В ванной Рикс наполнил водой стакан и кинул туда по пилюле из каждого флакончика.

— Добро пожаловать домой, — сказал он старику в зеркале.

Часть 2

Мальчик с горы

Глава 4

Солнце садилось в оранжевую полосу, тянувшуюся вдоль горизонта. Холодный ветер, шелестевший в кронах сосен и багряных дубов, в густых зарослях колючего кустарника на горе Бриатоп, усилился.

Пятнадцатилетний мальчик по имени Ньюлан Тарп стоял на выпирающей из земли глыбе, известной как Язык Дьявола. В каждой руке он держал по пластиковой корзине, до краев наполненной ежевикой. Его пальцы, губы и подбородок украшали ярко-синие пятна. Живые темно-зеленые глаза смотрели на просеку, лежавшую почти в семистах футах ниже.

Густой лес и черные озера Эшерленда покрывала глубокая тень, перемежавшаяся с оранжевыми отблесками уходящего солнца и оттого напоминавшая пестрое лоскутное одеяло. На острове в центре огромного озера стоял самый большой в мире дом. Он назывался Лоджией Эшеров. Нью когда-то считал, что весь Фокстон может поместиться внутри и еще останется место для ранчо. Мать говорила, что даже сами Эшеры не смогли там жить и дом давно необитаем, если не считать той твари, что одиноко бродит в темноте.

Но что это за тварь, она не сказала.

Закат на несколько минут окрасил стены Лоджии в огненный цвет. Нью видел искры на дюжине флюгеров и громоотводов, установленных на наклонной шиферной крыше. Гранитный выступ под ней украшали статуи львов. Когда на них падало солнце, как сейчас, мраморные кошки, казалось, потягивались, охраняя вверенную им территорию.

Нью заметил стаю из шести диких уток, щипавших траву на западном берегу озера. Даже в ярких лучах солнца вода оставалась черного цвета. Сколько мальчик ни приходил сюда, он ни разу не видел, чтобы на поверхности плескалась рыба.

Лоджия занимала практически весь остров, соединенный с одной из мощеных дорог Эшерленда каменным мостом. Однажды после сильного дождя Нью пришел сюда и увидел, что вода плещется о фундамент здания. Он позволил воображению перенестись за голубые горы, составлявшие границу его мира. «Какова была бы моя жизнь, — думал он, — если бы мама носила фамилию Эшер, а не Тарп? Что, если бы я мог бродить по тем лесам, скакать на лошадях по пологим зеленым холмам? Увидеть здоровенную Лоджию изнутри?»

Иногда при виде всадников, разъезжающих внизу по лесным дорогам, мальчик испытывал сильную зависть. Хотя Нью жил на западном краю Эшерленда, он знал, что мог бы жить ста милями восточнее. Лоджия снилась ему по ночам, и желание посетить ее становилось все сильнее. Но Нью никогда не говорил об этом матери. Она запретила ему и его десятилетнему брату Натану ходить по извивающимся тропинкам Бриатопа в глубь Эшерленда. «Это проклятое место, — говорила она. — Эшеры погрязли в пороке, и лучше оставить их в покое».

Помня о Страшиле, разгуливающем по лесам со своим черным приятелем, мальчик сдерживал любопытство. Он никогда никого подозрительного не встречал, но принимал истории о них близко к сердцу. В лесах жили существа, бродившие по ночам, от которых следовало держаться подальше.

Однажды Нью обнаружил на земле перед домом отпечаток огромной лапы, а потом в холодную январскую ночь услышал, как что-то большое двигается по крыше. Нью взял фонарь, ружье и вышел наружу, потому что теперь он был главой семьи, и не имеет значения, страшно ему или нет. Мальчик посветил на крышу, но там никого не было.

Вдруг он увидел, как утки замахали крыльями и дружно поднялись с поверхности воды. Они построились клином и полетели через озеро мимо Лоджии.

«Летите быстрее, — думал Нью. — Быстрее».

Утки набрали высоту.

«Скорее, — мысленно подгонял он. — Скорее, пока она не проснулась».

Внезапно строй уток, словно попав в вихрь, нарушился. Четыре из них, войдя в штопор, неистово замахали крыльями.

Две другие опустились и заскользили по поверхности озера.

«Скорее», — подумал мальчик и затаил дыхание.

Четыре утки отклонились от курса, их несло к северной стене Лоджии.

Одна за другой они врезались в нее и осыпались дождем из перьев, ложась среди гниющих трупов других птиц.

Нью услышал вдалеке крик спасшейся утки, а затем — только шелест ветра. Окна в Лоджии отсутствовали, все они — сотни отверстий любых мыслимых размеров и форм — были заложены кирпичами. Нью догадался почему: за долгие годы птицы, вероятно, выбили все стекла, и Эшеры решили вовсе от них избавиться.

— Темнеет, — произнес Натан позади брата.

Он нес еще одну корзину, доверху наполненную ежевикой, и держал ту чертову дудку, что мама купила ему в Фокстоне.

— Угу, — ответил Нью, не сдвинувшись с места.

Он поддал ногой камешек, и тот полетел вниз. Всю лучшую часть дня мальчики собирали ежевику. Мама клала ее в пироги, которые пекла для фокстонского кафе «Широкий лист». Им не надо было проходить мимо Языка Дьявола, но Нью выбрал именно эту дорогу и уже десять минут стоял, разглядывая Лоджию. На многих балконах, как снег, лежали птичьи трупики. Над Лоджией, между дымоходами и башенками, возвышалось нечто, похожее на большой бесцветный фонарь, тусклый и грязный. Почему этот дом такой огромный? Почему все сильнее хочется попасть туда? Он увидел, как одна из уток все еще бьется у подножия здания, и отвернулся. Образ Лоджии, купающейся в лучах заходящего солнца, не давал ему покоя.

— Ладно, — сказал он. — Пора домой.

Колонна 131-й ОМСБр

К вечеру 31 декабря от генерал-майора Пуликовского в штаб бригады поступает приказ: срочно сформировать новую колонну, загрузиться боеприпасами и выдвинуться в район железнодорожного вокзала на помощь окруженным подразделениям. Старшие офицеры бригады, не входившие в Грозный 31 декабря, собрались на перевале в районе нефтевышки для получения боевой задачи. Старшим колонны был назначен заместитель командира 131-й бригады полковник Виктор Андриевский.

Для организации колонны привлекли все оставшиеся силы. Начальник по боевой подготовке 131-й бригады подполковник Виктор Ковалёв вспоминал, что у него с блокпоста забрали всех, кого только могли.

— Ага, пошли скорее. Уже темнеет.

Около 23 часов с блокпоста у станицы Первомайской выдвинулись две БМП 131-й бригады, на одной из которых находился полковник Андриевский.


Из объяснительной рядового И. Попова, механика-водителя БМП-2 № 331:
«Мы на двух БМП № 221, 331 заехали в горы около нефтевышки (в районе расположения штаба бригады), к нам присоединилась еще одна БМП, в которую пересел полковник Андриевский. На моей машине радиостанция была неисправна, была плохая видимость (6 м), ехали вслепую. Я отстал от колонны, потерял ее из виду».[142]


Они покинули Язык Дьявола. Нью бросил короткий взгляд назад, и мальчики пошли по узкой каменистой тропинке, которая примерно через полторы мили должна была привести к дому. Им следовало возвратиться задолго до наступления темноты.

Новую колонну формировали в районе нефтевышки, после чего она выдвинулась к аэропорту «Грозный-Северный». Грузились под завязку: танки, БМП и БТРы сверху были завалены ящиками с боеприпасами.

На продуваемых ветром, грязных склонах Бриатопа белые люди обитали уже не одно десятилетие. На полянах и вырубках приютилось несколько сот дощатых домиков, в одном из которых жила семья Тарпов. Бриатоп был массивной горой со скальными уступами, покрытыми зарослями колючего кустарника. Поговаривали, будто он может оплести человека, пока тот стоит к нему спиной, и тогда уже нипочем не выпутаешься. Многие охотники, забредшие на Бриатоп в поисках оленей, были схвачены и пожраны кустарником, и даже костей не осталось.


Сергей Дмитриев, начальник бронетанковой службы 131-й бригады, подполковник:
— Всю ночь мы загружали ящики со снарядами. Танк, который у нас был, трофейный, из него все выкинули — туда тоже закидали ящики…


Бриатоп был частью Эшерленда и стоял на северном краю имения площадью в тридцать тысяч акров. Населяли его выходцы из Шотландии и Ирландии. Они держались за свои домишки и существовали благодаря обилию оленей, зайцев и перепелов. Тех, кто жил не на горе, быстро прогоняли предупредительными выстрелами, да и не годилась гора для чужаков. Трудности жизни здесь были естественны и принимались как должное. Но люди сторонились нехоженых тропинок и крепко запирали двери после заката.

В состав колонны была включена и разведгруппа 690-го отдельного отряда спецназначения (ООСпН) из восьми человек под командованием капитана Игоря Лелюха: «После построения колонны группа была рассредоточена следующим образом. На второй машине (БМП № 015. — Прим. авт.) от головы колонны находились: командир группы капитан И. Лелюх, командир отделения прапорщик А. Загорский, командир отделения прапорщик А. Загороднев, старший разведчик прапорщик С. Проняев. На третьей (второй. — Прим. авт.) машине находились: заместитель командира группы лейтенант Д. Ерофеев и разведчик сержант В. Козаков (Казаков. — Прим. авт.)».[143]

— Я бы собрал ягод не меньше тебя, будь у меня еще одна корзина! — сказал Натан по дороге. — Я бы мог наполнить три корзины!

Третьей в колонне шла БМП-2 № 018, где помимо экипажа находились два бойца 690-го ООСпН: прапорщик Юрий Созинов и рядовой Алексей Кузнецов. Такое рассредоточение спецназовцев и их использование «по-пехотному» ставило крест на группе как на боевой единице спецназа.

— Ты не можешь нести одну корзину, не опрокидывая другую, — ответил Нью. — Как в прошлый раз.

— А вот и могу!

В районе 9 часов утра колонна полковника Андриевского вошла в Грозный. «Ленточка», вытянувшись почти на два километра, состояла из 40–46 единиц бронетехники (16 боевых и 30 колёсных машин[144]) — танки, БМП, БТР, «Уралы» с боеприпасами, «Шилки» и бензовозы.

— Не можешь.


Анатолий Жорник, командир ремонтного взвода, старший прапорщик:
— Колонна, которая выдвинулась на подмогу, шла тремя частями. Первая — с Пихой, вторую вел Пискижев (он находился в кабине топливозаправщика вместе с командиром взвода техобеспечения старшим прапорщиком Н. В. Гопиенко. — Прим. авт.), а с третьей ехал Андриевский. Я это видел лично, так как стоял на дороге (в районе совхоза «Родина». — Прим. авт.) с подбитым БРЭМом и снимал с машины АКБ, ЗИПы…


— Могу!

— Не можешь.

Подаренная Натану дудка издала гневный свист.

Нью заметил, что тени становятся длиннее. Темнота наверняка застанет их в пути. «Надо было выйти на час раньте», — подумал он. Но мальчики ели ежевику, а солнце так приятно грело спину, что они обо всем забыли. Стоял сезон сбора урожая, и это означало, что Страшила мог быть рядом.

«Он выходит, когда вырастают тыквы, — говорила мама. — Он может нестись как ветер и просачиваться сквозь кустарник. Нападает так быстро, что ты и глазом не успеваешь моргнуть».


Из записей радиопереговоров штурмовых отрядов:
9.26 — командир бригады ведет переговоры с полковником Андриевским, производя ориентирование его на вход в город для оказания помощи.[145]


— Пойдем скорее, — сказал Нью.

— У тебя ноги длиннее, чем мои!

Перед входом в Грозный в районе совхоза «Родина» по разным причинам от колонны отстали несколько машин. Так, у БМП-2 № 012 произошли неполадки с двигателем, а в БМП-2 № 323 перегрелось масло (рассказ об этом ниже).

— Прекрати свистеть в чертову дудку!

— Я скажу маме, что ты ругаешься! — предупредил Натан.

Сильный холодный ветер обдувал мальчиков и раскачивал деревья по сторонам тропинки. Нью поежился, хотя был одет в коричневый свитер, заплатанные джинсы и грубую куртку, которую раньше носил отец. Она еще хранила его запах, смесь ароматов лавра и сосны.

Сразу за мостом через Нефтянку на мине подорвался БТР начальника боевой подготовки 131-й бригады подполковника Виктора Ковалёва. Взрывом БТРу оторвало колесо и отбросило в неизвестном направлении. Машина получила серьезные повреждения и отстала от колонны. Экипаж из трех человек самостоятельно вышел к аэропорту «Грозный-Северный» к исходу светлого времени суток 1 января.

Нью был слишком высок для своего возраста и очень похож на отца: такой же худой и костлявый, с острым носом и подбородком, с веснушками, рассыпанными по щекам, и вьющимися рыжевато-каштановыми волосами. У него были большие выразительные глаза, в которых светились одновременно любопытство и озабоченность. Стоя на пороге зрелости, он не знал, чего хочет — покоя или бури. Натан, напротив, больше походил на мать. Он был маленьким, хилым, только щеки пухлые. Дети в школе на другом склоне горы дразнили его, и Нью не раз дрался, защищая младшего брата. Нью остановился, чтобы подождать его.


Виктор Ковалёв, начальник боевой подготовки 131-й бригады, подполковник:
— Выходили из города уже ночью. Навстречу еще войска двигались. Когда мы назад возвращались, боялись, что свои по ошибке обстреляют…


— Боже милосердный! Давай скорее!

Он старался говорить спокойно, хотя на душе скребли кошки. Темнота уже окутывала Бриатоп. Мама говорила, что у Страшилы в темноте блестят глаза.

Основные силы колонны вошли в город по улице Богдана Хмельницкого, достигли улицы Маяковского и начали движение к вокзалу. Машины шли на высокой скорости. Первое время колонна встречала лишь неорганизованное сопротивление противника, обстреливавшего технику из стрелкового вооружения. Подобные огневые точки быстро подавлялись сосредоточенным огнем всей колонны: «Строчки пуль потянулись с некоторых чердаков. Боевики с автоматами там засели. С ними не церемонятся. Как и с гранатометчиками, выскакивающими на дорогу».[146]

— Я не могу идти так быстро! — заныл Натан. — Если бы мы не топтались на…


Из Журнала боевых действий 81-го гв. МСП:
10.00 — слева выходят соседи к реке Сунже — через проспект Ленина по Комсомольской к вокзалу.[147]

Из записей радиопереговоров штурмовых отрядов:
10.08 — п-к Андриевский вошел в город, сориентирован на взаимодействие с силами 19-й мотострелковой дивизии… по боевым действиям на прорыв к вокзалу.[148]


Внезапно вокруг головы Натана замелькали неясные тени, метнувшиеся из кустов. Он завизжал, прыгая по кругу.

Что-то запуталось в его волосах. С криком «Летучие мыши!» он в ужасе запустил корзиной с ягодами. Тени рассыпались и взметнулись в небо.

Со своей стороны, командир 131-й бригады полковник Иван Савин по радиосвязи интересуется у командования, кто способен оказать ему действенную помощь. Ответ генерал-майора Константина Пуликовского был неутешителен. Последующие события достаточно наглядно отразились в расшифровках радиопереговоров 131-й бригады.

Нью от страха едва не выскочил из штанов, но, приглядевшись, рассмеялся.

Из радиопереговоров 131-й бригады[149]

— Перепелки, — сказал он. — Ты испугался выводка перепелок.

— [«Калибр-10»] Кто, кроме «Силы» (отряд 19-й мед. — Прим. авт.) тут рядом у нас находится? Кто кроме «Силы» рядом находится?

— Это были летучие мыши! — возразил Натан. — Они залезли мне в волосы!

— Перепелки.

— [«Слиток-11»].. Все ссылаются на «Силу» и занимаются своими делами, прием!

— Летучие мыши! — Натан не собирался признавать, что несколько жалких перепелок заставили его сердце стучать, словно дятел. — И здоровые! — Он все еще сжимал дудку в руке, но неожиданно понял, что закинул корзину в лес. — Мои ягоды! — вскричал он.

— [«Калибр-10»] Я понял, понял, бля! Сейчас мне «Сила» пообещал…

— [«Слиток-11»] Я все слушаю, все слушаю, я на приеме.[150]

— Ха-ха! Должно быть, ты зашвырнул их прямо в Эшвилл.

Пытаясь сориентироваться в обстановке, комбриг запрашивает подразделения 19-й мотострелковой дивизии об их местоположении относительно железнодорожного вокзала.

Ягоды рассыпались по всей тропинке.

Из радиопереговоров 131-й бригады:

— Ма спустит с меня шкуру, если я не принесу обратно корзину!

— [«Калибр-10»] Сориентируй, где ты, где ты?!

Натан начал шарить в кустах, ойкая каждый раз, когда натыкался на шипы.

— [«Сила-1»] Ну, я сейчас… я еще не вышел даже, еще не вышел! Сколько ваших разговоров слышал — сразу понял, что надо помочь. Сейчас готовлюсь. Постараюсь пройти по путям… по путям, вдоль путей… туда, к вокзалу.

— Ничего она не сделает. Давай, нам надо… — Нью запнулся, когда Натан посмотрел на него.

— [«Калибр-10»] Я понял, понял, бля…

Брат готов был заплакать от огорчения: он не разгибаясь работал весь день, и теперь несколько перепелок все испортили. Жизнь, казалось, получала злобное наслаждение, мучая Натана.

— [«Сила-1»] Так… Со стороны путей по вам нет стрельбы? Может, мы хоть одну сторону возьмем?

— Хорошо. — Нью поставил свои корзинки. — Я помогу тебе найти.

— [«Калибр-10»] Со стороны путей… только вот с этого, блядь… вот это депо, депо, видишь черное (депо на карте обозначено черным цветом. — Прим. авт.)?

Темнота сгущалась. Нью полез в кусты, шипы цеплялись за его одежду.

— [«Сила-1»] Да, вижу черное депо!

— Почему ты это сделал? — спросил он сердито. — Глупо так себя вести!

— [«Калибр-10»] А чуть дальше, где вот сходятся две дороги… то есть эти все путя (железнодорожные пути. — Прим. авт.) сходятся — слева здания стоят… вот оттуда, блядь, по путям…

— Потому что это были летучие мыши и они запутались у меня в волосах, вот почему!

— [«Сила-1»] «Слева по путям» — это к вам слева, да?

— Перепелки, — веско сказал Нью.

— [«Калибр-10»] Нет, если ты будешь идти с парка… Ленина, по путям будешь идти… — справа депо, блядь, а слева черненькое здание — это я, блядь! Прямо передо мной — красное здание… — вот это, блядь!

Он заметил что-то в нескольких футах от себя и приблизился. Выцветший клочок ткани, наколотый на шип. Похоже, от рубашки. Нью оцарапал щеку о колючку и тихо выругался. — Ну, не знаю, куда она улетела! Ты мог ее забросить на луну…

— [«Сила-1»] Понял, понял!.[151]

Он сделал еще шаг вперед, и земля ушла у него из-под ног.

Из записей радиопереговоров штурмовых отрядов

Нью падал, прорываясь сквозь густую траву и живую колючую проволоку.

10.23 — «Леска-12» дошла до путей.

Он слышал, как Натан зовет его по имени, а потом услышал свой собственный крик.

«Я свалился с горы, — подумал Нью, — и сейчас разобьюсь насмерть».

10.23 — командир разведроты докладывает, что идет по другой улице, на которой много подбитой, горящей техники.[152]

Он продолжал катиться вниз, его болтающиеся руки часто натыкались на шипы. Мальчик больно стукнулся затылком обо что-то твердое. «О скалу… Ударился о скалу… Проклятье! Моя голова!» Он ничего не понимал, пока не услышал вопли оставшегося наверху Натана.

Нью лежал без движения. Он задыхался, во рту была кровь.

Где-то на марше от колонны отбилась БМП-2 № 234. Как явствует из переговоров, командир машины не смог разыскать колонну и вывел БМП в парк имени Ленина.

— … Слышишь, Нью?! Ты меня слышишь?! — вопил обезумевший от страха брат.

Из радиопереговоров 131-й бригады

От боли по щекам Нью текли слезы. Он ничего не видел и когда попытался протереть глаза, то не смог даже освободить руку. Он на чем-то висел. Сильно пахло землей, к этому запаху примешивался другой, более острый, сладковатый. Воняло мертвечиной, прямо рядом с ним.

— [234-й] Тут не поймешь — то ли какая-то стройка, то ли чего: какой-то заводик, блядь… У нас там есть железная дорога неподалеку…

— Натан? — позвал он, не понимая, что говорит почти шепотом. — Натан?! — крикнул он громче. — С тобой все в порядке?

— [«Калибр-10»] Старший, прием!

«Отлично!» — подумал Нью и едва не рассмеялся. Каждая клетка его тела пылала как в огне. Он изо всех сил дернул правой рукой и услышал треск одежды. Затем отер слезы и липкую грязь с глаз и увидел в слабом свете, где он находится.

— [234-й] Куда нам ехать, не скажете?

Нью не свалился с Бриатопа, а лишь упал в яму, скрытую кустарником. Ее глубина была примерно тридцать пять футов, крутые земляные стены уходили куда-то в темноту. Он угодил в ловушку; ежевика обвилась вокруг ног и груди, она же держала левую руку. Повсюду были уродливые ветви, свившиеся в петли, кольца и узлы, покрытые огромными колючками. Нью с ужасом обнаружил, что стоит пошевелиться, и он увязает в этих тенетах еще крепче.

— [«Калибр-10»] Старший, прием!

— [234-й] Не понял!

Но хуже всего было содержимое ямы.

— [«Калибр-10»] 12-й, я 10-й, прием!

— [236-й] 34-й, ты говоришь?

— [234-й] Так точно!

Здесь валялись трупы, находящиеся на всех стадиях разложения — от вздувшейся плоти до пожелтевших костей. Стоял скелет безнадежно запутавшегося оленя, задрав в небо рога.

— [Неразб. ] 12-й…

Повсюду белели кости енотов, скунсов, лис, змей и птиц. Справа виднелся свежий труп еще недавно бившейся лани. Нью повернул голову налево, и шипы впились ему в шею.

— [236-й] Переезжаешь «железку» (железную дорогу. — Прим. авт.), поворачиваешь направо, понял?!

Менее чем в шести футах от него лежал оплетенный зарослями скелет человека. На нем были обрывки красной фланелевой рубашки, украшенные бахромой кожаные штаны и ботинки. Вдоль позвоночника торчали огромные шипы, а сквозь череп пророс вьюнок. Правая рука вывернулась за спину под острым углом, кости были явно сломаны. В отдалении Нью заметил ржавое ружье, а на поясе висели пустые ножны.

Нью яростно боролся за свободу, но колючие витки все туже оплетали его туловище.

— [234-й] Есть!

— Помогите! — крикнул он. — Натан! Беги скорее за помощью! — У него страшно болела голова.

— [236-й] Там стоит БМП! Есть?

Натан несколько секунд не отвечал. Затем произнес:

— [234-й] Сейчас найдем.

— Нью, я боюсь. Кажется, я сейчас что-то слышал. Чьи-то шаги.

— [236-й] Понятно!

— Беги за помощью! Беги к маме! Скорее, Натан! — Шип глубоко вонзился в щеку.

— [236-й] 34-й, наша машина есть там или ты один едешь?[153]

— Я его слышу, Нью! — Голос брата дрожал. — Он приближается!



Взошла луна. Как тыква, подумал Нью и похолодел.

Огневое давление противника из пятиэтажного дома напротив железнодорожного вокзала не уменьшилось, несмотря на все предпринимаемые меры. В связи с этим главной задачей полковника Савина явились меры по нейтрализации данного рубежа обороны противника. Комбриг пытается нацелить на выполнение этой задачи всех, кто двигался на помощь окруженным.

— Беги, — прошептал он, а затем закричал: — Беги домой, Натан! Давай! Беги домой!

Из радиопереговоров 131-й бригады

Когда донесся голос Натана, в нем опять была уверенность.

— [«Калибр-10»] Может… «голубых» (имеются в виду десантники. — Прим. авт.)…хоть какую-то группу, бля, на этот дом бросить?! Нас… обошли, блядь, на хуй, сзади и… с этого дома… с депо, с депо напротив — оттуда хуярят… из дома!

— Я бегу к маме! Я спасу тебя! Вот увидишь! — Послышался треск, будто Натан продирается сквозь кустарник, затем слабый крик: «Вот увидишь!» — и наступила тишина.

— [«Слиток-11»] Я говорил с ними — они занимаются своими делами и говорят: работайте с 19-й (дивизией. — Прим. авт.), которые в парке (от 19-й МСД в парке имени Ленина находился отряд 693-го МСП. — Прим. авт.).

Подул ветер, и в яму полетели увядшие листья. Нью слышал свое прерывистое дыхание. Вокруг сгустился запах смерти.

— [«Калибр-10»] Блядь… понял![154]

Он не знал, сколько времени прошло. Вскоре он задрожал, ужасный холод пронизывал до костей. Кто-то смотрел на него. Нью чувствовал это так же ясно, как борзая чует кровавый след лисицы. Мальчик взглянул наверх, и сердце учащенно забилось.

На краю ямы, тридцатью пятью футами выше его, в лунном свете стоял силуэт. Незнакомец был закутан во все черное и правой рукой прижимал к боку что-то похожее на мешок.

Нью хотел заговорить, но кровь застыла в жилах.

Спустя некоторое время генерал-майор Пуликовский сообщает полковнику Савину, что колонна десантников попала на минное поле, но продолжает движение к вокзалу. В действительности же сводный отряд ВДВ в это время только входил в Грозный.

Черный не шевелился. Нью не знал, кто это, но он смутно напоминал человека. То, что он держал, также не двигалось, но Нью в какое-то ужасное мгновение заметил, как в лунном свете блеснуло белое перевернутое лицо ребенка.

Из радиопереговоров 131-й бригады

Нью моргнул.

— [«Слиток-11»] Группа от «голубых» выходила к вам — подорвалась на мине! Сейчас они пешком идут к вам… туда… пешком продвигаются…[155]

Незнакомец исчез. Если вообще он был. Пропал бесшумно, все звуки заглушил стук сердца мальчика.

Полковник Иван Савин, сочтя, что десантники находятся поблизости от вокзала, приказал обозначить местоположение бригады с помощью дымовых шашек. Старший прапорщик Вадим Шибков вспоминал, что к тому времени пиротехника с оранжевыми дымами осталась только в БТРе авианаводчиков. Капитан Покусаев и младший сержант Воробьёв отправились выполнять поставленную комбригом боевую задачу. Необходимо было выйти из вокзала, достичь бронетранспортера и применить пиротехнику. Прикрывать боевых товарищей вызвался старший прапорщик Вадим Шибков.

— Натан! — закричал Нью.


Вадим Шибков, начальник узла связи радиотехнической бригады, старший прапорщик:
— Веду огонь из автомата. Кончается один магазин, второй… Я выхожу из вокзала, перебегаю к бэтээру. Вижу: стоят два человека, в «мабуте» (пехотное обмундирование. — Прим. авт.), в «брониках», в новеньких касках, с гранатометом РПГ-7. На лицо — господа нерусские! Правда, в бригаде было много военнослужащих разных национальностей, в том числе и кавказцев! Постояли мы, друг на друга посмотрели. Уйти от бэтээра они мне дают. Я обратно заскакиваю в вокзал и начинаю «работать». Отстрелял еще рожок… Стою, пустой магазин сбросил, достаю другой, подстегиваю. Начинаю перезаряжаться и спиной к стенке прислоняюсь. Те направление «высекли» четко: сзади через стенку как дали мне из гранатомета! Я оборачиваюсь — стенки сзади нет! У меня палец на руке вывернуло, на бронежилете кусок воротника отсутствует! Зашел к доктору, перевязался…


Он продолжал звать брата до тех пор, пока голос не превратился в усталый шепот. Его душу окутывало то же черное отчаяние, что и в тот день, когда он смотрел, как гроб с отцом опускается в землю.

Капитан Покусаев и младший сержант Воробьёв успешно справились с задачей и применили шашки с оранжевым дымом для обозначения местоположения 131-й ОМСБр.

«Беги, беги, лети стрелой и дома дверь плотней закрой — в лесу Страшила рыщет, детей на ужин ищет…»

Из радиопереговоров 131-й бригады

С губ сорвался дрожащий крик боли. Но вокруг мальчика лишь кости гремели на ветру.

— [«Калибр-10»] [Я] 10-й… 11-й, я 10-й, прием!

— [«Слиток-11»] 11-й, я 10-й (абоненты перепутали свои позывные. — Прим. авт.)! «Голубые» ехали к вам — подорвались на мине, на мине! Сейчас они спешились и идут пешком… Идут пешком на помощь!

Глава 5

— [«Калибр-10»]…Сейчас мы выкидываем оранжевые дымы, бля… оранжевые!.. И ракеты, ракеты, чтоб нас видели![156]

Рикс одевался к обеду. Когда он завязывал галстук, его внимание привлек порыв ветра, разметавший кроваво-красные листья напротив окна, что выходило на север. Деревья на мгновение раздвинулись, как бушующее море, и Рикс увидел вдали дымоходы и высокую крышу Лоджии Эшеров, окрашенную закатным солнцем в оранжевые и багряные тона. Затем деревья опять сомкнулись.



Однако все было напрасно, ибо, как указано выше, десантников поблизости не было, и видеть оранжевый дым они не могли. Первой в район железнодорожного вокзала вышла колонна полковника Виктора Андриевского.

Он вынужден был заново перевязать галстук. Его пальцы сделали неправильное движение.


Из записей радиопереговоров штурмовых отрядов
10.32 — по «Леске-12» ударил гранатометчик — мимо.
10.36 — «Калибр-10» предупредил «Леску-12», что слева гранатометчик, «Леска» увидел 2-й мсб.[157]


Когда ему было всего девять лет, он попал в Лоджию в первый и последний раз. Бун заманил его туда играть в прятки.

Полковник Савин непрерывно поддерживал связь с колонной, уточнял и корректировал маршрут движения: «При подходе к привокзальной площади предупредил, что с правой стороны (относительно курса колонны — с левой. — Прим. авт.) — многоэтажное здание. На седьмом этаже (12-этажного дома. — Прим. авт.) засели гранатометчики».[158]

Риксу выпало искать первым. Внутри было темно, но мальчики взяли с собой фонарики. Бун установил следующие правила: прятаться только на первом этаже и не заходить в восточное и западное крыло. Тот, кто водит, закрывает глаза и считает до пятидесяти. Рикс начал искать, досчитав до тридцати. В Лоджии отсутствовало электричество, так как с 1945 года в ней никто не жил. Там было тихо и холодно, как зимой. Чем дальше он заходил в глубь постройки, тем становилось холоднее. Это казалось странным, потому что едва наступил октябрь, температура воздуха оставалась еще довольно высокой, но Лоджия, теперь он был в этом уверен, не принимала тепло. Там всегда царил январь, в этом мире холода и чопорного величия.

Именно на данном отрезке маршрута завязался бой. На перекрестке улиц Рабочей и Комсомольской дудаевцы подбивают шедшую в авангарде колонны БМП-2 № 015 командира разведроты 131-й бригады капитана Олега Тыртышного.

«Мракобесие», — подумал Рикс. Так он собирался когда-нибудь озаглавить свою книгу.


Анатолий Заболотнев, механик-водитель БМП-2 № 018, рядовой:
«Мы вырвались вперед… <…> Те (замыкающие машины. — Прим. авт.) отстали, получается. Вот мы на трех машинах: две БМП и КШМ-ка… Не доехали мы до вокзала примерно квартал — и подбили первую машину».[159]


Лоджия, построенная на доходы от разрушений и предназначенная давать кров поколениям убийц, как Рикс называл своих предков, казалась воплощением ада. Если сравнивать Эшерленд с телом, то Лоджия — его злобное сердце, изношенное, но не остановившееся. Как Уолен Эшер, Лоджия слушает, размышляет и выжидает.

Существует несколько версий гибели БМП-2 № 015. Первая версия гласит, что БМП подорвалась на фугасе.

Когда Риксу было девять лет, она поглотила его почти на сорок восемь часов и по-звериному терпеливо пыталась переварить. Порой, когда сознание дает сбои, он возвращается в то время, в темноту Лоджии, навалившуюся после того, как слабые батарейки, которые Бун подсунул ему в фонарик, сели. Он не слишком хорошо помнил все, что там происходило, но не забыл мглу, кромешную и жуткую, ее тихую злую силу, которая сначала бросила его на колени, а затем заставила ползти. Ребенком Рикс не знал, что в Лоджии около двухсот комнат, и в соответствии с безумной проектировкой этажей там были безоконные помещения, к которым не вел ни один из доселе известных коридоров. Ему казалось, что он припоминал падение с длинной лестницы, разбитые коленки, но все эти воспоминания для него были окутаны мраком. Всего лишь тени, которые он старался держать за закрытой дверью.


Сергей Кравченко, заместитель командира разведроты 131-й бригады по воспитательной работе, лейтенант (БМП-2 № 018):
«Пройдя буквально 15 метров — где этот перекресток (улиц Рабочей и Комсомольской. — Прим. авт.) — первая машина взорвалась на фугасе. После этого сразу в нее… с этого дома, с верхнего этажа, ударил гранатомет. Экипаж начал спешиваться».[160]


Рикс проснулся в своей постели несколько дней спустя. Кэсс позже рассказала, что Эдвин пошел внутрь и обнаружил его на втором этаже восточного крыла. Рикс слепо бродил по Лоджии, натыкаясь на стены и двери, как заводной игрушечный робот. Бог знает, как мальчик не свернул там себе шею.

Версия маловероятная. Если взглянуть на видеокадры[161] подбитой БМП-2 № 015, можно заметить, что никаких воронок от взрыва вокруг БМП не наблюдается, как это было бы при взрыве мины или фугаса.

С тех пор Рикс не переступал порога Лоджии.

Вторая версия более правдоподобная.

Образ висящего на крюке скелета с кровоточащими глазницами медленно проник в сознание, но Рикс тут же отогнал это видение. Голова тупо болела. Бун намеренно заманил его тогда в Лоджию и сделал так, чтобы он заблудился.


Арвид Калнин, командир 4-го взвода наблюдения разведроты 131-й бригады, лейтенант (БМП-2 № 018):
«…Вижу: впереди танк. Я шел в голове колонны, танки шли за мной, значит, — этот не наш. Так и оказалось — боевики. Танк расстреливал нас с близкого расстояния, первым загорелась машина ротного».[162]


Риксу казалось забавным, что Уолен и близко не подпускал Буна к «Эшер армаментс». Бун даже ни разу не был на заводе, а у Рикса такое желание и не возникало. Хотя скачки, казалось, были главным занятием Буна, он владел агентством по найму артистов с офисами в Хьюстоне, Майами и Новом Орлеане. Он помалкивал о своем бизнесе, но как-то похвастался Риксу контрактами с дюжиной необычайно симпатичных голливудских актрис.

Согласно третьей версии, головную БМП поразило 130-мм орудие, обнаруженное впоследствии в районе перекрестка.

«Если так, — размышлял Рикс, — то почему у Буна нет филиала в Калифорнии?» Рикс никогда не бывал ни в одном из офисов брата, его туда не приглашали, но Бун, вероятно, прилично зарабатывал. Во всяком случае, одевался он и вел себя как преуспевающий бизнесмен.

Лишь профессия писателя оказалась для Рикса относительно удачной в финансовом отношении. У него было на счету несколько тысяч долларов, но он знал: эти деньги скоро кончатся. Что тогда? Найти другую, плохо оплачиваемую работу, чтобы оставались свободными четыре, максимум пять месяцев? Если он не сможет написать новую книгу, бестселлер, все, что наговорил Уолен о его невезении, станет явью. И он вынужден будет приползти в Эшерленд.


Из письма командира 131-й бригады, полковника Владимира Мулина на запрос военного комиссара Тимашевского РВК Краснодарского края от 19 мая 1995 года по поводу гибели Тыртышного:
«Внезапно, не доезжая ста метров до вокзала, где вела бой бригада, из-за угла квартала появилась пушка боевиков. Времени на открытие по ней огня не было, и капитан Тыртышный принял решение взять ее на таран. Но, подъезжая к пушке, его БМП наехала на мину, произошел взрыв…»[163]


Рикс попытался прогнать чувство неуверенности. Он надел твидовый пиджак и осмотрел прореху на правом рукаве — след падения на тротуаре в Нью-Йорке. Шов немного разошелся, но Рикс решил, что мать ничего не заметит.

По пути в гостиную он остановился и окинул взглядом игровую комнату. В ней стояло два больших бильярда и висели антикварные лампы от Тиффани цвета морской волны. Никаких изменений, только появились два новых игровых автомата: «Поиск колдуна» и «Защитник». Они стояли в самом углу, по-видимому, для развлечения Буна. Рикс прошел дальше, в курительную — обшитый дубом, с высоким потолком салон все еще хранил слабый запах дорогих сигар. Стены украшали картины, изображавшие сцены охоты, а также висели головы оленей, баранов и медведей. В углу стояло семифутовое чучело гризли, которого, по преданию, застрелил в имении Тедди Рузвельт. Высокие напольные часы с красивым медным маятником мягко пробили семь раз.

На другой стороне комнаты была раздвижная дубовая дверь. Рикс подошел к ней. Там находилась библиотека отца.

Какая бы из версий ни являлась верной, факт один — БМП-2 № 015 была уничтожена. Погиб механик-водитель БМП ефрейтор Владимир Букин (по некоторым данным, он скончался на руках местных жителей, пытавшихся его спасти). Оставшиеся в живых военнослужащие приняли бой: «Оказавшись на перекрестке, Игорь Лелюх принимает решение прикрыть огнем проходящую колонну и отход от машины солдат и офицеров 131-й МСБр. Игорь занял огневую позицию и открыл огонь по пятиэтажному зданию, из которого была подбита его машина. На углу улиц Рабочая и Комсомольская Андрей Загорский с пулеметом прикрывает своего командира от чеченцев, ведущих огонь вдоль улицы Рабочая. Чеченцы начинают продвигаться к перекрестку по этой улице. Сергей Проняев в начале боя вел огонь, прикрываясь БМП, обеспечивал отход солдат и офицеров 131-й МСБр в сторону улицы Маяковского (в направлении проспекта Орджоникидзе. — Прим. авт.). Александр Загороднев занял позицию через улицу от Андрея Загорского и отсекал чеченцев, которые с пустыря пытались пробиться к перекрестку».[164]

Но дверь была крепко заперта.

Смертельное ранение получил заместитель командира бригады по вооружению полковник Николай Пиха (взрывом ему оторвало ступню ноги). Сержант Владислав Пивоваров пытался вытащить его из-под обстрела, однако сам при этом погиб.

— Ты не видел брата?

Рикс подпрыгнул, как ребенок, застигнутый с куском пирога в руке. Он обернулся и увидел мать, одетую в блестящее вечернее платье. Ее макияж и прическа были безукоризненны.

Рядом со старшиной Александром Сусловым разорвалась граната, «…он упал, двое ребят (вероятно, это были младший сержант Александр Сидоренко и рядовой Сушат Оспанов. — Прим. авт.) вернулись и потащили его с собой за угол здания».[165] Впоследствии тело Суслова было обнаружено «…в 5 этажном доме на втором этаже спрятанным за шифоньером и забросанным какими-то тряпками».[166] Не исключено, что уже погибшего старшину Суслова укрыли Сидоренко и Оспанов, чтобы боевики не надругались над телом погибшего. Однако ни младшему сержанту Сидоренко, ни рядовому Оспанову выжить также не удалось. Оба долгое время числились пропавшими без вести. Обстоятельства их исчезновения (или гибели) нами не установлены.

— Нет, — ответил он с облегчением.

Погиб и капитан Олег Тыртышный. По свидетельству лейтенанта Сергея Кравченко, тело командира разведроты 131-й бригады было найдено на улице Комсомольской недалеко от подбитой БМП.

— Наверное, Бун опять отправился на конюшню. — Она нахмурилась. — Если он не тратит время на лошадей, то играет в покер со своими дружками из местного клуба. Я без конца повторяю, что они грабят Буна, но разве он послушает? — Ее рассеянный взгляд стал более внимательным. — Ищешь что-нибудь почитать?

Предполагая, что колонна ведет бой в непосредственной близости от вокзала, полковник Иван Савин приказал выяснить обстановку. Выполнить приказ было поручено старшему прапорщику Вадиму Шибкову. В паре с младшим сержантом Леонидом Воробьёвым он вышел через квартал частного сектора между улицей Комсомольской и проспектом Орджоникидзе к улице Рабочей. Старший прапорщик Шибков оставил солдата в одном из домов прикрывать свой тыл, сам же добрался до бронетехники, остановившейся на улице Рабочей.

— Нет. Так, хожу из угла в угол.

— Теперь твой отец держит библиотеку на замке.


Вадим Шибков, начальник узла связи радиотехнической бригады, старший прапорщик:
— Когда я вышел, бой только завязывался. У них первую машину спалили практически на моих глазах. Я на них вышел, смотрю — они пацанов от техники оттягивают. «Духи» со всех сторон по ним «работали»! Но им задачу поставили вперед идти, пятиэтажные дома «зачищать» и боевиков оттуда выбивать. А они сжались, засели в куче на улице, на открытом пространстве. Ну, понятно — шоковое состояние…


— Когда я был здесь в последний раз, ее не запирали.

Все, кто пытался отойти от подбитой бронетехники, сразу гибли под огнем боевиков.

— Теперь она закрыта, — повторила мать.

Полковник Иван Савин, потеряв связь с колонной, не оставлял попыток восстановить контакт, непрерывно вызывая в эфире старшего колонны с позывным «Аркан-12». На радиозапросы Савина ошибочно отозвалась отставшая от основной колонны БМП-2 № 012 с позывным «Олимп-12».

— Почему?

Из радиопереговоров 131-й бригады

— Твой отец проводил какие-то исследования… перед тем как заболел, естественно. — В ее глазах блеснула и погасла искорка огорчения. — Он велел принести некоторые книги из библиотеки в Лоджии. И естественно, не хочет, чтобы с ними что-нибудь случилось.

— [«Калибр-10»] [Я] 10-й, прием!

— Какие исследования?

— [«Олимп-12»] Я «Олимп», прием!

Она пожала плечами.

— [«Калибр-10»] 12-й, блядь, 12-й, прием!

— Не имею представления. Известно ли твоему брату, что в этом доме садятся ужинать строго в семь тридцать? Я не желаю, чтобы за моим столом пахло лошадиным потом!

— [«Олимп-12»] [Я] 12-й, прием!

— Уверен, что куда сильнее будет пахнуть от него самого.

— [«Калибр-10»]…Где ты находишься, прием?!

— Сарказм никогда не бывает в споре хорошим аргументом, сын, — твердо сказала Маргарет. — Да, но я хотела бы знать, присоединится ли к нам вечером его супруга. Целую неделю она ест в постели.

— [«Олимп-12»] Иду к переправе.

— Почему бы тебе не послать к ней слугу, чтобы спросить?

— [«Калибр-10»] [Неразб., переспросил]

— Потому что, — кисло сказала Маргарет, — Паддинг — это его личное дело. Я не хочу, чтобы мои слуги кланялись ей, как принцессе. Мне наплевать, если его жене лень вылезти из постели и одеться, но Кэсс хотела бы знать, на сколько персон накрывать.

— [«Олимп-12» повторил] Иду к переправе.

— Ничем не могу помочь. — Рикс еще раз взглянул на медные ручки дверей библиотеки, а затем переключил внимание на голову лося, висевшую над камином.

— [«Калибр-10»] [Не]…понял, не понял, где сидишь?!

— [«Олимп-12»] [Я] 12-й, «Олимп» — иду к переправе!

— Надеюсь, ты будешь за столом вовремя. Судя по твоему виду, тебе надо больше есть хорошего мяса. А иголка и нитка могут сотворить чудо с твоим ветхим пиджаком. Сними его после еды, я приведу в порядок.

— [«Калибр-10»] Не «Олимп», не «Олимп»… (на связь требовался «Аркан-12». — Прим. авт.). 12-й, я «Калибр-10», прием![167]

— Спасибо.