Сибило. Неблагодарные люди! Злые! Подлые! Все мы такие!

Вероника. Час назад...

Сибило. Я хотел бы быть собакой: собаки знают, что такое верность, любовь. Нет, собаки дураки: они любят людей. Я хотел бы быть котом! Нет, коты тоже похожи на человека. Я хотел бы быть акулой, плыть за кораблем и пожирать матросов!

Вероника. Но что случилось?

Сибило. Меня выбросили на улицу.

Вероника. Тебя выбрасывают на улицу два раза в месяц.

Сибило. Сегодня это всерьез. Десять лет жизни я посвятил разоблачению коммунистов. Каждый раз я подавал мое блюдо под новым соусом. Кто придумал саботаж в Диксмюде? Кто сочинил антигосударственный заговор? А история с почтовыми голубями? Я. Все я. Десять лет я защищал Европу — от Берлина до Сайгона. Я сокрушал вьетнамцев, я отрицал Китай, я уничтожал Советскую Армию со всеми ее самолетами и танками! И вот тебе человеческая благодарность! Палотен выкинул меня на мостовую.

Вероника (равнодушно). Завтра он позовет тебя обратно.

Сибило. Нет. Все кончено. Им нужен гений. А я — обыкновенный, средний человек. Десять лет я им служил верой и правдой. А что я за это получил? Пинок в зад. (Вдруг.) А ведь, если подумать, коммунисты мне ничего плохого не сделали.

Вероника. Даже у тебя проясняется сознание?

Сибило. Нет, ты меня не собьешь с истинного пути, я человек старого уклада. Я слишком ценю человеческое достоинство. Нечего сказать — человеческое достоинство! Выбросили на улицу, как жулика! Меня! Старого профессионального журналиста! На мостовую. Без пенсии. Может быть, это подходящая тема? «В Советском Союзе старики не имеют права на пенсию». (Смотрится в зеркало, показывает на свои седые волосы.) Можно написать нечто потрясающее об их сединах.

Вероника. Я читала, что там все получают пенсию.

Сибило. Это не важно! Помолчи! Дай мне подумать... Нет, не годится. Читатель скажет: может быть, русские и не получают пенсии, но зачем же вооружать немцев? Ты понимаешь, что вооружить немцев необходимо? Но, собственно, почему? Какие на это резоны?

Вероника. Никаких.

Сибило. Нет, необходимо! Надо вооружить Германию, Японию, весь мир! Хватит с меня издевательств! Пусть все сдохнут!

Вeроника. И ты в том числе?

Сибило. И я. Тем лучше. Все сдохнем. Да здравствует война! (Закашлялся.)

Вероника (подносит ему рюмку). Какой-то бродяга попросился переночевать у нас. Я его оставила.

Сибило. Ты с ума сошла! Сейчас же позвони в полицию!

Вероника. Нет, мне его жалко.

Сибило. Если он украл, его надо посадить.

Вероника. Это не вор. Я прошу тебя, оставь его в покое. Утром он уйдет.

Сибило. Черт с ним! Пусть только молчит и не мешает мне думать. Мне нужно найти гениальную идею.

Вероника (Жоржу, в соседнюю комнату). Вы слышали? Не мешайте отцу работать. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Сибило, один.



Сибило. Откуда я возьму идею? Я им предлагал куртизанок в картинках — не хотят. Но что я могу придумать? Заговор... террор... (При каждом слове думает и отрицательно качает головой.) Голод? Старо, с тысяча девятьсот семнадцатого года одно и то же. (Просматривает газеты.) Удрал Некрасов. (Читает.) Нет подробностей. Кто-нибудь на этом заработает. Только не я. (Снова раздумывает.) Саботаж, заговор.

Жорж громко чихает.

Если бы мне по крайней мере дали спокойно работать! Заговор... террор... Может быть, попробовать с другого конца? Западная культура.. Миссия Европы... Свобода духа...

Жорж чихает.

Замолчите, вы там! (Снова ищет.) Заговор в картинках... заговор без картинок.

Жорж чихает.

Сибило. Да я убью этого мерзавца!

Жорж снова чихает. За сценой: «Черт возьми!»

(В ярости.) Ах, так? Хватят. (Снимает телефонную трубку.) Алло!.. Полиция?.. Говорит Рене Сибило, журналист, улица Гульден, тринадцать, первый этаж налево. Ко мне проник какой-то подозрительный тип, пришлите кого-нибудь.

Жорж слушал в дверях и теперь выходит.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Сибило, Жорж.



Жорж. Вы действительно порядочный человек! Разрешите пожать вашу руку. (Подходит с протянутой рукой.)

Сибило (отскакивая). Помогите!

Жорж (бросается на него). Тише, тише! (Зажимает рот Сибило рукой.) Разве у меня лицо убийцы? Это — трагическое недоразумение. Я вами восхищаюсь, а вы думаете, что я хочу вас убить. Вы должны служить примером фальшивым либералам. Они потеряли всякое чувство долга. Не бойтесь, я не убегу. Я вас прославлю. Завтра все газеты напишут, что меня арестовали в вашем доме. Вы мне верите?

Сибило в состоянии только кивнуть.

(Отпускает его.) Теперь разрешите мне полюбоваться порядочным человеком во всем его величии. (Пауза.) Если я вам скажу, что я собирался покончить с собой, спасаясь от полиции?

Сибило. Не пытайтесь меня разжалобить.

Жорж. Очень хорошо. А если я вытащу порошок, проглочу и рухну мертвым у ваших ног, что вы скажете?

Сибило. Я скажу, что преступник понес заслуженное наказание.

Жорж. Сразу видно, что вы далеки от вредных идей, которые объясняют преступность социальными условиями.

Сибило. Преступник — это преступник.

Жорж. Восхитительно! Я не посмею растрогать вас воспоминаниями о моем злосчастном детстве. Не все ли равно, что я жертва первой мировой войны, русской революции, капитализма...

Сибило. Есть другие жертвы. Например, я. Но я не вор.

Жорж. У вас на все есть ответ. Ваши убеждения непоколебимы.

Сибило. Хватит! Мне некогда слушать вашу болтовню. Ступайте в ту комнату, пока не придет полиция.

Жорж. Еще одно слово, и я уйду. Вы, честный человек, и я, мошенник, мы оба сошлись на одном. Мы оба осуждаем коммунизм. Мы оба уважаем частную собственность.

Сибило. Вы уважаете собственность?

Жорж. Как же я могу ее не уважать? Я ею живу. Я знаю, что вы мне ответите. Конечно, время от времени я перемещал капиталы. Ну и что же? Это даже помогает сохранению порядка. Ведь, не будь воров, чем можно было бы оправдать существование полиции? Ваша дочь хотела меня спасти, вы решили меня выдать, но, поверьте, вы мне гораздо ближе. Разрешите теперь перейти к практическим выводам. Для меня совершенно очевидно, что мы должны работать вместе.

Сибило. Работать с вами? Да вы с ума сошли!

Жорж. Я могу быть вам очень полезным.

Сибило. Вы — мне?

Жорж. Я слышал, что вы говорили вашей дочери. Вы ищете гениальную идею. Не так ли? Что же, я могу вам ее подсказать.

Сибило. Вы? Идею? Для борьбы с коммунизмом? Да разве вы в этом разбираетесь?

Жорж. Мошенник должен разбираться во всем.

Сибило. Ну, говорите, только скорей, и я замолвлю за вас словечко перед полицией.

Жорж. Невозможно.

Сибило. Почему?

Жорж. Я могу быть вам полезным только на свободе.

Сибило. Но полиция...

Жорж. Полиция сейчас явится. Еще две-три минуты. У меня есть время рассказать вам о себе. Я круглый сирота. С детства передо мной возник выбор: стать гением или погибнуть. Господин Сибило, я не горжусь своей гениальностью. Это просто мое свойство. Я так же гениален, как вы честны. Думали ли вы когда-нибудь, какую силу представляет союз гения и честности, вдохновения и упорства? У меня сколько угодно идей. Но у меня не хватает терпения. А у вас нет идей. Идеи вами правят. Вы порядочный человек, и вы умеете работать. Вместе мы станем господами мира. Представьте себе, что моя гениальная мысль овладевает вами. Она сразу подчинит себе весь мир.

Звонок. Сибило слушает как завороженный, подскакивает.

Сибило. Это...

Жорж. Да... Решайте. Если вы меня выдадите, вы проведете бессонную ночь, а утром вас выгонят. Если вы меня спасете, я вас сделаю богатым и знаменитым. Не забывайте, что я гений.

Сибило. Но откуда мне знать, что вы действительно гений?

Жорж. Можете спросить полицейского инспектора. (Берет со стола газету и скрывается в соседней комнате.)

Сибило открывает входную дверь.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Сибило, Гобле.



Гобле. Господин Сибило?

Сибило. Да, это я.

Гобле. Где он?

Сибило. Кто?

Гобле. Жорж де Валера.

Сибило (имя Жоржа произвело на него сильное впечатление). Вы ищете Жоржа де Валера?

Гобле. Да. Но я потерял всякую надежду его найти. Он выскальзывает у меня из рук, как угорь. Разрешите, я присяду. (Оглядывает комнату.) У вас нет рояля. Это хорошо.

Сибило. Вы не любите роялей?

Гоблe. Я их слишком часто вижу.

Сибило. Где?

Гобле. У богатых людей. Разрешите представиться: инспектор полиции Гобле.

Сибило. Очень приятно.

Гобле. Мне у вас нравится. Обстановка совершенно как у меня. Мне нравится этот пейзаж. (Показывает на стену.) Чьей кисти?

Сибило. Это просто копия.

Гобле. Вот и хорошо. Я ненавижу подлинники. Они висят у богатых.

Сибило. Я повесил ее, чтобы скрыть пятна от сырости. Здесь протекает.

Гобле. У меня тоже протекает.

Жорж чихает за стеной.

Что это?

Сибило. Сосед. Он не выносит сырости, всегда простужен.

Гобле. Я его понимаю. Я тоже всегда простужен. Мне у вас удивительно нравится. Я себя чувствую как у себя дома. Мне осточертели роскошные квартиры. Моя специальность — крупные аферисты и мошенники. Вы не можете себе представить, где мне приходится бывать! Я должен приходить с черного хода, ждать между роялем и пальмами, улыбаться расфуфыренным дамам и надушенным мужчинам. Они обращаются со мной, как с прислугой.

Сибило. А вы не можете поставить этих людей на свое место?

Гобле. Они и так на своем месте. Это я не на своем месте. У меня вообще нет места. Впрочем, вы это знаете по себе.

Сибило. Я? Достаточно того, что каждый день я должен лизать пятки редактору.

Гобле. А я, я тысячу раз в день должен лизать пятки начальнику полиции. Знаете, что мне сразу у вас понравилось? Это квартира скромного труженика, который несет свой крест с достоинством. Чувствуется, что вам дают ногой в зад. Наконец-то я попал к ровне. У вас вид человека, который зарабатывает, как я, шестьдесят в месяц.

Сибило. Семьдесят.

Гоблe. Шестьдесят, семьдесят — это одно я то же. Вот получай вы сто, вы бы выглядели иначе. (С чувством.) Бедный господин Сибило!

Сибило. Бедный господин инспектор!

Рукопожатие.

Гобле. Мы можем понять друг друга. Нашу бедность и наше величие. Выпьем!

Сибило. С удовольствием!

Гобле. За защитников западной цивилизации!

Сибило За тех, кто защищает богатых, но не любит их! Кстати, может быть, у вас есть идея?

Гобле. Идея?

Сибило. Да ! Как уничтожать коммунизм.

Гобле. А-а, вы работаете в отделе пропаганды! Никогда вы не найдете вашей идеи. Это для вас слишком хитрая штука. Так ж, как я никогда не поймаю моего Валера.

Сибило. Разве он так хитер?

Гобле. Он? Если бы я не боялся громких слов, я бы сказал, что это гений. Кстати, вы говорили, что он спрятался в вашей квартире...

Сибило. Я?.. Я сказал, что какой-то субъект...

Гобле. Это он. Если он был здесь... логически рассуждая, он и сейчас должен быть здесь: мои люди расставлены повсюду. Но вы видите, какого я о нем высокого мнения: я не стану обыскивать вашу квартиру. Я убежден, что он уже ускользнул. Кто знает, где он теперь ж за кого себя выдает. Может быть, это вы?

Cибило. Я?

Гобле. Я пошутил. Теперь несколько слов для моего рапорта. (Записывает.) Вы его увидели, сейчас же позвонили в полицию, он этим воспользовался и удрал.

Сибило. Собственно говоря, я...

Гобле. Все в порядке. Я сохраню наилучшие воспоминания о нашем знакомстве. Мы должны еще встретиться.

Сибило. Буду очень рад.

Гобле. Я как-нибудь позвоню вам. Если у вас найдется свободный вечерок, мы пойдем вместе в кино. На правах старых холостяков.

Рукопожатие. Гоблe уходит.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Сибило, Жорж.

Сибило открывает дверь комнаты. Жорж входит с газетой.



Сибило. Выкладывайте вашу идею и убирайтесь вон!

Жорж. Нет.

Сибило. Что такое?

Жорж. Без меня нет моих идей. Мы неразлучны.

Сибило. Тогда я обойдусь без вас. Убирайтесь!

Жорж. Папаша, ты слыхал, что сказал тебе инспектор? Я гений!

Сибило. Чего же вы хотите?

Жорж. Я останусь у тебя, пока полиция не уйдет с вашей улицы.

Сибило. А потом? Сколько вы с меня возьмете?

Жорж. Ничего.

Сибило. Хорошо, оставайтесь. (Пауза.) Где же ваша идея?

Жорж (не спеша наливает себе рюмку вина, набивает одну из трубок Сибило и кладет перед собой газету). Вот она...



Занавес

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

Кабинет Палотена.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Палотeн, Тавернье, Пeригор, Фифи.



Жюль. Который час?

Тавернье. Без двух десять.

Жюль. Сибило еще не пришел?

Тавернье. Нет.

Жюль. А ведь обычно он приходит раньше времени.

Телефон.

Фифи. Алло!.. Да, господин председатель! (Жюлю.) Правление собралось. Он спрашивает, какие новости.

Жюль. Новости? Пусть убирается ко всем чертям!

Фифи. Господин председатель, он в наборной.

Жюль. Погоди, скажи, что я готовлю ему приятный сюрприз.

Фифи. Он просил передать, что он вам готовит приятный сюрприз.

Жюль. Старый скряга! Я тебе покажу сюрприз! Вызови сейчас же Сибило!

Фифи (в трубку). Сибило к редактору! (Жюлю.) Он еще не пришел.

Жюль. Который час?

Фифи. Пять минут одиннадцатого.

Жюль. Ну, он у меня получит!

Телефон.

Это Сибило?

Фифи. Да, господин министр! (Жюлю.) Это министр внутренних дел. Он спрашивает, какие новости.

Жюль. Скажи, что меня нет, но я готовлю ему сюрприз.

Фифи. Редактор вышел. Но он просил передать вам, что он готовит вам приятный сюрприз... Хорошо, господин министр. (Жюлю.) Он позвонит вам через час.

Жюль. Где же Сибило? Позвони ему домой.

Фифи (набирает номер). Никто не отвечает.

Жюль. Я его выкину! Если он прячется — значит, он ничего не придумал. Кем его заменить?

Тавернье. Тьерри-Мольнье?

Жюль. Не годится.

Тавернье. Но ведь это очень эрудированный человек, и он смертельно боится коммунизма!

Жюль. Да, но он не умеет заразить своим страхом других. Недавно два человека, прочитав его статейки, немедленно вступили в коммунистическую партию. (Пауза.) А Некрасов? Что о нем сообщают?

Пeригор. Он как будто в Риме.

Жюль. В Риме? Тогда это пропащее дело. Христианские демократы сами из него все выжмут.

Тавернье. ТАСС дал опровержение: Некрасов отдыхает в Крыму.

Жюль. Почему бы и нет? Пока что о нем лучше не писать.

Телефон.

Фифи. Да. Пусть сейчас же придет! (Жюлю.) Сибило!

Жюль. Наконец-то! Можете идти.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Жюль, Сибило, Жорж, в новом костюме с ручным чемоданом.



Жюль. Ты знаешь, как я тебя жду!..

Сибило. Простите, но...

Жюль. Кто этот человек?

Сибило. Человек...

Жюль. Это я вижу.

Сибило. Я расскажу вам потом...

Жюль. Здравствуйте!

Жорж не отвечает.

Он глухой?

Сибило. Он не понимает по-французски.

Жюль (показывая на стул). Садитесь!

Жорж не двигается.

Он и жестов не понимает?

Жорж берет газету с огромным заголовком: «Некрасов исчез».

Но он умеет читать?

Сибило Нет, он просто рассматривает иллюстрации.

Жюль. Ну!

Сибило. Что?

Жюль. Где твоя идея?

Сибило. Ах, идея... (Пауза.) Я в отчаянии!

Жюль. Ты ничего не придумал?

Жорж жестом показывает Сибило, что он должен говорить.

Сибило. Как же, как же, конечно, придумал!

Жюль. Но вид у тебя далеко не победителя...

Сибило. Я и сам знаю...

Та же игра Жоржа.

То есть... Это от скромности.

Жюль. Идея-то по крайней мере хорошая?

Та же игра Жоржа.

Сибило. Очень хорошая.

Жюль. И ты недоволен? Ты оригинал. Чего же ты молчишь? А, понимаю, ты хочешь прибавки. Слушай, если идея хорошая, я тебе прибавлю. Ну, говори!

Сибило (под влиянием немых понуканий Жоржа выпаливает.) Вот она! (Показывает на Жоржа.)

Жюль. Кто она?

Сибило. Он.

Жюль (ничего не понимая). Он — это она?

Сибило. Он — это идея.

Жюль. Твоя идея — это он? Но кто он?

Сибило. Иностранец.

Жюль. Национальность?

Сибило. Советский.

Жюль (разочарованно). А-а...

Сибило. Советский служащий. Он прорвался сквозь железный занавес.

Жюль. Крупный?

Жорж кивает.

Сибило. Да. (В ужасе.) То есть нет! Средний. Очень средний. В общем — мелкий.

Жюль. Так на кой черт ты его привел?

Сибило. Сам не знаю.

Возмущенный жест Жоржа.

Я думал, что он расскажет нам что-нибудь интересное.

Жюль. Расскажет? Что? Какие у них тракторы? Или пылесосы? Я тебе сказал, что я начинаю колоссальную кампанию. А ты приходишь ко мне с такой ерундой! Читатели больше этого не хотят. Надоело! Демидов уверял, что он крупный хозяйственник, ж то больше четырех его статей мы не смогли дать. Даже Бидо уже не приглашает его к обеду. Ну, убежал! Ну, изволил пожаловать к нам! Дай ему тарелку супа и отправь в ночлежку!

Сибило. Правильно, господин редактор! Вы не можете себе представить, как я доволен.

Жюль. Это вся твоя идея?

Сибило. Да.

Жюль. Дурак! Получай расчет.

Сибило. Спасибо, господин редактор. До свидания, господин редактор. (Собирается уйти.)

Жорж (удерживает Сибило). Разрешите...

Жюль. Вы говорите по-французски?

Жорж. Моя мать была француженкой.

Жюль (Сибило). Ты ко всему еще врешь?

Жорж. Я скрыл от него. Это мера предосторожности.

Жюль. По-французски вы говорите хорошо. Но вы меня не интересуете. Я попрошу вас не затруднять меня больше вашим присутствием.

Жорж. С удовольствием. (Сибило.) Идем в редакцию «Франс-суар».

Жюль. «Франс-суар»? Зачем?

Жорж (идет к двери). Вы ведь мне сказали, что очень заняты.

Жюль (преграждая ему дорогу). Я знаю редактора «Франс-суар». Он ничего для вас не сделает.

Жорж. А я ни от кого и не жду помощи. Но, мне кажется, я могу многое сделать для его газеты и для вашей прелестной страны.

Жюль. Вы?

Жорж. Я.

Жюль. Что же вы можете сделать?

Жорж. Я не хочу отнимать у вас время.

Сибило. Он прав, господин редактор. Не стоит слушать его болтовню.

Жюль. Сибило, помолчи. (Жоржу.) У меня есть несколько свободных минут. И я не люблю отпускать человека, не выслушав его.

Жорж. Значит, вы сами просите меня, чтобы я остался?

Жюль. Да.

Жорж лезет под стол и шарит там.

Что вы делаете?

Жорж. Смотрю, нет ли здесь магнитофона. (Вылезает.) Вы не трус?

Жюль. Как будто нет. А что?

Жорж. Если я открою вам все, вы будете в смертельной опасности.

Жюль. В смертельной? Тогда не говорите! Нет, говорите! Говорите скорей!

Жорж. Поглядите на меня! Нет, внимательно! Ну!

Жюль. Что «ну»?

Жорж. Моя фотография была напечатана на первой странице вашей газеты.

Жюль. Разве я могу помнить все фотографии?