Мы забыты с тобой на земле. Блок
Вл. Мансветову


Мы с тобою должны быть нежны.
Мы с тобой никому не нужны.
Даже кошка Мери нужней.
Даже с кошкой Мери нежней.


А казалось, верили нам.
— Да и мы ведь поверили снам…
И нуждались, пожалуй, в нас.
— Так всегда ведь в последний час.


Видно, много мы сделали зла.
Что и Мери к другим ушла.
Мы с тобой не нужны никому.
(Разве Богу вот одному?)

7 сентября 35 «Новь». VIII.1935


У ЗЕРКАЛА

Алисе З.


Ты бровь подводишь, напевая,
А жизнь итоги подведет,
И ни моя и никакая
Любовь тогда уж не спасет.


Но разговор ты обрываешь:
— Дай бровь ровнее довести.
Такой беспечности, ты знаешь.
Уже мне больше не снести.


Ты гибели не замечаешь,
А мне ее не отвратить.
Ты вырастешь и все узнаешь…
Ах, слишком много, может быть!

Декабрь 35


ЗА СТЕНОЙ

И тихая тоска сожмет так нежно горло: Ни охнуть, ни вздохнуть. А. Блок


Смеешься так покорно ты:[112]
Заполнить надо грудь.
 А то от этой пустоты
Ни охнуть, ни вздохнуть.


А за стеной поет она,
Врываясь в скучный смех.
Ах, эта тонкая стена,
Пожалуй, толще всех!


Там даже плачут веселей,
Чем тут смеешься ты.
И только сердцу тяжелей
От всякой красоты.

3 января 1936
«Журнал Содружества».1937. № 3


ГОЛОС ТАМАРЫ



От слабости уже не пишешь
Стихов, уже не плачешь ты.
Все боязливее, все тише
Шаги болезненной мечты.
А ты твердишь, что сердце бьется
От смутной музыки и ждет,
Когда от ветра распахнется
Окно и ветром все сорвет,
И вот увидишь и услышишь,
Как падает к тебе звезда,
Нет, не звезда, ты сам все выше —
Со мной — со всей землей — туда!..
У истекающего кровью
Вот так кружится голова.
И странною полны любовью
Его предсмертные слова [113].

Январь 1936 «Скит». IV. 1937


«Какие могут быть вопросы…»

Алисе З.


Какие могут быть вопросы.
Когда живешь уже едва,
Когда от общей папиросы
С тобой кружится голова.


И в печке угли догорают,
А солнце нагло бьет в стекло.
Такой весною умирают
Без повода, себе назло.


Но злость проходит пред тобою,
Хотя давно напрасно жить.
Скажи, зачем такой судьбою
Ты научила дорожить?

Апрель 36


«Когда, казалось, безразлично было…»



Когда, казалось, безразлично было
Встречать тебя — привычную мечту.
Ты на плечо мне руку положила,
Ты снова отравила нищету.


Горит плечо, как под крылом сожженным,
И кроме боли — больше ничего…
Так что же голос мой опустошенный
Как раз теперь звучит сильней всего?

«Меч». 14.VI.1936


«С кровью тяжелой и душной…»



С кровью тяжелой и душной,
как смола на шоссейной дороге,
когда в ней солнце утонет;
с головою мутной,
и совсем не чуя под собою ног:
упасть на хвои — и проснуться
от пения сосен, которые тянутся к звездам.
Свет такой легкий, что наверное
от него не было бы ни единой тени,
если бы все здесь
не была бы одна сплошная тень.

Лето 1936


«Все время думать и гадать…»

Ночь полнозвездная светла. У взора только два крыла. А. Блок


Все время думать и гадать
И даром юность упускать.
Проходят лучшие года,
И охлаждается звезда.
И наяву, как бы во сне,
Уже совсем не страшно мне,
Что невозможно возвратить
Ее, как кровь остановить.
И вместо утренней звезды
Так много ночью всяких звезд.
У отражающей воды
Ты возвращаешься на мост.


От неудачи и нужды
В забвенье переход так прост.

Лето 1936 «Скит». IV. 1937


«В уединеньи, без красоты…»



В уединеньи, без красоты
Иссякнет пламень твоей мечты.


        Вот так костер на темном льду.
        Так лед на голове в бреду,
        Так бред беспомощной любви…


        Так пламень юности в крови.

Лето 1936


«Меж нами слишком много лет…»

Алисе З.


Меж нами слишком много лет.
Чего же от тебя мне надо?
Случайный (разве мне?) привет —
Единая моя отрада.


Ведь если даже нужен я
Тебе — как зеркало, не боле.
Живая красота твоя
В моей ли неотвязной воле?


А ты растешь. И станешь ты.
Конечно, госпожою нашей.
Такой бесспорной красоты
Едва ли что приснится краше.


И не спасут тогда слова:
— Мне ничего от Вас не надо.
И закружится голова,
Когда услышу: — Очень рада.

Лето 1936


«На горе в больнице…»

Хорошо на горке жить. Трудно подыматься. Частушка


На горе в больнице
Милый друг живет.
Пишет небылицы
И богатства ждет.


В тридевятом царстве
Золушка растет.
А ему лекарства
Доктор подает.


— Будешь ты здоровым,
Снова будешь жить.
Каждою обновой
Будешь дорожить.


— Ах, оставьте, доктор,
Оставьте меня:
Не житье мне дома,
В доме без огня.


Золушка от света
За глухой стеной.
Письма без ответа
Вот уж год-другой.


Пролетают птицы,
О морях поют.
А тебе в больнице
Покою не дают.


В тридевятом царстве
Нету докторов.
Не дают лекарства
От прекрасных снов.


Золушка мечтает,
Вспоминает нас.
Молодость бывает
В жизни только раз.


Молодость… Ни звука!
Будет — сочинять.
Трудная наука —
Время коротать.


Под горой солдаты
По улице идут.
Так молодцевато
О себе поют.


И поют о горе:
— Горе — не беда…
Даже в синем море
Горькая вода.

1936/37


ПОЛОВОДЬЕ



Я вспоминаю все, что вспомнится,
Я не могу не вспомнить:
Оно как половодье ломится.
Само собою полнит.


Едва шершавый голос жернова
Мой ум больной оглушит, —
Искусная плотина прорвана:
Поток уносит душу.


Из слов нестройных и ржавеющих
Плотины не построить.
Струей помола скупо веющей
Души не успокоить.

«Меч». 14.III.1937


ПЕСЕНКА



Я знаю песенку одну,
Но позабыл слова.
И как возьмусь припоминать —
Кружится голова.


На свете много дивных дел
И сказочных краев.
А я за песенкой моей
Все позабыть готов.


Пускай и надо быть умней,
Но как же быть мне тут:
Мне звуки песенки моей
Покою не дают.


Я знаю песенку одну,
Но позабыл слова.
И все сильней от пустяков
Кружится голова.

24 мая 1937


«Поезд тронулся. Я покидаю…»

Татьяне Д.


Поезд тронулся. Я покидаю
И тебя, и врагов, и друзей.
Что-то завтра опять повстречаю,
Полегчает иль станет больней?..


Как о будущем я загадаю,
Как припомню я встречи с тобой:
Где-то счастье — и сам я не знаю,
Только знаю, что сам я не свой.


Уж не ты ли меня погубила,
Чтобы после трудней позабыть.
Или ты меня вправду любила,
Коли можно такого любить?


Как мы после друг друга узнаем,
Как столкуемся после с тобой!
Так легко мы себе изменяем.
Увлекаясь прохожей судьбой.

12 июля 1937


«Писать стихи… Вернее, думать…»



Писать стихи… Вернее, думать
Стихами, думать обо всем.
О том, что в комнате угрюмо,
Что шумно в городе чужом.


О том, что никому не нужен
Мой горький опыт, стройный сон.
О том, что скоро будет ужин.
И ночь, и новый день потом.


Что стыдно прикрывать стихами
То, отчего так страшно жить,
Что мало счастья между нами,
Но что счастливым нужно быть;


Что нету силы отказаться
От малой нежности твоей.
И что так трудно волноваться,
А успокоиться — трудней…


Еще о том, что есть Россия…
Да, но и молодость была.
И что же? Вот стихи плохие,
Обиды, чуждые дела.

22 августа 1937 «Меч». 8.V.1938


«Разлуки срок уже к концу подходит…»



Разлуки срок уже к концу подходит,
А чем успел я сердце умудрить?
Мечтой упрямою о счастьи и свободе,
С чем все труднее и труднее жить.


И ты вернешься: в комнате укромной
Укрыться от невзгод и от людей.
Но я открою двери в мир огромный —
Смотри, как много у меня друзей.


Смотри, как много близких и далеких,
А ближе тот, с кем жить всего трудней…
Мы все проходим трудности уроки,
Чтоб стало после слаще и вольней.


Среди осколков счастья — кто сумеет
Узнать то слово, что ты ждешь в ответ?
Кто всех вернее сердце разумеет?
Иль у кого — совсем и сердца нет?..

«На Западе»


«Не торопись, еще немного…»

Подожди немного, отдохнешь и ты. Лермонтов


Не торопись, еще немного —
И все пройдет само собой.
Стихает дождь, ползет дорога,
И пахнет дальнею грозой.


Слова слились, и помертвела
Мечта от творческой тоски.
Тоска наполнить не сумела
Причуды пишущей руки.


Рука ни в чем не виновата,
И потому себя не жаль.
И вот она лежит, разжата,
И отпускает сердце в даль.


Но сердце мудрости послушно,
Боится скуку нарушать.
И ты зеваешь равнодушно
И рад, что нечего решать.

1937


«Открыть окно, и захлебнуться…»



Открыть окно, и захлебнуться
От непосильной простоты.
Не лучше ли в себя вернуться:
Туда, где так обжился ты?


Судьба, судьба! оставь угрозы,
Напрасно сердца не страши.
И спор меж музыкой и прозой
Ты лучше сразу разреши.


Еще безмолвная минута —
И больше вынести нельзя
Посягновения уюта
На совершенства бытия.

1937
«Евреи в культуре русского зарубежья». Т. V


«Сегодня утром я проснулся…»



Сегодня утром я проснулся
И вдруг увидел, что весна.
И так невольно улыбнулся
Навстречу возгласам окна.
……………………………
И разве может кто ответить
На это языком людским?
Нет ничего страшней на свете
Проснуться радостным таким.

1937
«Евреи в культуре русского зарубежья». Т. V


«Как часто счастье оставляет…»



Как часто счастье оставляет
Лишь мертвый снимок нам в залог.
Там миг один впечатлевает,