Я немедленно ответила ему взаимностью, радуясь, что времена лжи и подозрений между нами канули в небытие.

Мы догуляли по Садовому кольцу до станции «Баррикадная» и пошли вниз по мощенной камнем мостовой. В сторону Зоопарка, приманивающего к себе детей экзотическими каменными башнями и замками, яркими шариками и звуками природы. Я несколько утомилась наслаждаться московскими красотами, да к тому же начала сказываться бессонная ночь. Я клевала носом, хотя день был в самом разгаре.

– Может, хочешь поспать? – предложил Борис, почувствовав мою усталость. Наверное, мы действительно становились чем-то единым целым, раз он, не глядя, смог определить, что со мной. А ведь я улыбалась и делала оживленное лицо со всем старанием ученицы Станиславского.

«Не верю», – решил Борис и повез меня обратно, в свою аккуратную, рациональную квартиру отдыхать. Но как, скажите, отдыхать рядом с любимым мужчиной в совершенно отдельной квартире? Естественно, что я так и не смогла уснуть.

– Ну-ка, спи! – шутливо строил сердитые рожи Борис. – Что за безобразие! Совсем вымотала человека.

– Я? В чем я виновата? – смеялась я.

– В том, что ты такая чудесная. Надо было быть похуже, – отвечал он.

И мы продолжали, пока не становилось ясно, что при моем живом характере и лихорадочно-влюбленном состоянии я легко не засну и еще одну ночь. Так и буду шастать по дому, пить чай, смотреть на Бориса и мечтать о будущем.

– Нет, спать я не хочу, – заявляла я.

– Что ж с тобой делать?! – воскликнул он. – Так ты совсем изведешь себя. Нехорошо.

– Я слишком влюблена, – пожаловалась я. – У меня от этого бессонница.

– Так, собирайся. Поехали, – деловито подскочил Борис.

– Куда? – растерялась я.

И даже чуть было не начала обижаться. Вот, опять пытается от меня отделаться.

– Не пытаюсь, – категорически отрицал он. – Выспишься в одиночестве на своей привычной кровати.

– А ты?

– А я заеду за тобой завтра. Поедем вместе на работу, ладно?

– Конечно! – улыбнулась я.

И хотя перспектива расставания меня печалила, возможно, Борис был прав. Мне нужно было отдохнуть и привести мысли в порядок. Я кое-как собрала волю в кулак и оделась. Через полчаса мы прощались около моего подъезда. Поцелуи, объятия и нежные слова радовали меня и питали сердце.

– До завтра? – нежно заглядывал в мои беспокойные глаза Борис.

– До завтра, – шептала я.

– Ну, пока? – вздыхал Борис.

– Пока, – кивала я. Наконец я скрылась в подъезде. Голова была занята Борисом, ноги ступали со ступеньки на ступеньку, а руки копались в сумке в поисках ключей от квартиры. Ключей в сумке не было.

– Вот, блин! – раздосадованно воскликнула я, потому что времени было около одиннадцати, и мама вполне могла уже спать. Но что делать, если я оставила ключи в другой сумке, которая мирно валялась на секретере у Алексея.

Пришлось трезвонить на весь дом. Однако меня ждал сюрприз, к которому я оказалась не готова. Двери родного дома не спешили распахнуть свои гостеприимные объятия перед блудной дочерью.

– Ну, приехали, – выругалась я и для порядку немного постучала по двери ногами. Результат был тем же. – И где, интересно, их всех носит в одиннадцать ночи? Особенно родителей? Ларик-то, понятно, куда угодно мог усвистеть, а эти где? – Неизвестно! – ответила я себе и снова принялась названивать. Все было бесполезно. Видимо, папа с мамой куда-то уехали. Ситуация была безвыходной. Как ни крути, а надо было перебарывать общее осоловевшее состояние и двигать полусонными конечностями к Алексею. Что я и сделала.

До «Щукинской» стремилось доехать уже совсем немного людей. Собственно, я сидела в трамвае практически одна. Мне вспомнилось, что именно в трамвае я свела странное и нереальное, но очень выручившее меня знакомство с Алексеем. У каждого, наверное, бывают в жизни моменты, когда необъяснимым образом рядом оказываются очень правильные и нужные люди. Теперь и я могла бы сказать, что у меня была такая история. Смешно.

– Станция метро «Щукинская», – объявил водитель гнусавым басом и настойчиво посмотрел на меня сквозь стекло кабины.

Я скинула сон и выперлась из транспортного средства. Ночь окутала все ларьки и киоски, только изредка пьяненькие мужички выискивали пиво или вино да бомжи устраивались на ночлег по лавкам и скамьям. Я углубилась во двор и, с трудом передвигая ноги, доплелась до Алексеевой девятиэтажки. Накрутила на домофоне кружочки с цифрами, выставив номер квартиры.

– Хто тама? – разбитным голосом спросил хозяин чавкая.

– Лопаешь? – усмехнулась я. – Кто же ест после одиннадцати?

– Я, – «удивился» моей неосведомленности Алексей. – Заходи, и тебе бутербродик намажу.

– Вот чего-чего, а аппетита у меня нет, – пробормотала я.

Единственное, чего я хотела, так это схватить сумку и отбыть по месту прописки. Я бы с удовольствием осталась ночевать, потому что уже практически валилась с ног, но как тогда Борис завтра за мной заедет? И вообще, что бы мы там ни говорили о доверии, о моем странном знакомстве с Алексеем Борису лучше не знать. Пока. Как-нибудь я сама ему все расскажу, и мы вместе посмеемся. Еще, может, и подружимся. Семьями. А пока нет.

– Где тебя носило? – лениво спросил Алексей, открыв дверь.

– Да так, помирилась с Борисом, – улыбнулась я. – Господи, как спать-то хочется!

– Ну и спи, – предложил Алексей.

– Не могу. Борис меня с утра на работу повезет.

– Что? Попрешься домой? По такой темени? – удивился Алекс. – А во сколько он тебя будет забирать?

– Не знаю. Часов в девять, наверное, – ответила я.

– Ну и приедь туда к восьми, – воскликнул Лешка.

Я задумалась. Откровенно говоря, время шло за полночь, на улицах было темно и страшно, а милиция уже наверняка разошлась по караулкам целоваться с лимитчицами. Мало ли что со мной может случиться. А вдруг трамваи уже не будут ходить?

– А Борис все равно звонить мне будет на мобильник, – радостно прикинула я. – И точно не рано, чтобы я могла выспаться.

– Ну и все! Какой вопрос? – раскинул руки в стороны Алексей.

Я расслабилась и отчалила в ванную, хотя, в принципе, меня было трудно назвать грязной. Борис меня много раз старательно мыл. Но так уж я устроена, что хоть десять минут, а надо мне постоять под горячим душем, ничего не могу с собой поделать. Я, если быть до конца честной, могу торчать в ванной часами, за что мне нередко влетало от родителей, а Ларика это вообще бесило и выводило из себя.

– Выходи, а то хуже будет! – орал он, стуча ногами в тонкую дверь.

Иногда и правда становилось хуже, потому что он из туалета отключал вентель, регулирующий горячую воду, после чего на меня обрушивались потоки ледяной воды. Пару раз я действительно переживала сильнейшее потрясение, но в основном я всегда покидала ванную в добром расположении духа. Так произошло и на сей раз. Я выперлась из ванной не через пять минут, как рассчитывала, а где-то примерно через полчаса. Алексей все еще сидел на кухне. Я было проскочила в комнату, чтобы отрубиться, но не тут-то было.

– Натка, пойди, – каким-то напряженным голосом сказал он.

– Чего надо? – промурлыкала я.

– Сядь, – сказал он.

Я вдруг почувствовала его напряжение.

– Что-то случилось?

– Да, – не стал спорить он. По его лицу можно было предположить, что случилось что-то ужасное.

– Что? – Я прислонилась к дверному косяку.

– А то. Борис твой приходил, – зло бросил Алексей. Зло от бессилия, а не от злобы.

Я замерла с открытым ртом. Вот уж новость, от которой мне захотелось немедленно впасть в кому.

– Борис?! – ахнула я и села на стул.

– Да, – обреченно кивнул Алексей. Видимо, и сам понял, что эта новость для меня похлеще наводнения или извержения вулкана.

– И ты что, открыл ему дверь? – Я решила на всякий случай уточнить масштаб стихийного бедствия. – Вот так, своими руками?

– Угу, – буркнул Алекс, старательно отводя глаза. Он не мог видеть, как я скукоживаюсь от самых разнообразных негативных мыслей.

– А откуда он взялся? – растерялась я.

– Не знаю, – выкрикнул Алексей. – Понятия не имею! Может, он за тобой следил?

– Может, – кивнула я, вспоминая Борисову способность постоянно появляться из ниоткуда и подкрадываться незаметно со спины. – Он все может. И что?

– То. Он позвонил. Я открыл. Спросил, какого хрена ему надо.

– А он?

– Он попросил Наташу. Сказал, что он – Борис, – посматривая одним глазом в потолок, а другим старательно обходя меня, пояснил Алексей.

– А ты? – тупо переспросила я.

– А что я? Я и сказал, что было.

– Что? Что именно? Что, по-твоему, было? – не сдержалась я и повысила голос.

Алексей немного помолчал, словно прикидывая, стоит ли мне вываливать все до конца. Но потом, видимо, уяснив, что выбора у него нет, сообщил мне феерический вариант того, что было.

– Что ты подойти не можешь, потому что ты в ванной, – закончил он и улыбнулся.

Я тоже улыбнулась. Как улыбаются шизофреники перед тем, как всадить нож в спину случайной жертвы.

– Что я что? В ванной?!

– Да! – растерялся Алексей. Или сделал вид, что растерялся, потому что, конечно же, я имела право быть в ярости. Интересно, что должен был подумать Борис, если его девушка пробралась под покровом ночи к какому-то мужику и теперь сидит у него в ванной. Вряд ли он решил, что это старый друг детства, к которому я заскочила попить чайку.

– И он ушел? – уничтоженно спросила я. Вполне ясно, что ушел, но ведь бывают же на земле чудеса. Вот сейчас мне точно не помешала бы помощь Деда Мороза.

– Ну не сразу, – радостно сообщил Алексей, словно скорость ухода в небытие играет важную роль. Если Борис все равно ушел, то какая разница, сразу он это сделал или постепенно.

– Не сразу? Постепенно? – горько улыбнулась я. – Слушай, а как номер квартиры-то узнал?

– Ты не могла оставить номер квартиры на домофоне? – осторожненько спросил Алексей. Я обмерла. Ну конечно! В этом дурацком доме стоит допотопный домофон с колесиками. Ты их крутишь и звонишь, а чтобы не осталось квартирного номера, колесики надо скручивать обратно! Иначе номер остается на домофоне. Это, собственно, не так уж и страшно, но тогда все соседские дети, шныряющие туда-сюда по подъездам, будут звонить именно вам.

Обычно я это делала. В смысле, убирала с домофона номер. А в таком бессознательно-сонном состоянии разве я стала бы крутить домофон? Нет, так прямо и поперлась.

– Он говорил что-нибудь?

– Велел ничего тебе не передавать. Сказал лишь, что рад за тебя, что у тебя все так хорошо, – заверил меня Алексей.

Дожили. И мне, и Лехе было понятно, что ничего хорошего эти слова не могут значить. И, вероятнее всего, Борис в действительности совсем не рад. Господи, как же я буду с ним объясняться?!

– А ты? – заорала я. – Зачем ты поперся открывать?

– Так звонили же! – оторопел Алексей.

– А почему не сказал, что таких здесь нет? – взбесилась я.

– Если он видел, как ты сюда входила, то все равно знал, что ты здесь, – резонно возразил Алекс.

– Отлично. Мне теперь остается только рыдать над своей поруганной судьбой, – констатировала я. – Ты ему не мог сказать, что это не то, о чем он думает? Что у тебя есть жена и ребенок?

– Я все это ему и сказал, – заверил меня Алексей.

– И что?

– А то. Он ответил, что для тебя женатые мужики – совсем не редкость!

Все. Алексей добил меня окончательно. Я поняла, что потеряла Бориса. Навсегда.

Глава 5

С ног на голову

Впрочем, кто из нас не творил глупости на уроках химии? На мой взгляд, это сам бог велел. Но многие ли могут похвастать тем, что сорвали уроки черчения? Я в свое время отличилась. Но не будем об этом.

С того времени я успела наворотить кучу глупостей, последняя же вышла со сценарием передачи «Дикие поиски диких денег».

– Алло! Ты о чем думаешь? Съемки «Диких денег» на носу. Ты сценарий доделала?

– Я? – очнулась я, с недоумением глядя на Славика. В такие ямы сознания последние два дня я выпадала постоянно. И это неоспоримо вредило моей карьере, потому что после всех совершенных мной прогулов от меня ожидали рабского труда.

– А почему сценарист его не дорабатывает? – возмутилась я. Этот сценарный труд отрывал меня от стенаний и страданий.

– Потому что сценариста переманили в ментовский сериал, и он дерьмо. И написал дерьмо. А если начнет переписывать, то снова получится…

– Дерьмо. Я поняла, – кивнула я и снова принялась листать непонятный фолиант, из которого было невозможно даже отдаленно разобраться, что получится в целом, если выполнить все описанные действия, сказать все слова и выставить все декорации по отдельности.

– Трудно? – с сочувствием поставила передо мной кофе Лера.

– Сценарий? Да кошмар, вообще ничего не могу связать воедино. Почему ведущий должен начинать программу с самой высокой точки местности?

– Чтобы тебя засняли с большой перспективой, – пояснила Лера. – Но я не об этом.

– А о чем? – напряглась я.

– О твоем Борисе. Ты изведешься. Может, позвонишь ему?

– Позвонить? – усомнилась я. – Он же не поверит ни одному моему слову.

– А если ты уедешь, не сделав этого, то будешь потом жалеть всю жизнь, – хмыкнула Лера и повернулась в сторону звукооператорской. У нее тоже была весна и тоже вдруг неожиданно для всех нас началась любовь с вечно смурным звукооператором. Оказалось, что он умеет улыбаться.

– Спасибо, – кивнула я ей и принялась трясти хвостом, глядя на мобильный телефон. О чем же я ему скажу? «Прости меня?» Так я ведь вроде ни в чем не виновата. «Пойми меня?» Но понять это – невозможно.

– Я тебя люблю! – решила сказать я и, собрав волю в кулак, набрала номер Бориса.

Трубка погудела-погудела и сказала мне, что абонент не отвечает. Если бы она сказала, что абонент временно недоступен, я бы пережила, перезвонила бы позже. А так получилось, что он (абонент) просто не взял трубку. Не счел нужным!

Я решила, что в любом случае я сделала столь трудный шаг навстречу, и теперь пришла очередь Бориса.

– Все равно ведь на экране высветился пропущенный вызов. И он точно знает, что я звонила. Будет дураком, если не перезвонит.

– Конечно, – флегматично согласился Гоша. – Ты полоскалась в ванне постороннего мужчины, а он будет дураком.

– Молчи, а то я выпрыгну из окна, – пригрозила я. И снова принялась набирать номер Бориса.

Раза четыре никто не подошел. Потом абонент стал недоступен.

– Выключил, мерзавец, – прошипела я и принялась маниакально жать на кнопки.

В десять вечера Борис усталым голосом поинтересовался, что же мне все-таки нужно.

– Забыла у меня что-нибудь? Я занесу тебе в офис, – едко сказал он, показывая, что не желает никаких объяснений. Но я-то их очень даже желала.

– Я понимаю, что ты думаешь. Но ты не прав.

– Это не важно. Ты меня обманула, – ощетинился он.

– Нет. Хоть в это и трудно поверить.

– Это мне трудно было поверить, что всего через час после последнего нашего поцелуя ты оказалась с другим, – рявкнул Борис и бросил трубку.

Я набрала номер снова, но Борис стойко демонстрировал свою ненависть ко всем женщинам в целом и ко мне в частности и трубку не брал. Я решила зайти с тыла и стала слать SMS-ки. «Он просто друг». «Я снимаю с ним квартиру». «Я даже платила за нее деньги». «Я люблю тебя и только тебя», писала я, пока не стерла подушечки на пальцах. Мне казалось, что Борис в конце концов заинтересуется моей историей.

«Думаешь, раз ты платила ему деньги, мне от этого легче?» – послал он где-то под утро ответ и умолк окончательно. Я бегала по комнате как тигрица в клетке, а утром вместо собственного офиса сразу же полетела к его дверям. Мне думалось, что раз он слал мне какие-то фразы под утро, не спал и считал нужным ругаться, значит, нам еще есть о чем говорить.

– Его нет! – отрезала его тоненькая секретарша, сверля меня взглядом.

– А где он? – поинтересовалась я.

– В командировке, – радостно сообщила она. – Будет не раньше осени. По всем вопросам обращаться к его заму. А вам лично могу сказать, дорогуша, что его, скорее всего, не будет и осенью. Можете не ходить и не мучить честных людей.

– Кто вам позволил так со мной говорить! – воскликнула я и попыталась проскочить в Борисов кабинет. Он не может вот так просто взять и изжить меня окончательно и бесповоротно. Хотя бы потому, что он не найдет такой, как я. Не найдет никогда. Подумаешь, маленькая накладочка! Застал меня в чужой ванне.

– Можете хоть засады устраивать, его тут нет, – довольно взирала на меня секретарша. Кабинет был пуст. Я вышла за дверь и попыталась как-то привести себя в чувство.

Что я могу еще сделать? Если человек даже теоретически не хочет мне верить, то что тут изменишь? Паранойя – это навсегда.

Я как в тумане добралась до своей студии и попросила Гошку налить мне чего-нибудь по-настоящему крепкого и бронебойного.

– Не поможет, – со знанием дела сообщил он.

– Поможет, – возразила я.

Но была не права. Состояние подавленности явно превысило градус крепости спирта. Мы пили коньяк. Мы пили его весь вечер и даже часть следующего утра. Но я никак не могла опьянеть до бесчувственного состояния. Мне даже становилось хуже.

– Что ж с тобой делать? – растерянно взирал на мое моральное падение Славик.

– Ее надо срочно эвакуировать, – кивнул Гошка.

– А что программа? Когда начало съемок? Там и погорюем, – алчно посмотрел на меня Славик.

– Через пару недель полетим готовить съемочные площадки, – с готовностью уточнил Гошка.

– Поняла? Через две недели! – посмотрел на меня Славик сверху. Это был взгляд победителя.

Я вяло кивнула. Конечно, при этих условиях я бегом побегу в любую Тмутаракань снимать «Дикие деньги».



Тмутаракань располагалась в Центральной части Африки. Я потерялась среди чернокожих, прекрасно накачанных, ярких, шумных людей, для которых моя белая кожа была экзотикой.

– Рушша? Рушша? Мосва? – с интересом вступил со мной в диалог приставленный к нашей группе гид.

Он присоединился к нам в аэропорту и полюбил нас всей душой за нашу готовность давать щедрые чаевые и пить с ним на брудершафт еще в холле маленькой гостиницы города Банги, столицы Центрально-Африканской Республики. Гостиница оказалась вполне чистенькой двухэтажной секцией среди кучи аналогичных рыженьких мазанок, выстроенных в нубийском стиле. Было жарко, отчего голова отказывалась думать, а тело каждой своей клеточкой кричало – покажите, где здесь выход? Где дверь в Москву?

– Ага. Рушша, – устало отвечала я. А многие другие члены группы вообще отказывались поддерживать беседу. И это имело под собой веские причины, ибо никак нельзя было сказать, что полет мы перенесли легко. Когда это у нас, у русских телевизионщиков, что-то бывает легко? Хотя главные фигуры на ринге себя виноватыми не считали. Потому что все равно ничего не соображали. А как все хорошо начиналось! В самолете наш русский коллектив вел себя в соответствии с требованиями безопасности и с максимальной скоростью привел себя в состояние анабиоза. Видимо, чтобы не мешать пилоту вести самолет. Правда, своим поведением некоторые добились несколько обратного эффекта, поэтому их полет прошел довольно громко. Все бы ничего, ну текила и текила. Ну абсент и абсент. Подумаешь, эка невидаль. К сожалению, оказалось, что не мы одни летели в Центральную Африку. Свои бы все поняли, но среди тридцати человек нашей съемочной бригады попадались отдельные жалкие группки туристов и туристок. Они летели в эту дикую местность за острыми впечатлениями, их манили пятизвездочные отели и гамаки под пальмами. Им наше прощание с родиной не нравилось.

– Сколько можно пить! – весь полет орала одна очень активная туристка в расшитых шортах и белой панаме с широкими полями. – Перестаньте тереться о мое кресло!

– Дорогая, присоединяйтесь к нам, – попытались навести контакт и перекинуть мост понимания ребята-каскадеры. Но переборщили и широким жестом облили девушку в шляпе абсентом, потому что они – каскадеры – по роду работы знают, что такое опасность, и в самолетах предпочитают трезвыми не находиться ни минуты.

– Что вы себе позволяете! – вскочила и лихо отряхнулась от капель божественного нектара туристка. Тут наши парни увидели, что она не только близка им по расположению кресел, но и хороша собой. Их намерения моментально перестали быть только дружескими. Клапаны снесло.

– Девушка, что же вы не пьете?! Может быть, вам не нравится абсент? – раздухарился один вполне солидный господин из службы безопасности. Он был толстым, как Винни Пух на пенсии, но сам предпочитал думать, что в нем море обаяния.

– Отстаньте немедленно! – кричала девушка, отбиваясь от последовательно предложенного вина, мадеры, вермута, коньяка, виски и, наконец, водочки. – Уйдите или я вызову милицию!

– Кого?! – возбудилась вся группа каскадеров и службы безопасности сразу и каждый по отдельности.

– Милицию, – оробев, прошептала девушка, которой безумно надоели свист, вопли и звон бокалов у нее над головой.

– Давай! – пьяно подначил ее мордатый безопасник. – Вызывай. Ноль два! Звони. Дядя Степа! Спаси! Я под облаками. Он к тебе прямо в самолет придет!

– Или девять – один – один! – хохотал кто-то на галерке.

Девушка краснела и впадала в ярость. Однако всем известна истина, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. Да, срочный наряд ОМОНа девушка нашим ловеласам обеспечить не могла. Но оказалось, что и на самолете без правоохранительных органов никак. Только их функцию выполняют стюардессы и капитан корабля.

– Вы можете написать заявление. С ними будут разбираться, как только мы приземлимся, – посоветовала стюардесса.

Девушка в шортах моментально приободрилась и принялась сочинять трактат, по которому некоторым ее соотечественникам, сидящим в креслах сбоку, сзади и спереди, мог перепасть вполне серьезный срок. Я бегала вокруг и как самая трезвая пыталась все решить.

– Может, не надо? Что с пьяных взять? – лебезила я, а девушка игнорировала все мои уговоры.

Команда каскадеров, напуганная перспективой сходить с трапа при помощи африканской полиции, предпочла отрубиться и громко храпела вокруг потерпевшей. Что, без сомнения, только усугубляло ситуацию. Я уж было подумала, что все пропало, однако всевышний пожалел наш проект и послал решение в виде игры на страстях человеческих. Иными словами, ко мне подошел Гошка и тихо шепнул на ушко:

– Попробуй дать ей денег!

– А не пошлет? – усомнилась я.

– Не должна, – оценив даму взглядом, пообещал Гошка.

И оказался прав. Дамы в таких шортах бывают весьма алчными. Остаток полета мы с ней вяло переругивались и искали консенсус в виде конкретной суммы. Она хотела много и грозила полицией, я обещала ей, что если она предпочтет вызвать полицию, то мы предпочтем заплатить адвокатам. Сошлись на трехстах долларах, хотя я была согласна и на пятьсот. Именно такой лимит на конфликт мне объявил Славик. Естественно, после раздачи слонов и выгрузки мертвецки пьяной части группы мы были готовы целовать ноги нашему гиду хотя бы за то, что он пообещал нас привезти туда, где можно помыться, протрезветь и просто поспать на нормальных кроватях. Так я ступила на огненно-жаркую африканскую землю. Кто бы мог подумать, что меня действительно занесет в такую даль кривая моей шальной удачи! Хотя мне было сложно поверить, что все происходящее – это именно удача.

– Я не уверена, что могу быть ведущей этого шоу, – робко пожаловалась я Гошке, когда наступило утро и мы встретились в холле центрального корпуса гостиницы.

– Поздно! – философски отреагировал он. – Где ты была, когда утверждали сценарий? И потом, все это совершенно безопасно, зато сделает программу гарантированно рейтинговой. Зрители любят кровь.

– Что?! – возмутилась я.

– Совершенно безопасно! СОВЕРШЕННО! – гипнотизировал меня Гошка, пока мы садились в автобусы.

– Ты сам-то в это веришь? – полюбопытствовала я.

И Гошка, и Славик, и Лера заверили меня, что верят-верят. При этом у них были абсолютно честные глаза!

Глава 6

Шампанское для тех, кто рискует

Деньги – странная субстанция, потому что невозможно предугадать их ход в людской жизни. Вот все остальное можно – а это никак. Круговорот воды в природе давно расписан по часам и минутам, все знают, что капля воды при разном стечении обстоятельств будет бродить и по тихоокеанскому шельфу, и летать по небу в виде облачной взвеси, и изливаться на Европу с потопами, и, наконец, вернется в Саратов с утренней росой. И это никого не удивляет, потому что наука – штука понятная, пусть даже частности и вызывают некоторую оторопь. С наукой жить легче. Всегда точно знаешь, надо ли брать зонт. Также хорошо изучены причины и принципы миграции животных. Всяких там перелетных птиц, нерестящихся рыб и шастающих туда-сюда дельфинов. В корне всей этой суеты лежит тяга к лучшей жизни, к более теплой и сытой зиме, а также, наверное, скука и жажда приключений. А кто сказал, что такие чувства доступны только людям? Конечно, ученые утверждают, что зверей гонит вперед исключительно инстинкт, но вдруг у них стремление к авантюре уже перешло на уровень инстинкта? Мы, кстати, уже тоже на пути к этому, потому что любого полноценного человека как минимум раз в год тянет перелететь в отпуск на теплые пляжи. Чем не инстинкт? Но ни одному ученому еще не удалось открыть закон, по которому деньги перелетают от одного человека к другому. То есть менеджмент, маркетинг, анализ рынка ценных бумаг и банковская практика позволяют найти причины всяких там банкротств и темпов экономического роста, но вот причины, по которым у отдельно взятого определенного человека вчера еще денег не хватало даже на велосипед, а сегодня он заказывает суши в японском ресторане на Тверской – почему это происходит, неизвестны. Как младший научный сотрудник становится олигархом? Можно ли научными методами вычислить среди тысяч младших научных сотрудников процент будущих олигархов. Можно ли по какой-то классификации выявить конкретного будущего миллионера? А как узнать, кому достанется главный приз лотереи? Кто с точки зрения психоэмоционального состояния с большей вероятностью приманит к себе денежную удачу? Нет, такого рода миграцию денежных знаков никто еще не вычислил. Поэтому я не успела прийти в себя, когда на меня вдруг обвалились деньги. Вернее, не совсем уж прямо ДЕНЬГИ, но все-таки нечто большее, чем я обычно привыкла получать за все годы моей разбитной, финансово нестабильной жизни. Началось все с того, как через неделю после триумфального схода русских телевизионщиков на африканскую землю мне сунули в зубы контракт ведущей передачи «Дикие поиски диких денег». По нему выходило, что одной этой зарплаты мне хватит на небольшой автомобиль отечественного производства. Может, только немножко б/у, но ведь это не совсем важно. Оказалось, что мне собирались платить около четырех тысяч долларов за каждый месяц, проведенный вне родины, и две тысячи за месяцы, которые я буду пребывать в ее пределах.

– Что-то на родину мне не хочется, – сказала я, судорожным движением руки спеша подписать все листы контракта сразу.

– Если бы ты знала, как мне не хочется! – вздохнул Гоша, которому как режиссеру-постановщику наверняка пообещали заплатить еще больше.

– Давай тогда подумаем, чтобы наша передача жила вечно! – с энтузиазмом предложила я.

– Ты видела, что за каждый рискованный дубль тебе будут доплачивать? – коварно спросил Славик.

Я отрицательно помотала головой, потому что мое желание читать контракт окончилось, как только я увидела пункт «Заработная плата».

– Почему ты не показал мне контракт в Москве? Я бы ехала сюда с гораздо большим желанием. – Обиженно надула я губы.

– Ты в Москве бредила, – аккуратно напомнил он. – Вдруг на фоне моральной травмы ты бы его не подписала?

– Так. И что мне полагается за риск? – заинтересовалась я, листая договор.

– Бонус, – скромно улыбнулся Славик. – В размере половины месячной зарплаты.

– Что?! – ахнула я. Теперь мне стало понятно, почему все наши так рвались в эту поездку. Я встрепенулась. – Покажите мне, где тут ближайший крокодил?

– Не спеши. Тебе будут платить только за снятый эпизод. Не спеши быть бесплатно сожранной! – усмехнулся Славик.

Однако цели своей он, безусловно, добился, потому что на следующей неделе мы приступили к съемкам первого пилотного выпуска программы, а я с замиранием сердца стояла на краю бездонной пропасти в том самом пресловутом ковбойском костюме со шляпой и вещала в эфир:

– Итак, мы начинаем дикие поиски диких денег. Я – Наташа Тапкина – буду вести вас в дикие дебри разных стран. И первый дикий шаг мы делаем по огнедышащей земле Африки.

– Натка, дай перцу! – согласно сценарию крикнул из-за камеры Гошка.

– Вам надо перцу? Тогда извольте! – крикнула я. – Мы познакомимся с первым героем, жаждущим совершать глупости ради денег прямо сейчас. В воздухе. Интересно, будет ли он настолько жаждать узнать меня поближе, чтобы повторить вот это?!

– Что это? – изобразил растерянность наш «случайный» каскадер Олежка, красивый худощавый парень, по внешности которого никогда бы нельзя было даже близко предположить, на что он способен.

– А вот! – Я хлопнула в ладоши и сделала шаг к пропасти. Тут на меня напал ступор и, хоть моя нога была надежно привязана к какой-то специальной штуковине, которая должна была удержать меня от падения, я струсила.

– Наташка, две тысячи баксов. Прямо сегодня! – проорал из-за камеры Славик. Я вдохнула поглубже и сиганула.

– А-а-а-а-а! – орала я, глядя, как моя шляпа, сорвавшись с головы, полетела на дно обрыва.

Я никогда еще не прыгала с парашютом или с чем-то в этом роде, поэтому у меня сперло дыхание, а сердце чуть не выскочило из груди от страха. Я вдруг почувствовала, что слишком многое не успела сказать Борису перед смертью. Однако еще через миг моя нога ощутимо болезненно дернулась, прорезиненный шланг растянулся, дав мне еще немного полетать, а потом принялся качать меня то вверх, то вниз, как детскую игрушку. Такой искрящийся мячик на резинке.

– Как ты?! – орал сверху Гошка. Камера, не останавливаясь ни на мгновение, фиксировала мое безумство. А меня охватывал восторг. Я поняла, что летать – это только первую секунду страшно! А потом…

– Прекрасно! Очень жду, когда смогу побеседовать с нашим смельчаком! – ответила я по тексту, и через несколько мгновений Олежка висел вниз головой в десятке метров от меня. Так мы и висели сосисками посреди африканских красот. Солнце искрило. Восторг заполнял меня до самого края.

– Я – Олег! – выдавил из себя Олежек.

– А я – Тапкина Наташа. Ну как, готовы к диким глупостям?

– Ради диких денег? Конечно! – кивнул каскадер.

– Тогда давайте сделаем это побыстрее, потому что у меня голова кружится, – усмехнулась я. – Итак, что вас ждет. Для начала меня отсюда вынут, а вам придется выбираться самому. Приятно?

– Очень, – изобразил недовольство Олег.

Я кровожадно улыбнулась.

– А потом вас ждет путешествие по дикой Африке. Ваша первая несгораемая сумма располагается в саванне.

– Стоп! Снято! – крикнул Славик. – Можно не переделывать. Натка, молодца!

– Ура! – крикнула я, когда меня извлекли из пропасти. – Какая красота! Если надо, я и еще прыгну!

– Вот видишь? – радостно и немного устало спросил Славик.

– Что?

– А то, что ты действительно псих. Вместо того чтобы жалобно скулить и просить увольнения, ты хочешь снова прыгать. Значит, я могу выбрасывать тебя с вертолета, запихивать в аквариум с акулами и творить все, что захочу, – довольно потирая руки, заявил он.

– Акулы? – растерялась я.

– Все будет организовано…

– СОВЕРШЕННО БЕЗОПАСНО! – хором продекламировали Славик, Гошка и Олежек, успевший уже отснять кадры тяжелого подъема из пропасти.

– Я верю! – усмехнулась я. Знали бы мои родители, какую сумасшедшую дочь они произвели на свет.

И все-таки самые сумасбродные трюки, типа попытки оседлать зебру или пробежать босиком по углям, выполняли герои программы, а я стояла рядом и злорадно комментировала происходящее:

– Горячо? – спрашивала я.

– Не очень, – вымучивал улыбку Стасик.

Я понятия не имела, как можно СОВЕРШЕННО БЕЗОПАСНО организовать беготню по углям или поедание саранчи, поэтому искренне радовалась, что сия участь меня лично минует. А уж бесплатное путешествие по Африке, где мне демонстрировали всякие чудеса, показывали зверей, давали насмотреться и наслушаться птиц, делало мою невероятную работу поистине великолепной. Передача, задуманная Славиком, сочетала в себе экстремальный треш, обзор туристических красот страны, в которой мы находились, а также и зоопередача, где демонстрируются повадки и дикая жизнь животных.

– Интересно получается, – довольно восклицал Славик, а Лера смотрела на него как на бога. Звукооператор молча стискивал зубы и ревновал. Но это он совершенно напрасно, потому что гении – они для всех и ни для кого. Славик по-прежнему был ближе всего к бутылке. Через три недели мы откатали общую технологию, немного сработались друг с другом и наметили примерную схему следующей передачи.

– Ну что? Австралия?

– Вай нот? – делано-равнодушным голосом спросил Гошка, и через пару дней мы тем же составом высадились на родине кенгуру. В изначальном сценарии я должна была весело и бодренько переплыть какую-то небольшую речку, в которой водились всякие там дикие твари – чуть ли не вплоть до пираний и аллигаторов.

– И как ты собираешься это организовать «Совершенно безопасно»? – волновалась я, потому что в моем воображении возникали картины, где мне откусывают руку, или ногу, или ухо, а Славик при этом утешает меня, что все было организовано правильно, просто что-то не сложилось.

– Мы поставим коридор из стальной сетки. И запустим только парочку каких-нибудь крокодильчиков, чтобы они проплыли с тобой в кадре. Если они приблизятся к тебе, по ним выстрелят бронебойной дозой мгновенного снотворного, – любезно разъяснил мне свой план начальник службы безопасности.

Я вздохнула. По-моему, все здесь решили, что на мне можно сильно не экономить.

– Это будут маленькие крокодильчики. А мы потом покажем, что с тобой под водой куча нечисти плавает! – обиделся на мое выражение лица Славик. Он искренне верил, что в этом нет ничего трудного. Понятное дело, раз не ему, а мне плыть по этой кишащей всякой нечистью речке.

На самом деле, когда я в первый раз говорила, что все великолепно, я имела в виду именно всяческие полеты. Это да. Надевайте на меня парашют, запихивайте в космический корабль. Все, что угодно. Но плавать с крокодилами или барахтаться в грязи – это я не очень люблю.

– Космический полет мы не тянем по бюджету, – задумчиво прокомментировал мои причитания Гошка. – А про грязь интересно придумано. Надо только прикинуть, где есть природная грязь или слизь.

– Фу! – скривилась я и подумала, что купание в теплой, экологически чистой речке совсем не так плохо.

Однако это все же оказалось достаточно отвратительным, как бы меня ни пытались настроить на позитивный лад.

– Мотор! – раздалась команда режиссера, и я в купальнике, с перекошенным от страха лицом принялась пробираться по заросшему травой берегу к мутной зеленоватой воде.

– Итак, с вами снова несчастная Наташа Тапкина. Жертва шоу-бизнеса, – ляпнула я в надежде, что за отсебятину меня остановят и заставят переснять дубль. Однако ни одна сволочь не дернулась.

– Как дела? – с интересом ученого, наблюдающего кончину букашки, спросил Гошка за кадром.

– Как сажа бела! – возмутилась я, потому что моя нога провалилась в тину.

– Это правда так отвратительно, как кажется с берега? – уточнил он.

– Гораздо хуже! – охнула я и остановилась. – Уважаемые зрители, на что только не пойдешь, чтобы заинтересовать вас красотами природы. Сейчас я влезу в эту дикую речку, чтобы только несчастный герой программы поперся за мной, гонимый жаждой денег!

– Плыви! – скомандовал Гошка. Он был по сценарию вечно подзуживающим голосом из-за объектива. Его наглого лица никто не видел.

– Ох, господи сохрани! – Я перекрестилась и нырнула подальше, чтобы только избавиться от гадкой тины. Честно говоря, я совсем забыла о паре крокодильчиков, но когда доплыла до середины и обернулась, чтобы помахать в камеру, узрела чьи-то торчащие из воды глаза и зубастые пасти, стремительно приближающиеся ко мне.

– Это что?! – совершенно искренне заорала я.

– Крокодил! Плыви быстрее! – не менее искренне, на мой взгляд, заорал Гошка.

Я забила руками по воде, нервно оглядываясь на аллигаторов. Неужели это я удираю от крокодила?

– Мама! Нет! – орала я, а бегающие по берегу и орущие телевизионщики совсем не демонстрировали спокойствие людей, уверенных в пресловутой безопасности.

– Стреляю! – заорал безопасник. – Отплыви!

– Куда?!

– Быстрей, куда хочешь! – исчерпывающе прокомментировал он. Я истерично дернулась куда-то вбок, а в воздухе прогремел гром.

Крокодил уже практически поравнялся со мной и придирчиво, взглядом гурмана оценивал меня. Но тут прогремел выстрел, за ним еще один, и крокодил отвлекся от добычи, то бишь меня. Я как могла быстро доплыла до другого берега. Что интересно, тина нисколько не показалась мне отвратительной. Я с истинным удовольствием прошлепала по ней на твердое место.

– Твою мать! Он мог меня сожрать! – разоралась я.

– Не мог, – уверенно ответил мне безопасник, показав на спящего на воде зверюгу.

Меня била дрожь.

– Ну что, давай записывать текст, – радостно высадился из лодки Славик. – Чумовые получились кадры!

– Если ты немедленно не прекратишь скалиться, я уволюсь, – пригрозила я.

– Двойной тариф. Это и правда было круто. Есть кадр, где вы с крокодилом чуть ли не целуетесь. Супер!

– Да что ты? – все еще злясь, прокомментировала я, но дополнительные восемь штук меня резко смягчили. Я даже начала испытывать жалость к крокодилу, ведь, как ни крути, ему пришлось хуже, чем мне. Подумаешь, проплыла небольшую речку.

– Дорогие зрители, будьте уверены, что раз уж мне пришлось чуть ли не врукопашную сражаться с крокодилом, то нашим героям в этой серии погони за дикими деньгами придется ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО! – торжественно пообещала я в камеру.

– Как это было? – спросил меня из-за кадра Гошка.

Я фыркнула.

– Хуже только объясняться с мужчиной!

– Ты о чем? – рассмеялся он.

– Да так. Мне кажется, что с отдельными мужчинами договориться сложнее, чем с этим представителем живой природы. Но вернемся к красотам Австралии. Посмотрим, смогут ли усугубить мои подвиги участники программы «Дикие поиски диких денег»? Сегодня у нас их уже двое. Двое сумасшедших готовы вступить в схватку с дикой природой, чтобы потом всю жизнь не работать.

– Это еще почему? – поддел меня Гошка.

– Потому что наших денег хватит на самую роскошную жизнь. ВПЕРЕД!!!

– Снято, – тоном кота, обожравшегося сметаны, сообщил Славик. – Оставьте весь текст.

– И про мужиков? – удивился оператор.

– Да. При монтаже решим, но, по-моему, прекрасно вписалось. Все, Наташка. Перерыв и по коням.

– Сегодня я не вынесу ни одного трюка, – уперлась я. – На коня я не сяду.

– Ты че? – растерялся он. – Я ж фигурально выражаюсь.

– А ты при мне не выражайся. Кто знает, что тебе в голову стрельнет, – усмехнулась я и побежала мучить каскадеров. А что? Не мне же одной страдать. Так вот я и работала. Практически по специальности. Хотя нет, этому меня в историко-архивном точно не учили. А вообще все было неплохо. На мой счет, который мне открыла бухгалтерия телекомпании, капали приличные (это еще скромно выражаясь) деньги, я колесила по Австралии, а впереди меня ждала Гренландия с ее экстремальными холодами и теплым плюшевым населением в виде медведей. Потом, возможно, Гавайи, Мексика и еще бог знает что. В зависимости от рейтинга. Кстати, о нем. С момента, как наша передачка вышла на российские голубые экраны, наш рейтинг неуклонно рос. Нам уже выделили в сетке вещания вечернее время в выходные, так что уже одно это много чего означало. Единственные, кто ни за какие коврижки не хотели разделить наш успех, были мои родители.

– Наташа, немедленно возвращайся домой! – разоралась на меня мама. Однажды.

– Что случилось? – испуганно переспросила я, потому что за те месяцы, что шли съемки, она уже успела свыкнуться с тем, что я далеко, что дело мое – дикое и что изменить это нельзя, потому что контракт.

– Я видела передачу! – захлебывалась мама. – Это безумие. Тот аллигатор мог тебя покусать. Ты больше не будешь так рисковать собой!

– Это СОВЕРШЕННО БЕЗОПАСНО! – заявила я, попытавшись вложить в голос побольше уверенности.

– Ничего подобного! – категорически орала она. – У меня всего одна дочь! Я хочу дожить до внуков.

– Это вряд ли, – не задумываясь, ляпнула я. И прикусила было язык, да поздно.

– Что ты говоришь, деточка? Ты что, не хочешь детей? Почему? – уже более тихим голосом спросила она.

– Я-то? – заюлила я. – Конечно, хочу. Только вот не выйдет.