— Всадник из Лондона здесь, — пояснил тот. — Никогда не видел человека, столь сильно перепачканного в грязи.

— Ясно чем! — вырвалось у Дины. — Обмениваются рецептами по приготовлению гречневой каши.

На мгновение я задержал взгляд на приоре Мортимусе, который как раз стучал в дверь казначейского дома. Я колебался, не зная, куда прежде идти — за ним или к прибывшему из Лондона посланнику. Вдруг передо мной все поплыло, а в глазах заплясали мошки. Сделав глубокий вдох, я обернулся к Багги, который все это время не спускал с меня глаз.

Каша доконала Костика, и он побежал устраивать первую семейную разборку. Вид у него для этого был — самый подходящий, он был одет в трусы и футболку.

— Пошли, — сказал я и направился в сторону сто рожки.

— Сейчас вернется! — пророчески изрекла Машка. — По носу получит и прибежит обратно, поджав хвост. Не понимаю, зачем Ташка все это устроила?

— Они любят друг друга, — Дина сначала произнесла, а потом осознала явную глупость своих слов.

— Раньше любили. Особенно Ташка. Два года с ума сходила. Потом остыла. А это все так…

От неожиданности Дина села. Ташка с одиннадцатого класса ей уши прожужжала рассказами про Костика. Сначала все фотки показывала, потом как бы случайно они столкнулись на улице. И вот теперь… Во всем этом была какая-то неправильность. Словно кто-то насильно заставил Ташку так поступить. Если бы ей дали подумать, она ни за что не отправилась бы в загс. Но кому-то, видимо, эта свадьба была нужна.

ГЛАВА 31

— У меня сегодня брачная ночь или нет? — В дверном проеме возник слегка потрепанный Костик, словно на кухне ему успели устроить хорошую взбучку. — Динка, двигайся! Я иду к тебе!

Посланник сидел в доме привратника и грелся у огня. Несмотря на то что он с головы до пят был заляпан грязью, я узнал в нем молодого человека, который разносил письма в конторе Кромвеля. Главный правитель Англии уже узнал о том, что рассказал в своем отчете тюремный надзиратель.

— А в лоб не хочешь? — заступилась за Дину Машка. — Чеши к своей жене! Не видишь, девочки разговаривают.

Когда молодой человек встал, я увидел, что он слегка дрожит, очевидно, от усталости.

И Костик ушел.

— Господин Шардлейк? — с легким поклоном спросил он.

Я кивнул, ибо от напряжения не мог вымолвить ни слова.

Машка победно улыбнулась. По этой улыбке стало понятно, что Лешка был обречен пойти весной в армию. Засыпая, Дина вспоминала этого красивого парня с бледным лицом и грустными глазами. Странно, что все уже было до такой степени предопределено, словно кто-то просчитал заранее линии судеб всех, собравшихся в этот день в Ташкиной квартире. И только про себя она ничего не могла сказать. Видно, время еще не настало.

— Мне велено передать это лично вам в руки.

Час X пробил неожиданно скоро, на следующее утро.

Он протянул мне бумагу, скрепленную печатью Тауэра. Повернувшись к нему и Багги спиной, я вскрыл письмо и прочел послание, состоящее из трех строк. Их содержание лишь подтвердило мои худшие ожидания. Напустив на себя хладнокровный вид, я вновь обернулся к Багги, который все это время не спускал с меня своего внимательного взгляда. Молодой человек тем временем вновь отошел к огню.

В воскресенье молодожены решили пить, гулять и доедать вчерашние пироги, снова стали приходить гости, и Дина, наскоро чмокнув подругу в щеку, отправилась домой. Телефонный звонок ее застал в подъезде.

— Господин сторож, — произнес я, — этот человек проделал долгий путь в седле. Распорядитесь, чтобы ему была выделена на ночь хорошая теплая комната и пища, если таковая ему понадобится. — Обернувшись к молодому человеку, я спросил: — Как вас зовут?

— Дина? Привет! Знаешь, тебе чертовски идет этот номер телефона.

— Хэнфолд, сэр.

«Артур!» — Почему-то стало нечем дышать, сердце толкнулось в горло и забило бешеную чечетку.

— Возможно, вам придется доставить еще одно послание завтра утром. Вы были молодцом. Быстро управились со своей задачей.

— Что же ты не спрашиваешь, откуда я его знаю? — несся вперед Артур.

Покидая сторожевой дом, я скомкал в кармане полученное послание и быстрым шагом пересек двор. Теперь я знал, что должен делать, но никогда еще у меня не было так тяжело на сердце.

— Палиндром, — хрипло выдавила из себя Дина. Конечно, номер ее телефона легко запомнить.

Я остановился, ибо краем глаза заметил какое-то странное шевеление. Я так быстро развернулся, что, потеряв равновесие, чуть было не свалился в грязь. Уверен, что сработало мое былое чутье, тем не менее я никого и ничего не обнаружил.

— Умница! — неожиданно ласково произнес Артур. — А вообще — знаешь, вчера ты была самой красивой девушкой на свадьбе.

— Кто здесь? — резко выкрикнул я.

— Поэтому ты до утра просидел с Ташкой? — По инерции еще хотелось спорить и ловить Артура на каждом слове, но желание это стремительно улетучивалось.

Ответа не последовало. Стояла гробовая тишина, если не считать звука капели. Туман сгущался и, клубясь над домами, окутывал их, придавая призрачные очертания и окружая мерцающие тускло-желтым светом окна радужным ореолом. Прислушиваясь ко всякому шороху, я направился в сторону лазарета.

— Это от смущения. — В телефонной трубке послышался смешок. — Боялся, что всю ночь не смогу отвести от тебя глаз, и Машка меня засмеет. — И без перехода признался: — Ты мне очень понравилась. Не скажу, что это любовь с первого взгляда, но что-то похожее есть. Ты меня заинтересовала. Даже не так — я тут ни при чем! Ты прелестна, и я рад, что вчера с тобой познакомился. Теперь предлагаю тебе познакомиться со мной!

Постель брата Пола была разобрана, а слепой монах сидел рядом на стуле с понурой головой. Его толстый собрат почивал глубоким сном. Больше в комнате никого не было. Помещение, в котором брат Гай готовил свои снадобья, было пусто. Все монахи, по всей очевидности, по-прежнему пребывали в трапезной. Не иначе как арест Эдвига вызвал в монастыре немалый переполох.



— В каком смысле? — наконец-то вклинилась со своим вопросом Дина. Она давно уже стояла и глупо улыбалась. Слушать такое в свой адрес было приятно.

Я направился по коридору мимо моей прежней комнаты туда, где, по моим предположениям, должны были располагаться покои Элис. Из-под двери сочился слабый свет свечи. Постучавшись, я открыл ее и вошел.

— Я приглашаю тебя на свидание.

Девушка сидела на низенькой кровати на противоположной стороне маленькой комнаты, в которой не было ни одного окна, и складывала одежду в большую кожаную корзину. Когда наши взгляды встретились, я прочел в ее огромных голубых глазах немой ужас. Какое я ощутил при этом горькое разочарование!

Дина прикрыла глаза, вызывая в памяти лицо Артура. Сейчас ей казалось, что он красив. И как она это вчера не разглядела?

— Собираетесь в дорогу?

— С удовольствием, — прошептала Дина, и тут же ее словно что-то кольнуло в правое плечо.

К моему удивлению, мой голос прозвучал довольно ровно. Элис ничего не ответила, а продолжала сидеть молча, схватившись руками за ручки корзинки.

— Итак, Элис, — мой голос задрожал, — Элис Фьютерер, девичья фамилия вашей матери была Смитон. Не так ли?

Лицо ее вспыхнуло, но она продолжала упорно хранить молчание.

— О, Элис, я отдал бы свою правую руку на отсечение, чтобы это оказалось неправдой. — Я сделал глубокий вздох. — Именем короля я должен арестовать вас за совершение злостного убийства его эмиссара, Робина Синглтона.

Наконец она заговорила дрожащим от переполнявших ее чувств голосом.

Глава 2

— Это было не убийство, а акт правосудия. Если хотите, возмездие.

План действия

— Возможно, в ваших глазах это выглядело именно так. Ведь Марк Смитон, насколько я понимаю, доводился вам двоюродным братом?

— Привет! — сказал он.

Она посмотрела на меня. Глаза ее сузились, как будто в этот миг она решала какую-то важную задачу. Когда же она снова заговорила, от каждого сказанного ею слова веяло такой невыразимой жестокостью, какой я еще ни разу не слышал из уст женщины.

— Привет! — ответила она. Ответ прозвучал слегка растянуто, как будто не произнесли слово, а пропели, задержавшись на звуке «и», выделив «э».

— Он был мне больше чем двоюродным братом. Он был моим любовником.

— Не надейся! У тебя ничего не получится, — раздраженно бросила она.

— Что?

Он смотрел на нее и грустно улыбался. Она свернула газету и недовольно постучала по ладони.

— Его отец, брат мой матери, когда был молодым, отправился на поиски своей удачи в Лондон. Мама никогда не могла простить ему то, что он оставил семью. Когда человек, с которым я была обручена, погиб, я отправилась в Лондон, чтобы заявить о своем родстве, несмотря на то что мать всячески пыталась меня отговорить. Но я не могла найти у себя в городке никакой работы.

— И ваш дядюшка вас принял?

— O tempora, o mores![2] — возвела она глаза к небу. — Грядут перемены, новый век. Все уже давно другое. Ангелам не надо подчиняться судьбе!

— Да. Джон Смитон и его супруга были очень добрыми людьми. Хорошими и добрыми. Они приютили меня в своем доме. Помогли устроиться на службу в одну аптекарскую лавку. Это было четыре года назад. Тогда Марк служил придворным музыкантом. Слава Всевышнему, что тетушка умерла от горячки прежде, чем в наш дом пришло это несчастье. По крайней мере, ей не довелось пережить весь этот ужас.

— Поэтому ты читаешь гороскопы? — осторожно произнес он.

В глазах девушки показались слезы, но она смахнула их рукой и прямо посмотрела на меня. И снова я заметил в ее взгляде какое-то странное выражение, как будто она что-то пыталась просчитать, но что именно, я не мог понять.

— Гороскопы программируют человека на определенные действия. Хочу узнать, на что будет настроена Дина.

— Впрочем, вы, эмиссар, должно быть, все это уже знаете. — Не помню, чтобы кто-нибудь из известных мне людей мог вложить столько презрения в одну-единственную фразу. — Иначе зачем бы вы были тут?

— Не слишком ли активно ты за ней приглядываешь?

— До последнего часа ничего определенного я не знал. Меч вывел меня на Джона Смитона. Теперь я понимаю, зачем вы умоляли меня не ездить в Лондон в тот день, когда мы ходили с вами на болото. Какое-то время я пребывал в полном недоумении. Меня озадачило то обстоятельство, что, согласно документам, у Джона Смитона не осталось в живых ни одного родственника мужского пола, а его имущество отошло к пожилой даме. Должно быть, это была ваша мать? Не так ли?

— Она с уважением отметила мой день. Принесла жертвоприношение кровью в виде красного сухого. Мне понравилось. Почему бы не помочь ей устроить свою жизнь?

— Да.

— На самом деле ты просто получила указание. Я тоже сегодня был в Небесной Канцелярии. И заметил, как кое-кто кое-что, выходя за дверь, выбросил.

— Я ломал голову, перебирая в уме всех обитателей этого места и пытаясь найти среди них того, у кого достало бы силы и умения обезглавить человека. В Лондоне я ничуть не продвинулся в этом вопросе! Но потом мне пришла одна мысль. А что, если у Джона Смитона была еще одна родственница? Все это время я исходил из того, что к преступлению причастен мужчина. Но потом понял, что его вполне могла совершить сильная молодая женщина. И эти размышления привели меня к вам, — печально заключил я. — Сообщение, которое я только что получил, подтвердило мои догадки. Оно говорит о том, что Марка Смитона в ночь перед казнью посещала некая молодая особа, описание которой вполне соответствует вам. — Я поглядел на нее, покачав головой. — Нет более тяжкого греха для женщины, чем тот, который совершили вы.

— Внимательный, значит?

Голос ее снова зазвучал ровно, хотя теперь к нему примешивалась горечь.

— А тебе не подходит?

— Неужели? Неужели это даже хуже, чем то, что совершил он?

— Нет! Поэтому близко к Дине не подходи!

Я восхищался тем, что ей удавалось так хорошо держаться, восхищался ее хладнокровием.

— Поздно. Артур назначил ей свидание.

— Мне известно, что произошло с Марком Смитоном, — произнес я. — Кое-что мне рассказал Джером. Остальное я узнал в Лондоне.

— Дружок, я вижу, ты плохо знаешь женщин. Свидание — это еще ни о чем не говорит. Тебе кажется, что это начало пути, а я скажу, что конец.

— Джером? А он какое к этому имел отношение?

— Не нравлюсь?

— Джером сидел в камере по соседству с Марком. В ту ночь, когда вы посещали приговоренного к смерти, он вас видел. И очевидно, сразу узнал вас, когда появился здесь в монастыре. Равно как узнал и Синглтона. Вот почему он назвал его лжецом и клятвопреступником. Очевидно, когда он говорил мне, что не знает ни одного человека, живущего в монастыре, который мог бы совершить такое злостное преступление это было нечто вроде особо изощренной насмешки с его стороны. Он знал или, по крайней мере, догадывался, что это сделали вы.

— Ты когда на себя последний раз в зеркало смотрел?

— Однако мне он ничего не говорил. — Она покачала головой. — И зря. Лучше б он это сделал, тогда бы хоть кто-нибудь узнал правду. Правду о том зле, которое творят ваши люди.

— Все равно будет так, как предопределено!

— Когда я приехал сюда, я не знал правды ни о Марке Смитоне, ни о королеве. Но в одном вы правы. Это было отвратительно и очень жестоко.

— Ты забываешь, что я сама вершу ее судьбу! Поэтому будет, как я захочу.

В ее глазах загорелась искра надежды.

— Тогда позвольте мне уйти, сэр. За то время, которое вы здесь провели, я вас немного узнала. И поняла, что вы не похожи на таких грубых типов, как Синглтон и прочие приспешники Кромвеля. Это меня удивляло. Послушайте, я всего лишь совершила акт правосудия. Пожалуйста, отпустите меня.

Говорившие еле виднелись на фоне клубящегося облака. Два ангела. Полупрозрачно-белесые. С длинными распущенными волосами. Один из них был похож на Дину — чуть курносый нос, большие темные глаза. Гладкое, словно без мышц лицо. Эта Дина произносила слова, и, казалось, рот ее не двигался.

Я покачал головой.

— Дина! Не надо! Не мешай им!

— Не могу. Так или иначе, но вы совершили убийство. Я вынужден поместить вас под стражу.

— Сэр, — она продолжала с мольбой глядеть на меня, — если вы хотите узнать, как все было на самом деле, пожалуйста, выслушайте меня.

Второй ангел был тенью Артура, только его длинные до лопаток волосы были распущены, не собраны в хвост. Его постоянное желание доказать свою истину особенно выводило Дину из себя. Рядом с Артуром ангел Дины выглядел слишком активным, много говорил, взмахивал руками, словно постоянно спорил с невидимым собеседником.

Мне следовало бы догадаться, что она намеренно тянет время, но я не стал ее перебивать. Дело касалось смерти Синглтона, загадки, которую я так долго пытался разгадать.

— Я здесь для того, чтобы сделать Дину счастливой. А с тобой она будет мучиться.

— Марк Смитон навещал родителей всякий раз, как только выпадала такая возможность. Из хора кардинала Уолси его перевели в придворные музыканты, и он оказался в личном распоряжении Анны Болейн. Бедный Марк, он так стыдился своего низкого происхождения. Но он не переставал посещать родителей. Если его голова помутилась от королевского великолепия, то в этом нет ничего удивительного. Оно совратило его так же, как вы собирались совратить Марка Поэра.

— Это в гороскопе так написано?

— Этого никогда не было и не будет. Вы должны были это понять.

— Имя Дина символизирует силу и мощь. — Ангел запрокинул голову, словно читал по памяти. — Натуры вспыльчивые и резкие, тонкой душевной организации. Максималистки. Обожают умных начитанных людей. Трудолюбивы и практичны. Чувствуешь? Портретик, не имеющий отношения к твоему Артуру.

— Все Артуры терпеливы.

— Марк брал меня с собой, чтобы показать, как снаружи выглядят большие дворцы, Гринвич и Уайтхолл. Но никогда не водил меня внутрь. Даже после того, как мы с ним стали любовниками. Он говорил, что мы можем встречаться только тайно. Но я и этим была вполне довольна. Однажды, когда я вернулась домой, закончив день в аптекарской лавке, у дома моего овдовевшего дядюшки толпилась группа солдат. Они кричали на него, пытаясь заставить его признаться, будто его сын сожительствовал с королевой. Когда я поняла, что происходит, то бросилась к Синглтону и ударила его с такой силой, что солдатам пришлось меня оттащить в сторону. — Она нахмурилась. — Тогда в первый раз я ощутила, какой гнев скрывается в моей душе. Меня оттолкнули в сторону, поэтому я не слышала, о чем они говорили с Джоном Смитоном. Но не думаю, что он рассказал им о наших с Марком отношениях. И вряд ли даже признался, что я доводилась Марку двоюродной сестрой. В противном случае они явились бы и ко мне, чтобы силой заставить меня замолчать. Мой бедный дядюшка умер спустя два дня после смерти Марка. Я была на суде. Видела страх в глазах судей. Вердикт, который они собирались вынести, не подлежал никакому сомнению. Опровергнуть его никто бы не смог. Я пыталась навестить Марка в Тауэре, но мне не разрешали. Наконец главный тюремный надзиратель сжалился надо мной и разрешил посетить Марка в день перед казнью. Он лежал в этом ужасном месте, закованный в цепи, в лохмотьях, в которые превратилась его дорогая одежда.

— Будет так, как я сказала!

— Знаю. Джером мне об этом рассказывал.

Дина исчезла, своим резким уходом приморозив улыбку Артура к его лицу. Обещалась веселая игра. И он был к ней готов.

— Когда Марка арестовали, Синглтон сказал ему, если он признается в прелюбодеянии с королевой, то милостью короля получит отсрочку наказания. Помнится, Марк говорил мне, что все время его не покидала надежда на то, что закон его защитит. Ведь он впервые был заключен под стражу и ничего плохого не совершал! — Она усмехнулась. — Английский закон — это пытка в подвале! Вот что у нас называется законом. Его пытали до тех пор, пока весь мир для него не превратился в один протяжный крик боли. В конце концов он подтвердил то, что ему вменяли в вину. За это ему подарили две недели жизни, а потом отрубили голову. Я видела это собственными глазами. Я смотрела на казнь из толпы. Последнее, что он увидел перед смертью, было мое лицо. Я ему это обещала. — Она покачала головой. — Сколько было крови! Она огромной струей ударила в воздух. При этом всегда бывает много крови.

У каждого человека есть ангел-хранитель. Если для существования Бога людям порой требуются доказательства, Фома Аквинский нашел пять достойных аргументов (через движение, через первопричину, через необходимость, от степени совершенства и через порядок мироустройства), то в существование Хранителя верят все. Фатум, судьба, рок — а все это он, невидимый дух, призванный оберегать и направлять. И если ангел Артура предпочитал своего человека оберегать, то ангел Дины выбрала второе — направлять. Хотя ему и было выдано предписание — помочь своему человеку устроить личную жизнь, не мешая предначертанному. Но первый же, с кем Дина столкнулась — Артур, — ангелу-хранителю Дины не понравился, видел он проблемы, с ним связанные, и спешил девушку от этих проблем огородить.

— Да. Вы правы.

Правое плечо Дины неприятно побаливало, словно кто-то маленький топтался на нем в ботиночках с острыми каблучками. Артур звонил еще несколько раз, прислал эсэмэску со смешной картинкой. Теперь у Дины было его фото. Артур с Костиком корчил рожицы, валяясь на том самом матрасе, где все дружно провели «брачную ночь». Снимала наверняка Ташка. И это было супер! Два дня Дина летала как на крыльях. А потом Артур пригласил ее на свидание.

Я вспомнил, что Джером мне рассказывал о любовных отношениях Смитона со многими женщинами. Образ возлюбленного, который нарисовала мне Элис, был чересчур идеализирован, однако я не мог ей об этом сказать.

Они договорились встретиться в метро, после занятий. Дина на всех лекциях просидела пунцовая от волнения, так что девчонки стали теребить ее, спрашивая, что произошло. Мир перевернулся, небо окрасилось в другой цвет, луна поменялась местами с солнцем — она влюбилась! Сама не заметила, как позволила девчонкам накрасить себя и причесать. А потом бежала — сначала от университета до метро, потом по бесконечным переходам. Вот она — «Театральная». Самый центр! Куда же они с Артуром пойдут? Сердце колотилось как ненормальное, пришлось пройтись, чтобы успокоиться, продышаться. А щеки… Ну почему она так легко краснеет?

— А потом здесь появился Синглтон, — подсказал ей я.

Глянула на часы. Пять. Сейчас!

— Можете себе представить, какие мной овладели чувства в тот день, когда я шла по монастырскому двору и увидела, как он говорит с помощником казначея! Я уже прослышала, что к аббату приехал какой-то эмиссар, но еще не знала, что это он.

А вокруг идут и идут люди! Прибежал парень, стоит с розой в руке, дергается. Волнуется, наверное. Хмурая женщина тяжело привалилась к ограждению над лестницей. Вереница детей втянулась на эскалатор. Часы отсчитывали секунды со скоростью пробегающих по залу людей.

— И вы решили его убить?

Пять минут. Парень с цветком сорвался с места и ринулся к полной девушке с недовольным взглядом. Хмурая женщина ушла. На ее место встали веселые ребята. Они громко обсуждали недавно проведенные выходные и смеялись.

Еще пять минут. Дина достала мобильный. Никаких сообщений. Может, она не на той станции? Сходить на «Охотный Ряд» или «Площадь Революции»? Отправила эсэмэску: «Где ты?» В ответ пришла: «Задержка». Может, он в туннеле? Сейчас приедет! Дина попыталась вспомнить, в каком институте учился Артур и где он находится, чтобы представить, с какой стороны его ждать. Но на ум ничего не приходило. Выходящая из вагона толпа чуть не увлекала ее за собой. Несколько раз больно толкнули в правое плечо.

— Я столько раз мечтала избавить мир от этого негодяя. Я просто знала, что должна была это сделать. Справедливость должна была восторжествовать.

— Обычно в этом мире происходит наоборот.

Что же оно так болит?

Ее лицо стало холодным и напряженным.

— Но на этот раз случилось иначе.

От пяти часов прошло уже пятнадцать минут, а его все не было. В голову полезли нехорошие мысли. Не встретятся, разминутся и больше никогда!.. Вспотели ладони. Может, позвонить? Но эсэмэска так и не дошла, значит, его телефон будет недоступен.

— Он вас не узнал?

Двадцать минут. Дина пробежала по залу, заглядывая в лица парней. Может, за три дня она забыла, как Артур выглядит? Завибрировавший в кармане телефон заставил вздрогнуть. Эсэмэска дошла!

— Нет, — рассмеялась она. — Он просто увидел, как какая-то девушка-работница несет мешок. А может, и вовсе меня не заметил. Я служу здесь более года, помогая брату Гаю. В Лондоне мне в работе отказали, поскольку я находилась в родстве со Смитонами. Пришлось вернуться обратно в дом матери. Она получила письмо от судьи и отправилась в Лондон, чтобы получить имущество своего брата. А вскоре после этого умерла. С ней случился удар, как прежде с моим дядей. И Копингер выселил меня из дома. Поэтому я приехала сюда.

«Я тут, — пришел ответ. — А ты где?»

— А здешние жители знают, что вы являетесь родственницей Смитонов?

Как это — где? В растерянности Дина снова оглянулась. «Театральная», в центре зала. Лица мелькали перед ней, как кружочки конфетти, к горлу подкатила тошнота. Она все перепутала!

— Дядя уехал из города тридцать лет назад, а мама сменила фамилию, когда вышла замуж. Вряд ли кто-то помнит, как нас прежде величали. К тому же я ни на кого из них не похожа. Я сказала, что работала в одной аптекарской лавке в Эшере, пока мой хозяин не умер.

Он позвонил первым.

— Меч остался при вас.

— Алло!

— Да. Я хранила его как память. В память об одном зимнем вечере, когда дядя показывал нам несколько приемов, которые используют меченосцы. Я мало что знала о балансировке, шагах и углах направления силы. Когда же я увидела Синглтона, то поняла, что непременно пущу меч в ход.

Его голос заставил сначала улыбнуться, а потом что-то неприятное родилось в душе. Говорил Артур слишком спокойно. Она тут вся извелась, а он!

— О Господи. Надо сказать, что вы обладаете завидным бесстрашием и мужеством.

— Тенденция, однако. Если на первое свидание опоздала…

— Это оказалось просто. У меня не было ключей от кухни, но я вспомнила историю о потайном коридоре.

— Я не опоздала! Стою, жду тебя здесь!..

— И сумели его отыскать.

— Около эскалатора, переход на «Площадь Революции»?

— Да, после того как осмотрела все комнаты. Потом я написала анонимную записку Синглтону, сообщив, что являюсь осведомителем. Назначила ему встречу через несколько часов в кухне. Сказала, что являюсь тем самым человеком, который должен сообщить ему сведения государственной важности. — Она улыбнулась такой улыбкой, что я невольно содрогнулся.

Рот открылся сам собой. Не было такого! Они условились встретиться в центре зала. Дина стала копаться в телефоне, чтобы посмотреть его последние эсэмэски, но вспомнила, что они не договорили.

— Должно быть, он подумал, что эту записку прислал ему какой-то монах.

— Подойди в центр зала.

Улыбка померкла у нее на устах.

— Все равно нам выходить на «Площади Революции». Иди ко мне.

Экранчик вспыхнул сообщением, что разговор закончен, а Дина еще стояла, борясь с поднимающимся в душе раздражением. Сама не понимала, что с ней происходит. Это же Артур Артурович! Ну и что — не сразу встретились. Зато все-таки встретились.

— Я знала, что будет много крови, поэтому пошла в прачечную и стащила оттуда одежду. Ключ от прачечной я нашла в ящике стола моей комнаты еще в тот день, когда в ней поселилась.

Она пробежала в начало зала. Здесь, за углом, будто нарочно спрятавшись, стоял Артур. Коричневая куртка с вельветовыми вставками, волосы, собранные в хвост, рассыпались по капюшону. Вечная улыбка на губах. Что сделать? Поцеловать? Рассердиться?

— Ну что ж, для начала неплохо, — как всегда, утвердительно заметил он. — Потом время ожидания будем сокращать.

— Этот ключ здесь однажды обронил брат Люк, когда у него завязалась схватка с Орфан Стоунгарден. Должно быть, с тех пор она хранила его у себя.

— У тебя телефон был выключен. — Надо немедленно оправдаться, доказать, что она не виновата, это все он. Мог бы вылезти из угла и пройтись. Они не договаривались встретиться в самом незаметном углу станции!

— Бедная девочка. Лучше б вы занялись поисками ее убийцы, а не Синглтона. — Она смотрела на меня в упор. — Я надела сутану, взяла меч и через потайной коридор прошла на кухню. Мы с братом Гаем лечили одного из старых монахов. Поэтому мне пришлось у него отпроситься на часок отдохнуть. Все оказалось очень просто. Я спряталась в кухне за буфетом и, когда он проходил мимо, нанесла ему роковой удар. — Она вновь улыбнулась, на этот раз радуясь совершению своего страшного злодеяния. — Предварительно я заточила меч, поэтому голова слетела с одного удара.

— Здесь плохо берет. — Артур выбрался из своего укрытия. — Идем.

— Прямо как у Анны Болейн.

Ни привета, ни извинений. Он пешком поднимался по эскалатору, с каждой выплывающей из пазов ступенькой становясь все меньше и меньше. Дина мгновение смотрела ему в спину, чувствуя, как закипает в душе обида. Почему она вдруг разозлилась?

— Прямо как у Марка. — Выражение ее лица мгновенно переменилось, и она снова нахмурилась. — Сколько было крови! Я надеялась, что его кровь смоет мой гнев, но этого не случилось. Меня до сих пор преследует во снах образ брата.

Встала на бегущую ступеньку, шагнула направо, пропуская идущих наверх. Что она не собирается делать, так это бежать. Хватит, на сегодня она набегалась.

Вдруг ее взгляд вспыхнул, и она вздохнула с облегчением. Кто-то схватил меня сзади за кисть и завел мою руку за спину. Я услышал, как на пол упал мой кинжал. Другой рукой неизвестный обвил меня за шею, и когда я опустил глаза, то увидел, что к моему горлу приставлен нож.

Когда эскалатор поднял ее к выходу, Артура не было. На секунду Дина испугалась, что он ушел. Что двадцать минут ожидания и неласковый прием сделали свое черное дело.

— Джером? — прохрипел я.

— Дина!

— Нет, сэр, — услышал я голос Марка. — Не надо кричать. — Он сильнее прижал нож к моему горлу. — Идите и садитесь на кровать. Только медленно.

Он стоял за стеклянными дверями, разводил руками, словно показывал — неужели так сложно догадаться, где я.

Вместе с Марком мы пересекли комнату, и я осторожно опустился на низкую койку. Элис поднялась и, встав рядом с Марком, обняла его за плечи.

Дина поджала губы. Что с ней происходит? Она так ждала этого свидания! Они перепутали место встречи? Ерунда! Раздражение распустилось в ней неожиданным красным цветком злобы. Дина остановилась, прислушиваясь к своему забарабанившему сердцу.

— Я уж думала, ты никогда не придешь. Мне долго пришлось заговаривать ему зубы.

— Что ты там застряла? — взгляд Артура был уверен и насмешлив. Он над ней смеялся?

Марк закрыл за собой дверь и остановился, держа нож в футе от моего горла. В мгновение ока он мог броситься вперед и перерезать мне глотку. Выражение лица у него было спокойным, но исполненным решимости.

Дина одернула на себе пальто, провела пальцами по узлу шарфа.

— Так это ты был во дворе? — взглянул на него я. — Ты следил за мной?

— Глупость какая-то, — она еще пыталась улыбаться. — Мы же договаривались в центре зала.

— Да. Кто еще об этом знает, сэр?

Я чуть было не рассмеялся: он по-прежнему называл меня «сэр».

— Мне кажется, это не важно.

— Посланник, один из служащих Кромвеля. Содержание письма к данному времени уже известно и самому главному правителю. Выходит, ты давно знал, что это сделала она?

— Ну, конечно! — Она сунула руки в карманы.

— Она рассказала мне об этом, когда мы были вместе в постели. В первый день после того, как вы отправились в Лондон. Я говорил ей, что вы очень умны. А также о том, что вы почти подобрались к разгадке. Мы решили, что нам нужно сегодня уехать. Если бы вы вернулись несколькими часами позже, вы бы нас просто не застали. Жаль, что этого не случилось.

«Успокойся! — приказала себе мысленно. — Ничего еще не случилось!»

— Отсюда не убежишь. В Англии нет места, где вы могли бы укрыться.

— Куда мы пойдем?

— А мы не собираемся оставаться в Англии. Нас ждет лодка на реке, чтобы увезти нас во Францию.

Может, если чаще дышать, раздражение уляжется?

— Контрабандисты?

— Любое знакомство с этим городом начинается с его сердца, Красной площади. Осмотрим основные достопримечательности: Кремль, ГУМ, Собор Василия Блаженного, Лобное место, Спасскую башню.

— Да — бесстрастно ответила Элис. — Я солгала вам. Друзья моего детства не утонули, и они остались моими друзьями. В море нас ждет французский корабль Он подберет какой-то груз из монастыря завтра вечером, а сегодня за нами пришлют лодку.

На улице оказалось неожиданно холодно. Дина поежилась, переступая с ноги на ногу. Каблуки, брусчатка — прогулка будет не из легких.

Я удивился.

— Может, куда-нибудь в другое место?

— Говорите, груз из монастыря? Вы знаете, кто его отправляет и что это за груз?

В лице его ничего не дрогнуло.

— Мне все равно. Мы подождем его на корабле до завтрашнего вечера. А потом отплывем во Францию.

— Если продолжить патриотическую тему, то можно сходить к Вечному огню и памятнику Неизвестному солдату.

— Марк, а ты знаешь, что это за груз?

Очень романтично.

— Нет. — Он закусил губу. — Прошу прощения, сэр. Сейчас, кроме Элис и нашего побега, меня ничто не интересует.

Наверное, выражение лица у Дины было не самым радостным.

— Во Франции не любят реформаторов из Англии.

— А новобрачным нравится, — как будто издеваясь, спокойно произнес Артур. — Каждую неделю туда букеты таскают.

— Тогда — на площадь, — сдалась Дина. — «ГУМ» лучше звучит, чем «Могила».

Он поглядел на меня с сожалением.

Она еще шутила, но чувствовала, как с каждым словом шутка обращается в едкий сарказм.

— В таком случае тебе понравится Лобное место! — хмыкнул Артур, предлагая ей руку, но Дина сделала вид, что не заметила его жеста. Так и топала, сунув кулаки в карманы.

— А я не реформатор. И никогда им не был. По крайней мере, перестал таковым быть после того, как узнал правду о делах Кромвеля.

Ровно до середины площади Дина держалась, пытаясь сохранить независимый вид. Но влажный скользкий булыжник под каблуками заставил ее опереться о предложенный локоть. Пошел снег. Черт! И почему они не отправились в кафе?

— Ты изменник, — произнес я, — ты предал короля и предал меня, который относился к тебе как отец.

— А я люблю гулять, — словно отвечая на ее незаданный вопрос, заговорил Артур. — В этом городе гуляют только старички и мамаши с детьми. И то не по желанию, а по необходимости. Люди всегда идут к цели, перемещаются из точки А в точку Б. И никогда просто так не выходят на улицу.

Он вновь с жалостью посмотрел на меня.

— А мы тогда что делаем? — После тридцати минут волнения в душном метро, вспотевших ладошек ветер продуваемой насквозь площади пронзил Дину. — Может, выберем цель и сядем в кафе?

— Я вам не сын, сэр. Ибо никогда не был согласен с вашей религией. Вы могли бы это понять, если бы прислушивались к тому, что я говорил, вместо того, что бы относиться ко мне как к резонатору, который лишь повторяет ваши мысли.

— Этого я от тебя не заслужил, — с негодованием произнес я. — И от вас, Элис, тоже.

— Да, в кафе, — как-то легко согласился Артур, зародив в душе Дины быструю радость и тут же убив ее: — Это модно. Но я не люблю точки общепита. От того, что столовые мы стали называть ресторанами, лучше они не стали.

— Никто не знает, что каждый из нас заслуживает, — с внезапной горячностью ответил Марк. — В этом мире нет ни справедливости, ни порядка. Вы сами могли в этом убедиться, если бы не были так слепы. После того, что я услышал от Элис, я знаю это наверняка. Поэтому четыре дня назад я решил сбежать вместе с ней.

Пока он это говорил, я успел заметить, как дергается его лицо. Я также видел стыд в его глазах и чувство привязанности ко мне, которое до сих пор еще не иссякло.

Он шел вперед уверенными широкими шагами, Дина за ним еле поспевала. Еще эти каблуки, постоянно проваливающиеся в ямки между камнями.

— Неужели ты стал папистом? Не так уж я слеп, Марк, как ты думаешь. Подчас я спрашивал себя, во что ты на самом деле веришь. И что ты теперь думаешь об этой женщине, осквернившей церковь? Ведь это были вы, Элис? Не так ли? Разве не вы после убийства Синглтона положили мертвого петуха на алтарь, чтобы запутать след?

— Подожди!

— Да, я, — сказала она. — Но если вы думаете, что мы с Марком паписты, вы глубоко ошибаетесь. Реформаторы или паписты — все едино. Ваши современные верования, следовать которым вы принуждаете людей под страхом смерти, на самом деле являются не чем иным, как борьбой за власть, землю и деньги, к которым стремится каждый из вас.

Замерзшие пальцы выскользнули из холодной кожи куртки.

— Давай не будем бежать! И вообще — я устала. Пришлось так долго тебя ждать.

— Но это не то, к чему стремлюсь я.

Взгляд его был довольным, словно именно этих слов ему и не хватало.

— У вас доброе сердце. Мне было нелегко вам лгать. Но что касается того, что ныне происходит в Лондоне, вы так же слепы, как новорожденный котенок. — В ее голосе жалость мешалась с гневом. — Вам следовало бы взглянуть на вещи глазами простого человека, но вы до этого никогда не снизойдете. Думаете, меня может волновать какой-то храм после того, что я здесь нагляделась? Я испытывала больше жалости к петуху, которого зарубила, нежели сожаления о том, что положила его на алтарь.

— Errare humanum est. Человеку свойственно ошибаться.

— И что же теперь? — спросил я. — Вы убьете меня?

— Я не ошиблась! Мы договорились встретиться в центре зала! — И что она так привязалась к этой станции метро? Думать давно забыла. А тут словно кто на язык слова бросает.

Марк с трудом сглотнул.

Почему он так на нее смотрит? Что в ней ему не нравится? И еще этот уверенный насмешливый взгляд… Что он особенного увидел?

— Я этого не сделаю. Если вы меня к тому не вынудите. — Он обернулся к Элис — Мы его свяжем, заткнем тряпкой рот и спрячем в твоем шкафу. Его будут искать, но никто не догадается, что он может находиться здесь. Когда брат Гай обнаружит, что ты исчезла?

— Хорошо. В следующий раз принесу цветы. Это загладит мою вину?

— Я сказала ему, что собираюсь рано лечь спать. Он не заметит моего отсутствия до семи утра, то есть того часа, когда я обычно появляюсь в комнате для приготовлений снадобий. А к тому времени мы уже будем в море.

— Не загладит!

Я судорожно пытался собраться с мыслями.

Что она говорит? Зачем нужна эта глупая ссора?

— Марк, пожалуйста, послушай меня. Ты забыл о брате Габриеле, Саймоне Уэлплее, Орфан Стоунгарден.

Но внутри у Дины словно что-то взорвалось, и она уже не могла остановиться. Зазвонил телефон. На экране незнакомый номер.

— Но к их гибели я не имела никакого отношения, — с пылкостью в голосе произнесла Элис.

— Алло! — крикнула она в трубку, отворачиваясь.

Это был Вадим. Напоминал, что она обещала сходить с ним на хоккей.

— Знаю. Я предполагал, что существуют два убийцы, но действующих совместно. Но я никогда не думал, что здесь имели место два независимых преступника. Марк, подумай о том, что ты здесь увидел. Вспомни об Орфан Стоунгарден, которую вытащили из пруда. О Габриеле, которого раздавило камнем, как насекомое. О Саймоне, свихнувшемся и погибшем от яда. Ты помогал мне, ты был все время со мной. Неужели ты позволишь убийце уйти?

— Да, конечно, я пойду, — демонстративно громко ответила Дина, выслушала, где и когда все это произойдет. Победно повернулась.

— Мы собирались оставить вам записку. Рассказать о том, что Синглтона убила Элис.

— Я вижу, ты занята. — В Артуре ничего не изменилось. Он был все так же спокоен, уверен, и это вновь вызвало приступ глухого раздражения.

— Послушай меня. Где брат Эдвиг? Его взяли?

И тут она догадалась. Артур ее позвал не на свидание, а просто так, чтобы лишний раз убедиться в силе своего очарования. А может быть, все это произошло на спор. Он так быстро позвонил ей, и она тут же поверила… Вот дура-то!

Марк покачал головой.

— Есть немного, — через силу пробормотала она.

— Нет. Я шел за вами до двери трапезной и слышал, как вам сообщили о прибытии посыльного. Потом проводил вас в сторожку и последовал за вами, когда вы направились в лазарет. По дороге меня отвлек приор Мортимус. Он сообщил, что брата Эдвига в казначейском доме не нашли, равно как и в его покоях. По всей вероятности, он сбежал. Вот почему я так поздно пришел, Элис.

Порыв ветра заставил вздрогнуть. Правое плечо заныло. Вроде бы дома она сидит левым плечом к окну, как ей могло продуть правое?

— Он не должен сбежать, — уверенно произнес я. — Он незаконно продавал монастырские земли. Я уверен, что он это делал за спиной аббата. И где-то спрятал тысячи фунтов стерлингов. Эта лодка подготовлена им, чтобы совершить побег. Разумеется, пока она не прибыла, он должен был тянуть время. Он убил Саймона Уэлплея, потому что боялся, что тот расскажет мне об Орфан Стоунгарден и я его арестую.

— Ну, тогда иди, — легко предложил Артур. — А я буду грустить о тебе в одиночестве.

Марк опустил нож. На лице у него отразилось крайнее изумление, и он весь обратился во внимание.

Он вдруг опустился на одно колено, быстро коснулся ее посиневших пальцев и прошептал:

— Значит, ее убил брат Эдвиг?

— Знай, что какое-то время ты была моей Прекрасной Дамой.

— Да! Потом он пытался убить и меня в храме. При таких заснеженных дорогах могло пройти несколько дней, а то и недель, прежде чем прибыл бы кто-нибудь из Лондона, чтобы заменить меня. К тому времени он успел бы сбежать. Вы собираетесь от плыть в одной лодке с убийцей?

А потом развернулся и пошел прочь, обратно к метро. Ни разу не обернулся.

— Вы уверены в этом? — спросил Марк.

Он уходил, а Дина смотрела ему в спину и чувствовала, как вместе с ним улетучивается ее раздражение. Она вдруг вспомнила, как он на нее смотрел, как ожили его глаза, когда они встретились в метро. Она даже сделала шаг следом за ним, но каблук, застрявший между булыжниками, чуть не уронил ее. Дина неловко взмахнула руками, чувствуя, как от резкого движения что-то заклинило в правом плече.

— Да. Я шел по ложному следу, который привел меня к брату Габриелю. Но то, что я только что сказал, истинная правда. То, что ты мне сейчас рассказал о лодке, стало последним штрихом в этой истории. Эдвиг — страшный убийца и вор. Ты не можешь позволить ему сбежать.

Как же так?

На какой-то миг он заколебался.