Деймон помахал ей ручкой и двинулся к лифту, отряхивая на ходу брюки и мурлыча себе под нос какую-то валлийскую песенку. Подойдя к замершим в железной ухмылке дверям, он протиснулся внутрь и исчез из виду. Двери с металлическим стуком сомкнулись за его спиной.

– Не понимаю, почему вы не последовали за вашим костоломом. – В голосе Саманты звучало такое ледяное бешенство, что Джеймс от всей души посочувствовал неизвестному мистеру Каррингтону. – Я бы с невероятным удовольствием поохотилась за вашей головой.

Ки-Брас бросил взгляд на неподвижные тела обоих охранников и скептически усмехнулся.

– Мадам, я не дичь, за которой нужно гоняться. Я выполняю конфиденциальное поручение директора Агентства по борьбе с терроризмом, и мои полномочия простираются достаточно далеко, чтобы арестовать и вас, и полковника Понтекорво, если это потребуется. Однако я предпочитаю видеть в вашем лице союзника, а не врага. Поэтому сейчас мы проследуем в ваш кабинет и свяжемся с человеком, халатности которого обязаны этим прискорбным инцидентом.

– Слушайте, Ки-Брас, – рассвирепела Саманта, – если у вас действительно есть эти полномочия, какого черта вы тогда устроили весь этот цирк с избиением моих людей?

– Я устроил? – поразился Джеймс. – Мне кажется, вы что-то путаете. Сержант Джилз получил задание, которое, согласно уставу, должен был выполнить. Ваши люди пытались ему помешать, не предъявив ни ордера на арест, ни какого-либо иного документа, дающего им право задерживать оперативника АБТ, находящегося при исполнении служебных обязанностей. Уверяю вас, Саманта, если ваши люди вознамерятся подать в суд на сержанта Джилза, юристы Агентства сделают из них пару отбивных для гамбургера. – Он присел на корточки и заглянул в лицо мужчине, которому достался первый удар Деймона. – У этого, по крайней мере, ничего серьезного – сломанный нос и разбитая бровь, для такого громилы это чепуха. Возможно, легкое сотрясение мозга... А вот если они проваляются здесь на холодном полу, могут заработать пневмонию. Я бы вызвал санитарную службу.

– Обойдусь без ваших советов! – рявкнула Саманта. – Куда там направился ваш Терминатор? На третий подземный уровень? Что ж, очень хорошо. Надеюсь, он не страдает аллергией на тетрабиканнабинол, поскольку именно этот газ мы применяем для нейтрализации преступников в условиях закрытых помещений.

– Вы этого не сделаете, – холодно сказал Ки-Брас, мгновенно сбросив маску веселой доброжелательности. – Точнее, вы можете попытаться, но в этом случае вы совершите поступок, приравниваемый к государственной измене. Закрытый трибунал Совета Наций и пожизненное заключение – вот цена, которую вам придется заплатить за потворство своей мелкой мстительности.

Будь у Саманты Каррингтон в руке пистолет, она бы не задумываясь им воспользовалась. Пистолета у нее, к счастью, не оказалось, поэтому дело ограничилось испепеляющим взглядом.

– Не пытайтесь меня запугать, майор! Трибунал, пожизненное заключение – за что? За то, что я выкурю из собственных владений какого-то гнусного мордоворота?

– За саботаж, дорогая Саманта. – Джеймс подавил раздражение, которое вызывала у него эта злобная бегемотиха. – Вы пытаетесь сорвать секретную операцию Агентства по борьбе с терроризмом, санкционированную Директоратом Совета Наций. Ладно, к черту все эти пустые разговоры. Вы, кажется, хотели пригласить меня к себе в кабинет. Давайте не будем терять времени, его и так уже не осталось.

Юлия Касьян

Как и предполагал Ки-Брас, аппаратура в кабинете Саманты Каррингтон позволяла провести многоканальное совещание, используя в качестве виртуальной оболочки один из высших уровней Империума. Прежде всего Джеймс нашел Визиря – тот, как и следовало ожидать, спал сном праведника в родовом поместье Корнуоллов в Глостершире.

На отшибе всегда полумрак

– Как прошел прием, сэр? – вежливо поинтересовался Ки-Брас. – В добром ли здравии Ее Величество?

Сэр Эдвин, выдернутый из постели в половине второго ночи, рассвирепел и посоветовал Джеймсу немедленно убираться ко всем чертям.

– Охотно, сэр. Однако вынужден заметить, что в этом случае мне придется доложить об обнаруженных мной на базе «Асгард» террористах начальнику Азиатского департамента полковнику Донахью.

Он рассчитал правильно. Визирь, имевший на Донахью огромный зуб, проснулся окончательно, предложил Джеймсу прекратить молоть чушь и по-человечески объяснить, кого он все-таки обнаружил на «Асгарде».

Мечты не всегда воплощаются в жизнь так, как мы себе это рисуем
Ки-Брас коротко рассказал ему о контейнере с погруженным в анабиоз человеком и о попытке провести сканирование его памяти. В доказательство своих слов он продемонстрировал трехминутный ролик, который им с Танакой удалось записать перед тем, как электромагнитный резонанс превратил мозг террориста в подобие выжженной термолюксом пустыни.

Тело Алена больше ему не подчинялось, его сковало изнутри, словно кровь превратилась в бетон и намертво застыла в венах. Он не мог шевелиться; ни руки, ни ноги, ни даже язык больше его не слушались. Веки чугунными створками закрыли глаза. Голова лежала на автомобильной подушке, а тело было пристегнуто к пассажирскому сиденью. Ему казалось, что он парит в черном оке урагана, а вокруг кружат звуки реального мира — то слышится звук мотора и движение машин на трассе, то негромко играет радио, а убийца, хрустя арахисом, подпевает в тон мелодии. Он чувствовал запах подгоревшего дешевого кофе, которым пропитался воздух. Вязкий страх, неведомый ему ранее, сжимал горло, туманил мысли. Обездвиженный, беспомощный, он ждал, что вот-вот захлебнется чернотой этой ночи, но удары сердца по-прежнему предательски стучали в ушах, а воздух плавно втекал в легкие и вытекал из них. Ален пытался думать об отце, его доме и просторе бескрайних полей, вспоминал задорный смех Агнес и ее удивленно вскинутые брови, последнюю улыбку матери, тепло ее рук. Но, как он ни вызывал в себе эти воспоминания, их тут же гасил липкий ужас осознания случившего.

– Человек, который встречался с нашим клиентом на морском берегу, с высокой вероятностью идентифицируется с Владом Басмановым, – сказал он. – Я считаю, что Зеро лично инструктировал террористов перед тем, как их запаяли в стальные гробы и отправили на «Асгард». Это его операция, сэр, я узнаю почерк.

– Что значит «террористов»? – нервно спросил Визирь. – Вы нашли кого-то еще?

— Мы отправимся в путешествие, — услышал он словно откуда-то извне. — Хотелось, чтобы все было по-другому, детектив. Ты мог бы познакомиться с ней и за чашкой кофе или, может, чая, выслушать наши объяснения, наш рассказ, нашу историю, но, увы, ты выбрал свой путь ищейки. Рыскать до самой последней минуты, вместо того чтобы вершить правосудие. Только не переживай, я не собираюсь тебя убивать. По крайней мере, пока… — В ушах Расмуса раздался тихий, но леденящий сердце смех. — В твоем теле всего-то парализующий препарат, поэтому ты не можешь шевелиться сейчас и в ближайшее время. Не трать силы зря, просто слушай. Ты теперь отличный слушатель.

– Мои люди сейчас работают в криокамере, – ответил Ки-Брас. – На данный момент ими обнаружено еще четыре контейнера, в которых вместо заявленного биологического материала находятся погруженные в анабиоз мужчины в возрасте от двадцати до тридцати пяти лет, одетые и экипированные на манер бойцов спецподразделений. Оружие при них, правда, отсутствует, но, возможно, оно находится в отдельном контейнере.

Радио замолчало, и только механический голос навигатора известил, что впереди их ждет долгий путь.

– О черт, – произнес ошеломленный Визирь. – О черт...

Джеймс выдержал вежливую паузу, но столь эмоционально начавшаяся тирада сэра Эдвина развития не получила.

— Зачем все это, наверное, спросил бы меня ты. У меня пока нет точного ответа. Мне приходила мысль бросить все и сбежать, но так делают только трусы. А мы с тобой не из их числа, не так ли? Я думаю, ты должен знать правду. Нет, ты достоин знать правду! Я делаю тебе одолжение, ты — тот, кому я собираюсь рассказать обо всем. Знаешь, меня всегда вдохновляла работа детективов. Мне казалось, что вы боретесь за справедливость. Но, увы, вы всего лишь следуете правилам и выполняете чужие приказы. А должны бы защищать слабых и наказывать виновных. Но вы никогда не приходите вовремя, не появляетесь в нужный момент, не делаете то, что должны. Мне казалось, что детективу так же важно узнать кто, как и узнать почему. Надеюсь, тебе важно, Ален Расмус!

– Я предполагаю, – твердо продолжил Ки-Брас, когда стало ясно, что шеф ничего больше из себя не выжмет, – что в задуманной террористами операции должен участвовать еще как минимум один человек. Контейнеры не оснащены устройством для автономного размораживания. Хотя сам процесс выхода из анабиоза длится не слишком долго, кто-то должен его инициировать. Грубо говоря, кто-то должен открыть контейнер и вколоть в вену находящемуся там террористу термостабилизатор. Этот кто-то, в отличие от других членов группы, не погружен в анабиоз. Напротив, он должен обладать свободой перемещения, чтобы беспрепятственно проникнуть в охраняемую зону подземного яруса, где расположена криокамера. Наиболее вероятно, что он действует под прикрытием сотрудника базы.

Он хотел бы ответить, повлиять, сделать хоть что-то, но ему оставалось только слушать голос, улавливать настроение, интонацию и надеяться, что ему выпадет хоть один шанс на спасение.

– У вас есть на примете подозреваемые, Ки-Брас? – с затаенной надеждой спросил Рочестер.

— Интересно, твоя жизнь стоит этой правды, этого одолжения?

Джеймс покачал головой и посмотрел на Саманту Каррингтон.

Глава 1

– Увы, сэр. Я не успел ознакомиться с личными файлами персонала «Асгарда». Более того, местная служба безопасности намерена задержать меня по абсурдному обвинению в превышении полномочий.

Месяц назад

Эти слова окончательно сбили Визиря с толку.

– Задержать вас? Что за идиотизм! Вы же не мальчик, Ки-Брас! Зачем же вам тогда допуск «ред шифт», раз вы не знаете, как его использовать!

В этот весенний солнечный день в маленькой квартирке на четвертом этаже пятиэтажного дома собралась целая толпа мужчин в форме. Кто-то делал снимки, кто-то внимательно разглядывал убогую обстановку. А кто-то, застыв от ужаса, смотрел на обнаженный труп молодой женщины, напоминающий тряпичную куклу, которую посадили на пол, прислонив спиной к кровати. Бледно-серую кожу исполосовали многочисленные порезы, руки лежали ладонями вверх, голова была закинута на край кровати, а ноги напоминали чуть раскрытые ножки циркуля. На лице жуткой улыбкой чернел длинный разрез, мутные потухшие глаза смотрели в потолок. Дополняли эту пробирающую до нутра картину губы девушки, все в проколах, из которых торчали толстые черные нити. Складывалось впечатление, что вначале ее рот был грубо зашит, а потом в награду или же в наказание за что-то распорот одним движением, высвобождающим так и не прозвучавший крик о помощи.

Джеймс скорбно улыбнулся.

– Боюсь, сэр, начальник службы безопасности «Асгарда» полковник Каррингтон не знает, кому в данной ситуации можно доверять. Гарольд Статхэм-Пэлтроу по неизвестным мне причинам объявил меня самозванцем и авантюристом, а себя — единственным руководителем операции «Ханаан».

— Что скажете? — спросил детектив Ален Расмус коронера Фридрека Пальта, склонившегося над телом.

– Дайте-ка мне сюда эту Каррингтон, – потребовал Визирь. Голос его звучал так зловеще, что крупная Саманта непроизвольно вжалась в мягкую спинку своего кресла. – Будьте любезны объяснить, что у вас там творится, полковник!

— Скажу, что приблизительное время смерти десять — четырнадцать часов назад, точнее укажу в своем отчете. Предполагаемая причина смерти — потеря крови от многочисленных порезов, но это вы и сами видите, Ален, — серьезно ответил коронер.

Пока Каррингтон жаловалась сэру Эдвину на «невиданное самоуправство» Ки-Браса, Джеймс пытался вызвать Статхэма-Пэлтроу по конфидент-каналу. Это оказалось нелегко – по-видимому, Гарольд дал команду своему ВС ни при каких условиях не соединять его с линком Джеймса. В конце концов он использовал программу-хамелеон и переадресовал вызов на офисный терминал Саманты. Эта уловка сработала: Статхэм-Пэлтроу тут же появился на экране видеофона. Над головой Гарольда качался дурацкий воздушный шарик с грубо намалеванной страшной рожей. По-видимому, на объекте «Б» полным ходом шла подготовка к встрече Большого Хэллоуина.

Фридрек Пальт был уже немолод и обладал чуть писклявым от природы голосом. Коллеги и знакомые звали его просто доктор Фил, не утруждаясь произнесением не самого звучного имени.

– Не пытайся отключиться, Гарольд, – не тратя время на приветствия, сказал Джеймс. – У сэра Эдвина есть к тебе пара вопросов.

Ален достал планшет из кармана длинного темно-коричневого пальто и что-то отметил в нем.

На протяжении последующих десяти минут говорить ему почти не пришлось. Он не без удовольствия выслушал разнос, учиненный Визирем Саманте Каррингтон, и равнодушно принял к сведению путаные объяснения Статхэма-Пэлтроу. По словам Гарольда, ему и в голову не приходило обвинять Ки-Браса в незаконном использовании допуска «ред шифт» – просто на вопрос полковника Понтекорво, кто все же является руководителем операции, следовало дать четкий и недвусмысленный ответ. Он не виноват, что полковник оказался таким тупицей... Нет, о принципе «двойного ключа» он не упоминал... Да, история с украденным вездеходом показалась ему несколько щекотливой, и он предпочел дистанцироваться от авантюрных методов Ки-Браса. Но ведь кому-то нужно сохранять нормальные отношения с местной администрацией...

— Понятно, Фил, — хрипло сказал он. — Когда будет отчет?

Визирь отключил канал Саманты и поинтересовался, как обстоят дела с поиском террористов на объекте «Б». На лице Статхэма-Пэлтроу появилось озабоченное выражение. Лайнер с высокими гостями и сопровождающими их журналистами ожидается через час. Оперативные мероприятия, предусмотренные планом «Ханаан», ведутся в полном объеме. Основные фигуранты будут находиться на базе под постоянным плотным контролем, для обработки информации создан оперативный штаб...

— Не напирай, Расмус, всему свое время, — ответил с ноткой раздражения Фил. — Сам видишь, тут работы — непочатый край. А у меня почти все холодильники заняты ожидающими.

– Бла-бла-бла, – рявкнул Визирь. Видно было, что он очень недоволен. – Мне нужен результат, а не контроль над фигурантами! Почему Ки-Брасу требуется два часа, чтобы обнаружить на «Асгарде» гнездо террористов, а вы сидите у себя на объекте «Б» целый день и не можете сообщить ничего конкретного?

— Значит, завтра в восемь утра, и ни минутой позже. Остальным клиентам придется еще подождать, — сухо бросил детектив и, не слушая возмущенного ответа, направился к патрульным.

Гарольд побледнел.

— Личность жертвы установлена?

– Гнездо террористов? На «Асгарде»? Но, сэр, это же не совпадает с нашей концепцией...

— Да, сэр. Это Линда Смит. Двадцать девять лет, проживала в этой квартире. Ее паспорт лежал в сумочке. — Молодой патрульный указал в сторону небольшой черной сумки из потертого кожзама, все еще висевшей на крючке в коридоре.

Окончательно рассвирепевший Визирь посоветовал Статхэму-Пэлтроу засунуть эту концепцию себе в анальное отверстие. Ки-Брас мысленно усмехнулся: фавориту директора приходилось туго. Трехминутный ролик, записанный на маленьком циркониевом кристалле, перевесил личные симпатии сэра Эдвина. Руководителю всегда выгоднее сделать вид, что он изначально покровительствовал тому из подчиненных, кто добился реального результата.

Детектив кивнул и внимательным взглядом обследовал скудно обставленную комнату, где у кровати сидела растерзанная Линда. У стены справа стоял видавший виды серый шкаф — дверца повисла на одной петле. Напротив кровати располагался небольшой комод, лишившийся ножек, вероятно, в далеком прошлом, а на нем громоздился старый телевизор. Справа от кровати прямо на полу стояла жестяная банка из-под фасоли, наполненная бычками от сигарет, и валялась пустая упаковка от чипсов. Узкий подоконник был заставлен пустыми бутылками и банками из-под дешевого пива и наполовину пустой бутылкой хорошего виски. Ален, поправив резиновые перчатки, подошел к подоконнику и аккуратно приподнял бутылку — не эксклюзив, но дороговата для такой обстановки. Продается, скорее всего, во всех крупных магазинах, но стоит проверить.

– Мне неприятно это говорить, Гарольд, – резюмировал Визирь, – но вам следовало бы поучиться полевой работе у майора Ки-Браса. Вместо этого вы только ставите ему палки в колеса и превращаете серьезную операцию в балаган! Надеюсь, что вы, как джентльмен, найдете в себе мужество принести извинения майору Ки-Брасу и объясните ситуацию полковнику Каррингтон. Что касается вас, Джеймс, продолжайте работать и держите меня в курсе дела. Желаю вам поскорее поймать вашего таинственного террориста-невидимку...

Он вернул бутылку на место и продолжил осмотр. Стены грязно-серого цвета — в потеках, потолок, пожелтевший от дыма, пол — липкий и грязный. То там, то здесь валялись упаковки от презервативов, а в углу пылилась пустая пачка сигарет.

Статхэм-Пэлтроу приобрел вид человека, на голову которого внезапно опрокинули ведро с помоями. Ки-Брас позволил ему пробормотать неуклюжие извинения и благосклонно их принял.

– Вот что, старина, – сказал он, когда источник красноречия Статхэма-Пэлтроу иссяк. – Почему бы вам не наведаться сюда и не посмотреть на моих замороженных террористов своими глазами? Вы могли бы мне здорово помочь.

— Ну и местечко, а запах — аж глаза режет, — произнесла, осторожно входя, Агнес Крус — бахилы с трудом отдирались от липких пятен на полу. Это была невысокая подтянутая женщина лет тридцати пяти, с ясными карими глазами и густыми русыми волосами. Короткая стрижка подчеркивала красиво очерченные скулы.

– Действительно? – вымученно улыбнулся Гарольд. – Но оперативный штаб здесь, на объекте «Б», нуждается в моем руководстве.

— Ужасного тебе дня, — произнес с подобием улыбки Ален.

– О, простите, – усмехнулся Ки-Брас. – Я позабыл о том, что вы считаете основной мишенью террористов базу «Бакырлы». Впрочем, я не настаиваю...

— И тебе того же, напарник. Подбросила нам судьба дельце, — угрюмо констатировала Агнес, рассматривая тело.

– Нет-нет, – перебил его Статхэм-Пэлтроу. – Полагаю, я мог бы нанести вам короткий визит. В двадцать два ноль-ноль на «Асгард» отправляется геликоптер с высокими гостями – я полечу с ними. Данкан Кроу и капитан Флетчер отлично справятся здесь без меня.

В отличие от своей напарницы Ален был высоким и крупным. Ему уже стукнуло тридцать семь, и его послужной список насчитывал множество раскрытых, но «незначительных» дел, как он нередко отмечал в разговорах с отцом. Уже лет пять он мечтал о повышении, о «том самом деле», которое вытолкнет его из списка обычных детективов, работавших в Центральном полицейском управлении Пятого округа. Крупный нос, крупный рот и волевой подбородок делали его лицо приятным и располагающим, а зеленые глаза с характерным прищуром придавали загадочности и особого шарма. Правда, из-за казавшейся многим высокомерной манеры общения, коллеги часто считали его неприятным и отталкивающим типом. Он обожал порядок в делах, но при этом не слишком заботился о чувствах других людей и был не особо тактичен, если полагал, что это мешает ему соблюдать тот самый порядок. С Агнес они работали в паре уже больше трех лет, и только она со своим легким, ироничным отношением к жизни смогла приспособиться к суховатому напарнику, к его повадкам, привычкам и, само собой, правилам.

– Превосходно, – сказал Джеймс. – Заодно попробуете объяснить полковнику Каррингтон, что я не самозванец.

— Что думаешь, Агнес? — сердито спросил Ален, после того как глянул на часы и отметил про себя, что она прибыла на место преступления аж на десять минут позже, чем ожидалось.

Саманта, красная после разговора с Визирем, грузно заворочалась в своем кресле и промокнула взмокший лоб гигиенической салфеткой.

Уловив направление его взгляда, девушка усмехнулась, потом подошла к напарнику и, чуть прижавшись плечом к его плечу, тихо произнесла низким голосом:

– В этом нет нужды, майор. Я готова принести вам свои извинения.

– Принимается, – без улыбки сказал Ки-Брас. Каррингтон подарила ему один из своих фирменных свинцовых взглядов.

– Вам, но не сержанту Джилзу. К вашему сведению, майор, он выбил позвонок Рону Бальбоа.

— Если ты спрашиваешь про мое опоздание, то, каюсь, не могла сорваться мгновенно после звонка. Войска моего дружка уже были подняты и требовали схватки.

– Прошу прощения, Саманта, но это говорит только о плохой подготовке ваших сотрудников. Когда я был моложе, сержант Джилз неоднократно демонстрировал мне этот прием, но могу вас уверить, что я сохранил все свои позвонки невредимыми. Однако давайте наконец займемся делом...

— Агнес, ты знаешь, я спрашивал не об этом, — пробурчал Ален, пытаясь скрыть улыбку.

Укрощенная Саманта Каррингтон оказалась толковой помощницей. Ки-Брасу даже не потребовалось тратить время на объяснения – любое его пожелание исполнялось сразу же и без лишних вопросов. Не прошло и часа, как Джеймс сосредоточил в своих руках основные нити управления системами безопасности «Асгарда».

Иногда она сводила его с ума своим нахальством и непредсказуемостью, но это же зачастую разряжало напряжение.

Эндрю Лоренс покинул свое убежище в тесной каморке технической службы на шестьдесят втором уровне башни «Иггдрасиль» и переместился в операционный центр «Асгарда». В тот самый операционный центр, где под прозрачным кварцевым колпаком ждала своего часа знаменитая на весь мир красная кнопка. Выгнал трех дежурных вечерней смены («Их вообще увольнять надо, – недовольно сообщил он Ки-Брасу, словно дежурные работали у него по контракту, – я у них под носом три часа делал в сети что хотел, и никто даже не спохватился») и переключил на себя информканалы систем пожарной, химической и бактериологической защиты, аудиовизуального наблюдения и регистрационных терминалов. Проделав все это, Лоренс застыл, словно паук в центре своей паутины, терпеливо ожидающий легкого подрагивания нитей.

— А-а-а, так ты о деле, — насмешливо протянула девушка. — Итак, что же я думаю? Думаю, что жертва была убита.

— Агнес, я серьезно, — закипая, прошипел детектив Расмус.

Танака с двумя ассистентами продолжал работать в криокамере под бдительным присмотром Деймона Джилза. Ки-Брас попросил Саманту выделить в помощь бравому сержанту пару сотрудников службы безопасности, и та безропотно выделила – вроде бы даже из числа самых лучших. Теперь о подземном хранилище можно было на некоторое время забыть, что Джеймс и сделал, полностью сосредоточившись на поиске брешей в системе охраны «Асгарда» и «Иггдрасиля».

Что-то подсказывало ему, что дело предстоит серьезное. Внутри уже билась мысль, что именно это расследование может стать его взлетной полосой.

Ему сразу стало ясно, что работы здесь не на один день. Причем даже в том случае, если работать командой. Простой поиск нужных файлов тормозил процесс раза в два. Джеймс обернулся к Саманте.

– Полковник, мне нужен ассистент. Вы можете прислать мне какого-нибудь расторопного сотрудника?

— Я тоже. Множество хаотичных порезов по всему телу, ее поза, нитки, торчащие из губ, распоротый рот — жуть полнейшая. В общем, все говорит, что это не самоубийство, не несчастный случай и, скорее всего, не случайное бытовое убийство. Теперь тебя мой ответ устраивает? — Агнес постояла еще минуту, осматривая комнату, и, не дождавшись реакции напарника, добавила: — Судя по скудной обстановке, квартирка выдана ей в социальный найм, мебель, думаю, с барахолки. Грязь повсюду — ну, это уже вопрос к хозяйке. Могу предположить, что ее жизнь была далека от идеала. — Она взглянула на напряженное лицо Алена. — На ограбление не похоже, но отработаю и эту версию, хотя даже в голове не укладывается, что тут можно украсть. В общем, преднамеренное убийство, как я и сказала ранее.

Саманта посмотрела на него, слегка скосив глаза в сторону. Выглядела она очень обеспокоенной.

— Да, — сухо согласился детектив, давясь смрадным воздухом.

– Плохие новости, – сказала она мрачно. Джеймс заметил, что от краешка рта к уху полковника тянется серебристая ленточка микрофона. Вот, значит, куда она косится, подумал Ки-Брас. Интересно, когда успела надеть?

Ален и Агнес обсудили с коллегами вопросы по осмотру квартиры, опросу соседей, поиску информации и улик. Ален хотел тщательно осмотреть место преступления, но, чем дольше он оставался в комнате с жертвой, тем сильнее в нем росла необъяснимая смутная тревога, какая-то давно забытая неуверенность.

– Что такое?

Он вспомнил свое первое расследование убийства, как впервые увидел место преступления, жертву. Тогда каждый шаг давался ему с трудом, хотелось сбежать и больше никогда не возвращаться. Его единственной мыслью было подавить подступающую к горлу желчь, но она все равно вырвалась наружу. К тридцати семи годам Ален повидал множество преступлений, убийств и трупов, но это, последнее, отличалось особой жестокостью и сумасшествием, больной игрой воображения. А от въевшегося в стены тлетворного запаха гнили, канализации и мертвого тела желчь вновь, как когда-то, подступила к самому горлу.

– За Стеной бои. У Радужного Моста Биврест – это в зоне безопасности «Асгарда» – отмечено большое скопление вооруженных трэшеров. Боюсь, майор, что сейчас мне следует вплотную заняться именно этим.

Ален быстро вышел из комнаты и, достав из кармана сигарету, поднес ее к носу. Делая неглубокие вдохи и более глубокие выдохи, попытался сдержать приступ тошноты. Она чуть отступила, но все еще была где-то неглубоко.

– Разумеется, – кивнул Ки-Брас. Он ожидал чего-то подобного еще на объекте «Б». Все это спланировано, подумал Джеймс, дьявольски хитро и умно спланировано. Такое впечатление, что против нас играют не люди, а демоны. – Надеюсь, вы справитесь, полковник. И все-таки можете вы предоставить мне ассистента или нет?

– Ассистента? – переспросила Саманта, и Джеймс понял, что она попросту не расслышала его вопроса. – Ах да, простите... Честно говоря, даже не знаю, кого вам прислать. Разве что... – Голос ее немного изменился, из него почти исчезли агрессивные нотки. – Здесь, на «Асгарде», работает мой сын Питер. Я могу прислать его вам... не знаю, правда, будет ли от него толк...

Детектив осмотрел гостиную, где стоял разобранный бордовый диван, покрытый грязными разводами и следами, оставленными когда-то тлеющими сигаретами. Ален подошел к старому темно-коричневому серванту, заваленному всяким хламом. На полках валялись упаковки таблеток, письма о неуплате коммунальных платежей, счета за телевидение и телефон, стояло две банки с окурками и пластмассовый стакан с мелочью. На серванте среди толстого слоя пыли гордо возвышался горшок с засохшим растением. Детектив прошел в крохотную кухню, где увидел несколько тарелок с заплесневелыми отходами, раковину, полную грязной посуды, и тумбу с пустыми пластиковыми контейнерами.

– Если ему больше двенадцати, толк, несомненно, будет, – сухо сказал Ки-Брас. – Мне нужен человек, который будет заниматься чисто технической работой – осуществлять сортировку файлов, например. Ваш сын тоже сотрудник службы безопасности?

Желчь вновь поднялась к самому горлу. Ален задержал дыхание и шагнул в ванную, где обнаружил только маленький кусок мыла, старую зубную щетку с растрепанной щетинкой и пластмассовую расческу с клочками высветленных волос.

– Он выпускник Чедуик-скул, майор. Проходит здесь стажировку. Признаюсь, я использовала свое влияние в администрации, чтобы организовать Питеру стажировку на «Асгарде», – не хотелось оставлять мальчика в Лондоне, где проживает его безвольный папаша...

Зафиксировав общую картину, Ален в сопровождении Агнес быстро вышел из квартиры, потом из дома и только на улице сделал большой глоток чистого воздуха, после чего закурил сигарету, которую крутил в руках последние десять минут.

Да, подумал Джеймс, похоже, я не ошибся насчет бедного мистера Каррингтона. Еще бы – жить с такой мегерой... Стоп, это все эмоции. Самое главное – на «Асгард» можно попасть по протекции. Семейной, клановой, корпоративной – все равно. Вот и еще одна брешь в стене, усмехнулся он про себя нечаянному каламбуру. Как за несколько часов понять, кто из четырехсот сотрудников базы попал сюда по родству и знакомству? Черт, но я ведь даже не знаю, престижно ли работать на «Асгарде». В Центре доктора Танаки – да, несомненно. А рядовым сотрудником базы? Техником, охранником, оператором? Четыреста человек, и любой из них может оказаться террористом...

Глава 2

– Прекрасно, – резюмировал он. – Полагаю, в Чедуик-скул учат основам работы с базами данных. Когда Питер сможет приступить к работе?

На отшибе

– В течение десяти минут, майор. Я уже послала ему сигнал вызова.

Саманта Каррингтон грузно вылезла из своего кресла, поправила серебряную ниточку микрофона и, неловко кивнув Ки-Брасу, направилась к выходу.

Все мое детство прошло на отшибе — отшибе города, отшибе жизни, отшибе существования. Я, как и моя сестра, были нежеланными детьми. У наших родителей просто не было денег на презервативы, так они объясняли наше появление на свет. Сестра заменила мне отца и мать, и поверь, была куда лучше их обоих вместе взятых. Она была старше всего на три года, но мне казалась такой взрослой, умной, недосягаемой.

– Послушайте, полковник, – негромко произнес Джеймс, когда она уже взялась за ручку двери.– Когда появились первые сообщения о волнениях за Стеной?

Саманта подозрительно взглянула на него.

Воспоминания из детства начинаются с покосившегося домишки, который наша семья заняла не совсем законно. Может, когда-то он был приспособлен для нормальной жизни, но это было задолго до нашего появления на свет. Мне дом казался большим и уютным, но это потому, что сравнивать было не с чем. В нем пахло жареными картофельными оладьями, рыбой и табаком. Нам с сестрой была отведена маленькая комнатушка в подвальном помещении по соседству с кладовкой, где хранились овощи с огорода и прятались бутылки самогона, который гнал отец. В комнате имелось окошко на одном уровне с землей, но для нас оно было дверью в мир солнечного света, чистого воздуха и надежды. В комнате стояла сколоченная отцом из деревянных поддонов кровать, где мы с сестрой спали. Вдвоем было теплее и уютнее. Еще у нас был стол с полками, так мы считали. На самом же деле — просто еще три деревянных поддона, поставленных друг на друга. Поначалу мы к этому столу почти не подходили, потому что занозы от него очень больно впивались в кожу. Но потом сами ошкурили его до гладкости, убив на это занятие не одну неделю и стесав не один слой кожи со своих детских рук. Постелили поверх найденную на свалке клеенчатую скатерть оранжевого цвета и были счастливы. Апельсиновая скатерть придала комнате хоть какую-то радостную нотку. На голые бетонные стены нам позволялось клеить вырезки из найденных старых журналов и наши рисунки. Поэтому к тому времени, когда мне стукнуло десять лет, вся стена, у которой стоял стол, была украшена «цветными обоями». Может, тебе она показалась бы аляповатой и некрасивой, но нам она представлялась картой мира, счастливого другого мира.

– За Стеной всегда неспокойно, майор. Но за последнюю неделю уровень насилия превысил средний показатель в два с половиной раза. Мы связываем это с утечкой информации о приближении Большого Хэллоуина.

– А те бои в районе Радужного Моста... Они могут привести к тому, что кто-то из трэшеров прорвется за Стену?

Наш дом стоял на отшибе вымирающего городка. Чтобы добраться до асфальтированной дороги, нужно было пройти через лес примерно два километра по петляющей дорожке. Подъезд к дому давно зарос высокой осокой, у родителей машины не было, да и знакомых или других людей, которые могли бы приехать к нам на машине, тоже не имелось. А все, что долгое время не используется человеком, возвращается в лоно природы, уж так устроена жизнь.

Подозрительный блеск в глазах Саманты чуть-чуть потускнел. Теперь она смотрела на Джеймса со снисходительной усмешкой.

Сестра с самого детства брала меня с собой гулять в лес, так, по крайней мере, она мне рассказывала. А я помню тот особенный день, когда мы бродили среди солнечных лучей, которые пробивались меж листьев деревьев, словно пушистые золотые птицы. Мы играли в «поймай лучик», улыбаясь, бегали по лесу, потом вышли на затерянную в глубине леса поляну. Сестра сказала:

– Нет, конечно. В случае возникновения такой угрозы Радужный Мост может быть уничтожен в течение нескольких секунд. Однако бои вблизи Бивреста способны задержать эвакуацию военных и гражданских сотрудников базы, находящихся за Стеной.

— Хочешь, покажу фокус?

– Там нет аэродрома?

Улыбка просияла на моем лице, хотя мне тогда было неизвестно, что такое фокус. Но у меня всегда было безграничное доверие к сестре. Это чувство живет во мне по сей день, пусть с тех пор прошел уже не один десяток лет. И конечно, мне очень хотелось узнать, что такое этот самый фокус.

– Только посадочная площадка. Но со вчерашнего дня у нас введен режим безопасности «Омега», запрещающий полеты в зоне «Асгарда». Поэтому эвакуация осуществляется по последнему открытому туннелю в Стене – его еще называют Вратами Танатоса...

— Скажи «да», повторяй за мной: да-а-а.

В дверь робко постучали. Каррингтон оборвала фразу и потянула ручку на себя.

Ее голос звенел, как ручей, к которому мы иногда ходили, а улыбка согревала. Она и сейчас согревает меня самыми темными ночами, отвлекая от мрачных мыслей и поступков.

На пороге стоял высокий молодой человек, похожий на юного Оскара Уайльда. Во всяком случае, на Уайльда он был похож куда больше, чем на массивную и грубоватую Саманту.

К пяти годам мной так и не было произнесено ни одного слова, так, мычалось что-то на своем языке. Но отцу и матери было не до меня, только сестра пыталась привить мне человеческую речь и другие человеческие качества. Не знаю, насколько у нее это получилось.

– Ты не торопишься, Питер, – холодно приветствовала его Каррингтон. Очевидная несправедливость этого обвинения – вместо обещанных десяти минут прошло едва пять – не помешала юноше залиться краской и опустить красивые, василькового цвета глаза. Удовлетворенная Саманта обернулась к Джеймсу. – Познакомься с майором Ки-Брасом из АБТ, стажер. Майор, это мой сын Питер.

Я помню свои попытки выдавить из себя нужный звук, но после очередной неудачи следовал кивок, который четче выражал мысли.

– Привет, Питер, – сказал Джеймс. – Ты как раз вовремя. Как у тебя в Чедуике было с познаниями в древнегреческой мифологии?

— Ничего, скоро получится, — сказала сестра и взяла меня за руку. — А теперь нагнись и загляни под красивые резные листики, вот эти, вдруг там что-то есть?

– Простите, сэр? – пробормотал ошеломленный Питер. Ки-Брас хмыкнул.

Она всегда умела сделать из будней праздник, из тяжелых ежедневных обязанностей — игру, увлекательную и интересную.

– Может быть, ты помнишь миф о Геракле и конюшнях царя Авгия? Так вот, нам сейчас предстоит примерно такая же работенка. Советую скинуть пиджачок, засучить рукава и приготовиться к долгой и трудной вахте...

Мы, широко раскрыв глаза, заглянули под зеленые листья, и нам открылась сокровищница. Спрятанные от всех висели маленькие красные ягоды. Сестра сорвала одну и дала мне попробовать. Ягодка была сладкая и душистая. Даже сейчас я помню этот неповторимый вкус земляники. Никакой фрукт и никакая другая ягода не сравнится с этими маленькими красными жемчужинами. Мы ползали на коленках, заглядывали под листья и собирали их в ладошки, а потом закидывали сразу по несколько в рот. На одной ягоде сидел блестящий жук, их постигла одна судьба. Что-то твердое оказалось на моем языке, жужжащее и движущееся. Рот мой с воплем распахнулся, пытаясь избавиться от незваного гостя. Сестра рассмеялась и сказала, что лучше жучков не есть, но и страшного в этом ничего нет, после чего вытерла мне язык краем платья и протянула самые крупные ягоды, которые собрала.

Они были такие вкусные, пахли конфетами и ее заботой. Дома у нас никогда не водились сладости из магазинов, на это просто не было денег, но лето баловало ароматными дарами. Через дорогу от нашего дома скрывался среди елей заброшенный фруктовый сад. Ветви деревьев сгибались под весом яблок, персиков, абрикосов и слив. Мы — спасители — освобождали ветки от тяжести, и в награду нам доставались сочные, сладкие, наполненные солнцем плоды. Помню, как персиковый сок сбегал дорожками по ладоням, мы громко смеялись, облизывая пальцы и руки до самых локтей.

15. АРДИАН ХАЧКАЙ, ИСТРЕБИТЕЛЬ

Каждый день мы уходили с сестрой в лес, собирали грибы, ягоды и плоды, рвали травы, чтобы положить в салат и заварить чай. Ты знаешь, что молодые листья одуванчика вкусны и вполне съедобны? Впрочем, откуда тебе знать.

Радужный Мост, база «Асгард»,

30 октября, утро

В еловом пролеске, который клином распарывал лиственный лес, мы собирали шишки для растопки печи и для коптильни, на которой отец готовил пойманную в реке рыбу. Рыба шла в основном на продажу или отцу с мамой, нам с сестрой она доставалась только по праздникам. Но мы не расстраивались, к рыбе и мясу были абсолютно равнодушны, предпочитая лесные плоды или овощи, выращенные на огороде.



В тот год осенью сестра пошла в школу. Каждое утро мы вместе добирались до асфальтированной дороги, возвращаться мне приходилось уже без нее. Часы без сестры были самыми грустными и одинокими, мне оставалось только рисовать палкой на земле всякие загогулины, рассматривать букашек в траве, бродить вокруг дома. Или, как верному псу, сидеть на крыльце и ждать ее возвращения. Сестра взяла за правило, сделав домашнее задание, час уделять занятиям со мной. Мне доставляло удовольствие быть ее тенью, сидеть рядом с ней и наблюдать, как она что-то пытается писать в тетради или решает задачки, слушать, как она читает вслух, особенно стихи. Мне лично учиться не хотелось, это же не сравнится с прогулкой по лесу или купанием в реке. Но она так радовалась, когда у меня получалось выговаривать более-менее понятные звуки, а потом и слова, или, когда мне удавались наипростейшие вычисления на пальцах. Ее похвала рождала во мне щенячий восторг и пробуждала желание учиться, стараться, запоминать все подряд. Мне хотелось делать ее счастливой, рассказывая ей о проделанной мной «важной» работе. Мои рассказы всегда вызывали у нее улыбку и смех, дружеский отклик, сестринское умиление. Это была чудесная осень, когда она научила меня говорить и привила любовь к знаниям.

Радужный Мост получил свое имя вовсе не потому, что был разноцветным. Ардиан вообще долгое время полагал, что его назвали так в шутку – ничего радужного в огромной серой стальной громадине, прикрытой с флангов решетчатыми башенками крупнокалиберных станковых пулеметов, не нашел бы даже художник-сюрреалист. Мост скорее имел сходство с чудовищных размеров языком застрявшего где-то за Стеной гиганта – языком серым, обложным, явно нездорового вида. Он спускался к земле под небольшим углом с высоты четырехсот футов – именно там в Стене зиял забранный титановыми решетками проход, известный всему Ближнему периметру как Врата Танатоса.

Доктор Танака, рассказавший однажды Хачкаю об истории создания объекта «Толлан», объяснил, что конструирование Врат потребовало усилий едва ли не больших, чем строительство самой Стены. Физики рассчитали, что каменный массив должен сохранять однородность на всем протяжении Периметра, а следовательно, никаких дыр и проемов в нем не допускалось. Однако довольно скоро жизнь подкорректировала выкладки ученых – воздушный транспорт не справлялся с перемещением все увеличивающегося количества трэшеров, и в конце концов администрация пришла к выводу, что без туннелей не обойтись. Пробивать отверстия в сложенном уже массиве оказалось слишком дорогостоящим и трудоемким занятием, поэтому Врата решено было сделать на уровне, до которого поднялась к тому времени Стена. По периметру Стены была построена целая цепь военных и гражданских баз, соединявшихся с территорией изолята хорошо охранявшимися туннелями. Всего туннелей насчитывалось двенадцать; извилистые, словно змеиные норы, они заканчивались двенадцатью Вратами, расположенными на головокружительной высоте. Широкие наклонные пандусы, по которым трэшеры спускались от Врат к земле, по традиции назывались Мостами. Радужный Мост носил еще имя Биврест; по словам доктора Танаки, так именовался мифический виадук, соединявший Небесный город «Асгард» со Срединным миром. Ардиан, уже давно решивший для себя, что кто-то из боссов администрации свихнулся на почве старинных мифов, ничуть не удивился. Биврест, «Асгард», Мидгард – за всей этой игрой в героическую древность скрывались современные военные базы, батальоны истребителей и пограничников, авиация и артиллерия, высокие технологии и спецслужбы.

Глава 3

Что действительно имело значение, так это технические характеристики объектов. Радужный Мост имел двести сорок футов в ширину – достаточно, чтобы пятнадцать приземистых, похожих на доисторических стегозавров боевых машин «Покьюпайн» могли сползти по нему плотным бронированным строем, давя и круша все, что встретится им на пути. Слева и справа от Бивреста располагалось по шесть пулеметов, все на разной высоте, полностью контролирующие территорию в радиусе трехсот футов вокруг Моста. На случай, если окажутся бессильными пулеметы, неподалеку от Врат Танатоса в Стену были вмонтированы два генератора ультразвука, угнетающего центральную нервную систему. Всю эту махину обороняли и обслуживали четыре сотни пограничников и техников, усиленные сейчас авиазвеном Анджело Бонкомпаньи. И все же одного взгляда на Радужный Мост было достаточно, чтобы понять – еще совсем недавно его судьба висела на волоске.

Правило Табаско запрещало передавать трэшерам любую технологию или материалы, позволяющие создавать огнестрельное оружие и боевые машины. Считалось, что ни того, ни другого на территории изолята «Толлан» нет и быть не может.

Детектив Расмус оторвался от монитора и взглянул на часы. Было уже пол-одиннадцатого ночи, и он давно мог уехать домой. Но у него всегда находилась масса предлогов задержаться в кабинете, в офисе, в этом старом здании Центрального полицейского управления Пятого округа. Ален посмотрел в окно, на желтый свет фонарей, хрустнул затекшими суставами и закрыл ноутбук. Несмотря на приятную мужественную внешность и завораживающий взгляд зеленых глаз, он так и не нашел женщину, которая была готова разделить с ним дом и свою жизнь. Не сказать, что у него были завышенные требования к семейной жизни. Скорее, счастливому браку препятствовала цель стать известным и всеми уважаемым детективом. Это отнимало все его время, а путь к цели лежал не через званые ужины и семейные обеды, а через трущобы, преступления и трупы. Он был детективом из криминального отдела, и этим все было сказано. Да, мимолетные встречи, бурные ночи и короткие романы временами возникали на страницах его жизни, но ни к чему серьезному так и не привели. Не существовало ни одного человека в этом душном городе, ради кого Расмус был готов уйти с работы хотя бы в девять вечера. И его такая жизнь устраивала.

Но здесь, на подступах к Радужному Мосту, еще недавно горели настоящие, хотя и очень старые БТРы, и трэшеры, атаковавшие укрепления Бивреста, шли в бой с настоящими, хотя и примитивными автоматами. «Атлас» приближался к Стене на небольшой высоте, и Ардиан ясно видел, как тускло отсвечивает черный металл в скрюченных, обгоревших руках мертвых бойцов. Защитники Бивреста ударили по нападавшим снарядами с термолюксом, а это означало, что они находились на грани паники. Хотя применение термолюкса в зоне Ближнего периметра официально не запрещалось, им, как правило, старались не пользоваться вблизи от крупных военных объектов, складов с боеприпасами и нефтяных терминалов. Особенностью же Радужного Моста как раз и являлась труба нефтепровода, проложенная под многотонной стальной махиной. Ардиан представил себе, как полыхнуло бы под мостом, разорвись снаряд с термолюксом поблизости от трубы. Да, похоже, здесь и впрямь было жарковато...

«Может, если бы отец жил где-то поблизости», — подумал Ален про себя.

– Нам приказывают садиться. – Хелен Келлер повернула к нему свое бледное, обрамленное серебристым шлемом лицо. – Сообщают, что на «Асгарде» введен режим «Омега». Воздушное пространство выше трехсот футов закрыто для полетов. Что будем делать, командир?

Его отец жил в пятидесяти километрах от города в небольшом бревенчатом доме, отстроенном на своем участке земли в два гектара. Хирург на пенсии выращивал овощи, радуясь каждой завязи огурцов, фрукты и виноград, из которого делал домашнее вино и граппу.

– Ну не возвращаться же. – Ардиан попытался выжать из себя улыбку, но едва не прикусил язык от пронзившей все тело боли. – Нас просят сесть – мы сядем. Ты видишь их площадку?

– Вижу. – В голосе Келлер появились озабоченные нотки. – Там что-то горело... похоже на геликоптер, добрая треть площадки непригодна, чтобы сажать «Атлас».

«Кого я обманываю. Я бы все равно был тут, в своем кабинете, или на вызове, рассматривая разлагающиеся тела, раны, кровавые следы, места преступлений. Я ведь сын своего отца. Он всю жизнь провел на работе, в ночных сменах, со скальпелем в руке у операционного стола. А у меня в руке пистолет. — Ален машинально провел ладонью по кобуре. — Я все равно не поехал бы к нему», — подумал детектив, чувствуя горьковатый вкус застарелой обиды.

– Сажай на оставшиеся две трети. Не стоит злить здешних ребят, они и так провели веселенькую ночку.

Он встал, задвинул стул и нехотя вышел из кабинета.

– Есть, сэр, – отозвалась Келлер. Ардиану показалось, что прозвучало это обиженно. Ну разумеется – последние сутки «Демоны ночи» тоже не в казино развлекались. После вчерашнего побоища в Старой Краине экипаж мечтал только об одном – поскорее вернуться на базу. Тогда Ардиан приказал уцелевшим геликоптерам спешно возвращаться на «Бакырлы», а сам принял решение лично доставить Тарика Исмаила на «Асгард». Восторгов это не вызвало, но парни поворчали и согласились, а вот Келлер неожиданно уперлась, словно валаамская ослица, о которой рассказывал истребителям капеллан Орландо. «Вы еще совсем слабы, сэр, – повторяла она с каменным лицом (чистая правда, кстати, – Ардиан хоть и бодрился, но чувствовал себя прескверно). – Я ни за что не отпущу вас одного. Что касается Исмаила, то он, по-моему, после контузии вообще ничего не видит».



В девять утра весеннее солнце светило вовсю, нагревая поверхности столов в боковой переговорной комнате Центрального полицейского управления. Четыре стула были уже заняты членами группы по раскрытию убийства Линды Смит. Начальник управления, несмотря на негодование Алена, выделил детективу еще троих человек, пояснив, что такое преступление будет под пристальным контролем прессы, а значит, следует раскрыть его как можно скорее. Ален чертыхнулся, подумав, что его недооценивают, поджал губы, неохотно кивнул и вышел из кабинета Якоба Скара.

И это тоже была правда. Вернувшись из ада Старой Краины, Тарик словно утратил чувство ориентации в пространстве – иногда его вело в сторону, и он тяжело натыкался на переборки, иногда смотрел перед собой невидящими глазами, как слепец, или начинал ощупывать руками окружающие предметы. На вопросы он неизменно отвечал, что с ним все в порядке, и, возможно, приступы слепоты действительно были временными, но вести геликоптер в таком состоянии он, естественно, не мог. Поэтому Хелен все-таки удалось настоять на своем, и теперь Ардиан впервые за долгое время ощущал себя пассажиром. От него не требовалось ничего решать, перед ним не ставили никаких боевых задач. Вернуть на «Асгард» Исмаила и Кобаяси (тот так и не пришел в сознание, хотя дышал и даже время от времени сгибал и разгибал пальцы) и вернуться самому – что может быть проще? Спасибо, Рейчел, подумал он, если бы не ты, я не стал так торопиться в Старой Краине, и кто знает, как тогда сложились бы наши судьбы...

Он успел. Никто из «Демонов» даже не догадывался о том, в каких жестких рамках они вынуждены были действовать. Но Ардиан знал и старался успеть изо всех сил.

Ты должен вернуться до завтрашнего утра, сказала Рейчел Макгован. А он уже здесь, у Радужного Моста. Что ж, рыжая, подумал Ардиан весело, твой наказ выполнен. Уж и отпразднуем мы мое возвращение сегодня ночью...

Геликоптер, опасно кренясь и гудя антигравитационными стабилизаторами, опустился на посадочную площадку рядом с сожженным остовом какой-то машины – судя по всему, это был маленький маневренный разведчик «Вайлд Хоук». До вчерашнего дня Ардиану вообще не приходилось видеть за Стеной сбитые геликоптеры, но теперь это зрелище уже не вызывало такого шока. Кому-то из ребят Бонкомпаньи не повезло – вот и все.

Итак, детектива уже ждали его напарница Агнес Крус, перелистывающая свои заметки с места преступления, Роберт Смарт — молодой детектив, всего несколько месяцев назад прибывший по назначению из соседнего городка, Том Су — специалист по информационным технологиям, кореец по национальности, но гражданин этой страны по рождению, и упитанный весельчак Чак Брэйв, который, как и Ален, уже три года пытался заслужить повышение, хотя ничем особым пока не отличился. На это дело Чак напросился против воли Алена, надеясь показать себя перед начальником управления.

Со стороны Моста, там, где массивный металлический пандус упирался в разрытую, усеянную почерневшими от страшного жара обломками землю, к ним катил старый «Хаммер». Из окон машины торчали нацеленные в небо винтовочные стволы, придававшие «Хаммеру» совершенно пиратский вид.

Ардиан уцепился здоровой рукой за переборку и поднялся, скрипя зубами от боли. Хелен немедленно щелкнула креплениями ремней, явно намереваясь помочь ему выбраться из геликоптера. Хачкай остановил ее взглядом.

Дверь открылась, и в комнату вошел мрачный детектив Расмус с тонкой папкой в руке. Дойдя до столов первого ряда, он небрежно бросил папку на стол.

– Оставайся на месте, пилот. Надеюсь, мне удастся с ними договориться.

— И это всё? — спросил он грубо, посмотрев в широкое окно, за которым неторопливо просыпался город.

Договориться, однако, не удалось.

Агнес, откашлявшись, сказала:

С первого взгляда на окаменевшие лица пограничников (среди которых у него, разумеется, было немало знакомых) Ардиан понял, что с этими людьми никаких долгих разговоров не получится. Бойцы, окружившие геликоптер, смотрели на него как на врага. Он не стал задаваться вопросом, что послужило причиной. Возможно, ему стоило поблагодарить Бонкомпаньи – этот итальянец даже среди привыкших ко всему истребителей считался отморозком. Как бы то ни было, лейтенант, выскочивший из «Хаммера», приблизился к нему, положив руку на расстегнутую кобуру.

— И тебе доброго утра, Расмус.

– Капитан Хачкай, командир «Демонов ночи», – представился Ардиан, подняв руку к наушнику шлема. Лейтенанта он видел впервые. Впрочем, на Стене люди менялись быстрее, чем он успевал к ним привыкнуть.

— С обнаружения трупа прошло двадцать четыре часа, а у меня от четырех человек информации только на тоненькую папку, включая фотографии с места преступления. Как я должен это понимать?!

– Лейтенант Марусек, – прозвучало крайне недружелюбно. – Что вы здесь делаете, истребитель?

Агнес закатила глаза и чуть поджала губы. Напарник не в духе, а это значит, что следующие двадцать часов ей придется бегать по городу как ужаленной.

– Возвращаю приписанный к базе «Асгард» геликоптер, – спокойно ответил Ардиан. – Это тот самый «Атлас», который подбили в степи два дня назад. На борту – контуженый пилот, тяжело раненный штатский и еще один пилот, здоровый. Прошу разрешения следовать на «Асгард».

Расмус тяжело вздохнул обвел сотрудников своим пронзительно-недоверчивым взглядом.

Худощавое лицо Марусека искривила гримаса. По-видимому, он собирался саркастически ухмыльнуться, но не слишком преуспел в этом.

– Здесь запретная зона, истребитель. Режим «Омега». Разворачивайся и проваливай. У тебя есть пять минут.

— Раз никто не желает дать пояснения, начинаем планерку. Для чего? Чтобы пройтись хотя бы по тем данным, которые у нас есть о жертве и об обстоятельствах ее смерти. Линда Смит, двадцать девять лет, проживала на Пятой улице в доме номер четырнадцать в квартире сорок три, где и был обнаружен ее труп вчера, третьего апреля в девять часов пять минут утра. Время смерти примерно с двадцати часов воскресенья до двух ночи понедельника, второго апреля. Отчет коронера получен? — Он строго посмотрел на Агнес.

В других обстоятельствах Ардиан непременно обучил бы лейтенанта хорошим манерам, но сейчас куда важнее было все-таки попасть на «Асгард». Поэтому он быстро сосчитал про себя до десяти (Марусек смотрел куда-то сквозь него остановившимся взглядом) и только после этого произнес бесконечно терпеливым тоном:

— Пока нет, Фил обещал управиться сегодня до десяти и направить его мне.

– Лейтенант, повторяю еще раз: геликоптер «Атлас» приписан к ВВС «Асгарда». Фактически это имущество базы, которое необходимо туда вернуть. Кроме того, раненый штатский является сотрудником Исследовательского центра доктора Танаки Йоши Кобаяси. Он в очень тяжелом состоянии, ему необходима срочная медицинская помощь.

— Я говорил ему до восьми, — возмущенно произнес Расмус.

Марусек сплюнул ему под ноги.

— Ну, значит, он с тобой не согласился, — спокойно констатировала Агнес и пожала плечами.

– Два часа назад здесь было полно людей, которым требовалась медицинская помощь. Где ты прятался все это время, истребитель?

Его тон очень не понравился Хачкаю. Таким тоном говорят – или почти кричат – люди, которые способны неожиданно выпустить в тебя всю обойму из пистолета. Некоторое время назад лейтенант Марусек явно пережил сильный шок, и теперь ему требовалась разрядка.

— Ясно. Что у тебя, Агнес? — рявкнул Ален и отвернулся к окну.

– Мы зачищали Старую Краину, – ответил Ардиан как можно спокойнее. – От нашего отряда осталась едва ли половина. Но речь сейчас не о моих людях, лейтенант, я отправил их на объект «Б». Что же касается Кобаяси, то мы вытащили его из пекла по личной просьбе доктора Танаки.

Марусек сплюнул снова и популярно объяснил Ардиану, что он сделает с самим доктором Танакой и всеми его родственниками, а также с идиотами-истребителями, которые не понимают нормального человеческого языка. Хачкай стиснул зубы, но на оскорбление не ответил.

– Хорошо, лейтенант, – сказал он примирительно. – Сейчас я свяжусь с доктором Танакой и расскажу ему о нашей проблеме. Прошу вас подождать еще несколько минут.

Марусек с ненавистью посмотрел на него.

– У тебя было пять минут, истребитель. Из них две ты потратил на пустую болтовню. Постарайся уложиться в три, потому что потом мы откроем огонь.

Что же здесь все-таки произошло? – мучительно размышлял Ардиан, набирая личный код доктора. Нелюбовь пограничников к истребителям ни для кого не была секретом, но ненависть, которой лучились глаза Марусека, переходила все границы. Хорошо бы доктор вернулся, подумал Хачкай, вспомнив давешнюю розовую японку, не может же он пропадать неизвестно где всю ночь и все утро.

– Доктор Идзуми Танака приносит вам свои глубочайшие извинения, но он не может сейчас ответить на ваш вызов. Если желаете, я передам ему ваше сообщение, и доктор свяжется с вами в удобное для вас время.

Ардиан вполголоса выругался. Кукольное личико на экране линка изобразило крайнюю степень удивления.

– Простите, уважаемый господин?..

– Хачкай! – рявкнул Ардиан. – Передайте доктору, что Ардиан Хачкай снова пытался с ним связаться!

Изображение мигнуло и расплылось. Когда оно вновь обрело четкость, Ардиан увидел перед собой непроницаемое лицо доктора Идзуми Танаки.

– Доброе утро, капитан. Прошу извинить меня – я вынужден соблюдать режим конфиденциальности...

– Ничего, – невежливо оборвал его Хачкай. Времени, отпущенного Марусеком, оставалось совсем мало. – Я нашел Кобаяси. Он жив, но тяжело ранен.

Танака бесстрастно кивнул.

– Благодарю, капитан. Вы чрезвычайно помогли мне и нашему Центру.

«И все? – удивленно подумал Ардиан. – Мы из-за этого парня своими шкурами рисковали, а для чего? Благодарю – и до свидания?»

– Есть проблема, – быстро сказал он, косясь на начинающего проявлять нетерпение Марусека. – Мы не можем попасть на «Асгард».

– Почему же?

– Из-за погранстражи на Радужном Мосту. Они вынуждают нас вернуться на территорию изолята. Мне, разумеется, все равно придется возвращаться на «Бакырлы», но ваш человек может не перенести полета.

– Минута, – объявил Марусек. Ардиан попытался изобразить улыбку.

– Вот что, капитан, – произнес наконец Танака. – Если вы на Радужном Мосту, найдите лейтенанта Куроду, начальника службы безопасности моего Центра. У него есть полномочия выписывать пропуска на территорию «Асгарда». Он на чек-пойнт Рэйнбоу, я сейчас свяжусь с ним и распоряжусь, чтобы вам тоже выдали пропуск.

– Нас трое, – Хачкай оглянулся на застывший «Атлас». – Я, мой пилот Хелен и человек, который вытащил Кобаяси из подземной тюрьмы. Впрочем, он-то как раз истребитель с «Асгарда»...

– Хорошо, хорошо. – Доктор, как показалось Ардиану, начал проявлять нетерпение. – Главное – найдите Куроду. Жду вас в Центре, капитан. И еще раз позвольте выразить вам мою безграничную благодарность.

– Курода! – рявкнул Хачкай Марусеку, видя, что тот начинает медленно вытягивать из кобуры пистолет. – Лейтенант Курода на чек-пойнт Рэйнбоу! Свяжитесь с ним.

Ствол тяжелого армейского «тауруса» уперся ему в живот.

– Пошел вон, мясник вонючий! – прошипел Марусек. – Я сыт по горло тобой и твоими дружками. Даю тебе последний шанс – дойти до геликоптера и улететь. Если успеешь сделать это быстро – останешься жив.

Ардиан отступил. Глупо изображать героя под прицелом полудюжины винтовок и одного «тауруса». Он не сомневался, что Келлер уже навела на пограничников орудия «Атласа», но устраивать бойню ему совсем не хотелось.

– Ладно, – сказал он хрипло. – Ты делаешь ошибку, лейтенант, но я не стану с тобой спорить. Не сейчас. Опусти ствол, я ухожу.

Хачкай хотел повернуться к пограничникам спиной, но, взглянув в побелевшее от ярости лицо Марусека, понял, что не сможет этого сделать. Так и пятился все тридцать футов до геликоптера, постоянно думая о том, как бы не упасть, споткнувшись о какую-нибудь железку. Когда он добрался до люка, наверху что-то звякнуло и голос Тарика Исмаила сказал:

– Поднимите руки, командир, я вас втащу...

– Обойдусь, – огрызнулся Ардиан. Еще не хватало изображать воздушного гимнаста перед всей этой бандой. Он повернулся и залез в люк, спиной ощущая голодные зрачки нацеленных на него винтовок. Тарик отстранился, и бронированная плита мягко скользнула в паз, отрезав их от людей лейтенанта Марусека.

– Давай на место, – приказал Хачкай Исмаилу. – Похоже, «Асгард» тебе сегодня не увидеть.

Тарик повел крупной головой, словно нюхающий воздух медведь.

– Почему? Усилили режим безопасности?

– Вот пойди и спроси. – Ардиан едва справлялся с душившим его бешенством. Он отодвинул пилота в сторону и проковылял в кабину. – Хелен, готовимся к возвращению на «Бакырлы».

– Не хватит топлива, командир, – покачала головой Келлер. – Придется идти на дозаправку в Ориентал-сити, до него мы дотянем.

Проклятие, подумал Хачкай, пока мы будем заправляться, пока доберемся до госпиталя объекта «Б», бедняга Кобаяси дважды успеет отдать концы. Танака, должно быть, расстроится... впрочем, возможно, что и нет. Судя по тому, как равнодушно он воспринял новость о спасении своего офис-менеджера, сильные эмоции доктору вообще не свойственны.

– Он умрет, – будто прочитав его мысли, мрачно заметил Исмаил.

Ардиан сжал челюсти. Кто же мог представить, что в двух шагах от цели они наткнутся на почти непреодолимое препятствие? Что трое истребителей, один из которых еле стоит на ногах от ран и переломов, второй контужен, а третий – женщина, могут противопоставить дюжине хорошо вооруженных пограничников? Разве что расстрелять их дурацкий «Хаммер» из крупнокалиберных орудий, но это лишь позволит ПВО Бивреста уничтожить «Атлас» ракетным залпом, не мучаясь угрызениями совести. Дерьмовая ситуация, подумал Ардиан. Куда ни кинь, всюду клин...

– Командир, – позвала Хелен, – смотрите, командир!

Со стороны Моста приближалась еще одна машина – на этот раз сверкающий белый джип с эмблемой Совета Наций. Не доезжая до «Хаммера», джип начал тормозить, потом резко повернул и остановился между геликоптером и машиной пограничников. С водительского сиденья спрыгнул на выжженную термолюксом землю маленький круглый японец в темном костюме, странно смотревшийся на фоне облаченных в камуфляж суровых пограничников.

Курода, решил Ардиан, примчался со своего чек-пойнт Рэйнбоу, молодец, конечно. Только вот ничего у тебя не выйдет, япоша, сейчас безумный лейтенант Марусек вытащит свой «таурус» и ткнет тебя в толстое брюхо. И поедешь ты, Курода, обратно на чек-пойнт Рэйнбоу докладывать доктору Танаке про большой облом со спасением офис-менеджера Йоши Кобаяси.

– Запускать мотор? – спросила Хелен напряженным голосом. Ардиан предостерегающе поднял руку.

– Подожди пока. Посмотрим, до чего они там доорутся.

Орал, собственно, лейтенант Марусек. Он угрожающе нависал над маленьким Куродой, размахивал руками и широко и некрасиво открывал рот. Курода, очень спокойный и аккуратный, неподвижно стоял перед ним, похожий на опытного учителя, отчитывающего расшалившегося ученика. Когда пограничник наконец выдохся, японец извлек из внутреннего кармана своего штатского пиджака какую-то карточку и с легким поклоном протянул лейтенанту.

Карточка произвела на Марусека странное действие. Он внимательно рассмотрел ее со всех сторон, в очередной раз сплюнул под ноги и вернул Куроде. Ардиан ожидал, что пограничник снова полезет за своим «таурусом», но вместо этого Марусек повернулся к своим бойцам и махнул им рукой. Бойцы с видимой неохотой опустили оружие и полезли обратно в «Хаммер». Курода повернулся и зашагал к геликоптеру.

– Открой люк, Хелен, – приказал Ардиан. – Это человек доктора Танаки. Надеюсь, что с его помощью мы все-таки попадем на «Асгард».

– Приношу вам самые глубокие извинения, – заявил японец, протиснувшись в кабину «Атласа». – Охрана Радужного Моста не знала, с кем она имеет дело. К моему величайшему сожалению, события этой ночи чрезвычайно ожесточили людей.

– Что здесь произошло? – спросил Ардиан, пожимая Куроде руку. Тот осуждающе покачал головой.

– Чудовищная бойня, капитан, чудовищная. Вы знаете, конечно, что два дня назад по всему сектору вспыхнули бунты трэшеров?

– Мы работали в Старой Краине, – уклончиво ответил Хачкай. – Но я слышал, что беспорядки охватили еще несколько лагерей.

– Прошу прощения, но «несколько» – это неправильное слово. Бунты вспыхивали повсюду, трэшеры были хорошо организованы и вооружены. Вчера вечером гарнизон Бивреста получил информацию, что сюда движется колонна бронетехники – трэшерскойбронетехники, капитан!

– Но это же невозможно! – потрясенно проговорила Келлер. – У трэшеров нет машин...

– Мы тоже так думали, мисс, – снова кивнул Курода. – Очевидно, где-то на территории изолята остались не обнаруженные нами оружейные арсеналы. Удивительно, что трэшерам удалось сохранить все в тайне буквально до последнего момента. Колонна подошла к Мосту уже в сумерках, и бой происходил в основном в темноте. Видимо, это обстоятельство и сыграло роковую роль. Геликоптеры истребителей неожиданно открыли огонь по защитникам Бивреста. Погибли несколько десятков человек.

– А трэшеры? – спросил Исмаил. Японец удивленно поднял брови.

– Разумеется, атака захлебнулась. Я вовсе не хочу сказать, что истребители помогалинападавшим. Они просто поливали огнем всех подряд – и чужих, и своих. Когда ошибка стала очевидной, командир истребителей не нашел в себе сил признать свою вину и бежал в глубь сектора. Малодушный, недостойный человек.

– Бонкомпаньи, – мрачно пояснил Ардиан ошеломленной Хелен. – Здесь работали его ребята...

– Вы совершенно правы, – вежливо подтвердил Курода. – Анджело Бонкомпаньи – так его звали. Вместе с ним ушло все его звено – кроме тех машин, что погибли в бою.

Некоторое время все молчали. Потом Ардиан сбросил оцепенение и сказал резко:

– Надо торопиться, офицер. Вашему человеку требуется помощь.

– Я могу на него посмотреть? – осведомился японец.

Хачкай обернулся к Келлер.

– Хелен, готовься к взлету. Я отведу лейтенанта в медотсек.

– Прошу прощения, – вновь извинился Курода. – Геликоптер не должен покидать площадку. На базе действует режим «Омега», все полеты запрещены. Мы поедем на моей машине, с вашего позволения.

Ардиан тяжело вздохнул.

– Лейтенант, вы понимаете, что этот геликоптер необходимо вернуть на базу «Асгард»?

– Разумеется, – невозмутимо ответил японец. – Более того, я совершенно уверен, что администрация базы предпримет необходимые шаги в этом направлении. Однако пока что «Атлас» должен остаться здесь. Не беспокойтесь, с ним ничего не случится. Погранстража не допустит, чтобы машине был причинен какой-либо ущерб.

Да уж, подумал Ардиан мрачно, такие не допустят... Но даже если представить, что они станут беречь «Атлас» как зеницу ока, то меньше чем через двенадцать часов он просто исчезнет из нашего мира. А за его исчезновение спросят с меня.

– Я пилот этого геликоптера, – подал голос Исмаил. – Вы считаете, что мне тоже не разрешат привести его на базу?

– Мне очень жаль. – В голосе Куроды прорезались стальные нотки. – Скорее всего, вас просто собьют. Поэтому не нужно терять время. Лучше помогите нам с капитаном вынести раненого из медотсека.

Тарик молча кивнул и двинулся в хвост «Атласа», пошатываясь и задевая плечом за переборки. Курода, маленький и подвижный, словно облаченный в костюм шарик ртути, покатился за ним. Хачкай и Келлер обменялись взглядами.

– Собери самое необходимое, – распорядился Ардиан. – Карты, бортовой журнал, кристалл накопителя. Оружие на всякий случай держи наготове.

Келлер усмехнулась.