– Дуйте уже к Самбурской!

Любава ворвалась в кабинет и передала Ахметову распоряжение следователя. На Славина она даже украдкой не посмотрела – нечего расстраивать саму себя перед выполнением задания.

Ахметов молча направился к выходу, и Любава за ним. Уже в машине он спросил:

– Может быть, позвонить Кларе Аркадьевне?

Любава согласно кивнула и набрала номер Самбурской. А когда глухой женский голос произнес «алло», Любава поспешно поздоровалась и сказала:

– Клара Аркадьевна, у нас вскрылись новые обстоятельства и нам необходимо переговорить с вами.

– Приезжайте, если необходимо, – апатичным тоном произнесла женщина.

– Вы сейчас дома?

– Да.



– По-моему, Клара Аркадьевна очень сильно переживает гибель брата, – сочувственно вздохнула Любава.

Ринат пожал плечами и ответил:

– Я бы тоже на её месте переживал. – И добавил: – Надеюсь, ты не собираешься ей сообщать, что у нас на подозрении один из её гостей?

– Нет.

– Но ты же ей сказала, что вскрылись новые обстоятельства, и она, как всякий нормальный человек, поинтересуется тем, какие именно обстоятельства.

– Я найду что сказать, – уверенно проговорила Любава, и Ринат не стал выспрашивать, какое именно объяснение она приготовила для скорбящей сестры Костюкова.

Ринат оказался прав: женщина сразу же спросила:

– Что же вам удалось узнать?

– Свидетели утверждают, – проговорила Любава, – что ваш брат водил в съёмную квартиру разных женщин.

– Мне это всё равно! – отрезала Самбурская.

– Вам – возможно, но следствию – нет. Мы подозреваем, что его могла отравить одна из них из ревности.

– Смешно, – сказала Самбурская, но не улыбнулась. – Одна любовница травит моего брата, чтобы он не достался другой. Прямо шекспировские страсти!

– А вы не верите в страсти? – спросил Ринат.

– Нет.

– Во что же вы верите?

– В то, что убить могут из-за денег или из-за мести!

– Хорошо. Мы учтём ваше мнение. А сейчас, Клара Аркадьевна, можно нам ещё раз просмотреть фотографии с вашего пикника на даче?

– Смотрите сколько угодно! – ответила Самбурская, достала альбом и в сердцах шлёпнула его на стол.

Оперативники сосредоточили всё своё внимание на лицах, изображённых на фотографиях.

Обмениваться мнениями в присутствии хозяйки квартиры они не могли. Но Ринат тоже сразу узнал человека с фоторобота.

Для отвода глаз оперативники для начала поинтересовались другими присутствующими.

Наконец Залеская указала на человека, интересующего их:

– Это кто?

– Муж моей подруги, – равнодушно отозвалась Клара Аркадьевна.

– А имя у него есть?

– Есть. Иван Чибисов.

– И как давно вы с ним знакомы?

– Господи, да какое это имеет значение?! – Самбурская махнула рукой: – С тех самых пор, как он женился на Маринке!

– А с Мариной вы дружите давно?

– Лет пятнадцать! Это всё?

– Почти, – дружелюбно ответила Любава и спросила, указав на симпатичную юную девушку: – А это кто?

– Это дочь моя Сашка! Рядом с ней жених её Родион!

– А кто эта девушка возле самовара?

– Это как раз моя подруга Маринка! Жена Ивана!

– А где же Анна Костюкова?

– Её здесь нет.

– Как это нет?! – сделала вид, что удивилась, Любава.

– Она в это время с другой стороны дома карасей чистила! Но если вы перевернёте ещё несколько листов, то увидите Анну возле реки и в общей компании во время поедания шашлыков.

– Спасибо. – Любава перевернула три листа и увидела женщину возле реки. – Это она?

– Да.

После чего детективам не составило труда найти Анну в общей компании. По выражению лица женщины нельзя было сказать, что она недовольна жизнью. Лицо открытое, глаза широко распахнуты, на губах улыбка.

«Навряд ли она догадывалась об изменах мужа», – подумал про себя Ринат.

И неожиданно обратился к хозяйке с просьбой:

– Не могли бы вы дать мне немного воды, а то в горле пересохло.

– Минеральной?

– Любой, хоть из-под крана!

Едва женщина вышла из комнаты, как Любава, уже догадавшаяся о задумке Рината, быстро перевернула страницы назад, и Ринат успел перефотографировать на телефон снимки обоих Чибисовых.

Когда Самбурская вернулась в гостиную со стаканом воды, альбом с фотографиями уже лежал на столе в закрытом виде.

Поблагодарив хозяйку за уделённое им время, детективы покинули квартиру Самбурских.

Тронув машину с места, Ринат сказал:

– Теперь благодаря тебе мы знаем имя типа, отиравшегося возле дома, в котором Костюков снимал квартиру.

– Ты преувеличиваешь мои заслуги, – скромно отозвалась Любава.

– Ничего подобного, – не согласился он, – теперь, сложив два и два, мы можем смело предположить, что последней любовницей Костюкова была жена Ивана Чибисова Марина. И муж каким-то образом пронюхал об этом.

– Возможно, ты и прав, – осторожно согласилась Любава.

– Я прав на сто процентов! – Но потом, скосив глаза на Залескую, он снизил порог своей уверенности: – Хорошо, вероятность моей правоты составляет девяносто девять и девять десятых процента. – И он подмигнул Любаве.

Девушка улыбнулась:

– Ринат, с тобой не соскучишься.

– Если с кем и не соскучишься, – проговорил Ринат, – так это с моей Гулькой.

Когда Ахметов заговорил о дочери, глаза его заметно потеплели.

– Она у тебя просто чудо! – искренне отозвалась Любава.

– Надо позвонить Наполеонову.

– Надо, – согласилась Любава и, услышав голос Наполеонова, отозвавшегося по сотовому, быстро всё изложила ему в сжатой форме.

– Вы молодцы, – помолчав несколько секунд, сказал следователь.

– Нам съездить к нему?

– Чибисов сейчас, скорее всего, на работе. Если мы поинтересуемся у кого-то, где он работает, то дадим ему возможность насторожиться, – ответил Наполеонов.

– Мы можем попробовать найти его место работы по Интернету!

– Можете попробовать. Найдете – сообщите.

Ринат прижал машину к бордюру.

– Давай пошуруем в соцсетях.

– Ага.

– Я – «ВКонтакте».

– А я – в «Одноклассниках».

– Нашла! – через некоторое время первой воскликнула Любава. – Он работает главным инженером в управляющей компании.

– Где она находится?

– В Советском районе. Сейчас адрес пробью.

– Ты пробивай, а я начинаю движение. – Ринат завёл машину.

– Нашла! Наполеонова спрошу, что нам с ним делать дальше.

– Хорошо.

Следователь изъявил желание лично переговорить с Чибисовым и велел привезти его в Следственный комитет.

Отыскав саму управляющую компанию и кабинет главного инженера, они прочли на двери табличку: «Главный инженер Иван Корнеевич Чибисов».

Нельзя было сказать, что Иван Корнеевич обрадовался их приходу, но и страха особого не выказал. На предложение проехать с ними ответил категорическим отказом. И лишь когда Ахметов сказал, что его задерживают на двое суток, Чибисов сник и подчинился, тихо попросив:

– Только наручников не надо.

Ахметов кивнул, давая понять, что он не возражает.

Любава взглядом спросила: «Не сбежит?»

И Ринат едва заметно качнул головой.

В кабинете следователя уже всё было готово к допросу подозреваемого.

Увидев Наполеонова, Чибисов ни с того ни с сего успокоился. Видимо, маленький следователь показался ему абсолютно безопасным, тем более что после установления личности Наполеонов задал свой первый вопрос самым обыденным тоном, каким разговаривают, например, о погоде:

– Вы были знакомы с Вадимом Аркадьевичем Костюковым?

– Почему был? – удивился Чибисов. – Я и сейчас с ним знаком.

– Так убили его, – обронил следователь.

– Как это убили?

– Отравили.

– Отравили? – Теперь Чибисов выглядел ошарашенным.

Наполеонов кивнул и устремил взгляд на свои ухоженные руки. Особенно его заинтересовал собственный средний палец, и он даже потрогал его другой рукой.

Всё это время Иван Корнеевич завороженно следил за манипуляциями следователя, а потом, не выдержав, проговорил обеспокоенно:

– Я ничего не понимаю.

– А тут и понимать нечего, – вздохнул Наполеонов, – просто расскажите нам, за что именно вы убили Вадима Костюкова. Хотя, за что именно, мы догадываемся. Поэтому нас интересует больше: как вам удалось проникнуть в его съёмную квартиру и уговорить выпить отравленный кофе.

– Постойте! Постойте! – проговорил Чибисов, протестующе выставив перед собой обе руки. – Я никуда не проникал и никаким кофе Вадима не поил.

– Свидетели видели, как вы крутились неподалёку от дома, где был убит Костюков, а потом вы подошли к подъезду и высматривали окна снятой им квартиры.

– Этого я не отрицаю! – воскликнул Чибисов. – Но я не заходил в эту квартиру! Ноги моей там не было!

– Зато там бывала ваша супруга Марина.

– Бывала, – упавшим голосом подтвердил Чибисов.

– И как часто?

– Не знаю. – И тут его прорвало: – Представляете, я ни о чём не догадывался до тех самых пор, пока однажды мне не позвонил какой-то человек и не сообщил, что моя жена встречается с другим мужчиной. И назвал адрес дома, во дворе которого её можно часто видеть.

– И вы поверили?

– Сначала нет. Но сомнение уже зародилось в моей душе, и я стал наблюдать за женой и понял, что ведёт она себя не так, как раньше.

– В чём это выражалось?

– Она стала прятать телефон, а раньше оставляла его где угодно. Когда раздавался звонок, уходила в ванну или в туалет. Потом она стала отвечать невпопад на мои вопросы, а ещё – сидит себе читает журнал или смотрит телевизор и вдруг ни с того ни с сего начинает рассеянно улыбаться.

– Так, может, у неё что-то с головой, – небрежно предположил Наполеонов.

Чибисов одарил его убийственным взглядом и мрачно проговорил:

– Я решил проследить за ней.

– Каким образом?

– Стал караулить её возле этого дома.

– И?

– И узнал, что она встречается с братом своей подруги!

– Вы поговорили с женой?

– Нет!

– А с соперником?

– Нет! – заорал Чибисов.

– Что же вы сделали после выяснения истины? – спросил следователь.

– Ничего, – уныло выдохнул Иван Корнеевич так, словно из него вышел весь воздух.

– Вы сохранили сообщение, присланное вам?

– Да, – ответил Чибисов.

– Давайте сюда ваш телефон. – Следователь протянул руку.

И Чибисов покорно вложил в неё свой смартфон.

– Иван Корнеевич, как полное имя вашей жены?

– Марина Гордеевна.

– Где она работает?

– В туристическом агентстве «Лука».

– Она сейчас на работе?

– Нет, дома, – уныло ответил Чибисов.

– В отпуске?

– На больничном.

– И что с ней?

– Гипертонический криз.

– И когда он случился?

– Ночью с десятого на одиннадцатое число.

«Значит, Костюков был отравлен всё-таки десятого», – пронеслось в голове Наполеонова.

Вслух же он спросил:

– И как сейчас чувствует себя ваша жена?

– Поправляется, – промямлил Чибисов.

Взяв с него подписку о невыезде, Наполеонов отпустил обманутого мужа. В душе он сильно сомневался, что такой человек, как Иван Корнеевич Чибисов, может кого-нибудь убить.

Ринат Ахметов и Любава Залеская тоже в этом очень сомневались.

– Надо установить, кому принадлежит телефон, с которого звонили Чибисову.

– Попытаемся это сделать.

– Идите.

Глава 15

Едва за оперативниками закрылась дверь, как следователь бросился оформлять ордер на обыск в квартире Чибисовых.

Его устраивало то, что Иван Корнеевич был в это время на работе. Ему хотелось побеседовать с Мариной Гордеевной тет-а-тет.

Искали в первую очередь яд. Но не нашли. Зато стало понятно, что именно её отпечатки оставлены повсюду в квартире, которую снимал Костюков, волосы на щётке в спальне также принадлежали Чибисовой.

Марина Гордеевна отпиралась недолго. Она призналась, что безумно влюбилась в Вадима Костюкова и он отвечал ей взаимностью.

– Вы знали, что до вас он приводил в ту же квартиру другую женщину? И, может быть, не одну.

– Я догадывалась, – еле слышно призналась Чибисова и тут же стала горячо заверять следователя: – Со мной у Вадима всё было по-другому!

– С чего вы это взяли?

– Мы собирались с ним пожениться!

– То есть? – не скрывал недоверия следователь. – Вы замужем, он женат.

– Вадим собирался сказать Анне, что подаёт на развод, а я должна была сказать это же Ивану.

– Сказали?

– Пока ещё нет. – Она опустила голову.

– Отчего же?

– Никак не могла набраться смелости.

– А вы не знаете, Вадим сказал о намерении развестись своей жене?

– Он собирался сделать это после того, как Анна вернётся из санатория.

– И вы абсолютно уверены, что он даже не намекнул ей об этом до её отъезда?

– Уверена. Он сказал мне, что нужно дать Анне подлечить сердце, а потом уже заводить разговор о расставании.

– Теперь расскажите мне, что произошло в тот день.

– Мы созвонились и договорились в тот день о встрече. Мы оба так соскучились друг о друге!

– Вы виделись накануне?

– Нет! Мы с Иваном летали в Испанию, так как мне удалось достать горящие путёвки. Я же работаю в турагентстве, – объяснила она.

– То есть любовь любовью, – не удержался Наполеонов, – а отдыхать вы поехали с мужем.

– Да, – скрипнула зубами женщина, – мы с Вадимом договорились до поры до времени не показывать вида.

– И спать с законными супругами как ни в чём не бывало? – не удержался следователь от уточнения неприятного вопроса для женщины.

Она молча кивнула.

– Выходит, что в тот последний раз вы встретились после долгой разлуки?

– Да, – кивнула Марина Гордеевна.

– А когда отправилась в санаторий жена Костюкова?

– Кажется, на день позже того, как мы с Ваней улетели в Испанию.

Даниил Гранин

– Мог ли в ваше отсутствие Костюков привести в эту квартиру другую женщину?

Победа инженера Корсакова

– Нет! – с горячим негодованием отвергла Чибисова предположение следователя.

– Кто пришёл первым в любовное гнёздышко, вы или Костюков?

– Вадим.

– И кому в голову пришла идея выпить кофе?

– Ему. Он очень любил его и всегда выпивал чашку-другую.

– А вам он тоже налил кофе?

– Кажется, да.

– Вы пили его?

Она покачала головой.

– Почему?

– Я не успела! – выкрикнула женщина и зарыдала. – Вадим поднёс свою чашку к губам и сразу упал! Я бросилась к нему, но поняла, что он не жив, испугалась и убежала!

– Почему вы не позвонили в полицию?

– Я же говорю, что испугалась!

– А вам не кажется, что отравить хотели не Вадима, а вас?

– Нет, не кажется, – помотала она головой.

– Почему?

– Потому что из той чашки всегда пил он сам.

– А вы?

– А я пила из какой придётся, – проговорила она растерянно.

– То есть вы хотите сказать, – решил уточнить следователь, – что Вадим Костюков всегда пил из одной и той же чашки?

– Да. Он сам её принёс то ли из дома, то ли купил. Я не спрашивала.

– А остальные чашки откуда?

– Так они уже были там! В смысле, принадлежали той женщине, что сдавала Вадиму квартиру. Он же её снимал со всем содержимым.

– Но чашку для себя Костюков купил сам?

Она молча кивнула.

– Почему он так поступил?

– Понятия не имею.

– И вы никогда у него об этом не спрашивали?

– Нет, я считала, что каждый человек имеет право на свои причуды.

– Марина Гордеевна, – неожиданно спросил следователь, – вы знаете о том, что ваш муж знал о вашей измене?

– Иван?! – Глаза Марины округлились. – Этого не может быть! – воскликнула она испуганно.

– Однако это так, и он сам в этом признался.

– Но откуда он мог об этом узнать?

– Как утверждает ваш муж, ему сообщил об этом неизвестный доброжелатель. Вы, случайно, не знаете, кто это?

– Нет. – Глаза женщины всё ещё оставались расширенными от испуга.

И Наполеонов не мог понять, боится она за себя или опасается за мужа.

Ответ на свой вопрос он получил спустя минуту.

– Иван не мог убить Вадима, – сказала женщина, – он вообще, в принципе, никого не может убить! Он даже драться не умеет.

– Это плохо, – сказал следователь.

И тут уже настала очередь Марины недоумевать, разгадывая, что же хотел сказать этими словами следователь.

Новый вопрос заставил женщину вздрогнуть:

– Вы понимаете, Марина Гордеевна, что у следствия два главных подозреваемых – вы и ваш муж?

– Но зачем мне было убивать Вадима? – воскликнула она. – Мы с ним любили друг друга! И хотели пожениться!

– Это вы так говорите, – невозмутимо проговорил следователь. – Костюков, увы, не может ни опровергнуть, ни подтвердить ваши слова.

– Что же делать? – заплакала женщина.

Следователь пожал плечами.

* * *

Телефон, с которого звонили Чибисову, был зарегистрирован на некую Авдотью Егоровну Лапушкину.

Проблем с обнаружением Лапушкиной у оперативников не возникло. Авдотья Егоровна проживала там же, где была прописана, а именно в однокомнатной квартире на первом этаже обшарпанной хрущёвки в одном из самых отдалённых спальных районов города.

Проблема была в другом – Авдотье Егоровне пошёл девяносто восьмой год, и никакого сотового телефона у неё отродясь не было.

К счастью для оперативников, старушка неплохо соображала, не была ни слепой, ни глухой. Даже не взглянув на их документы, она сразу пригласила их в квартиру.

После того как Ринат заикнулся о том, что в наше время нельзя быть такой доверчивой, Авдотья Егоровна отмахнулась:

– Не станете же вы обманывать старуху.

– Мы-то не станем. – Ахметов всё ещё не оставлял надежды вразумить старую женщину.

Но она в ответ только хихикнула, точно малый ребёнок. И Любава тихонько толкнула Рината локтем в бок, мол, оставь её в покое.

Ринат тяжело вздохнул и спросил:

Победа инженера Корсакова

– Авдотья Егоровна, где ваш сотовый телефон?

Повесть

– Чего-чего, милок? – недоверчиво покосилась на него Лапушкина, видно, решив, что ослышалась.

– Телефон, я спрашиваю, где?

Войдя в кабинет директора института, Николай Корсаков увидел самого директора Михаила Ивановича, главного инженера Полякова, начальника своего отдела профессора Арсентьева и черноволосого смуглого бородача, лицо которого показалось ему знакомым.

– Так на тумбочке он в прихожей.

В воздухе колыхались голубые пласты табачного дыма, — видно, сидели здесь давно и спорили изрядно, потому что даже некурящий Арсентьев нервно мял пальцами папиросу. Шумный разговор оборвался, все обернулись в сторону Корсакова.

Ринат не поленился, вышел в прихожую, тщательно осмотрел тумбочку, ставшую таковой после того, как был спилен верх этажерки шестидесятых годов прошлого века. На вязанной крючком салфетке стоял только древний стационарный телефонный аппарат, местами уже облупившийся от времени.

— Мы решили, — сказал Михаил Иванович, — поручить вам разработку нового прибора. Вот тактико-техническое задание. — Он протянул Корсакову папку.

– Авдотья Егоровна, – крикнул оперативник, – здесь только стационарный телефон.

Николай положил на колени белое картонное «дело ТТЗ». Все, что угодно, но этого он не ждал.

Лапушкина уставилась круглыми глазами на Залескую и спросила:

– Дочка, он что-то про стационар сказал. Я не поняла. В больнице-то я давненько не была. Чего мне туда шляться, если у меня ничего не болит.

— Позвольте, Михаил Иванович, а как же моя тема?

«Вот кремень бабка!» – с восхищением подумала Любава и попыталась объяснить:

Михаил Иванович перемигнулся с главным инженером, оба рассмеялись. Николай понял, что все ждали этого вопроса.

– Бабушка, он не про больницу, а про сотовый телефон. – Любава вытащила свой смартфон и показала Авдотье Егоровне: – Вот!

— Я думаю, что новый прибор заинтересует вас, Николай Савельевич, — сказал главный инженер. Он стал пояснять назначение прибора, время от времени поглядывая на бородача, словно нуждался в подтверждении своих слов.

– А, так вы про эту коробочку талдычите, нет, у меня такой нет. Да и зачем она мне?

Николай искоса взглянул на Арсентьева, тот устало и безнадежно пожал плечами.

«И то верно», – подумала Любава и тихо вздохнула.

«Уже сдался», — озлобленно подумал Николай. Он выждал, пока главный инженер кончит, и снова твердо сказал:

– Авдотья Егоровна, – вернувшийся в комнату оперативник сел напротив Лапушкиной, – скажите, пожалуйста, а вы свой паспорт в последнее время никому не одалживали?