I

Остановившись в дверях, они затопали сапогами и затрясли шляпами, сбивая капли дождя, вытерли мокрые лица. На улице дождь плясал на стальных крышах машин, припаркованных вдоль тротуара, и так хлестал по лужам, что в их кипении красный неон вывесок мешался с зеленым.

— Черт подери, я прям что чуть ли не утоп наполовину, — сказал Билли. Еще разок взмахнул промокшей шляпой. — А где же наш главный американский ковбой?

— Да он-то вперед нас уже там.

— Что ж, зайдем. А то он всех пухленьких симпампушек себе заберет.

Сидевшие в потрепанном дезабилье на потрепанных кушетках потрепанные проститутки подняли взгляды. В помещении было немноголюдно. Еще немного потопав сапогами, мужчины прошли к бару и там, сбив шляпы на затылок и поставив по сапогу на перекладину над вымощенной кафелем сточной канавкой, остановились в ожидании, пока бармен нальет им виски. В расходящихся клубах дыма, подсвеченного кроваво-красным, сразу взялись за стопки, подняли и, будто поприветствовав кивком какого-то четвертого, ныне отсутствующего приятеля, опрокинули их себе в глотку, после чего вновь поставили на стойку и вытерли губы о запястье. Дернув подбородком в направлении бармена, Трой округло обвел пальцем пустые стопки. Бармен кивнул.

— Слушай, Джон-Грейди, у тебя вид как у той крысы, что еле вылезла из воды на причал.

— Да я и чувствую себя примерно так же.

Бармен налил им еще виски.

— В жизни не видывал такого проливного дождя. А не вдарить ли нам по пиву? Три пива сюда.

— А ты из тутошних милашек кого-нибудь уже наметил?

Малый покачал головой.

— Ну, кто из них тебе глянется, а, Трой?

— Да я вроде тебя. Коли уж пришел сюда за жирной женщинкой, так только такую и подавай. Вот серьезно тебе говорю, братан: когда вобьешь себе в башку насчет жирной женщинки, так уж ничто другое даром не надь.

Глинн кивнул, подавляя улыбку.

— Это я тебя понимаю. Но и ты уж кого-нибудь выбирай давай, Джон-Грейди.

— Поворачивает на север, выходит на курс ноль-шесть-ноль.

Малый развернулся, обвел взглядом сидящих в другом конце зала проституток.

Глинн терпеливо ждал.

— Как насчет той здоровенной бабищи в зелененькой пижамке?

— Он только что пересёк границу, — тихо добавила Бриттон. — По-прежнему следует курсом ноль-шесть-ноль.

— Хорош мою девчонку ему сватать, — сказал Трой. — А то, глядишь, из-за тебя тут драка через минуту начнется.

Глинн помедлил.

— Ладно тебе. Вон она — как раз на нас смотрит.

— Навигационные приборы Валленара слегка ошибаются. Повреждён руль. Он, очевидно, в процессе разворота.

— Да они там все на нас смотрят.

Минуты текли за минутами. Глинн отошёл от окон и снова приблизился к экрану. Зелёная точка продолжала направляться на восток-северо-восток. Не сказать, чтобы он теперь за ними гнался, но он и не поворачивал обратно. Странно. Глинна снова кольнуло изнутри.

— Ладно тебе. Говорю же, ты ей понравился.

— Он вскоре развернётся, — пробормотал Глинн.

— Не-е, Джона-Грейди она с себя враз скинет.

Молчание затянулось, а «Рамирес» продолжал следовать своим курсом.

— Ну да! Такого ковбоя поди-ка скинь. Ковбой к ей так прилепится — прям банный лист. А что скажешь насчет вон той? Ну, которая вроде как синенькой занавеской обмотана.

— Удерживает скорость, — сказал Ховелл.

— Не слушай его, Джон-Грейди. У ней такая рожа, будто она горела и огонь с нее сбивали граблями. Это я к тому, что та блондинка с краю — она вроде как больше в твоем вкусе.

— Поворачивай! — Тихо пробурчал Ллойд.

Билли качнул головой и потянулся за стопкой виски:

Эсминец не развернулся. Вместо этого он немного подкорректировал курс, и теперь двигался по направлению ноль-пять-ноль.

— Ну что вы ему объясняете? Он все равно в женщинах ничего не понимает, это ж математический факт!

— Чёрт возьми, что он делает? — Внезапно воскликнул Ллойд.

— Ничего! Главно, держись за старого папика, — сказал Трой. — Он те познакомит кое с кем, у кого есть за что подержаться. Вот Парэм — тот наоборот: говорит, что с такой, которую мужику не поднять, и связываться не следует. Говорит, вдруг пожар в доме случится.

Бриттон выпрямилась и в упор посмотрела на Глинна. Она ничего не сказала, но в словах не было необходимости: на её лице всё было написано крупными буквами.

— Или в конюшне.

Подобно спазму, его охватило сомнение, которое быстро сменилось вновь обретённой уверенностью. Теперь он знал, в чём проблема.

— Или в конюшне.

— Ну конечно! У него проблемы не только с рулём, но и с примитивными навигационными системами. На них действует глушение. Валленар не знает, где находится, — сказал он и повернулся к своему оператору у консоли. — Выключи глушилку. Пусть наш приятель узнает своё положение на карте.

— А помнишь, как мы привели сюда Клайда Стэппа?

Оператор отстучал серию команд.

— Ну еще бы! Вот уж кто разбирается. Выбрал себе девушку с та-акими довесками!

— Он в двадцати пяти милях, — заметил Ховелл. — Мы на грани досягаемости «Эксоцетов».

— Они с Джей Си сунули тогда старухе-бандерше пару долларов, и та пустила их к двери подглядывать. Собирались еще и пофоткать, но одолел смех, и это дело сорвалось.

— Я в курсе, — пробормотал Глинн.

— Мы говорим Клайду: слышь, ты был похож на бабуина, который трахает футбольный мяч. Он так разъярился, думали, придется его держать. А как насчет вон той, в красном?

Наступил момент, когда на мостике возникло полное молчание. Затем снова заговорил Ховелл.

— Не слушай его, Джон-Грейди.

— На нас направляют огневой радар. Снимают дистанцию и курс.

— Прикинь, сколько это фунтов мяса выйдет на каждый доллар. Куда ему! Разве он способен вникнуть в такие сложности?

В первый раз с тех пор, как он провёл свою последнюю операцию в военной разведке, Глинн почувствовал под ложечкой чувство тревоги, которое не спутать ни с чем.

— Дайте ему ещё несколько минут. Пусть он поймёт, что мы оба — в международных водах.

— Да ладно вам. Идите приступайте к делу, — сказал Джон-Грейди.

Минуты шли.

— Ты-то себе тоже выбери.

— Ради Бога, включите глушилку! — Резко сказала Бриттон.

— Не надо за меня беспокоиться.

— Ещё одну минуту. Пожалуйста.

— Ну видал, что ты наделал, Трой! Только и добился, что засмущал парня.

— Запуск «Эксоцета», — произнёс Ховелл.

— Джей Си потом всем рассказывал, что Клайд в ту шлюху старую влюбился и хотел забрать ее с собой, но они были приехавши туда в пикапе, и пришлось посылать за грузовиком-шаландой. Но к тому времени, когда приехал грузовик, Клайд протрезвел и разлюбил ее, так что теперь Джей Си клянется, что ни в жисть больше не станет брать его с собой в бордели. Говорит, тот вел себя неподобающим мужчине, безответственным образом.

— ОСС на автомат, — распорядилась Бриттон. — Приготовьтесь к включению дипольных отражателей.

— Да ладно вам. Идите приступайте к делу, — сказал Джон-Грейди.

Потекли минуты, заполненные холодным ужасом.

Внезапно раздался треск «Гатлингов» — за дело взялась ОСС. Вслед за этим звуком в воздухе по правому борту раздался жуткий взрыв. Крошечный кусочек шрапнели продырявил окно мостика, оставляя на плексигласе звездочку.

Из коридора, ведущего к дверям, слышался шум дождя, колотящего по железу крыши. Он заказал еще порцию виски и стоял, медленно поворачивая стопку на полированном дереве стойки и следя за происходящим сзади по отражению в желтоватых стеклах полок старого, чуть ли не антикварного буфета. Одна из проституток подошла, взяла его за руку и попросила купить ей что-нибудь выпить, но он ответил в том смысле, что просто ждет друзей. Через некоторое время Трой вернулся, сел к бару на табурет и заказал еще виски. Сидел, сложив руки на прилавке, и смотрел серьезно, будто он в церкви. Вынул из нагрудного кармана сигарету.

— На нас по-прежнему направлен боевой радар, — сказал Ховелл.

— Не знаю, Джон-Грейди.

— Господин Глинн! — Крикнула Бриттон. — Прикажите своему человеку включить глушилку!

— Чего ты не знаешь?

— Возобновите электронные контрмеры, — слабо сказал Глинн и, чтобы удержаться, прислонился к консоли.

— Н-не знаю.

Бармен налил ему виски.

Он смотрел на экран, на безжалостную зелёную точку, а его мозг пытался найти ответы, пытался понять образ действий команданте. Раньше Валленар был готов пойти на то, чтобы запустить по ним ракетой. То был ход, который Глинн предвидел. Но сейчас, обломав шпагу в беспомощной ярости, он должен был повернуть. Глинн всё ждал, что корабль развернётся.

— Ему тоже налейте.

А пульсирующая зелёная точка продолжала ползти своим курсом, не повторяя в точности курс «Рольваага», но направляясь всё дальше в международные воды.

Бармен налил.

— Эли?

Подошла другая проститутка, тоже взяла Джона-Грейди за руку. Пудра на ее лице была треснутая, будто штукатурка.

Это произнёс Ллойд. Его голос был странным образом спокоен. С усилием Глинн оторвался от сотен размышлений и встретил твёрдый взгляд Ллойда.

— Скажи ей, что у тебя триппер, — сказал Трой.

— Он не собирается разворачиваться, — сказал тот. — Он преследует нас. Чтобы убить.

Джон-Грейди заговорил с ней по-испански. Она все тянула его за руку.

«Рольвааг», 10:20

— Билли когда-то сказал здесь это одной. А та ответила, что это ничего, потому что у нее тоже.

Салли Бриттон собралась с духом и одну за другой выбросила из головы ненужные детали, полностью фокусируясь на предстоящих событиях. Один лишь взгляд на бледное, расстроенное лицо Глинна полностью обезоружил её гнев и сказал всё, что требовалось знать о провале его прогноза. Несмотря на непростительную ошибку в суждениях, которая сейчас поставила их жизни под серьёзную угрозу, она почувствовала к нему приступ сочувствия, Да и сама она допустила ошибку в суждениях на подобном этому капитанском мостике, и не так уж давно.

Она перенесла внимание на заднюю часть мостика, где висела большая морская карта области мыса Горн. По мере того, как она смотрела на карту, машинально следуя серии привычных рассуждений, Бриттон почувствовала, что худшее напряжение осталось позади. Остались ещё несколько возможностей. Может быть, ещё не всё потеряно.

Он прикурил от зажигалки «зиппо третий полк» и, положив зажигалку на пачку сигарет, выпустил дым на полированный прилавок; покосился на Джона-Грейди. Проститутка заняла прежнее место на кушетке, а Джон-Грейди во все глаза уставился на что-то в зеркале буфетных полок. Трой обернулся поглядеть, на что он смотрит. На подлокотнике кушетки, сложив руки на коленях и опустив глаза, сидела молоденькая девушка — самое большее семнадцати лет, а то и меньше. Сидит, мнет в пальцах подол цветастого платьица, будто школьница. Подняла взгляд, посмотрела на них. Длинные черные волосы упали ей на плечо, и она медленно отвела их ладонью.

Бриттон почувствовала за спиной присутствие Глинна. Она повернулась и увидела, что его лицо вновь обретает цвет, и выражение шока и паралича отпускает глаза. Бриттон с удивлением поняла, что он ещё далёк от поражения.

— А она ничего, скажи? — проговорил Трой.

— Капитан, — сказал он. — Разрешите с вами посоветоваться?

Джон-Грейди кивнул.

Бриттон кивнула.

— Так и давай, бери ее.

Глинн встал рядом, одновременно вытаскивая из внутреннего кармана пиджака лист бумаги.

— Не надо за меня беспокоиться.

— Вот здесь тактико-технические характеристики «Алмиранте Рамиреса». Данные отвечают трёхнедельной давности.

— Да черт тя дери, ну давай же!

Она посмотрела на него.

— А вот и он.

— Откуда они у вас?

Билли подошел к стойке, надел шляпу.

— Из штаб-квартиры ЭИР.

— Ну, давайте заслушаем эти характеристики.

— Хочешь, чтобы я ее взял? — сказал Трой.

— «Алмиранте Рамирес» — эсминец класса «Алмиранте», построен для ВМС Чили на верфи Викерсов-Армстронга в Соединённом Королевстве. Киль заложен в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом, сам корабль поставлен на боевое дежурство в тысяча девятьсот шестидесятом. Личный состав — двести шестьдесят шесть человек, из них — семнадцать офицеров. Водоизмещение…

— Мне не нужно знать, сколько раз в сутки они обедают. Переходите к вооружению.

— Захочу — возьму.

Взгляд Глинна порхнул вниз.

— Otra vez[1], — сказал Билли.

— Корабль усовершенствован в семидесятых, чтобы нести четыре ракеты «Эксоцет» класса море-воздух. Дальность — двадцать пять морских миль. По счастью для нас, у них устаревшие боевые радары, которые не могут преодолеть нашу продвинутую глушилку. Так что «Эксоцеты» для него бесполезны, даже на прямой видимости.

Он тоже обернулся, окинул взглядом комнату.

— Ну же! — сказал Трой. — Давай! Мы тебя подождем.

— Что ещё?

— Это вы на ту девчушку смотрите? Бьюсь об заклад, ей нет и пятнадцати.

— Ну так а я про что? — сказал Трой.

— Четыре четырёхдюймовых орудия, «Викеры», по два спереди и сзади. Скорострельность — до сорока снарядов в минуту, дальнобойность — десять морских миль. Обычно стрельба направляется двумя боевыми радарами SGR-102, но, при необходимости, их можно направлять вручную.

— Возьми ту, которую только что поимел я. Скачет пятью аллюрами, или я вообще не наездник.

Бармен налил им по стопке виски.

— О, Господи! Сорок выстрелов в минуту на каждую пушку?

— Она сюда вот-вот вернется.

— Не надо за меня беспокоиться.

— Ещё есть четыре сорокамиллиметровых орудия «Бофор», дальнобойность — шесть с половиной морских миль. Они выбрасывают триста снарядов в минуту.

Билли бросил взгляд на Троя. Потом повернулся, поднял стопку и посмотрел на просвет — как стоит в ней налитая до краев красноватая жидкость; поднял, выпил и, достав из кармана рубашки деньги, дернул подбородком в сторону наблюдающего за его действиями бармена.

— Все готовы? — спросил он.

Бриттон почувствовала, что бледнеет.

— Да вроде.

— Любое из этих орудий может пустить нас на дно в считанные минуты. Мы не можем позволить им подобраться на такое расстояние.

— Пошли куда-нибудь, поедим. По-моему, дождь перестает. Что-то я его уже не слышу.

— Ручной прицел в таких бурных водах — дело нелёгкое. Но вы правы: под артобстрелом мы долго не продержимся. Нам нужно набрать скорость.

Прошли по Игнасио Мехиа{1} до Хуарес-авеню{2}. По сточным канавам неслась сероватая вода, а на мокрых мостовых кровавыми лужами растекались огни баров и сувенирных лавочек. Владельцы лавок наперебой зазывали к себе, отовсюду выскакивали и хватали за рукав уличные торговцы, предлагая бижутерию и одеяла-серапе. Перейдя Хуарес-авеню, двинулись дальше по Мехиа к «Наполеону», где сели за столик у окна. Подошедший официант в ливрее метелочкой обмахнул испятнанную белую скатерть.

Бриттон ответила не сразу.

— Caballeros? — проговорил он.

— Мы и так идём пределе турбин — шестнадцать узлов.

Они ели жареное мясо, пили кофе и слушали рассказы Троя о войне, потом курили и смотрели, как древние желтые такси вброд пробираются по залитым водой мостовым. По Хуарес-авеню дошли до моста через Рио-Гранде{3}.

Она повернулась к первому помощнику.

— Господин Ховелл, я хочу знать, есть ли возможность выжать из корабля чуть больше скорости?

Трамваи уже не ходили, улицы были почти свободны — как от торговцев, так и от транспорта. Сияющие во влажном свете фонарей рельсы бежали к пропускному пункту и дальше, где, впечатанные в мост, напоминали гигантские хирургические зажимы, скрепляющие эти чуждые друг другу хрупкие миры; тучи в небе тем временем сдвинулись и, уже не накрывая горы Франклина, ушли на юг, по направлению к темным силуэтам горных хребтов Мексики, ясно прорисовавшихся на фоне звездного неба. Мужчины перешли мост, по очереди протиснулись через турникет и оказались — слегка пьяные, в небрежно заломленных шляпах — уже в Эль-Пасо (штат Техас), на улице Саут-Эль-Пасо-стрит.

— Может быть, я сумею выжать дополнительный узел.



— Очень хорошо. Приступайте!

Когда Джон-Грейди разбудил его, было еще темно. Джон-Грейди был уже одет, успел наведаться на кухню, пообщался с лошадьми и стоял теперь с чашкой кофе в руке, откинув к косяку дерюжную занавесь дверного проема, ведущего в спальную клетушку Билли.

Ховелл повернулся к рулевому.

— Эй, ковбой, — позвал он.

— Полный вперёд, на ста десяти.

Билли застонал.

Бриттон почувствовала ответный рокот двигателей из глубин корабля — двигатели довели до ста десяти оборотов в минуту. Это оставляет им — она проделала быстрое вычисление в уме — четыре с половиной часа, может быть, чуточку меньше, прежде чем они окажутся в пределах досягаемости «Викерсов».

— Пора идти. Зимой отоспишься.

Капитан вновь повернулась к Глинну и карте.

— Ч-черт.

— Я поняла, — сказала она. — Лучшее, что мы можем сделать — направиться на северо-восток, в территориальные воды Аргентины. Это извечный враг Чили, и там едва ли стерпят боевые действия, развязанные чилийским эсминцем — да и само его присутствие в их территориальных водах. Они примут это за объявление войны.

— Пошли. Ты уже чуть не четыре часа прохлаждаешься.

Она бросила взгляд на Глинна, но его вид не выдавал ничего. Капитан продолжила:

Билли сел, сбросил ноги на пол и сгорбился, обхватив голову руками.

— Другая альтернатива — мы можем направиться к британской базе ВМС на Фолклендских островах. Также нам следует связаться с нашим правительством и сообщить, что нас атакует чилийский эсминец. Может быть, удастся оказать на эту сволочь военное давление.

— Не понимаю, как ты можешь так долго дрыхнуть.

Бриттон ждала ответа. Наконец, Глинн произнёс:

— Черт тебя возьми, тебе по утрам будто кто шилом в зад тычет. А где положенный мне кофе?

— Теперь я понял, чего добивался Валленар, чуть-чуть изменяя курс.

— Вот еще, буду я тебе кофе носить. Давай подымай зад. Жрачка на столе.

— И чего же?

Протянув руку, Билли снял с гвоздя над постелью шляпу, надел, выровнял.

— Он отрезал нам путь.

— О’кей, — сказал он. — Я встал.

Бриттон бросила на карту быстрый взгляд. «Рамирес» теперь находился в двадцати милях к северо-западу от них, направляясь истинным курсом в триста градусов. Внезапно до неё дошло.

По центральному проходу конюшни Джон-Грейди двинулся к выходу во двор — тому, который в сторону дома. Пока шел, кони в денниках приветствовали его ржаньем. Знаю, отвечал он им, ваше, ваше время. В торце конюшни, пройдя мимо соломенного жгута, длинной плетью свисавшего с сеновала, он допил остатки кофе, выплеснул гущу, подпрыгнул, в прыжке хлопнул ладонью по жгуту и, оставив его раскачиваться, вышел вон.

— О, чёрт! — Выдохнула она.

— Если мы изменим курс и направимся к Аргентине или на Фолклендские острова, он перехватит нас примерно здесь, — Глинн пальцем прочертил на карте маленький кружок.

Все были за столом, ели, когда Билли толкнул дверь и вошел. За ним вошла Сокорро, взяла поднос с крекерами, понесла к печи, там, переложив на противень, сунула в духовку и, почти сразу вынув из нее горячие крекеры, ссыпала их на поднос и подала к столу. На столе стояла миска с омлетом, другая с овсянкой, сосиски на тарелке и в плошке соус; помимо этого соленья в мисках, салат пико-де-гальо, масло и мед. Умыв над раковиной лицо, Билли принял от Сокорро полотенце, вытерся и, положив полотенце на прилавок, шагнул через свободное место на скамье к столу; уселся, потянулся за омлетом. Оторвавшись от газеты, Орен наделил его долгим взглядом и продолжил чтение.

— Так направимся обратно в Чили! — Быстро сказала Бриттон. — Не может же он безнаказанно потопить нас в гавани Пуэрто-Вильямса!

Ложкой наложив себе омлета, Билли поставил миску и потянулся за сосисками.

— Несомненно. К несчастью, даже если мы сейчас повернём, он перехватит нас здесь, — ответил Глинн и прочертил пальцем ещё один кружок.

— Доброе утро, Орен, — сказал он. — Доброе утро, Джей Си.

— Тогда мы направимся к британской научной станции на Южной Джорджии.

Джей Си оторвал взгляд от тарелки:

— В этом случае он перехватит нас здесь.

— А ты опять, что ли, всю ночь медведей пугал?

Бриттон смотрела на карту, по спине бежал парализующий холодок.

— Ну было дело, пугал, — сказал Билли. Протянув руку, взял с подноса крекер, вновь прикрыл поднос салфеткой, потянулся за маслом.

— А ну-ка, дай я на твои глазки погляжу, — сказал Джей Си.

— Видите ли, Салли — к вам можно обращаться Салли? — меняя курс на северо-восточный, он уже предвидел наши возможные действия. Если бы мы поняли это сразу и действовали незамедлительно, у нас оставался бы шанс добраться, по крайней мере, до Аргентины. Но сейчас даже этого пути у нас нет.

— Да все у меня с глазами нормально. Передай-ка мне лучше сальсу{4}.

Бриттон чувствовало, как у неё перехватило в груди.

Он густо покрыл свой омлет острым соусом.

— ВМС Штатов…

— Огонь надо выжигать огнем. Правильно я говорю, Джон-Грейди?

— Мой человек уже проверил. Эффективной военной помощи в течение двадцати четырёх часов нам не получить.

— Но ведь на Фолклендах есть британская база ВМС, вооружённая до зубов!

В кухню вошел старик в брюках со спущенными подтяжками и рубашке из тех старинных, к которым воротнички пристегивались, но на нем она была без воротничка и сверху расстегнутая. Он только что брился: на его шее и мочке уха виднелись следы крема для бритья. Джон-Грейди пододвинул ему стул.

— Садитесь, мистер Джонсон, — сказал он. — Вот сюда. Я-то уже все.

— Об этом мы тоже подумали. Чили была союзницей Британии в Фолклендской войне. Если США запросит у Великобритании военную помощь против её бывшего союзника, да ещё и с той самой базы, за которую те вместе сражались — э-э-э, достаточно сказать, что исполнение такого запроса потребует больше времени, чем у нас есть, даже со связями Ллойда, и с моими тоже. К несчастью для нас, крайняя Южная Атлантика — не место для военных переделок. Мы можем рассчитывать лишь на себя.

Он встал с тарелкой в руке, хотел отнести ее в раковину, но старик сделал знак, чтобы парень сел на место, а сам прошел дальше, к плите.

Бриттон посмотрела на Глинна. Взгляд встретили серые глаза, что, казалось, насытились цветом, почти сравнявшись с цветом окружающего океана. За этими глазами у Глинна скрывался какой-то план. Она боялась спросить, какой именно.

— Сядь, сядь, не надо, — сказал он. — Мне только чашку кофе.

Сокорро сняла одну из белых фарфоровых кружек с крюка под буфетной полкой, налила и, повернув ее ручкой от себя, подала старику, который взял кружку, кивнул и пошел назад через кухню. У стола остановился, дважды большой ложкой зачерпнул из сахарницы песка, бросил в кружку и ушел, на ходу помешивая ложкой. Джон-Грейди поставил свою чашку и тарелку около раковины, взял с прилавка бадейку с ланчем и вышел следом.

— Мы направляемся на юг, — просто сказал Глинн. — К Ледовому Барьеру.

— Что это с ним? — сказал Джей Си.

Бриттон едва могла поверить своим ушам.

— Да ничего, все нормально, — сказал Билли.

— Плыть на юг, в Ревущие Шестидесятые, ко льдам, в шторм вроде этого? Это — не выход.

— Я, в смысле, с Джоном-Грейди.

— Вы правы, — тихо сказал Глинн. — Это не выход. Это единственный выход.

— Я понял, о ком ты.

«Алмиранте Рамирес», 11:00

Орен сложил газеты и бросил на стол.

— Так. Вот этого лучше даже не начинать, — сказал он. — Трой, ты готов?

После рассвета Валленар отметил, что ветер начал неотвратимо сменяться западным. Его план сработал. Американцы слишком поздно сообразили, что им отрезали путь. Им не осталось ничего другого, кроме как плыть на юг, в Шестидесятые. Они уже сменили курс на один-восемь-ноль — строго на юг. И именно там он их перехватит, именно там разыграет эндшпиль: на Ледовом Барьере, в чёрных замерзающих водах Антарктики.

— Я готов.

Он заговорил мягко, чётко.

Они встали из-за стола и вышли. Билли продолжал сидеть, ковыряя в зубах. Бросил взгляд на Джея Си.

— С этого момента дежурный — я.

— Ты чем с утра намерен заняться?

Oficial de guardia, дежурный офицер, повторил команду.

— Еду в город со стариком.

— Слушаюсь, сэр. Команданте — дежурный по кораблю.

Билли кивнул. Снаружи во дворе завели грузовик.

— Выходите на курс один-восемь-ноль, — сказал Валленар рулевому офицеру.

— Ладно, — сказал Билли. — Уже, кажись, достаточно рассвело.

Следование этому приказу приведёт к тому, что жестокие волны будут бить им прямо в бок, для эсминца это самое опасное положение. Офицеры на мостике это знали. Валленар ожидал, что рулевой повторит приказ и огласит новое положение руля. Но приказа не последовало.

Встал, подошел к прилавку, взял свой бидончик с завтраком и вышел. Джей Си протянул руку, взял газету.

— Сэр?

За рулем урчащего на холостых грузовика был Джон-Грейди. Билли сел с ним рядом, поставил бидончик с завтраком в ноги, закрыл дверцу и повернулся к водителю.

Это заговорил дежурный офицер.

— Что ж, — сказал он. — Ты готов сегодня наработать точно на те деньги, что платят за день?

Валленар не повернулся, чтобы посмотреть на него. В этом не было нужды: он чувствовал, что сейчас произойдёт. Уголком глаза он видел рулевого офицера и timonel, рулевого, застывших в напряжённом внимании.

Джон-Грейди врубил передачу, и они покатили от дома прочь.

Ну что же. Пусть лучше это случится сейчас, чем потом.

— От зари до зари повкалываешь, и божий доллар твой, — сказал Билли. — Люблю такую жизнь. Ты эту жизнь любишь, сынок? Я люблю эту жизнь. Ты ведь тоже ее любишь, правда же? Но уж как я ее люблю, так это ж — господи! Вот люблю, и все.

Он нахмурил брови на дежурного офицера.

Он полез в нагрудный карман рубашки, достал из лежавшей там пачки сигарету, поднес огонек зажигалки и сидел курил, пока они катили по дороге, там и сям перечеркнутой длинными утренними тенями столбов, кольев изгороди и деревьев. Белое солнце в пыльном лобовом стекле слепило глаза. Коровы стояли вдоль забора и мычали вслед грузовику; Билли их внимательно рассматривал.

— Господин Сантандер, у нас на мостике что, какие-то проблемы с цепочкой управления? — Он говорил как можно мягче.

— Коровы, — сказал он.

— Офицеры «Алмиранте Рамиреса» хотели бы знать нашу боевую задачу, сэр.

Полдничали на травяном склоне среди рыжих глинистых откосов в десяти милях к югу от центральной усадьбы ранчо. Потом Билли лег, сунув под голову свернутую куртку, шляпой накрыл глаза. Выглянув из-под шляпы, прищурился на серые осыпи отрогов гор Гваделупес в восьмидесяти милях к западу.

Валленар выжидал, по-прежнему не опуская на него взгляд. Молчание, как он давно понял, страшит сильнее слов. Прошла минута, и тогда он заговорил:

— Ненавижу сюда наведываться, — сказал он. — Чертова здешняя земля не способна удержать даже столб забора.

— Это что, в традиции чилийских военно-морских сил, допрашивать своего командира?

— Нет, сэр.

Джон-Грейди сидел по-турецки, жевал травинку. В двадцати милях южнее виднелась полоса живой зелени, вьющаяся вдоль русла Рио-Гранде. А перед ней — огороженные серые поля. За трактором, волочащим по серым осенним бороздам хлопкового поля культиватор, тянулся хвост серой пыли.

Валленар достал puro, потёр её меж пальцев, откусил кусочек и медленно поместил её в рот. Втянул сквозь неё воздух.

— Мистер Джонсон говорит, министерство обороны посылало сюда людей с приказом обследовать семь штатов Юго-Запада, найти, где самые тощие земли, и доложить. И вроде ранчо Мэка оказалось как раз в их середке.

— Так почему же вы допрашиваете меня? — Кротко спросил он.

Билли поглядел на Джона-Грейди и снова устремил взгляд к горам.

— Сэр… из-за необычной природы боевой задачи, сэр.

— Как думаешь, это правда? — спросил Джон-Грейди.

Валленар вытащил сигару и осмотрел её.

— Хрен знает.

— Джей Си говорит, старик Джонсон дурнеет и дурнеет, прям совсем спятил.

— Необычной? Как это?

— Да он и спятимши поумней будет, чем Джей Си в самом блеске разума, так что Джей Си-то уж молчал бы.

Наступила тревожная пауза.

— Ты думаешь?

— У нас сложилось впечатление, сэр, что ночью нам приказали возвращаться на базу. Мы не слышали ни о каких приказах преследовать это гражданское судно.

— Со стариком все нормально. Просто старый, да и все тут.

Валленар выхватил слово «гражданское». В нём содержался нарочитый упрёк, предположение, что Валленар увлёкся малодушным преследованием безоружного противника. Он снова втянул воздух сквозь незажжённую сигару.

— Джей Си говорит, он слегка двинулся с тех пор, как умерла его дочь.

— Скажите-ка мне, господин Сантандер. На борту корабля вы подчиняетесь приказам вашего команданте или начальника береговой базы?

— Ну-у… Так это и нормально, как же иначе-то? Она для него много значила.

— Приказам команданте, сэр.

— Да-а.

— Ваш команданте — я?

— Может, нам Делберта спросить? Что думает насчет этого Делберт.

— Да, сэр.

— А Делберт не такой дурак, как кажется, кстати говоря.