Адамс Дуглас
Путеводитель «Автостопом по Млечному Пути»
Посвящается Джонни Броку и Кларе Горст, а также другим арлингтонцам в благодарность за чай, отзывчивость и все мыслимые тэдэ.
В глубине Западного спирального рукава Галактики, в захолустье, которого даже нет на картах, лежит небольшое желтое безвестное солнце.
Вокруг него по орбите радиусом примерно девяносто два миллиона миль обращается крайне незначительная зелено-голубая планетка. Ее жизненные формы, произошедшие от обезьян, так изумительно примитивны, что до сих пор считают электронные часы расчудесной выдумкой.
У этой планеты есть — или, точнее, была — такая проблема: большинство живших на ней людей были несчастливыми чуть ли не все время. Для ее разрешения было предложено много рецептов, большинство которых сводилось преимущественно к перемещению зеленых кусочков бумаги, что странно, потому что, вообще говоря, зеленые кусочки бумаги несчастными не были.
Итак, задача не решалась. Многие грустили, а большая часть людей пребывала в отчаянии, даже обладатели электронных часов.
Многие люди все больше укреплялись во мнении, что крупная ошибка была сделана, прежде всего, тогда, когда все поспускались с деревьев. А некоторые говорили, будто даже залезание на деревья было ошибкой, и никому не следовало покидать океаны.
И вот, однажды в четверг, приблизительно через две тысячи лет после того, как одного человека прибили к дереву за то, что он рассказывал людям, как чудесно было бы для разнообразия подобреть друг к другу, одна девушка посиживала в маленьком кафе в Рикмэнсуорсе. И внезапно она поняла, что же было не так все это время. Теперь она знала, как можно было бы сделать свой мир добрым и счастливым местом. На этот раз все было верно, все могло бы получиться, и никого не нужно было бы ни к чему прибивать.
К сожалению, прежде чем она сумела добраться до телефона, чтобы кому-нибудь об этом рассказать, разразилась ужасная, слепая катастрофа, а идея была утеряна навсегда.
Эта история не о ней.
Это история ужасной, слепой катастрофы и некоторых из ее последствий.
Еще это история книги, называющейся «Путеводитель «Автостопом по Млечному Пути». Неземной книги, которую никогда не публиковали на Земле. Книги, которую до кошмарной катастрофы не видел, и о которой не слышал ни один землянин.
И, несмотря на последнее, совершенно замечательной книги.
Действительно, она, вероятно, была самой примечательной из книг, когда-либо выпущенных гигантской издательской корпорацией Малой Медведицы, о которой ни один землянин также никогда не слыхал.
Не только совершенно замечательной была книга, но еще и очень удачной. Она была популярнее, чем «Руководство по божественному уходу за домом», продавалась лучше, чем «Еще 53 способа проделать это при нулевой гравитации» и оказалась еще более спорной, чем трилогия философских супербоевиков Оолона Коллафида «В чем Бог был не прав», «Еще о величайших ошибках Бога» и «Да кто он такой, этот Бог, в конце концов?»
Во многих патриархальных цивилизациях Внешнего восточного обода Галактики «Путеводитель «Автостопом по Млечному Пути» уже отнял у великой «Encyclopaedia Galactica» славу стандартного вместилища всего знания и мудрости. Хотя в Путеводителе много пробелов, и содержится масса недостоверного, или, по меньшей мере, ужасно неточного, он выигрывает по сравнению со старой, более прозаической, энциклопедией в двух существенных отношениях.
Во-первых, он слегка дешевле, а во-вторых, на его обложке большими дружелюбными буквами написаны слова «НЕ ПУГАЙСЯ».
А история того ужасного, бессмысленного четверга, его чрезвычайных последствий и того, как нерасторжимо они связаны с замечательной книгой, начиналась очень просто.
Она началась с дома.
Глава 1
1
Дом стоял на пологом склоне, на самом краю городка. Он стоял себе и смотрел вдаль, на широкие просторы фермерских полей Западной Англии. Ничем не примечательный дом, построенный около тридцати лет назад. Приземистый, угловатый, сложенный из кирпича, дом нес на своем фасаде четыре окна, таких размеров и пропорций, которые, в большей или меньшей степени, не могли порадовать глаз.
Единственным человеком, для которого дом имел какое-то значение, был Артур Дент, да и то потому, что ему довелось там жить. Он жил в доме около трех лет, все время после переезда из Лондона, вызванного наводимой большим городом нервозностью и раздражительностью. Артуру, как и дому, было около тридцати лет. Высокий, темноволосый, он никогда не пребывал в полном согласии с самим собой. Обычно его больше всего беспокоили вопросы людей о том, почему он выглядит таким обеспокоенным. Артур работал на местном радио, и всегда говорил друзьям, что это гораздо интереснее, чем они, наверное, думают. Друзья именно так и думали. Кстати, многие из них работали в рекламе.
В среду ночью прошел очень сильный дождь, улица стала мокрой и грязной, но утреннее солнце четверга ярко и ясно светило на дом Артура Дента потому, что делало это в последний раз.
Артура еще не известили в установленном порядке, что городской совет хочет снести дом и проложить на его месте шоссе.
2
Утром четверга, в восемь часов, Артур чувствовал себя не лучшим образом. Он проснулся, как в дурмане. Встал, словно оглушенный, побродил по комнате, открыл окно, увидел бульдозер, нашел свои шлепанцы и потащился в ванную умываться.
Пасту на щетку, — так. Почистил.
Зеркальце для бритья показывало в потолок. Он его повернул. На миг зеркальце отразило второй бульдозер в окне ванной. Повернутое правильно, оно отражало щетину. Сбрил щетину, умылся, вытерся и прошлепал на кухню, пожевать вкусненького.
Чайник, крышка, холодильник, молоко, кофе. Зевок.
Слово бульдозер поблуждало миг в сознании, в поисках, с чем бы соединиться. Бульдозер за кухонным окном был очень здоровым.
Артур уставился на него.
— Желтый, — подумал он и зашлепал назад, в спальню, чтобы одеться.
Проходя мимо ванной, остановился выпить большой стакан воды, потом еще один. Это подозрительно походило на похмелье. Откуда похмелье? Пил предыдущим вечером? Артур предположил, что, должно быть, пил. Блик в бритвенном зеркальце. «Желтый», — подумал Артур и потащился в спальню.
Он стоял и соображал. Пивная. О Господи, пивная. Смутно припомнилось, что был зол. Злился из-за чего-то, казавшегося важным. Говорил об этом что-то, и, наверное, очень долго, потому что самым ясным зрительным воспоминанием были стеклянные взгляды на лицах слушателей. Что-то о новой дороге, — это все, что удалось вспомнить. Ею занимались несколько месяцев, только, кажется, об этом никто не знал. Возмутительно. Артур глотнул воды. Все разрешится само собой, решил он. Никому дорога не нужна, у городского совета нет поддержки. Все образуется само по себе.
Господи, какое жуткое, однако, похмелье. Глянул на себя в зеркало платяного шкафа. Высунул язык. «Желтый», — подумал он. Слово желтый бродило в уме, подыскивая, к чему прилепиться.
Пятнадцатью секундами позже Артура в доме не было: он лежал перед большим желтым бульдозером, надвигавшимся на его садовую дорожку.
3
Мистер Л. Проссер был, как говорится, всего-навсего человеком. Другими словами, он представлял собою углеродную двуногую форму жизни, произошедшую от обезьяны. Точнее говоря, сорокалетнего, жирного, потрепанного работника городского совета. Довольно любопытно, что он также являлся прямым потомком Чингиз-хана по мужской линии, хотя сам этого не знал. Правда, череда поколений и смешение рас так перетасовали гены, что явные монголоидные черты отсутствовали, и единственными рудиментами, унаследованными мистером Л. Проссером от своего могучего предка, оставались пресловутые крепость желудка и пристрастие к маленьким меховым шапкам.
Мистер Проссер ни в каком смысле не был великим воином, — лишь нервным, тревожным человеком. Сегодня он был особенно обеспокоен и встревожен, поскольку всерьез не ладилась работа, состоявшая в том, чтобы обеспечить снос дома Артура Дента до конца дня.
— Оставьте, мистер Дент. Вы ведь знаете, что не сможете настоять на своем. Вы не можете лежать перед бульдозером бесконечно, — сказал мистер Проссер и попытался заставить свои глаза яростно засверкать, но они просто не были на такое способны.
Артур лежал в грязи и выражал свой протест.
— Поспорим и посмотрим, кто первым заржавеет!
— Боюсь, вам придется смириться, — сказал мистер Проссер, хватаясь за свою меховую шапку и елозя ею по макушке. — Это шоссе должно быть построено, и оно будет построено!
— Впервые слышу! Почему оно должно быть проложено?
Мистер Проссер немного погрозил Артуру пальцем, затем остановился, убрал палец и переспросил:
— Что вы имеете в виду под «Почему оно должно быть построено?» Это ведь шоссе. Вам нужно, чтобы строили дороги.
Шоссе — это приспособления, которые позволяют одним людям очень быстро мчаться из пункта А в пункт Б, в то время, как другие люди очень быстро несутся из пункта Б в пункт А. Людям, живущим в пункте В, расположенном прямо посередине, остается удивляться, чем так хорош пункт А, что множество жителей пункта Б страстно стремятся туда, и чем так восхитителен пункт Б, что так много жителей пункта А так сильно хотят туда попасть. Жители пункта В часто желают им всем, раз и навсегда, попасть ко всем чертям, куда они хотят.
Мистеру Проссеру хотелось в пункт Г. Пункт Г был не то, чтобы определенным местом, — просто любым удобным местечком подальше от пунктов А, Б и В. Ему хотелось бы иметь в пункте Г миленький коттеджик, со скрещенными топорами над дверью, и проводить в пункте Д (ближайшей к пункту Г пивной), столько времени, сколько было бы приятно. Жена, разумеется, предпочла бы вьющиеся розы, а он — топоры. Неизвестно, почему, — просто из любви к топорам. Мистер Проссер горячо покраснел под насмешливыми ухмылками бульдозеристов.
Он переминался с ноги на ногу, но на любой из них чувствовал себя одинаково неуютно. Ясно, что кто-то был ужасающе не прав, и он молил Бога, чтобы это оказался не он сам.
— Вы же знаете, что имели полное право внести любые предложения или в положенный срок заявить протест.
— В положенный срок? — завопил Артур. — Положенный срок? Я впервые узнал обо всем вчера вечером, когда появился рабочий. Я спросил, не пришел ли он мыть окна, а он ответил, что нет — разрушить дом. Конечно, он не говорил прямо. О нет. Сначала вытер пару окон и содрал с меня за это пятерку. Только потом сказал.
— Но мистер Дент, планы можно было свободно посмотреть у проектировщиков в течение последних девяти месяцев.
— О да, сразу после услышанного я прямиком пошел их смотреть. Вчера, после обеда. Вы ведь совсем не изменили своему обыкновению, афишируя их, правда? Я имею в виду, рассказывая кому-нибудь о чем-нибудь.
— Но планы были вывешены на доске объявлений…
— Вывешены? На самом деле мне пришлось спуститься в подвал, чтобы найти их.
— Там отдел информации.
— С фонарем.
— А, ну, лампочки, наверное, вышли из строя.
— Как и лестницы.
— Но, послушайте, вы ведь нашли объявление. Разве нет?
— Да, — сказал Артур. — Да, нашел. Оно было вывешено на дне запертого на ключ шкафа, сваленного в неработающей уборной, а на дверях было написано «Берегись леопарда».
В небе проплывало облако. Оно бросило тень на Артура Дента, лежавшего, опираясь локтем в холодную грязь. Бросило тень на дом Артура Дента. Мистер Проссер хмуро глянул на облако.
— Это не то, чтобы особенно симпатичный дом, — сказал он.
— Извините, уж так получилось, что он мне нравится.
— Вам понравится шоссе.
— А, заткнитесь, — сказал Артур. — Заткнитесь, уберитесь отсюда и возьмите свое чертово шоссе с собой. Вам ничего не сделать, и вы знаете это.
Рот мистера Проссера пару раз открылся и закрылся, а его рассудок на мгновение заполнили невыразимые, но ужасно привлекательные видения: дом Артура Дента, пожираемый огнем, и сам Артур, вопящий над пылающими руинами, с, по меньшей мере, тремя здоровенными копьями, прошедшими насквозь через спину. Мистера Проссера часто беспокоили похожие видения, от чего он очень нервничал. Он запнулся на минуту, и снова взял себя в руки.
— Мистер Дент!
— Привет? Да?
— Немного фактов для вас. Вы имеете представление о том, какие повреждения получит бульдозер, если я пущу его прокатиться прямо поверх вас?
— Какие? — спросил Артур.
— Вовсе никаких, — ответил мистер Проссер, и отошел, испытывая нервное потрясение, недоумевая, почему мозг заполнен тысячей орущих на него волосатых всадников.
4
По любопытному совпадению, вовсе никаких — в точности столько подозрений было у произошедшего от обезьяны Артура Дента о том, что один из его ближайших друзей от обезьяны не происходил, и был выходцем с небольшой планеты в окрестностях Бетельгейзе, а не из Гилдфорда, как обыкновенно утверждал.
Артур Дент никогда ничего такого не подозревал.
Этот его друг впервые появился на планете Земля примерно пятнадцать лет назад и упорно трудился, чтобы смешаться с земным обществом, нужно сказать, с некоторым успехом. Например, провел пятнадцать лет, притворяясь актером не у дел, что было достаточно правдоподобно.
Однако он неосмотрительно совершил один грубый промах, потому что немного поскупился на предварительные исследования. Согласно полученной информации он выбрал себе имя «Форд Префект», как совершенно не привлекающее внимания.
Он не был подозрительно высоким. Его черты бросались в глаза, но не подозрительной привлекательностью. Рыжеватые волосы, жесткие, как проволока, зачесаны с висков назад. Кожа на лице, как будто оттянута от носа назад. Было в нем нечто немного странное, но трудно сказать, что именно. Возможно казалось, будто его глаза недостаточно часто мигают, и стоило поговорить с ним хоть сколько-нибудь, глаза собеседника невольно увлажнялись от такого зрелища. Может быть, улыбаясь, он слишком широко оскаливался, и люди испытывали беспокойное ощущение, словно нацеливаются на их горло.
Он поражал большинство друзей, которых завел на Земле, будучи эксцентричным, но безвредным, — неуправляемый пьяница со странноватыми привычками. Например, зачастую приходил без приглашения на университетские вечеринки, упивался и начать высмеивать любого астрофизика, которого успевал найти до того, как быть выставленным.
Иногда его могло охватить странно рассеянное настроение, и он глядел в небо, как загипнотизированный, пока кто-нибудь не спрашивал, чем он занимается. Секунду он выглядел виноватым, потом приходил в себя и отшучивался.
— А, просто высматривал летающие тарелочки, — и всякий улыбался и спрашивал, какие же именно тарелки его интересуют.
Зелененькие! — отвечал он с нехорошей ухмылкой, коротко широко улыбался, а потом внезапно бросался в ближайший бар и покупал непомерное количество спиртного.
Такие вечера обычно кончались плохо. Форд терял от виски голову, забивался в угол с какой-нибудь девицей и невнятно ей объяснял, что, честно говоря, цвет летающих тарелок в действительности не слишком много значит.
Потом, шатаясь, ковыляя, как паралитик, по ночным улицам, он спрашивал встречных полицейских, не знают ли они дороги к Бетельгейзе. Полицейские обыкновенно говорили что-нибудь в роде: «Не думаете ли вы, что, пожалуй, вам пора пойти домой, сэр?»
— Я пытаюсь, малыш. Я пытаюсь, — неизменно отвечал Форд в таких случаях.
В действительности тем, что он искал, рассеянно глядя в небо, была вообще любая летающая тарелка. Причина, по которой он говорил «зеленые» заключалась в том, что зеленый — традиционный цвет космической гильдии торговых разведчиков Бетельгейзе.
Форд Префект был безрассудно уверен в скором появлении какой-нибудь летающей тарелки, потому что пятнадцать лет — долгий срок для сидения на любом острове, особенно таком умопомрачительно унылом, как Земля.
Форд хотел, чтобы летающая тарелка появилась поскорее, потому что знал и как просигналить летающим тарелкам, чтобы подобрали, и как сойти с них. Он знал, как увидеть Чудеса Вселенной дешевле, чем за тридцать альтаирских долларов в день.
На самом деле Форд стал странствующим исследователем благодаря замечательной книге Путеводителю «Автостопом по Млечному пути».
5
Человеческие существа — великие приспособленцы, и ко времени ленча жизнь вокруг дома Артура вошла в устойчивое русло. Артур привык протестовать, лежа в грязи и требуя, время от времени, адвоката, маму или хорошую книгу. Мистер Проссер привык убеждать Артура, время от времени испытывая на нем новые уловки, например, речь «Для почтеннейшей публики» или речь «Поступь прогресса», или «Знаете, однажды они снесли мой дом», или «Никогда не оглядывайся на прошлое» и многие другие увещевания и угрозы. Бульдозеристы привыкли сидеть вокруг, попивая кофе и припоминая профсоюзное законодательство, чтобы посмотреть, можно ли изменить положение к своей финансовой выгоде.
Земля медленно двигалась своим ежедневным курсом.
Солнце стало подсушивать грязь, в которой лежал Артур.
Тень опять накрыла его.
— Привет, Артур, — сказала тень.
Артур посмотрел вверх и, прищурившись от солнца, встрепенулся, увидев стоявшего над ним Форда Префекта.
— Форд! Привет, как дела?
— Отлично, — сказал Форд. — Послушай, ты не занят?
— Занят ли я? — воскликнул Артур. — Ну, у меня только и всего, что все эти штуки и бульдозеры, чтобы лежать перед ними, иначе они снесут мой дом, если я этого не буду делать, а, кроме того… Ну, не очень, а что?
На Бетельгейзе нет сарказма, и Форд Префект часто его не замечал, хотя и был внимательным.
— Хорошо, где бы мы могли поговорить?
Как я вылечил болезни сердца и сосудов. Письма здоровья
— Что? — переспросил Артур Дент.
В течение нескольких секунд Форд, казалось, игнорировал его и пристально смотрел в небо, как кролик, старающийся попасть под машину. Потом внезапно присел на корточки рядом с Артуром.
Составители: П. В. Аркадьев, И. А. Москаленко, В. И. Евдокимов.
— Нам нужно поговорить, — настойчиво повторил он.
От издателя
— Отлично, говори, — ответил Артур.
Эта книга составлена тремя врачами – терапевтом и хирургом, составителями первой книги серии «Как я вылечил…», и кардиологом. В нее вошли письма, авторы которых делятся своими историями выздоровления с помощью народной медицины.
— И выпить, — сказал Форд. — Жизненно важно, чтобы мы поговорили и выпили. Немедленно. Пойдем в пивную, в город.
Он снова посмотрел в небо, нервно, ожидающе.
Наверняка кому-то покажется странным: отчего врачи, представители официальной медицины, взялись за такую работу – собирать отзывы об альтернативном лечении, изучать и публиковать их в целой серии книг? Эти люди – настоящие энтузиасты своего дела. На протяжении всей своей жизни свято храня клятву Гиппократа, они полностью посвятили себя тому, что стало целью и смыслом их существования. Человеческая жизнь для них – самое бесценное сокровище, а здоровье – самый дорогой дар. В работе с пациентами для этих подвижников самое главное – добиться цели, вернуть человеку утраченное здоровье. Какими методами это достигается, традиционными или народными, второстепенный вопрос. Оставим его тому, кто ставит принцип выше результата. Рабочий стаж каждого из авторов этой книги – 25, 29 и 19 лет. За такое продолжительное время они получили несчетное число отзывов от своих пациентов. Со временем возникла идея собрать все эти письма и издать их в помощь людям, которые по тем или иным причинам лечат себя своими собственными силами. Составители первой книги обратились к своим коллегам с просьбой пересылать им письма и других пациентов. На просьбу с готовностью откликнулись московские, петербургские, новгородские, самарские, воронежские, костромские, волгоградские, красноярские, новосибирские врачи. В письмах – истории выздоровления, примеры удачного использования самых разных методов, рассказы о борьбе с недугами и – картина простых человеческих жизней.
— Послушай, разве ты не понял? — закричал Артур и показал на Проссера. — Этот человек хочет снести мой дом!
Письма здоровья
Форд глянул на того, озадаченный.
Восстановилась после инсульта
— Ну, так он сможет сделать это и без тебя. Разве нет?
— Но я этого не хочу!
Мне 64 года. Инсульт у меня был, когда мне было 60. Долгое время не могла восстановить силы. Очень тяжело было ходить, говорить, и вообще было все делать сложно. Потом мне соседка по даче посоветовала метод, который я сначала приняла с большими сомнениями. Я ведь перепробовала столько лекарств, а тут – какие-то лимоны. Эти лимоны надо было резать пополам, одну очищенную половину заливать хвойным отваром и пить за час до или после еды по половине стакана. Хвойный отвар готовился из пяти столовых ложек измельченной хвои любого дерева на два стакана воды. Сомнений у меня было больше, чем уверенности, но на свой риск я все-таки решила попробовать. Хотя какой там может быть риск, я и так свое уже получила, не в моем положении лекарств бояться. Одним словом, это средство я пила три недели кряду. За эти три недели особых перемен не чувствовала, но решила курс все-таки закончить.
— А-а.
— Слушай, что с тобой стряслось, Форд? — спросил Артур.
А через три недели, когда курс закончился, почуяла, что что-то изменилось. Стало легче двигаться. Речь стала быстрее, более беглой, раньше я ведь никогда медлительной не была, ни в чем. Появилась и общая энергия. Почувствовала в себе больше сил, стало легче заниматься какими-то простыми делами, а потом и более сложными. Следующим летом уже на даче сорняки полола и огурцы поливала, и ничего, Бог миловал. Ни на что сейчас пожаловаться не могу. А той своей соседке спасибо сказала за то, что она меня уговорила.
— Ничего. Ничего не случилось. Послушай, я должен рассказать тебе самую важную вещь из всех, какие ты когда-либо слышал. Я должен рассказать тебе сейчас же, и я должен рассказать это в баре салуна «Лошадь и конюх».
Кржижановская Екатерина Романовна
— Но почему?
Снизились и вес, и давление
— Потому что тебе потребуется очень крепкая выпивка.
Мне 59 лет. Три месяца назад начала пить утреннюю среднюю порцию урины. Утром и вечером натираюсь упаренной до четверти уриной, провела двухдневное голодание на моче. С самого начала, как только приступила к процедурам, резко ухудшилось самочувствие. Из меня стали выходить слизь, черная и зеленая желчь. В испуге я сразу же прекратила самолечение и пошла на обследование, потому что подумала, что у меня может быть что-то совсем плохое, язва или что похуже. На обследовании мне сказали, что ни язвы, ничего другого у меня нет, зато есть масса застойных явлений.
Форд смотрел на Артура, и Артур удивился, обнаружив, что его воля начала слабеть. Он не понимал, что это происходило из-за старой пьяной забавы, играть в которую Форд выучился в надпространственных портах, обслуживавших пояса мадранитовых копей звездной системы Беты Ориона.
Не сказать, чтобы игра сильно отличалась от земной игры под названием индейская борьба, или борьба на руках, а играли в нее так:
Тогда я продолжила заниматься тем, что делала. Всего за месяц скинула семь лишних килограммов, у меня при росте 165 было 69 кг, а стало всего 57. Стоило только выгнать из себя всю эту застоявшуюся желчь и похудеть, как сразу снизилось давление. До того было около 180/110, теперь выше 140 не поднимается. Прошла бессонница, теперь нормально сплю ночами. Уринотерапию не прекратила, продолжаю по утрам принимать урину, вечером растираться, ставлю микроклизмы.
Двое соревнующихся садились по противоположным сторонам стола, и перед каждым ставили стакан.
Козловская И. В.
Между игроками ставили бутылку водки «Старый мусор». (Той, которая увековечена в старинной песне орионских старателей: О, не давай мне больше водки «Старый мусор»/ Нет, разве не дашь мне больше водки «Старый мусор»/ Потому что в голове будет летать, язык станет лгать, глаза испекутся, и я могу умереть/ Не нальешь ли еще по одной этой грешной водки «Старый мусор»)
Отличное самочувствие и нормальное давление
Каждый из соревнующихся сосредотачивал свою волю на бутылке и старался наклонить ее так, чтобы водка пролилась в стакан противника, который должен был выпить налитое.
Впервые об уринотерапии я узнал 3 года назад и сразу начал применять этот метод на практике. Выпиваю каждое утро по одному стакану мочи. Сейчас мне 71 год, все это время у меня отличное самочувствие, нет скачков давления, хотя раньше было пониженное, а по утрам особенно опускалось, тогда было тяжелее всего. Сейчас этого уже нет, давление держится в районе 110/70, для меня это просто отменный показатель, которому я очень рад. Кроме того, что у меня теперь нормальное давление, у меня также прошла бессонница и стало больше сил. Легко вожусь со своими двумя непоседливыми внучками, летом хочу поехать в деревню.
Потом бутылка доливалась. Можно было сыграть еще. И еще.
Володеев Алексей Владимирович
Если вы начинали проигрывать, то, чаще всего, проигрыш все возрастал, поскольку одним из следствий воздействия «Мусора» было угнетение телепсихической силы.
Как только выпивалось заранее оговоренное количество спиртного, проигравший был обязан исполнить фант, причем последний зачастую носил непристойно биологический характер.
На день рождения подарила себе здоровье
Форд Префект обычно играл и проигрывал.
6
Это письмо я пишу сразу после своего дня рождения. Вчера мне исполнилось 67 лет. Со школьного возраста мама вырастила во мне такую привычку – в каждый день рождения подводить итоги, делать выводы из того, что произошло за год, строить планы на будущее. Это очень хорошая привычка, я ее всем рекомендую. На этот раз у меня до дня рождения не получилось сесть и крепко подумать, потому что было много приготовлений: варила студень, стругала салаты и пекла пироги для гостей. Практически одна, хотя внученьки маленькие помогали. Словом, забегалась.
Форд все смотрел на Артура, который уже начал подумывать, что, в конце концов, наверное, хочет сходить в «Лошадь и конюх».
А сегодня посуду перемыла, в доме убрала и вдруг подумала: я вот сетую, что так забегалась за эти дни, а ведь счастье-то какое, что у меня вообще получилось забегаться. Я ведь в свои 65 лежмя лежала. Дочка с сыном ко мне приехали, посидели часок, да я попросила мне отдохнуть дать. И то мне этот час было тяжко с ними высидеть. Ведь у меня к тому времени были и холецистит, и радикулит, и вегетососудистая дистония, и бронхит, и постоянные с детства простуды. Было тяжело дышать после того, как в 50 лет упала зимой на льду, попала в больницу с пневмотораксом и мне сделали операцию. После того голос стал хриплым, очень часто отхаркивалась, постоянно кашляла, голос вечно срывался. Хотя курить я не бросила, даже несмотря на это. Курила с 24 лет.
— Но, что с моим домом…, - жалобно спросил он.
В 64 года такой приступ остеохондроза был, что я думала, тут уж мне и конец пришел. Болело все тело, а в правом плече, бедрах, позвоночнике были самые настоящие извержения боли. Приступ мне снимали уколами. Это я на всю свою оставшуюся жизнь запомню, никогда не забуду, наоборот, стану вспоминать почаще, чтобы всегда напоминать себе, как нужно себя беречь и до чего можно довести. После этого приступа женщина, которая навещала мою соседку по палате, отчитала меня, старую, по делу, что так себя запускать нельзя, а потом сказала, что собственное здоровье мы держим в собственных руках. Только можно им пренебрегать, а можно беречь. Рассказала мне, как надо поддерживать себя в добром здравии. Доказывать мне было ничего не нужно. Я-то работала секретарем в суде, знаю, что доказательства нужны, когда веры нет. А у меня вера была в то, что я могу быть здоровой. И уверенность, что смогу сделать все, что для здоровья делать положено. До сих благодарна той самой женщине, жаль, у меня никакой связи с ней не осталось.
Форд поглядел на мистера Проссера и внезапно его озарила нехорошая мысль.
— Он собирается снести твой дом?
— Да, он хочет построить…
Свое лечение я начала с питья мочи. Упаривала ее до четверти, ставила компрессы на плечо, бедра, поясницу, втирала в лицо, шею, коленки и руки. Стала ею промывать рот перед сном и нос после сна. Хотя я и готова была к лечению, организм мой его легко не принимал. Уже через полтора суток после первого приема мочи был сильный понос, из уборной можно было и вовсе не выходить за целый день. Думала, что так будет продолжаться несколько дней. Оказалось, ничего подобного, к вечеру того же дня уж и прошло. Никаких специальных средств я для этого не принимала, прошло само собой. Через несколько дней новая ступенька – во-первых, стало рвать со слизью. Во-вторых, начала отхаркиваться мокротой. Подозреваю, это выходил мой застарелый бронхит. Хотя голос мягче не стал, долгое время были все те же хрипота и кашель курильщика, это вечное проклятие курящих. Мокрота шла у меня около двух месяцев, больше, чем обычно, хотя у меня и до того каждый день по утрам сгустки выкашливались. Самым отвратительным было то, что стали отходить у меня корки с кровью и гноем, но это долго не продолжалось. Одновременно со всем эти были у меня небольшие высыпания на лице, спине и в области лимфоузлов. Они тоже прошли быстро. Ставила себе клизмы с упаренной мочой, через несколько клизм вышли полипы. Они выглядят омерзительно, как осклизлые бусы с черными камнями. Смотреть противно, но лучше все-таки один раз глянуть, когда они вышли, чем их в себе держать. У моей вот подруги на таком же очищении глистов высыпалось пол-унитаза, ей, я думаю, было куда как тяжелее это увидеть, раз уж она потом сутки плакала и три дня ни спать, ни есть не могла с перепугу.
— И не может, потому что ты лежишь перед бульдозером?
— Да, и…
Еще выходили из меня камни, когда я чистила печень. Я сосчитала эти камни, их было 15 довольно больших, до 1,5 см, гладких. Еще было много среднего размера, с неровными краями. И очень много песка. После второго очищения печени камни тоже шли, но их было уже меньше, и они были не такими крупными. Ну а после третьего раза вышел только песок, совсем немного. Через несколько месяцев у меня печень очистилась самопроизвольно, вышли камни, которые, наверное, были спрятаны очень глубоко, и еще вышел полип. Я и не знала, что он у меня есть. После такого произвольного очищения у меня изменился цвет лица. Как себя помню, он был зелено-желтоватым. А теперь стал с розовым оттенком. Но, конечно, самое важное совсем не это, а то, что я впервые за многие годы почувствовала себя здоровой. У меня неожиданно появились силы. Летом я поехала, как всегда, на дачу. Последние годы я лишь смотрела, как зарастает травой сад, посаженный моей мамой, как хиреют грядки, как пустуют парники и теплицы. А на этот год уже занялась хозяйством.
— Я уверен, мы договоримся, — сказал Форд.
— Извините! — закричал он.
Аверьянова Прасковья Арсеньевна
Мистер Проссер (споривший с делегатом от водителей бульдозеров, представлял ли Артур Дент угрозу их душевному здоровью, и, если да, то сколько им должно быть выплачено) оглянулся.
Я забыла, что такое кризисы и болезни
— Да? Здравствуйте? Мистер Дент уже образумился?
— Можем ли мы ненадолго предположить, что нет? — обратился к нему Форд.
Мне 47 лет, я, если можно так выразиться, гипертоник со стажем. Гипертония началась еще в молодости, примерно лет с 18. Позже, в 42 года, перенесла инфаркт. Также беспокоило варикозное расширение вен и многие другие болезни. Принимала очень-очень много лекарств, иногда до сорока таблеток в сутки. Длительного улучшения не было, наоборот, появлялись беспокойство, страх, нервозность. И вот в очередной больнице одна докторша, увидев мое состояние, рассказала, что сама она всю жизнь лечится исключительно уриной, что результаты у нее отличные и что так еще ее мать и дед лечились. Когда я выписалась, то сразу начала с чистки кишечника и перемены питания. Отказалась от хлеба и других мучных изделий, от бульонов и мяса. Но кусок отварной рыбы или мяса иногда съедаю. Начала пить свежую урину. Ставила компрессы из упаренной урины, делала сама себе массаж из упаренной до четверти урины. После этого стала чистить печень, чистила 5 раз, на следующий год – 2 раза. Во время каждого очищения из меня выходили камушки разного цвета, зеленые, темные, бледные. Их было до ужаса много. Занялась голоданиями на моче, голод переношу легко, сначала не ела сутки, потом попробовала голодать три дня. Получилось так же, без труда.
— Ну и? — не возражал мистер Проссер.
— И можем ли мы также предположить, что он намерен оставаться здесь весь день? — продолжал Форд
Поняла на собственном опыте, что голодом можно управлять мысленно. За все время лечения практически отказалась от таблеток. Сейчас не помню, когда принимала их последний раз. Лучше стала чувствовать себя, меньше и реже болит голова, не болит сердце, скинула 12 кг, захотелось двигаться и заниматься спортом, записалась в тренажерный зал. Стала больше гулять, легко стало ходить, если раньше одну остановку ехала на автобусе, то теперь и три – пять остановок предпочитаю ногами пройти. И самое приятное – это изменения в поведении и в отношении к людям. Стала гораздо мягче и оптимистичней. Наконец-то захотелось жить, а ведь я никогда не могла понять тех, кто радуется жизни.
— И?
— И все ваши люди простоят вокруг весь день, ничего не делая?
Елпатьевская Н. Н.
— Возможно, возможно…
Улучшилась работа сердца
— И, если все равно этому быть, то на самом деле вам не нужно, чтобы он все время лежал здесь, не так ли?
— Что?
Мне 73 года, я перенесла 4 операции. Примерно два года назад УЗИ показало в левой почке песок и небольшой камень, а еще на правой почке у меня киста; были панкреатит, хронический бронхит и стенокардия. Часто лежала в больницах, где от вида других больных становилось еще хуже. На многие лекарства просто не хватало денег. Пришлось искать другие методы лечения. Сделала чистку кишечника, у меня выходили песок и каловые камни, а также слизь, даже со следами крови. Но болей не было. Через три месяца сделала первую чистку печени, выброс был слабый, вышел песок, слизь, зеленая жидкость с мягкими зелеными комочками. Очищение прошло не очень легко, были головокружение, слабость, но болей опять-таки не было. Через неделю решила сделать вторую чистку печени. Выброс тоже был слабый, только слизь, песка не было.
— В действительности, — терпеливо повторил Форд, — он вам тут не нужен.
Потом сделала очистительную клизму с водой, вышло много слизи, ошметков, застоявшейся желчи. Уже после второй чистки самочувствие было хорошее, головокружения не было. Наладился сон, а раньше часто не спала всю ночь. Стали реже появляться боли под правой лопаткой, появилась легкость в теле, раскованность в движении, меньше стало ломить суставы. Особенно хорошо почувствовала себя активнее после второй чистки печени. После нее меньше и реже беспокоит сердце. После чисток продолжаю лечение, пью свежую урину по 100 г с 3 – 4 часов ночи. За весь период лечения похудела на 11 кг и стала чувствовать себя значительно легче и свободней. Хотя еще есть куда худеть, хочу скинуть еще кг 15 – 20, у меня много лишнего веса.
Мистер Проссер обдумал это.
— Ну, нет, не как таковой… не то, чтобы нужен… — Проссер забеспокоился, ему показалось, что один из них рассуждал не вполне здраво.
Антонова Зинаида Валерьевна
— Итак, если только вы любезно воспримете эту посылку как толкование, будто он действительно находится здесь, то мы с ним можем слетать на полчасика в пивную. Как это звучит?
Я перестал бояться за свое будущее
Мистер Проссер думал, что это звучит совершеннейшей чепухой.
Последние три года искал, что мне может помочь избавиться от гипертонии и как-то побороть странные ощущения онемения и холодка в ногах и руках, особенно ночью и по утрам. Один приятель посоветовал почитать книги Малахова, я купил книжку про «Основы здоровья». Мне очень понравилось, как написано. Живо так, по-простому, очень доходчиво, с доказательствами, но без зауми.
— Это звучит весьма разумно… — произнес он с убедительной интонацией, недоумевая, кого же пытается убедить.
— А если попозже вы захотите отскочить, чтобы быстренько опрокинуть стаканчик, — пообещал Форд, — мы, в свой черед, в благодарность, всегда сможем вас прикрыть.
Из этой книги узнал про лечение мочой, сразу решил попробовать. Начал с малого – приема трех глотков средней урины. Натирался упаренной до четверти. Но даже такие простые действия уже помогли. Давление спало, хотя оставалось еще сравнительно высоким, но не таким, как раньше. Перестали неметь и холодеть руки и ноги. Раньше это меня просто до слез доводило – не потому, что больно, а потому, что страшно, когда нога отнимается. Сразу бояться начинаешь: вдруг что не так? Кто тогда позаботится? Мне ведь уже за седьмой десяток перевалило, а рядом нет никого, жена умерла, детей никогда и не было, сестра с молодости живет в Литве, замуж туда вышла. Так что только сам и могу себе помочь.
— Большое вам спасибо, — ответил мистер Проссер, который больше не знал, как обыграть все это, — большое спасибо, да, вы очень великодушны…
Я решил, что порцию принимаемой мочи мне надо увеличить, стал принимать уже по стакану в день. Также сделал очищение кишечника. Через месяц дважды очистил печень. Сразу заметно полегчало, давление снизилось еще на десять пунктов, прошел озноб, теперь уже не мерзну как цуцик. Полегчало и в плане слуха: раньше отит мешал хорошо слышать. После того как стал урину в ухо закапывать, вышло много слизи с гноем, а потом слышать стал этим ухом лучше. По утрам легче дышать стало, пропал кашель, хотя я никогда не курил, просто в юности болел воспалением легких два раза, а потом еще пятнадцать лет проработал в пыли. Стал еще и ставить компрессы на ноги, тогда облегчение пришло такое, что понял, больше можно за ногу не бояться. Давление еще через два месяца стало совсем нормальное, раньше было около 200/110, теперь 140/100, я себя нормально с таким показателем чувствую. Спасибо Г. Малахову за то, что я перестал бояться своего будущего.
Он нахмурился, потом улыбнулся, потом попробовал сделать и то, и другое одновременно, но не смог, схватил свою меховую шапку и судорожно заелозил ею по макушке. Ему только и оставалось, что поверить в одержанную победу.
Василенко Евгений Михайлович
— Потом, — продолжал Форд, — не согласились бы вы подойти сюда и лечь…
— Что? — спросил мистер Проссер.
Лечился годами, а вылечился за несколько месяцев
— Ах, извините, — сказал Форд. — Возможно, я не совсем ясно выразился. Кому-нибудь придется лежать перед бульдозерами. Разве нет? Иначе не будет ничего, что бы остановило их наступление на дом мистера Дента. Так ведь?
Мне 59 лет. Лечить свои болезни начала с 23 лет. Какие-то вылечивались, какие-то оставались. Проще сказать, чем я не болела. Проще сказать, чем не лечилась. А потом случайно женщина в санатории рассказала мне про уринотерапию. Мне тогда было очень сильно плохо. Не могла ничего делать, есть, спать, все из-за того, что страшно болело сердце. Кардиограмма показывала плохой приток крови к сердцу, мне было тяжело дышать, иногда не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но то, что она, та женщина в санатории, мне рассказала, стало моим спасением. Я ждала его долгие годы. Пить урину начала по три глотка три раза в день, умывалась, промывала глаза, промывала носоглотку. Было очень много слизи, она шла из носа целый месяц. Месяц отхаркивалась и кашляла тоже слизью. Ничего удивительного, ведь у меня и гайморит, и бронхит с 16 лет в хронической форме. Говорила хрипло, но через месяц, когда слизь отошла, дыхание стало чистое. Принимала средства для очищения сосудов, особенно понравилось на коре красной рябины.
— Что? — переспросил мистер Проссер.
Сердце болеть перестало, сосуды очистились, я чувствовала, как кровь стала легче подступать к сердцу. Потом я стала чистить печень, но не знала, что сначала надо почистить кишечник. Поэтому очищение прошло тяжело. Было сложно. Мутило, тошнило, пошатывало. На коже высыпало раздражение. Голова шумела. Потом очистила кишечник, а через месяц еще раз печень. И тогда уже все вошло в норму, в голове прояснилось, все эти шумы в голове и в ушах пропали. После этого я голодала несколько раз по два дня, и один раз три дня. Голодания переношу неплохо, выхожу из них тоже без побочных эффектов. Сейчас продолжаю лечение, натираюсь упаренной мочой. Чувствую себя в целом хорошо. Думаю, сколько лет пыталась лечить свои недуги, а ведь их, оказывается, можно было за несколько месяцев вылечить. У меня ведь за четыре месяца – ни одного приступа, а лекарств (имею в виду таблетки) я не принимала.
— Это очень просто, — увещевал Форд. — Мой клиент, мистер Дент, сказал, что перестанет лежать здесь в грязи при единственном условии, что его смените вы.
Булыга Александра Ивановна
— О чем ты говоришь? — спросил Артур, но Форд пнул его носком туфли, чтобы помалкивал.
Избавилась от головной боли, перепробовав все народные средства
— Вы хотите, чтобы я, — сказал мистер Проссер, проговаривая эту новую для себя мысль, — подошел и лег там…
— Да.
Мне 29 лет, у меня с детства, когда получила сотрясение мозга, были сильные головные боли. Приступы снимала таблетками. Они помогали, но особенно сильные приступы не могло снять ни одно лекарство. Головная боль тогда была сильнейшая, вызывалась она спазмом артерий. Часто случалось это после стресса. Еще головную боль провоцировали определенные продукты питания, например шоколад, куриная печень, копчености, цитрусовые, выдержанные сыры, кофе. Поэтому я понимала, что все мое лечение медикаментами идет впустую. Хотелось от головных болей избавиться навсегда. Стала искать народные средства, которые могли бы помочь. Перепробовала много чего, не все помогало. Иные средства я вообще на себе никак не ощущала. Иные даже были мне вредны. Например, как-то сделала отвар вербены (столовая ложка стеблей, листьев и цветков на стакан теплой воды), стала, как нужно, принимать по половине стакана четыре раза в день, а на следующий день проснулась с адской головной болью и давлением 180/110. Оказалось, что это средство обладает способностью повышать артериальное давление, а у меня оно и так высокое.
— Перед бульдозером.
— Да.
Из средств, которые на меня подействовали хорошо, могу назвать настой вероники. Делала его так: чайную ложку травы вероники заливала двумя стаканами горячей воды, настаивала в течение часа, процеживала и принимала по четверти стакана четыре раза в день после еды. Это средство помогало контролировать приступы головной боли. Еще, как я узнала, на меня хорошо действует отвар донника, потому что его настой не только снимает головную боль и предотвращает ее появление, но и нормализует сердцебиение.
— Вместо мистера Дента.
— Да.
Чтобы закрепить результат, я стала промывать носоглотку уриной и ставить компрессы, сделала очищение кишечника и печени, потому что понимаю, что есть связь между загрязненностью печени, которая не способна фильтровать кровь, и головной болью, когда в мозгу циркулирует недостаточно очищенная кровь. И подумать только, у меня приступы головной боли сначала стали реже и не такими сильными, а потом и вовсе стали отходить на задний план! Сейчас, когда пишу это письмо, на дворе декабрь, а последний приступ – у меня специально записано – был в мае! Полгода назад, а не раз в три дня, как обычно!
— В грязь.
Александрова Ирина
— В, как вы заметили, грязь.
Я не узнаю свою соседку, она стала другим человеком!
Как только мистер Проссер, в конце концов, понял, что оказался проигравшим, будто тяжелый груз свалился с его плеч: это больше походило на знакомый ему мир. Он вздохнул.
Три года назад моя соседка, мы живем на одной лестничной площадке, очень сильно болела. Было плохо с сердцем. Еще имелись панкреатит, колит, аднексит, миокардит. Она стала заниматься уринотерапией и лечебным голоданием. Я часто ее навещала, и она мне рассказывала, что делает. Голодала пять и семь дней, пила урину, делала микроклизмы с упаренной уриной, изменила питание на раздельное, стала есть больше овощей и фруктов, занялась простыми физическими упражнениями. Теперь она больше вообще не принимает таблеток, стала веселой и жизнерадостной, в ней столько уверенности, сил и энергии, что она теперь сама больных навещает. Это стал другой человек, я ее просто не узнаю!
— За это вы возьмете мистера Дента с собой в пивную?
Катаева И. М.
— Точно так, — ответил Форд. — Совершенно верно.
Мистер Проссер сделал несколько неуверенных шагов вперед и остановился.
Прошел многолетний атеросклероз
— Обещаете?
— Обещаю, — ответил Форд. Он повернулся к Артуру.
Мне 73 года. Диагноз атеросклероз поставили, когда мне было 40 лет. Сознаю, что причина была в моей же ошибке. Всю жизнь питался через пень-колоду. Ел не пойми как и неизвестно что. С детства питался нерегулярно, то есть не с самого, конечно, младенчества, а как только стал немного самостоятельным. Ненавидел садиться за стол в одно и то же время. Любил есть ночью. Часто ел всухомятку. Очень любил жирное и жареное, а еще лучше, когда было поджарено что-нибудь жирненькое. Когда жил один долгое время, не любил лишний раз готовить. Предпочитал сварганить кастрюлю или сковородку еды, а потом разогревать уже готовую, так дней на пять хватало. Пил много кофе, а одно время – и чего покрепче. С кем не бывало? Был крайне удивлен, когда врач мне сказал, что неправильное питание еще как влияет на появление атеросклероза. Я всегда был уверен, что одно к другому никакого отношения не имеет. Вроде бы, сосуды – это одно, а еда – другое, она проходит через глотку, желудок и кишки, при чем здесь болезнь сосудов? Ан нет. Оказалось, этого еще как достаточно, хоть вообще больше ничего не делай, считай, и так уже вовсю постарался для приобретения своей болезни. Потому что от такого образа питания мои сосуды покрылись холестерином, а этот пресловутый холестерин разрушает сосуды, и в них образуются рубцы. Так у меня и получился мой атеросклероз.
— Давай, поднимайся и позволь человеку лечь.
Артур встал, чувствуя себя, как во сне.
Когда мне поставили этот диагноз, я отказался лечиться. Врач стал меня пугать последствиями, но я его слушать не стал. Мне-то было сорок, а он только что институт кончил. Я подумал: что он, щенок, больше меня знает про то, от чего я кину кони, а от чего не кину? Так безалаберно я к себе отнесся и за это поплатился. Потому что, когда мне перевалило за шестой десяток, я встретился с другим врачом. На прием никуда не ходил, но он был другом моих знакомых, они нас на каком-то вечере и свели. Это был очень маститый доктор. Старше меня на пять лет. В медицине с тринадцати проработал, с той поры, когда начинал санитаром в госпитале. Он меня даже пугать не стал, просто коротко так сказал, что, мол, когда твои сосуды закупорятся, тогда и каюк тебе: в сердце тромб попадет – инфаркт, в мозг – инсульт. А от него – еще и паралич. Видал я таких людей, у которых после инсульта челюсти еле шевелились. Видал и таких, которым из-за тех же тромбов ноги отрезали.
Форд кивнул мистеру Проссеру, который печально и неуклюже сел в грязь. Он ощущал, что вся его жизнь была как бы сном, и иногда становилось любопытно, чей это сон, и приятный ли. Грязь раздалась под задом и руками, просочилась в туфли.
Этот же товарищ мне присоветовал рецепт тибетского происхождения. Говорят, он известен очень давно и был разработан специально для очищения сосудов. При его приеме из сосудов удаляются жировые отложения и те самые накопления на стенках. Готовится снадобье просто: из равных частей – по сто граммов – зверобоя, ромашки, бессмертника и березовых почек. Чайная ложка смеси заваривается стаканом кипятка, и дело с концом. Можно пить с медом, как я и делал. Пил утром и вечером, перед сном. Мне хватило почти на четыре месяца. Еще примерно в середине курса почувствовал ощутимое облегчение. К концу курса уже на боли не жаловался.
Форд серьезно посмотрел на него.
Игнатов Валерий Семенович
— И не сносить подло дом мистера Дента в его отсутствие, ладно? попросил он.
— Ни малейшей мысли, — прорычал мистер Проссер, — даже не начинало появляться, — продолжил он, откидываясь, — о малейшей возможности передумать.
Правильное лечение избавило от гипертонии
Он увидел приближающегося делегата союза водителей бульдозеров, позволил голове запрокинуться назад и закрыл глаза. Он пытался выстроить аргументы для доказательства, что сам сейчас не является угрозой душевному здоровью. Мистер Проссер был далек от определенности в данном вопросе, голова полнилась шумом, лошадьми и смрадом крови. Так всегда случалось, когда он чувствовал себя несчастным или обманутым, но никогда не мог этого объяснить. В ином измерении, о котором мы ничего не знаем, могучий хан неистово бушевал, а мистер Проссер лишь слегка дрожал и хныкал. Он ощутил жжение влаги под веками. Бюрократы-начальники, сердитые люди, лежащие в грязи, непостижимые чужаки, наносящие невыразимые унижения, ровные, как ряды зубов, шеренги хохочущих всадников, — что за день!
Мне 58 лет. Всегда читала очень много книг о том, как быть здоровым. Не все из книжных рецептов можно использовать. То времени нет, то денег, а на самом деле просто нет желания. И нужды нет. Я брала отовсюду понемногу и думала, что так оно и надо, я так придумаю собственную систему здоровья. Никому не собиралась ее подавать как что-то всем подходящее, делала только для себя. То один метод, то другой, тут народная русская медицина, там народная испанская, тут современный американский метод, там древний буддистский. И получалось, что ничего не получалось. Никакого смысла не было в том, что я делаю. Давление, которое у меня после юношеской травмы всегда было повышенным, стало еще выше. Иногда верхний столбик выше 250 поднимался. Ну а 200 – такое у меня и в 18 лет бывало. И ничего не менялось, разве что хуже не становилось.
Что за день. Форд Префект знал, что вопрос, снесут ли дом Артура, нет ли, не стоил собачьей какашки.
Я всячески пыталась помочь своему мужу, у которого были те же болезни, что и у меня. На двоих у нас были гипертония, гастрит, панкреатит, геморрой, изжога, а у меня еще и экзема. Только вот вылечить все это у меня не получалось. Как-то я сидела и думала, почему же у меня ничего не выходит. Прямо о том и молилась, чтобы понять, ну что же я делаю неправильно, ведь умных людей слушаю…
Артур же очень волновался.
— А мы можем ему верить? — спрашивал он.
И ответ ко мне пришел. Я его все-таки получила. Не нужно хватать частями то здесь, то там. Взял какую-то одну систему здоровья – ей и следуй. Моя ошибка была в том, что я пыталась пить из многих источников одновременно. Тогда я решила не придумывать больше ничего своего и не совершенствовать методы, которые разработали люди, более меня в этом понимающие.
— Лично я верил бы ему пока стоит Земля, — отвечал Форд.
— Ну да. А это долго?
Я не стала ходить вокруг да около и занялась, во-первых, уринотерапией, а во-вторых, стала уже по-умному чиститься, а не как раньше – клизму раз в месяц поставлю с составом, приготовленным по собственному усмотрению. Нет, на этот раз стала все делать комплексно, последовательно. Сначала кишечник, потом печень. Печень пять раз чистила. Еще почки и даже лимфатическую систему. Дольше всего почему-то мучиться пришлось с желчным пузырем. Потом, на следующий год, дважды повторила очищение печени. И вообще, стала заниматься профилактикой, а не лечением. Чтобы почки не беспокоили, делаю так: в конце июля пью огуречный сок, в конце августа – кабачковый, в конце сентября – тыквенный. Можно по отдельности их пить, а можно к каждому соку добавлять какой-то еще. Например, свекольный, томатный, морковный, капустный, яблочный, сливовый.
— Примерно, минут двадцать. Пошли, мне нужно выпить.
За время своего лечения по новому методу, который теперь называю единственным, мы с мужем избавились от всего, что мешало жить. Геморрой прошел совсем. Кожа тоже выглядит хорошо, никаких на ней раздражений. Давление нормальное, конечно, не 120, но жить можно. Лучше, чем раньше. Прошла изжога, желудок тоже больше не беспокоит. Даже соли из суставов вышли.
А. Д. Андреева
Глава 2
Высокого давления больше нет
1
Только благодаря уринотерапии я жива. И не просто жива, а еще и здорова. Я лечиться по этому методу начала в 58 лет, когда врачи поставили на мне крест. Прошло три года, а я, наоборот, лишь чувствую себя лучше. Меня сильно беспокоило повышенное давление, были еще и сахарный диабет, и колит, и холецистит, и пиелонефрит. От всего этого комплекта я избавилась лишь благодаря уринотерапии. Ну и разумеется, благодаря моей собственной вере в свое исцеление и вере моих родных – брата, дочки, внука. Все эти близкие и дорогие мне люди верили в меня, не теряли надежду даже в самое тяжелое для меня время. Мне хватило шести месяцев обычных процедур уринотерапии, чтобы почувствовать себя живым человеком. Я просто не знаю, что еще добавить.
Вот, что в «Encyclopaedia Galactica» говорится о спирте. Там сказано, будто алкоголь является бесцветной летучей жидкостью, образующейся в процессе ферментации сахаров, а также отмечается отравляющий эффект, оказываемый ею на определенные жизненные формы на основе углерода.
Порошина Клавдия Степановна
В Путеводителе «Автостопом по Млечному пути» тоже упоминается алкоголь. Там говорится, что лучшая выпивка на свете — «Пангалактическая Буль-Буль Бомба».
Там сказано, что «Пангалактическая Буль-Буль Бомба» словно вышибает мозги ломтиком лимона, обернутым вокруг увесистого золотого слитка.
Прошел атеросклероз
Еще «Путеводитель» сообщает, на каких планетах смешивают самую лучшую «Пангалактическую Буль-Буль Бомбу», сколько, ориентировочно, стоит порция, и какие благотворительные организации потом помогут пройти курс реабилитации.
В «Путеводителе» даже описывается, как смешать ее самостоятельно.
Мне 40 лет. Мой атеросклероз развился примерно после тридцати пяти. Причин было много – и мало движений, и многолетнее курение, и жизнь в очень загрязненном месте с плохой экологической обстановкой. Но поворотным моментом стали постоянные стрессы, которые случились в 37. Тогда у меня в жизни произошло много тяжелых событий. Был кризис на работе и в семейной жизни. Все это очень плохо повлияло на здоровье. Начала лечение в 38. Три с половиной месяца пила чай из бессмертника, зверобоя, ромашки и березовых почек. Пила по полстакана свежего капустного сока в день. Это мне помогло. Одновременно изменила питание, перестала есть соленое и жареное, никакой жирной пищи. Всегда очень любила кофе, бросила и его. Но потому как вкус мне нравится, нашла достойную замену, кофейный напиток «Курземе». На вкус ничуть не хуже, а здоровье бережет. В результате прошел не только атеросклероз, перестали болеть пальцы, особенно по утрам, и прошла тахикардия. Но то, что прошла тахикардия, я думаю, больше связано с тем, что бросила курение и кофе.
Возьмите за основу одну бутылку водки «Старый мусор», сказано там.
Яблонская Анастасия Вячеславовна
Вылейте туда одну мерку воды из морей Сантрагинуса V. «О, эти сантрагинские морские воды! — восклицает «Путеводитель». — О, эта сантрагинская рыба!!!»
Наконец-то снизилось давление
Пусть в смеси растают три кубика арктурского мега-джина (хорошо промороженного, чтобы не улетучивался бензин).
Затем через смесь нужно пропустить четыре литра фаллианского попутного газа — в память обо всех тех счастливчиках-автостопщиках, что умерли от удовольствия на Путях Фаллии.
Мне 53 года, уже более трех лет успешно справляюсь с повышенным давлением с помощью чисток и уринотерапии. До того как приступила к лечению, давление было 190/120, теперь 130/80. При таком давлении чувствую себя уже гораздо лучше. Появилось больше сил, стало легче двигаться, в сердце больше не колет. Живу на четвертом этаже, однажды пошла в магазин и, уже когда во двор вышла, вспомнила, что кашу на плите разогрела, а огонь не выключила, только сделала поменьше. Спохватилась, домой обратно побежала, так и есть – уже подгорать начало. Я человек небогатый, мне двухдневной порции каши жалко, она мне даром не достается. Опять же, кастрюлю потом оттирать.
Кончиком серебряной ложечки отмерить чуточку Каалактинского Сверхмятного экстракта, благоухающего всеми тяжелыми ароматами темных Каалактинских Зон, сладковатыми и таинственными.
И вот иду я снова в магазин и вдруг ловлю себя на мысли, что когда я на свой четвертый этаж взбежала – а я ведь спешила, – то даже не вспотела и не запыхалась! Я как об этом подумала, так прямо и остановилась даже. Раньше, еще года три назад, после такого забега я бы в лежку лежала до вечера. А теперь – на четыре проема взлетела, и хоть бы что! Все это благодаря моему лечению. Я делала все, как положено. Ничего своего не придумывала. Ставила клизмы из упаренной мочи, причем, когда только начинала, она получалась с противным запахом, а теперь, когда организм очистила и питание поменяла, запах поменялся, даже хороший стал.