Ребята быстро попрощались и выбежали во двор ПТУ. Здесь их встретила притихшая толпа будущих работников молотка и плоскогубцев.

— А ну, — вышел вперед верзила страшноватого вида, — кыш отсюда!

Кузькин с Беловым не стали ждать продолжения и со всех ног понеслись со двора. И тут же налетели на Лешкину маму.

— Алексей, — сказала она строго и, не оборачиваясь, пошла в подъезд.

— М-да, — вздохнул Антон. — Облом…

Он махнул рукой приятелю и побежал прочь. Алексей медленно поднимался на свой третий этаж. «Что-то мама сегодня рановато пришла», — тревожно думал он.

— Что-нибудь случилось?

— Случилось, — мама резко захлопнула дверь. — Я тебя сколько раз просила не связываться с этим Кузькиным? Ты что, меня не слышишь?

— Слышу. Мы так, гуляли.

— Гуляли! — всплеснула руками мама. — Вы школу прогуляли.

— Ты в школе была? — удивился Алексей — ни разу его мама в школу просто так не ходила.

— Была. Тебя искала. — Мама села на стул и вздохнула. — Ладно, забудем твоего приятеля. К нам едет тетя Галя.

— Какая тетя Галя? — такой родственницы Алексей не помнил.

— Это моя троюродная сестра, — мама покопалась в сумочке и достала телеграмму. — Она с семьей в Кимрах живет и сейчас едет на лечение в Москву. У нас остановится на несколько дней. Мы с папой поговорили и решили ничего в бабушкиной комнате не трогать — там и кровать неудобная, и ванная далеко. А твоя комната как раз для нее подойдет, небольшая, светленькая. Так что, Лешик, перебирайся на время к бабушке. Не морщись, я знаю, что ты не любишь эту комнату. И кладбище оттуда видно… Но это всего на несколько дней.

Как неудачно все складывается. Тетка какая-то приезжает. Откуда она? Он никогда о ней раньше не слышал.

— Я о тете Гале раньше не говорила, — словно угадав Лешкины мысли, заговорила мама, пока Алексей медленно собирал вещи в своей комнате, — они уехали из Москвы, не звонили, никто не знал, где они. А тут совершенно случайно мне позвонил дядя Леня и попросил их принять.

Дядя Леня был маминым родным братом. Мама обняла Алексея за плечи:

— Лешик, но ты же не против? Потерпишь несколько денечков?

— Потерплю, — Алексей хмуро мотнул головой и потащил вещи в бабушкину комнату.

Вернувшись к себе, он остановился на пороге. Что бы такое отсюда взять? А может, и лучше, что он переезжает. На новом месте всегда снятся другие сны. И распятье никуда не надо будет таскать, так в бабушкиной комнате и останется. И иконка в углу висит. Так что не такое уж и страшное событие этот переезд. Он щелкнул по стеклу аквариума. Рыбка лениво повернулась в его сторону.

Алексей быстро перенес свои пожитки в бабушкину комнату, бухнулся на скрипучую кровать.

— Мама, а эта тетя когда приедет? — крикнул он.

— Либо сегодня вечером, либо завтра утром, — отозвалась мама из кухни. — Они будут еще звонить.

Алексей осторожно подошел к окну. Да, кладбище отсюда просматривается великолепно. Ограда, качели, машины. Подгнивший крест.

Кладбище было уже старое, сильно заросшее, и если на него смотреть с двенадцатого этажа, то сверху оно напоминало самый настоящий лес. Там даже птицы пели, как в лесу. В тени деревьев было всегда прохладно и сумрачно. Заросшие травой могилы были не очень заметны, только кресты торчали среди кустов то там, то здесь.

И люди постоянно ходили. Вот мелькнуло белое платье.

«Сегодня что-то много народу на кладбище», — мимоходом отметил Алексей.

Девушка с копной светлых волос медленно брела вдоль оградок, трогая пальцами их острые края. Она дошла до надгробья Купавиных, постояла немного. И, как будто почувствовав взгляд Алексея, подняла голову. Симпатичная девушка. Вот только лицо у нее было какое-то темное.

Алексей замер, дыхание у него перехватило. Он же ее видел! Это была девушка с медальона! Светлые волосы, темное лицо! Анна Иванова, двадцать один год.

Девушка помахала Алексею рукой. Он отшатнулся от окна и уже хотел совсем от него отойти, как заметил за спиной девушки какое-то движение. Прямо через ограды и кусты к ней быстро шла женщина, ветки цеплялись за длинные распущенные каштановые волосы. Женщина дошла до девушки, схватила ее за плечи, стала трясти. Руки девушки, как плети, болтались вдоль тела, голова моталась. Неожиданно легко женщина приподняла девушку и отбросила в сторону. Та ударилась спиной о подгнивший крест и вместе с ним упала на землю.

Алексей вскрикнул.

Женщина повернула к нему разъяренное лицо. Но, разглядев в окне человеческую фигуру, широко улыбнулась и тоже помахала рукой. Потом быстро оглянулась, подбежала к упавшим девушке и кресту, бесцеремонно отодвинула их и… исчезла. Она куда-то залезла, но куда, Алексей не успел разглядеть. Зато он услышал торопливые шаги. Где? Не в комнате и не в квартире. И даже не на улице, а где-то одновременно и близко и далеко. Как будто бы под землей. Вскоре шаги затихли. Хлопнула подъездная дверь. И на улицу вышла… женщина с распущенными каштановыми волосами. Она широко улыбалась. Найдя глазами Лешкино окно, она взмахнула руками. И так махала и махала ими, пока не стала приближаться… по воздуху! Она медленно поднималась, не отрывая глаз от Лешкиного окна. Алексей попытался отойти в глубь комнаты, но взглядом все возвращался и возвращался к лицу женщины.

«А на улице, как назло, ни одного человека».

Женщина добралась до подоконника, оперлась на него руками.

— Здравствуй. Ну что же ты? Мы тебя ждем, ждем. А ты все не идешь. Что случилось?

Алексей все смотрел в глаза женщины. Они постоянно меняли цвет. Из коричневых становились зелеными, потом серыми. Из серых синими. И, наконец, белыми.

— Идем, ты нам нужен.

Она протянула руку. Пальцы ее легко прошли через стекло. Алексей сделал шаг назад. Рука продолжала тянуться. Он еще отошел. Рука стала неестественно длинной и все тянулась и тянулась.

— Нам только Пушкина не хватает и Собаки. Остальные уже все. Давай, смелее.

— Возьмите кого-нибудь другого, — попытался защититься Алексей.

— Кого другого! — Женщина еще шире улыбнулась. — Нам нужен только ты. Понимаеш-ш-ш-шь?

Где-то на улице раздался громкий плач. Женщина резко убрала руку и обернулась.

— Мерзавка! — прошипела она, отлетая от окна.

Алексей успел увидеть, как женщина полетела в сторону кладбища, где, сидя на сломанном кресте, плакала девушка в белом. Долетев до ограды, женщина на что-то натолкнулась, ее отбросило в сторону. И она упала на землю с высоты третьего этажа. Девушка закричала.

От ужаса Алексей сделал еще один шаг назад, споткнулся, заваливаясь на спину, опрокинул стопку учебников. Он сильно ударился головой обо что-то острое и оказался на полу.

За окном пронзительно заорала сирена. В комнату вбежали родители.

— Что же это такое! — всплеснула руками мама, увидев Алексея лежащим на полу.

— Эти автомобилисты совсем обнаглели, — папа остановился в дверях, — ставят машины под самые окна. Лешик, ты что, с кровати свалился?

Пятый

К утру на голове вскочила приличная шишка. И на шее следы все никак не проходили. Алексей уже В привычным движением замотал горло шарфом, на голову натянул легкую вязаную шапочку.

Выслушав рассказ приятеля, Антон усмехнулся:

— Под конец ты будешь ходить в гипсе на обе ноги, с подвязанными руками и с совсем забинтованной головой. Только щелочки для рта, носа и глаз.

— Надоело мне все это, — Алексей поправил сползающую на глаза шапочку. — Понять бы, откуда они взялись. И с чего вдруг свалились на мою голову. Нужен я им… Мало ли кому я нужен! Это не повод, чтобы ко мне постоянно приставать.

— А с чего ты взял, что к тебе вообще приставали? Может, тебе все снится? Глюки ловишь, а на самом деле ничего нет.

Алексей оглянулся — в классе никто не обращал на них внимания. На всякий случай он перешел на шепот:

— Помнишь, старый крест стоял с краю? Он еще подгнил снизу.

— Ну?

— Я утром специально посмотрел — на земле он лежит. На него девушка упала, он и свалился.

— Дурак ты, Белов, — Кузькин отпихнул от себя Алексея. — Ты видел, какой вчера ветер был? У нас липу за домом повалило. А крест и так старый был.

— А следы на шее? А шишка? — Алексей потянулся, чтобы снять шапочку с головы.

— Ты же сам сказал, что упал.

Алексей замолчал. Странно, что сегодня Антон ему уже не верит. И ведь сам вчера по кладбищу бегал, могилу искал. А теперь? Он поправил шарф на шее, с тоской посмотрел в окно. Как же ему это все надоело. И еще неизвестно, сколько эта тетка пробудет.

— Ну ладно, — Антон ткнул Алексея в бок. — Давай сегодня сходим на твое кладбище, старика порасспрашиваем.

— Не могу. Тетка какая-то больная приезжает, мама просила пораньше прийти. Она сегодня весь день дома будет.

Антон усмехнулся, но ничего не сказал. Опять уткнулся в тетрадку. Алексей заглянул ему через плечо. Могилки, кресты, какой-то летающий ящер с перепончатыми крыльями. А по центру страшный дядька с лохматыми волосами и оскаленными острыми зубами.

Любит же Кузькин такое. Алексей помотал головой. Фигня все. Неправда, прорвемся. Алексей опять оглянулся на класс.

Звонок на урок давно прозвенел, а учительницы по химии все не было. Класс, уставший галдеть, притих. Девчонки, собравшись в кучку, зашептались. В дверь заглянул дежурный десятиклассник:

— Эй, мелюзга, отдыхайте. Химичка заболела.

В захлопнувшуюся дверь полетело радостное «ура!». Дверь опять открылась. Это был все тот же десятиклассник:

— Эй, только тихо, а то директриса диктант устроит. Дверь закрылась. Девчонки сорвались с места и побежали в химическую лабораторию.

— Стой, куда? — любопытный Антон закрыл тетрадку. — Белов, пошли посмотрим.

Они заглянули в лабораторию. Машка со Светкой, подпрыгивая, пытались задернуть тяжелые черные шторы. Остальные с интересом рассматривали стеллажи с препаратами.

— Чего приперлись? — в дверях стояла деловая Ленка Щелкова.

— А чего, нельзя? — Антон попытался отпихнуть Ленку и проскользнуть внутрь лаборатории.

— Нельзя, — Катька, пыхтя, передвигала стол, — мы здесь будем духов вызывать.

Алексей с интересом смотрел на подпрыгивания Машки.

— Там зацепилось, — тяжелая штора была зажата придвинутым к окну шкафом.

— Помоги, чего стоишь? — Ленка зло сощурилась.

Белов прошел в лабораторию, следом за ним просочился Антон. Девчонки ехидно захихикали. Дверь за ними захлопнулась. Ленка даже ключ в замке повернула. Услышав за спиной звук закрывающегося замка, Алексей поежился. Что-то не нравилась ему вся эта затея. Вечно этот Кузькин куда-то влезает.

Наконец штора была задернута. В крошечной лаборатории стало темно.

— Надо распустить волосы и снять все украшения, — скомандовала Ленка и первая стала распускать свою длиннющую толстенную косу. Непослушные пушистые волосы тут же образовали на ее голове большущую шапку. Антон щелкнул замком ручных электронных часов. Алексей на всякий случай расстегнул пуговицы на рукавах рубашки. Девчонки звенели браслетами и колечками.

— А серьги тоже снимать? — тихо спросила Машка.

— Снимать, — решительно кивнула головой Ленка и положила руки на стол. — Возьмитесь за руки.

Девчонки потолкались немного, устраиваясь вокруг стола. Светка выложила в центр игральную карту. Катька чиркнула спичкой, зажгла спиртовку и поставила ее за спинами всех около зеркала над рукомойником. Маленькое пламя слабо осветило пятачок вокруг себя, отразилось в зеркале. Неясные бесформенные тени легли через стол. С одной стороны Алексея за руку взял Антон, с другой Катька. Всего за столом собралось девять человек. Катька еле слышно прошептала на ухо Алексею:

— Ленка в летнем лагере научилась привидений вызывать. И…

На нее зашикали.

Ленка глубоко вздохнула и начала говорить замогильным голосом:

— Дух Александра Пушкина, появись… Антон прыснул.

— Сейчас выгоню, — не меняя интонации и не глядя на него, медленно сказала Ленка, потом опять глубоко вздохнула. — Дух Александра Пушкина, появись.

Из-за темноты у Алексея перед глазами все поплыло, стало в крапинку, какие-то пятнышки появлялись и исчезали, но видно ничего не было. Только зеркало оставалось ярким пятном.

Ленка тяжело задышала и еще более низким голосом повторила:

— Дух Александра Пушкина, мы вызываем тебя.

Она сидела как раз напротив Алексея, за ее лохматой шевелюрой пряталась спиртовка. Из-за этого казалось, что Ленкины волосы светятся. Девочка сидела с закрытыми глазами, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.

— Дух Александра Пушкина…

Пламя спиртовки дрогнуло. Алексей мигнул и отвел взгляд от зеркала. Где-то он слышал, что если призраки появляются, то появляются они из зеркала.

Ленка резко наклонила голову вперед. На секунду мелькнул свет, и его тут же загородила человеческая фигура. Лица видно не было. Короткие курчавые волосы, так же как до этого Ленкины, светились. Человек нервно почесал бакенбарды, коснулся кончика носа, перегнулся через Ленку, дотянулся длинными пальцами до карты.

— Дама, — торжественно сказал он и поднял глаза на Алексея. Острый нос, скуластое лицо, обрамленное мехом бакенбард, тонкие нервные губы, пронзительно ясные глаза. — Проверь, — он кинул карту Белову.

Алексей дернулся, но его руки крепко держали с одной стороны Антон, а с другой Катька.

Карта ударилась ему в грудь и упала на стол рубашкой вверх.

— Проверь, — человек требовательно стукнул кулаком по столу. — Это дело чести!

Алексей с трудом оторвал руку от руки Антона и перевернул карту.

— Валет, — он повернул карту ближе к свету.

— Пиковый? — уточнил человек.

— Не-е-ет, — неуверенно прошептал Алексей, потому что в руках у него была уже не карта, а его собственная фотография.

— Покажи!

Человек обежал стол, заглянул в карту через плечо. Был он невысок, ростом чуть больше Алексея.

— Валет, — вздохнул человек. — А ты знаешь, что валета всегда бьет дама? Значит, твоя карта слаба.

— Нет, — еле слышно сказал Алексей.

— Да, — человек приблизил к нему свое лицо. Девчонки вокруг зашевелились.

— Дух Александра Пушкина… — начала медленно подниматься Ленка.

Человек резко обернулся:

— Дался им Пушкин. Чуть что — сразу Пушкин. Вот он я. Здравствуйте. — Человек забрался на стол. — И ничего я вам не скажу. Потому что не знаю.

Он запрокинул голову, глубоко вдохнул через нос. Потом втащил Алексея на стол. Кто-то из девчонок тихо ахнул.

«Неужели они ничего не видят? — как в тумане подумал Алексей. — Но вот же он, самый настоящий Пушкин, стоит прямо передо мной. И игральную карту трогал».

— Нас ждут, — коротко сказал Пушкин и шагнул со стола. Алексей, не чувствуя под собой ног, спрыгнул вслед за ним. Они подошли к зеркалу. В стеклянной глубине Алексей увидел свою бледную физиономию. Пушкина рядом не было. Наконец он там появился, зато исчез Алексей. Пушкин перегнулся через край зеркала, схватил Алексея за плечи и стал втягивать к себе. При этом лицо его, представляющее мертвенную маску, совершенно не менялось. Стеклянными глазами он смотрел мимо жертвы.

«Куда же он смотрит?» — вяло подумал Алексей. Он обернулся и за своей спиной вместо Ленки увидел вчерашнюю девушку с кладбища. Белое платье, пушистые волосы. Она грустно смотрела на Белова. Из-за ее спины послышался гул.

Алексей забарахтался в руках Пушкина, задел спиртовку. Пламя погасло. Но в зеркале оставалось светло. Пушкин продолжал пристально смотреть в глаза Алексею, отчего казалось, что он состоит лишь из головы и рук. Как будто голова отделилась от туловища и вместе с руками зажила самостоятельной жизнью.

«Нам не хватает Пушкина и Собаки», — вспомнил Алексей слова женщины с кладбища.

Гул стал сильнее и неожиданно оборвался на высокой ноте. Пушкин дернул Алексея на себя, и тот головой вошел в зеркало. В то же мгновение в наступившей тишине резко зазвенел звонок с урока.

Пушкин вздрогнул. У него появились туловище и ноги.

На секунду запнувшись, звонок зазвенел с новой силой.

Пушкин оттолкнул от себя Алексея и исчез. Белов соскользнул с раковины, опрокинул спиртовку. Кто-то из девчонок завизжал.

Уже не страшно

От урока физкультуры Алексея освободили. Надвинув шапочку на глаза, он мрачно сидел на лавке в спортзале, смотрел, как одноклассники прыгали через планку, и вспоминал несостоявшийся урок химии.

Антон сказал, что он ничего не видел, никакого Пушкина. Ленка бессмысленно бормотала и бормотала свои слова, девчонки перемигивались. Вдруг на середине фразы Алексей встал и, сообщив, что Пушкин ничего не скажет, потому что не знает, залез на стол, взял игральную карту. Антон решил ему подыграть и стал тихо подвывать. Он-то думал, что Алексей всех разыгрывает. Но вместо того чтобы выкинуть какую-нибудь смешную штуку, Алексей погасил спиртовку и чуть не расколошматил зеркало.

А потом зазвенел звонок, и все убежали. А еще Ленка Антону по шее попыталась дать. А визжал кто?

Визжала Катька. Она испугалась, что Алексей действительно разобьет зеркало. Потом еще перед химичкой пришлось бы отвечать.

Алексей поежился. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Ленка не отклонялась, Пушкин по лаборатории не бегал. Говорил один Алексей. И по столу, оказывается, тоже он ходил. И всех напугал только он.

Алексей достал из кармана игральную карту.

Валет. На картинке был нарисован вполоборота юноша-оруженосец. Камзол, расшитый драгоценными камнями, отороченный мехом, в руках пика. Длинные рыжие вьющиеся волосы. На голове шапочка с перьями какой-то птицы. Вроде все в порядке. Кроме лица. Вместо привычного шаблонного румяного красавца с усами на карте был изображен Алексей.

Но он же сам видел, как Светка выкладывала на стол эту карту. Тогда это была дама пик — тетка с чем-то непонятным на голове и красным цветком в руках. Светка тогда еще объяснила, раз Пушкин написал «Пиковую даму», то это его карта. Алексей тогда вспомнил покойницу в зеркале, как она тасовала колоду и достала точно такую же пиковую даму.

А теперь валет? Что же, они хотят вложить его в свою колоду? Что за дьявольская игра предстоит? И кто в ней будет участником? И главное, зачем им понадобился именно он?

Ну, побаивается темноты, ну, кошмары по ночам снятся, ну, придумывать любит всякую ерунду. Но скоро ему будет тринадцать лет — и… Неужели они хотят в день рождения его укокошить? И кто эти непонятные «они»? Ведь должно быть объяснение, почему они пришли к нему сейчас, а не к Антону и не год назад.

Что-то из разряда совершенно непонятной мистики.

Тетка с кладбища сказала, что собрались все. Сейчас к ним присоединился Пушкин. Он уже пятый. Осталась Собака. Бешеная, наверное. Или собака-оборотень. Как в сказках. Ударился королевич о землю и превратился в собаку. Нет, там был волк. А это будет собака со светящимися глазами.

Алексей зажмурился и попробовал увидеть эту собаку.

Нет, лучше об этом не думать. А то только представишь, сразу же появляется. Значит, Собака шестая, а он уже будет седьмым. Хорошенькая компания получится.

Алексей встал, спрятал карту в карман и пошел в раздевалку. Он спустился по каменной лестнице в подвал, сделал несколько шагов к двери. Щелкнул выключатель. Свет погас. Прошелестели легкие шаги. И тут же раздался быстрый шепот:

— Так вот, мама ушла на работу, а перед этим сказала девочке, чтобы она не играла на пианино. Девочка не послушалась и стала играть. Вдруг по радио сообщают: «Девочка, не играй на пианино!» Девочка не слушает и все равно играет. Радио продолжает говорить: «Не играй, а то по улице идет черт». Девочка все равно играет. Радио говорит: «Не играй, а то черт поднимается по лестнице». Девочка не слушается. Радио опять говорит: «Не играй, черт подходит к квартире». Девочка делает вид, что ничего не слышит и продолжает играть. Радио говорит: «Не играй, черт уже в твоей квартире». — «Отдай мое сердце».

Совсем рядом раздался визг. Алексей вздрогнул. Где-то засмеялись.

«Вот дуры-то, — Алексей сплюнул с досады. — Сидят в темном подвале и пугают друг друга».

Он стоял недалеко от женской раздевалки, где девчонки в темноте рассказывали друг другу ужастики.

Алексей не любил эти глупые страшилки. Смысла в них никакого нет. Белая простыня, Красная рука, Черное пианино, картина, на которой изображена женщина с красными глазами… Глупость сплошная.

Он повернулся, чтобы уйти. А уже другой голос начал новую историю. Это было так притягательно, так интересно было дослушать до конца, что Алексей замер в темноте.

— Мать говорит девочке: «После моей смерти не покупай черное пианино». Мать умерла. Девочка пошла покупать пианино, но в магазине было только одно черное, и ей пришлось его купить. Ночью высовывается из пианино Черная рука и говорит: «Дай сто рублей!» Девочка дала. На следующий день рука опять требует сто рублей. Девочка дала, а утром побежала на могилу матери и пожаловалась на Черную руку. Мать ей и отвечает:

«Не давай денег, а то рука тебя задушит». Девочка обрадовалась и побежала домой. А мать ей, оказывается, неправильно сказала. И когда Черная рука опять высунулась из пианино и попросила денег, а девочка ей не дала, то рука накинулась на нее и задушила.

Девчонки опять завизжали, в их раздевалке раздался грохот.

На плечо Алексею легло что-то тяжелое.

От неожиданности и испуга он присел. В его воображении тут же промелькнула сотня картинок — Красная рука, Белая простыня, Черное пианино, скелет с трубкой в зубах, парень с торчащими клыками, расползающиеся красные пятна, сиреневые глаза.

Раздался щелчок, и перед Алексеем появилось страшное существо. Вместо глаз, носа и рта провалы, какой-то непонятный свет.

— Девочка сидит дома одна… — заговорило существо. Алексей заморгал глазами.

Это же гад Антон! Приставил фонарик к подбородку, оттого и кажется таким монстром.

Алексей оттолкнул Антона, в бессильной злобе замахнулся на приятеля:

— Дурак!

Антон перевел свет фонарика в лицо Алексею, отчего тот вообще перестал что-либо видеть.

— И вот по радио говорят: «Девочка, девочка! Закрой все окна и двери, гроб на колесиках ищет твой город».

— Заткнись, — Алексей попытался вырваться из рук Антона.

— Но девочка не послушалась, — Антон стал выводить на стене фонариком замысловатые фигуры. — Тогда по радио опять говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках нашел твой город, теперь ищет твою улицу». Девочка снова не послушалась. И снова по радио говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках нашел твою улицу, теперь едет к твоему дому». Девочка только рукой махнула.

В свете фонарика мелькнули любопытные лица девчонок, выглядывающих из женской раздевалки. Алексей бессильно привалился к стене. Антон вновь положил руку ему на плечо:

— По радио опять говорят: «Девочка, девочка, закрой все окна и двери, гроб на колесиках уже поднимается на твой этаж». Девочка подошла и выключила радио, но оно все равно говорит: «Девочка, девочка, гроб на колесиках уже в твоей квартире». Тогда девочка взяла половник, встала за дверь, и, когда гроб на колесиках стал въезжать, она как треснет по крышке гроба половником. Гроб остановился, из него вылез черт и шепеляво сказал: «Зачем ты мою бибику сломала?»

Девчонки прыснули. Алексею наконец удалось отбросить руку Антона. И он побежал к выходу.

— Дурак, это же смешно, — Антон пошел за ним. Да, смешно, но не для него.

Алексей вылетел на улицу. Надо забирать портфель и идти домой.

— Лешик!

К школе шла его мама.

— Ты можешь сейчас уйти? Ты мне нужен.

От этого сочетания слов Алексея передернуло. Он попятился назад.

— Тетя Галя приехала.

Шестая

В квартире уже вовсю пахло медикаментами и еще какой-то химией. В прихожей появился чужой плащ и пыльные стоптанные башмаки. Дверь в Лешкину комнату была закрыта.

— Значит, так, Лешик, — мама подвела Алексея к двери в его комнату. — Я тебя сейчас познакомлю с тетей. Ты останешься, а я пойду в магазин. Если ей что-то понадобится, воды или еще чего-нибудь, будь добр помочь. Ты меня понял?

В Алексее стало зарождаться нехорошее предчувствие. Что-то последнее время он всем стал нужен.

Мама открыла дверь. От задернутых штор в комнате стоял полумрак. Знакомые предметы сразу стали незнакомыми. Шкаф, стол, в аквариуме грустная рыбка, стеллаж с книжками и макетами замков — была у него года два назад страсть собирать бумажные замки, раскрашивать их красками. Мама тогда ему все про рыцарей читала.

Кровать. На ней на ворохе подушек лежала женщина.

— Галя, это Алексей, познакомься.

— О, привет, — женщина протянула Алексею худую белую руку. — Ты не сердишься? Я на недельку займу твою комнату.

— Что вы, конечно, — Алексей коснулся ее горячей руки и только тут смог облегченно вздохнуть. Женщина была самой обыкновенной, пожалуй, слишком худой, но в остальном никакого сходства с той, с кладбища, в ней не было. У нее были короткие черные волосы, худое вытянутое лицо и тусклые глаза. На бледном лице тонкие синеватые губы совсем не выделялись. Говорила она тихо, и рука у нее была вялая. Вряд ли она могла выкинуть какой-нибудь фортель.

— Ну все, я пошла, — мама хлопнула себя по карманам, проверяя, на месте ли ключи. — Если что — Лешик поможет.

Тетя Галя слабо мотнула головой и закрыла глаза. Мама с Алексеем на цыпочках вышли из комнаты и прикрыли за собой дверь.

Мама тут же убежала в магазин. Алексей прошел в бабушкину комнату, осторожно выглянул в окно.

Солнышко то появлялось, то исчезало на пестром осеннем небе. От этого все вокруг казалось то веселым и радостным, то мрачным и суровым. У кладбищенской ограды все было тихо. На детской площадке играли малыши. Какой-то карапуз вдохновенно раскачивался на качелях, со скрипом они взлетали над упавшим крестом и могилой Купавиных. Солнечные блики мелькали между кустами и крестами.

Так, надо продержаться еще неделю, а потом еще через два дня у него будет день рождения. А вдруг после него все закончится? Может, стоит просто загородить окно?

Алексей оглянулся. В комнате, кроме кровати, стоял еще тяжеленный шкаф с набалдашником сверху. Его не сдвинешь. Комод? Но он низкий — двигай не двигай, окна не загородишь. Еще был сервант со старыми чашечками, семейными реликвиями и хрустальными вазочками. Если все это барахло вынуть, то передвинуть сервант, может, получится.

Алексей тут же принялся за работу. Отделавшись только одним разбитым бокалом, он все вынул и стал двигать так и не ставший легким сервант. Уже около окна в серванте что-то хрустнуло, он подозрительно накренился. Алексей похолодел — у серванта треснула ножка.

Этого только не хватало! До окна осталось всего-то ничего — а тут… Делали бы серванты на колесиках, было бы гораздо легче. Ладно, пускай стоит поперек, хоть как-то, но окно он закрывает. Вот только ножка… Алексей обежал вокруг серванта, пихнул ногой неудачно стоявшую тонкую чашку с витой ручкой. Чашка разбилась, и тут Алексея осенило. Книги, под сервант можно подложить книги и загородить все это безобразие стулом.

Осторожно Алексей прокрался в свою комнату. Тетя Галя, утонув в подушках и одеяле, неподвижно лежала на кровати. Ее глаза были закрыты. И так бледное лицо еще больше побелело, приобрело синеватый оттенок, губы превратились в тонкую полосочку. На мгновение Алексею показалось, что она умерла.

«Может, «Скорую» вызвать? — мелькнуло у него в голове. — А если не умерла?..»

Ничего, скоро придет мама, она все решит сама. Алексей, не разбирая, схватил стопку книг со стеллажа и неслышно выскользнул из комнаты.

Кряхтя и сопя, он водрузил край серванта на книги, придвинул стул. Вроде ничего. Если не пускать сюда родителей, то все будет нормально.

Из коридора раздались стоны. Ага, значит, жива. Уже неплохо. Стоны прекратились, зато послышались шаркающие шаги.

Так, туалет в другой стороне, сюда ей идти незачем.

Но шли именно сюда, к его комнате.

Алексей захлопнул приоткрытую дверь, навалился на нее плечом. Шаги смолкли, опять начались стоны. Алексею вдруг показалось, что этот кто-то сейчас протянет руку и из-под двери схватит его за ногу. От испуга он отскочил в сторону, схватил стул, вставил его в ручку. Потом придвинул к двери кресло. Этого ему показалось мало. Стоны и шаркающие шаги все еще звучали в его ушах. Тогда, расшвыривая по полу чашки и хрустальные вазочки, он стал придвигать к двери сервант. На последних сантиметрах сервант соскочил со стопки книг и упал, углом придавив таки дверь.

Алексей обессилено опустился на пол. И тут его взгляд упал на окно.

Он себя запер.

Теперь окно на него смотрело своей раскрытой пастью, скалила зубы форточка. Солнце скрылось, от окна потянуло холодом.

Где-то хлопнула входная дверь. В полуобморочном состоянии Алексей встал, обежал комнату, включил везде свет, задернул штору и врубил радио на полную громкость.

— Лешик, что с тобой? — в дверь постучала мама.

— Все хорошо, — откликнулся Алексей и зачем-то добавил: — Я сейчас.

Он еще раз обежал комнату, поднял с пола книгу. Мэри Стюарт, «Полые холмы», про короля Артура и волшебника Мерлина. Прекрасно, он начнет читать, и страх пройдет.

И он действительно прошел. Алексей даже забыл про больную тетю Галю, про разбитые чашки и сломанную ножку у серванта. И на улице опять как-то стало светло и приветливо. Он уже дошел по первой стычки короля Артура с противниками, как дверь дернулась, но, заблокированная стулом, не открылась.

— Лешик, ты там? Это был отец.

Алексей вскочил с пола, под ногами хрустнули осколки.

— Папа, — неуверенным голосом начал Алексей, — ты пока не заходи, я здесь убираюсь.

— Ты убираешься? — отец еще раз толкнул дверь. — Выгляни, чего скажу.

Алексей попытался сдвинуть сервант, но сил у него на это уже не хватило.

— Не могу.

Сейчас ему влетит по полной программе. Под ногами опять хрустнули осколки.

— Ты там что делаешь? Дверь дернулась вновь.

— Ты жив?

— Что с ним? — раздался встревоженный голос мамы. — Лешик, ты там?

— Там, — Алексей решил сдаться на милость родителей и, зажмурившись, сказал: — У меня сервант упал.

Мама ахнула, а отец со всей силы ударился в дверь.

— Как упал, ты что? Он тебя задел?

— Нет, — Алексей понял, что терять ему уже нечего. — Но чашки разбились.

Папа ударил еще раз, хлипкая ручка треснула и упала вместе со стулом. В образовавшуюся щель просунулась папина голова.

— Ого, — только и смог он сказать. — Хорошо он у тебя упал… Ну-ка, помоги мне.

Он надавил со своей стороны, Алексей потянул со своей. Сервант сдвинулся. Папа через верх серванта влез в комнату. Оглядел погром.

— И от кого ты прятался?

— Там кто-то ходил, — прошептал Алексей. Папа поднял с пола отломившуюся ножку.

— Значит, так, — наконец сказал он. — Дуй в ванную умываться, попей чаю — там мама пирожные принесла. И одевайся. Мы идем в гости. Надо тебе проветриться.

Папа подсадил Алексея на сервант. Лешка спрыгнул в коридор и, не глядя на маму, побежал в ванную. Сквозь шум воды ему были слышны причитания мамы и спокойное бормотание отца. Когда он опять появился в коридоре, родители замолчали, мама быстро вытерла слезы и увела Алексея пить чай.

Через пять минут сервант стоял в своем углу, вместо ножки у него была стопка книг. Мама выметала остатки фамильного сервиза. Папа что-то уверенно говорил ей, расставляя на опустевших полках оставшиеся в живых вазочки. Увидев сына, он опять замолчал.

Пошли они в гости к хорошему папиному приятелю, дяде Толе. Когда-то они с папой вместе учились в институте. Через несколько лет оказалось, что живут они недалеко друг от друга, так что дружба у них завязалась крепкая. Пока у Лешки не было видеомагнитофона, они ходили к дяде Толе смотреть новые фильмы. А потом у них видеомагнитофон появился, но они все равно ходили с папой в гости. Там Лешке разрешалось все то, что запрещалось дома. Он смотрел альбомы с иллюстрациями коллекций фантастической живописи, где были жуткие чудовища с рогами и хвостами, прекрасные женщины в длиннополых платьях, седые старики с очками на носу и в смешных колпаках. Еще ему всегда давали какую-нибудь шипучку и большущий бутерброд с жирной вареной колбасой. Мама почему-то считала, что все это Алексею нельзя.

Дядя Толя обрадовался их приходу. Алексей и сам скакал на месте от радости, что он наконец-то ушел из этой дурацкой комнаты и квартиры, где каждый сантиметр наполнен звуками и шорохами. Смеясь, папа рассказал приятелю, какой Алексей силач, шутка ли, сдвинул с места тяжеленный сервант. За это Алексей получил не один бутерброд, а два и огромную кружку кваса. Все уселись перед телевизором — дядя Толя как раз записывал с экрана на магнитофон какой-то фильм. Была у него такая страсть, он собирал коллекцию из записанных фильмов.

Фильм был смешной, про двух сыщиков. Они охраняли дядьку, живущего в замке, потому что с этим дядькой постоянно что-то происходило. Сначала у него украли ботинки, потом шубу. Нет, шубу не крали, шубу он сам отдал. Но человек, надевший ее, умер. И там почему-то все время говорили про собаку.

Алексей отложил бутерброд в сторону и тихо спросил:

— А фильм как называется?

— Ты что, не узнал? — удивился дядя Толя.

— Я его не смотрел никогда.

— Это же «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона». — Дядя Толя замер, наверное, ожидая, что Алексей тут же все вспомнит и присоединится к его радости.

— И чего?

— Ну как же, «Собака Баскервилей». Самый классный фильм.

— Собака… — настроение у Алексея тут же испортилось. Папа с опаской посмотрел на него.

— Лешик, что-то не так? Если не нравится, телевизор можно выключить.

— А чего не нравится? — дядя Толя испугался, что телевизор попросят выключить и он не запишет фильм. — Да там ее и нет совсем. Так, мелькнет на секундочку и все. Это же сказка!

— Сказка… — кивнул головой Алексей.

И правда, чего он испугался? «Это же фильм… — подумал он про себя и только собрался опять взяться за бутерброд, как вдруг вспомнил: — А там они ждут Собаку. — Он опять отложил бутерброд и с опаской посмотрел на экран. — Да нет, это будет какая-нибудь другая, с помойки или бешеная. Фильму-то не меньше двадцати лет, эта собака сдохла уже давно. И история совсем не наша, а английская».

Стоп. А Всадник без головы?

Алексей уткнулся в альбом. Чем больше он об этом думал, тем страшнее ему становилось. «Вон они какие там в фильме смелые, им говорят: нельзя ходить вечером на болото, а они ночью туда побежали, не разрешили с кем-то там встречаться, а они, наоборот, идут и встречаются. Прямо как в страшилке — мама запрещает делать, а девочка делает».

Алексей машинально перелистывал страницы. Перед глазами мелькали ведьмы, драконы, колдуны, толстопузые чудики, корабль, тонущий в море, люди, тянущие руки к небу, на еще не затонувшей корме замершая собака. Алексею показалось, что он слышит, как она воет.

С экрана телевизора тоже раздался вой. Тяжелый, протяжный.

Алексей закрыл глаза. Что-то в этом нагромождении было неправильным. Но что?

Утомленный страхами за весь этот длинный день, Алексей незаметно уснул. Его, полусонного, папа чуть ли не на руках нес домой. Глаза у Алексея слипались, голову мотало из стороны в сторону, он заплетался ногами и цеплялся за каждый камешек. Но вот он последний раз споткнулся о ступеньку при входе во двор, папа подхватил его.

— Постоим, я покурю? — предложил он. Алексей кивнул сонной головой. Папа похлопал себя по карманам.

— Ах ты черт возьми, я же ключи с сигаретами у Тольки оставил! Лешик, подожди меня, я через минуту вернусь. — Папа быстро пошел в сторону. — А то, если хочешь, пошли вместе.

— Не, — Алексей упал на лавочку. — Я здесь посижу.

Папа убежал. Алексей попытался устроиться поудобнее, как-нибудь лечь, но лавка оказалась короткой и жесткой. Помучившись, он наконец сел и сквозь ресницы огляделся.

Было совсем темно. Ветер гнал по небу тучи, шелестел последней листвой, гудел в опустевших ветвях. Гул был протяжный, низкий. Он забирался в голову и рождал нехорошие картинки.

Алексей стал медленно просыпаться. Собака… А если это не гул, а вой? Фильм он до конца не досмотрел, но отлично запомнил мрачное огромное болото, крики людей и серую тень собаки. Вот она гигантскими тяжелыми скачками несется к своей жертве, стремительно перепрыгивает через препятствие, собирается и мгновенно бросается вперед. Скорость большая, бежит она бесшумно, и только горячее дыхание вырывается из глотки.

Где-то за спиной послышался удар, как будто кто-то спрыгнул. Алексей замер. За спиной у него было кладбище. Мурашки мгновенно пронеслись от ног к голове.

«Если не шевелиться, она не бросится».

Сзади опять что-то мягко упало. Алексеи медленно обернулся. Между кладбищенскими кустами мелькнуло световое пятно, и огромная собака показалась в стремительном прыжке над забором. Она мягко опустилась недалеко от лавочки, на которой сидел замерший Алексей. В следующую секунду она собралась и прыгнула снова.

— А-а-а-а!!!

Алексей скатился с лавочки, холодная земля больно ударила в ладони. Над ним пронеслась тень, и тут же раздался тяжелый удар приземления. Собака недовольно заворчала и неожиданно заскулила.

— Молодец! — произнес женский голос.

Алексей выглянул из-за лавочки. В мерцающем свете в двух шагах от него стояла Пиковая Дама, та самая женщина с длинными рыжими волосами. У ее ног вертелась собака. Это был огромный лохматый зверь, черная шерсть голубовато поблескивала. За спиной женщины как две тени стояли Пушкин и Дракула. Оба равнодушно смотрели на Алексея. Еще дальше черным горбом возвышался Всадник. Если бы не звенящая трензелем лошадь, его можно было не заметить.

«А где же девушка?» — почему-то вспомнил Алексей.

И девушка тут же появилась. Она медленно выступила из-за лошади. Светлые пушистые волосы, белое балахонистое платье. Она грустно улыбнулась Алексею и тут же отвела глаза.

— Ну что же, — женщина потрепала скулящую собаку, — твоими стараниями мы все в сборе. Чтобы начать действовать, нам нужен ты.

Пушкин оторвался от своего места, сделал несколько шагов, наклонился над Алексеем и безошибочно вынул из его кармана карту. Передал ее женщине.

— Валет, — усмехнулась она. — Как мелко. Мы сделаем тебя королем. Все будут подчиняться тебе. Ты будешь управлять фантазиями. Пойдем с нами.

Алексей еще ниже пригнулся под лавочкой.

— Ты не понимаешь, — не двигаясь, продолжала женщина. — С твоей фантазией и нашей силой мы перевернем мир. Мы станем могучими. Не упирайся. Дай разгуляться своему воображению, пока не поздно. — Женщина наклонилась над лежащим Алексеем. — Умереть не страшно. Ты представь — идешь куда хочешь, берешь что хочешь. Ты будешь всесильным. Представь, вообрази только это. Огромный мир — и ты им владеешь. Все, все с тобой. День, ночь, ты будешь пропускать их сквозь пальцы. Любое желание — только захоти. Захоти! Не бойся, мы же с тобой. Ты подчинишь себе стихии!

Женщина отвернулась от него, подошла к забору кладбища.

— В этом мире бояться нечего! Не бойся.

Она резко повернулась и выбросила вперед руку. Собака только и ждала этого жеста. До этого вертевшаяся от нетерпения на полусогнутых ногах, она мгновенно собралась и прыгнула на Алексея. Испуганная ее резким движением, лошадь дернулась в сторону, расшвыривая стоявших рядом Пушкина и Дракулу. Девушка тут же исчезла в темноте.

Собака приземлилась на лавку и оттуда спрыгнула на свою добычу. Когти шваркнули по куртке. Откатываясь в сторону, Алексей оттолкнул от себя навалившееся тело, инстинктивно прикрыл голову руками.

«Сейчас вцепится», — мелькнуло у него в голове.

И тут же на своей руке он почувствовал горячее дыхание, мгновенная боль сковала плечо.