– Это мы сегодня изменим. У нас предостаточно времени, но перед этим мы пойдем туда и будем танцевать.

– Танцевать?

– Да, ты же собиралась танцевать, разве нет?

– Ты тоже?

– Ну да.

– Со мной?

– Нет, с Мэдоксом. Конечно, с тобой!

– Ты танцевать-то умеешь? Или просто стоишь на месте и качаешь головой? Или указательным пальцем?

– Ты продолжишь нести ерунду или мы уже пойдем туда, чтобы ты увидела, чем я еще могу качать?

– Мир рушится, а ты танцевать хочешь? Кто ты такой и что сделал с моим Пиасом?

Он схватил меня за руку и вытащил из ванной комнаты.

– Как по мне, мир может рухнуть и послезавтра, а эта ночь принадлежит нам.

– Уверен?

– Достаточно уверен!

– А что если…

– Господи, женщина!

Посреди танцпола он снова притянул меня к себе, и уже в следующее мгновение его язык проник в мой рот, когда он прижался ко мне губами. Мой запах окутал нас, в то время как молнии Пиаса щекотали мои пальцы, трепали его волосы, а музыка пульсировала в наших соединенных телах, словно второе сердцебиение. Мне казалось, будто душа впервые за долгое время смогла снова дышать. У Пиаса, кажется, дела обстояли так же, ведь его напряженные плечи расслабились. Он обхватил руками мою талию, притянул меня ближе к себе, пока его прекрасные губы оставляли на моих один поцелуй за другим.

– Док сегодня погрузил меня в магическую кому, чтобы раны быстрее зажили, – прошептал он, проводя губами по моему уху. По спине тут же пробежала дрожь. – Впервые за семьдесят лет мне снились сны. И в каждом из них была ты.

Его губы нежно спустились от моего уха к подбородку. Я хотела быть ближе к нему и чувствовала его запах на своем языке. Магия Пиаса шипела на нем, словно лимонад, заставляя невольно улыбаться.

– Я тоже тебя люблю, – прошептала я, и в это мгновение не имело значения, что я была замужем за Вирусом, а Пиас был женат на Шейм. Мы не думали о войне, о победе или поражении – только об улыбках, которыми одаривали друг друга. Этот момент был таким ценным и таким мимолетным, что сердце внезапно сжалось. Почему-то казалось, что скоро предстоит принять какое-то решение.

– Пойдем, любимая.

Любимая! Он еще никогда меня так не называл. Я уже хотела глупо ответить, но проглотила эту реплику и с благодарностью вздохнула. Было прекрасно узнать, что он мог вести себя иначе, чем… ну… по-пиасовски. И я постепенно переставала скрывать свою эмоциональную нестабильность с помощью идиотских фразочек. Любимая. Я широко улыбнулась.

Спустя некоторое время я, затаив дыхание, обнаружила, что Пиас отвел меня к бару.

– Ворриор, вот ты где! – Мэдокс снова стоял на стойке, демонстрируя всем свои смуглые кубики пресса, и с улыбкой поднял бутылку амброзии.

– А ну, открой рот! – он поманил меня и, не успела я открыть рот, уже затряс напиток в руках. Амброзия стекала по уголкам губ и наполняла желудок, где я чувствовала взрывы в буквальном смысле этого слова. Через пять глотков пришлось остановиться и глотать воздух ртом.

– Пресвятые слизни, что это за дрянь? – выдохнула я.

Пиас пожал плечами.

– У Чарминга обычно лучше не спрашивать… Ой, отдай уже мне, надоедливый ты поганец! – он забрал у протестующего Мэдокса бутылку и сделал глоток прямо из горла. Я зачарованно наблюдала за его кадыком, когда он глотал. После восьмого ему тоже пришлось отставить бутылку в сторону, чтобы отдышаться.

– Ты права, дьявольская ерунда! – выдавил он.

Мэдокс засмеялся, спрыгнул со стойки и схватил меня за руку.

– Потанцуй со мной, принцесса, – крикнул он мне на ухо и стал тереться, словно кошка.

Я засмеялась и тоже потерлась о него, что выглядело совершенно по-идиотски, но было очень весело.

Пиас улыбнулся, зачесал пальцами волосы назад и сделал еще глоток из бутылки. Во мне зародилось подозрение, что таким образом он хотел избавиться от воспоминаний о событиях последних дней. Но кто я такая, чтобы запрещать? Мне тоже нужен был алкоголь, и я радовалась, что больше не спала так часто, как раньше, потому что кошмары не отпускали меня. Может быть, именно это нам всем сейчас и было нужно. Необходим «Дарк Вандерлэнд». Чтобы позабавиться, насладиться секундой бесконечности, когда мы все были не только бессмертными, но еще и свободными. Хотя бы на мгновение. Мы с Мэдоксом танцевали так, что у окружающих наверняка началась тошнота. Мы изображали роботов. Затем мельницы. Потом водителей автобуса. Когда Эш прошел мимо, мы уже тверкали и смеялись до полусмерти, потому что Мэдокс выглядел так, будто у него был эпилептический приступ. Спустя мгновение мы изображали лунную походку, как вдруг Мэдокс споткнулся о кого-то и сбил гостя с ног.

– Ой, мне очень жаль! Извини, я тебя не видел.

– Все в порядке! Не хотела прерывать твою лунную походку, – маленькая богиня с покрасневшими щеками поднялась с его помощью с пола.

– Фоун! – крикнула я и, потная и немного пьяная, радостно обняла ее. Господи, какая же она милая! – Что ты здесь делаешь?

– Я все это время здесь, – застенчиво хихикнула Фоун. – Помогаю Эшу и Сейлору. Я просто решила… ну, в общем… Вперед, команда Подземелья!

Я засмеялась, прижимая ее к себе, а потом заметила, как взгляд Пиаса обратился на меня. В его серебряных глазах горел такой голод, что у меня волосы встали дыбом.

– Эм-м, не хочешь немного потанцевать с Мэдоксом? Кажется, он собирается сейчас собрать на танцполе свою «Аббу».

– Что-что он собирается? – растерянно спросила она.

Я улыбнулась и толкнула ее в сторону брата, который тут же схватил богиню и повернул к себе.

– Он все тебе покажет! Удачи! – я продолжала махать им, пока смешивалась с толпой, пробиваясь через нее локтями и пинками. Наконец, тяжело дыша, я вынырнула перед Пиасом.

– Эй, ты! – выдохнула я.

Он замурчал и поцеловал меня, а я почувствовала вкус острой амброзии на своих губах.

– Кажется, ты собирался показать мне, чем так хорошо умеешь качать! – я потянула его вверх, забрала бутылку и сделала большой глоток.

Пиас улыбнулся.

– После ваших танцев я не уверен, что мне не будет стыдно, если меня увидят с тобой.

Я показала ему язык.

– Тогда покажи, как надо, снежный принц!

– Ой, вот я-то точно покажу, – прошептал Пиас, забирая бутылку из моих рук.

Он схватил меня и потащил на танцпол так быстро, что закружилась голова. Я споткнулась от удивления, но уже в следующее мгновение оказалась в его объятиях и почувствовала, как он притянул меня к себе, заставив прогнуться в спине, и сделал движение, которое тоже могло найти место в «Супер Майке».

Господи! Пиас начал танцевать и так кружил меня, будто был рожден на танцполе. Или в стрип-клубе. Движения были однозначно двусмысленными.

Пиас смеялся над моей одышкой, ставил колено мне между ног и танцевал, пока я не вцепилась в него, пытаясь отдышаться. Комната шла кру́гом, лица слились в яркую массу, а звуки терялись в громком шуме. Губы Пиаса снова нашли мои. Наши ноги переплелись, а тела сияли, словно две звезды, падавшие с неба и летевшие в бесконечность. Ух, какая же я сентиментальная, когда напьюсь! Я широко улыбнулась, размышляя над тем, чтобы впечатлить Пиаса своим тверком, но посреди движения чья-то рука схватила меня за воротник и оттащила назад. Я, задыхаясь, выскользнула из объятий Пиаса. Он выглядел растерянным. Интересно, как за 0,2 секунды чье-то лицо из сияющего весельем может превратиться в яростный Армагеддон?

– Это еще что? – зарычал он.

Да, это еще что? Я повернулась и увидела перед собой разъяренное лицо Чей… нет, только Вирус мог выглядеть таким сердитым. Позади него, скрестив руки на своей пышной груди, стояла Шейм, довольно улыбавшаяся себе под нос.

– Может быть, мы и заключили сделку, – огрызнулся Вирус, прижимая меня к себе. Провода на его лбу неистовствовали. – Но Ворриор все еще моя жена, и мне не нравится, как ты ее лапаешь!

– Э? – прохрипела я.

– Ревнуешь, Ви? – весело ответил Пиас. Молнии с шипением спрыгивали с кожи.

– Я просто предъявляю претензии на право собственности, – оскалился Вирус.

– Что-что ты делаешь? – спросила я скорее растерянно, чем испуганно.

Пиас прищурился.

– Да, дерьмово, наверное, когда тебе приходится путем шантажа заставлять женщину выйти за тебя замуж, а потом все равно трахаться с диванной щелью!

– Пиас! – взвизгнула я, не веря своим ушам.

– Лучше уж с диванной щелью, чем с этой ядовитой язвой! – он указал подбородком на Шейм. Я тактично откашлялась.

Пиас протянул руку и пошевелил пальцами, подзывая меня.

– Верни мне Ворриор, или у нас с тобой будут проблемы.

Я подняла брови, а золотые глаза Вируса опасно сверкнули.

– У нас однозначно будет проблема, если ты обрюхатишь мою жену прямо на танцполе!

У меня отвисла челюсть. Кажется, Вирус устраивал сцену? Прямо здесь и сейчас? Я огляделась. Почти все в клубе перестали танцевать и уставились в надежде услышать что-то сенсационное. Они даже встали вокруг, и с каждым словом людей становилось все больше.

– Танцевальный баттл! – выкрикнул в напряженной тишине мой брат-идиот.

– Прекращай этот театр, пока тебе не стало стыдно, Вирус, – почти любезно сказал Пиас. – Ты женился на ней. И я еще когда-нибудь убью тебя за это, но, если ты замолчишь и прекратишь прижимать к себе мою половинку, сделаю это тихо и незаметно в каком-нибудь грязном переулке, а не перед всеми богами здесь и сейчас.

– Танцевальный баттл! – снова закричал Мэдокс. Может, кто-нибудь уже засунет ему в рот его же футболку?

– Вирус, что ты делаешь? – прошипела я.

Когда мой муж посмотрел на меня, мышцы его челюсти дрогнули.

– Я защищаю тебя.

– Во-первых, – фыркнула я, – мы уже все прояснили: отношения между нами останутся платоническими, – я так растянула последнее слово, что пространства для других интерпретаций просто и быть не могло. – А во‐вторых, я тебе сейчас врежу, если не прекратишь пытаться метить территорию.

Уголки губ Вируса весело дрогнули, а в глазах сверкнуло что-то, что совсем мне не понравилось.

– Может быть, настало время прояснить пару моментов.

– Это каких?

– Во-первых, если я рядом, ты не будешь обжиматься с чужими мужиками.

– Пиас мне не чужой.

– С нечужими тоже.

– Протестую!

– Протест отклонен!

– Протестую против отклонения!

– Снова отклонено. Во-вторых, – продолжил Вирус, притягивая меня к себе, на что Пиас зарычал, словно волк, – у меня, может быть, и есть договор с Пиасом, но ты и сама не должна кое о чем забывать.

– Ты сейчас о счете за электричество?

– Нет, о том, что ты принадлежишь мне!

Я предвидела это, но не могла остановить. Все было как во время аварии, которая происходила на моих глазах в замедленной съемке. Вирус схватил меня крепче, зарылся руками в мои волосы, а в следующее мгновение прижался своими губами к моим и проник в мой рот своим теплым языком.

Поцелуй был диким, необузданным и совершенно собственническим. Я пыталась подавить рефлексы и не откусывать его язык, который с наслаждением обвивался вокруг моего. Наша кожа засияла, в ушах зажужжало, а знак на ладони горел огнем. Черт подери! Я должна была что-то сделать!

Оттолкнуть его, пнуть, разбить нос, но оторваться от Вируса было так сложно, как будто мы были смазаны клеем.

Я не хотела, чтобы мне это понравилось, не хотела наслаждаться. Однако, к сожалению, наслаждалась. Все было не так, как с Пиасом, не было этого интенсивного чувства, разрывавшего душу и медленно восстанавливавшего ее. Это было больше похоже на… дом, на безопасную гавань. Меня охватила нежность с запахом мяты и нотками корицы. Я чувствовала Вируса и нашу связь, а магия гудела в воздухе. Я ощутила его страх, одиночество, соединенное с удивительно сильным инстинктом защитника. Его страх пульсировал под моими пальцами: он боялся потерять меня, не получив и шанса быть рядом. Я медленно расслабилась и успокаивающе погладила его по шее. Вирус все понял. Он смущенно и очень трогательно улыбнулся и с извиняющимся видом отстранился. А уже в следующую секунду нас отбросило друг от друга, потому что в его задницу так ударила молния, что в полу образовался кратер. Я замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и меня тут же схватили две сильные смуглые руки. Мэдокс. Он поставил меня на ноги, пока Вирус со стоном выбирался из кратера.

Над ним, словно бог мести, стоял Пиас, а вокруг бушевал кокон из молний безудержной силы. Ветер мчался по клубу, срывая с полок бутылки и стаканы.

– Ура, наконец-то! Танцевальный баттл! – восторженно крикнул Мэдокс.

Я ударила его локтем в живот.

– А вот теперь, – зарычал Пиас, бросая в Вируса вторую молнию, которая чуть его не задела, – теперь у нас действительно проблемы.

Вирус оскалил зубы и набросился на врага. В диком водовороте молний, мигающего электричества и магии они повалили друг друга на пол и стали бороться в полную силу. Кулаки били по плоти, ломались кости, и в воздухе повис запах крови.

Мэдокс выдавил что-то подозрительно похожее на визг.

– Это еще лучше, чем танцевальный баттл! Раздевайтесь! – кричал он, пока боги дрались.

– Это же не стрип-шоу, Мэд! Просто безумие! – я указала на двух идиотов, катающихся по полу и ломающих барную стойку на мелкие кусочки. Осколки летели повсюду, а стоявшие вокруг боги быстро спрятались на безопасном расстоянии.

– Какой петух Вируса в голову клюнул? – спросила я, не веря в происходящее, когда он ударил Пиаса коленом в живот. Тот ответил ему смачным правым хуком, который стоил Вирусу зуба.

– Внезапное безумие? – предположил радостный Мэдокс.

Мой взгляд остановился на Шейм, которая как раз собралась незаметно сбежать из комнаты. Я задумалась, вспомнив ее смех. Что она сделала?

– Мэдокс? – зарычала я.

– Ворриор? – он звучал слишком восторженно, когда Вирус ударил Пиаса по носу своей головой.

– Можешь прикрыть меня?

– Конечно… э-э, зачем?

Я закатала свои длинные рукава.

– Хочу избить богиню.

– Хорошо!

– Прекрасно! – я напрягла крылья, устремилась вверх и пронеслась по комнате так быстро, что Шейм и глазом моргнуть не успела, как я уже оказалась перед ней, вцепилась ногтями в шею и потащила за собой.

– Шейм, куда это ты собралась? Вечеринка же только началась, а проститутки, как известно, остаются до конца! – прохрипела я ей на ухо.

Шейм скорчила гримасу:

– Я бы скорее назвала тебя потаскухой, а не проституткой, но хорошо, что у тебя наконец нашлось время, чтобы подумать о себе, Ворриор.

Я зарычала и притянула ее так, что наши носы соприкоснулись.

– Что ты сделала? – огрызнулась я.

Шейм улыбнулась, обнажая острые ядовитые зубы.

– Я лишь внесла ясность относительно того, кто на чьей стороне.

– Что бы ты там ни натворила, – прошипела я, – исправь это.

Шейм сдула воображаемую пыль с ногтей.

– Как думаешь, сколько еще осталось? Минут пять? Может, восемь? Совсем скоро Пиас сам исправит все проблемы.

Она указала на тестостероновых идиотов, которые продолжали друг друга избивать. Пиас к этому моменту одерживал верх. Его кулак как раз летел в скулу Вируса, и хруст кости громко разнесся по клубу. Как и дикое рычание Ви.

– Жутко, правда? – пропела Шейм. – Эта ультимативная связь, которая соединяет вас друг с другом. Если ты сосредоточишься, то сможешь почувствовать боль Вируса, будто она твоя. Его злость и ревность. Вскоре ты просто не сможешь наблюдать за этим, и тебе придется решить, на чьей стороне сражаться.

Я уставилась на нее, чувствуя себя так, будто мне перекрыли подачу кислорода. Она была права. Если я не хотела, чтобы эти двое превратили друг друга в фарш, мне нужно было вмешаться. Однако, если помогу кому-то из них, это будет означать, что я отдала ему предпочтение. В конечном итоге каждый будет требовать, чтобы я ушла из клуба именно с ним. И с кем я пойду?

– Однажды, – прошептала я на ухо Шейм, – ты за это поплатишься.

Богиня захлопала ресницами.

– Буду ждать с нетерпением.

Фыркнув, я отпустила ее и ударила по челюсти так сильно, что Шейм отбросило в стену, а одна из ее туфель полетела куда-то в толпу. Мои костяшки хрустнули, и я потрясла рукой. Шейм выругалась, а Мэдокс одобрительно присвистнул и, слегка покачиваясь, положил руку мне на плечо.

– Не зажимай большой палец в кулаке, принцесса, а то все кости переломаешь.

– Я запомню, – пробормотала я, повернувшись к Вирусу и Пиасу. В данный момент они пытались вырвать друг другу позвоночники. Через задницу.

Я судорожно попыталась стряхнуть опьянение после амброзии. Как же сейчас не хватает матери, которая быстро заставила бы меня протрезветь! Мои мысли были неясными и кружились слишком быстро, что только мешало попыткам выбраться из этого ужаса.

– Принцесса? – дыхание Мэдокса защекотало мне ухо.

– М-м-м? – спросила я, прислонившись к его крепкой груди.

Он засмеялся.

– Не хочу заставлять тебя слушать мои мудрые советы, потому что я, конечно, хоть и обладаю огромным количеством положительных качеств: например, умный, храбрый, красивый…

– Ты забыл «скромный».

– Щедрый, учтивый, уникательный…

– Нет такого слова «уникательный», Мэдокс.

– Конечно есть! Это когда «уникальный» смешиваешь с «восхитительным», – он откашлялся, явно веселясь. – Как и сказал, я много какой, но точно не мудрый. И все же я дам тебе совет. Хватит пытаться усидеть на двух стульях.

– Что? – уставилась я на своего брата.

– Ты не можешь получить и ванильный, и шоколадный пудинг одновременно, – нежно улыбнулся он.

– Что? – да, я специально притворялась идиоткой. Мое сердце колотилось, потому что оно было умнее, чем остальные органы. Оно знало, к чему все ведет, а именно этого я и боялась.

– Прими уже решение, синий твинки ты хочешь или зеленый, – он указал на вышеупомянутых твинки, которые от позвоночников перешли к черепам.

Я вздрогнула, когда Вирус ударился головой. Беспокойство во мне нарастало. Пиас должен прекратить причинять боль Ви. Это было… Я не хотела этого.

– Мне всегда нравился зеленый твинки, – сдавленно пробормотала я.

– Верно. Но вместе с тем ты каждый раз пыталась съесть шоколадную глазурь с моего синего. Завязывай с этим, Ворриор.

– Но я не могу решить! Не могу!

Неужели это мой голос звучал так отчаянно? Черт подери, да. Запакуйте презрение к себе навынос, пожалуйста. Я ухватилась за Мэдокса и умоляюще посмотрела на него.

– Я не хочу Вируса так, как Пиаса, но без него теперь тоже не могу. Он уже здесь, – я указала на свою грудь, ткнув пальцем в кожу, и заскрипела зубами. – Я не знаю, что делать.

Мэдокс наклонил голову.

– Тут речь не о том, в чью постель ты хочешь лечь, с кем сердце колотится сильнее или с кем бы ты хотела обниматься в кино, – с упреком в голосе сказал он. – Речь о том, что ты дала обещание Вирусу. Хотя, должен признать, что вы с Пиасом действительно похожи. Он тоже хочет оба твинки. Возможно, его влечние к Шейм не такое сильное, как к тебе, но он тоже отказывается выбирать. Это несправедливо. Несправедливо по отношению к вам обеим. Поэтому прими решение. Там есть кое-кто, кто нуждается в тебе. Он полагается на тебя, потому что вы заключили союз между душами. Тут речь не об обнимашках, хихиканье и сексе. Тебе надо сделать правильный выбор и отстоять решение, – закончил он, грустно улыбнувшись мне.

Я захныкала и мысленно пнула себя под зад. Мэдокс был прав. Может быть, это и разбивало сердце, но он был прав. Я дала Вирусу обещание и сдержу его. Даже если окончательно встану на его сторону, сделав это. Как же я ненавижу Шейм!

Не знаю, когда мои ноги сдвинулись с места, но в один момент между внутренним воем и проклятиями в сторону вселенной мне удалось броситься в самую гущу битвы. Магия разгорелась во мне, и когда кулак Пиаса полетел в лицо Вируса, я в одно мгновение оказалась перед своим мужем и остановила удар своей ладонью. Нас окружили молнии, и импульс отбросил меня назад.

– Что? – озадаченно уставился на меня Пиас. Его растерянность превратилась в холодную ярость, когда я закрыла Вируса своими крыльями. – Что ты делаешь, Ворриор?

Его голос заставил мои вены счастливо кипеть. Идиотские гормоны. Я их проигнорировала.

– Прекрати, – тихо, но уверенно сказала я, и его кулак действительно разжался.

– Что?

– Прекрати, – снова сказала я. – То, что вы делаете, совершенно бессмысленно.

Весь клуб уставился на меня. Даже музыка затихла.

– Это не бессмысленно! – фыркнул Вирус за моей спиной, пытаясь снова наброситься на противника, и глаза Пиаса от этого радостно сверкнули, но я раскрыла крылья и схватила Вируса за руку. Он посмотрел на меня с изумлением.

– Не нужно сражаться за меня, – тихо сказала я. – Я твоя жена. Он не сможет забрать меня, ты не должен этого бояться.

К моему безграничному ужасу, я поняла, что у Вируса задрожал подбородок. В груди все сжалось, когда по его щеке скатилась слеза и тут же упала на наши руки.

– Еще как может, – пробормотал он. – Он будет все время пытаться забрать тебя. Я это знаю.

Пиас одарил его холодным взглядом:

– Она никогда тебе не принадлежала, Вирус. Она всегда была моей. И это только вопрос времени, когда…

– Нет! – это я так решительно звучала? Так властно и холодно?

Пиас чуть не подавился своими же словами.

– Нет, Пиас, – я покачала головой. – Ты ни у кого меня не заберешь. Тебе принадлежит Шейм. Не я. Так было с самого начала.

– Но я хочу тебя, – выдавил Пиас.

Он смотрел то на меня, то на Вируса, и в его красивых чертах проявилась паника. Я сильнее сжала пальцами руку Вируса и почувствовала, как он мягко гладит меня по спине. Благодарно. Бесконечно благодарно. Он во мне нуждался. Я поступала правильно.

Я откашлялась, но голос все равно был хриплым.

– Я тоже хочу тебя, – с трудом выдавила я, и Пиас сглотнул.

– Тогда не вижу проблемы. Если, конечно, ты вдруг и его тоже не захотела! Ты…

– Речь идет не о том, в чьей кровати я хочу лежать, – повторила я слова Мэдокса. Да благословит бог этого умника. – Самое главное, что он нуждается во мне.

– Я тоже в тебе нуждаюсь, – фыркнул Пиас.

– Не нуждаешься. И никогда не нуждался, – я покачала головой, дрожа всем телом. – Я люблю тебя и всегда буду любить, но здесь и сейчас должна поступить правильно и сдержать обещание, которое дала Ви. Ему и остальным. Сейлору, Эшу, Эйджу, Чармингу и Чейну. Я мать богов Подземелья. У меня есть люди, о которых я должна заботиться. Вернее, о которых хочу заботиться, потому что они не заставляют меня думать, что я какая-то симпатичная бесполезная барби, которая только нарушает все планы. Они пнут меня под зад, если понадобится, но при этом не заставят чувствовать себя неудачницей. Может быть, они и идиоты, но они идиоты, которые нуждаются во мне так же, как и я в них. Мы будем работать вместе, Пиас. И, черт побери, надерем старым богам их морщинистые задницы. Однако ты должен убрать руки от Вируса, потому что он теперь часть меня. Он – моя семья.

Ой-ой, теперь и я зарыдала. Одна за другой, капли стекали по щекам и падали на пол. В комнате повисла гробовая тишина.

– Я… ты… но… – Пиас выглядел так, будто у него вот-вот случится инфаркт. – Это значит, что ты меня сейчас бросаешь?

– Я… да.

– Ради него? – он, не веря своим ушам, указал на Вируса, который мягко притянул меня к себе.

Я расправила плечи.

– Нет. Ради себя.

Не сказав больше ни слова, я потянула Вируса за руку на выход из клуба. Люди расступались перед нами. Они расходились в стороны, как море перед Моисеем. Боги пялились нам вслед. Сзади последовали шаги, и мне не нужно было поворачиваться, чтобы знать, что это были Эш, Сейлор и Мэдокс.

– Ворриор! – закричал Пиас вдогонку. Я выпрямила спину и пошла быстрее. – Ворриор, не делай этого!

Я выбежала из зала, и двери за нами закрылись.

Глава 23

Клыки любви, маленькое грязное печенье и кость любовной силы

– Столько драмы, а я чуть все не пропустил!

Я испугалась. У темного выхода стоял Чарминг, который при виде нас небрежно оттолкнулся от стены. Он посмотрел на следы от слез на моих щеках и на руки, которыми я вцепилась в Вируса так, будто боялась утонуть. Мой муж молчал. Правда, Вирус вцепился в меня столь же отчаянно, как и я, нависнув надо мной тенью, а взгляд его золотых глаз был полон… любви. По моим щекам снова стекали слезы.

Чарминг выдохнул и провел рукой по волосам, жестом указывая нам, куда идти.

– Что за день, скажу я вам, ребята. Пойдемте, отведу вас в ваши комнаты.

Остальные, казалось, знали, куда идти, поэтому я позволила им вести себя. Однако вместо того чтобы выйти на улицу, Чарминг развернулся и побежал вверх по ступеням. Это была винтовая лестница, и уже через пару минут я забыла из-за того, что мне было тяжело дышать.

– Добро пожаловать в Casa de la Love! – наконец сказал Чарминг, и Вирус с улыбкой потянул меня в просторный лофт по ступенькам.

Я все еще не могла отдышаться и огляделась: здесь были стеклянные стены с видом на улицы Тартара. И если из башни Пиаса боги и здания казались лишь маленькими точками, то на этом уровне взгляд упирался в горизонт.

Мои ноги утонули в белом пушистом ковре, слева находилась барная стойка, а с другой стороны – огромный диван. Над нашими головами болталась люстра, и, наконец, картину завершал огромный телевизор. А точнее, домашний кинотеатр.

– Брейв? – крикнула я, медленно выпрямляясь.

Светловолосый бог не слышал меня, а лишь пялился в телевизор, работающий на полную громкость.

– Медвежонок, у нас гости! – заорал Чарминг, и Брейв так испугался, что упал с дивана.

– Что? Где… – его взгляд пронесся по комнате и сначала остановился на Чарминге, а затем перешел на меня.

– Ворриор! – невероятно быстро, учитывая массу его тела, Брейв вскочил на ноги и заключил меня в объятия, словно Халк.

Мне казалось, что у меня глаза вот-вот выпадут из глазниц.

– Господи, мальчик, ты вырос? – простонала я, поглаживая большие бицепсы Брейва.

Брейв радостно мне улыбнулся.

– Да, все так, – согласился он. – Сначала я переживал, что не пройду в дверь, если это будет продолжаться, но Чармингу все нравится, так что… – он немного покраснел и влюбленным взглядом посмотрел на Чарминга.

Тот подмигнул ему, наклонился к Брейву и поцеловал его, несмотря на то, что я все еще была между ними.

– Ты, как всегда, выглядишь настолько хорошо, что я готов тебя съесть! – прошептал Чарминг, источая столько сексуальной энергии, что у меня в теле все сжалось.

Брейв тоже был рад его видеть, так как я почувствовала, что его член затвердел, и я совсем не хотела знать, каких он был размеров.

– Так, кажется, мне пора на боковую, – взвизгнула я, округлив глаза, и тут же поскользнулась. Брейв помог мне встать, и я быстро отошла от него.

Чарминг кивнул головой влево:

– Вторая дверь – это твоя спальня. Я бы тебе и первую предложил, но вряд ли ты хочешь знать, чем вдохновлялась Э. Л. Джеймс[8]. Отдохни. Завтра разбужу тебя, и мы пойдем на встречу.

– Спасибо, – уже хотела идти, как вдруг задумалась и остановилась. – А как там… – я взглянула на Брейва. – Кстати, он знает, что его девушка, она же моя сестра, она же мать его нового парня, находится в Тартаре?

Чарминг склонил голову.

– Все, как и ожидалось. И да, Брейв знает, – он с нежностью посмотрел на своего парня. – Ты же все слушал, милый?

Брейв кивнул, скрестив руки на груди. Если О видела будущее, то он слышал все, что только можно.

– Хочешь поговорить об этом? – помедлил Чарминг, и Брейв кивнул. – Мы тоже пойдем, – сообщил он всем нам с улыбкой. Бог тут же потащил Брейва в спальню. В первую дверь, если я не ошибаюсь. Интересно, что именно Чарминг подразумевал под словом «поговорить»? – Чувствуйте себя как дома!

Дверь захлопнулась, и мы остались одни в коридоре, смущенные их сексуальной энергией.

– Надеюсь, что стены звуконепроницаемые, – сказала я.

– Так и есть, – Вирус стоял рядом со мной и улыбался. – Ты хочешь?.. – он протянул мне руку. – Тебе нужна компания?

Некоторое время думала о том, чтобы сказать «нет» и рыдать всю ночь, но я и так уже действовала себе самой на нервы. Плевать на жалость к себе. Я все сделала правильно. Поэтому позволила Вирусу потащить меня в спальню, чувствуя, как остальные смотрят на нас, и расправила плечи. Что они думали? Считали ли, что я поступила правильно? Или злились из-за того, что не вмешалась раньше?

– Так, кто хочет посмотреть «Милых обманщиц»? – услышала я радостный голос Мэдокса.

– Только через мой труп, – сказал Сейлор. – Мы будем смотреть «Черное зеркало»!

– А я хотел посмотреть «Проект Подиум», – вставил Эш.

Через секунду разгорелась бурная дискуссия на тему того, какой фильм или сериал они будут смотреть, и тогда же по квартире полетели первые диванные подушки. Мои мышцы немного расслабились, и я пошла в просторную спальню вслед за Вирусом. Стены были окрашены в уютный темно-синий цвет, тут тоже был телевизор, а посреди ковра стояла большая кровать. Кажется, Чарминг просто обожал все большое. Брейва в том числе. Я застыла перед матрасом и почувствовала, как в моей груди что-то сжалось.

– Я в душ, – выдавила я, оставив растерянного Вируса в комнате.

Надеюсь, дверь, в которую я сейчас забегу, действительно вела в ванную, а не в шкаф. Было бы неловко. Но нет! Мне сопутствовала удача. Я оказалась в ванной комнате с душевой кабиной, сорвала с себя черное платье и прыгнула под душ, простояв под водой долгое время. А может быть, даже несколько часов. Я шмыгнула носом.

– Ворриор? – неуверенно постучался Вирус.

– Не входи! – прохрипела я. – Ты не должен смотреть на меня.

– Ты не думала о том, что я без проблем смогу на тебя смотреть, потому что я твой муж?

– Я не хочу рисковать. У тебя есть душа, даже две, поэтому в два раза больше шансов сойти с ума.

– Ты не должна меня бояться, – тихо сказал Вирус. Его голос почти заглушался шумом воды. – Я просто хочу быть рядом с тобой. Не больше. Не торопись.

Его шаги отдалились, и я замерла под струей воды, ожидая… не знаю чего. Того, что перестану чувствовать боль в груди? Сцены из клуба снова и снова всплывали в моей голове. Взгляд Пиаса, полный паники. Рука Вируса в моей. То, как мы танцевали. Холод Пиаса, приглушающий мой жар. Зеленые глаза Шейм. Ее широкая улыбка. Кулак Пиаса, летящий в лицо Вируса. Снова и снова.

Я принимала душ, пока моя кожа не стала красной, как у рака. Потом медленно, как старушка, вылезла из кабины, вытерлась, не глядя в зеркало, и хотела было снова надеть платье, как дверь вдруг открылась, и бледная рука Вируса что-то мне протянула.

– Вот.

– С-спасибо, – осторожно взяла вещь, которая оказалась футболкой с надписью «Когда бог создавал меня, он хотел повыпендриваться». Я понюхала ее, и… да, однозначно его футболка. После минутного колебания надела ее. Вирус был даже выше Пиаса, поэтому майка вполне могла сойти на мне за платье. Я вытащила волосы из-под ткани и заглянула в комнату.

Вирус лежал на кровати полностью одетый и смотрел телевизор. Мерцание экрана отбрасывало дрожащие тени на его красивое лицо, сам же он напряженно скрестил руки за головой, будто уверяя меня, что у него все в порядке.

– Готова? – мягко спросил он, не поднимая на меня взгляда.

– Да… эм-м, не смотри, – напомнила я и, пробежав через комнату, скользнула под одеяло, натянув его до подбородка так, что выглядывали только моя маска и волосы.

– Мне снять заклинание? – вдруг спросил Вирус, указывая на маску. – Ты носишь ее уже целую вечность.

– Я… – нервно перебирала в руках жесткую простыню и откашлялась. – Нет, лучше не надо. Так будет безопаснее для всех.

Вирус кивнул, не ставя мое решение под сомнение, и чем дольше мы молча смотрели телевизор, тем больше я расслаблялась. Без понятия, что именно мы смотрели, но речь шла о повышении уровня воды в океане, птицах, массовых смертях и груди Ким Кардашьян. Эх, катастрофы этого мира.

Картинки быстро сменялись, а звук еле доносился до моих ушей, пока я пыталась навести порядок в своей голове.

– Какой твой любимый цвет?

– Что? – я многого ожидала, но не этого.

Вирус улыбнулся и убрал зеленую прядь с лица.

– Какой твой любимый цвет? – повторил он.

Я нахмурила лоб.

– Ты что, не можешь узнать это посредством нашей связи?

– Могу, – он пожал плечами. – Но хочу узнать это от тебя.

Я прикусила губу и повернулась к нему.

– Что? – его глаза весело сверкнули. – Все так плохо?

Я подчинилась воле судьбы и вздохнула.

– Ладно, мне нравится розовый.

Уголки рта Вируса дернулись вверх.

– Скажи еще, что ты настоящая девчонка, Ворриор, – поддразнил он меня.

– Мэдокс заразил меня этой фигней! – фыркнула я. – Всегда ненавидела розовый. Но он постоянно дарил мне всякое хламье с Hello Kitty, и однажды я сама начала покупать все с ней, потому что это казалось мне смешным. В общем… – я застонала. – Ну да, Мэдокс меня розифицировал.

– Какой мерзавец! Вызову его на дуэль.

– Нет, спасибо! Одной в день достаточно, – трезво сказала я, испортив наш разговор.

Мы замолчали. Черт подери, черт подери, черт подери! Тупая корова.

– А какой у тебя любимый цвет? – вырвалось у меня.

– Фиолетовый.

– Ой.

– Да, ой. Не розовый, но близко к тому.

Я улыбнулась.

– А какая твоя любимая группа? – с наигранной строгостью спросила я.

Глаза Вируса загорелись.

– «Мечтатель со сломанным черепом».

Я тут же села на кровати.

– Какие песни?

– «Клыки любви», «Маленькое грязное печенье» и «Кость любовной силы».

Я взволнованно пискнула.