—  Нет, я не против, — сказала Джина, доказав ему в очередной раз, что он неплохо может читать по лицам. — Мне просто любопытно.

  —  Ну, нам обоим приходится есть. Почему бы не поесть вместе?

  — Хорошо. Так куда ты меня приглашаешь?

  Адам назвал первое, что пришло ему в голову. Он приехал к Торино, надеясь заключить сделку. Сейчас все обернулась так, что сделка могла бы состояться, но только не та, на которую он рассчитывал.



  Джине хотелось плясать от радости. Она не могла поверить, что Адам Кинг наконец-то заметил ее. В течение нескольких минут только одна эта мысль и занимала ее. Однако вскоре чувство реальности вернулось к ней.

  Почему именно сейчас он удостоил ее своим вниманием?

  С тех пор как пять лет назад погибла его семья, Адам жил, словно затворник. Он отрезал себя ото всего, кроме своих братьев и ранчо. Так с какой стати он вдруг, ни с того, ни с сего, стал мистером Очарование?

  — А как насчет «Безмятежного отдыха»?

  —  Звучит неплохо, — сказала Джина, хотя на самом деле это означало: «великолепно, не могу дождаться, и где же ты был так долго».

  —  Завтра вечером? В семь?

  — Хорошо, — согласилась она и тут же увидела, как его глаза удовлетворенно блеснули. Закравшееся было подозрение тут же замахало руками, привлекая к себе внимание. Адам слишком внимателен. Дружелюбен. Галантен. Здесь определенно что-то кроется. Что-то, о чем он не договаривает... — К семи я буду готова.

  — Тогда до встречи. — Коснувшись ее запястья, он повернулся и широкими шагами направился к своему джипу.

  Джина застыла, восхищенно глядя ему вслед. Длинные ноги в синих джинсах плавно несли его стройное тело с аккуратно вылепленными ягодицами. Низкое солнце золотыми отблесками мерцало в темных волосах.

  Сердце птицей затрепетало у нее в груди. Странное ощущение — и возможно, не к добру.

  —  О, Джина, — прошептала она, — похоже, ты попала в ловушку.

  Когда клубящееся облако за его джипом осело на землю, Джина опустила глаза и задумалась. Хотя Адам и не захотел сказать, что происходит, она могла поклясться чем угодно, что у своего отца она сможет получить ответы на все свои вопросы.



  — Я просто не могу поверить! — повторяла Джина, меряя шагами комнату.

  Девушка сделала, должно быть, уже кругов тридцать за последние двадцать минут, после того как ее отец наконец-то признался, о чем у них состоялся разговор с Адамом. Ощущая огромный выброс адреналина, она была просто не в силах усидеть на месте.

  Джипа бросала на отца взгляды, от которых у него могли бы волосы зашевелиться на голове.

  Только когда она почувствовала, что может говорить без крика, она спросила:

  —  Значит, ты попытался продать меня?

  — Ты слишком много придаешь этому значения, Джина. — Сэл сидел на софе рядом с женой, небрежно откинувшись на подушки, но виновато опущенные глаза выдавали его напряжение.

  —  Слишком много? Я что, принцесса из замка? А ты — всевластный феодал? Бог мой, прямо как в старых романах! — Она остановилась, ткнув в его сторону пальцем. — Только разница в том, что сейчас двадцать первый век!

  —  Женщины всегда были слишком эмоциональны, — проворчал Сэл. — Вот почему мужчины управляют миром.

  — Ты так думаешь? — Тереза хлопнула мужа по плечу. — Мужчины управляют миром только потому, что женщины им это позволяют.

  В другой раз Джина бы улыбнулась, но не сейчас. Ей хотелось, чтобы в полу открылась огромная дыра и она бы туда провалилась. Что должен был чувствовать Адам, когда отец выложил ему этот свой чудный планчик?

  —  Ты сама говорила, что Джине пора замуж, — сказал Сэл, искоса взглянув на Терезу.

  — Да, но не таким способом. И не за Кинга.

  — А чем он плох?

  Ничем, подумала Джина, но она была далека от того, чтобы сказать это вслух.

  — Да есть... кое-что, — вздохнула Тереза.

  — Ты так хорошо его знаешь? — удивленно поднял брови Сэл.

  - Да уж получше, чем ты!

  Дискуссия продолжалась. Аргументы сыпались то с одной, то с другой, то с обеих сторон сразу. Джина уже почти не слушала родителей. В их семье споры и ссоры были такой же неотъемлемой частью, как улыбки и веселые подшучивания.

  Джина и ее братья жили со смехом, громкими криками, тычками и объятиями, но всегда с сознанием того, что они любимы.

  Хотя сегодня в том, что отец ее любит, она могла бы и усомниться. Ее взгляд метался по комнате, останавливаясь на фотографиях, которые заполняли собой все свободное пространство на стенах. Там были совсем старые карточки ее прабабки и прадеда, снимки итальянских родственников, с которыми она никогда не встречалась, и фотографии с ней, Джиной. С ее первой лошадью. И тогда, когда она была лучшей нападающей в их школьной команде по софтболу. На выпускном вечере. На вручении диплома. Были и другие ее фотографии, но на всех них Джина была одна. Ни мужа. Ни детей.

  Просто милая тетушка Джина.

  Старая дева.

  Джине всегда хотелось иметь свою семью. Она часто думала о том, как станет матерью, когда придет ее время. Но в последние два года, глядя, как растут семьи братьев, а она по-прежнему остается одна, у нее появились сомнения, что ее жизнь пойдет по этому пути.

  Закончив круговое движение по комнате, девушка  сосредоточила   взгляд на танцующих пылинках в потоке солнечного света, струящегося из широкого окна.

  Сэл хмуро посмотрел на дочь.

  —   Возможно, все это пустые разговоры. И нечего тебе, Джина, горячиться. Адам все равно отказал мне.

  — Конечно, отказал, — сказала Тереза, потянувшись, чтобы дать мужу еще один тычок. — Адам Кинг совсем не тот человек, чтобы позволить так просто загнать себя в угол. К тому же... есть в нем все-таки какая-то мрачность.

  Сэл закатил глаза, и даже Джина коротко хмыкнула. Ни один мужчина, которому не нравились спагетти, не мог быть допущен в мир Терезы Торино.

  —  Да брось, — возразил Сэл. — С ним все в порядке. Кинг деловой человек. И он достаточно обеспечен, чтобы мы могли не беспокоиться, что он женится на Джине ради денег... А еще, — продолжил он, — ему нужна жена.

  —  У него уже была жена, — отрезала Тереза.

  — Значит, ты решил ввести меня в вашу игру со скамейки запасных, так что ли? — с вызовом бросила Джина.

  —  Не так уж хорошо быть одной.

  —  О боже! — Джина уперлась взглядом в лицо отца. — Не слишком ли часто вы это повторяете? Может, пора и музыку сочинить? Славная бы получилась песенка.

  —  Нечего тут умничать, — сказала Тереза.

  Джина с восхищением посмотрела на свою мать. Привычный ход. Минуту назад Тереза спорила с мужем, но тут же встала на его сторону, как только увидела, что на него нападают.

  —  Мам, я знаю, что папа хотел сделать как лучше, но это... это... — она тряхнула головой. — У меня просто нет слов. Неужели вы не понимаете? Унизительно чувствовать себя пешкой в чужой игре.

  Тереза вздохнула:

  —  Сколько патетики.

  Джина нахмурилась. Ну как можно разговаривать с такими родителями? И почему она вообще до сих пор живет на этом ранчо?

  О, ей хотелось закричать. Как они могли так оскорбить ее? Неужели она была настолько жалкой и никчемной, что отец был вынужден покупать ей мужа?!

  В ее голове стучало, грудь сжималась. Словно издалека доносился до нее голос матери. Но она уже думала о другом.

  Как воспринял все это Адам? Что она скажет ему завтра, когда увидит его?

  Но ведь Адам отказал ее отцу. Ом не согласился жениться на ней в обмен на землю, которая ему была так нужна. Почему же тогда он пригласил ее поужинать? Что это — жалкая подачка? Бедная маленькая Джина никогда не выйдет замуж, так почему же не побаловать ее хотя бы тарелочкой черепашьего супа и вечерней прогулкой?

  Нет.

  Адам не был склонен к подобным жестам. Он не казался ей таким уж мрачным, как Терезе, но в то же время вряд ли был способен отвлечься на что-нибудь ради других.

  Тогда что же все это значило? Ее головная боль грозила перейти в настоящую мигрень.

  — Ну и что теперь? — обратился Сэл к Джине. — Так и останешься в девках?

  —  Может, я позвоню Адаму и все объясню? — спросила Тереза.

  —  Ну уж нет! — воскликнула Джина. — Я что? Третий сорт?

  — Да я только хотела помочь, — пробормотала Тереза. — Сказать ему, что твой отец был слегка не в своем уме.

  — Я всегда в своем уме!

  —   Ну, это вопрос спорный, — усмехнулась Джина, и Сэл почувствовал, как краска медленно заливает его лицо.

  —  Я не хотел сделать тебе больно, дочка.

  Сердце Джины оттаяло.

  —  Я знаю это, папа. Но, пожалуйста, оставь мою жизнь мне.

  — Да, да, — устало согласился он.

  Когда ее родители снова начали спорить, Джина вышла на улицу. Она пересекла двор и подошла к своему маленькому домику. Толкнув дверь, вошла внутрь. Там было тихо и пусто. Ни кошки. Ни канарейки. Большую часть времени она проводила с лошадьми и считала, что ни к чему держать еще какое-то животное дома.

  У входа в комнату девушка остановилась. Скользнув взглядом по знакомым вещам, она словно увидела их в другом свете.

  Здесь, как и в большом доме, висели фотографии. Кузены и кузины. Смеющиеся дети с их беззубыми улыбками. Короткие зарисовки дней, когда они развлекались в парке, катались на пони, ели огромный арбуз за кухонным столом с клетчатой скатертью. Были и яркие рисунки, подписанные маленькими художниками.

  И игрушки. Одни стояли па кофейном столике. Другие, собранные в коробку, хранились под широким подоконником. Куклы в разноцветных платьицах и красные пожарные машины. Детские игры и книжки-раскраски.

  Это был своего рода узор ее жизни. Так было. И так будет. Она навсегда останется милой тетушкой. И, без сомнения, закончит свои дни одинокой старой девой в доме с дюжиной котов.

  Джина так ясно представила себе эту картину, что слезы выступили у нее на глазах. Ее дом не был ей домом. Это было место, где она спала. Место, где всегда будут бродить призраки детей, которые могли бы быть у нее.

  Если только она чего-нибудь не предпримет.

  То, чего никто не мог от нее ожидать.

  И меньше всего Адам Кинг.





ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

  К ужину с Адамом Кингом требовалось тщательно подготовиться.

  Несколько раз повернувшись перед зеркалом, Джина оценила себя долгим критическим взглядом и осталась довольна. Черное платье заканчивалось сразу же над коленями. Пышная юбка, описывая круг, раскрывалась полусолнцем. Вырез лифа с узкими лямками был достаточно низким, чтобы дать понять, что спрятано под шелковой тканью. Блестящие длинные волосы спускались по ее спине пышным каскадом завитков, и новые босоножки на высоких каблуках добавляли ей еще лишних три дюйма.

  — Прекрасно, — сказала она своему отражению. — Надеюсь, я с этим справлюсь. Все будет отлично. Я готова.



  Ресторан, расположенный на самой вершине скалы, встретил их красиво подсвеченными деревьями по обе стороны парадного входа. Из больших окон, обращенных к океану, открывался захватывающий ночной вид с серебристой лунной дорожкой на темной глади. Внутри, на сводчатом потолке, словно звезды, мерцали маленькие лампочки, а фактура стен была такой, что почти полностью поглощала и этот едва уловимый свет.

  Звон хрусталя и приглушенные разговоры окрашивали негромкие импровизации джазового трио. И в завершение картины каждый стол был украшен тонкой свечкой в высоком серебряном подсвечнике — две дюжины маленьких трепещущих огоньков создавали прямо-таки магический эффект.

  Что ни говори, это был чудесный вечер. Адам в элегантном черном костюме с узким темно-красным галстуком чувствовал себя так же уверенно и непринужденно, как и в синих джинсах с высокими ковбойскими ботинками. Он был внимателен и разговорчив, но ни разу не намекнул на то дело, которое у него было с ее отцом.

  Наслаждаясь ужином, Джина в то же время чувствовала, как внутри нее нарастает беспокойство. Вечер подходил к концу, и они допивали последнюю чашку кофе.

  Значит, надо либо выложить перед Адамом ее план, либо отдаться на волю чувств и забыть об этом. Устремив неподвижный взгляд в окно, Джина смотрела, как разбиваются о камни морские волны, посылая в воздух белую пену.

  — О чем ты думаешь?

  Джина повернула голову и увидела, что на губах Адама играет задумчивая улыбка.

  Ну вот, сказала себе девушка, пора. Ее пальцы сжались вокруг тонкой ручки чашки. Сейчас или никогда — стремительной пружиной развернулось у нее в голове.

  — Адам, — начала она, прежде чем успела остановить себя, — я знаю, о чем ты разговаривал с моим отцом.

  Его улыбка застыла.

  — Извини?

  Настала ее очередь улыбнуться.

  — Можешь не притворяться. Мне все известно.

  Опустив глаза, Адам слегка нахмурился и поднес ко рту свою чашку.

  —  А он не забыл сказать, что я не принял его предложение?

  —  Не забыл. Кстати, хочу тебя за это поблагодарить.

  —  Не стоит. — Откинувшись на спинку стула, Адам наблюдал за ней. Ждал.

  — Но мне любопытно, почему ты все же попросил меня поужинать с тобой. Если ты не заинтересован в этом, откуда тогда приглашение?

  Его губы сжались.

  —  Одно никак не связано с другим.

  —   Не знаю, — задумчиво протянула Джина, обводя кончиком пальца вокруг края чашки. — Видишь ли, у меня было время, чтобы подумать над этим. Мне кажется, когда папа... — она запнулась, подыскивая подходящее слово, — вышел к тебе со своим предложением, то твоей первой реакцией было «нет».

  —  Разумеется.

  —  А потом... — она улыбнулась, увидев, что он нахмурился, — ты начал думать. Ты вышел из дома, увидел меня и сказал себе, что, возможно, это не такая уж плохая идея.

  Адам выпрямился на стуле, наклонился вперед и посмотрел ей в глаза.

  —  Я пригласил тебя сюда вовсе не затем, чтобы сделать тебе предложение.

  Джина рассмеялась:

  —  Ну, конечно же, нет. Такие вещи сразу не делаются. Ты привез меня сюда на свидание. Здесь очень здорово, правда. Но как бы то ни было, за этим вечером последовали бы и другие. А через пару месяцев ты сделал бы мне предложение.

  Он долго, почти целую минуту, молчал, и Джина поняла, что не ошиблась. По той или иной причине Адам изменил свое решение. Что, впрочем, было к лучшему. В определенном роде, конечно. Ей не очень-то нравилось идея, что он собирался жениться на ней, преследуя собственную выгоду. В то же время это делало ее план более осуществимым.

  —  Ну что ж, — протянул он, давая знак официанту, чтобы он принес их счет. — Сожалею, что заставил тебя думать так. Но раз это случилось, продолжать нет смысла.

  —  Подожди, — сказала она, откинувшись назад и глядя ему прямо в глаза. — Я понимаю тебя, Адам. Сейчас ты смущен и готов защищаться.

  —  Джина, я сожалею, что ты неверно меня поняла.

  — Разве? Наоборот, по-моему, я прекрасно все поняла.

  —  Вот как? — его голос звучал нетерпеливо и вызывающе.

  — Послушай, мне известно, что значит для тебя собрать в единое целое всю землю, которая раньше принадлежала роду Кингов. — Джина почувствовала легкое удовлетворение, увидев, как блеснули глаза Адама. — Ты готов пойти почти на все, чтобы это наконец случилось.

  —  Но всему есть предел. Предел, который я не мог бы переступить, — заявил Адам, подписывая счет.

  —  Значит, остается только пожалеть, если это так.

  Он несколько раз моргнул.

  —  Извини?

  — Адам, я знаю, тебе нужна эта земля. Я знаю, ты не хочешь жениться. И я знаю, ты не любишь, когда тобой манипулируют. Как, впрочем, и я.

  —  Продолжай.

  —  Видишь ли, мне кажется, я нашла решение, которое устроило бы нас обоих.

  Все еще хмурясь, он скрестил на груди руки.

  —  Я слушаю.

  Джина почувствовала, что нервный трепет, который не давал ей покоя весь вечер, внезапно отпустил ее. Потому, что наконец она решилась выложить ему свой план? Или из-за уверенности в своей правоте? А может, из-за вина, которое они выпили за ужином?

  В конце концов, это не имело значения. Отступать все равно было уже поздно.

  —  Итак, — сказала она, — мне хотелось бы обсудить с тобой предложение моего отца.



  Адам смотрел на нее, стараясь понять, насколько серьезны ее слова. То, что Джина узнала о предложении Сэла, было уже достаточно плохо. То, что догадалась о намерениях Адама, было еще хуже. И зачем, черт возьми, такой женщине обсуждать с ним это оскорбительное предложение?

  В пламени свечи глаза девушки светились теплым оттенком старого золота. Кожа ее была тонкой и нежной, темные локоны, спускавшиеся по спине, так и притягивали к себе его руки. Черное платье мягко подчеркивало каждый изгиб ее тела, и загорелые ноги выглядели невообразимо длинными в легких плетеных босоножках на таких высоченных каблуках, что казалось, просто невозможно было устоять на них.

  Как он мог столько лет не замечать Джину? Неужели был настолько слеп лишь потому, что знал ее когда-то маленькой девочкой с тоненькой косичкой? Только подумать, как она выросла, если с таким хладнокровием рассуждает об этой чертовой сделке.

  —  Почему тебе вдруг захотелось это обсудить?

  — У меня есть на то причина, — сказала Джина и снова улыбнулась.

  Адам выдохнул. Она была не просто изумительна. В ней было что-то непостижимое. Какого дьявола он сразу не принял предложение Сэла!  Все шло совсем не так, как рассчитывал Адам. Что такое с этими Торино, что они все время выводят его из равновесия? Сначала ее отец, теперь она. А ведь он давно уже сам контролировал любую ситуацию, предугадывая каждый шаг своего противника и зная, что должен сделать он, Адам Кинг, чтобы получить то, что ему нужно.

  Джина наблюдала за ним с терпеливым вниманием и была чертовски спокойна, в то время как он чувствовал себя выведенным из равновесия.

  Следует взять ситуацию в свои руки, показать Джине, что хватит водить его вокруг да около. Пора дать ей знать, что свидание закончено.

  — Джина... — он открыл счет и вложил туда кредитную карточку, — я не знаю, к чему ты клонишь, но мне не хотелось бы, чтобы мной манипулировали. Ни ты, ни твой отец.

  Джина весело рассмеялась.

  —  Не вижу ничего смешного, — раздраженно буркнул Адам.

  —  Конечно, не видишь, — она потянулась через стол и, словно ребенка, похлопала его по руке. — Брось, Адам, мы давно знаем друг друга. Нечего делать из этой истории столько шума и ожидать от меня, что я с видом оскорбленной добродетели удалюсь прочь.

  Адам медленно выдохнул сквозь зубы.

  —  Ладно. Говори, что ты хочешь сказать, а потом я отвезу тебя домой.

  — Перейдем к делу. Я выйду за тебя замуж, и ты получишь землю. Но с одним условием.

  —  Рад буду услышать.

  — Мне нужен ребенок.

  Эти три слова с такой силой обрушились на Адама, что сердце его на мгновение остановилось.

  —  Неужели ты это серьезно?

  —   Абсолютно. — Ее лицо смягчилось. — Я знаю, через что ты прошел, потеряв своего сына и...

  В этот момент официант принес назад счет, чек и кредитную карточку. Адам не торопясь подписал чек, достал бумажник, положил туда кредитную карточку и только тогда посмотрел на Джину.

  —   Я не собираюсь говорить о своем сыне. Никогда. — Он оставил прошлое позади себя. Эта память, эта боль ничего не имела общего с его настоящей жизнью, с его сегодняшним миром.

  —  Хорошо.

  —  И я не хочу становиться отцом еще раз.

  —  Мне не требуется твоя помощь, чтобы вырастить ребенка, Адам, — ее голос стал так же холоден, как и его. — Мне нужна только твоя сперма.

  —  Господи, для чего ты все это затеяла?!

  —  Я хочу быть матерью. — Джина откинулась на спину стула, задумчиво играя с ручкой кофейной чашки. — Дети моих братьев такие милые, и я люблю их всем сердцем, но не желаю всю жизнь быть для всех только любимой тетушкой. Так же, как и ты, я не горю желанием вступать в брак — насчет этого можешь не беспокоиться. Но мне нужен ребенок. Вступив в соглашение, мы оба могли бы получить то, что нам нужно. Ты — свою землю. Я — ребенка.

  Адам молча тряхнул головой.

  —  Подумай об этом, — продолжила Джина. — Я выйду за тебя замуж и в полном смысле этого слова буду твой женой. Но как только забеременею, ты получишь свою землю, и мы разведемся. Я подпишу бумаги, которые снимут с тебя всю ответственность за меня и моего будущего ребенка. Это хорошая сделка, Адам. Для нас обоих.

  Она загнала Адама в угол. Идея собрать наконец в одно целое родовое ранчо Кингов была ужасно соблазнительной. И тот факт, что и Джина тоже что-то выиграет от этой сделки, заставлял его чувствовать себя все же несколько лучше.

  Тем не менее мысль о том, чтобы снова стать отцом, пугала. Боль, в которой он не хотел бы ни перед кем признаваться, не скоро затихла у него внутри — просто с годами он научился отдалять себя от своих эмоций.

  Все же их брак не являлся бы настоящим. Это была бы честная обоюдная договоренность. Все, что от него требуется, это стать на несколько месяцев мужем желанной женщины.

  Что плохого может из этого получиться?

  —  Ну как, Адам, — ее тихий голос почти потерялся в нервной синкопе джазового ритма, — что скажешь?

  Он встал и протянул ей руку.

  — Джина, ты сама продала себя в этой сделке.





ГЛАВА ПЯТАЯ

  В течение нескольких дней Адам все организовал. Они оба стремились поскорее закрепить свое соглашение, и поэтому времени, чтобы устроить пышную свадьбу, о которой мечтала мать Джины, у них не было.

  Взяв один из лайнеров Кингов, они отправились в Лас-Вегас.

  —  Не совсем то, о чем мечтает каждая маленькая девочка, — прошептала Джина, оглядывая интерьер внутреннего сада, где должна была состояться церемония.

  Стены там были светло-голубого оттенка с легкими, словно облачка, мазками белой краски. Элегантные букеты нежно-розовых цветов украшали высокие постаменты в виде античных колонн. Ковровая дорожка хранила на себе отпечатки ног предыдущей пары.

  Где-то над головой раздались звуки музыки.

  Джина вздрогнула, пальцы ее судорожно сжались вокруг букета.

  Она была рада, что успела сделать перед свадьбой некоторые покупки в Сан-Хосе. Длинное желтое платье делало ее поистине неотразимой.

  —   Ты уверена, что поступаешь правильно, Джина?

  Прежде чем ответить, она проглотила подступивший к горлу комок.

  — Да, папа.

  Джина любила Адама Кинга, казалось, уже целую вечность. И многие годы мечтала об этом дне. Правда, в этих мечтах и Адам ее любил. Она представляла его счастливым и улыбающимся в окружении своих братьев. В его темных глазах, устремленных на нее, вспыхивало восхищение.

  Действительность же немного разочаровывала. Тем не менее, подумала Джина, переводя взгляд на другой конец ковровой дорожки, где ожидал ее Адам, она все же выходит за него замуж.

  Разумеется, это было деловое соглашение, в результате которого выиграет каждый из них. Но в течение последних двух дней Джине стало казаться, что может быть и другой исход. Если бы она отважилась использовать шанс и рискнуть своим сердцем, то могла бы получить все, о чем когда-то мечтала.

  Ей нужно только попробовать проникнуть сквозь защитный барьер, воздвигнутый Адамом. Она уже зашла достаточно далеко, так почему бы не сделать еще один шаг? Все, что ей нужно, - это время. Она не сомневалась, что, когда они поженятся, Адам тут же поймет: они могли бы стать отличной парой.

  -  Волнуешься, детка? — раздался рядом голос Сэла.

  -  Со мной все в порядке, папа, - она послала ему широкую жизнерадостную улыбку, которую он, к счастью, принял за чистую монету. — Просто надо через это пройти.

  - Да, — сказал Сэл. - Но твоя мать очень беспокоится.

  Действительно, Тереза выглядела так, словно собиралась прочесть Адаму серьезную лекцию о том, как надо обращаться с Джиной. Она была ужасно раздражена, что Джина выходит замуж за человека, который не любит ее.

  Струнный квартет начал играть торжественную мелодию «Свадебного марша». Джина, собравшись с духом, ступила на белый ковер и рука об руку пошла рядом со своим отцом.

  Темные глаза Адама с холодным прищуром смотрели на нее. Даже тени улыбки не промелькнуло на его лице. Оно было предельно спокойно и не выражало никаких эмоций. Ей оставалось только надеяться, что и ее лицо было так же непроницаемо.

  Сэл передал руку Джины Адаму и отступил назад, чтобы присоединиться к своей жене.

  Когда священник начал свою речь. Джина с трудом различала его слова, так оглушительно стучало се сердце. До ушей девушки долетало только каждое второе слово. Но какими важными были эти слова!

  —  Да, — сказал Адам, и Джина чуть покачнулась, как от внезапного толчка.

  Теперь настала ее очередь. Вот он — последний шанс отступить. Или же... начало самой захватывающей игры в ее жизни.

  Долгая пауза в наступившей тишине казалась просто оглушительной. Джина чувствовала, что Адам смотрит на нее и ждет ответа.

  — Да, — наконец сказала она, и по залу пронесся тихий шелест, как если бы все пространство вокруг них облегченно вздохнуло.

  Адам надел ей на палец кольцо, и священник закончил короткую церемонию. Джина опустила взгляд на свою руку. Широкое золотое кольцо мягко блестело на ее пальце. На нем не было ни камней, ни узоров, ни надписи, которая свидетельствовала бы о глубоком чувстве, соединившем двух людей.

  Оно было простым.

  Безличным.

  В точности как и ее брак.

  Адам взял Джину за плечи и, притянув к себе, быстро и холодно поцеловал. Словно печатью скрепил их сделку, которая, как надеялась девушка, не обернется для них когда-нибудь несчастьем.



  Впервые за много лет Адам почувствовал, что он застрял в ситуации, которая не поддавалась его контролю. И ощущение это ему совсем не нравилось.

  Сидя в президентском номере самого шикарного отеля Лас-Вегаса, Адам ждал свою невесту.

  —  Невеста, — вслух произнес он и налил себе бокал шампанского, которое охлаждалось в серебряном ведерке со льдом.

  Если когда мужчине и бывает нужно выпить, так именно в такие минуты. Сделав глоток, Адам посмотрел на открывающуюся перед ним панораму Лас-Вегаса. Вдали виднелись пурпурные вершины гор, окруженные первыми звездами, слабо мерцающими в вечернем небе. Заходящее солнце, отбрасывая оранжевые отблески на далекий горизонт и на крыши домов, вместе с уличными фонарями и огнями рекламных щитов создавали разноцветную мозаику, переливающуюся, словно камни в шкатулке с драгоценностями.

  С тридцатого этажа Лас-Вегас был просто великолепен. Но из собственного опыта Адам знал, что при ближайшем знакомстве с городом в глаза бросаются самые непривлекательные его уголки. Вот так и в его браке. Со стороны люди могли подумать, что он и Джина соединены взаимной страстью. Но только они двое знали правду.

  —  Что за мерзавец, — пробормотал он, — готов использовать женщину, чтобы получить эту чертову землю. Сделать ребенка и отвалить прочь.

  Удивительно, но именно этот момент беспокоил Адама больше всего. Он потер рукой подбородок и уставился в вечернее небо, еще раз напомнив себе, что это была идея Джины. А значит, она не жертва, а расчетливый сообщник.

  Услышав звонок телефона, Адам тут же потянулся за ним, готовый отвлечься от своих мыслей. Но, взглянув на экран, нахмурился.

  —  Что там у тебя, Трэвис?

  —  Что у меня? Скорее, что у тебя? Я только что разговаривал с Эсперанцей, и она сказала мне, что ты отправился жениться в Лас-Вегас.

  Адам вздохнул. У его экономки был длинный язык.

  —  Так оно и есть.

  —  На Джине?

  - Да.

  —   Значит, мое приглашение где-то на почте потерялось?

  Адам поставил бокал с шампанским на каминную полку.

  —  Это была очень скромная церемония.

  — Да? А я слышал, что и ее родители там были.

  —  После обеда они уже уехали.

  —  Все равно, почему ты не захотел, чтобы присутствовала и твоя семья?

  — Это не совсем то, что ты думаешь.

  — Правда? А я думал, что ты просто женился на девчонке, которую мы все знали с детства, и даже не побеспокоился сказать нам об этом.

  —  Она не девчонка, — пальцы Адама стиснули телефон. — И давно уже. К тому же с каких это пор я должен отчитываться перед вами?

  — Конечно же, ты никому ничего не должен. Но все ли здесь чисто, Адам? Твой брак случайно не имеет никакого отношения к той чертовой земле?

  Наступила долгая пауза. Адам пытался сдержать рвущуюся изнутри ярость. Наконец Трэвис тихо сказал:

  —  Ты настоящий сукин сын, Адам.

  — Она знает, на что идет.

  — Сомневаюсь.

  Адам оглянулся, чтобы убедиться, что Джина еще не вышла из ванной.

  —  Знаешь, Трэвис, вряд ли ты можешь служить образцом добродетели, когда речь заходит о женщинах.

  —  Это совсем другой разговор.

  —  Почему? Я же не запрещаю тебе направо и налево крутить романы, без которых папарацци давно бы умерли с голоду. Вот и ты не суй свой нос в мои дела.

  —  Твоя жизнь станет сущим адом из-за этого блефа с Джиной.

  — Ну да, а то сейчас она сплошной мед.

  —  Господи, Адам, — вздохнул Трэвис, — когда ты успел так очерстветь?

  Адам захлопнул телефон, не желая выслушивать мнения своих братьев. Он и так знал, что они подумают, когда шел на это.

  —  Как мило, — услышал он голос Джины. — У тебя такой вид, словно тебе хочется кого-нибудь укусить.

  Адам повернулся, придав своему лицу привычно непроницаемое выражение, которое он использовал для всех, за исключением разве что своих братьев. Но эта попытка отгородиться от нее оказалась безуспешной: горячий комок желания прокатился по его телу и сжался внизу живота.

  В рассеянном свете, струящемся из открытых дверей балкона, Джина была просто невероятна. Короткий пеньюар доходил ей только до середины бедер. Тонкий шелк насыщенного красного цвета плотно прилегал к телу, очерчивая каждый его изгиб, оставляя открытым то, что выглядело точно целая миля ног. Волосы свободно падали на ее плечи, дразня своими непокорными завитками. Легкий аромат цветов и улыбка, которую она ему дарила, одновременно и раздражали, и о чем-то напоминали ему.

  —  Ты выглядишь изумительно, — сказал Адам.

  — А я так чувствую себя просто дурой. — Джина провела рукой по животу, как бы пытаясь унять внутри трепет легких крылышек, и он спросил себя, уж не жалеет ли она о том, что привело ее сюда?

  —  Почему?

  Она пожала плечами.

  —  Я накупила всего для этой ночи, а это совершенно ни к чему. У нас ведь не обычная брачная ночь, верно?

  —  Верно, — согласился он, однако так и не смог отвести от нее взгляда. От мягкой округлости груди. От заострившихся кончиков сосков, плотно прижатых к темному шелку. — Но это начало нашего соглашения. А что касается меня, то я ценю твое умение делать покупки.

  — Спасибо. — Джина вышла на балкон и, облокотившись на парапет, взглянула на открывшийся передней вид. — Великолепно, правда?

  - Да.

  Но Адам смотрел не на залитый неоновыми огнями город или виднеющиеся вдали горы, а на нее. Он сделал еще один глоток шампанского надеясь, что ледяной холод остудит его кровь. Ничего подобного.

  —  Я благодарна тебе, что ты помог моим родителям попасть сюда.

  Он пожал плечами. Ему ничего не стоило привезти сюда Терезу и Сэла, но он нисколько не был огорчен их отъездом. Весь день Тереза посылала ему негодующие взгляды.

  —  Мне казалось, для тебя важно, чтобы они были рядом.

  —  Но ты не пригласил своих братьев.

  Он прислонился к каменному парапету.

  —  Я думаю, в нашем случае было бы не очень уместно устраивать шикарную свадьбу с огромным количеством гостей.

  — Ты прав. Чем проще, тем лучше. Но они хотя бы знают?

  — Да. Эсперанца сказала им.

  —  И как они к этому отнеслись? — улыбнулась она.

  —  Вполне нормально, — солгал он. — Я только что разговаривал с Трэвисом.

  Прохладный ветер потянул с гор, и Джина поежилась.

  — Ты замерзла?

  —  Немного.

  Адам подошел к ней. Совсем короткий путь, но Адам чувствовал, как если бы каждый его шаг был измерен. Он почти готов был расторгнуть их сделку. Потом пути назад уже не будет. И если он проснется завтра, сожалея о том, что сделал ночью, ему так и придется жить с этим.