпе. Махнув рукой, он ушел в сторону дороги.

Наука говорит нам, что все вещественные формы состоят из мельчайших частиц, называемых молекулами. Молекулы – это самые мельчайшие частицы вещества, пока составляющие вещество химические атомы еще не отделились один от другого и самое вещество не разложено на свои основные элементы. Возьмем хорошо известный пример капли воды. Будем делить и подразделять эту каплю, пока не дойдем, наконец, до самых, какие только могут быть, – мельчайших частиц воды. Эти мельчайшие частицы и будут «молекулами» воды. Далее делить эти молекулы мы не можем, иначе атомы их распадутся на кислород и водород, – а тогда уже не будет воды. Так вот, эти молекулы обладают так называемым притяжением друг к другу.

Кэрол было трудно оставаться на дороге – та извивалась, как живое существо, будто ненавидела врезающиеся в ее пыльную спину шины. Руль ходил ходуном, и девушке пришлось вцепиться в него изо всех сил, чтобы не позволить машине съехать на обочину или даже улететь в густой кустарник. Передние колеса с неприятным металлическим лязгом неожиданно провалились в невидимую узкую промоину, и Кэрол встряхнуло от удара. Она резко затормозила и поехала дальше уже медленнее, опасаясь повредить чужую машину на всех этих выбоинах и кочках. Девушка представила, как станет объяснять Рози, что случилось, как помрачнеет его младенческое личико и как стыдно ей будет, когда он ее уволит. Как она вообще оказалась в подобной ситуации? Поездка напоминала американские горки: сойти посреди дороги не удастся. Девушка мрачно сжала зубы и продолжила путь, почти в отчаянии мечтая об уютной постели, что ждала ее в фермерском доме.

Они притягивают к себе другие однородные с собой молекулы и, в свою очередь, притягиваются ими. Результатом действия этого закона притяжения является образование масс вещества, будут ли то массы гор, состоящих из крепких скал, или капля воды, или масса газа. Всякая вещественная масса состоит из соединения молекул, сдерживаемых вместе законом притяжения. Закон притяжения называется сцеплением. Это сцепляющее притяжение – не простая механическая сила, как полагают многие, а проявление жизненного действия молекул, сказывающегося присутствием в них «влечения» или «любви» к себе подобным молекулам. И вот, когда жизненная энергия начинает действовать по определенному плану и заставляет молекулы складываться в кристаллы, – а мы можем наблюдать ход этого процесса, – мы начинаем вполне ясно понимать, что в этом построении кристаллов «что-то работает».

Желание увидеться с Джереми уже давно сменилось легким раздражением. Какой она, наверное, должна казаться дурочкой, раз так ради него расстаралась! Стоит с самого начала поставить его на место. Если Джереми думает, что она заехала в эту глушь, только чтобы запрыгнуть к нему в постель, его ждет неприятный сюрприз. Может быть, он принимает ее за одну из своих блудливых студенток? Она покажет ему, как сильно он ошибается!

Но как бы ни казалось это удивительным для тех, кому незнакома наша идея – проявление жизни в самих атомах еще более удивительно. Атом, как вы вероятно помните, есть химическая единица, которая, соединяясь с другими атомами, образует молекулу. Так, например, если мы возьмем два атома газа, называемого водородом, и один атом газа, носящего название кислорода, и поместим их по близости один от другого, то они сейчас же устремятся друг к другу, и образуют соединение, называемое молекулой воды. То же самое происходит со всякими атомами – они постоянно образуют товарищества или разрушают их. В браках и разводах проходит часть жизни атомов. Эти очевидные доказательства притяжения и отталкивания атомов привлекают большой интерес внимательных мыслителей, и некоторые из наиболее передовых умов нашего времени видят в этом явлении подтверждение старой теории йогов, что жизнь и жизнедеятельность присущи мельчайшим частицам материи.

Ведущий по радио пророчествовал о хорошей погоде. Как бы ни тряслась машина, его голос каким-то волшебным образом оставался ровным. Диктор объявил время («библейское» время, по его словам): четыре тридцать.

Боже мой, она так задержалась! А может, на этой дороге и вовсе никто не живет, и она будет постепенно сужаться и в конце концов пропадет среди кустарников и болот. Что, если Кэрол просто забирается все дальше в глушь, и, чтобы выбраться, ей придется бросить машину? Девушка пыталась убедить себя в том, что все будет в порядке. Радио между тем нашептывало куда менее оптимистичные слова Иеремии: «И пошлю на них четыре рода казней, говорит Господь: меч, чтобы убивать, и псов, чтобы терзать, и птиц небесных и зверей полевых, чтобы пожирать и истреблять».

В своих притяжениях и отталкиваниях атомы обнаруживают жизненные характеристики. Они движутся в направлении своих притяжений, заключая браки, и, в своих соединениях, образуют известные нам вещества. Вспомните, что в соединениях они не теряют своей индивидуальности, и, сплавленные в постоянную материю, они только соединяются, оставаясь различными. Если, путем химического действия, электрического разряда и т. п. комбинация нарушена, то атомы разлетаются и снова живут своей собственной отдельной жизнью, пока не придут в соприкосновение с другими атомами, с которыми у них окажется сродство, и не образуют нового соединения или товарищества. При многих химических изменениях атомы разлучаются сами, каждый покидает своего товарища или товарищей и ищет какого-нибудь нового сродства, в виде более подходящего атома. Атомы проявляют ветренность и всегда стремятся покинуть меньшее увлечение ради большего. И это отнюдь не фантазия и не ученая поэзия. Это научное утверждение в вопросе о деятельности и жизненных проявлениях атомов.

Кэрол уже почти готова была развернуть машину, когда впереди показался едва различимый среди пыли и горячего марева темный силуэт человека, как будто навстречу ей двигалась ожившая тень.

Известный германский ученый Геккель говорит: «Я не могу представить себе простейшие химические и физические процессы, не приписывая движению материальных частиц способности бессознательного ощущения. Идея химического сродства заключается в том, что различные химические элементы отличают разницу в качествах других элементов и испытывают удовольствие или отвращение при соприкосновении с ними; на почве этого они и производят свое взаимное движение». Он говорит также: «Мы можем всяким атомам приписать чувство удовольствия или страдания (удовлетворения или неудовлетворения), а потому и приписываем способность выбора, которой обладают химические тела, чувству взаимного влечения между любящими друг друга атомами и отталкивания между атомами враждебными». Затем он говорит: «Способность ощущений в жизни животных и растений развивается длинным путем эволюции простейших форм ощущений, которые мы находим в неорганических элементах и которые скрываются уже в химическом сродстве». Нэгли говорит: «Если молекулы обладают чем-то, хотя бы слегка напоминающим ощущения, то им должно быть приятно следовать своим влечениям или антипатиям и неприятно, если их заставляют поступать иначе».

Пешеход настороженно обошел остановившийся автомобиль. В окне показалось худощавое, но красивое лицо в бахроме бороды, сверху на Кэрол уставились большие застенчивые глаза. Девушка тут же его узнала.

– Сарр, – воскликнула она, едва не задыхаясь от облегчения. – Наконец-то!

Мы могли бы заполнить страницы за страницами цитатами выдающихся мыслителей, подтверждающими правильность древних учений йогов о том, что жизнь – вездесуща. Современная наука быстрыми шагами приходит к такому же взгляду, оставляя прежнюю мысль о «мертвой материи». Даже новая теория об электронах – маленьких частицах электрической энергии, которые теперь считаются основой атома, – не меняет этой мысли, так как электроны проявляют способность притяжения, а потому и реакции, и соединяются в группы, составляющие атом. И даже, если мы, оставив материю, перейдем к таинственному эфиру, который наука считает материальной основой вещей, то мы принуждены будем верить, что в нем есть жизнь, и что, как говорит профессор Дольбер: «Эфир, кроме функции энергии и движения, обладает и другими присущими ему свойствами, из которых, при благоприятных обстоятельствах, могли возникнуть такие явления, как жизнь и разум, или вообще все, что может заключаться в субстрате». А как указывал профессор Коп: «Основа жизни лежит дальше атомов и может быть найдена в мировом эфире».



Некоторые ученые идут даже дальше и утверждают, что не только жизнь присутствует всюду, но что там, где есть жизнь, есть и разум. Поистине сбываются грезы древних йогов, и из лагеря самих материалистов выходят материальные подтверждения духовных учений. Послушайте, что говорит доктор Салиби в своем недавно вышедшем ценном труде «Evolution, the Master Key».

Миссис Порот убрала в чулан пчеловодную маску и теперь угрюмо сидела на узкой кровати. Она видела женщину. Ту самую, чьего прибытия так боялась. Она узнала рыжие волосы и напряженное, почти аскетичное лицо, как у новой Жанны д’Арк. Священная жертва.

«Жизнь присуща материи; жизненная энергия не является вещью исключительной и созданной в какой-нибудь определенный период прошлого. Если эволюция действительно существует, то живая материя, путем естественных процессов, развилась из той формы материи, которая на вид безжизненна. И если жизнь присуща материи, то еще в тысячу раз более очевидно, что разум присущ жизни. Сторонник эволюции непременно должен думать, что разум присущ материи. Микроскопическая клеточка, маленький комочек материи, который должен стать человеком, заключает в себе обещание и зародыш разума. Разве нельзя отсюда сделать вывод, что элемент разума находится и в тех химических элементах – углероде, кислороде, водороде, азоте, сере, фосфоре, кальции, калии, хлоре, – которые входят в состав клетки? Мы не только вынуждены сделать этот вывод, но вынуждены пойти еще дальше; раз мы знаем, что каждый из этих элементов, да и всякий другой, неизбежно состоит из одной и той же единицы – электрона, – то мы должны признать, что разум присущ единице материи, т. е. самому электрону».

Вдова вытащила из ящика прикроватной тумбочки потрепанную стопку пожелтевших листков, зажатых между двумя листами картона, развязала державшую их ленту и снова уставилась на Картинки. Поколебавшись, взяла верхний лист – белый пейзаж на сером фоне – и перелистнула его. Женщина перебрала всю стопку, не следуя какому-то определенному порядку, а просто позволяя разуму блуждать, пока глаза изучали одно изображение за другим. Взгляд тут же зацепился за картинку с книгой: отвратительно жирный желтый том со вспухшей обложкой, которая, казалось, едва сдерживает заключенную внутри массу. Следующим было изображение луны. Но вдова знала, что этой ночью взойдет вовсе не изображенный на бумаге злобный тонкий серп с пойманной между рогов одинокой звездой. Сегодня с неба будет сиять полная луна.

Приходится признать великую истину, угаданную еще Спинозой, что разум и материя являются основой и тканью того, что Гёте назвал «живым одеянием Божества». И разум, и материя являются дополнительными выражениями лежащей в основе их Непознаваемой Реальности.

Отложив Картинки, вдова Порот закрыла глаза, неловко вытянулась на постели и отчаянно попыталась связать все, что ей было известно, воедино.

* * *

Такой вещи, как безжизненное притяжение и отталкивание – не существует. Всякая склонность, или отвращение к какому-нибудь другому предмету или вещи являются доказательством присутствия жизни. Каждая вещь обладает в достаточной мере жизненной энергией, чтобы выполнять свою работу. А так как каждая форма путем эволюции переходит в высшую форму, то вложенной в нее энергии должно быть даже больше. Когда ее материальный механизм докончен, она получает возможность проявлять б?льшую и высшую степень жизни. Это не значит, что одна вещь имеет в себе иную жизнь, а другая высшую, – этого быть не может, так как существует только одна Единая Жизнь. Она подобна электрическому току, который может проникать в самые тонкие механизмы или проявляться светом в лампочках накаливания. Дайте ей орган или механизм для проявления, и она проявляется; дайте ей низшую форму – и она проявится на низшей ступени; дайте высшую форму – и она проявится на высшей ступени. Сила одного и того же пара приводит в движение грубую машину и совершенный аппарат с самым тонким механизмом. Так же и Единая Жизнь – ее проявление может казаться низким и грубым, высоким и совершенным, – в зависимости от материи или умственного механизма, в котором она действует. Существует только Единая Жизнь, проявляющаяся в бесчисленных формах, видах и степенях. Единая, лежащая в основе всего жизнь – во всем.

Жужжание насекомых отвлекало. В ушах у Фрайерса звенело от комариного писка, который, казалось, врезался прямо в мозг, но за ним слышалось успокоительное гудение шершней, пчел и мух с головами как драгоценные камни. Почему этот звук казался таким особенным? Фрайерс склонил голову на бок и на секунду как будто понял: этот гул означает, что мир живет и невозмутимо занимается своими делами, все шестеренки надежного механизма вращаются как положено.

От высших форм жизни до царства животных, растений и минералов мы всюду видим присутствие жизни – смерть это только иллюзия. Позади всех видимых форм вещественной жизни чувствуются еще зачатки проявляющейся жизни, пробивающейся вперед, ищущей выражения и проявления. А за всем этим скрывается Дух Жизни, желающий, стремящийся, чувствующий и действующий.

Потом за первым звуком появился новый – шум механизма другого рода, и из-за поворота вынырнул крохотный белый «шеви», неуверенно пробирающийся по грунтовке к ферме. Фрайерс краем глаза заметил двух котят, которые немедленно бросились навстречу через лужайку с нетерпеливо задранными хвостами. Он выбрался из шезлонга и торопливо прошел сбоку от дома к въезду. В то же время из задней двери вышла Дебора. Она встала рядом с ним на нижней ступени крыльца, и к тому времени, когда автомобильчик остановился перед домом, они уже ждали бок о бок, как будто и были фермерами, а Джереми был законным супругом Деборы.

Гора и океан, – цветок и дерево, – закат солнца, – рассвет солнца, – звезды, – все это есть Жизнь, – проявление Единой Жизни, а все, что от Нее – полно жизни. В мир нет мертвой материи, – ее не может быть, – так как Жизнь умереть не может. Все живет. И жизнь есть во всем.

Кэрол наконец добралась до места, но с четырехчасовым опозданием, и даже сквозь пыльное лобовое стекло Фрайерс видел, что она в ужасном настроении. Ничего, наверняка утешится, побывав в его объятиях. Выключив двигатель, девушка вытерла рукавом блестящий лоб и молча выбралась из машины. Дебора бросилась вперед, чтобы поприветствовать гостью, и для нее у Кэрол нашлась улыбка, пусть и натянутая; стоящий на крыльце Фрайерс не удостоился даже краткого кивка. Впрочем, ему досталось другое, незабываемое приветствие:

Запомните основные мысли этого чтения.

– Клянусь, я готова тебя придушить! – объявила Кэрол, хлопнув дверцей автомобиля, так что котята бросились прочь через лужайку. – Как ты мог сказать, что до фермы всего час езды?

Основные мысли

Поначалу Фрайерс всего лишь смутился из-за того, что Кэрол обращается к нему таким тоном при Деборе. Ее настроение тоже сбило его с толку. Теперь им куда труднее будет перейти к романтике, а ведь предположительно именно этого они оба и хотели. Фрайерс сунул руку через окно машины и взял с сиденья сумку.

Существует только Единая Жизнь, и ее проявления охватывают все формы и виды вселенной. Из Жизни может выйти только Жизнь – и Жизнь может происходить только от Жизни. Поэтому мы вправе ожидать, что все проявления Единой Жизни будут живыми. И наша вера в это не обманывает нас. Не только высшие оккультные учения говорят нам, что все – живет, но и современная наука доказала, что жизнь присутствует повсюду – даже в том, что прежде считалось мертвой материей. Теперь наука видит, что даже атом и то, что скрывается в атоме, насыщено жизненной энергией и жизненной деятельностью. Формы и виды могут меняться и меняются, но Жизнь остается вечной и бесконечной. Она не может умереть – ибо она есть Жизнь.

– Давай помогу с вещами, – нерешительно предложил он. Сумка оказалась тяжелее, чем он предполагал. Внутри находились бутылка и какие-то объемистые свертки.

Чтение 3. Творческая воля

Фрайерс хотел было пойти к своему флигелю, но Кэрол забрала у него сумку.

– Ничего, сама справлюсь, – сказала девушка уже немного спокойнее и повернулась к Деборе, которая исподтишка окидывала ее оценивающим взглядом. – Мне ужасно хочется ополоснуться. Такое чувство, будто я пробежала марафон.

В первом нашем чтении мы говорили, что в числе других свойств и атрибутов, которые мы, в силу законов нашего разума, должны признать за Абсолютом, было свойство всемогущества или всесильности. Другими словами, мы принуждены думать, что Единый является источником и началом всякой Силы, которая была когда-нибудь и когда-либо будет в мире. Не только, как это обыкновенно полагают, сила Единого больше всякой другой силы, – но более того, – другой силы рядом с ней быть не может, а потому всякое другое и все вместе проявления могущества, силы или энергии должны являться частью великой, единой Энергии, исходящей из Единого.

Избежать этого заключения нельзя, как бы оно ни поражало неподготовленный к нему ум. Если есть какая-нибудь сила, не исходящая от Единого, то откуда же она явится, раз вне Единого не существует ничего. Кто или что вне Единого мог – бы проявить даже самую слабую ступень какого бы то ни было рода силы? Всякая сила должна исходить из Абсолюта и по своей природе должна быть только единой.

– Ну так заходите. Ванная комната рядом с кухней.

Современная наука признала эту истину, и одним из основных ее принципов является единство энергии, – теория, по которой все виды энергии, в конце концов, сводятся к одной основной форме. Наука считает, что все виды энергии – превращаемы, и из этой идеи выходит теория сохранения энергии или соотношения силы.

Дебора с девушкой поднялись по ступеням заднего крыльца, обсуждая невероятную жару. Вместе две женщины – пышная брюнетка и худощавая рыженькая – могли показаться какой-нибудь викторианской аллегорией света и тьмы. Проведя столько времени в одиночестве, Фрайерс радовался, что одна из них достанется ему.

Наука учит, что всякое проявление энергии, мощности или силы, начиная от действия закона тяготения, вплоть до высшей формы – силы психической, является лишь действием единой мировой энергии.

Он вернулся к себе в комнату и еще раз ее оглядел, прежде чем показывать Кэрол. Розы на прикроватном столике явно пришлись к месту. Жаль, что через заднее окно проникает так мало света.

Наконец, соскучившись, Фрайерс вернулся в дом. Со второго этажа доносились голоса – но не из спальни Поротов, как обычно. С неприятным подозрением Фрайерс поспешил наверх, и опасение подтвердилось: он нашел обеих женщин в маленькой запасной комнатке в задней части здания. Когда-нибудь здесь будет детская спальня. Дебора и Кэрол обсуждали развешанные по стенам картинки: стишки и сцены из Библии явно подбирались для будущих обитателей комнаты. Дебора держала в руках замотанную в тряпку бутылку. Сумка Кэрол уже лежала на постели рядом со свежим полотенцем.

Но что такое эта энергия по своей внутренней природе – наука сказать не может. Она имеет много теорий, но ни одну из них не выставляет как закон. Она говорит о бесконечной и вечной энергии, от которой происходят все вещи, но природу этой энергии объявляет непознаваемой. Однако же некоторые из новейших ученых уже повернули к учению оккультистов и начинают догадываться, что эта энергия – нечто большее, чем простая механическая энергия. Они говорят о ней уже в терминах разума. Немецкий ученый Вундт, психологическая школа которого носит название волюнтаризма, считает двигательной силой энергии нечто такое, что может быть названо волей. Крузиус еще в 1744 году сказал: «Воля является господствующей силой в мире». А Шопенгауэр в основу своей увлекательной, но мрачной философии и своей метафизики ставил принцип активной формы энергии, которую он называл волей к жизни и которую считал вещью в себе, или Абсолютным. Бальзак считал двигательной силой мира нечто, похожее на волю. Бульвер выдвигал подобную же теорию и упоминал о ней в нескольких из своих романов.

– Представь себе, Джереми, тут все точно как в комнате, где мы с сестрой жили в детстве! – объявила Кэрол со счастливой улыбкой. – У нас даже некоторые картинки были такими же.

Эта идея активной, творческой воли, действующей в мире, – созидающей, разрушающей, заменяющей, восстанавливающей, изменяющей, – всегда действующей, – всегда активной, – поддерживалась, под разными названиями и формами, многими философами и мыслителями.

– Ну надо же… – Фрайерс остановился в дверях; он надеялся, что выражение его лица не слишком красноречиво. – Не хватает только колыбели.

Одни, подобно Шопенгауэру, говорили об этой воле как о вещи первичной, заменяющей Бога – как о первопричине. Другие видели в ней деятельный, живой принцип, исходящий из Абсолюта или Бога, и действующий в соответствии с установленными Им законами. В различных формах эту последнюю идею можно проследить на протяжении всей истории философской мысли. Кудсворт, английский философ, развил идею так называемой «пластической природы»; эта идея настолько приближается к идее йогов о творческой воле, что мы с полным основанием можем привести отрывок из его книги. Он говорит:

Дебора пристально за ним следила. Фрайерс не мог разобрать, смотрит ли она с ехидством или с жалостью.

«Кажется, не так уж приятно думать, что природа, как вещь, отдельная от Бога, должна бы быть совершенно устранена или лишена всякого значения, раз сам Бог непосредственно и чудесно творит все вещи; в таком случае, значит, все вещи совершаются или по принуждению и насилию, или же только искусственно, и ни одно из них не вытекает из своего собственного внутреннего начала.

– Ну вот и отлично, – сказала она, – позовите, если вам что-то понадобится. Мне пора возвращаться на кухню, у меня еда в духовке. – Она кивнула на бутылку. – И еще раз спасибо за вино.

– Кэрол, – сказал Фрайерс, когда Дебора ушла, – ты серьезно собираешься ночевать здесь?

Такое мнение опровергается еще и тем медленным и постепенным процессом образования вещей, который был бы лишь бесполезной и напрасной торжественностью или пустой формальностью, если бы двигательная сила была всемогуща; а также теми ошибками и промахами, которые являются результатами косности и инертности материи. Все это доказывает, что двигательная сила не непреодолима, а природа – может иногда (так же, как и человеческое искусство) обманываться и разочаровываться этой неподатливостью материи. Между тем, всемогущая двигательная сила, как способная в один момент выполнить свою работу, конечно, совершала бы ее непреложно и безошибочно; и никакая косность или упорство материи не могли бы помешать этой работе, или заставить ее совершаться кое-как.

Девушка посмотрела на него с изумлением.

Следовательно, если, с одной стороны, все вещи не являются случайностью и не созданы самодействующим механизмом материи, а с другой стороны, если нельзя думать, чтобы сам Бог сотворил все непосредственно и чудесно, то легко можно заключить, что, кроме Бога, существует еще пластическая природа, которая, как низшее и подчиненное орудие, с тяжелым трудом выполняет ту часть своего предназначения, которое состоит в правильном и упорядоченном движении материи. А так как кроме пластической природы нужно признать еще и высшее сознание, которое, направляя природу, часто восполняет ее недочеты, а иногда и управляет ею, то пластическая природа не может действовать по своему выбору или усмотрению».

– Где же еще мне ночевать?

Фрайерс вздохнул. Дело с самого начала не заладилось. Снаружи земля как ни в чем ни бывало вращалась под солнцем, но здесь ее крохотная частичка уходила у Джереми из-под ног.

– По правде сказать, я думал, что ты заночуешь у меня.

Философия йогов говорит о существовании мировой творческой воли, выходящей из Абсолюта и действующей по установленным, естественным законам, выполняя в мире активную, творческую работу, подобно работе только что упомянутой «пластической природы» Кудсворта. Эта творческая воля не есть «воля к жизни» Шопенгауэра, она – не «вещь в себе», но проводник или орудие Абсолюта. Она – эманация из разума Абсолюта, – действующее проявление Его воли, – продукт, скорее психической, чем физический, и, конечно, насыщенный жизненной энергией своего источника.

– У меня такого и в мыслях не было, – сказала она. – И мне кажется, Поротам не понравится, если незамужняя женщина останется у тебя на ночь.

– Их это вообще не касается.

Эта творческая воля – не просто слепая, механическая энергия или сила, – но нечто гораздо большее. Мы можем объяснить ее, только указав вам на проявление воли в вас самих. Вы хотите двинуть рукой – и рука делает движение. Непосредственная сила при этом кажется силой механической, но что же скрывается за этой силой, – что является сущностью? Воля! Всякие проявления энергии, – всякие причины, движения, – всякие силы, – все это – формы действия воли Единого, творческая воля – действующая по естественным законам, установленным Единым, – всегда движущаяся, действующая, побуждающая, принуждающая, направляющая и руководящая. Мы не говорим, что каждый маленький акт является результатом мысли Абсолюта в данный момент или достижением воли, повинующейся этой мысли. Напротив, мы думаем, что Единый привел в действие волю, как целое, установив законы и ограничения ее действия, и воля постоянно действует, повинуясь этой мысли, а результаты ее действия сказываются в том, что мы называем законами, естественными силами и т. д. Впрочем, Абсолют, согласно нашему учению, проявляет Свою волю в определенных случаях и специально, – и кроме того дозволяет, чтобы воля Его применялась и воспринималась индивидуальными волями индивидуальных Я, в согласии с общими законом и отдельными законами и планами Единого.

– Разумеется, касается, Джереми. Мы у них в гостях.

– Я не гость. Я им плачу.

Однако же не следует думать, будто воля проявляется только в форме механических сил, сцепления, химического притяжения, электричества, тяготения и т. д. Проявлений ее гораздо больше. Она ярко действует во всех живых организмах и существах. Она присутствует всюду. За всеми формами движения и деятельности мы находим двигательную причину – обыкновенно давление. Это верно как относительно того, что мы называем механическими силами, так и относительно всех тех форм, которые мы называем энергией жизни. Но заметьте, что это великое давление, которое вы можете наблюдать при всяком действии жизни, есть творческая воля – волевой принцип Единого – направленный к выполнению великого плана жизни.

– Да, но я-то гость, – твердо заявила девушка, – и мне не хочется их обидеть. И вообще, тебе это может показаться странным, но я обычно так себя не веду.

На какие бы живые формы ни посмотрели, мы везде можем найти присутствие и действие некоторой творческой энергии, – созидающей, формирующей, направляющей, разрушающей, восстанавливающей и т. д. – всегда стремящейся создать, защитить и сохранить жизнь. Эта видимая творческая энергия и есть то, что философия йогов называет «творческой волей», о которой мы говорим. Творческая воля есть то борющееся, прогрессирующее эволюционное усилие, действие которого все вдумчивые люди видят во всех формах жизни – во всей природе, от одного конца до другого. От самой низшей до самой высшей ступени жизни можно видеть в действии усилия, энергию, давление, – действие созидающее, охраняющее, питающее и совершенствующее формы природы. Это то самое Нечто, которое мы признали, говоря о силах природы, сказывающихся в росте и в функциях животного организма. Если вы будете всегда иметь перед собой идею «природы», вы будете в состоянии яснее образовать в уме понятие о творческой воле. Творческая воля – это то, что вы называли «работой природы», проявляющейся в росте растения, в прорастании семени, в завитке и развитии усика, в оплодотворении цветка и т. д. Вы видели действие этой работы воли, если наблюдали за ростом различных существ.

Фрайерс осознал, что заслужил подобное отношение. Нет ничего глупее, чем пытаться спором заманить девушку в постель, а он именно этим и занимался.

– Разумеется, – сказал он. – Я понимаю.

Мы называем эту энергию «творческой волей» потому, что она есть проявление творческой энергии Абсолюта – Его видимая воля, проявляемая, как руководящее начало физической жизни. Это постольку же действующая воля, как и та ваша воля, которая заставляет вашу руку делать движение в ответ на свое приказание. Это – не случайное проявление или механический закон, а выполнение процесса жизни.

Может, еще удастся ее переубедить.

Творческая воля не только вызывает движение в завершенной жизни, но и всякое движение или жизненный процесс, независимый от личной воли ее индивидуальных форм. К ней относятся все так называемые бессознательные явления жизни. Она заставляет расти тело; наблюдает за процессами питания, усвоения, пищеварения, освобождения организма от лишних веществ и т. д. Она формирует тело, органы и части, поддерживает их функции и деятельность.

– Но я должна извиниться, – добавила Кэрол, – за то, что грубо вела себя во дворе. Не хотела так на тебе срываться. Наверное, просто перенервничала из-за машины Рози.

Творческая воля направлена к внешнему выражению жизни – к воплощению жизни. Энергию ее можно, если хотите, назвать «мировой энергией жизни», но для тех, кто ее знает, она является волей, – активной, живой волей, в полном действии и в полной силе, стремящейся вперед к проявлению конкретной жизни.

Фрайерс пожал плечами.

Творческая воля, по-видимому, преисполнена желанием проявляться. Она жаждет своего выражения и стремится дать жизнь различным видам деятельности. Во всех формах и за всеми формами ее проявлении скрывается это желание. Вечно присутствующее желание творческой воли заставляет низшие формы превращаться в высшие, – и является движущей причиной эволюции, – оно есть само эволюционное побуждение, постоянно кричащее своим проявлением: «Двигайтесь, двигайтесь вперед!».

– Да ничего страшного, я не обиделся, правда. Жаль, что у тебя получилась такая неприятная поездка.

Он окинул комнату мрачным взглядом. Низкий потолок, широкие доски пола под тонким ковриком, неглубокий, почерневший от дыма очаг. Как тут вообще можно жить? Здесь так тесно! И куда ни посмотри, к голубым бумажным обоям приколоты картинки: ухмыляющиеся физиономии глядят со стен картонного замка; священник в белом одеянии помавает руками над алтарным огнем; корова сонно танцует вокруг ошарашенной луны. Фрайерс обвел комнату рукой.

Классическая поэма индусов «Махабхарата» рассказывает о том, как однажды Брахма создал самую красивую из когда-либо бывших женщин и он назвал ее Тиллотама. Он показывал ее по очереди всем богам, чтобы быть свидетелем их удивления и восторга. Желание Шивы смотреть на нее было так велико, что оно породило в нем, одно за другим, четыре лица, пока Тиллотама обходила собрание; желание Индры было так сильно, что тело его все покрылось глазами. В этом мифе можно видеть наглядное пояснение того действия, которое желание и воля оказывают на организм на их функции и форму – все они подчиняются желанию и потребностям; так, например, у жирафа образовалась длинная шея, чтобы он мог доставать ветви высоких деревьев его родины, точно так же создались длинные ноги и шеи водяных птиц, журавлей, аистов, ибисов и т. д.

– Добро пожаловать в страну снов.

Творческая воля в самой себе находит желание создавать солнца – и они образуются. Она пожелала, чтобы вокруг солнца обращались планеты – и планеты двинулись в путь, повинуясь закону. Она пожелала создать жизнь растений – и появилось царство растений, и жизнь шла в них от высших и до низших форм. Затем появилась жизнь животного царства, от монеры до человека. Некоторые из видов животных выказали желание летать; у них постепенно выработались крылья, и мы назвали это жизнью птиц. Некоторые виды почувствовали желание зарыться в землю – и вот появились кроты, землеройки и т. д. Творческая воля пожелала создать мыслящее существо, – и появился человек с его изумительным мозгом. Эволюция – это нечто большее, чем простой пережиток приспособляемости, естественного отбора и т. д. Хотя она и пользуется этими законами, как средствами и орудиями, но за ними стоит это настоятельное побуждение, – это вечно призывающее желание, – вечно деятельная творческая воля. Ламарк был ближе к истине, чем Дарвин, говоря, что желание существовало раньше и предшествовало развитию функций и форм. Желание хотело определенных форм и функций – и порождало их действием творческой воли.

– Здесь так уютно.

Фрайерс фыркнул.

– Вот только немного душно.

Он нахмурился и прошел в другой конец комнаты, к небольшому чердачному окошку, которое глядело на двор. Между рамами на привязанной к крючку нитке медленно вращался пустотелый шар из прозрачного рубиново-красного стекла. Большой, как перезрелое яблоко, талисман должен был отгонять нечисть. Внутри лежала веточка дудника, который так любит Святой Дух. Из-за пронизывающих его солнечных лучей казалось, что на противоположной стене над кроватью висит диск, размером и цветом похожий на розу.

Фрайерс услышал негромкое жужжание застежки-молнии. Задержав дыхание, он обернулся, почти надеясь увидеть, как Кэрол легко выбирается из джинсов, но она деловито рылась в своей сумке. На постели уже лежали расческа и свежие брюки. Внутри сумки Фрайерс заметил толстую желтую книгу с рисунком на обложке, но не узнал ее. Кэрол протянула было к ней руку, потом передумала и спрятала среди вещей. «Боже мой, – подумал Фрайерс, – даже привезла с собой какой-то молитвенник». Со вздохом он снова повернулся к окну, открыл щеколду, толкнул обе рамы и впустил ветерок снаружи. Листья яблони за окном зашелестели, стеклянный шар лениво крутанулся на нитке. На въезде за садом дремал пыльный белый «шеви». Дальше виднелся флигель, в котором поселился Фрайерс, за ним – коптильня и старая темная ветла возле амбара. Солнце ослепительно сияло на крыше из дранки. У Кэрол ночью будет отличный вид из окна, куда лучше, чем у него с лужайки.

Тем более что Фрайерсу придется остаться внизу в одиночестве.

Оптимист в нем заметил, что Кэрол все еще может передумать. Он был практически в этом уверен. Ее поведение во дворе не только не обескуражило Джереми, но вызвало странное желание оберегать ее: эта предположительно находчивая выросшая за городом девушка, судя по всему, умудрилась два или три раза заблудиться по дороге и явно только с большим трудом преодолела последний отрезок пути. Кем бы она себя ни воображала, первопроходцем ей определенно не быть. Фрайерс осознал, что за одну короткую неделю стал чувствовать себя на ферме как дома.

– Пойдем, – сказал он, – покажу тебе, где живу.

Они прошли по коридору и спустились вниз по лестнице. Их шаги гулко отдавались по доскам коридора и ступенек.

Эта творческая воля действует как живая сила – да она и в самом деле жива, – только она не действует, как рассуждающее, интеллектуальное начало, в определенном смысле слова, а скорее проявляет «чувствование», желание, стремление, – инстинктивную фазу разума, похожую на те «чувствования» и следующие за ними действия, которые мы находим и в нашей природе. Воля здесь действует на плоскость инстинктов.

В опустевшей комнатке шар из красного стекла вращался в солнечных лучах как крошечная планета. На противоположной стене светился розовый диск с переплетающимися лентами алого пламени в центре.

Час за часом, по мере того, как солнце опускается к земле, розовый отсвет станет подниматься все выше. Наконец, дрожа в последних лучах заката, он коснется нижнего угла библейской гравюры, затем плохо прорисованной листвы, камня, моховой кочки, края белого одеяния – и наконец потусторонним прожектором замрет прямо в центре картинки, на ярком пятне в форме звезды. На алтарном огне.

Эволюция показывает нам, что жизнь постоянно стремится к высшим и высшим формам выражения. Побуждение постоянно действует вверх и вперед. Правда, некоторые виды исчезают, – их дело в мире уже закончено, – но их заменяют другие виды, более гармонирующие с окружающей их обстановкой и с нуждами своего времени. Некоторые человеческие расы приходят к упадку, но на их основании возникают другие и достигают еще большей высоты.

И звезда, и роза на секунду неизбежно сольются воедино.

Творческая воля отличается от разума или интеллекта. Она лежит в их основе. На низших ступенях жизни, где разум виден очень мало, деятельность воли находится во всем разгаре, проявляясь в инстинкте или в так называемых автоматических действиях. Проявление воли не стоит в зависимости от мозга, – у низших живых организмов мозга нет, – но воля действует в каждой части тела живого существа.

Потом солнце опустится еще ниже, и прожектор двинется дальше. Но на секунду в его свете заблестит, засияет и оживет огонь. С новым, неутолимым голодом пламя бросится выше, начнет двигаться, раздаваться, поглощая картинку, планету и все сущее.

Доказательства существования творческой воли, действующей независимо от мозга в животно-растительной жизни, имеются в подавляющем количестве – стоит нам только посмотреть на жизненную деятельность низших существ.

* * *

Над верхушками деревьев плыли ленивые облака; их полупрозрачные тени скользили в траве. Фрайерс сгорбившись сидел рядом с Кэрол у ручья, в тени одной из ив, что росли вдоль берега.

Свидетельства и изыскания сторонников школы эволюционной мысли показывают нам, что жизненный принцип деятельно проявлялся в низших стадиях животной и растительной жизни, еще за целые миллионы лет до появления развитого мозга, способного мыслить. Геккель говорит, что в продолжение больше, чем половины того громадного периода, который прошел со времени первого проявления в природе органической жизни, не существовало ни одного животного, настолько развитого, чтобы иметь мозг. Мозг развился, повинуясь закону желания или необходимости, согласно предначертаниям великого плана развития жизни; но для выполнения изумительной работы создания и сохранения живых организмов мозг не требовался. Его не нужно для этого и теперь. Маленький ребенок или бессмысленный идиот неспособны разумно мыслить, но жизненные их отправления совершаются правильно и согласно закону, несмотря на отсутствие мыслящего мозга. Жизненная работа растения и низших живых организмов выполняются также без участия мозга. Та изумительная вещь, которую мы называем инстинктом, является, лишь под другим названием, проявлением творческой воли, вытекающей из Единой Жизни, или Абсолюта.

Его беспокоило то, что они оба примолкли и теперь шевелились, лишь чтобы отмахнуться от случайной мухи или бросить камешек или палочку в воду, такую прозрачную, что невозможно было определить ее глубину. Вдоль противоположного берега, где начинался лес, беспокойно колебались на полуденной жаре сосны, но протекающая возле них вода оставалась такой холодной, что почти морозила пальцы.

Действие творческой воли мы можем видеть даже на такой низкой ступени жизни, как монера. Монеры – это лишь крохотные кусочки слизистого, студенистого вещества, – простые пятнышки клея, лишенные каких бы то ни было органов; но и они выполняют такие органические явления жизни, как питание, размножение, способность ощущать и двигаться – все, что обыкновенно соединяется с понятием живой структуры. Эти создания сами по себе неспособны мыслить, и все их жизненные явления относятся к действию в них воли. Такой инстинктивный импульс и действие воли заметны везде, проявляясь по восходящим все выше и выше линиям, по мере образования высших организмов.

Кэрол наклонилась, пытаясь рассмотреть свое отражение, но ручей бежал слишком быстро. Солнечные лучи играли на поверхности воды, выхватывали среди потока сухие листья и мусор. В тени можно было разглядеть, как что-то гладкое, бледное и похожее на змей, извивается вокруг корней на дне.

Девушку, кажется, занимали собственные мысли. Фрайерс следил за ней краем глаза с томлением, которого не замечал за собой со времен до свадьбы. Он жалел, что Кэрол остается всего на одну ночь. Только теперь он осознал, насколько ему одиноко. По правде сказать, это было неожиданно: сидя вот так, рядом с ним в старой клетчатой рубашке и облегающих джинсах, девушка выглядела так правильно. На ярком солнце ее кожа казалась еще бледнее, волосы на фоне травы – еще рыжее.

Ученые естествоиспытатели выделяют определенную и отдельно существующую «инстинктивную тенденцию живых организмов выполнять некоторые действия; тенденцию неорганического тела искать того, что удовлетворяет требованиям его организма». Но что же такое эта тенденция? Она не может быть усилием разума, ибо у низших организмов нет органов, которыми бы они могли мыслить. Предполагать «намеренную тенденцию» невозможно, не допуская мыслительной способности некоторого рода. И где может находиться такая способность, если не в самом организме? Когда же мы подумаем, что во всех организмах и при посредстве их действует воля – от высшей формы до самой низшей, и от монеры до человека, то мы сразу можем определить источник этой силы и ее действия. Это – великий принцип жизни, – проявление самой творческой воли.

Это настроение как будто заразило и Кэрол. К тому времени, когда они вышли из дома, она как будто рада была провести с ним день. Дебора напевала что-то на кухне. Воздух снаружи стал прохладнее. Над лужайкой танцевали бабочки.

Может быть, нам легче будет образовать понятие о творческой воле, если мы сошлемся на внешние и видимые формы ее действия. Самую эту волю – давление и принуждение – мы видеть не можем, – но можем видеть ее действие в жизни организмов. Как не можем мы видеть спрятанного за занавесью человека, но тем не менее можем наблюдать за ним по его движениям, когда он близко подходит к занавеси; точно так же можем мы видеть волю, наблюдая ее давление на живую занавесь, состоящую из разнообразных форм жизни. Несколько лет тому назад в Америке была поставлена пьеса, в которой между прочим изображалась сцена появления духов умерших, согласно японским верованиям. Зрители не могли видеть актеров, изображавших духов, но видели их движения, когда они близко подходили к тонкой шелковой занавеси, протянутой через всю сцену; жесты их, когда они двигались за занавесью взад и вперед, были совершенно ясны. Иллюзия получалась совершенная и впечатление – поразительное. Можно было почти поверить, что видишь бесплотных существ. То же можем мы испытывать и при наблюдении творческой воли, – мы можем воочию видеть движущуюся форму воли, скрытую занавесью проявления жизни. Мы можем видеть, как она давит и подталкивает здесь, ярко выступает там, то формируя, то изменяя – и всегда находясь в движения, в деятельности, в борьбе, за работой, отвечая ненасытной жажде, принуждению и стремлению своего внутреннего желания. Посмотрим же на движение скрытой от нас занавесью воли!

– Боже мой, – сказала Кэрол, – тут почти как дома!

Но из-за чего-то ее настроение необъяснимым образом изменилось. Без всякого предупреждения девушка стала менее дружелюбной, как раз, когда он почувствовал особую к ней близость.

Начав со случаев образования кристаллов, как мы описывали их в предыдущем нашем чтении, мы можем перейти к жизни растений. Но прежде нам полезно будет бросить последний взгляд на проявление воли в формах кристаллов. В одном из новейших ученых трудов говорится об опытах одного ученого, посвятившего много внимания вопросу об образовании кристаллов; этот ученый рассказывает, что он заметил, что некоторые кристаллы органических соединений формировались не симметричными, как это обыкновенно бывает у кристаллов, а были «асимметрично подобны», т. е. располагались противоположно один другому, вправо и влево, – подобно рукам, перчаткам, башмакам и т. д. Эти кристаллы никогда не бывали одиночными, а всегда парными. Разве вы не видите здесь скрытую за занавесью волю?

Произошло это в его спальне. Здесь, среди книг и бумаг между ними выросла стена молчания. Отчего-то в Кэрол случилась перемена. Фрайерс заметил это, как только она вошла. Девушка вроде как отдалилась и – хотя, возможно, ему показалось? – даже поморщилась и с некоторым беспокойством перевела взгляд с постели на заднее окно и обратно, будто измеряла расстояние.

Поищем теперь волю в жизни растений. Быстро пробежав удивительные свидетельства случаев оплодотворения растений насекомыми, когда растение образует цветок в такой форме, чтобы дать особому насекомому возможность войти в него и стать переносчиком плодотворной пыли цветка, остановитесь хотя бы на одну минуту мыслью на том, как позаботилась природа о рассевании семени. Плодовые деревья и растения окружают семя сладкой оболочкой; насекомые и животные съедают эту оболочку, и семя переносится. Другие растения имеют твердую оболочку, которая защищает семя или орех от влияния зимних морозов; но с наступлением весенних дождей, эта оболочка загнивает и дает зародышу возможность пустить росток из семени. Еще некоторые растения окружают семя шерстистым веществом; ветер разносит его в разные стороны и дает ему случай найти пристанище там, где растительность не слишком густа. У других деревьев семя заключено в нечто вроде маленькой хлопушки, которая выстреливает своими семенами на расстоянии нескольких футов.

Фрайерс старался поддержать разговор; обычно у него неплохо получалось, но, возможно, за неделю он потерял хватку. Они обсудили пешую прогулку, в которую хотели отправиться, прикинули, где можно отыскать следы животных, наконечники стрел и съедобные растения. Но слова просто повисали в пустоте. Все это время Кэрол казалась обеспокоенной и невнимательной и вскоре предложила вернуться наружу. Не захотела даже присесть. Более того, буквально отказалась садиться на кровать рядом с ним. По ее поведению можно было подумать, что она девственница.

У некоторых растений семена покрыты жесткой оболочкой или «колючей» щетиной, которыми они запутываются в шерсти овец и других животных и таким образом переносятся на другое место, потом падают где-нибудь далеко от родного дома; так выполняется перемещение видов. Некоторые растения снабжены самыми удивительными устройствами и приспособлениями, дающими им возможность разбрасывать семена в новые места, где они находят лучшие условия для своего роста и развития; при этом растения проявляют нечто весьма похожее на «изобретательность», как будто бы здесь сказывалось действие рассуждающего ума. Есть растения, называемые лопухами; их семенная шелуха снабжена со всех сторон колючками, так что все, что прикоснется к ним, непременно унесет их с собой. На конце каждой колючки находится крошечный крючочек; последние крепко цепляются за все, что к ним прикоснется, – за шерсть животного, волосы, одежду и т. п. Некоторые из этих семян, как известно, были заносимы в другие части земного шара и находили там себе новую колыбель и более широкое поле для своего развития.

Фрайерс предположил, что проблема в самой кровати, в ее неоспоримой, пошлой материальности. Он знал, что женщины по природе своей существа практичные, иногда даже безжалостно расчетливые, – та, на которой он женился, определенно была именно такой, – но время от времени находится редкая романтическая душа, забывающая, что к занятиям любовью относятся и такие приземленные предметы как место на кровати, сырые простыни и вопрос, куда деть локти. Может быть, Кэрол как раз к таким и принадлежала: забивала себе голову пастельными картинками до тех пор, пока не столкнулась с жестокой реальностью его узкой железной кровати. Может, ей нравилось думать, что они займутся этим в воздухе, как ангелы.

Фрайерс, по крайней мере, попытался немного продвинуть дело. Он чувствовал себя толстым, отупевшим и потным, но все равно, пока Кэрол рассматривала гравюры в гримуаре в мягкой обложке, подался вперед и крепко поцеловал ее в уголок рта. Девушка, разумеется, удивилась, распахнула глаза и, прямо скажем, не упала ему в объятья, но и не отпрянула.

Иные растения, как, например, волчец, снабжают свои семена пушистыми крылышками, при помощи которых те несутся за ветром далеко, в другие луга. Некоторые семена могут катиться и крутиться по земле на большие расстояния, благодаря своей особой форме и виду. Семена клена имеют отростки вроде винта пропеллера, и когда ветер треплет деревья и отряхивает с них семена, этот пропеллер крутится в воздухе и относит семя на расстоянии сотни ярдов и даже более. Другие семена имеют плавучий аппарат, при помощи которого они могут плыть на много миль по ручью, реке или дождевым потокам. А некоторые не только носятся по воде, но даже плавают по-настоящему, имея паукообразные волоконца, которые извиваются наподобие ног паука, и, действительно, двигают маленькие семена к их новому местожительству. Недавно один писатель выразился об этих семенах так: «Движения их так странно похожи на движения живых существ, что почти невозможно думать, что эти маленькие предметы, успешно совершающие свой путь по воде, – только семена, а не насекомые».

Но потом, как мальчишка на первом свидании, Фрайерс не сумел развить свой успех. Вместо этого он пробормотал что-то об отношении Братства к сексу («все очень ветхозаветно»), и они продолжили натянутый разговор. Момент был упущен.

Листья венериной мухоловки складываются друг с другом и закрываются над насекомым, привлеченным сладким соком листа; три чрезвычайно чувствительных волоска оповещают растение, что насекомое дотронулось до него. Один путешественник рассказывает про другое странное растение. На берегах озера Никарагуа находится странный продукт растительного царства, известный у туземцев под выразительным названием «чертовой петли». Его уже давно открыл натуралист Дунстон, бродя по берегу озера. Его внимание привлек крик его собаки, визжавшей от ужаса и боли; Дунстон нашел животное запутавшимся в какие-то черные колючие веревки, ссадившие ему кожу до крови. Эти веревки были ветвями вновь открытого плотоядного растения, удачно названного «земноводным осьминогом». У него гибкие, черные, блестящие и безлиственные ветви, выпускающие клейкую жидкость.

Потом они бесцельно слонялись по ферме; напряжение между ними только росло, и Фрайерсу приходилось заполнять все больше пробелов. Он показывал гостье разнообразные подсобки и поля, точно как раньше показывал их ему Сарр, – и практически так же, спрятавшись за маской сдержанности, с тревожным любопытством следил за ее реакцией.

Ферма не произвела на девушку особого впечатления. Разве что поначалу, когда, по ее словам, все казалось одновременно знакомым и новым. Но первый восторг, судя по всему, прошел, а деревенский пейзаж сам по себе ее не особенно трогал. Окинув критическим взглядом обширные нетронутые земли за ручьем, гниющий под спутанным плющом старый деревянный туалет, наступающий со всех сторон лес, ржавые инструменты в амбаре и заросшее сорняками поле на севере, девушка объявила, что ферма находится в «плачевном состоянии».

Вы, вероятно, видели цветы, свертывающиеся при нашем прикосновении. Вы помните золотой мак, который закрывается при закате солнца. Другое растение, разновидность орхидеи, имеет длинный, гибкий и плоский стебель или трубочку, толщиной около одной восьмой дюйма, с отверстием на конце и целой серией тонких трубочек, соединенных с растением. Обыкновенно, эта трубка бывает сложена спиралью, но когда растение требует воды (оно обыкновенно вырастает на пнях деревьев, свешиваясь в болотистые места), оно медленно расправляет маленькие трубочки и нагибает их, пока не погрузит в воду; тогда оно начинает всасывать в себя влагу, пока не наполнится весь стебель; затем он медленно скручивается и выливает воду прямо на растение или на его корни. Этот процесс он повторяет до тех пор, пока жажда растения не будет удовлетворена. Если под растением нет воды, то трубочка начинает двигаться из стороны в сторону, пока не найдет того, что ей нужно – совершенно, как хобот слона. Если кто-нибудь тронет трубку или ствол растения в то время, когда он протянулся за водой, он проявляет большую чувствительность и быстро скручивается. Что же вызывает подобное жизненное действие растения? У него нет мозга и обдумывать этого процесса оно не может; оно не может действовать даже и в силу какого-нибудь рассуждения. Ему нечем рассуждать в такой высокой мере. Это – воля, скрытая за занавесью, направляющая его то туда, то сюда и выполняющая за него все его акты.

Она, разумеется, была права, но Фрайерса эти слова отчего-то разозлили. А чего она ожидала? В конце концов, Сарр с Деборой жили здесь первый год. Он осознал, что определенным образом привязался к фермерам.

Был один французский ученый, по имени Дюгамель. Он посадил несколько бобов в цилиндр и дал бобам время прорасти, пустить корни вниз, а побеги – вверх, согласно неизменному правилу природы. Тогда он немного повернул цилиндр, – на один или два дюйма. На следующий день он повернул его еще немного. И так продолжал делать каждый день. Через некоторое время Дюгамель вытряхнул из цилиндра землю и посаженые бобы, и что же увидел? Бобы, в своем старании направлять корни вниз, продолжали каждый день сгибать их книзу, а в своем стремлении пускать ростки кверху, продолжали делать это понемногу каждый день, пока наконец не образовались две полных спирали, – одна спираль были корни, все время направлявшиеся вниз, а другая – побеги, все время шедшие кверху. Каким образом узнавало растение верное направление? Какая сила двигала им? Опять-таки, как видите – творческая воля, скрытая занавесью.

Картофель, прорастая в темных погребах, вытягивал свои корни или ростки на двадцать или тридцать футов, чтобы добраться до света. Растения могут вытягивать корни на многие футы, силясь дотянуться до воды. Они знают, где есть вода и свет и как можно до них добраться. Усики растений знают, где находится жердь или веревка, протягиваются к ней и обвиваются вокруг нее. Отделите их от нее, и на следующий же день они снова вокруг нее обовьются. Передвиньте жердь или веревку на другое место и усики снова протянутся за ней. Растения, питающиеся насекомыми, умеют отличить азотистую пищу от лишенной азота: одну они принимают, другую отбрасывают. Они понимают, что сыр обладает теми же питательными качествами, как и насекомое, и принимают его, хотя он совершенно непохож и на ощупь, и по вкусу, и по виду, и по всем другим своим признакам, на ту пищу, к которой эти растения привыкли.

Как изменить настроение? Как снова с ней сблизиться? На протяжении всей прогулки Фрайерс пытался что-то придумать, и даже теперь, сидя рядом с девушкой на нагретом солнцем камне, все еще не знал, как поступить. Снять рубашку? Прочитать стихотворение? Вытащить из кармана воображаемый перочинный ножик и вырезать на ближайшем дереве их инициалы? О прямом физическом подходе не могло быть и речи – ну нельзя же просто протянуть руку и схватить ее, прямо здесь, среди камней и насекомых, а темы для разговоров давно иссякли. Чем, в конце концов, он тут занимался целую неделю? Сидел на одном месте да делал заметки. Фрайерс уже пробовал описать Кэрол готические крайности «Монаха», и поначалу девушка как будто заинтересовалась. «Боже мой, – повторяла она, качая головой, – так бояться монашек!» Но по мере того, как он пересказывал ей книгу, ужасы романа неожиданно потеряли былую силу. Все эти подземные темницы, инквизиторы и цепи казались глупыми и надуманными, когда сверху светило солнце, над ручьем беззаботно резвились стрекозы, а из леса на другом берегу доносился запах сосен.

Можно приводить случай за случаем подтверждающие действие воли в жизни растений. Но как бы ни удивительны были многие из этих случаев, не меньшее удивление вызывает уж одно то действие воли, которое проявляется в росте растения. Представьте себе только маленькое зернышко, и посмотрите, как оно прорастает и извлекает себе пищу из воды, воздуха, света и почвы, и так все время, пока оно не превратится в большое дерево, с корой, ветвями, ветками, листьями, цветами, плодами и т. п. Подумайте, какое это чудо и какова должна быть сила и природа той воли, которая это чудо вызывает.

Да и Кэрол разговор как будто надоел.

Растение при своем росте проявляет достаточно крепости, чтобы разламывать большие камни и поднимать большие куски мостовой, как это можно заметить, разглядывая тротуары окрестных городов и парков. В английской газете было раз напечатано о том, как четыре огромных гриба подняли за ночь каменную плиту на многолюдной улице. Подумайте, сколько нужно было для этого силы и энергии! Эта удивительная способность развивать силу, движение и энергию является основной способностью воли, так как, действительно, всякая физическая перемена и рост являются результатом движения, а движение возникает только из силы и давления. Чья же это сила, энергия, мощь и движение? – Воли!

– Надеюсь, он не обиделся, – сказала она неожиданно. – В смысле, Сарр. Мне следовало предложить его подвезти. Я не думала, что он так задержится.

Вокруг себя, со всех сторон, за живыми силами, а также и за неорганическими формами, мы можем видеть это постоянное и неизменное принуждение и давление – вечное проявление энергии и силы. И вся эта сила заключается в воле, – а воля есть лишь проявление всемогущества Абсолюта. Помните это.

Фрайерс пожал плечами. Он был только рад тому, что Кэрол никуда не ездила с Сарром до того, как оказалась на ферме. Тогда она приехала бы еще позднее и… ему не нравилась мысль о том, что они могли остаться вдвоем, без него. И с чего вообще она вдруг заговорила о фермере?

Сила же эта проявляется не только в факте роста и обыкновенного движения, но и другими путями, которые остаются загадочными даже для современной науки. Как могут некоторые птицы лететь прямо против сильного ветра, не делая при этом заметных движений крыльями? Как могут сарычи носиться в воздухе и ускорять свое движение, не двигая крыльями? Как объяснить движения микроскопических существ, у которых нет органов движения? Послушайте, какой пример приводит натуралист Бенет. Он утверждает, что «полицистиды» движутся самым странным образом – они как будто скользят – вправо, влево, вперед, назад, вбок, – то останавливаясь, то снова двигаясь, – быстро или медленно, смотря по их желанно. У них нет органов движения ни в теле их, ни внутри, ни снаружи, незаметно никаких двигательных усилий. Они просто скользят. Но как?

– Люди, у которых он покупает вино, старые друзья, – сказал Фрайерс. – Это совсем рядом, на следующей дороге. Может, решили его угостить; они делают вино из ревеня, одуванчиков и других трав.

Переходим к высшим формам животной жизни; как превращаются яйца в цыплят? Какая сила скрывается в зародыше яйца? Может ли зародыш мыслить, рассчитывать действия, двигаться и превращаться в цыпленка? Или тут происходит работа воли? А то, что верно для этого случая, будет верно и для случаев рождения и роста всякого организма – жизнь всякого животного развивается из одной зародышевой клеточки. Как и почему?

Это навело его на мысль об обеде, и Фрайерс оглянулся на дом – и как раз увидел, как Сарр поднимается по ступеням. В руке у фермера тяжело покачивался большой кувшин. Джереми повернулся обратно к Кэрол, не упомянув об этом, но девушка тоже смотрела в сторону дома. Она поднялась, отряхнула джинсы и сказала:

– Он вернулся. Наверное, обед уже скоро. Мне стоит пойти умыться.

В клеточке с зародышем заложена мыслящая энергия – в этом сомнения быть не может. Эта мыслящая энергия и есть вечно проявляющаяся творческая воля. Послушайте, что говорит знаменитый ученый Гексли: «Человек, изучающий природу, чем ближе ознакомляется с ее деятельностью, тем более восхищается и тем менее изумляется, но из всех беспрерывных чудес природы, предлагаемых его наблюдению, может быть, самым достойным его восхищения является развитие растения или животного из семени или зародыша. Возьмите только что снесенное яйцо какого-нибудь обыкновенного животного, – например, саламандры или водяной ящерицы. Это маленький сфероид, в котором самый лучший микроскоп не откроет ничего, кроме бесструктурного мешочка, заключающего в себе слизистую жидкость с плавающими в ней зернышками. Но странные возможности дремлют в этом полужидком шарике. Стоит только умеренному количеству тепла прикоснуться к его влажной колыбели, как это пластическое вещество начинает претерпевать перемены, настолько быстрые и целесообразные в своей последовательности, что их можно сравнить только с изменениями, производимыми искусным ваятелем над бесформенной глыбой камня или глины. Как бы невидимой лопаткой, масса делится и подразделяется на все более и более мелкие части, пока, наконец, не обратится в соединение зернышек, не слишком крупных, чтобы образовать мельчайшие части рождающегося организма. Затем, будто ловким штрихом руки, проводится линия будущего позвоночника и намечается контур тела; с одного конца вырисовывается голова, с другой – хвост, формируются бока и конечности, в должных для саламандры пропорциях, и так артистически, что, наблюдая этот процесс час за часом, невольно приходишь к мысли, что если бы был какой-нибудь более тонкий зрительный прибор, чем увеличительное стекло, то можно бы было увидеть скрытого художника, с нарисованным перед ним планом, старающегося искусными манипуляциями улучшить свою работу.

Фрайерс медленно поплелся следом за ней через лужайку, мимо собственного обвитого плющом здания. Отчего-то теперь оно показалось ему совершенно непривлекательным.

Существо постепенно развивается, и скоро уже ясно видна молодая амфибия, которую можно определенно отнести к классу водяных ящериц, наводящих ужас на насекомых. Уже возникают органы питания и в них проходит пища (дающая возможность остову увеличиваться в росте). Органы питания возникают на своих определенных местах и в той пропорции к остальному телу, которая требуется, чтобы воспроизвести форму, цвет и величину, являющиеся характерными для данного вида или породы; и даже изумительные силы воспроизведения утраченных органов, которыми обладали эти животные, подчиняются той же самой господствующей тенденции. Отрежьте у саламандры лапы, хвост, челюсти, отдельно или все вместе, и, как указал уже Спалланзани, эти части не только вырастают снова, но новые члены формируются по тому самому типу, как и утраченные. Новая челюсть или нога будет челюстью или ногой ящерицы, и никогда не будет, хотя бы случайно, похожа на ногу или челюсть лягушки».

– Ты еще хотела посмотреть определитель, – с надеждой сказал он. – Тот, где написано, как можно готовить рогоз…

– Потом, – бросила девушка, даже не обернувшись. Внезапно она рассмеялась. – А вот и кошки… – Рядом с ними, привлеченные направлением их движения и, вероятно, надеясь на обед, скакали два молодых животных, рыжий кот и черепаховая кошка.

По этому отрывку из книги Гексли можно судить о действительной работе творческой воли в мире, – воли, движущейся за занавесью, и даже очень тонкой занавесью. И эта изумительная работа происходит повсюду вокруг нас, – все время. Чудеса творятся каждую секунду, но они уже так обычны, что мы перестаем замечать их.

– А где остальные? – спросила Кэрол, приседая и протягивая к кошке руку. Та с независимым видом увернулась от попытки погладить ее по голове и осталась как раз за пределами досягаемости. А вот рыжий кошак настороженно подобрался поближе и, хотя и вилял хвостом, позволил девушке коснуться его шеи.

А разве не работает воля в нашем теле? Работает безусловно. Что создало вас из одной клеточки и превратило в зрелого человека? Разве ваш собственный интеллект? Разве не совершался каждый маленький процесс вашей жизни без участия вашего сознания? Только когда ход вещей становится неправильным, в силу нарушения какого-нибудь закона, вы начинаете замечать в себе свои внутренние органы. А, между тем, желудок, печень, сердце и все остальные органы постоянно выполняют свою работу, – трудясь день и ночь, формируя, исправляя, питая, превращая вас в человека и поддерживая в вас здоровье и крепость. Происходит ли все это с помощью вашего разума или вашей воли? Нет, – это великая мировая творческая воля, – выражение цели и силы Единого, действующая в вас и через вас. Это Единая Жизнь, проявляющаяся в вас при посредстве творческой воли.

– Те, что постарше, обычно гуляют сами по себе, – сказал Фрайерс, наблюдая, как пальцы Кэрол ерошат шелковистый мех животного. Удачливый засранец! – Целыми днями охотятся в высокой траве. Наверное, воображают себя тиграми в джунглях. Одна большая серебристая кошка – ты ее увидишь вечером – уходит в леса, как дикий зверь. Сарр говорит, она питается тем, что там ловит.

И это еще не все. Творческая воля находится повсюду вокруг нас в каждой силе, энергии или принципе. Сила, которую мы называем психической силой, есть принцип воли, направляемый нашими индивидуальными умами. В этом утверждении мы имеем намек на великую тайну психической силы и мощи так называемых психических явлений. Он дает нам также ключ к психическому лечению. Здесь не место вдаваться в подробности, относящиеся к этой области, – но подумайте немножко об этом. Эта волевая сила мира, во всех ее формах и стадиях, от электричества до силы мысли, всегда находится в распоряжении человека, – безграничном и всегда подчиненном законам мировой творческой воли. Тот, кто научается понимать законы какой-нибудь силы, может пользоваться ею. А всякой силой можно пользоваться в хорошую или в дурную сторону.

В это время впереди в дверях показалась Дебора в белом переднике поверх черного платья. Она вынесла на заднее крыльцо большую глиняную миску. На боку у женщины церемониальным мечом висел зловещего вида хлебный нож с узким лезвием. Дебора присела на корточки и поставила миску у своих ног, рядом с другой, поменьше. Нож коснулся пола и сверкнул в лучах закатного солнца. Убрав с лица прядь волос, женщина выпрямилась и помахала гостям, потом запрокинула голову и выкрикнула нечто, звучащее как единое имя какого-нибудь демона:

И чем ближе будет наше понимание и сознание Единой Жизни и Силы, тем больше может быть наша собственная сила, так как мы будем все ближе и ближе подходить к Источнику всякой силы. В этих чтениях мы надеемся научить вас, как ближе прийти в соприкосновение с этой Единой Жизнью, которой все вы, как и все живые существа, являетесь только формами, образами и способами выражения под действием творческой воли.

– Веказарибвада!.. Веказарибвада-а-а-а!

Мы надеемся, что это чтение внесло в ваш ум сознание единства всего существующего – сознание того факта, что все мы – части одного замыкающего круг единства, – биение сердца и пульс которого можно ясно чувствовать даже на внешнем краю круга жизни – в человеке, в монере, в кристалле, в атоме. Постарайтесь почувствовать эту внутреннюю сущность творческой воли, которая заключена в вас, и постарайтесь понять ваше полное внутреннее единство с ней и со всеми другими формами жизни. Постарайтесь понять, как сказал недавно один писатель, – «что весь живой мир есть только нарождающееся человечество, и что мы – только часть целого». Вспомните также, что великолепные перспективы будущего развития вырисовываются перед взором пробуждающейся души уже тогда, когда ум еще не может видеть чудесного зрелища.

Мы закончим это чтение, обратив еще раз ваше внимание на основные мысли его.

Из высокой травы выскользнули три размытые тени, черная, полосатая и серебристо-серая – Ревекка, Азария и Бвада – и взлетели вверх по ступеням. У одной из них, заметил Фрайерс, в зубах билось что-то маленькое и живое.

Основные мысли

* * *

Этим вечером город кажется заброшенным. Трехдневные выходные только начались, и даже кое-кто из бедноты сумел сбежать на природу. Оставшиеся сидят в дверях и проклинают жару.

В мире есть только одно могущество, – одна энергия, – одна сила. Это могущество, энергия и сила есть проявление Единой Жизни. Другой силы быть не может, ибо нет ничего, кроме Единого, из которого исходит эта сила. Не может быть проявления силы, которая не была бы силой Единого, так как другой силы не существует. Сила Единого видима нам в ее проявлениях, под видом законов и сил природы, которые мы и называем творческой волей. Эта творческая воля является внутренним двигателем, побуждением и давлением, скрывающимся за всеми формами и видами жизни. В атоме и молекуле, в монере, клетке, растении, рыбе, животном и человеке – жизненный принцип творческой воли постоянно действует, творит, сохраняет и продолжает жизнь и ее функции. Мы можем назвать это инстинктом или природой, но это есть действие творческой воли. Эта воля скрывается за всяким могуществом энергией или силой – будь она физическая, механическая или психическая. И всякая сила, которой мы пользуемся сознательно или бессознательно, – исходит из одного великого источника силы. Если бы мы могли видеть яснее, мы бы знали, что за нами стоит мировая сила, ожидающая, чтобы мы разумно пользовались ею, под контролем воли Целого. Бояться ее нечего, ибо мы являемся проявлениями Единой Жизни, из которой выходит всякая сила; а настоящему нашему Я – она не может ничего сделать, так как оно есть часть Причины. Но ниже и выше, под всеми формами бытия, материи, энергии, силы и могущества находится Абсолют, – вечно спокойный, вечно мирный, вечно довольный. Зная это, нам следует только проявлять тот дух абсолютного доверия, веры и надежды на благость высшей справедливости Того, который является единственной Реальностью всего существующего.

Старика она не донимает. Вообще, он находится в преотличном настроении. Стоя перед зданием, где живет женщина, он тихо что-то напевает под нос.

Солнце склоняется к реке как умирающая роза. Зазубренные тени пробираются все дальше по тротуару. По мере того, как сгущается тьма, Старик один за другим сгибает и разгибает пухлые пальчики.

Чтение 4. Единство жизни

* * *

В первом чтении этой книги мы говорили о Единой Реальности, лежащей в основе всякой жизни. Мы утверждали, что эта Единая Реальность – выше разума или материи, и что самый близкий термин для обозначения ее – будет «Дух». Мы говорили, что объяснить, что такое «Дух» – невозможно, потому что нам не с чем сравнить и нечем описать его, а выразить понятие «Духа» можно было бы только с помощью особых, применимых только к нему одному, терминов, а не с помощью терминов, применимых к его эманациям или проявлениям. Но, как мы говорили в первом чтении, мы можем думать о «Духе», подразумевая под ним «Сущность» Жизни или Бытия, – Реальность, лежащую в основе мировой жизни, из которой мировая жизнь исходит.

– Дорогой, ты уверен, что Матфей налил тебе сколько положено?

Сарр оторвался от астрологического прогноза в свежем выпуске «Домашних известий». Полная луна на небе и неожиданные знаки на земле.

Во втором чтении мы утверждали, что этот «Дух», которого мы называем «Абсолютом», выражается в мировой жизни, а мировая жизнь проявляется в бесчисленных формах жизни и деятельности. В том же чтении мы показали вам, что весь мир – живет, – что в нем нет ни одного мертвого предмета и что такой вещи, как мертвый предмет, в мире быть не может; в противном случае вся теория и вся истина учения о Едином, составляющем основу всякой жизни, – должна бы нарушиться и отпасть. Мы показали вам также, что жизнь всегда присутствует даже и в мире неорганических явлений; в каждом атоме и частице неорганической материи находятся мировая жизненная энергия, пребывающая в постоянной деятельности.

– А?

– Матфей Гейзель. Не решил ли старик тебя обмануть?

– Как можно такое говорить о брате…

– Потому что кувшин-то не полный, – продолжила Дебора. – Видишь? Не долито добрых шесть дюймов. – Она показала на кувшин с вином на столе. Внезапно выражение ее лица поменялось. Дебора взглянула на мужа с подозрением. – Ты что, сам к нему приложился?

Сарр нахмурился и вернулся к чтению.

– И что такого? Жара на дворе.

Дебора вздохнула и покачала головой.

– Ведь худо же станет, если ходить под самым солнцем с полным животом вина. Хоть немного для нас оставил, и на том спасибо.

Порот пробурчал что-то неопределенное. Он надеялся прикончить за ужином и кувшин, и то вино, что привезла худенькая рыжеволосая подружка Фрайерса. Братство не терпело пьянства, но оно было не самым серьезным из грехов. Что толку спорить из-за нескольких глотков ревеневого вина? Сарр поднял голову.

– Могу пока ополоснуть зелень, – предложил он. – Или покормить кошек.

Дебора отмахнулась.

– Я уже все сделала. Обед уже почти готов. Посмотри, где там гости.

– Последний раз я видел их снаружи; пытались подружиться с Циллой и Тови. Думаю, она отстала от Циллы – слава Богу, обошлось без царапин – и взялась за Тови. Подняла его на руки прямо как ребенка.

– И он ей позволил?

– Кажется, ему даже понравилось.

Дебора пожала плечами и принялась аккуратно нарезать помидор.

– Из-за этих ее волос он, наверное, решил, что она его мама. Как думаешь, это настоящий цвет?

Сарр улыбнулся. У него было искушение сказать что-то про женщин и кошек, но он придержал язык.

– А вот и она. Чего бы тебе самой не спросить?

Его повеселило, как быстро тема была замята. Пока Кэрол и Фрайерс по очереди уходили в ванную, Дебора крутилась у плиты. Внезапно она остановилась и повернулась к мужу.

– Кстати, ты ничего не забыл? – Она кивнула в сторону крыльца. – Мог бы разобраться со всем до того, как пойдешь мыться.

Сарр поморщился. Пришло время считать жертвы. Он почти забыл.

Фермер со вздохом поднялся с кресла.

– Разумеется. Негоже забывать о мертвых.

Порот толкнул сетчатую дверь и встал на пороге, уперев руки в бока. Кошки теснились вокруг миски с обычным сухим кормом, смешанным со вчерашними объедками; рядом стояла плошка с водой. В следующую секунду два оставшихся котенка, пепельная Дина и угольно-черный Хаббакук, вприпрыжку поднялись по ступеням и присоединились к первым пяти. Бвада подняла серебристую голову и поглядела на них с угрозой, когда опоздавшие втиснулись рядом с ней, потом угрожающе зашипела. Котята не обратили на нее внимания и, кусочек за кусочком, постарались заглотить как можно больше еды, тихонько при этом урча.

Пока они ели, Сарр с мрачным видом принялся за дело. Занятие было не из приятных, хотя выпивка и притупила его чувства. С началом лета кошки завели привычку приносить по вечерам, примерно к ужину, добычу, которую поймали за день: полевок, кротов, землероек, птиц, даже как-то раз притащили тонкого зеленого подвязочного ужа. Вряд ли они считали их едой (хотя Бвада время от времени поедала какое-нибудь из несчастных созданий – как будто она недостаточно толстая!). Обычно трупики выкладывались на кухонных ступенях, где их могли увидеть Пороты. Сарр полагал, что эти приношения являются чем-то вроде дани, своеобразной церемонией.

Сегодня, слава Богу, улов был довольно бедным. Порот нашел только двух пожеванных полевок и почти невидимое в тени у стены, не вполне безжизненное тельце молодой зарянки; одно коричневое крылышко еще слабо трепыхалось.

Хорошо, что Дебора ее не заметила. Как она переживает и заботится о птицах! Сарр нахмурился и осторожно поднял мышей за хвостики. Другой рукой взял зарянку за лапки и подошел к двум мусорным бакам, что стояли возле заднего крыльца. От выпитого слегка кружилась голова, но фермер знал, что опьянение лишь приближает его к изначальной тайне. Порот положил птицу на твердую землю, отвел глаза и раздавил ей череп каблуком сапога. Ему показалось, что мимо его лица к небесам вознеслась крохотная душа.

Поморщившись, фермер поднял крышку ближайшего бака и тут же едва не отшатнулся от поднимающейся со дна вони гниющей плоти. Торопливо забросив три трупика внутрь, он вернул крышку на место. Вся последовательность действий практически без изменений повторялась почти каждый вечер, но Сарр никак не мог к этому привыкнуть.

Прежде чем вернуться в дом, он на секунду прислонился к одному из квадратных белых столбов крыльца и оглядел земли, раскинувшиеся от флигеля до ручья и дальше, до самого леса. Порот часто оставался здесь, на крыльце, особенно в конце дня, и в одиночестве молча смотрел на поля. Это зрелище неизменно его трогало; и, каким бы знакомым ни был вид, Сарр все еще чувствовал себя здесь чужим.

Это было по-настоящему странно. В разгар дня, пока он боролся с каким-нибудь неподатливым корнем или перепахивал одно из дальних пастбищ, Порот чувствовал себя хозяином земли, пусть она и противилась ему изо всех сил. Но в такие мгновения, на закате, когда мир затихал и Сарр мог вальяжно обозревать свои владения с заднего крыльца собственного дома, начинало казаться, что ничего здесь ему не принадлежит. В часы, когда пейзаж не портила ни одна человеческая фигура, ферма как будто возвращалась к своему изначальному состоянию, становилась непонятным живым существом, которое не признавало ничьей власти. Казалось, что шелестящая трава и свежезасеянные поля заключили между собой какой-то тайный союз, а среди удлиняющихся теней яблонь, пристроек и амбара трудится некий скрытый разум. Да, сам Порот купил ферму только прошлой осенью, подписанная, датированная и нотариально заверенная купчая лежала наверху в ящике стола. Но как глупо думать, что он может стать хозяином этой земли. Она существовала задолго до него и останется еще на многие века после того, как его тело превратится в прах в ее недрах. Он здесь всего лишь гость, хотя благодарен даже за это; ему довольно вечернего запаха роз, болотной воды и сосен, легкого весеннего ветерка, который касается теперь его лица, и темноты, что лист за листом скрадывает деревья вокруг.

Внезапно среди других запахов затесалась тревожная нотка: от мусорных баков неслась вонь разложения, напоминание о том, что ждет всех, кто ходит или ползает по земле. Порот развернулся и торопливо воротился в дом.

Даже когда он вышел из ванной, где вымыл руки несколько раз подряд (и все это время его одолевала неуютная мысль о Понтии Пилате), запах смерти как будто все еще витал рядом, постепенно смешиваясь с заполняющим кухню ароматом жареного мяса. Дебора все еще стояла у плиты, помешивала что-то в большом черном котле и приглядывала за другим, поменьше. Остальные уже расселись. Фрайерс, как обычно, теребил кольцо для салфетки. Привезенная бутылка была уже открыта, вино разлито в четыре стакана. Оно было золотистым и сладким, и Сарр пожалел, что его так мало.

– Как вы здорово все здесь обустроили, – говорила Кэрол. Она провела рукой по гладкой, потемневшей от времени поверхности небольшого обеденного стола, на котором лежали четыре сервировочных салфетки. Именно на нем неделю назад лежал центр хлеба в форме звезды. – Ваша кухня раз в десять больше, чем в моей квартире и, готова поспорить, тут градусов на десять прохладнее.

Не отрываясь от плиты, Дебора откликнулась: