— Вот оно что! Можно с ней познакомиться?
Он еще не договорил, а уже понял, что зашел слишком далеко. Лицо женщины перестало быть таким открытым, как еще минуту назад.
— Извините, она занимается Дафа в другом месте и не участвует в повседневной работе центра. — Помолчав, женщина спросила: — А зачем, собственно, вам с ней знакомиться?
— Раз она так близка с внуком, — стал он выкручиваться, не забывая про улыбку, — раз возит его в школу, я подумал, было бы неплохо с ней увидеться… Но это, конечно, совсем не обязательно.
Он сообразил, что совершил еще одну ошибку. Выражение лица женщины стало непроницаемым.
— Она никогда не возит его в Трокмортон. Удивительно, что в школе вообще о ней знают. Мне странно, что о ней знаете вы.
«Влип! — удрученно подумал Гидеон. — Надо было вовремя прикусить язык».
— О ней говорили в школе… Может, бабушку вспоминал сам Джи?
Она немного смягчилась.
— Да, это на него похоже.
— В общем, не хочу больше отнимать у вас время. — Гидеон попятился, невинно улыбаясь. — Вы очень любезны.
Она сменила гнев на милость и даже вручила ему брошюру.
— Здесь расписание ознакомительных занятий. Надеюсь скоро увидеть вас с нами. А о вашем сыне, Тайлере, я обязательно скажу Джи. Может, устроим им совместную игру еще до начала занятий в школе?
— Было бы чудесно! — воскликнул Гидеон с чарующей прощальной улыбкой.
ГЛАВА 48
Орхидея вышла из закусочной на Пятьдесят первой улице и быстро зашагала в направлении Парк-авеню, вскрывая на ходу только что купленную пачку сигарет. Обертку она, не останавливаясь, бросила в урну. Домой не хотелось, девушка решила пройтись и попытаться привести в порядок мысли. Ее душила злость. Гидеон оказался настоящим мерзавцем, но это не отменяло того, что он попал в серьезный переплет. Теперь она в этом не сомневалась.
«Ему нужна помощь — что ж, я помогу. Уберегу его от преследователей, избавлю от мучений, от необходимости совершать поступки один другого невероятнее. Но как? Как ему помочь?»
Свернув за угол, она оказалась на Парк-авеню. Ливрейный привратник «Уолдорфа» распахнул перед ней двери, и она шмыгнула внутрь. Остановившись в центре огромного холла, Орхидея попыталась отдышаться. Взяла себя в руки, подошла к стойке. В памяти вовремя всплыла их вымышленная фамилия.
— Мистер Телл вернулся? Я миссис Телл.
— Сейчас позвоню в номер.
В номере не брали трубку.
— Я подожду его в холле, — сказала она.
«Должен же он вернуться, если вещи здесь».
Орхидея вытряхнула из пачки сигарету и приготовилась закурить.
— Прошу прошения, — донеслось от стойки, — курить в холле не разрешается.
— Знаю, знаю. Я выйду на улицу. — Но закурила она по пути к двери, чтобы их позлить.
Девушка делала затяжку за затяжкой, сердито вышагивая перед отелем взад-вперед. Докурила сигарету до фильтра и бросила окурок себе под ноги прямо перед носом у привратника, достала и зажгла следующую. Бродяга, обосновавшийся перед сквером церкви Святого Варфоломея, знай себе напевал под гитару. Чтобы убить время, она перешла улицу и стала слушать.
Мужчина в тонкой бесформенной полушинели перебирал струны и пел, сидя по-турецки на асфальте. Рядом лежал раскрытый футляр от инструмента, в него прохожие набросали уже немало мятых купюр.
Ноги еле держат, о Господи
Видно, смерть нашла подлеца…
Здорово у него получается! Лица не разглядеть — он низко склонялся к своей старой гитаре, да еще нахлобучил бурую шляпу, но скрипучий голос, печально повествующий о тяготах жизни, брал за душу. Ей даже показалось, что он поет не о себе, а о ней. Орхидее сделалось грустно и одновременно хорошо. Поддавшись порыву, она достала доллар и положила в футляр от гитары. Бродяга кивнул, не прерывая пения.
Ноги еле держат, о Господи.
Видно, смерть нашла подлеца…
Я не против сдохнуть, о Господи,
Если б не слезы мальца…
Последний горестный аккорд — и песне настал конец. Он отложил гитару и поднял голову.
Она удивилась, увидев перед собой азиата, к тому же очень даже ничего собой, без присущих братии уличных менестрелей признаков алкоголизма и наркомании, наоборот, с ясным и глубоким взглядом. Приобретенный на улице инстинкт тут же подсказал, что перед ней не бродяга, а нацепивший зачем-то тряпье серьезный музыкант.
— Вы отлично исполняете, вам раньше не говорили? — вырвалось у нее.
— Спасибо.
— Где вы научились так играть?
— Я апостол блюза. Я живу блюзом.
— У меня самой порой бывает такое же настроение…
От его пристального взгляда она покраснела. Он собрал деньги в футляре, спрятал их в карман, положил в футляр гитару и защелкнул замочек.
— На сегодня хватит, — сказал бродяга. — Пойду глотну кофейку в «Старбакс» за углом. Не возражаете составить компанию?
«„Не возражаете составить компанию“… Наверное, он студент колледжа Джуллиард, пробующий себя в суровой уличной обстановке. Да, не иначе», — размышляла Орхидея.
Ей понравилось его церемонное обращение, так резко контрастирующее с внешней запущенностью. В ней еще не погасла злость на Гидеона.
«Хорошо бы, он увидел меня с этим „апостолом блюза“ — это послужило бы ему хорошим уроком».
— Не возражаю, — отозвалась она. — Почему бы и нет?
ГЛАВА 49
Кивающий Журавль сидел за маленьким столиком, пил зеленый чай и покорно слушал женскую болтовню. Эта возможность сама упала ему в руки, и он знал, как ею воспользоваться, чтобы выманить Кру из укрытия, сбить с толку, принудить к обороне.
Просто чудесная возможность!
— Вы сегодня уже проходили мимо, — сказал он. — Я вас сразу приметил.
— Действительно!
— С вами был мужчина — ваш муж?
— Просто друг, — сказала она со смехом и наклонилась над столиком. — А вы? Вы же не с улицы, я права?
Кивающий Журавль не соизволил ответить.
— Вам меня не провести. — Она подмигнула. — Хотя, если честно, у вас неплохо получается маскироваться.
Он пил свой чай, словно ничего не произошло, хотя встревожился не на шутку.
— Друг? Близкий друг?
— Я бы не сказала… Вообще-то он странный.
— Да? В каком смысле?
— Выдает себя то за актера, то за продюсера. Одевается черт знает во что, выдает себя за другого, таскает меня за собой. Форменный псих! Врет, что разучивает роль, но я думаю, у него большие неприятности.
— Какие именно?
— Хотела бы я знать! Я не прочь ему помочь, но он не разрешает. Повез меня в Ривердейл, в привилегированную частную школу. Мы с ним притворялись там родителями вундеркинда. Он зачем-то стянул в школе бумаги. В «Уолдорфе» мы как сумасшедшие меняли среди ночи номера.
— Как странно!
— Ага, а потом навещали в больнице его друга, только тот уже отдал концы.
Кивающий Журавль оторвался от чашки с чаем.
— Сдается мне, он вовлечен в какие-то незаконные дела.
— Не знаю, он как будто честный. У меня от него голова идет кругом!
— Где он сейчас?
Девушка пожала плечами:
— Бросил меня в метро, взял и выпрыгнул из вагона. Сказал, что позвонит. Он вернется, ведь в номере остались все его вещи.
— Вещи?
— Он таскает с собой целый чемодан грима. И еще один, весь в замках. Понятия не имею, что в нем спрятано, он очень его бережет.
— Он хранит такой чемодан в номере?
— Нет, зачем в номере этот пластмассовый гроб? В камере хранения отеля.
Кивающему Журавлю очень повезло с этой болтушкой. Вытянув из нее все важные сведения, он опять заговорил о себе:
— Вы сказали, что я маскируюсь. В каком смысле?
— Да ладно, вы только посмотрите на себя! — Она захохотала. — Я знаю, кто вы на самом деле.
Он встал, взглянул на часы.
— В церкви Святого Варфоломея скоро начнется вечерняя служба.
— Что? Вы ходите в церковь?
— Да, слушать музыку. Я поклонник григорианского хорала.
— Ничего себе!
— Не возражаете пойти со мной?
Орхидея заколебалась.
— А что, и пойду! Только не думайте, что это свидание.
— Что вы! Мне приятно ваше общество. Чисто по-дружески.
— Хорошо, почему нет?
Через несколько минут они уже входили в церковь. Двери были не заперты, но в церкви царили пустота и сумрачность: на улице уже сгущались сумерки, а здесь еще не зажигали свет.
— Где же музыка? — удивилась Орхидея. — Здесь никого нет.
— Мы пришли рановато, — объяснил Кивающий Журавль. Он взял девушку под руку и вежливо повел по проходу вперед, к самым темным местам для певчих. — Здесь лучше всего…
— Ладно… — В ее голосе уже слышалось сомнение.
Кивающий Журавль упорно держал правую руку глубоко в кармане своей полушинели. На пальцах по-прежнему были наперстки. В темноте алтаря он вынул руку из кармана.
— Я слышу, как звенят наперстки для струн, — испуганно пожаловалась Орхидея.
— Конечно, — кивнул он. — А я все время слышу музыку. Бесконечный блюз. — Он поднял руку, помахал перед ее лицом пальцами, блеснув в темноте наперстками-когтями, и тихонько запел:
Я не против сдохнуть, о Господи,
Если б не слезы мальца…
ГЛАВА 50
Гидеон покинул учебный центр, но к машине не пошел, а побрел через лужайку к бывшей сторожке старого имения, ныне превращенной в небольшой частный дом. Шестое чувство подсказало, что там обитает пожилая поборница порядка: ровная кирпичная тропинка, цветник у входа, кружевные занавески на окнах и любопытные украшения внутри, которые он сумел разглядеть снаружи.
Он приблизился к двери как бы невзначай, но ему навстречу словно ниоткуда шагнули двое азиатов в черном.
— Чем вам помочь? — спросил один вежливо, преградив ему путь.
Гидеон не знал даже имени бабушки.
— Я пришел повидаться с матерью Фу Лиан.
— Простите, мадам Чун вас ожидает?
«Хорошо уже то, что не ошибся домом», — подумал Гидеон.
— Нет, но я отец мальчика, поступившего учиться в Трокмортонскую академию, и…
Ему даже не дали договорить. Вежливейшим образом, но вполне откровенно они подошли, взяли его с обеих сторон под руки и повели прочь от дома.
— Идемте с нами.
— Да, но Джи, ее внук, будет учиться в одном классе с моим сыном, и…
— Вам лучше пойти с нами.
Гидеон заметил, что его ведут не к машине, а к железной дверце в боковой стене главного дома. Его посетило неприятное воспоминание, как он проснулся в гонконгском отеле в окружении китайских агентов.
— Одну секунду… — Он уперся, роя каблуками землю.
Провожатые тоже остановились, напряглись и, оторвав его от земли, буквально понесли к двери.
Но тут от домика донесся голос. Азиаты замерли на месте. Оглянувшись, Гидеон увидел на ступеньках пожилую китаянку, манящую их к себе и что-то говорящую на своем языке.
Охранники поразмыслили и отпустили его. Сначала сделал шаг назад один, потом другой.
— Заходите! — позвала его хозяйка домика. — Скорее!
Гидеон покосился на охранников, но те не шевелились, и он поспешил на зов. Женщина пригласила его в гостиную.
— Пожалуйста, присядьте. Чаю?
— Спасибо, не откажусь, — ответил Гидеон, разминая помятые охранниками руки.
Вошел слуга, мадам Чун сказала ему пару слов, и он исчез.
— Простите мою охрану, — слегка улыбнулась хозяйка. — Моя жизнь подвергается сейчас опасности.
— Что за опасность? — осведомился Гидеон.
Женщина вместо ответа только опять улыбнулась.
Слуга принес изящный чайник и две крохотные фарфоровые чашечки. Пока женщина разливала чай, Гидеон тщательно ее изучал. Это точно та самая особа с видеозаписи. Ему стало страшновато рядом с ней находиться, слишком долгим и причудливым был его путь сюда. Впрочем, при встрече лицом к лицу она оказалась совсем другой: некачественная запись видеокамеры не передавала той жизненной энергии, которая ее переполняла. Он подумал, что вряд ли встречал раньше такого же энергичного человека в таких почтенных летах. Ее хотелось сравнить с юркой веселой птичкой.
Она подала ему чашечку, села на стул напротив, сложила руки на коленях и посмотрела на него так пытливо, что он покраснел.
— Вижу, у вас ко мне вопрос, — произнесла хозяйка.
Гидеон задал свой вопрос не сразу. Его мысль напряженно работала. Он заготовил несколько версий, придумал несколько сценариев, чтобы побольше из нее вытянуть. Но теперь, сидя перед мадам Чун, понимал, что ее не проведешь. Все тщательные построения, замыслы и испытанные временем ходы пришлось разом отвергнуть. Испытывая по неведомой причине страх, он не знал, что сказать. Надо было срочно сочинить совершенно новую историю, в которой переплелись бы вымысел и правда, хотя мадам Чун, как он все лучше понимал с каждой секундой, незамедлительно его разоблачит.
— Лучше скажите мне всю правду, — молвила она с улыбкой, будто читая его мысли.
— Я…
Он не смог продолжить. Выложить все как есть значило обречь себя на поражение. От сильнейшего смущения Гидеон все гуще заливался краской.
— Тогда давайте-ка я сама вас поспрашиваю.
— Давайте, спасибо… — пролепетал он с огромным облегчением.
— Ваше имя?
— Гидеон Кру.
— Откуда вы, чем занимаетесь?
Он заколебался. Хотел было соврать, но, кажется, впервые в жизни решил не увиливать.
— Я живу в Нью-Мексико и работаю в Национальной лаборатории в Лос-Аламосе.
— Место рождения?
— Вашингтон, федеральный округ Колумбия.
— Ваши родители?
— Мелвин и Дорис Кру. Обоих уже нет на свете.
— Простите. — Она по-прежнему сверлила его своими блестящими черными глазами. — По-моему, вы профессиональный лжец. Но по всей видимости, у вас исчерпался запас лжи.
Ему нечем было крыть.
— Вот я и говорю: почему бы для разнообразия не сказать правду? Вдруг так вы скорее добьетесь желаемого?
«Похоже, старуха загнала меня в угол. Деваться некуда, путь к бегству отрезан. Как это произошло?»
Она ждала со сложенными на груди руками, с улыбкой на губах.
«Ну и черт с ней!»
— Я в некотором роде… специальный сотрудник, — выдавил Гидеон.
Ее тонко подведенные брови взлетели на лоб. Гидеон тяжело, до хрипа, вздохнул. Почему-то он не мог ей врать и испытывал от этого небывалое облегчение.
— У меня задание: выяснить, что привез в США Марк By, и найти привезенное.
— Марк By? Наконец-то вы заговорили дельно! На кого работаете?
— На Соединенные Штаты. Но не напрямую.
— А при чем тут я? — спросила она.
— Вы что-то передали Марку By перед тем, как он сел в машину. Сразу после этого его догнали и убили. Мне надо узнать, что вы ему дали. Кроме того, я хочу понять, действительно ли при нем были чертежи новейшего оружия и где они теперь.
Она медленно кивнула, отхлебнула чай, поставила чашку.
— Вы правша или левша?
— Левша, — сознался он, хмурясь.
Она опять кивнула, будто это что-то объясняло.
— Вытяните левую руку, пожалуйста.
Гидеон нехотя повиновался. Женщина осторожно взяла его левую руку своей правой. Сначала он чувствовал только прикосновение ее сухой кожи. А потом вскрикнул от неожиданности: его словно обожгло. Он дернулся, и она выпустила руку.
— Я постараюсь ответить на все ваши вопросы, — произнесла она, снова сложив руки на коленях. — Хоть вы и профессиональный лжец, что при вашем ремесле неизбежно, я вижу, чувствую, что в душе вы хороший человек. Думаю, помогая вам, мы поможем и себе.
Она отпила еще чаю.
— Марк By был ученым, он работал в Китае над секретным проектом. При этом он был последователем Фалунь Дафа. — Она несколько раз кивнула, держа длительную паузу. — Не знаю, известно ли вам, что в Китае Фалунь Дафа жестоко подавляется. Десятки тысяч людей, практикующих Фалунь Дафа, схвачены, подвергаются избиениям и пыткам, сидят в тюрьмах. Поэтому в Китае это учение ушло в глубокое подполье. В Китае у него миллионы последователей, но они живут в постоянном страхе.
— Почему в Китае так к этому относятся?
— Потому что мы — угроза для их монополии на власть. У Китая давняя история свержения империй харизматическими духовными движениями. Они не зря боятся. Дафа бросает вызов не только догмам коммунизма и тоталитарного правления, но и их новым подходам — ценностям материализма и необузданного капитализма.
— Понимаю. — Теперь Гидеону был ясен главный мотив бегства By. Но зачем тогда ЦРУ стало ловить его на «мед»?
— Из-за этих преследований китайские приверженцы Дафа вынуждены собираться подпольно, тайно. Но мы поддерживаем связь с нашими собратьями в Китае. Все мы друг с другом связаны. Дафа требует духа общности. Правительство пыталось заблокировать наши веб-сайты, заткнуть нам рот, но тщетно.
— Это и есть грозящая вам опасность?
— Да, но не только. — Она улыбнулась. — Вы забыли про чай.
— Ох, простите. — Гидеон поднял чашку и сделал глоток.
— Многие приверженцы Дафа — ученые и компьютерщики. Мы разработали мощную программу под названием «Фригейт». Возможно, вы о ней слышали.
— Звучит знакомо.
— Мы распространили ее по всему миру. Благодаря ей пользователи континентального Китая и других стран могут посещать веб-сайты, заблокированные их правительствами. Пользователи могут проникать за преграды, возведенные правительством вокруг сайтов, в том числе социальных сетей.
Слушая, Гидеон глотнул еще чая, распробовал его и счел восхитительным.
— Серверы «Фригейт» маскируют подлинные IP-адреса, позволяя людям осуществлять свободный онлайновый поиск. Здесь, в «Берген-Дафа-центре», у нас работает крупный узел серверов «Фригейт». По всему миру развернута целая сеть таких узлов.
Гидеон допил чай.
— Какое все это имеет отношение к Марку By?
— Самое непосредственное. Марк By вез нам секрет из Китая. Большой-пребольшой секрет.
— Вам? Хотите сказать — Фалуньгун?
Она кивнула.
— Все было готово. То, что он нам передал бы, мы бы установили на наших серверах «Фригейт». После этого секрет получил бы всемирное распространение.
Гидеон сделал стойку.
— Что за секрет?
— Мы не знаем. — Она извиняюще улыбнулась.
— То есть как? Как это возможно? Простите, не верю! — Эти слова вылетели без предварительного обдумывания.
Но мадам Чун пропустила их мимо ушей.
— By то ли не смог, то ли не пожелал нам его передать. Нашей задачей было распространить информацию, и только. Но ее не поступило.
— Это и было супероружие?
— Возможно. Хотя я сильно сомневаюсь.
— Почему? — Гидеон в изумлении уставился на нее.
— Потому что сам By описывал это совсем не так. Он говорил о новой технологии, с помощью которой Китай смог бы завоевать весь мир, начать «править миром» — так он, кажется, говорил. Но у нас не создавалось впечатления, будто это что-то опасное. К тому же я сомневаюсь, что он захотел бы огласить по всему миру планы создания нового оружия, ведь так они бы попали и к террористам. — Она помолчала. — Очень жаль, что его сразу убили.
— Если чертежи были при нем, то где же они теперь?
— Это нам тоже неизвестно. Он был очень скрытным.
— Но By наверняка сообщил, где и когда передаст их вам.
— Мы тщательно отобрали того человека, который бы их забрал. Один из наших связных, Роджер Марион, должен был взять их в номере гостиницы. Когда By прибыл в аэропорт, мы сообщили ему имя Роджера. — Она сделала паузу, будто припоминая. — Кстати, во время переговоров By сказал кое-что странное: мол, ему надо будет провести в своей комнате несколько минут для извлечения информации.
— Для извлечения? Не понимаю!
— Он использовал китайское выражение «кай йан», что значит «извлечь» или «вырезать». Я подумала, что информация хранилась на каком-то носителе, с которого ее надо было извлечь.
Гидеон не мог не вспомнить про рентген. Вдруг By привез информацию у себя внутри?
— By заучил наизусть цепочку цифр. Что это за цифры?
Она пристально посмотрела на него:
— Откуда вам известно про цифры?
Гидеон затаил дыхание, потом заставил себя ответить:
— После аэропорта я за ним следил и видел, как догнали его такси. После аварии я вытащил его из смятой машины. Он принял меня за Роджера Мариона и продиктовал цифры. Я попытался его спасти, но потерпел неудачу.
В этот раз молчание было продолжительным. Наконец женщина заговорила:
— Мы тоже не знаем значение этих цифр. Он сказал нам только, что их надо соединить с тем, что он привезет. Только после этого секрет перестанет быть секретом. Одно без другого не работает, нужно то и другое. Так он защищал свою тайну. То и другое он собирался передать Роджеру.
— И вы все это делали, довольствуясь одними уверениями By и не зная, о чем идет речь?
— Доктор By был очень продвинутым последователем системы Дафа. Он рассуждал чрезвычайно здраво.
Гидеон чувствовал, что вот-вот завладеет главной тайной.
— Как он описывал свою тайную информацию? Что это было: чертежи, микросхема? Что?!
— Он говорил об этом как о предмете, о вещи.
— Вещь?
— Он использовал слово «ву», а оно означает «вещь, предмет», что-то твердое. Китайцы называют этим же словом науку физику. Кстати, его фамилия и это слово не одно и то же. Произношение ниже.
Гидеон опять вспомнил рентген ног Ву. Ноги были переломаны, в них проникли фрагменты стали и пластика. Он очень внимательно изучил на снимках все эти осколки, но, возможно, что-то все же проглядел? Вдруг среди этих кусочков затесался искомый предмет? Он искал чертежи, микросхему, микроконтейнер. А если это было что-то совершенно другое, просто неровный кусочек металла?
Кусочек металла…
По словам О’Брайена, его знакомая по фамилии Эпштейн, физик как раз по этой части, говорила, что цепочка цифр смахивает на формулу сплава. Вот оно… Вот оно!
— Поймите, — продолжила мадам Чун, — доктор Ву не планировал побег в США. Он — преданный гражданин своей страны, патриот Китая. Но как ученый он считал, что таков его нравственный долг. Он собирался поведать о своем великом секрете всему миру, воспользовавшись нашими серверами, чтобы этот секрет уже никогда не смогли снова спрятать. Это должно было стать подарком, понимаете? Даром всему миру. От нас.
Получается, Минди ошибалась насчет мотивов Ву… Но сейчас у Гидеона появились заботы поважнее. Он лихорадочно размышлял.
«Ноги Ву нашпигованы металлом. Его тело до сих пор находится в морге, дожидается, чтобы я, „как самый близкий человек“, его затребовал. Господи, поспешить туда и вырезать осколок — только и всего! Но сначала надо еще раз изучить рентгеновские снимки и разобраться, что именно вырезать. Скорее к О’Брайену и к его знакомой!»
Он вспомнил о мадам Чун, не спускающей с него глаз.
— Мистер Кру, — сказала она, — вы должны понимать: завладев тем, что вез нам доктор Ву, вы должны будете передать это мне.
Пришла его очередь таращиться на нее.
— Надеюсь, вы понимаете? Это обязанность, от которой вы не сможете уклониться. — Мелодично выделив заключительные слова напутствия, мадам Чун одарила его лучезарной улыбкой.
ГЛАВА 51
Гидеон Кру вернулся в «Уолдорф» к одиннадцати часам вечера. Он воспользовался служебным входом, чтобы его не увидел Кивающий Журавль, который, как он опасался, по-прежнему музицировал перед церковью Святого Варфоломея. Размышляя об этом на обратном пути из Нью-Джерси, он сообразил, что оттуда, со ступенек, Кивающему Журавлю были отличны видны окна обоих его номеров, главный подъезд отеля и вход на Пятьдесят первой улице. Он не мог быть уверен, что враг знает об обоих номерах, но лучше исходить из худшего. Кивающий Журавль превосходно выбрал позицию.
Кляня себя за глупость, Гидеон поднялся в служебном лифте на этаж, где находился его запасной номер. Там он не стал включать свет на случай, если Журавль продолжает наблюдение снизу. Правда, тот мог поджидать его прямо в номере… Гидеон замер и прислушался. Впервые он пожалел, что утопил в реке револьвер и не потребовал у Гарсы другой.
Больше всего его пугало не то, как успешно Кивающий Журавль вышел на его след, а то, как здорово тот владел блюзовой гитарой. Несмотря на услышанное от Джексон, он думал, что имеет дело с наемным китайским убийцей — карикатурой из фильма про кунг-фу, экспертом по боевым искусствам, ничего не смыслящим в американской культуре. Изъяном такого противника было бы чувство чужака, незнание города. Только теперь до него дошло, как сильно он заблуждался.
Гидеона прошиб озноб. В комнате стояла зловещая тишина, воздух был неподвижен. Переведя дух, Гидеон подошел к кровати и вынул из-под нее чемодан. Света из окна было достаточно, чтобы убедиться, что к чемодану не притрагивались. Он набрал комбинацию цифр и открыл чемодан. Взяв оттуда конверт с рентгеновскими снимками By и медицинским заключением, снова запер замок. Снял пиджак, засунул конверт под рубашку, надел пиджак.
Мысли о собственном рентгене и компьютерной томографии он постарался прогнать: отвлечься значило заведомо проиграть.
С улицы донеслось нарастающее завывание сирен. Гидеон поднял оконную раму и выглянул. В церкви неподалеку что-то происходило. Выходящие на Парк-авеню улицы были перегорожены каретами «скорой помощи» и машинами полиции, толпа любопытных прибывала на глазах. Полицейские расставляли заграждения и сдерживали зевак. Кивающего Журавля с гитарой видно не было: наверное, суматоха заставила его сменить наблюдательную позицию. В том, что он продолжает наблюдение, Гидеон не сомневался.
Он выскользнул из номера, неслышно затворив за собой дверь. В ярко освещенном коридоре было тихо. Гидеон торопился к Тому О’Брайену, причем попасть туда надо было так, чтобы исключить всякое преследование. Фокус с подземкой в первый раз себя оправдал, но во второй раз Кивающий Журавль уже не позволит так себя провести. Теперь он наверняка готов опознать Гидеона в любом обличье.
Вопрос требовал размышления. У отеля «Уолдорф» четыре выхода: один на Парк-авеню, один на Лексингтон-авеню и два на Пятьдесят первую улицу. Кивающий Журавль мог держать под наблюдением любой из них. Возможно, он даже видел, как Гидеон входил в отель.
«Дьявол! Как теперь добраться до Колумбийского университета? Идея! Толпа перед церковью может, по иронии судьбы, помочь оторваться от преследования. Скорее туда!»
Он спустился в лифте, прошел через холл и вышел через главную дверь.
ГЛАВА 52
Гидеон нырнул в толпу, выползшую на Парк-авеню. В Нью-Йорке толпа может собраться в любое время дня и ночи — есть чему удивиться! Он снова огляделся, но Кивающего Журавля поблизости не обнаружилось — по крайней мере он не узнал его ни в ком из людей поблизости. Это как раз удивления не вызвало: дело приходилось иметь с чрезвычайно ловким противником.
Началось проталкивание сквозь толпу. Если удастся быстро достигнуть другого берега людского моря, то преследователю — если он здесь — придется сделать то же самое и тем самым выдать себя.
Когда он достиг середины людской гущи, она дружно ахнула. В дверях церкви появились санитары с носилками и покатили их вниз по полозьям для инвалидов. На носилках лежало тело в мешке. Кто-то, видимо, умер — учитывая наплыв полиции, насильственной смертью.
Толпа напирала, возбуждение нарастало. Санитары шустро катили носилки с телом сначала через церковный сквер, потом по временному коридору внутри полицейских ограждений, ведшему к «скорой». Обстановка способствовала бегству. Гидеон протолкался к ограждению, перемахнул через него, пересек узкое пустое пространство и нырнул под ограждение с другой сторону коридора, чтобы снова утонуть в толпе. На окрик копа можно не реагировать: полиции сейчас не до него.
Гидеон вырвался из толпы, проводившей его бранью, и заторопился по Парк-авеню прочь от столпотворения. На бегу он оглядывался: сначала чтобы узнать, преодолел ли кто-нибудь следом за ним ограждения, потом — не выпихнула ли кого-нибудь толпа. Но никого не увидел. Он свернул вправо, перебежал улицу на красный свет и — вот удача! — налетел на такси, как раз высаживавшее пассажира.
— Западная Сто двадцатая, между Бродвеем и Амстердам-авеню! — скомандовал он, садясь. — Быстрее!
Таксист отъехал от тротуара. Проезжая мимо толпы, Гидеон снова не разглядел в ней ни преследователя, ни желающего остановить такси, чтобы погнаться за ним. Оставались считанные минуты до полуночи. Он достал мобильный телефон и позвонил Тому О’Брайену.
— Привет! — раздался в ухе саркастический голос. — В кои-то веки звонишь в приличное время. Что у тебя?
— Я узнал, с какой тайной к нам пожаловал Ву. Это какой-то особый состав или сплав. И находится он в его ноге.
— Час от часу не легче!
— Я везу тебе рентгеновские снимки. У него в ногах полно посторонних предметов — на то и авария. Без тебя мне не найти то, что нужно.
— Мне понадобится Эпштейн, она все-таки физик.
— Я так и думал.
— А что потом?
— То есть?
— Мы опознаем кусок металла — и что дальше?
— Я еду в морг и выковыриваю эту штуковину.
— Как мило! Каким же образом?
— Я уже числюсь у них «близким Ву человеком». Меня ждут, я должен забрать тело. Не предвижу затруднений.
В телефоне раздался сиплый смех.
— Ты один такой на свете, Гидеон, тебе это известно?
— Ладно, готовься. Времени у меня в обрез.
Следующий звонок — Орхидее. Гидеон надеялся, что девушка будет рада услышать, что он почти покончил со всеми своими неприятностями и сможет с ней увидеться если не завтра, то не позднее послезавтра. Но телефон Орхидеи молчал. Ему стало гадко на душе: не иначе занята с клиентом!
ГЛАВА 53
— И тебе счастливого Рождества! — приветствовал О’Брайен ввалившегося без стука Гидеона.
— Это тот, о котором ты рассказывал? — спросила физик Эпштейн, кое-как устроившаяся на маленьком диванчике и еще не переставшая сердиться из-за того, что ее подняли с постели в такой поздний час. Волосы у нее были растрепаны, настроение хуже не придумаешь, а все потому, как считал О’Брайен, что, когда он разбудил ее среди ночи, она решила, будет кое-что более интересное. Он уважал эту женщину за постоянную готовность к здоровому интиму.
— Познакомьтесь: Эпштейн, Гидеон. Гидеон, Эпштейн.
— О’Брайен называет вас Сэди, — отозвался Гидеон, пожимая вяло протянутую руку.
— Всякий называющий меня Сэди рискует схлопотать по уху, — сонно пробормотала она. — Если у вас будет скучно, схлопочете оба.
— Скучать не придется, — пообещал О’Брайен и стал быстро излагать заранее заготовленную версию. — Помнишь те цифры? Мы раздобыли рентген контрабандиста, он попал в аварию. Он вез свою контрабанду в ноге, чтобы обмануть таможню…
Эпштейн махнула рукой, чтобы О’Брайен замолчал, и повернулась к Гидеону: