— Приказ, — повторил Ле Сёр тоном, который, как он надеялся, отвратит от дальнейших вопросов. Потом сверился с часами: пять минут, время пошло. Они вышли на трап, и Ле Сёр проследил за тем, чтобы дверь осталась незапертой.

— Что все это значит? — спросил Кемпер.

— Внутренние дела, — еще больше ужесточил тон Ле Сёр.

Они постояли в молчании. Гордон посмотрел на часы.

Оставалось две минуты.

В дальнем конце сходного трапа, соединяющего палубы, открылась дверь и появилась мужская фигура. Ле Сёр опешил: Крейк.

— Я думал, вы в радиорубке, — проговорил он.

Крейк посмотрел на бывшего первого помощника как на тронутого.

— Только что явился на службу, сэр.

— Но капитан Мейсон…

Его прервала низкая сирена и мигающий красный сигнал. По люку капитанского мостика прокатилась серия негромких щелкающих звуков. Дверные запоры.

— Что за чертовщина? — встревожился рулевой.

Кемпер уставился на мигающий красный свет над дверью.

— Господи, кто-то запустил третий уровень тревоги по Кодексу ОСПС!

Ле Сёр схватился за ручку двери, ведущей на мостик, попытался открыть.

— Она автоматически запирается в случае опасности, — бросил Кемпер. — Изолирует капитанский мостик.

Новый старпом почувствовал, как у него кровь стынет в жилах — капитан Мейсон осталась на мостике одна. Он бросился к устройству селекторной связи.

— Капитан Мейсон, говорит Ле Сёр!

Ответа не последовало.

— Капитан Мейсон! Сработал аварийный сигнал третьей степени. Откройте дверь!

Но он опять не услышал ответа.

Глава 50

В половине второго дня Роджер Майлз обнаружил, что находится во главе возбужденной группы пассажиров с десятой палубы, которые направлялись на ленч в ресторан «Оскар» в последнюю смену. До этого больше часа ему пришлось отвечать — вернее, избегать ответов — на разные вопросы. О том, что будет по прибытии в Ньюфаундленд, как они станут добираться до дома, будут ли произведены к компенсации. Ему самому никто ничего толком не говорил, он ничего не знал и был не в состоянии ничего ответить. И тем не менее в его обязанности входило поддерживать «общественную безопасность», какого бы дьявола этот термин ни означал.

Ничего подобного прежде не случалось. Для Майлза величайшей радостью на борту судна была именно предсказуемость жизни. Но в этом рейсе вообще не было ничего предсказуемого. И сейчас Роджер чувствовал, что приближается к критической точке.

Директор круиза шел по коридору с кривой, вымученной улыбкой на лице, а идущие вслед за ним пассажиры сварливыми, раздраженными голосами толковали все о тех же мучительных, неприятных вещах, о которых говорили весь день: о компенсациях, судебных исках, способах возвращения домой. Шагая, Роджер чувствовал под ногами медленную, основательную качку и старался не смотреть на тянущиеся вдоль коридора широкие окна. Он смертельно устал от дождя, от завывания ветра, от глухих ударов волн, бьющих в корпус судна. Сказать по правде, море всегда его страшило. Ему никогда не доставляло удовольствия смотреть вниз с борта корабля, даже в хорошую погоду, потому что море всегда выглядело таким глубоким и холодным. И таким страшно бесконечным. С тех пор как на судне стали пропадать люди, круизному директору периодически снился кошмар — как ночью он падает в темные воды Атлантики, барахтается в воде и видит, как огни судна удаляются и исчезают в тумане. И всякий раз после этого Роджер просыпался в смятой постели, взвизгивая от страха.

Майлз не представлял себе смерти ужаснее. Один из мужчин сзади ускорил шаг.

— Мистер Майлз?

Роджер обернулся, не замедляя шага, все с той же вымученной улыбкой. Когда же они наконец доберутся до «Оскара»?

— Да, мистер?..

— Вендорф. Боб Вендорф. Послушайте, у меня важная встреча в Нью-Йорке, пятнадцатого. Я хочу знать, как мы доберемся от Ньюфаундленда до Нью-Йорка.

— Мистер Вендорф, уверяю вас, компания примет все надлежащие меры.

— Черт побери, это не ответ! И вот еще что: если вы думаете, что мы поплывем морем, то глубоко ошибаетесь. Я в жизни не ступлю больше на борт судна. Я хочу лететь, первым классом!

Глухой ропот одобрения пробежал по группе пассажиров. Майлз остановился и обернулся.

— Кстати, компания уже подбирает рейсы. — Ни о чем подобном он не слышал, но в этот момент был готов сказать все, что угодно, лишь бы эти олухи от него отвязались.

— Для всех трех тысяч пассажиров? — Вперед протолкнулась женщина с кольцом на каждом морщинистом пальце.

— В Сент-Джонсе имеется международный аэропорт. — Есть ли таковой на самом деле, Майлз не имел ни малейшего понятия.

Женщина не унималась. Она взмахивала руками, унизанными драгоценностями, голос ее скрипел, как циркулярная пила:

— Честно говоря, я нахожу отсутствие информации невыносимым. Мы заплатили уйму денег за этот вояж и заслужили право знать, что происходит.

«Вы заслужили хорошего пинка в свой старый геморроидальный зад, леди», — мысленно ответил Майлз, изо всех сил улыбаясь.

— Корпорация все…

— А как насчет возмещения ущерба? — перебил другой голос. — Надеюсь, вы не думаете, что мы собираемся платить за такое обслуживание?!

— Корпорация обо всем позаботится. Прошу вас, немного терпения, господа.

Роджер поспешно отвернулся, чтобы избежать дальнейших вопросов, и увидел это.

Нечто у поворота напоминало скопление густого дыма. Оно двигалось в их сторону, распространяя вокруг тошнотворное зловоние. Майлз резко остановился, вытаращив глаза на темный, зловещий туман, у которого просматривалась текстура вроде сплетенных волокон, смутная, неопределенная, темнее к середине, посветлее с краев, с легкими грязно-переливчатыми вспышками. Объект приближался, и при движении по его поверхности ходили туда-сюда, набухая и расслабляясь, формы, напоминающие мышцы.

Майлз онемел и прирос к месту. «Неужто это правда? — подумал он. — Но этого не может быть. Не может быть…»

Дымное облако, перетекая, двигалось, как будто с какой-то жуткой целью. Группа людей за спиной у Майлза тоже резко остановилась; какая-то женщина тихо ахнула.

— Какого черта? — остолбенело сказал кто-то.

Люди попятились, сбиваясь в плотную кучку; раздалось несколько испуганных возгласов. Майлз не мог отвести глаз от страшного зрелища, не мог пошевельнуться.

— Это какое-то естественное природное явление, — громко произнес Вендорф, скорее убеждая себя самого. — Как, например, шаровая молния.

Облако двигалось по коридору неравномерно, какими-то рывками.

— О Господи!

Майлз услышал за спиной звуки беспорядочного отступления, быстро переросшего в паническое бегство, и через несколько секунд вопли и восклицания стихли вдали. Но Роджер по-прежнему не мог ни крикнуть, ни тронуться с места. Просто стоял, объятый ужасом.

Дымное облако приближалось, и внутри стало вырисовываться нечто — приземистое, уродливое, зверское, с бешено мечущимися глазами… «Нет, нет, нет, не-е-е-ет…»

Из груди Майлза вырвался низкий вопль. Страшное существо приближалось, и круизный директор чувствовал дыхание сырости и тлена, вонь, как от гнилых грибов… Оно подобралось совсем близко и стало проплывать мимо, не глядя на него, не видя, распространяя дух сырого, осклизлого погреба. Причитание, рвущееся из горла Майлза, переросло в булькающий, пузырящийся поток слизи.

…Следующее, что увидел Роджер, — он лежит на полу и смотрит на склонившегося над ним охранника, который держит в руках кувшин с водой.

Майлз открыл рот, чтобы заговорить, но выходило одно только сипение.

— Мистер Майлз, как вы?

Роджер издал звук, похожий на бульканье в проколотых мехах.

— Мистер Майлз? Сэр?

Круизный директор сглотнул, повел челюстью.

— Оно… было… здесь.

Сильная рука ухватила его за пиджак, помогая сесть.

— Ваша группа в панике промчалась мимо меня. Но мы ничего не нашли. Обыскали все примыкающие коридоры. Никого и ничего.

Роджер судорожно сглотнул, а потом — словно стремясь изгнать из себя всякую память об этом ужасе — перегнулся вперед, и его вырвало на золотистое ковровое покрытие.

Глава 51

— Капитан Мейсон! — Ле Сёр отчаянно жал на кнопку переговорного устройства. — У нас сигнал опасности, код три. Прошу вас, ответьте!

— Мистер Ле Сёр, — вмешался Кемпер, — она прекрасно знает, что у нас код три. Сама же его активировала.

Старпом оторопело уставился на него:

— Вы уверены?

Кемпер кивнул.

Гордон вновь повернулся к двери люка.

— Капитан Мейсон! — крикнул он в переговорное устройство. — Что с вами? Что там у вас?

Никакого ответа.

Он забарабанил в дверь кулаком, затем повернулся к Кем-перу:

— Как нам попасть внутрь?

— Никак.

— Черта с два! Где ручная блокировка сигнала тревоги? С капитаном Мейсон что-то случилось!

— Капитанский мостик укреплен точь-в-точь как кабина экипажа в самолете. Когда сигнал опасности включается изнутри, вход на мостик перекрывается. Полностью. Войти туда можно только с разрешения того, кто внутри.

— Должна же быть ручная блокировка!

Кемпер покачал головой:

— Ничего, что допускало бы проникновение террористов.

— Террористов? — Ле Сёр недоуменно уставился на Кем-пера.

— Вот именно. Новые нормы Кодекса ОСПС требуют возможности принятия на борту судна всесторонних антитеррористических мер. Крупнейший в мире океанский лайнер — это бесспорная мишень террористов. Вы не поверите, какими системами безопасности оснащено это судно. Поверьте, вам не проникнуть внутрь даже с помощью взрывчатых веществ.

Тяжело дыша, Ле Сёр, бессильно привалился к двери. Непостижимо. Может, у Мейсон сердечный приступ? Обморок? Он оглядывал встревоженные, растерянные лица людей, которые смотрели на него в ожидании поддержки — как на старшего, как на командира.

— Идемте на вспомогательный мостик, — скомандовал он. — Тамошние видеомониторы покажут нам, что происходит.

Он побежал по трапу, остальные — за ним; открыл дверь на служебную лестницу. Перепрыгивая через три металлические ступеньки, спустился уровнем ниже, потянул на себя

дверь, затем помчался по коридору, мимо палубного матроса со шваброй к люку, ведущему на вспомогательный мостик. Когда группа вошла, находящийся на посту сотрудник службы безопасности, отслеживающий видеоэкраны, с удивлением вскинул на них глаза.

— Дайте камеры главного мостика, — распорядился Ле Сёр. — Все.

Дежурный нажал несколько клавиш, и на маленьких экранах появилось с полдюжины разнообразных видов капитанского мостика.

— Вот она! — с видимым облегчением произнес Ле Сёр. Мейсон стояла у руля, спиной к камере, по-видимому, такая же собранная и спокойная, как при их последнем разговоре. — Почему она не слышала нас по радио? — спросил он. — И когда мы стучали:

— Слышала, — буркнул Кемпер.

— Но тогда почему?.. — Ле Сёр осекся. Бывалый моряк ощутил легкое изменение вибрации громадного судна, изменение в движении моря. Корабль поворачивал. — Что за дьявол?

В то же самое время судно отчетливо и узнаваемо содрогнулось — двигатель прибавил обороты. Да еще как прибавил.

В груди Ле Сёра образовался и затвердел холодный, ледяной узел. Гордон бросил взгляд на дисплей, отображающий курс и скорость — цифры лавиной сменяли одна другую. Наконец высветились новые параметры. Самый полный ход. Двести градусов относительно истинного меридиана… Ле Сёр взглянул на соседнюю индикаторную панель — панель картплоттера. В великолепном ярком цвете как на ладони стало видно все: маленький символ корабля, прямую линию его нового курса, отмели и скалы Большой банки…

Старпом почувствовал, как у него подкашиваются колени.

— Что? Что такое? — спрашивал Кемпер, испытующе всматриваясь в лицо Ле Сёра. Потом проследил за его взглядом и тоже увидел картплоттер. — О Боже! — Шеф службы безопасности оторопело смотрел на зеленый экран. — Вы же не думаете…

— Что там? — присоединился к ним только что вошедший на мостик Крейк.

— Капитан Мейсон увеличила скорость до максимума, — произнес Ле Сёр глухим, безжизненным голосом, который ему самому показался чужим. — И сменила курс. Мы идем прямо на Каррион-Рокс.

Он вновь обратился к видеоэкранам, которые показывали капитана Мейсон у руля. Голова Кэрол чуть повернулась так что стал виден профиль, и Ле Сёр заметил на ее губах легчайшую, едва заметную улыбку.



Снаружи, в коридоре, драивший линолеум уборщик Ли Нг прервал на минуту свое занятие и прислушался. Что-то серьезное происходило там, за неплотно закрытой дверью. Но потом голоса смолкли. В любом случае он мог и неправильно понять. Языковая проблема, что поделаешь, несмотря на старательную учебу, его английский все еще не дотягивал до нужного уровня. Трудно в шестьдесят лет учить новый язык. А вдобавок сплошные морские термины, которых даже не было в его дешевом англо-вьетнамском словаре.

Он вновь принялся орудовать шваброй. Молчание за приоткрытой дверью вспомогательного мостика вдруг уступило место взволнованным голосам. Ли Нг подошел ближе, подставил ухо к двери и прислушался, одновременно возя шваброй. Голоса были громкие, настойчивые, и сейчас он понял, что с самого начала не ошибся.

Ручка швабры глухо стукнулась об пол. Л и Нг сделал шаг назад, потом другой. Затем повернулся и зашагал прочь. Потом побежал. Бег не раз спасал ему жизнь в отчаянных ситуациях на войне. Но сейчас, убегая, он понимал, что здесь не так, как на войне: тут нет места, чтобы укрыться, нет защитной стены джунглей за последним рисовым полем.

Здесь кругом океан. Бежать просто некуда.

Глава 52

Констанс Грин внимательно выслушала сделанное новым капитаном объявление по радио, испытав большое облегчение при известии о том, что «Британия» наконец поворачивает к Сент-Джонсу. Ее также обнадежили принятые на судне строгие меры. Иллюзию о том, что рейс по-прежнему является развлекательным, развеяли: теперь речь шла о безопасности и выживании. Возможно, подумалось ей, есть некая справедливость в том, что эта избалованная публика получила какое-то представление о реальной жизни.

Констанс взглянула на часы: час сорок пять. Пендергаст сказал, что намерен спать до трех, и она не собиралась ему мешать. Алоизу явно требовался отдых, хотя бы для того, чтобы выйти из этой странной хандры, в которую он как будто впал. Констанс никогда прежде не видела, чтобы опекун укладывался спать среди дня или пил алкоголь в столь раннее время.

С томиком Монтеня Грин примостилась на тахте, стараясь отвлечься от тревог. Но едва начала погружаться в изысканные французские обороты, как раздался негромкий стук в дверь.

Констанс пошла в прихожую.

— Это Мария, — послышалось из-за двери. — Откройте, пожалуйста.

Констанс отворила, и горничная поспешно вошла в каюту. Ее обычно опрятная форма была в беспорядке, волосы растрепаны.

— Пожалуйста, присядьте, Мария. Что случилось?

Горничная села, провела рукой по лбу.

— Там настоящий дурдом.

— Что, простите?

— Как это по-английски? Бедлам. Послушайте, у меня для вас новости. Очень плохие. На нижних палубах они распространяются как огонь. Молю Бога, чтобы это оказалось неправдой.

— Что именно?

— Говорят, будто новый капитан заперся на мостике и ведет корабль на скалы.

— Что?!

— На скалы. На Каррион-Рокс. Говорят, мы разобьемся меньше чем через три часа.

— Мне это кажется истерическим бредом.

— Может быть, — покачала головой Мария, — но вся команда в него верит. И на вспомогательном мостике творится что-то небывалое. Множество офицеров бегают туда-сюда, суматоха. И еще опять появился тот… как это… дымный призрак. На этот раз его видела целая группа пассажиров, вместе с круизным директором.

Констанс молчала, осмысливая услышанное. Лайнер содрогнулся на очередной мощной волне. Потом девушка посмотрела на Марию.

— Подождите здесь, пожалуйста:

Грин пошла наверх и постучалась в дверь комнаты Пендергаста. Обычно компаньон откликался немедленно, причем голос его бывал таким ясным и собранным, как если бы он вовсе не спал. Но на сей раз ничего подобного. Девушка постучала снова.

— Алоиз?

Изнутри раздалось негромкое, вялое:

— Я же просил разбудить меня в три.

— Возникла чрезвычайная ситуация, о которой тебе надо знать.

Долгое молчание.

— Я спущусь через минуту.

Констанс вернулась в гостиную. Через несколько минут появился и Пендергаст — в черных брюках от костюма, рубашка не застегнута, через руку перекинуты пиджак и галстук. Он бросил пиджак на спинку стула и обвел глазами комнату.

— Где мои яйца а-ля Бенедикт?

Констанс посмотрела ему прямо в глаза.

— Обслуживание в каютах отменено. Еда подается только во время обеденных смен.

— Без сомнения, присутствующая здесь Мария сумеет раздобыть что-нибудь, пока я бреюсь.

— У нас нет времени на еду, — раздраженно бросила Констанс.

Пендергаст отправился в ванную, оставив дверь открытой. Стянул рубашку с белого, скульптурно вылепленного тела, перекинул через стойку душа, включил воду и принялся намыливать лицо. Вытащил длинную прямую бритву и взялся за правку. Констанс хотела было закрыть дверь в ванную, но детектив жестом остановил ее.

— Я жду рассказа о том, что же такое важное помешало моему сну.

— Мария говорит, что капитан, принявший командование от Каттера, после того как он отказался сменить курс на ближайший порт, захватил капитанский мостик и ведет судно на рифы.

Бритва замедлила свое плавное движение вдоль белой щеки. Прошло почти полминуты, прежде чем бритье возобновилось.

— А зачем Мейсон это сделала?

— Никто не знает. Похоже, просто сошла с ума.

— Сошла с ума, — повторил Пендергаст.

— В довершение всего опять появилась та странная штука, так называемый дымовой призрак. Его видели несколько человек, в том числе директор круиза. Такое впечатление, что… — Констанс замолчала, пытаясь сформулировать пришедшую на ум мысль, потом махнула рукой. Определенно все это. лишь ее воображение.

Пендергаст продолжал бриться. Тишину нарушали отдаленный гул и удары волн да время от времени взволнованные голоса в коридоре. Констанс и Мария ждали. Наконец детектив закончил. Он ополоснул, вытер и сложил бритву, вымыл лицо, натянул рубашку, застегнул, вставил в манжеты золотые запонки, набросил на шею галстук, завязал. После чего вышел в гостиную.

— Куда ты собираешься? — спросила Констанс, одновременно и раздосадованная, и немного испуганная. — У тебя есть какое-нибудь представление о том, что происходит?

— Ты хочешь сказать, что сама еще не поняла?

— Конечно, нет! — Констанс почувствовала, что теряет терпение. — Не говори мне, что ты понял!

— Безусловно, понял. — Спецагент ловко и неторопливо надел пиджак и направился к двери.

— Так что же это такое?

Пендергаст задержался у двери.

— Все связано, как я и предполагал вначале. Кража Агозиена, убийство Джордана Эмброуза, исчезновения и убийства людей на борту, а теперь еще и безумный капитан, ведущий судно на рифы. — Он издал иронический смешок. — Не говоря уже о вашем дымовом призраке.

— Каким образом связано? — разозлилась Констанс.

— Ты располагаешь той же информацией, что и я. А объяснения так утомительны. Кроме того, сейчас все это уже не имеет значения. Если то, что ты говоришь, правда, то вскоре все это, — он неопределенно обвел рукой комнату, — опустится на самое дно Атлантики. И в данный момент мне нужно провернуть одно важное дело. Я вернусь самое большее через час. Возможно, тем временем ты сможешь организовать мне простой, незатейливый завтрак из яиц а-ля Бенедикт и зеленого чая.

Констанс уставилась на захлопнувшуюся за Пендергастом дверь и еще долго на нее таращилась. Затем медленно повернулась к Марии и молча посмотрела на нее.

— Да? — спросила Мария.

— Я хотела бы попросить вас кое о чем. Горничная молчала в ожидании.

— Я хочу, чтобы вы нашли мне врача, и как можно скорее.

— Вы заболели? — встревожилась та.

— Я — нет. Но вот он, думаю, да.

Глава 53

Гэвин Брюс и люди, которых он стал называть «своей командой», собрались в салоне восьмой палубы, в средней части судна, чтобы обсудить новую обстановку и дополнительные шаги, которые они могли бы предпринять. Недавно минул полдень, и для этого времени суток на «Британии» было необычайно тихо и спокойно. Несмотря на то что комендантский час распространялся только на ночные часы, похоже, многие из пассажиров предпочитали вообще не выходить из кают — либо из страха перед убийцей, либо от усталости после крайне неспокойного утра.

Брюс задумчиво шевельнулся на стуле. При том что их миссия добиться аудиенции у капитана Каттера провалилась, приятным известием явилось то, что этого человека отстранили от командования и теперь выполнялись внесенные им, Брюсом, рекомендации. Гэвин чувствовал, что в конечном счете его вмешательство принесло плоды.

Каттеру ситуация оказалась явно не по плечу. Он был командиром того типа, который Брюсу был хорошо знаком по многим годам его службы в Королевском военно-морском флоте, — командиром, который путает упрямство с решительностью, а следование инструкциям — с мудростью. Такие люди часто становились препятствием, когда обстоятельства приобретали непредсказуемый характер. Новый капитан взялась за дело очень хорошо; Гэвин одобрил ее речь по внутреннему радио — в ней чувствовались профессионализм и компетентность.

— Мы движемся прямо в зубы шторму. — Найлз Уэлч кивнул в сторону окон, по которым струился дождь.

— Не хотел бы при такой заварухе оказаться на борту судна меньших размеров, — откликнулся Брюс. — Поразительно, насколько хорошими мореходными качествами обладает эта громадина.

— Не то что эсминец, на котором я служил гардемарином во время фолклендской войны, — добавил Квентин Шарп. — Вот уж был шальной корабль.

— Меня удивляет, что капитан решил прибавить скорость, — заметила Эмили Дальберг.

— Не могу сказать, что осуждаю такой шаг, — усмехнулся Брюс. — На ее месте я бы изо всех сил постарался привести эту проклятую посудину в порт как можно скорее — и черт бы с ним, с комфортом пассажиров! Хотя все же прикрыл бы дроссели. Судно изрядно потряхивает. Кстати, Эмили, хотел поздравить вас с тем, как вы утихомирили ту истеричную девушку. Это уже четвертый человек, которого вам удалось успокоить за последний час.

Дальберг закинула ногу на ногу.

— Все мы здесь с одной и той же целью, Гэвин, — поддерживать порядок и помогать любым доступным нам способом.

— Да, но я бы с этим не справился. Думаю, никогда в жизни не видел человека в столь растрепанных чувствах.

— Я просто руководствовалась материнским инстинктом.

— У вас же никогда не было детей.

— Верно, — слабо улыбнулась Дальберг. — Но у меня хорошее воображение.

В коридоре послышался настойчивый звук шагов, прокатились сбивчивые крики.

— Неужели очередная группа пьяных негодяев? — пробормотал Шарп.

Голоса делались все громче, и вскоре появилась разнузданная толпа пассажиров, ведомая кем-то, явно пьяным. Они рассыпались по коридору и колошматили в двери кают, обитатели которых испуганно выскакивали в коридор.

— Вы слышали? — заплетающимся языком кричал предводитель группы. — Слышали? — Остальные продолжали барабанить в двери, призывая всех выйти из кают.

Брюс тревожно выпрямился.

— Что произошло? — резко спросила Дальберг. Пьяный остановился, покачиваясь.

— Мы мчимся на рифы!

Послышался ропот испуганных голосов. Человек взмахнул руками, стараясь удержать равновесие.

— Капитан захватил мостик и хочет разбить корабль о скалы!

Новый всплеск криков, вопросов.

Брюс встал.

— Такие заявления на борту корабля, сэр, являются подстрекательскими. Думайте, что говорите!

Мужчина посмотрел на Гэвина мутным взором:

— Я-то думаю. Лучше сам подумай, приятель. Весь корабль уже знает, вся команда толкует об этом.

— Это правда! — выкрикнул голос откуда-то сзади. — Она взяла курс на Каррион-Рокс!

— Что за чушь! — возмутился Брюс, но ему стало не по себе при упоминании о Каррион-Рокс. Скалы были ему хорошо знакомы по морской службе: широкая полоса отмелей и острых, похожих на клыки рифов, выступающих с поверхности североатлантического дна; гибельная помеха для мореплавания.

— Это правда! — крикнул пьяный, так сильно взмахивая руками, что почти потерял равновесие. — Все болтают об этом!

Брюс увидел, как паника охватывает толпу.

— Друзья мои, — произнес он твердым голосом, — это невозможно. Капитанский мостик на таком судне, как это, не может управляться одним человеком. И должны быть тысячи способов перехватить управление судном из машинного отделения или с запасных мостиков. Я знаю — я был капитаном в британском флоте.

— Теперь все по-другому, старый ты осел! — заорал пьяный. — Корабль полностью автоматизирован! Капитан взбунтовался и захватил управление, а теперь собирается потопить судно!

Какая-то женщина стремительно протолкнулась вперед и схватила Брюса за костюм.

— Вы были во флоте! Ради всего святого, вы должны что-то сделать!

Гэвин высвободился и успокаивающим жестом поднял руки. Он обладал импозантной внешностью, и испуганный гам немного утих.

— Прошу внимания! — воззвал Брюс.

Водворилась тишина.

— Мы с командой единомышленников выясним, имеют ли эти слухи какую-то почву.

— Имеют!

— Тихо! Если так и есть, мы примем меры — я вам обещаю. Тем временем все оставайтесь здесь и ждите дальнейших указаний.

— Если я правильно помню, — подала голос Эмили, — в Адмиральском клубе на десятой палубе есть монитор, который показывает местонахождение судна, курс и скорость.

— Превосходно, — кивнул Брюс. — Это дает нам возможность сделать независимую проверку.

— А что потом? — истерически взвизгнула женщина, которая хватала его за пиджак.

Гэвин повернулся к ней:

— Как я уже сказал, оставайтесь здесь и велите всем остальным, кто подойдет, делать то же самое. Поддерживайте спокойствие и препятствуйте распространению этих слухов. Меньше всего нам нужна паника. Если сказанное вами правда, мы поможем остальным офицерам взять управление судном в свои руки. И будем держать вас в курсе. — Затем он повернулся к своей маленькой группе. — Пойдем и проверим?

И быстрым шагом повел единомышленников по коридору, к лестнице. Что за бредовая история? Это не может быть правдой…

Конечно, не может!

Глава 54

Вспомогательный мостик был до отказа набит членами экипажа, и обстановка накалялась с каждой минутой. Ле Сёр созвал совещание штаба по чрезвычайным ситуациям — пригласил начальников всех служб, и как раз подошли шеф гостинично-развлекательной службы, а также главный эконом, боцман и главный стюард. Ле Сёр бросил взгляд на часы, потом отер пот со лба и, вероятно, в сотый раз, посмотрел на спину капитана на экране системы видеонаблюдения. Мейсон стояла у руля, как всегда прямая и спокойная, ни один волосок не выбивается из-под фуражки. Офицеры уже запросили курс «Британии» на главном картплоттере спутниковой навигационной системы, и вот она, картина, как на ладони, в холодных электронных тонах — новое направление, скорость… и скалы Каррион-Рокс.

Первый помощник посмотрел на Мейсон, с ледяным спокойствием стоящую у руля. Что же с ней произошло? Какая-то болезнь, удар, наркотики? Что творилось в ее голове? Ее действия являли собой полную противоположность приказам и командам в такой ситуации.

Рядом, в наушниках, стоял у дисплейного терминала Кемпер. Ле Сёр тихонько подтолкнул его, и шеф службы безопасности сиял наушники.

— Вы абсолютно уверены, Кемпер, что она нас слышит?

— Все каналы связи открыты. Я даже слышу обратную связь, звуки оттуда.

Ле Сёр обратился к Крейку:

— Есть какие-нибудь отклики на наши сигналы бедствия?

Крейк поднял взгляд от системы спутниковой телефонной связи.

— Да, сэр. Отзываются службы береговой охраны США и Канады. Ближайшее к нам судно — корабль Канадской береговой охраны «Уилфред Гренфелл», из порта Сент-Джонс. Шестидесяти восьми метровый сторожевой катер, с девятью офицерами, командой в одиннадцать человек, шестнадцатью койками плюс еще десять в судовом госпитале. Они движутся перехватывающим курсом и подойдут к нам примерно в пятнадцати морских милях к востоку-северо-востоку от Каррион-Рокс… около трех часов сорока пяти минут пополудни. Больше нет никого на достаточно близком расстоянии, чтобы успеть к нам раньше… э… расчетного времени столкновения.

— Какой у них план?

— Они еще рассматривают возможные варианты.

Ле Сёр повернулся к третьему помощнику:

— Попросите сюда доктора Грэндайна. Мне нужно мнение медика по поводу того, что происходите Мейсон. И спросите Майлза, нет ли на борту, среди пассажиров, психиатра. Если есть, пригласите и его тоже.

— Есть, сэр.

Далее пришла очередь старшего механика.

— Мистер Холси, я хочу, чтобы вы лично пошли в машинное отделение и отключили автопилот. Перережьте кабели, если потребуется, пройдитесь кувалдой по платам контроллера. В качестве крайней меры выведите из строя одну из силовых установок.

Старший механик покачал головой:

— Автопилот особо защищен против внешнего вмешательства. Он сконструирован так, чтобы быть изолированным от ручного управления. Даже если вывести из строя один из силовых комплексов — что невозможно, — автопилот произведет компенсирующее действие. Судно может идти и на единственной силовой установке, если понадобится.

— Мистер Холси, не говорите мне, что ничего нельзя сделать, пока не попытаетесь.

— Есть, сэр.

Затем новоиспеченный старпом обратился к начальнику радиослужбы.

— Попробуйте вызвать Мейсон по шестнадцатому каналу УКВ с портативной рации.

— Есть, сэр. — Офицер снял с пояса ручную рацию, поднес к губам, нажал кнопку передачи. — Начальник службы связи вызывает капитанский мостик, начальник службы связи вызывает капитанский мостик. Пожалуйста, ответьте.

— Видите? — воскликнул Ле Сёр, указывая на видеоэкран. — Видите эту зеленую лампочку приема? Она нас слышит, громко и ясно!

— Об этом я вам и твержу, — отозвался Кемпер. — Слышит каждое слово.

Гордон покачал головой. Он знал Мейсон много лет. Да, несколько строга и чопорна; быть может, излишне привержена правилам и инструкциям, не особенно сердечна, но всегда абсолютно профессиональна. Он ломал голову, пытаясь что-нибудь придумать. Должен быть какой-то способ пообщаться с ней с глазу на глаз. Его чертовски бесило, что капитан все время держится к ним спиной.

Быть может, если бы он смог увидеть ее лицо, получилось бы капитана урезонить. Или по крайней мере понять.

— Мистер Кемпер, прямо под окнами капитанского мостика проходит брус для крепления оборудования и мытья окон — я прав?

— Полагаю, что так.

Ле Сёр сорвал со спинки стула китель, натянул на себя.

— Я иду туда.

— Вы с ума сошли! — сказал Кемпер. — Это сто футов над палубой.

— Я должен посмотреть ей в лицо и спросить, какого дьявола она делает.

— Там шторм!

— Второй помощник Уортингтон, заступите на вахту, пока я не вернусь. — И, рванув дверь, Ле Сёр выбежал из помещения.



Гордон стоял у левого переднего ограждения наблюдательной платформы тринадцатой палубы, ветер рвал его одежду, дождь сек лицо. Ле Сёр смотрел вверх, на мостик, расположенный на самом высоком уровне судна; выше были только дымовые трубы и мачты. Два крыла мостика далеко выдавались в стороны, к правому и левому бортам; их концы выступали над корпусом. Стоя под стеной из тускло сияющих окон, он мог лишь с трудом различать тот самый брус — одиночную, в дюйм толщиной медную трубу, закрепленную стальными скобками на расстоянии примерно шести дюймов от судовой надстройки. Брус огибал нижнюю часть мостика. Узенький трап бежал с наблюдательной платформы вверх, к левому крылу, где примыкал к брусу.

Сгибаясь под ветром, Ле Сёр подошел к трапу, секунду помедлил в нерешительности, потом крепко, словно утопающий, ухватился за перекладину на уровне плеча. Чуть помедлил; мышцы рук и ног напряженно подрагивали в ожидании грядущего испытания.

Старпом поставил ногу на нижнюю перекладину и вытолкнул себя вверх. Его окатил сноп брызг, и Гордон с неприятным удивлением ощутил на губах соленый вкус морской воды, поднявшейся на двести футов выше ватерлинии. Сквозь пелену дождя и морской пыли не было видно океана, зато слышался глухой гул и ощущалось тяжелое биение волн о корпус. На такой высоте каждый крен судна был особенно резко выражен и тошнотно отдавался в животе.

Надо ли предпринимать эту попытку? Кемпер был прав: это чистое безумие. Но даже задавая себе этот вопрос, Ле Сёр уже знал, каким будет ответ. Он должен заглянуть ей в глаза.

Сжимая перекладины изо всей мочи, старпом тащил себя вверх по отвесной лестнице. Постепенно, сначала рука, потом нога, потом все заново. Ветер хлестал так сильно, что Ле Серу приходилось временами закрывать глаза и продвигаться ощупью; грубые руки моряка словно клещи сжимали шероховатые перекладины. Корабль вдруг ухнул под какую-то особенно яростную волну, и старпом почувствовал, что повис над пустотой, а сила тяжести тащит его вниз, в кипящий морской котел.

Одна рука, потом другая.

После, казалось, бесконечного восхождения он наконец достиг вожделенного бруса и вытянул шею. Всмотрелся, но отсюда было слишком далеко до средней части мостика и не удалось увидеть ничего, кроме тусклого свечения электронных приборов.

Чтобы подобраться к средним окнам, предстояло обогнуть мостик.

Окна мостика отличались легкой покатостью. Над ними имелся выступ верхней палубы с собственным фальшбортом. Дождавшись затишья между шквалами, Ле Сёр подтянулся и ухватился за верхнюю кромку, одновременно переставив ноги на брус. В таком положении он застыл на довольно долгое время — с колотящимся сердцем, чувствуя себя полностью беззащитным, под ветром и дождем, над самой бездной. Распластавшись на окнах мостика, выпростав руки и ноги во все стороны, он еще острее ощущал качку.

Старпом перевел дух, а затем начал медленно, осторожно пробираться вдоль мостика — цепляясь за верхний бортик замерзающими пальцами, напряженно замирая с каждым порывом ветра. Сто шестьдесят футов длины мостика означали восемьдесят футов пути до дисплейного терминала и руля.

Медленно, фут за футом, он продвигался по наружному периметру мостика. Брус не предназначался для подобных физических упражнений, был гладким и дьявольски скользким. Ле Сёр двигался медленно, осторожно, опасливо перебирая ногами по гладкому брусу; пальцы едва цеплялись за мокрый край фальшборта. Внезапно мощный порыв ветра с ревом снес ноги Гордона с металлической трубы, и на какой-то момент смельчак повис, охваченный ужасом, над бурлящей бездной. Старпом судорожно задергался, ища точку опоры, и, обретя ее, вновь опасливо замер на некоторое время — ловя ртом воздух, с бешено колотящимся сердцем. Через минуту он заставил себя двигаться дальше.

Но вот наконец и середина мостика. И вот перед ним капитан Мейсон. Стоя у руля, она спокойно смотрела на своего подчиненного.

Ле Сёра поразило выражение ее лица — на нем даже не отразилось удивление при его невероятном появлении за окном: странный призрак на фоне шторма, прильнувший снаружи к окнам капитанского мостика.

Перехватившись поудобнее за кромку фальшборта левой рукой, Гордон правой забарабанил в окно:

— Мейсон! Мейсон!

Она встретилась с ним взглядом — все таким же, почти рассеянным.

— Мейсон, что вы делаете?

Нет ответа.

— Проклятие, Мейсон, поговорите со мной! — Ле Сёр так сильно грохнул в окно кулаком, что ушиб руку.

Тем не менее она смотрела все так же бесстрастно.

— Мейсон!

Наконец Кэрол обошла штурвал и подошла к окну. Ее голос доносился слабо, еле пробиваясь через стекло и рев бури.