Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Наконец, где-то в пыльной глубине, на восьмом или девятом этаже они достигли коридора, полого уходившего вдаль. Лестница вела дальше вниз, но Эльза уверенно зашагала по коридору, туда, где в конце тоннеля горел яркий свет.

— А Хаусхофер — он кто? — запоздало догадался спросить Эрих.

— Большой ученый, друг моего отца. Я знаю его с детства, он посылал меня в Тибет. А еще он учитель Гесса.

— Вот как? Заместителя фюрера по партии, сошедшего с ума и улетевшего в Англию?

— Поверь, Рудольф Гесс не более сумасшедший, чем ты или я. Кстати, на днях он сбежал из Англии и вновь на высокой должности.

Эрих не нашелся, что сказать. Гесс сбежал? На фоне взятия Москвы новость не слишком потрясала, но все же, все же...

* * *

Герр Хаусхофер сидел за широким столом, заваленным документами, и внимательно изучал стопку бумаг, в которой Бауэр признал собственный доклад. Профессор оказался бодрым крупным стариком. Тяжелый взгляд, большие усы над тонкими губами, мощные руки. Увидев Эльзу, Хаусхофер кивнул, коротко бросил:

— Привела?

— Вот он, профессор.

— Везунчик. — Хаусхофер перевернул последнюю страницу доклада. Прихлопнул ее ладонью и сделал неожиданный вывод: — Это настораживает.

В руках Хаусхофера оказалась круглая штука с множеством дырочек. Бауэр даже подумал, что это знаменитое «яйцо Фаберже», но только цвет у штуковины был местами темный, а местами серебристый. Профессор сдвинул какой-то рычажок, и у Бауэра случился приступ головной боли, который тут же прошел.

— Зачем, профессор? — поморщилась Эльза.

— Тебе тоже больно, внучка? — хмыкнул Хаусхофер. — Ничего, привыкнешь. Полезно выжигать заразу из своих генов. А она есть практически у каждого, в той или иной степени.

— Но вы сделали это для проверки? Я же рассказывала, что он работал с «Мьёллниром».

— Одно дело — твой рассказ, другое — необходимость убедиться самому. Что ж, рад: герр Бауэр имеет сравнительно чистую кровь и может помочь нам в наших затеях.

— Капитан Бауэр, — осмелился поправить старика Эрих.

Хаусхофер усмехнулся.

— Какая разница? Звания ничего не решают. А вот знания — да. Кто владеет знаниями, тот правит миром. Так?

— По-видимому, — ответил Бауэр.

— Но знания — слишком серьезная сила. Мы выпустили джинна из бутылки. Советы тоже переусердствовали... Но на своей земле у нас есть шансы выстоять. Однако до этого придется решить некоторые проблемы. И я надеюсь, что ты, Эльза, мне поможешь. Ты и твой новый друг.

— Что от нас потребуется? — спросила Эльза.

— Добраться до Англии и встретиться с Уинстоном Черчиллем. Война между нами и англичанами — война между людьми одной расы. Настоящая трагедия, которую необходимо прекратить как можно быстрее. В противостоянии надвигающемуся с востока кошмару нам понадобится каждый ариец. И совершенно неважно, откуда он родом: из Пруссии или Уэльса. Фюрер понимал это с самого начала. Поэтому в 40-м позволил англичанам эвакуироваться из Дюнкерка, а в 41-м по моей просьбе послал к ним Гесса. Но погрязшее в гордыне английское правительство и не подумало пожать протянутую нами руку дружбы.

«Ого. А ведь за знание об этом в гестапо могут три шкуры спустить...»

— Могут-могут, — подтвердил Хаусхофер, и Эрих вздрогнул от его колкого взгляда. Профессор читал его мысли!

Хаусхофер меж тем продолжил:

— После победы над большевиками фюрер снова предложил Альбиону мир. И снова получил отказ. Это переполнило чашу его терпения, что позволило Гиммлеру, ярому англофобу, уговорить фюрера пойти на крайние меры. Я оказался бессилен что-либо изменить.

— И?.. — Эльза взволнованно подалась вперед.

— Он приказал стереть Англию с лица земли.

— Но на англичан не действует «Мьёллнир»-бомба!

Хаусхофер не ответил. Он сдвинул бумаги в сторону, положил на стол портфель и начал в нем рыться. Эрих с интересом наблюдал за его манипуляциями и был очень удивлен, когда старик выудил из портфеля замшевый пенал, в котором, в свою очередь, лежало несколько золотых колец. Таких же, как у Эльзы, таких, какое было у Фогеля.

— Клянешься ли ты самыми страшными клятвами быть верным делу нации и заветам предков? — спросил старик Эриха.

— Клянусь, — пожалуй, слишком поспешно отозвался тот.

— Тогда держи, — Хаусхофер протянул ему кольцо. — Даже рыцарю и капитану вермахта я не могу сказать многого. Одному из нас скажу все. Но не обижайся на меня, если знания станут слишком тяжки. В этом случае уйди как мужчина и воин.

— Да, — во рту Бауэра пересохло. Он надел кольцо на безымянный палец правой руки и удивился, насколько впору оно пришлось.

— Мы нанесем три бомбовых удара, — сказал Хаусхофер, повернувшись к Эльзе. — По Глазго, Манчестеру и Бристолю. Оружием из Аушвица. Англии конец.

— А Лондон? — все еще ничего не понимая, спросил Бауэр.

— Лондон вместе с миллионами английских арийцев и большей частью Британии уйдет под воду. Побережье Франции, Бельгии и Голландии сметет чудовищным цунами, порожденным гибелью Атлантиды XX века, — профессор горько усмехнулся. — Весь мир окончательно окутают радиоактивные облака, а мы останемся одни лицом к лицу с древним ужасом Востока.

Эрих почувствовал, как в довольно-таки теплом подвале его прошиб холодный пот. Он почему-то безоговорочно верил этому старику. Знал, что именно так и будет.

— И что дальше? — довольно тупо спросил новоиспеченный капитан и член ордена Аненербе.

— Конец, — пожал плечами профессор. — Если, конечно, вы не сможете убедить Черчилля и его кабинет министров немедленно вывесить белый флаг.

— А... — начал Бауэр, но Хаусхофер жестом остановил его.

— Эльза, я люблю любознательных молодых людей, но сейчас мне не до просветительской работы. Я даю вам два письма. Первое — с материалами о радиационных облаках по Шпицбергену, и с его помощью вы будете убеждать Уинстона. Второе — инструкции. Передадите его Гессу. Он поможет вам добраться до Англии. Думаю, ты найдешь Рудольфа в замке Вевельсбург.

Старик достал из портфеля два пухлых коричневых конверта, бросил их на стол. Эрих обратил внимание, что конверты скреплены сургучом, на котором красовалась витиеватая печать со свастикой.

— Опасно, — коротко бросила Эльза.

Хаусхофер хмыкнул:

— Русские говорят: волков бояться — в лес не ходить... Могут и расстрелять, если попадешься головорезам Гиммлера. Уж он-то не замедлит раззвонить на всю Европу о предателях, осмелившихся вести переговоры с врагом за спиной у фюрера. Но ты единственный человек, которому я могу доверить эту миссию. К тому же у тебя есть надежный друг с пистолетом в кобуре, — старик подмигнул. — Хотя лично я предпочитаю друзей с мозгами.

Бауэр вспыхнул, но решил, что обижаться на профессора глупо.

* * *

Письма Эрих спрятал в потертом офицерском планшете. Обидно было уезжать из русской столицы так спешно, но приказ Хаусхофера звучал недвусмысленно: до вечера убраться из города.

Четырехмоторный лайнер «фокевульф Кондор» улетал в Фатерлянд в шесть вечера, нужно было торопиться. И все же по дороге в отель Эрих спросил:

— О каких радиационных облаках говорил профессор? Что это вообще такое?

— Вот что, — Эльза ткнула пальцем в небо. — Думаешь, плохая погода установилась просто так?

— Нет, — не слишком радостно улыбнулся Бауэр. — Не просто так. Думаю, это оттого что зима.

— Зима не закончится, — жестко ответила девушка. — Она будет продолжаться несколько лет.

— Что за глупости?

— Если бы. Еще до войны в Германии было открыто такое явление, как самопроизвольное деление ядра урана. Рейхсминистр вооружений и боеприпасов Альберт Шпеер доказал фюреру возможность использования открытия в военных целях. На разработку нового оружия были ассигнованы миллионы рейхсмарок. Концерн «И.Г.Фарбен» возвел в Аушвице завод по производству синтетического каучука — буны. Там работали сотни немцев и тысячи расово неполноценных заключенных из концлагерей. И все же завод не выпустил ни одного грамма каучука.

— Почему?

— Потому что на самом деле там делали урановую бомбу! Ее тайно испытали на Шпицбергене. Взрыв наполовину уничтожил остров и поднял в верхние слои атмосферы столько пыли, что это стало преградой для солнечного света. Когда осядет пыль, точно неизвестно. А что произойдет с атмосферой планеты после бомбардировки Англии, можно только догадываться.

— И все-таки фюрер без колебаний готов пойти на это?

— Да. Именно поэтому мы выращиваем грибы. Теперь ты понял?

— Большинству из них не нужен свет?

— Именно.

Эриху стало тоскливо, как никогда. Неужели все лишения, все страдания ведут к еще большим лишениям и страданиям? И все в мире становится только хуже с каждым годом?

— В Африке тоже выпадет снег и воцарится холод?

— Думаю, там все-таки будет теплее, чем здесь. И мы сможем получать из экваториального пояса продукты. Но о временах изобилия придется забыть.

— О дивный новый мир, — вздохнул Бауэр.

— Без борьбы нет жизни.

— Кстати, о борьбе... Думаю, нам нельзя разлучаться.

— Почему?

— Нам ведь дано важное поручение и письма. Да и вообще, вдруг кто-то захочет организовать на тебя покушение? Я не могу этого допустить.

— И что ты предлагаешь?

— Думаю, я должен проводить тебя в номер. И неустанно находиться там, пока профессор не пришлет обещанный автомобиль до аэродрома.

Эльза взъерошила волосы Эриха.

— Наглец! Ну что ж, твое предложение не лишено смысла. Примерно час у нас есть.

* * *

Избежать пересадок не получилось. Над польским генерал-губернаторством пилот объявил, что впереди сплошной грозовой фронт, простирающийся чуть ли не до самого Берлина. Посланцам Хаусхофера пришлось приземляться в Варшаве и искать иной транспорт.

Нашелся он удивительно быстро. Эрих уже отвык от гражданской жизни и хотел получить пропуск на борт какого-нибудь военного самолета или, на худой конец, места в воинском эшелоне, а Эльза просто приехала на вокзал и купила билеты на поезд. Точнее, на суперэкспресс «Варшава—Брюссель».

Огромный состав с двухэтажными вагонами потрясал воображение. Не поймешь, что выше — поезд или здание вокзала. Вагоны выглядели как дома, а состав — как целая улица.

Внутри поезд смотрелся роскошно. Указатели «Ресторан», «Кинотеатр» и «Парикмахерская» удивляли только поначалу. Когда они вошли в каюту с душем и мягкими диванами, Бауэр решил, что попал в сказку. И это всего лишь купе первого класса! А как выглядит люкс?

Зигзаги молний исчеркали весь горизонт на западе, но отличная звукоизоляция заглушала раскаты грома.

Через час после отправления пошли в кинозал — он располагался в соседнем вагоне. После просмотра лирической картины «Люби меня», где в главной роли блистала Марика Рекк, фройляйн Вернер не удержалась от шпильки:

— Я понимаю, что нашел в этой вертихвостке ее муж режиссер. В конце концов, они оба венгры. Но чем эта напомаженная дива покорила фюрера, почему он так к ней благоволит?

Угадав в словах спутницы уязвленную женскую гордость, Бауэр не стал торопиться с ответом. Эльза же, очевидно, сама быстро пришла к какому-то выводу. Оставив капитана посасывать кубинскую Ноуо de Monterrey в курительном салоне, девушка унеслась в направлении парикмахерской. Назад она вернулась нескоро, зато успела сменить брюки на форменную юбку, сапоги — на грациозные «лодочки» и в довесок ко всему обзавелась прической а-ля Рекк.

— О-о-о! — только и смог выдавить из себя капитан, торопливо гася в пепельнице сигару. Вскочил с кресла, оправил мундир и галантно предложил даме руку.

— Куда прогуляемся? Вперед или назад?

— Назад, — решила Эльза. — Там есть роскошный зимний сад. А впереди — помещения с остарбайтерами. У них глаза жалостные, как у коров на бойне. Видеть их не могу.

Но прогулка закончилась, так и не начавшись. Раздался удар гонга — состав начал торможение.

— Падерборн. Мы выходим, — объявила Эльза, сразу забывая про флирт. — Отсюда до замка рукой подать.

* * *

Вевельсбург — суровая крепость, оплот власти Великого магистра Черного ордена СС Генриха Гиммлера и источник вечного страха для врагов рейха. Глыба, уходящая корнями глубоко в скалу, туда, где под криптой таится зал группенфюреров с круглым дубовым столом в окружении двенадцати черных колонн, где в стенных нишах, как в средние века, чадят факелы, где плиты пола испещрены свастиками и руническими заклинаниями.

Замок оставил у Эриха ощущение давящей тяжести и холода. Хотя здесь, рядом с рекой Альтенау, было не в пример теплее, чем на берегах Волги, капитан все равно испытал озноб. Эрих буквально чувствовал, в каком месте приносились кровавые жертвоприношения, где замурованы мертвецы — и те, что ушли в мир иной сотни лет назад, и те, кто был принесен в жертву новыми хозяевами. Золотое кольцо с символами Аненербе помогало ему — не только когда он проходил мимо часовых, но и словно бы согревая в давящих казематах.

В ставку Черного ордена, цитадель СС, они с Эльзой приехали уже глубокой ночью, когда нормальные люди спят. Но здесь, напротив, кипела жизнь. Бегали с донесениями унтерштурмфюреры и хауптштурмфюреры, деловито вышагивали с папками под мышкой ученые, сменялись в воротах и на вышках часовые. Стылый туман прорезали яркие лучи прожекторов, от которых хотелось спрятаться.

— Пока нам ничто не угрожает, — успокоила спутника Эльза и тут же ушла по своим делам.

Эриху выделили небольшую келью в одной из башен. Днем, в хорошую погоду отсюда, наверное, открывался неплохой вид. Но сейчас капитан видел лишь клочья тумана и время от времени мерцающее яркое пятно прожектора на другой башне.

Бауэр скользнул глазами по висящему на стене портрету фюрера, повертел в руках склянку с туалетного столика. «Hugo Boss — поставщик НСДАП с 1924 года». Похоже, в этой келье до него жили не самые простые парни. Ну да что ему до этого? На узкой и жесткой койке Эрих забылся тревожным сном.

Среди ночи его словно толкнули. Он не выполнил свой долг, так и не сдал в канцелярию жетоны павших солдат своей роты! Как он мог об этом забыть?! А планшет с письмами Хаусхофера унесла Эльза, там же, на дне, в холщовом мешочке, лежали жетоны.

Эрих поднялся — келья была освещена лунным светом, чудом пробившимся сквозь облака, — и обнаружил планшет на столе.

Надо составить список. Благо, в келье имелись и письменный стол, и чернильница, и несколько листов бумаги, стилизованной под пергамент.

Вытряхнув половинки жетонов23 на стол, Эрих взял первый попавшийся.

Личный знак Рудольфа Ланге.

Что за дикая ошибка? Капитан Ланге жив и никогда не позволил бы своему жетону валяться, где попало. Может быть, Руди сильно тряхнуло в поле, и он выронил жетон, а Бауэр поднял его вместе с остальными? Наверное, так. При случае нужно будет вернуть жетон. Но вряд ли они свидятся когда-нибудь — слишком далеко в русских степях остался капитан вермахта Ланге...

Отложив жетон в сторону и ничего не записывая, Бауэр взял следующую половинку. Личный знак Карла Тизенхгаузена.

Но Тизенхгаузен остался с Ланге. Раненый в плечо, но живой! Его жетон никто не ломал, потому что Карл не лежал, оскалившись, на русском снегу, глядя мертвыми глазами в пасмурное небо! Как такое может быть?

Следующая половинка. Номер Эммануила Бляйхродта. Фатти. Рыжий фельдфебель.

А этот жетон здесь откуда? Потрепанный, но живой и полный решимости бороться с унтерменшами Фатти остался под Сталинградом и с удовольствием поедал грибы неизвестного происхождения. Чокнутый фельдфебель... Может, он и виноват во всем? Подменил жетоны? Логику поступков сумасшедших понять невозможно.

Еще один жетон. Личный знак Хоффмана. Точно. Бляйхродт каким-то образом забрал жетоны своих товарищей и подсунул их обер-лейтенанту. Милая шуточка... Но могло быть и хуже — ведь у Фатти так и не отобрали автомат...

Следующий жетон Бауэр взял для очистки совести — и все же вздрогнул. Это была его половинка. Эрих Бауэр. Но как фельдфебель мог подобраться к его жетону? Неужели Бауэр ничего не почувствовал?

Он потянул за шнурок, вытаскивая медальон, висевший на шее. Медальон оказался целым! Чужой? Повернув его к лунному свету, Эрих прочел: «Мертвец Бауэр». Написано было шрифтом, стилизованным под руны. Где-то в лесу, за стенами и рвом, громко завыли волки. Капитан почувствовал, что в спину ему кто-то смотрит, но ведь дверь закрыта. Или двери вообще нет?

Волосы на голове капитана зашевелились. Он захотел закричать и не смог. Захотел вырвать из кобуры «вальтер», хотя пистолет не поможет против того ужаса, что надвигается на него сзади, и не смог пошевелиться.

Чудовищным усилием воли Бауэр вырвал себя из столбняка... и едва не упал с кровати.

Сердце бешено билось, в окно светил прожектор, и ни планшета, ни жетонов на столе не было. Планшет действительно забрала с собой Эльза. А мешочек с жетонами? Он благополучно сдан в канцелярию штаба 6-й армии еще до вылета в Москву.

* * *

Морозное утро оказалось куда веселее душной ночи. Замок уже не казался таким ужасным, да и люди здесь служили самые обычные: по двору сновали невыспавшиеся сотрудники Аненербе, уборщики в серой форме — несомненно, арийского происхождения, но с таким выражением лица, будто им сделали лоботомию. Вид же группы вполне солидных эсэсовцев, синхронно во дворе замка исполняющих какую-то пантомиму и нараспев издающих нечленораздельные звуки типа: «Лаф! Лаф! Лаф! Л! Л! Л! Лу! Лу! Лу!» — Бауэра откровенно позабавил.

— Руническая гимнастика по методике Зигфрида Кюммлера, — заметив недоумение на лице новичка, пояснил появившийся из стенной ниши незнакомый унтершарфюрер.

— Да-да, руническая гимнастика. Конечно, — с видом знатока поспешил согласиться Эрих.

— Они стремятся добиться счастья и успеха, — продолжал незнакомец. — Для этого необходимо вязать гальдстаф тела из рун Нод, Бар, Фа, Зиг, Манн, Бар, Ар, Тюр, Хагаль.

— Хагаль? Крайне действенное средство! — поддакнул Эрих.

Унтершарфюрер пристально посмотрел на Бауэра. Порывисто протянул руку:

— Меня зовут Отто Ран. Я из Гессена. А вы?

— Бауэр. Эрих Бауэр. Очень приятно, — капитан пожал руку и, сославшись на занятость, поспешил ретироваться подальше от навязчивого лектора.

«А рука-то у него — как ледышка. Все они тут какие-то ненормальные».

Дожидавшаяся у кельи Эльза к досаде Эриха держалась холодно и отчужденно. На попытку поинтересоваться, почему она не пришла к нему ночью и не избавила от кошмаров, девушка вполне серьезно ответила:

— Опомнись. Здесь — монастырь. У людей в этих стенах нет пола и иных стремлений, нежели служение своему народу.

Фанатизм штурмбанфюрера Эриха огорчил. Впрочем, как говорил старина Фогель, Эльза была Той Еще Штучкой — это нужно принять или бежать сломя голову прочь. Да только и бежать теперь вряд ли получится...

— Что дальше? Ты виделась с Гессом? — спросил он подругу, прервав затянувшуюся паузу.

— Его нет в замке — будет только к вечеру.

— Но это же отлично, — возликовал капитан. — Судьба дарит нам еще один день!

— Судьба — весьма ветреная особа. Никогда не знаешь, что за сюрприз она приготовила для тебя, — проговорила фройляйн Вернер.

— Ты это о чем? — нахмурился Эрих, на дух не переносящий туманных фраз.

Эльза вдруг прильнула к нему всем телом, и Бауэр, помедлив — все же вокруг «монастырь», — обнял девушку.

— Я боюсь, Эри, — призналась она.

— Чего?

— Мне нужно принять участие в ритуалах, которые пройдут этой ночью в баронском зале замка. Высокая честь. Меня пригласил Гесс, а Гиммлер смотрит на это весьма косо. Но против фюрера рейхсфюрер не пойдет. А фюрер вновь повернулся к партии Гесса лицом.

— Политика... — без особого энтузиазма молвил Бауэр,

— Политика! — отозвалась Эльза. — Если ты не хочешь заниматься политикой, то политика займется тобой. Не знал?

— По-моему, она скорее займется мной, если я полезу в нее.

— Что за пораженческие разговоры? Ты хочешь сбежать? Изволь, я откомандирую тебя обратно в дивизию. Правда, не знаю, где она сейчас. Скорее всего, охраняет от диких горцев запасы каспийской нефти.

— Я не хочу сбежать, — нахмурился Бауэр. — Мы пойдем до конца. Вместе.

— Посмотрим, — фыркнула Эльза. — У тебя есть еще вопросы?

— Чем мне до вечера заниматься? Прятаться под своей койкой в келье?

— Поброди по замку, — предложила Эльза. — Посети показательную грибную ферму в двух километрах отсюда. Словом, отдохни.

* * *

Показательная грибная ферма действительно потрясала воображение. Большое, трехэтажное здание с несколькими подвальными этажами в деревеньке рядом с Вевельсбургом представляло собой то ли теплицу, то ли выставочный зал.

На нескольких уровнях, в свете ламп и в полной темноте, в жарком воздухе и в прохладе росло около четырех десятков сортов разнообразных грибов. Шампиньоны и опята, лисички и сыроежки, вешенки и белые грибы, маслята и трюфели... Многие названия Эрих слышал впервые. А в отдельных домиках поодаль от главного здания выращивали и съедобную плесень разных расцветок.

За билет Бауэр заплатил совсем немного — две рейхсмарки. Символическая цена, если учесть, что в нее входила и дегустация продукции — проще говоря, обед после экскурсии. Но меню смутило капитана. Суп из плесени, грибной протеиновый коктейль, ложные котлеты, синтетическое мясо... Даже вина не предлагали, вместо него бармен разливал по бокалам мутный грибной шнапс и пиво подозрительно серого цвета.

Эрих остался без обеда, но особенно не огорчился. В последнее время он вообще стал мало есть. Иногда просто забывал позавтракать или пообедать. А если рядом была Эльза, есть вообще не хотелось.

На выходе из столовой Бауэр столкнулся со своим утренним знакомцем — унтершарфюрером Отто Раном. Тот тоже не стал есть суп из плесени, который радостно наворачивали прочие посетители фермы, большей частью эсэсовцы.

— Не вдохновило мицелиевое пиво? — поинтересовался Ран.

Они зашагали к Вевельсбургу по заснеженной тропинке, не дожидаясь попутной машины.

— Предпочитаю баварское, — признался Бауэр. — Позволено ли мне будет узнать, чем вы занимаетесь? — задал вопрос капитан.

— Я специалист широкого профиля, — Ран заложил руки за спину. — Очень удобно. Но отчасти и обременительно. Во многих знаниях многие печали. Преумножая знания, преумножаешь печаль.

— Вы говорите, как один старик, с которым я недавно познакомился в Москве, — заметил Эрих.

— Старик в Москве? — унтершарфюрер сбился с шага, булькнул, а потом громко рассмеялся. — Ну, вы и конспиратор, Бауэр. Слышал бы Хаусхофер, как вы его назвали!

Эрих удивился.

— Вы знаете профессора?

— Я много знаю. Я бы даже сказал: непозволительно много.

Стены замка закрывали уже почти половину неба. Буковая роща закончилась, тропинка разделилась.

— Что ж, мне направо, но вас вряд ли пропустят через тот вход, даже несмотря на ваше кольцо, — заметил Отто Ран. — До встречи, капитан Бауэр.

— Всего доброго, — буркнул Эрих.

* * *

Бауэр двинулся налево и, не пройдя и полусотни шагов, увидел Эльзу, нервно сигналящую за баранкой «опель-адмирала».

— Эрих! Эрих!

Волосы высунувшейся в открытую дверь Эльзы развевались на ветру почти как тогда, в поле под Сталинградом.

— Что случилось, любимая? — сердце Бауэра бешено застучало.

— Садись — нам надо торопиться! Гесс сообщил, что Гиммлер добился ордера на наш арест. Аннулировать его Рудольф пока не может.

Эриха больно кольнуло это «Рудольф», но сейчас было не до ревности.

— В чем нас обвиняют? — он плюхнулся на сиденье рядом с девушкой и захлопнул за собой дверь.

— В предательстве. — Эльза выжала газ, переключила передачу, и «опель» буквально прыгнул вперед. — В том, что пытаемся перебежать на сторону противника вместе с сверхсекретными документами об испытаниях урановой бомбы. Не сомневайся: если мы попадем в лапы Гиммлера, то во всем признаемся. Поэтому, если ты поймешь, что нам не вырваться, убей меня. И себя. Это лучше, чем попасть в лапы гестапо.

— Ничего не скажешь — веселенькая перспектива, — признал Эрих. — Куда мы сейчас?

— Для начала в Падерборн. Поезд для нас — ловушка, так что выдвигаемся на аэродром. Нам потребуется любой самолет, способный дотянуть до Вильгельмсхафена. Гесс связался с командующим кригсмарине и уговорил его срочно переправить подлодкой двух «разведчиков-диверсантов» на английское побережье. Это наш единственный шанс!

— А почему бы нам прямо из Падерборна не рвануть на самолете в Англию?

— У британцев отличные радары и мощная система противовоздушной обороны. Нас собьют еще над Северным морем.

* * *

Как ни странно, на территорию аэродрома беглецов пропустили практически без проблем. Но в воздухе чувствовалось какое-то напряжение. Эльза знала, что делала: подбежала к маленькому, обтянутому тканью моноплану, забралась на место пилота, проверила датчик топлива.

— Ну? — Бауэр нетерпеливо вытянул шею.

— Годится! Я завожу двигатель, а ты освобождаешь шасси.

— Так точно, госпожа штурмбанфюрер!

Капитан нырнул под самолет. Выдернул металлический «башмак» из-под одного колеса, потом из-под другого. И тут над его головой тонко пропела первая пуля...

Бауэр чертыхнулся, отработанным жестом вырвал из кобуры «вальтер», хлопнулся на живот, толкнул предохранитель вверх и, не целясь, в быстром темпе выпустил все восемь патронов поверх голов бегущих солдат. Те залегли. Эрих сменил магазин. Кротко поинтересовался:

— Ты еще долго?

— Взлетаем. Полезай ко мне.

— Эй! Тут же был пулемет!

— Извини, не заметила, — не оборачиваясь, сказала девушка и плавно потянула ручку управления на себя. Ружейный залп вдогонку разорвал крыло рядом с кабиной. Но все же самолет поднялся и уверенно полетел к морю.

Через полтора часа прыжков по воздушным ухабам они вывалились из-под низких облаков прямо над гребнями волн.

— Гельголандская бухта! — обрадовалась фройляйн Вернер. — А вон и Вильгельмсхафен.

«Шторх» заложил вираж влево, нацелившись на ковши портовых гаваней.

Эльза не стала миндальничать и притерла юркий моноплан к земле прямо на плацу школы подводников. Бумаги с факсимиле Гесса оказалось достаточно, чтобы авиаторов-любителей быстро препроводили к командующему флотом.

Высокий, с обветренным лицом и сошедшимися на переносице бровями адмирал отвернулся от большого окна, выходящего на рейд:

— Меня известили о вашем предполагаемом визите из штаба Главного командования ВМФ. Признаться, не ожидал, что один из агентов окажется прелестной фройляйн, — сдержанный кивок в сторону Эльзы; на нашейной ленте солидно качнулся Рыцарский крест. — Однако вынужден сообщить, что я не в силах помочь вам добраться до Англии. У меня для этого нет ни единой посудины под рукой, да и вообще про Англию теперь можно забыть.

— Почему?! — девушку качнуло, как от удара. Бауэр скрежетнул зубами.

— Потому что Вильгельмсхафен пуст, — адмирал ткнул пальцем в окно. — «Бисмарк», «Граф Шпее», «Блюхер», эсминцы, миноносцы, подлодки — все ушли. Я получил циркуляр из ставки фюрера: операция «Новая Атлантида» начнется сегодня. В связи с непредсказуемыми последствиями уничтожения британских островов решено временно перебазировать флот на Балтику. Таков приказ фюрера, и я, адмирал Гюнтер Лютьенс, от него не отступлю.

* * *

Из выполненных в виде огромных иллюминаторов окон офицерского клуба Вильгельмсхафена открывался прекрасный вид на море. Но в связи с уходом флота и эвакуацией наземного персонала базы в глубь материка клуб был пуст. Почти. У барной стойки спиной к входной двери сидел одинокий эсэсовский офицер и молча прихлебывал шампанское.

— Шнапса! — Бауэр грохнул кулаком по стойке.

— А что изволит фройляйн? — поинтересовался бармен, поправляя бабочку.

— Какая я тебе «фройляйн»?! — взорвалась Эльза. — Я госпожа штурмбанфюрер. Ну-ка налей мне рейнвейна... Или нет. Лучше французского коньяка.

Пока бармен жонглировал бокалами и бутылками, Эрих наклонился к красной от ярости девушке и прошептал:

— И все же нет худа без добра. Да, мы не попали в Англию. Зато я уничтожил копию отчета, и Гиммлер остался с носом. Как он теперь докажет вину профессора?

— Если ты считаешь, что это заставит рейхсфюрера потерять интерес к нашим персонам, то сильно заблуждаешься! — прошипела в ответ Эльза. Одним махом опрокинула в себя порцию коньяка и потребовала еще.

— Извините, что нарушаю ваш тет-а-тет... — раздался сбоку вкрадчивый голос.

Бауэр повернул голову. Рядом за барной стойкой сидел улыбающийся Отто Ран.

— Но откуда...

— Я уже говорил, — унтершарфюрер развел руками, — что у моего положения есть свои преимущества. Не только вы умеете летать на самолетах. К тому же есть способы перемещаться еще быстрее. Но, чем размышлять о том, как я опередил вас, задумайтесь над величием момента: именно сейчас, когда фройляйн Вернер заливает свое бессилие «Наполеоном», на взлет пошел реактивный бомбардировщик с урановой бомбой. Англии конец.

— А если он не долетит? — тихо спросил Эрих. — Там ведь радары, зенитные пушки... Или сама бомба не взорвется?

— Даже не сомневайтесь, — лицо Отто исказила гримаса. — Долетит. И взорвется. Правда, последствия взрыва могут оказаться самыми неожиданными. Вплоть до нашей гибели. Но только в том случае, если нам суждено перейти в мир иной.

— Как это стоит понимать? Вы фаталист? Или буддист?

— Теперь — пожалуй, — ответил Ран.

Эльза с бокалом отошла к окну. На Отто внимания не обратила, словно ожидала увидеть его здесь.

— И вы не станете убеждать нас укрыться в бомбоубежище? — изумился Эрих.

— Зачем? Вы, как я вижу, так до сих пор ничего не поняли. Все мы давно мертвы.

— В каком смысле? — вздрогнул Бауэр. Обыденность унтершарфюрера ему не понравилась. Точнее, вселила ужас. Отчего-то вспомнился недавний сон, в котором он нашел в своем планшете собственный «смертный» жетон.

Ран взял бокал шампанского, отхлебнул.

— Вы чувствуете вкус своего напитка? — неожиданно спросил он.

— Да. Наверное, — Бауэр не вполне понял вопрос. — Шнапс...

— А я не чувствую. Потому что при жизни очень любил шампанское. Ах, эти пузырьки... Но сейчас словно язык отнялся. Многие вообще не могут есть нормальную пищу, переходят на грибы. Вам это не кажется странным?

Эрих сразу вспомнил пожирающего грибы Бляйхродта. Но что взять с сумасшедшего?

— Тяжелые времена, — предположил он. — Страна ищет новые источники питания. Мы же с вами вместе были на образцовой ферме...

— Да нет же. Грибы — пища мертвых. Гриб сакрален.

Над морем промелькнула огромная тень. Эрих успел разглядеть кресты и свастики на серебристой поверхности.

— Летающее крыло, «Хортон», — сообщил Ран. — Понес бомбы в Англию. Будет там минут через десять. Разве можно построить такую чудо-машину в прежнем мире? Увы, герр Бауэр. Увы. Но главное — в другом...

— В чем же? — Эрих невольно продолжал безумный разговор, хотя лучше бы, наверное, подойти к провожающей взглядом самолет Эльзе, увести ее отсюда.

— В том, что мы все время встречаем покойников, — заявил унтершарфюрер. — Да и сами не лучше...

— С каких пор?

— Очень интересный вопрос... Тут уж каждый определяет самостоятельно... Вот, например, я. Был приличным человеком, писателем и археологом — пока не связался с Аненербе. Искал для рейхсфюрера Святой Грааль.

— Простите, что искали?

— Грааль, тот самый... Потом стал не угоден. Меня сперва сослали в концлагерь, а затем вообще нашли замерзшим в Тирольских Альпах. Ну то есть, предполагаю, что нашли... Теперь я мертвец с весьма неординарной карьерой. Потому что понимаю, где мы. Где-то там, наверху, — Ран неопределенно махнул рукой, — русские выиграли войну. Но здесь мы сильнее. Потому что это наш ад. Хорошо, правда?

— А есть и ад русских?

— Вы смотрите в корень, — Отто взглянул на Эриха с некоторым изумлением. — И ад, и рай. Точнее, миры восходящего и нисходящего ряда. В череду которых входит и та Земля, на которой мы родились. И где развязали войну.

— Так все, по-вашему, погибли? И фюрер, и Гиммлер, и Гейдрих, и Гесс?

— Если не погибли, так погибнут. Время здесь имеет небольшое значение... Гесс, кстати, как это ни смешно, еще жив. Он просто образцовый объект моей теории. Потому что фигура, которую мы воспринимаем как Гесса, — всего лишь идея Гесса. Абстрактная идея, живущая среди нас. Вот вы лично его видели?

— Нет. Эльза видела.

— Спросим?

Эрих прошел, к окну, взял Эльзу за руку.

— Скажи, пожалуйста, ты видела Гесса?

— Когда?

— Сегодня, в Вевельсбурге. Или вчера.

— Нет, он общался со мной через секретаря. Осторожничал.

Отто Ран поднял палец и хихикнул.

— Что и требовалось доказать. Но мы — люди, а люди переменчивы. Ничего удивительного в том, что кто-то умер, а кто-то восстал из небытия. Пространство и время относительны. Но вот звезды... В Вевельсбурге имелась отличная обсерватория. Там самое современное оборудование. Некоторые наблюдения можно вести даже сквозь облачный покров. И самое интересное заключается в том, что звезд на небе больше нет. Даже Солнца... Вы понимаете, что это значит?

— Нет, — ответил Эрих.

— Мир лишился протяженности! Он замкнут на себя!

Чудовищная вспышка озарила горизонт. Облака на краю моря словно закипели. При этом не раздалось ни звука — крушение Великобритании проходило в тишине.

— И Англии больше нет, — прошептал Отто. — Волшебной страны, такой же древней и легендарной, как Германия... Вот и все. Минуты через две здесь станет очень неуютно. Сначала звук придет по воде. Потом — ударная волна по воздуху. Надо спуститься вниз.

— Я хочу видеть! — сказала Эльза.

— Нет! — твердо заявил Эрих. — Глупо подставлять себя под удар.

Как ни странно, девушка его послушала.

Они вышли в коридор, начали спускаться в бункер.

— Мы можем остаться здесь, — заупрямилась Эльза.

— Пойдем дальше.

— Такое впечатление, что наш спутник не хочет прятаться.

— Отто Ран вообще своеобразный тип. Понимаешь, этот чудак — на самом деле мертвец. И считает нас такими же. А вокруг — ад. Ведь так,герр Ран?

Страшный удар потряс бомбоубежище. С потолка посыпалась штукатурка, Эльза споткнулась и покатилась вниз по лестнице. Эрих помог ей подняться, отряхнул паутину с волос.

— Землетрясение, — пояснил унтершарфюрер. — Естественное явление. Здесь, в аду, все естественно: запахи, цвет, осязание, боль. Если вам влепят пулю между глаз, вы умрете, несмотря на тот факт, что с вами это случалось.

— Что-то вы совсем заумное плетете, — счел нужным заявить Бауэр, хотя на душе скребли кошки.

— Да нет же... Все просто и логично. Если вы сдохнете там, на Земле, то попадете на тот свет. Но вот конкретно КУДА вы попадете — вопрос. Может, в рай или чистилище. А может, сюда, в ад. Мирам несть числа — во всех временах. Существование не заканчивается смертью. Даже после нее остается масса возможностей, чтобы нагрешить и опуститься на круг ада ниже или впасть в святость и возвыситься. Для изменения посмертного статуса достаточно одного...

— Чего?

— Снова умереть.

Эльза недоверчиво покачала головой.

— Каждый получает по делам его, — сообщил Ран. — При мне убили доктора, который в Дахау потрошил людей, словно лягушек. Обезумевший пациент — вроде бы, мертвый — вскочил со стола и перегрыз эскулапу горло. Но, полагаю, доктор даже этого не заметил. Просто сместился в иной слой реальности — там, наверное, и луны нет, не то что солнца. Да еще и земля горит под ногами... А тысячи евреев? Куда они делись? Отправились в свой мир. И русские: у них свой мир, свои территории, не имеющие ничего общего с нашими. Поэтому мы не сможем жить в России, поэтому сейчас в волнах сгинула Англия. Логика! И наши солдаты, воевавшие не за верность идеалам национал-социализма, а за свой Фатерлянд... Много вы видели вокруг себя рядовых?

Эрих вспомнил Бляйхродта, ненавистника унтерменшей. А сразу после него — опустевшую Москву. А ведь и правда: там даже кошек не было. И птиц... Остались только здания да техника — и то ее оказалось подозрительно мало. Город-призрак Москва, город, полный мертвецов, Сталинград.

Да и русских он встречал только тех, что были «добровольными помощниками». Лишь пленный солдат в ногайских степях был настоящим — и то его сразу отправил «на тот свет» Бляйхродт. Помог оказаться в русском аду. Или в раю, что скорее. Ведь парень бился за свою Родину.

— Между прочим, зря вы, капитан, переживали из-за уничтожения тысяч людей, — заметил Ран. — В реальности вам бы это с рук не сошло, а вот здесь... «Мьёллнир», расовое чудо-оружие, на самом деле действует только на фантомов. Свет прогоняет призраков, живым людям он ничего сделать не способен! Здесь полно фантомов, увы.

— Выйдем на воздух, — попросил Эрих. — Душно.

— Ну, если вы не боитесь радиации... Хотя вы правы. В аду бояться такого пустяка вряд ли стоит. Тем более вам. Я-то могу исчезнуть.

— Переместиться. А вот вас разорвать сложнее. Любовь...

* * *

Стекла офицерского клуба были выбиты. Стойка опрокинута. Бармен с бабочкой исчез. Лишь лежал на полу бокал из-под шампанского, весь в пыли и плесени. Свежий йодистый ветер вздувал рваные драповые шторы, как побитые ядрами пиратские паруса.

За окнами-иллюминаторами волновалось и все никак не могло успокоиться море — огромные валы дробились о волнорезы в мелкую пыль.

— Неужели правда? — выдохнула Эльза, с некоторым разочарованием чувствуя себя совершенно трезвой. — И что же нам делать?