— Ты и раньше делала неправильный выбор.

Дебби отпила еще вина.

— Десять лет назад, Гейб, — сказала она — мы были слишком молоды.

— Я любил тебя.

— И я любила тебя.

— Недостаточно.

— Ты ошибаешься, — сказала она. — Но любовь — это еще не все.

Она потянулась к нему, но Гейб убрал руку.

Воспоминания подступили слишком близко, их общее прошлое становилось угрозой для настоящего. Все эти годы Гейб изо всех сил старался держать взаперти любые мысли о том, что осталось у него за спиной, он оградил себя от воспоминаний, отказался даже думать о том, что, как он решил, было ошибкой с самого начала. Прошлое не играло никакой роли в его жизни. Его настоящее было таким, каким он всегда хотел его видеть, и он знал, каким станет его будущее.

И для нее там не было места.

Но вот она оказалась здесь, и преграды, с таким трудом возведенные, рушились, срывались навешенные замки. 

Но, черт возьми, я не собираюсь облегчать ей задачу.

— Мы должны двигаться вперед, прошлое меня не волнует, Деб. Это было так давно, теперь мы стали другими. Ты сама сказала — люди меняются. — Он встал и, глядя на нее сверху вниз, сказал: — Оставайся. Поужинай. Мне еще нужно кое-что сделать.

— Гейб, не уходи.

Ее голос задел какие-то струны в его душе. Просьба в ее глазах тронула его. Он не хотел вступать в борьбу, но в любом случае не мог уступить.

Он прикоснулся пальцами к ее нежной, гладкой щеке.

— Мы увидимся. Позже.



* * *



— И вы хотите, чтобы я... что?

Откинувшись на стуле, Гейб посмотрел на главу службы безопасности. Да, у Девлина были здесь свои люди, но этот человек, Виктор Рейес, работал на Гейба. Виктор прожил на острове уже четыре года, и за это время Гейб успел с ним подружиться.

— Я хочу, чтобы ты убедился, что Дебби Харрис знает об установленной за ней слежкой.

Виктор был высоким накачанным мужчиной с недобрым выражением лица и глубоко посаженными черными глазами. Обычно достаточно было его присутствия, чтобы все, кто намеревался причинить Гейбу беспокойство, тут же меняли свои планы.

— Можно спросить, зачем?

— Она думает, что ее считают воровкой.

Глаза Виктора сузились.

— У вас есть причины предполагать, что это правда?

— Нет. Она не воровка. Но я не готов отпустить ее с острова, и я хочу сделать все возможное, чтобы задержать ее здесь.

Повисла долгая пауза. Гейб знал: Виктор осмысливает полученную информацию, прежде чем заговорить. 

Осторожный человек. 

— Полагаю, у вас есть на то свои причины.

— Да, есть.

— Тогда ладно, — сказал Виктор. — Вы здесь главный.

Гейб пристально взглянул на него.

— Но ты считаешь, что это не слишком хорошая идея.

— Мне платят не за то, чтобы я думал, — сказал Виктор, скрещивая могучие руки на груди. — Но если вам интересно мое мнение, то — да, это не самая лучшая ваша идея.

Однако Гейб чувствовал — он все делает правильно. А он давно привык прислушиваться к своим инстинктам.

Гейб посмотрел на старого друга и кивнул.

— Скорее всего, ты прав, Вик. Но мы сделаем, как я сказал.

— По мне, так все в порядке. Но... мисс Мэдисон?

— Что? О чем это ты? Какое отношение Грейс имеет ко всему этому?

Виктор покачал головой и достал из внутреннего кармана пиджака, который он всегда надевал, чтобы скрыть кобуру под мышкой, расписание самолетов. Развернув расписание, он изучил его, посмотрел на Гейба и сказал:

— Мисс Мэдисон должна прибыть через три дня.

— Черт побери... — Как он мог забыть? О приезде Грейс они договорились месяц назад. Но на протяжении последнего месяца Гейб не думал ни о ком, кроме Дебби Харрис. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, составляя план мести, он забыл обо всех остальных своих планах. Бормоча ругательства, Гейб пнул ножку стола. — Я совсем забыл про нее.

Виктор цокнул языком и убрал расписание.

— Тебе это кажется забавным? — спросил Гейб ледяным тоном.

Но Виктора не так-то просто было напугать. Они знали друг друга уже слишком долгое время. Поэтому он просто улыбнулся и ответил:

— Вы разместили Дебби Харрис у себя в номере... а через три дня на остров прибудет ваша невеста. Разве это не забавно?

Гейб нахмурился. Грейс не являлась его невестой. Во всяком случае, официально. Он не делал предложение, хотя они с Грейс обо всем договорились, когда она была здесь прошлый раз. 

Дебби. Даже ничего не делая для этого, она вносит неразбериху в мою жизнь. 

— Мы не помолвлены. Пока.

— А, ну тогда все в порядке. Никаких проблем. Гейб разозлился.

— Ты уволен.

— Проклятье, босс, вы не можете меня уволить. Я ваш единственный друг.





Глава пятая



Гейб проделал немалый путь. Уехав из Лонг-Бич, он с течением времени стал своим в кругу богатых, могущественных и известных людей и чувствовал себя тут как дома. Фрак сидел на нем так, словно он в нем и родился, а за его непринужденной и обаятельной манерой общения чувствовался немалый опыт. Но хотя он и выглядел беспечным и уверенным в себе, он все равно лично следил за тем, чтобы в его империи все шло как надо.

И Дебби заметила это.

Гламурная брюнетка в огненно-красном платье с откровенным вырезом наклонилась к Гейбу и зашептала что-то ему на ухо. Он улыбнулся ей, и сердце Дебби сжалось. Конечно, у нее не было оснований переживать из-за того, что Гейб улыбается женщине, которая наверняка не знает значения слова «утонченный».

Брюнетка кокетливо склонила голову и взглянула на Гейба из-под длинных ресниц, но он явно не собирался покупать то, что ему так настойчиво предлагали. Он еще раз улыбнулся, а потом снова сосредоточил внимание на пожилой паре справа от него. Брюнетка надулась, а через несколько мгновений смешалась с толпой.

— Удачной охоты, — шепнула Дебби, наблюдая, как та оглядывает гостиную, клуба.

Гейб чувствовал себя в элитном клубе как рыба в воде, но Дебби знала: все находящиеся здесь люди — состоятельные баловни судьбы. А она — владелица маленького турагентства в Лонг-Бич. Она никогда не станет ровней завсегдатаям этого привилегированного клуба.

Несмотря на все попытки держаться непринужденно, Дебби все больше нервничала. На всех столах мерцали свечи в подсвечниках, по темно-красным стенам пробегали тени, из мастерски замаскированных динамиков лилась музыка. На танцполе слаженно двигались пары, гул голосов и вспышки смеха то усиливались, то стихали, словно волны, и посреди этого человеческого моря Дебби вдруг почувствовала себя одинокой.

Гейб был единственным, кого она здесь знала, но и он теперь стал для нее незнакомцем. Десять лет — долгий срок. От того, что их связывало прежде, ничего не осталось.

— О чем задумалась?

Дебби вздрогнула, неожиданно услышав голос Гейба. Его зеленые глаза поблескивали, но она не могла понять, какие чувства отражаются в них. Легкий запах одеколона пощекотал ей ноздри. Этот мужчина был ходячим соблазном.

— Я не слышала, как ты подошел.

— Похоже, ты так погрузилась в свои мысли что ничего вокруг не замечала.

— Похоже, — согласилась она, не отрывая от него взгляд.

Он улыбнулся, и глаза его потеплели. Потом он взял ее за руку и сказал:

— Ты превосходно выглядишь.

Длинное сапфирово-голубое платье так удачно подчеркивало линии ее фигуры, словно было сшито на заказ. Оно плотно облегало бедра, но потом расширялось и свободно плескалось вокруг колен, устремляясь к полу легким шелковым водопадом. У Дебби никогда прежде не было такого чудесного платья, и она долго раздумывала, стоит ли ей принимать подобный подарок.

Оно было разложено для нее на кровати, а рядом стояли туфли и сумочка в тон. Дебби говорила себе, что для Гейба купить ей наряд было не труднее, чем пакет молока в магазине за углом. Но в глубине души она чувствовала — неправильно носить платье, полученное от мужчины, которому она даже не нравится.

С трудом сглотнув, она произнесла:

— Спасибо тебе за платье, Гейб. Оно красивое. Но...

— Если ты собираешься сказать, что я не должен был его покупать, лучше побереги дыхание. — Он взял ее под руку. — Я хотел, чтобы ты была здесь этим вечером, и тебе следовало надеть нечто соответствующеё случаю.

То есть все ее вещи не подходили. Что ж, на правду не обижаются. Но ей не доставила радости эта мысль.

— Все равно спасибо.

— Не за что. — Гейб снова улыбнулся, посмотрел на Дебби, и та ощутила легкую слабость в коленях.

Обычная гормональная реакция, сказала она себе. Тем временем он, приобняв ее, уже входил в круг пар, неторопливо скользящих по натертому паркетному полу.

Дебби было хорошо, когда он держал ее вот так. Она двигалась вместе с ним и вспоминала. Однажды они танцевали медленный танец холодной осенней ночью, прямо на волнорезе, в Лонг-Бич, десять лет тому назад. Пахнущий морем ветер охватывал их тела. А в тесном промежутке между ними нарастало сладостное любовное томление. Гейб улыбался ей — вот как сейчас, и когда он поцеловал ее, она поняла, что любит его.

— Ты снова задумалась, — шепнул мужчина, наклонившись к самому ее уху, и она ощутила его дыхание. Дрожь пробежала у нее по телу.

— Да... вспомнила кое-что, — отозвалась Дебби, невольно сильнее опираясь о его плечо.

— Волнорез?

Откинув голову, она заглянула ему в глаза, удивляясь, как он позволил себе вспомнить об этом. Разве он не говорил ей совсем недавно, что прошлое для него умерло?

— Ты помнишь?

Его рука крепче обхватила ее талию, он прижал ее к себе в плавном повороте, и она почувствовала тайное напряжение его плоти.

— Если я не хочу говорить о прошлом, это не значит, что я потерял память.

— Хорошее воспоминание, — проговорила Дебби, с грустью заметив, как его глаза снова становятся непроницаемыми. Он был рядом, но скрывал свои чувства, скрывал все, что могло бы сделать отношения между ними чуть более теплыми. И какая-то ее часть жалела об этом. Гейб всмотрелся в ее лицо.

— Но есть и другие.

— Есть, — согласилась Дебби. Танцующие пары вокруг сливались в ее восприятии в сплошное пятно, медленно переливающееся яркими цветами. — Но хороших больше, Гейб. Неужели ты отказался от них из-за того, как все кончилось?

— Я уже давно понял — так лучше.

— Но чего-то не хватает.

— Мне вполне хватает настоящего.

Он все еще прижимал ее к себе, но его слова увеличивали дистанцию между ними.

— Так ли? — Дебби оглядела веселящуюся толпу, подумала о том, что он создал, и снова посмотрела ему в глаза. — Быть среди всех этих людей, вроде той брюнетки в красном, — это все, что тебе нужно?

Мужчина улыбнулся уголком рта.

— Ты ревнуешь?

— Ох, пожалуйста! — Дебби рассердилась — да, она и правда ревновала. — Если эти буфера настоящие, я съем свое чудесное новое платье.

Гейб от души рассмеялся, и этот звук стал для Дебби словно благословение из прошлого. Боже, как она любила его смех! Самосохранение, напомнила она себе. Если бы она провела десять лет, вспоминая, от чего отказалась, она бы навсегда утратила способность, радоваться.

— Эшли Стронг очень милая.

— Так это была Эшли Стронг? Актриса?

— Ты ее не узнала?

— Нет. Но зато теперь я совершенно уверена, что ее буфера не настоящие.

Гейб снова засмеялся и закружил Дебби, крепко держа за талию.

— Черт меня возьми, если я не скучал по твоему острому язычку, Деб!

— Ты скучал?

Его улыбка погасла.

— Было время, когда я скучал каждую секунду. Но теперь это прошло.

— Ты сказал, тебе хватает настоящего, — отозвалась Дебби, тесней прижимаясь к его плечу. — Но я видела, этот прием для тебя — работа, Гейб, и хотя ты окружен людьми, среди них нет никого, кто был бы тебе по-настоящему близок.

У него дернулся уголок рта.

— С чего ты взяла?

— Я знаю тебя. Ты здесь, но ты со всеми держишь дистанцию. Я вижу по твоим глазам.

Он нахмурился и чуть-чуть ослабил объятия.

— Ты знала меня прежде, это правда. Но с тех пор прошло много времени, Деб. Я уже не тот. Можешь мне поверить...

Музыка смолкла, и Гейб, не говоря ни слова, проводил Дебби к отдельному столу для владельца клуба, расположенному у дальней стены и скрытому от гостей. Девушка села, и Гейб занял место рядом с ней. Перед ними стояло открытое шампанское в серебряном ведерке со льдом. Гейб достал бутылку, наполнил два высоких хрустальных бокала и протянул один Дебби.

— Так что забудь о прошлом и принимай меня таким, каков я сегодня.

— Мне казалось, я так и делаю.

— Не вполне, — Он задумчиво вертел бокал, играя преломляющимся в хрустале светом, и Дебби припомнилось, каково это — чувствовать прикосновение его чутких пальцев к своей коже. Его взгляд обратился к ней. — Ты смотришь на меня, но видишь тень того мужчины, который любил тебя когда-то.

От этих слов сердце Дебби перевернулось в груди, а по телу побежали мурашки.

— Я больше не тот мужчина.

— Мне это известно.

— Надеюсь.

Она отпила шампанского, и ледяная влага смягчила ее пересохшие губы.

— О, я знаю, ты — не тот Гейб. — Дебби взглянула на него и добавила: — Если бы ты был тем человеком, которого я помню, ты бы постарался помочь мне выпутаться из всего этого.

Гейб откинулся на спинку обитого красной кожей дивана. Положив руку на подлокотник, он повернулся, чтоб смотреть Дебби в лицо.

— Я же говорил тебе, мне понадобится несколько дней.

— Разве ты не узнал ничего нового?

Мужчина помолчал, отпил шампанского, потом покачал головой:

— Ничего.

— Ты даже и не пытался.

— Тебе кажется, что я стараюсь тебя здесь задержать? — спросил он.

— Не уверена, — призналась Дебби. — Но я чувствую, ты мне о многом не говоришь.

— Подозрительность, — заметил он. — Странно, не помню за тобой такого.  

— Ты не ответил, — Дебби склонила голову, изучая этого элегантного, привлекательного мужчину. — Ты произносишь слова, но на самом деле ничего не говоришь. Не помню, чтобы ты был таким... уклончивым.

Он коротко рассмеялся, поставил свой бокал и наклонился к ней.

— Чего ты хочешь от меня, Деб?

— Чтобы ты помог.

— Я помогу, — пообещал он, скользнув взглядом по впадинке между ее грудями. — Что-нибудь еще?

Ей вдруг стало жарко. Было слишком много того, чего она хотела и не могла себе позволить. И главным образом, подумала она, это сам Гейб. Она хотела его так же сильно, как когда-то.

— Гейб...

Мужчина взял ее руку, она задрожав, прикрыла глаза и судорожно вздохнула.

— Это не имеет отношения к прошлому, Дебби, — сказал он. — Это происходит сейчас. Сегодня.

Искушение. Какое искушение. Забыть обо всех тревогах. Забыть, что она в ловушке.

— Ты снова задумалась, — почти незаметная улыбка блуждала у него на губах.

— Это запрещено?

Он поднял ее руку и поцеловал, и у Дебби все поплыло перед глазами. Ее охватил жар, и проснувшееся желание затуманило голову. Если он старался избавить ее от мыслей, ему это отлично удалось.

Придвинувшись ближе, Гейб обнял ее, заглянул ей в глаза и сказал:

— Порой важнее то, что чувствуешь, а не то, что думаешь.

Сам он чувствовал полную готовность. С того мгновения, когда снова увидел ее, он хотел ее. Однако — и Виктор напомнил ему об этом — у него осталось мало времени. Скоро ему придется отпустить ее. Но не раньше, чем он снова будет обладать ею, заставит ее пожалеть о том, что когда-то она ушла от него.

Лучистые голубые глаза Дебби были широко распахнуты, в них светилась такая страсть, что тлеющее в нем желание тут же разгорелось, превратившись во всепожирающее пламя. Гейб ощутил, что Дебби вся дрожит, и эта дрожь немедленно передалась ему. Он не мог вспомнить, когда последний раз его тело так реагировало на женщину. Его план соблазнить Дебби и бросить ее оказался обоюдоострым. Он хотел ее сильнее, чем когда-либо прежде. Десять лет назад ее любовь принадлежала ему — но он потерял ее. 

Этой ночью я должен вернуть ее себе. 

— Перестань, перестань думать, — шептал Гейб, наклоняясь, чтобы поцеловать Дебби в шею. С губ девушки сорвался едва уловимый вздох, слегка шевельнувший волосы у него на виске.

Вкус, который он ощутил, восхитил его. От запаха ее кожи кружилась голова. Он чувствовал такое желание, такую потребность быть с ней, какой даже вообразить себе не мог. Оторвавшись от нее, но одновременно обнимая ее еще крепче, он поднял голову и смотрел на Дебби одно бесконечно долгое мгновение, а потом медленно приблизился губами к ее губам.

— Гейб...

— Тссс...— Его левая рука скользила по нежным изгибам ее тела, он чувствовал под ладонью ее упругую грудь, плавные движения вдоха и выдоха. Она стала слабой и безвольной в его объятиях, и он знал — она принадлежит ему. И хочет его так же сильно, как он ее.

Гейб раздвинул языком ее губы и ощутил их вкус. И ему сразу же показалось, что десяти лет как не бывало. Заполненный людьми клуб, превратился в безлюдную набережную в Калифорнии. Дебби подалась ему навстречу, и их тела слились — так бывало прежде. Они были созданы друг для друга, как две половины целого.

Нет, сказал себе Гейб, я делаю это не ради страсти, Судьбы, любви. Я делаю это ради мести, чистой и холодной.

Он хотел слышать, как она стонет и задыхается под ним. Он хотел, чтобы она сходила с ума от желания. Когда он подведет ее к самому краю, она начнет молить о продолжении. И тогда настанет ее очередь страдать:

Дебби слегка отодвинулась.

— Гейб, я...

— Не думай, — напомнил он, касаясь левой рукой ее груди. Сосок затвердел и проступил через прохладную шелковую ткань, отзываясь на его прикосновение. Захватив этот бутон двумя пальцами, он нежно теребил его, и Дебби слегка приоткрыла губы и вздохнула. Глаза у нее были зажмурены.

— О, как...

— ...хорошо, — закончил Гейб за нее и снова припал к ее губам. На сей раз в его поцелуе было больше страсти, чем нежности. Больше желания, чем заботы. Он хотел — и он получал. Он знал, что ему нужно, и настаивал на своем. Его язык играл с ее языком, его дыхание смешивалось с ее дыханием. Он присваивал ее вздохи, впитывая ее, забирая все, что она предлагала... и требуя большего.

Его левая рука скользнула в вырез ее платья, под кружевное белье, пробираясь к нежной выпуклости ее обнаженной груди. Он мял ее плоть и сжимал сосок, пока она не застонала, выгибаясь в его руках.

Там, где они сидели, было темно. Большинство свечей на столе догорели, и лишь кое-где слабо мерцали готовые погаснуть огоньки. А двигающаяся на танцполе масса тел заслоняла их от других источников света. И все же этого уединения было недостаточно. Для того, что планировал Гейб, требовалось более надежное укрытие. Он хотел, чтобы она была полностью обнажена, чтобы она извивалась под тяжестью его тела. Дебби приложила ладонь к его щеке, и это ощущение — ее руки на его лице — возбудило его еще сильнее. Гейб так хотел ее, что испытывал боль. И ныло не только его тело, но и его душа.

Мужчина резко отстранился. Это в его планы не входило. Он не искал привязанности. Все, что ему было нужно, — физическая близость. Слияние тел. Вкус ее кожи на губах.

— Гейб, — спросила Дебби, слегка задыхаясь, — все в порядке?

— Да, — солгал он. — Но нам нужно уйти отсюда.

Дебби облизнула губы, и он впился в нее взглядом. Его тело напряглось, кровь загудела в венах.

— Да, — согласилась она. — Давай уйдем. Прямо сейчас.

Это он и хотел услышать.

Выбравшись из-за стола, Гейб протянул Дебби руку, и она доверчиво приняла ее. Обняв девушку за талию, он повел ее через толпу, заполнившую клуб. В его движениях чувствовалась решительность, которая помогла ему пережить эти десять лет. Гейб знал, чего хочет, и никогда не позволял ничему встать у него на пути. 

Сегодняшняя ночь не будет исключением.

Он сказал себе: охватившее его чувство предвкушения есть не что иное, как ожидание мести.

Покинув клуб, они через холл направились к лифтам. Консьерж поздоровался, Гейб махнул ему рукой и прибавил шагу.

— Я едва дышу... — пробормотала Дебби.

Мужчина посмотрел на нее сверху вниз, увидел блеск в ее глазах и румянец на скулах, и ему захотелось поцеловать ее. Она прикусила губу и смущенно улыбнулась.

— Я догадываюсь, что ты чувствуешь, — сказал Гейб, и они пошли еще быстрее. Их каблуки ритмично цокали по полу. Этот звук отдавался в воспаленном мозгу Гейба как тиканье часов, отсчитывающих секунды до того времени, когда он наконец сможет раздеть ее.

Рядом с гостевыми лифтами находился отдельный лифт для владельца «Фантазии». Гейб скользнул своей картой по считывающему устройству и, как только двери раскрылись, почти втолкнул Дебби в кабину.

Когда двери вновь сомкнулись и лифт начал бесшумное движение вверх, Дебби бросилась к нему в объятья, Гейб заключил ее в кольцо своих рук и сжал так сильно, словно прикосновение к ней было равнозначно спасению жизни.

Она приникла к нему, вдруг с удивительной яркостью вспомнив их былое любовное безумство. Никогда и ни с кем она больше не чувствовала такой страсти. Никогда и ни с кем ее не охватывало такое неистовое желание.

Ее руки проскользнули ему под фрак и пробежались по рубашке. Сквозь тонкое полотно Гейб чувствовал тепло ее пальцев. Он двинулся на нее, заставив отступить, пока она не оказалась прижатой спиной к стене, и тогда накрыл её губы своим жадным ртом. Его поцелуй дарил блаженство, и требовал ответа, и снова дарил.

Дебби прижималась к нему бедрами в жажде слияния, которое было уже близко.

Оторвавшись от губ девушки, Гейб проложил дорожку из поцелуев по её нежной шее. Дебби принадлежала ему — всем своим существом.

Однако было и то, чего он не предвидел, — его собственное желание. Жажда близости, которую он испытывал, удивила его. Он не сомневался, что сможет увлечь ее, стоит ему только прикоснуться к ней, и так оно и произошло. Но он никак не думал, что его собственные чувства могут оказаться почти не подконтрольны ему. Овладеть ею, получить удовлетворение и оставить ее плакать по нему — таков был его план.

— Давай, Деб. Прямо здесь, прямо сейчас, — он был уже не в силах ждать.

Она взглянула в его глаза и прошептала:

— Да, Гейб. Прямо сейчас. Прошу тебя, прямо сейчас.

Он наклонился, захватил подол ее сапфирово-голубого платья и поднял его. Дебби задрожала в безмолвном приглашении. Добравшись до ее жаркого места, он удивленно приподнял бровь.

— Трусики не надела?

Она улыбнулась и пожала плечами.

— Они бы просвечивали под платьем.

— Ох уж эти мне платья в обтяжку, — сказал Гейб, и его пальцы коснулись сердцевины тугого цветка ее женственности. Она выкрикнула его имя.



Глава шестая





Внутренний голос твердил Дебби — ты совершаешь ошибку! Остановись!

Но ее тело не желало ничего слышать. Это было именно то, к чему она стремилась с того самого момента, как впервые увидела Гейба возле тюремной камеры. Страсть между ними была такой же глубокой и мощной, как прежде. Десятилетие, проведенное врозь, нисколько не умалило ее.

Его руки на ее теле казались Дебби языками пламени. Когда он прикасался к ней, все ее тело ныло от томительного ожидания.

Тяжело дыша, она выгнулась и откинула голову, устремив невидящий взгляд на потолок лифта. Ее бедра подались ему навстречу. Все мысли улетучились. От того, что его губы прикасались к ее шее, внутри у нее разгорался пульсирующий жар, и когда его палец начал ласкать ее заветную точку, она забилась в его руках. И вдруг могучее наслаждение заполнило ее.

— Хорошо, — услышала она его шепот, и его дыхание пощекотало ей щеку. — А теперь еще раз.

— Не могу, — едва смогла произнести Дебби, потому что в этот миг последняя волна блаженства прокатилась через ее тело и отхлынула. Покачав головой, она посмотрела ему в глаза и прошептала: — Я не могу. Слишком много. Слишком быстро. Слишком неожиданно.

— Этого никогда не бывает слишком много. — Гейб удерживал ее взгляд, и она начинала тонуть в зеленых глубинах. — Хочу видеть, как ты наслаждаешься. Хочу, чтобы ты сделала это для меня.

И он снова надавил пальцем, и она издала сдавленное рыданье, потому что ее чувствительная точка тотчас отозвалась на его движение блаженством, почти неотличимым от боли.

Двери лифта, издав отрывистое звяканье, разошлись, и они оказались в апартаментах Гейба. Паркет слабо поблескивал в свете ламп, разбросанные по полу яркие коврики выглядели как инкрустации.

Дебби хотела сделать шаг, но ноги у нее подкосились, и она едва не упала. Тогда Гейб подхватил ее на руки. Дебби обвила его руками за шею, положила голову ему на грудь, и пока он нес ее, она слышала сильные и быстрые удары его сердца.

Широким торопливым шагом он, не останавливаясь, пересек гостиную, а когда они достигли спальни, не терял ни минуты. Гейб опустил Дебби на постель. Она лежала ничком, чувствуя, как он прикасается к ее спине — Гейб расстегивал длинную молнию на платье. Прохладный воздух нежно прикоснулся к ее пылающей коже.

— Потрясающе, — пробормотал он.

Дебби вздохнула и закрыла глаза, а его губы начали путешествие по ее телу. Потом, стянув с нее наконец платье, он погладил ей ягодицы. Его пальцы нежно дразнили ее.

Дебби застонала и скомкала шелковую простыню.

Она пылала. Она снова хотела его каждой клеточкой. Ее тело стало ненасытным, словно бы оно позабыло об испытанном несколькими минутами раньше блаженстве. Она до боли хотела, чтоб он снова взял ее. Вошел в нее. Прижал ее мускулистым сильным телом.

— Гейб...

— Я здесь, детка, — бормотал он, осыпая ее поцелуями. Его губы ласкали ее, его руки исследовали ее. Каждый сантиметр ее тела, каждый изгиб, каждую впадинку — до тех пор, пока она не начала задыхаться.

— Я хочу... — тебя, мысленно добавила Дебби. Тебя. Она отчаянно нуждалась в нем. Мысли бешено проносились в ее сознании, так что она не могла додумать ни одну. Но это не имело значения. Думать не нужно.

Только чувствовать.

Только желать — его.

Она попыталась перевернуться, чтобы посмотреть на него, прикоснуться к нему, сделать с ним то же, что он делал с ней. Но Гейб удержал ее своими сильными руками.

— Не сейчас. — Он целовал ее шею сзади, прикусывая кожу. — Дай мне почувствовать тебя.

Дебби спрятала лицо в шелковой простыне, вцепилась пальцами в ткань. Она извивалась под ним, кожа ее горела, и когда его руки останавливались хоть на миг, она начинала стонать, умоляя Гейба продолжать.

Поглядев на него через плечо, она заметила, как он торопливо срывает с себя одежду и кидает ее в угол, туда, где уже лежало синей грудой ее платье. Она облизала губы, глядя, как бледно-золотой свет лампы подчеркивает линии его мускулистой груди, плоского живота и его... Он был большим. Больше, чем она помнила. И более чем готовым для нее.

Дебби дрожала от желания. Она перевернулась, чтобы принять его.

— Гейб... ты мне нужен. Сейчас.

— Знаю, — сказал он, и она заметила мгновенную улыбку, скользнувшую по его губам. — Через минуту я буду нужен тебе еще больше.

Она приподняла бедра и обхватила его ногами за талию.

— Гейб...

— Доверься мне, — шепнул он.

Он толкнул ее назад, его пальцы начали танцевать по ее телу, словно он играл красивую мелодию на рояле. Дебби застонала, когда снова почувствовала его пальцы внутри себя — они любопытствовали, дразнили, возносили ее все выше и выше к вершинам наслаждения.

Ее бедра двигались в заданном им ритме, дыхание прерывалось, когда он ударял в глубь ее влажного жара, руки судорожно сжимали простыню, словно она пыталась удержать ускользающий мир.

— Гейб, прошу тебя...

Он двигался, и кровать вибрировала под ними. Дебби приподнялась ему навстречу и жадно глотнула воздуха, принимая тяжесть его тела. Она почувствовала, как он заполняет ее — упругий, горячий, большой. Это было так, словно он обладал не только ее телом; но и душой тоже. Он снова и снова бросал себя в глубь нее, так что она не могла дышать.

Не могла представить, как можно существовать без него.

Гейб провел ладонями от ее подмышек до бедер, и она задрожала, ощутив, какие горячие у него руки. Она снова двинулась ему навстречу, вбирая его глубже в себя. Ей было необходимо ощутить его внутри. Заполнить им ту пустоту, которую она ощущала в себе.

Десять лет Дебби не признавалась себе в том, что значит для нее этот мужчина. Десять лет она убеждала себя — их страсть была вовсе не такой уж всепоглощающей, как ей когда-то казалось. Десять лет она доказывала себе — жизнь без Гейба ничуть не хуже жизни с ним.

Дебби так упорно обманывала себя, что решилась принять предложение от мужчины, который никогда не трогал ее сердца так, как трогал Гейб, даже не прикладывая к этому усилий.

И вот теперь в один момент Дебби вдруг поняла — она лгала самой себе. Она променяла то, что было между ними, на холодный комфорт.

Он двигался в ней, брал ее, и Дебби отдавалась ему без остатка. Она прикусила губу, чтоб не закричать от наслаждения, охватившего ее, и закрыла глаза, чтобы скрыть слезы. Она слышала тяжелое дыхание Гейба, чувствовала его напряжение, каким-то чутьем улавливала его желание обладать ею со всей возможной полнотой. И в этом слиянии тел, которые двигались в таком согласии, словно составили одно целое, она прочитывала свою, ставшую очевидной и бесспорной, любовь к нему.

Она любит его.

Отчаянно.

Бесконечно.

Она любит Гейба. Ничто в мире не может изменить этого. Ни время. Ни даже ее собственная глупость.

Ничто.

Мужчина застонал, и этот нежный, беспомощный звук подстегнул ее.

— Довольно! — прозвучало как сдавленное рычание.

Гейб высвободился из ее объятий и раньше, чем она успела хоть что-то сказать, быстро вздохнул и заглянул ей в глаза.

Взгляд его зеленых, как могучий лес, наполненный тенями, глаз захватывал ее. Ей вдруг стало неуютно, словно она оказалась под рентгеновскими лучами, пронизывающими ее до костей. Потом, перекатившись на бок, мужчина дотянулся до ящика прикроватной тумбочки, нашарил презерватив и яростно разорвал упаковку. Мгновенно экипировавшись, он вновь вторгся в нее, опираясь на руки по обе стороны от ее головы.

Дебби смотрела на него и видела перед собой мужчину, о котором мечтала целое долгое десятилетие. Она взяла его лицо в ладони и прошептала:

— Иди ко мне, Гейб.

Он не ответил. Да в этом и не было нужды. Она прочла все, что хотела узнать, в его глазах. Вспышку желания. Отблеск чего-то более глубокого. Мерцание нежности. Все это там было.

Потом он вошел в ее глубь, и Дебби чуть не задохнулась. Она держала его внутри. Ощущала на себе горячую, твердую тяжесть его тела. И ей нравилось это чувство их неразрывной связи.

Его бедра стали быстрее подниматься и опускаться, он входил глубже и глубже, и Дебби отдалась тому волшебству, которое только с ним и испытывала. Она улавливала его ритм, сливалась с ним в танце, который был настолько же нов, насколько знаком. Она гладила его спину ладонями, царапала ногтями, вдыхала его запах и осыпала поцелуями ключицы, а потом его горячий рот встретился с ее ищущими губами.

Их языки сплелись, они словно хотели поглотить друг друга, а его тело между тем продолжало мерно двигаться. Страстно и уверенно он брал ее снова и снова, принося ей наслаждение, которого она не знала прежде.

Первая дрожь освобождения пронизала Дебби, и она порывисто вздохнула. Ее голова металась по подушке из стороны в сторону, Дебби обнимала Гейба так, словно она тонула в океане, а он был ее спасательным кругом.

А потом было еще больше.

Потом было все.

Ее тело словно взорвалось, сознание отключилось. Она выкрикнула его имя, прижалась к нему изо всех сил, и горячая волна унесла ее в забвение. Но когда он тоже, выкрикнув ее имя, достиг вершины, она уже ждала его, чтобы принять и быть вместе с ним.



Гейб прилег рядом, но тут же поднялся с кровати. Ему нужно было пространство, расстояние, которое отделило бы его от Дебби, чтобы он мог перевести дыхание и поздравить себя с отлично проделанной работой.

Ведь, в конце концов, речь шла именно об этом. Соблазн. Секс. Реванш. Все прошло отлично, сказал он себе. Он привел ее туда, куда хотел. Он поглядел на Дебби, распростертую на кровати почти в бессознательном состоянии...

И захотел ее снова.

Это не входило в план, но планы могут меняться, верно? Да, он один раз овладел ею, но игра еще не окончена. Пока, она не уедет — пока он ее не отпустит, — она принадлежит ему.

— Это было... — голос у нее прервался, она не могла подобрать слов.

— Это было... — Гейб знал, как это было. Но, черт побери, он не знал, какими словами это описать! Поэтому он оставил бесплодные попытки подобрать определение и спросил, как ни в чем не бывало: — Хочешь выпить? Я хочу.

Не одеваясь, он прошел в гостиную и направился к бару. Приглушенный свет ламп оставлял в углах густые тени. Шторы были подняты и колыхались от легкого бриза, наполнявшего комнату запахом океана.

Гейб открыл холодильник и вынул бутылку «шардоне». Он знал, что Дебби нравится белое вино, он тоже был не против. Откупорив бутылку, Гейб взял с собой ее и два бокала и вернулся в комнату. Он не хотел думать о ее обнаженном теле под легкой шелковой тканью, поэтому просто протянул ей бокал.

— Выпьешь?