— Это хуже, чем ничего, — поправил его Декер. — Предположим, мы инкриминируем ей помощь преступнику. Как только Жанин появится в суде, она тут же начнет рассказывать какую-нибудь душераздирающую историю о том, что она ничего не соображала, потому что находилась в состоянии ужасного стресса после гибели родителей, а потом еще и смерти брата... и так далее, и тому подобное. — Декер сжал кулаки. — Предположим, что нам даже удастся одержать верх и ее осудят — ну и что? Она ведь никогда не бывала под следствием, у нее нет ни одного привода в полицию. Ясно, что срок ей дадут условно, так что она останется при своем интересе. — Декер немного помолчал. — Затем, скажем через полгода, мы обнаружим, что она была замешана в убийстве Дэвида Гаррисона, и попытаемся предъявить ей соответствующее обвинение. Вы ведь понимаете, что за этим последует? Адвокат Жанин поднимет вой и начнет доказывать, что ее нельзя два раза привлекать к суду по одному и тому же делу.

— Пит, прямая причастность к убийству — это уже новое обвинение. Ее в таком случае будут судить совсем за другое преступление.

— Дело-то все равно то же самое. В законе на этот счет нет такого четкого разграничения. С тем же успехом можно попытаться вторично засудить Симпсона за незаконное проникновение в чужой дом.

— А что, неплохая идея! — воскликнул Оливер.

— Я только хочу, чтоб вы поняли, — снова заговорил Декер. — Любой судья нам заявит, что все обвинения против Жанин Гаррисон по делу, связанному со смертью ее брата, мы должны были предъявить еще во время первого процесса. Поэтому прежде, чем что-то вменять ей в вину, я намерен убедиться, что она абсолютно непричастна к смерти Дэвида.

— Ни Шон, ни Малкольм ни словом не обмолвились о том, что это она заказала его убийство, лейтенант.

— Я знаю, — нахмурился Декер. — Вообще ситуация складывается для нас весьма неудачно: расторгнув нашу сделку с Кэри, мы не сможем использовать в суде ничего из того, что он нам сообщил по делу о смерти Дэвида Гаррисона. А показания Шона нельзя использовать потому, что мы фактически так и не заключили с ним официальной сделки. И потом, нам нужен вовсе не Кэри. На него у нас и без Шона достаточно материала, чтобы предъявить ему обвинение, связанное с наркотиками. Мы хотели через Шона добраться до Жанин, а вот это у нас как раз и не выходит.

Последний выкрик Рикара и сдавленное оханье Койна донеслись до меня, когда я уже был в полете. Не став дожидаться, пока платформа опустится до самой стены, я прыгнул вниз. Раз уж я сильный и нечувствительный – неужели не выдержу прыжка с такой высоты?

Выдержал… и даже умудрился приземлиться на полусогнутые. После чего раздался громкий лязг и скрежет, меня пронзила волна боли и вибрирующей отдачи, но на ногах я устоял и тут же ринулся вперед, не отрывая взгляда от верха виднеющейся впереди лестницы. Пронесся мимо впавшего в ступор часового, видевшего мой прыжок и полет с убийственной для обычного человека высоты. С грохотом пробежал по десятку ступеней, после чего оттолкнулся обеими ногами и вновь ушел в прыжок.

— Может, она действительно ни в чем не виновата, лейтенант, — предположил Мартинес.

Г-ра-ах! Двор встретил меня столь же радостно, как и стена, добавив к боли и отдаче жирные ошметки грязи, фонтаном взлетевшей из-под моих ног. И снова я удержался на ногах. Не медля ни секунды, тяжело побежал вперед. Когда до входа в пристройку оставалось несколько шагов, навстречу вышло два моих близнеца – оба ниргала в полном боевом доспехе. Лица вновь скрыты глухими шлемами, за плечами черные плащи.

- За мной! – не останавливаясь, приказал я и влетел в жилую пристройку, на ходу собирая щупальца и дико проревев: – Все с дороги! Живо! С дороги!

Декер поудобнее устроился в своем кресле.

Людей и гномов внутри имелось предостаточно, и, слава столь невзлюбившему меня Создателю, мешкать они не стали. Женщины вскрикнули было, замерли, но куда более опытные мужики тут же оттеснили их в сторону, заодно похватав за шивороты детей и потащив за собой. В открывшийся проход я и вбежал, громко топоча ногами и продолжая кричать:

- Подъемник! Готовить подъемник!

— Нам придется на время отложить в сторону дело о смерти Дэвида Гаррисона — до тех пор, пока мы не будем располагать более серьезными уликами. Так что давайте, выдвигайте против обоих парней обвинения по наркотикам.

К шуму моих шагов добавлялся грохот от бегущих следом ниргалов, без промедления выполнивших прямой приказ. Впервые за долгое время эти мощные и крайне живучие бессловесные воины снова идут в бой. Правда, они еще не знают об этом. Им это и ни к чему – ниргалам не свойственно замешательство. Медлить с ударом они не станут.

— На Кэри у нас много чего есть, а вот Шону особо предъявить нечего, — еле сдерживая гнев, сказал Уэбстер. — Его замели впервые... скорее всего, он отделается условным наказанием. Не так уж плохо для хладнокровного убийцы.

Доносящиеся мне в спину вскрики, оханья, недоуменные возгласы и отрывистые вопросы я проигнорировал. И растянул невидимые под шлемом губы в широкой усмешке, радуясь сообразительности двух гномов, засуетившихся рядом с платформой очередного подъемника. Под тяжким весом троих воинов в массивных доспехах платформа застонала так жалобно, словно готовилась испустить дух прямо сейчас. Но все же выдержала давление и провалилась, унося нашу безмолвную троицу в подземную темноту. Не успели мы преодолеть и половины пути, как я припал на колено и громко прокричал:

- С дороги! Все с нашей дороги! – Искаженным эхом мои слова многократно отразились от гранитных стен каменного колодца. Выждав несколько мгновений, я вновь повторил предупреждение. Любому, кто столкнется со мной в тесном коридоре, не поздоровится – я сомну его своей массой, а жадные до крови щупальца довершат дело.

— Том...

Бег по темным подземным проходам и древним штольням запомнился мне обрывочными картинками стен и гулким эхом наших шагов. Не могу утверждать, что мы преодолели весь путь до все еще заваленного камнями черного входа в мгновение ока, но это было на самом деле быстро. До этого я еще никогда не двигался столь безрассудно и быстро по заполненному мраком подземелью. Я налетал на стены, врезался шлемом в низкий свод, спотыкался и падал, но упорно продолжал свой бег, равно как и следующие за мной ниргалы. Перед глазами мелькнул последний поворот, и мы оказались у цели, вынужденно остановившись у последней преграды на нашем пути.

Сознание отметило, что с последнего моего визита здесь многое изменилось: большая часть обломков бесследно исчезла, на стенах и потолке появились глубокие следы инструментов, чуть поодаль стояла самая настоящая толстенная каменная плита с наметками непонятных знаков на грубо выровненной поверхности. Кажется, это и есть та самая «маленькая» дверь, должная в будущем запечатать черный вход. А пока ее функции выполняла изрядно истончившаяся груда камней, закупорившая проход от потолка до пола. К ней я и подступил, зычным окриком отгоняя застывшую при моем появлении пятерку гномов.

— Дэвид Гаррисон мертв, а за это, выходит, никто не ответит.

Стальные шипастые перчатки со скрежетом стиснулись вокруг первого камня, размером с бычью голову, и отбросили его в сторону.

— Ну и что ты предлагаешь?

- Расчищаем завал! – хрипло велел я подступившим ближе ниргалам, после чего поднялся чуть выше, стремясь ближе к потолку. Там каменный завал должен быть тоньше. Мне бы и щелка сгодилась – лишь бы суметь протиснуться.

Покрытые вековой пылью камни с хрустом вырывались из гнезд и отбрасывались назад, к ногам абсолютно ничего не понимающих гномов, с крайним любопытством наблюдающих, как три воина в черных доспехах буквально крушат каменный завал. Поднявшееся облако пыли понизило и без того плохую видимость, но делу это не мешало – я с фанатичным упорством продолжал вырывать камень за камнем, благо нечеловеческая сила этому изрядно способствовала. Шум позади известил, что тихо переговаривающиеся на своем языке гномы принялись оттаскивать отброшенные нами камни прочь, освобождая проход. Ухватившись за иззубренный каменный обломок размером с меня, я уперся ногами и, застонав от усилий, надавил на него, чувствуя, как дрожат от дикого напряжения руки. В районе поясницы что-то явственно хрустнуло, камень задрожал и со скрежетом выпал наружу, открывая путь солнечному свету. Образовавшейся щели вполне хватало, чтобы едва-едва проползти. Большего я и желать не мог. Молча подался вперед и стал втискивать свое громоздкое тело в узкое пространство.

— Опереться на показания Кэри.

Тихое, но крайне яростное ругательство, и я вырвался наружу, впервые за долго время покинув Подкову другим путем. Оглянувшись, увидел, как из темноты показалась шипастая перчатка первого ниргала, вытягивающего себя следом за мной. Как не снедало меня нетерпение, я заставил себя дождаться, пока оба немых воина не окажутся на свободе. Оказалось, ждал не напрасно – сразу за последним ниргалом показалась голова одного из гномов.

- Оставаться внутри! – рыкнул я на чересчур любопытных коротышек. – Расчищать завал.

— Я тут выяснил кое-что про пушку, которую конфисковали во время операции, — подал голос Гейнор.

- Хорошо, - с явным недовольством протянул гном. – Мы можем помочь!

- Я знаю, – кивнул я. – Знаю. Но сейчас надо привести в порядок вход. Скоро появится Койн, передайте ему, что к вечеру в этом проходе должна стоять дверь! Ниргалы, за мной!

— Ну, что там с ней? — спросил Оливер.

Развернувшись, я вновь перешел на бег и понесся вдоль гранитной стены навстречу увиденным мною с вершины врагам. Видя отсутствие следов на потемневшей от влаги земле и оставшемся кое-где снеге, я неимоверно возрадовался – значит, мы успели вовремя. Снующая поблизости нежить еще не успела пройти мимо замаскированного черного входа. И это просто отличная новость. Атаковать в лоб всегда выходит быстрее, чем догонять юрких пауков, особенно когда при каждом шаге ноги вязнут в грязи.

— С ней получилась довольно интересная история: месяца два назад она была объявлена в розыск как похищенная...

— Когда об этом стало известно, Фаррелл? — Лейтенант повернулся к Гейнору.

Приближение к цели я ощутил задолго до того, как увидел противника. Мое чутье не подвело, и я круто свернул чуть в сторону, подобно дикому кабану проломившись сквозь почерневший кустарник и оказавшись в двух десятках шагов от врага. Не сбавляя скорости, огромными прыжками понесся вперед, нацелившись на уродливый силуэт громадного костяного паука. Идущие впереди шурды разразились визгливыми воплями, в мою грудь с сухим треском ударила игла, пущенная из духовой трубки, и отскочила, не нанеся никакого вреда. Пауки полыхнули глазницами, в меня ударил зеленый свет, наполненный шепчущими призрачными голосами. Раздался сдвоенный щелчок, два шурда рухнули на землю, обливаясь кровью из пронзенных арбалетными болтами глоток. Ниргалы не знали промаха. Других темных гоблинов я не увидел – осталась только мерзкая нежить. Успев уловить шелест вытаскиваемых из ножен мечей, я вломился в ряды ошеломленного врага. Протяжно воющая киртрасса рванулась назад и развернулась, явно не желая вступать в бой. Подавшись вперед, я успел ухватить ее за одну из длинных костяных лап, не обращая внимания на удары остальных врагов. Несколько ударов я выдержу без проблем, а других и не последует – судя по крикам и визгу, ниргалы вступили в ближний бой. Да и щупальца мои не дремали, нанося беспорядочные удары по всему живому в пределах досягаемости. Рванув лапу древней нежити к себе, я обрушил на уродливый череп стальной кулак. Кость треснула, разлом полыхнул потусторонним светом, но упокоилась тварь не из-за моего удара – щупальца буквально обтекли нежить, высасывая столь желанную энергию жизни. Отступив от поверженной твари, я коротко осмотрел поле боя. Ничего живого, кроме меня и ниргалов. На земле скрюченные тела мертвых шурдов, разбросано их плохонькое оружие. Тут же останки буквально разорванных костяных пауков. В общей сложности шесть врагов: три паука, два шурда, одна киртрасса. Я не обманулся в своих ожиданиях – это был типичный разведывательный отряд, не сумевший оправдать возложенные на него надежды неизвестного предводителя.

— С полчаса назад. — Гейнор пожал плечами. — Извините, у меня как-то из головы вылетело.

Убедившись, что отряд шурдов полностью уничтожен, я призывно махнул рукой воинам и снова ускорился. Я не забыл про второй отряд, шедший по пятам за первым. Мы изрядно нашумели в скоротечной схватке, и сейчас надо успеть достичь цели, прежде чем шурды решат отступить без боя. Чем больше я тварей уничтожу, тем меньше их пойдет в атаку на наш дом. К тому же мне срочно требовался говорливый собеседник…

Декер хотел было вспылить, но сдержался.

- Шурдов брать живыми! – крикнул я. – Живьем брать!

За моей спиной послышалось два одновременных ударов железными кулаками о нагрудник доспехов. Приказ услышан, понят и принят к исполнению. Вот и славно.

— И от кого же поступило заявление о том, что ее украли?

Следующий мелкий отряд шурдов показался впереди, на расстоянии сотни шагов. Мы увидели друг друга одновременно, но отреагировали по-разному. Шурды и нежить заверещали, заметались, а мы не издали ни звука, передвигаясь с максимально возможной скоростью. Эх, мне бы быстроного сгарха на подмогу! Но наши белоснежные звери сейчас пребывают в мире сновидений.

Проклятые шурды приняли решение слишком быстро и, разразившись визгливыми командами, бросились наутек. Нежить послушно последовала за ними, оставив в первых рядах лишь двух обычных костяных пауков. Проклятье! Шурдов я наверняка догоню, но вот древнюю киртрассу… такого врага никак нельзя упускать!

— От Лили Амос.

Мне в голову еще не успела прийти ни одна умная мысль, когда высоко в воздухе мелькнуло несколько темных теней, раздался свист разрываемого воздуха. С тяжким шумом в землю врезались три здоровенных камня, несомненно прилетевших с вершины Подковы. Мне не потребовалось задирать голову, чтобы понять, что мои люди и гномы вступили в бой. Засвистели пущенные отвесно вниз стрелы и арбалетные болты, рухнувший четвертый валун угодил в киртрассу, расплющив ей все лапы с левого бока и обездвижив. Дикий вой нежити прозвучал в моих ушах музыкой… которая мгновенно оборвалась, когда прямо на моих глазах арбалетный болт вонзился точно в макушку одного из улепетывающих темных гоблинов. Обзаведшийся торчащим из головы древком шурд, не издав ни звука, закувыркался по земле. А с небес продолжал литься убийственный ливень стрел, лишь чудом еще не утыкавших последнего из темных гоблинов, столь необходимого мне. Стоящие на вершине Подковы воины знать не знали о моих намерениях и старательно пытались прибить будущий живой язык.

Двух сверкающих глазницами пауков я попросту перепрыгнул, безбоязненно оставив врага за спиной. Щупальца не дотянулись до нежити совсем чуть-чуть, чем подарили тварям несколько лишних мгновений жизни. Крутящуюся на земле киртрассу я также миновал на полном ходу, но в этот раз два щупальца не упустили свой шанс, радостно впившись в древнего паука и упокоив его навеки. Своим рывком я добился главного – с небес прекратили падать камни и стрелы. Воины боялись задеть меня и ниргалов. Не обращая внимания на визг пауков, погибающих под безжалостными ударами ниргалов, я вложил все силы в последний бросок, одновременно пытаясь утихомирить разбушевавшиеся ледяные щупальца.

В кабинете стало тихо.

Дело решил случай. Убегающий от смерти шурд споткнулся и полетел на землю. Он тут же было подхватился, но я подоспел вовремя, и мой железный сапог опустился ему точно промеж лопаток, вдавив уродливое создание в грязь.

- Ты пойдешь со мной, шурд, – злобно выдохнул я, глядя на беспомощно дергающегося под моей ногой темного гоблина. Мелькнула смазанная тень, мне в уши ударил пронзительный визг подоспевшего на выручку костяного паука. Быстрое движение щупалец - и попытавшуюся ударить меня нежить буквально смело, упокоив тварь еще в полете. С трудом утихомирив рвущиеся к столь вкусному шурду щупальца, я покосился на рассыпавшегося паука и добавил: – А ты умрешь.

— Значит, это была пушка Шона? — спросила Мардж

Горячка стремительной схватки еще не прошла, меня потрясывало, где-то внутри горело почти непереносимое желание усилить нажим на ногу и постараться раздавить прижатого гоблина, словно насекомое. Или опустить подошву сапога на его тощую шею и насладиться хрустом ломающихся позвонков. Но я себя преодолел. Унял жажду убийства.

— Нет, это была пушка Лили, — сказал Гейнор.

Оглядевшись, снял шлем и, задрав голову, помахал рукой сгрудившимся на самом краю людям и гномам, так вовремя вступившим в бой. Дело было сделано. Два разведывательных шурдских отряда уничтожены. Радостная новость. В армии нежити поубавилось бойцов. Но самое главное – я добыл пленника. Если он знает хоть что-то, он обязательно расскажет.

Нагнувшись, сомкнул пальцы перчатки на загривке шурда и одним рывком поднял его так высоко, что пятки заболтались в воздухе, не доставая до земли. И вновь пришлось усмирить накатившую ярость и сдержаться, не сжать пальцы чуть посильнее. Пару секунд я любовался перекошенным грязным лицом темного гоблина, задумчиво прислушиваясь к его сдавленному хрипу, едва-едва пробивающемуся сквозь передавленную глотку. Увидев, что он вот-вот испустит дух, опустил его на землю и чуть ослабил хватку, не убирая руки с горла. Дал ему хлебнуть воздуха, наклонился к самому лицу, чтобы тварь могла вблизи рассмотреть мое лицо и пылающие глаза. И только затем задал первый вопрос:

— Я так и знал, что этому молодчику пальца в рот не клади, — злорадно бросил Уэбстер. — Подумайте сами— зачем было Шону приносить на вечеринку оружие? Это имело смысл только в одном случае — если он собирался им каким-то образом воспользоваться!

— И что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросил Оливер.

— А то, что Шон должен был передать оружие Малкольму, чтобы тот убрал Уэйда Энтони. Как и говорил Малкольм. Конечно, Шон заявляет, что он знать ничего не знает о фотографиях Уэйда Энтони. Тем не менее при задержании именно у него были фотографии и распорядок дня Энтони, а теперь оказывается, что и оружие его.

- Тварь, ты говоришь на нашем языке?

— Мы знаем, что Амос поссорился с Жанин за несколько часов до этого, — напомнил Мартинес. — Лейтенант видел, как они о чем-то спорили.

— Эта ссора, наверное, и была последней каплей, — предположил Уэбстер. — Амос пришел в бешенство и стал планировать новое убийство, — как и рассказал Кэри.

- Я… кха… кха… я… - шурд давился кашлем, вцепился руками в мое запястье, инстинктивно пытаясь оторвать медленно убивающую его ладонь от своего горла.

— Ты упускаешь из виду один важный момент, Том, — возразил Оливер. — Парафиновый тест показал, что из пушки стрелял Кэри.

- Я задал тебе вопрос! Знаешь наш язык?

— Ну и что? Он услышал, что в дом ворвалась полиция, схватил оружие, которое в тот момент оказалось у него под рукой, и нажал на спусковой крючок. Лейтенант, как раз перед тем, как вы пришли, я говорил, что не верю в историю Шона. Если Шон не нанял Малькольма для убийства, с какой стати такому типу, как Кэри, вообще с ним связываться?

— Из-за денег, — пояснил Оливер. — У Шона полно денег, вот Мэл и пытался его доить.

- Да! Кха… кха… да!

— А если Шон не собирался нанимать Кэри для убийства Энтони, то зачем ему понадобились фотографии Энтони, его распорядок дня и оружие?

— Может, Мэл хотел вторично подставить Шона, чтобы поиметь с него еще деньжат, — не сдавался Оливер.

- Вы пришли по наши души? – уже зная ответ, все же уточнил я.

Остальные детективы недоверчиво хмыкнули. На лице Уэбстера появилось расстроенное выражение.

— Ты что-то совсем нюх потерял, Скотт, — сказал он.

- Да! – выдохнул темный гоблин, в его глазах блеснули огоньки прорвавшейся наружу ненависти. – И нет!

Внезапно Декера словно осенило.

— Гос-споди! — воскликнул он и хлопнул себя ладонью по лбу. — Скотт прав!

— Да ну? — довольно ухмыльнулся Оливер. — То есть да, конечно, само собой. Но почему вы так думаете?

В это время раздался стук в дверь — принесли ланч. Пять минут ушло на то, чтобы поделить бутерброды согласно сделанным заказам. Затем все принялись жевать, а Декер взял слово.

- Поясни, – с широкой улыбкой попросил я, глядя, как одно из щупалец медленно тянется к мягкому и вкусному шурду.

— Кто подал заявление о краже оружия? — спросил он.

— Лили Амос, я ведь уже говорил, — промычал Фаррелл, набивший рот сэндвичем с индейкой. — Или у меня что-то с памятью?

— Это был риторический вопрос, Фаррелл, — улыбнулся Декер. — Посмотрите, что получается, ребята. Предположим, Шону понадобилась пушка. Но зачем ему воровать ее у собственной матери?

- Мы пришли за тобой! За тобой! Великий повелитель приказал взять тебя в плен и доставить к нему! – торопливо заговорил гоблин, не отрывая застывших глаз от испачканного в крови кончика щупальца.

Декер впился зубами в свой бутерброд с цыпленком и, откусив кусок, тоже задвигал челюстями.

— Он ведь мог просто взять пистолет, а потом незаметно положить его на место, — продолжил лейтенант, расправившись с первым куском. — А это означает...

- Великий? Повелитель?

— Это означает, что оружие выкрал не Шон, а кто-то другой, — закончила за лейтенанта Мардж.

— Малкольм Кэри! — воскликнул Оливер. — Ублюдок спер пушку из дома Шона.

- Бог Тарис! Это повеление самого бога Тариса!

— Потому-то в нас стрелял именно Кэри, — пояснил Декер. — И по той же причине оружие находилось не у Шона, а у него.

— Что-то я совсем запутался, — сказал Мартинес, отпив из стаканчика большой глоток чуть теплого кофе. — Давайте начнем с начала. Итак, Уэйд Энтони. Кто планировал его убийство?

— Малкольм Кэри, — ответил Декер.

- Тарис… - прошептал я. – Снова это имя. Значит, все-таки свершилось, и поганый некромант на самом деле выбрался из своей подводной могилы. Шурд! Приказано взять меня живым?

— Погодите, лейтенант! — засомневался Уэбстер. — А зачем Малкольму его убивать?

— Ему самому это было не нужно, Том, — пояснил Декер. — Кэри собирался убить Энтони, чтобы подставить Шона Амоса. Точно так же, как он проделал это в первый раз, когда убил Дэвида Гаррисона.

- Да… да!

— А с какой стати Кэри стал бы убивать Дэвида Гаррисона в одиночку, по собственной инициативе? Это же просто бессмысленно.

— Малкольм Кэри убил Гаррисона не в одиночку и не по собственной инициативе, — сказал Декер. — У него был партнер, соучастник

- Тарис здесь? Он привел вас сюда?

— Жанин! — выкрикнула Мардж. — Кэри и Жанин с самого начала действовали заодно!

— В точку!

- Великий Тарис далеко отсюда, – ответил гоблин и, не сумев пересилить свою натуру, мстительно добавил: – Но от его взгляда даже тебе не скрыться, Нагоняющий ужас! От него тебе не убежать! Наш бог всесилен! Уже сейчас он сеет страх и смерть, уничтожая людишек и досыта кормя нас их мясом! Вкус-с-сно! Очень вку… аргх!

— И именно поэтому Жанин дала Шону денег взаймы, — догадался Оливер. — Она вовсе не стремилась выручить Амоса — ей просто надо было поддерживать иллюзию своей непричастности к этому делу, которое она сама же вместе с Кэри и спланировала.

— А чтобы прикрыть свою задницу, она обставила все так, словно идея убийства исходила от Шона! — подхватила Мардж. — В случае если бы следствием было установлено, что вроде бы случайная смерть Дэвида от передозировки на самом деле — убийство, она всегда могла бы свалить вину на Шона.

От удара стальным кулаком голову шурда откинуло назад, из разбитых губ брызнула темная кровь.

— Что касается облигаций на предъявителя стоимостью десять тысяч долларов, то, скорее всего, Жанин с самого начала собиралась расплатиться с Малкольмом именно ими, — предположил Оливер. — Но, вместо того чтобы отдать их ему напрямую, она сделала вид, будто выручает Шона — пусть, мол, мальчик думает, что он перед нею в неоплатном долгу, так легче держать его на коротком поводке. — Скотт посмотрел на Уэбстера и ухмыльнулся. — Ну, что скажешь, старина Том?

— Должен признать, что, пожалуй, вы правы. Все это действительно очень похоже на Жанин.

- Как ты меня назвал, шурд? – убедившись, что гоблин в сознании, осведомился я.

— Она обожает манипулировать мужчинами, — вспомнил Декер слова Уэбстера. — Ты ведь сам говорил это еще в начале расследования, Том. Это ее любимое занятие. Так было и с Харланом Манцем. Я уверен, что она все спланировала, чтобы его подставить. Вероятно, ей было известно, что Харлана уволили из ресторана «Эстель» и что его это очень задело. Хотите знать мою версию дальнейших событий?

Все молча ждали.

- Нагоняющий ужас… что ты такое? Даже от твоих следов несет диким ужасом, заставляющих наших костяных братьев трепетать в страхе. Но я не боюсь тебя! И не отвечаю на твои вопросы! Я возвеличиваю своего бога Тариса! Давай, сдави мое горло, выдави из меня жизнь! Я больше не скажу ни слова!

— Жанин — женщина весьма изобретательная, — снова заговорил Декер. — Она задумала убрать своих родителей, но в то же время ей нужно было, чтобы внешне все выглядело так, будто они оказались случайными жертвами. Поэтому она приходит к выводу, что наилучший способ — это массовый расстрел, в результате которого они погибнут, не вызывая подозрений. И для этой цели Жанин решает использовать Харлана Манца. Она ведь прекрасно знала, что он вполне подходит на роль сумасшедшего, способного открыть беспорядочную пальбу в ресторанном зале.

— Но это же просто ужасно, — заметила Мардж.

Темный гоблин лгал – он очень боялся. Расширенные зрачки, дергающаяся в судороге нижняя губа и дрожащее тело выдавали его страх. Вопрос, чего он боялся больше - смерти? Или меня? Но он сумел пересилить свой страх и был готов принять смерть.

— Такова Жанин, — сказал Декер. — Что она сделала? Она закрутила роман с Харланом Манцем. Его подружка сообщила нам, что Харлан фактически сидел на мели. Из показаний опрошенных нами людей также известно, что Харлан обожал деньги и красивых женщин.

— Наверное, встретив Жанин, женщину своей мечты, он решил, что умер и попал в рай, — вставил Оливер.

- Господин Корис! Господин! – подбежавший Рикар был в двух шагах от меня, но продолжал кричать во все горло. Видимо, мой внезапный «побег» не на шутку его перепугал. Вслед за здоровяком бежало с пару десятков людей и гномов в полном боевом облачении.

— Этот болван, должно быть, и правда совсем одурел от счастья, — согласился Декер. — Единственное, что тяготило его — необходимость держать все в тайне. Но даже это не могло омрачить его радости. У Харлана, помимо Жанин, была девушка, что придавало их отношениям особую пикантность.

— Ну хорошо, предположим, у них был роман. — Мартинес скептически скривился. — И вдруг Харлан ни с того ни с сего превратился в убийцу, отправившего на тот свет кучу народа?

— Да нет, все не так просто, Берт, — возразил лейтенант. — Жанин и Харлан закрутили роман. Естественно, Жанин сумела разговорить Харлана. Это не стоило ей большого труда — все, с кем мы беседовали, в один голос утверждают, что Манц просто обожал чесать языком.

— Допустим, это так, — сказала Мардж. — И что дальше?

- Я в порядке, Рикар, – успокаивающе произнес я и вновь перевел взгляд на гоблина. – Слушай меня, шурд. Я даю тебе выбор. Каким путем пойти, решать тебе. Либо ты сейчас ответишь мне еще на несколько вопросов, после чего я посажу тебя надолго в клетку, но там будет тепло, и там будет еда. И время от времени мы будем дружески беседовать. Либо же ты попытаешься сохранить гордое молчание, и я буду истязать тебя, буду рвать тебя в клочья, переломаю каждую кость в твоем уродливом теле. Ну! Отвечай! Если не Тарис, то кто вас привел сюда? Кто?! Кто ведет тварей, подобных тебе? Кто? Кто?!

— Жанин узнает, что Харлана уволили из «Эстель» и что это очень задело его. И она принимается разжигать в нем чувство обиды и делает это до тех пор, пока Харлан не начинает всем подряд рассказывать, как нехорошо и несправедливо с ним поступили. Люди, естественно, эти разговоры запоминают. А она продолжает накручивать Манца и в один прекрасный день убеждает его пойти прямо в ресторан и... ну, дальше все ясно. — Декер сделал паузу и отпил из стаканчика воды. — В общем, она убеждает его пойти в ресторан и устроить администрации скандал. Мало того, она даже подбирает ему одежду специально для этого случая — зеленый пиджак, бросающийся в глаза и хорошо запоминающийся. Разумеется, она точно подгадала, в какой момент отправить Харлана в ресторан выяснять отношения, приурочив его визит к тому дню, на который у ее родителей был зарезервирован столик в «Эстель». Я думаю, они нередко там бывали — возможно даже, у них имелись постоянно забронированные места.

— До чего же расчетливая женщина, — бросил Оливер.

— Одновременно Жанин наняла неизвестного киллера, который должен был отправиться в ресторан следом за Харланом. Она сообщила этому второму, во что Харлан одет.

Я тряс шурда, словно куклу, ощерив зубы в яростном оскале. Мечущиеся над головой щупальца, злобно пылающие глаза и скрежет шипастых доспехов – я был похож на безумное чудовище.

— Помните, Тесс Ветцель рассказывала о странном мужчине в зеленом пиджаке? — напомнила Мардж.

Никто не ответил, все молча смотрели на лейтенанта.

— В заранее оговоренный момент неизвестный киллер открыл огонь, — продолжил Декер.

- О-о-ох… - скособочившийся гоблин скривился от боли. Кажется, я, сам того не заметив, сломал ему пару ребер, да и шею заметно перекривило. – На этот вопрос я отвечу тебе, Нагоняющий ужас! Нас привела сюда воля Тариса и рука возглавившего нас Риза Мертвящего, вернувшегося из Темной Бездны! Ваше поселение падет! Всех ваших женщин и детей пустят на вку-у-ссное мясо, а тебя бросят к ногам Великого Тариса! И тогда ты познаешь, что такое настоящее отчаяние! Твоя клетка… твои обещанные пытки… это ничто по сравнению с деяниями моего повелителя! Тебе не сравниться даже с его тенью! Ты прах под его ногами! Жалкий червь пытающий… акх!

— Значит, вы считаете, что стрелок был только один? — спросила Мардж. — А как тогда объяснить странный характер ранений четы Гаррисонов, из-за чего у вас, собственно, и возникла мысль, что убийц было двое?

Декер на некоторое время задумался.

Я разжал руку, и к моим ногам рухнуло мертвое тело темного гоблина. Из его левой глазницы, превратившейся в окровавленную дыру, медленно вытянулось ледяное щупальце.

— Возможно, убийца стрелял сразу из двух пистолетов, — сказал он наконец. — Из одного он застрелил Харлана и оставил этот пистолет на месте преступления. Второй забрал с собой. Вот почему он смог произвести так много выстрелов и поразить такое количество людей. Наверное, он палил во все стороны, под самыми невероятными углами. Киллер знал, что он обязательно должен убить Харлана. Готов биться об заклад, что первым делом он разделался с Манцем и с Гаррисонами. Убийство Гаррисонов ему заказала Жанин, а Харлан... Харлана он застрелил для отвода глаз, чтобы весь этот кошмар приписали покойному.

— Лейтенант, я думаю, кто-нибудь должен был заметить настоящего убийцу, — предположил Мартинес.

- Какой несговорчивый шурд, – произнес я, равнодушно отворачиваясь от трупа. – Рикар… Рикар… Рикар!

— Так оно и есть, Берт, — ответил Декер. — Его заметила Тесс Ветцель. А может, и кто-нибудь еще — просто люди сомневались в том, что видели, потому что Харлан и настоящий убийца были одинаково одеты. А уж когда вокруг начинают свистеть пули, ты ныряешь под стол, закрываешь глаза и молишься, чтобы в тебя не попали.

— Значит, Харлан был просто козлом отпущения, — констатировала Мардж

Вздрогнувший всем телом здоровяк перевел остекленевший взгляд на меня и, запинаясь, выговорил:

— Так же, как и Шон Амос, — добавил Декер. — А между тем настоящий преступник — Малкольм Кэри. Он навешал нам лапши на уши, заставив нас поверить во всю эту историю с Шоном. На самом же деле он выполнял заказ Жанин. Потому-то Малкольм и заключил с нами сделку. Ведь именно он отправил на тот свет Дэвида Гаррисона. А договорившись с нами, Кэри очень ловко прикрыл свой зад, поскольку получалось, что теперь он будет проходить по делу в качестве свидетеля, а обвиняемым станет Шон Амос, который не имел к гибели Дэвида Гаррисона никакого отношения. Он неплохо нас обработал, этот сопливый ублюдок!

- Я не ослышался, господин? Он сказал «Риз Мертвящий»?

— С точки зрения логики в ваших рассуждениях есть слабые места, — заметил Уэбстер.

— Естественно, — ответил Декер. — Но кроме слабых мест в моих рассуждениях есть еще и довольно много здравого смысла. А знаете что? Мы наплюем на историю, рассказанную Кэри, и обвинение в убийстве тоже выдвигать против него не станем. Пусть его судят только за торговлю наркотиками. Я постараюсь, чтобы это дело было поручено самому суровому судье, который искренне ненавидит тех, кто распространяет наркотики. Пусть он, фигурально выражаясь, запрет подонка в камере, а ключ забросит куда-нибудь подальше.

— А как быть с Шоном? — поинтересовался Уэбстер.

- Ты не ослышался, – кивнул я, усилием воли унимая щупальца. – Пошли. Отсюда надо уходить. Рикар, очнись ты уже! Эй! – окликнутые мною воины встрепенулись и прекратили разглядывать поверженную киртрассу. – Всех тварей оттащить вон к той куче бурелома и поджечь! И быстро! Здесь оставаться нельзя! Быстро! Все следы тщательно замести! Убрать все до последнего отпечатка!

— Шона пускай привлекают за употребление наркотиков, за сопротивление при аресте... скорее всего, он легко отделается

— Не нравится мне это, — сказал Уэбстер. — Даже при том, что мы заключили с Кэри сделку, ему светило семь лет. Если убийство Дэвида Гаррисона заказала и спланировала Жанин, он должен был сдать ее нам и тем самым постараться спасти собственную шкуру.

- Да, господин!

Мардж широко раскрыла глаза — в мозгу у нее мелькнула смутная догадка.

— Он не сделал этого, потому что был повязан с Жанин чем-то гораздо более серьезным, — предположила она. — Например, расстрелом в ресторане «Эстель»...

— Кэри — убийца, расстрелявший посетителей «Эстель»? — Уэбстер недоверчиво повел плечами. — Где улики, Мардж?

Развернувшись, я торопливо зашагал назад по собственным глубоким следам, рядом с которыми отпечаталось две цепочки отпечатков ниргалов.

— Пистолет, который принадлежал Лили Амос и из которого стрелял во время облавы Кэри, — полуавтоматический. Он был украден примерно за две недели до происшествия в ресторане, — снова заговорил Декер. — Мы собрали на месте преступления больше пуль, чем могло быть выпущено из оружия, обнаруженного нами на месте преступления. Думаю, самое время снова обратиться в лабораторию баллистической экспертизы

Шурд проговорился… проклятый темный гоблин сам не заметил, как сказал нечто очень и очень важное.

— Знаете, я вот чего никак не возьму в толк, — сказал Мартинес. — Судя по всему, у Жанин были вполне нормальные отношения с родителями. У нее было все, чего она только могла пожелать. Почему же она решила убрать родных отца и мать?

Логинов Святослав

— Как нам стало известно еще в самом начале расследования, Жанин в своих проектах полностью зависела от отца, — пояснил Декер. — Дэвид говорил, что в последнее время Рэю Гаррисону надоели бесконечные благотворительные затеи Жанин. Вероятно, она просто поняла, что не может вечно манипулировать отцом. Не исключено, что в какой-то момент Рэй Гаррисон сказал дочери «нет».

Он сказал: «…даже от твоих следов несет диким ужасом, заставляющим наших костяных братьев трепетать в страхе». Мои следы… глубокие следы, что я оставляю при каждом шаге. Похоже, что они источают пропитавшую меня темную энергию, которую я накапливаю при каждом убийстве. И, несмотря на исходящий от них «дикий ужас», костяные братья могут точно пройти по каждому моему следу. Возможно, даже в том случае, если все видимые обычному взгляду следы полностью убраны. Волочение веток тут не поможет, если я оставляю после себя… какие-то отметки ужаса. То есть враги сумеют выследить мой путь, и выходит, что меньше чем час назад я сам показал будущим разведывательным отрядам, где именно находится черный вход в наше поселение. Я сам указал им на дверь, что еще даже не существует…

Споры о вкусе устриц

Святослав ЛОГИHОВ

Костяные братья… Костяные братья - это нежить. Либо пауки, либо их более крупные и старшие сородичи киртрассы. Явно не обладающие плотью обычные тупые мертвяки. В уничтоженных нами отрядах были и пауки, и киртрассы. Шурды не больше чем подкрепление и дополнительные глаза. Да, наверняка я прав, но это знание ничего мне не дает. Я не смогу перехватить каждый вражеский отряд, подкравшийся к нашему дому. Особенно если это случится темной ночью.

СПОРЫ О ВКУСЕ УСТРИЦ

Пустили Дуньку в Европу.

Мне срочно нужен Койн! Нужен немедленно!

39

Три дня в Париже, день в Бордо и, наконец, сердце Жиронды - Аркашон.

Элайн Ройтер почесала свою кудрявую голову и провела языком по выступающим передним зубам. Сегодня она была одета в черный костюм и рубашку в черную и белую полоску, напоминавшую расцветкой шкуру зебры, что лишь еще больше усиливало впечатление, будто в облике Элайн есть что-то лошадиное.

Что еще… Риз! Риз Мертвящий во главе шурдов и нежити. Я уже слышал это имя…

Ещё при встрече наш хозяин - Жан, сформулировал три принципа настощей жизни: еда, работа и любовь. Именно так, в этом порядке. \"В Париже знают толк в работе и любви, но им недоступно самое главное - они не умеют есть. По-настоящему есть умеют только у нас, в Жиронде... ну и ещё гасконцы, конечно...\" И верно, впервые я не встал из-за стола полуголодным. Разумеется, многое было непривычным, особенно распорядок блюд. Hу кому в России придёт в голову в качествне закуски есть дыню с ветчиной? Затем на столе появляются помидоры с перцем и уксусом, следом утка с белой фасолью, а потом, когда утка съедена, подаётся листовой салат. Замечательный салат, который я, как всякий дикарь, с удовольствием положил бы в качестве дополнительного гарнира к утке. А то и в помидоры бы покрошил... После салата - фрукты: черешня, абрикосы, персики, а на десерт - три-четыре сорта сыра с отдельной переменой вина, непременно красного. Теперь я, прежде варварски пожиравший рокфор на бутербродах, знаю, как его следует есть.

— Даже если оставить в стороне вопрос о допустимости использования результатов проверки на полиграфе в качестве доказательства, я, откровенно говоря, не пошла бы в суд ни с одним, ни с другим тестом, — сказала она. — Все слишком сомнительно.

Странные нравы... но всякая разница стирается перед одним великим сходством: в Жиронде едят много и вкусно.

— Вы имеете в виду, что ни один из тестов не дал определенных результатов? — уточнил Декер.

- Вра-а-аг! Вра-а-аг! – громкий крик донесся до моих ушей как раз со стороны входа в бывший оловянный рудник.

— В обоих есть то, что я назвала бы неадекватной реакцией. Это не обязательно означает, что допрашиваемые лгали — можно лишь утверждать, что они нервничали.

После обеда нас усаживают в машину и везут показывать город нам и нас городу. То и дело в перебивку с демонстрацией древностей и красот мы останавливаемся перед небольшими домиками, и Жан с гордостью представляет нас хозяевам: \"Мои русские друзья!\" Хозяева улыбаются и предлагают вина, непременно добавляя, что им известно, что русские обязательно швыряют пустой бокал через плечо. Легенду эту мы слышали ещё в Париже. Хотелось бы знать, какая сволочь создала о моём народе столь превратное впечатление?

— И сколько же вопросов вы им задали?

Вздрогнув, я рывком перешел на бег, стремительно несясь на звук неутихающих криков. Кто там? Еще один отряд разведчиков? Или же целое войско?

Шурин Жана - владелец устричной лавки. Лавка представляет собой навес, пространство под которым разделено на две части прилавком. С одной стороны - столики, с другой - рабочие помещения. Всё открыто, всё на виду. Hа прилавке горой лежат варёные креветки, большие и маленькие, лангустины, крабы... Это то, что готовится заранее. Рядом мидии и пропасть гребенчатых ракушек, створки которых я видел на Чёрном море, но никак не представлял, что их содержимое можно есть.

— Непосредственно относящихся к делу — шесть. Для такого случая это много. Я бы на вашем месте попробовала поработать с Шоном Амосом. Когда я с ним говорила, мне показалось, что из него можно что-то выжать. Есть вероятность, что он лжет, хотя не исключено, что он просто запутался. С другой стороны, Кэри — более крепкий орешек. На мой взгляд, он прошел тест куда успешнее.

Декер кивнул.

Всё это продаётся живьём, а если угодно, их за две минуты сварят прямо в вашем присутствии. Для желающих закусить в меню имеются также длинные французские булки, именуемые багетами, и несколько сортов вина.

Кажется, я проморгал еще один отряд как минимум – тот, что решил обойти Подкову совсем с другой стороны и тем самым оказался для нас полной неожиданностью.

— Готова поспорить, что вы заключили сделку с Кэри, — предположила Элайн.

А вот и устрицы... Если бы мне не показали их специально, я бы решил, что это просто серые известковые камни. Hикакого намёка на то, что внутри может быть что-то живое.

— Да, верно, я заключил сделку с Кэри. Но это не имеет значения, потому что мы не собираемся предъявлять ему обвинение в убийстве.

Робко припоминаю правило: сезон устриц - это те месяцы, в названии которых есть буква \"р\". Правило это верно и для французского, и для русского языков. А сейчас - середина июля... как ни произноси, буквы \"р\" не сыщешь. В ответ слышу, что правило верно, если устрицы нужно везти по жаре куда-нибудь далеко. \"У нас сезон устриц круглый год\".

Я бежал так быстро, что от меня отстали даже ниргалы, говорить про остальных не приходилось – они давно остались далеко позади, не в силах выдержать такой темп движения по скользкой липкой грязи. А спереди до моих ушей доносились громкий крики и пронзительный визг нежити. Еще костяные пауки…

— Вы зацепили его на наркотиках, не так ли?

В дальнем конце навеса рабочий сортирует только что привезённый улов, делит устриц на крупных, средних и мелких. Мелькают руки в резиновых перчатках, раковины, ударяясь, стучат словно обычные камни. Мне объясняют, что в зависимости от погоды, устрицы обладают разным вкусом. Если холодно и дождливо, они почти безвкусны, когда жарко и сухо - солоноваты. А если погода такая, как сейчас, у устриц появляется молочный привкус, и это лучше всего.

Покупателей в лавке немного, причём сплошь иностранцы. Двое лётчиков из Сингапура берут прорву ракушек, варёных и сырых, и маленькую бутылочку \"Порто\". Усаживаются за столик и начинают пировать. Шестеро толстых немцев в шортах долго о чём-то толкуют с хозяином и, наконец, покупают по одной устрице и по бутылке вина на нос. Потом нам расскажут, что вино было выпито до капли, а к устрицам немцы так и не притронулись.

— Да.

Покупатели обслужены, и хозяин подходит к нам. Улыбки, рукопожатия, непременная фраза о бокалах, которые русские швыряют через плечо.

— Что ж, в таком случае парню придется посидеть в тюрьме, и немало, — тускло улыбнулась Элайн Ройтер. — Скорее всего, от этого он еще больше озвереет.

Появившийся впереди пригорок я преодолел в два прыжка, третий совершил уже с его вершины, оказавшись посреди беспорядочной драки, по-другому не назвать. Два человека лежали в окровавленной грязи, зажимая ладонями раны, рядом сидел скрючившийся гном, схватившись за живот, по располосованной кожаной куртке быстро расплывалось красное пятно. В шаге от гнома валялись костяные обломки и расколотый череп с всаженным в него топором. А дальше все еще шла битва пяти моих воинов против двух потрепанных пауков и двух шурдов с луками. Позади них высилась зловещая киртрасса, явно пытающаяся на скорую руку создать очередную иллюзию. Повезло – вступи она в прямой бой, все было бы уже закончено.

Хозяин крошечным ножичком вскрывает серый камень и протягивает мне.

— Возможно.

Внутри на перламутровой подложке лежит... слизняк. Да, иначе это не назовёшь... студенистое нечто, ничуть не съедобное с виду.

— Мне очень жаль, — вздохнула Элайн. — Всегда бывает обидно, когда основной виновник ускользает.

Стою в растерянности. Взять это в рот кажется совершенно невозможным.

— Основной виновник в деле вообще не фигурирует, — пожал плечами Декер. — И это чертовски несправедливо. Но что делать? Жизнь продолжается.

С силой взмахнув рукой, я бросил меч, глубоко вонзившийся в узкую грудь одного из шурдов, уже натянувшего тетиву. В этот момент бой, по сути, завершился – вся нежить, едва я только появился, круто развернулись и бросились бежать, оставив оставшегося в живых шурда и его умирающего собрата на произвол судьбы. Быстро соображают, несмотря на отсутствие мозгов, и сразу поняли, что все шансы на победу утеряны.

Мне объясняют, что прежде всего следует выпить находящуюся в раковине морскую воду, затем ухватить устрицу зубами и тщательно жевать.



Глотать их целиком не следует - может заболеть живот. Легенда о глотании устриц живьём - такие же враки, как и байки о рюмках, разбитых русскими. По счастью, дело не ограничивается объяснениями, хозяева демонстрируют, как следует поступать с устрицами, и я решаюсь.

Выйдя из машины без опознавательных знаков полиции, Декер с наслаждением вдохнул свежий, прохладный осенний воздух, в котором чувствовался терпкий запах устилавшей газоны прелой листвы. Все вокруг было подернуто легкой вечерней дымкой. Несмотря на усталость — за последние двое суток он спал не больше трех часов, — настроение у лейтенанта было замечательное. Жизнь казалась ему прекрасной. Он еще раз с удовольствием глотнул вечерней свежести и, посмотрев на часы, с удовлетворением отметил про себя, что приехал домой раньше шести.

- Шурда брать живым! – крикнул я, бросаясь следом за тварями.

Острожно втягиваю воду (вода как вода, горьковато-солёная), стараясь не глядеть, принимаюсь жевать несчастное существо. Hикакого особого вкуса заметить мне не удаётся. Мантия у моллюска слегка хрящеватая, так что работа для зубов есть, всё остальное мягкое и вполне никакое.

В доме стоял аромат вкусной домашней еды и уюта. Обеденный стол был уже накрыт. Улыбнувшись, лейтенант отправился на кухню в поисках жены, но вместо нее застал там дочь, обоих сыновей и Иоахима Раша, которые, сидя за кухонным столом, резались в скрэббл. Иоахим привел с собой девушку — крохотное создание лет четырнадцати на вид. У нее были длинные светлые волосы и большие, словно у газели, глаза. Лейтенант обратил внимание на то, что девушка совсем не пользуется косметикой. Она первой заметила Декера и поприветствовала его улыбкой. Он улыбнулся ей в ответ.

Hажевавшись, с усилием глотаю. Свершилось!

Синди при виде отца встала и, кивнув, официальным тоном произнесла:

Мелькнувший рядом со мной короткий арбалетный болт ударил одного из улепетывающих пауков в затылок черепа и засел глубоко внутри. Нежить это не убило, но холодный металл внутри черепа сыграл роль огненной плетки – паук с визгом закрутился на месте, забил лапами, пытаясь достать ими до головы и вырвать приносящий страдания предмет. В этот момент его настиг я, приземлившись обеими ногами на макушку черепа, расплющив его и вбив в грязь. Костяные лезвия и крючья лап в последний раз стегнули меня по закованным в металл ногам, но я не обратил внимания на агонию изначально мертвого уродца и не оторвал взгляда от бегущей киртрассы.

Говорят, что о вкусе устриц следует спорить с теми, кто их ел.

— Здравствуйте, сэр.

Интересно было бы послушать сейчас мнение знатоков.

— Здравствуйте, офицер Коэн, — подыграл он дочери.

Владелец лавки нагребает в пластиковый мешок десятка два больших раковин. Подарок...

Сэм, оторвавшись от игры, взглянул на отца.

Погоня завершилась только шагов через двести, когда я наконец-то сумел догнать непрерывно визжащую тварь и сокрушить ее несколькими ударами щупалец. Внутри ледяных отростков запульсировала крошечными огоньками переходящая в меня жизненная энергия, у моих ног распласталась уничтоженная тварь, а далеко-далеко впереди стремительно исчезал последний противник – неожиданно быстроногий костяной паук, двигающийся так быстро, что сумел оторваться от меня и с каждым мгновением увеличивал отрыв. Упускать его нельзя. Никак нельзя! Едва только нащупав взором последнюю тварь, я вновь сорвался с места. Последняя схватка произошла у самого входа в разрушенный рудник. Костяной паук наверняка видел зияющую в теле скалы дыру и запомнил ее местоположение.

— Тебе что-нибудь нужно, пап?

Вечером вместо ветчины подаётся блюдо устриц. Вопреки Льюису Кэролу, на столе нет ни масла, ни чёрного перца. Hет также ни лимона, ни уксуса, о которых любит поминать русская классика. Уксус - это попытка скрыть несвежий вкус долго хранившихся устриц, уксус или лимон придумали подавать к устрицам англичане, а они погрязли в пудинге и ничего не понимают в настоящей еде. И вообще, эти люди сожгли единственную французскую девственницу, так что доверия им нет ни малейшего. Устрицы следует есть под красное вино.

— Нет, все в порядке. А где мама?

Что ж, с такой запивкой можно сглотнуть что угодно.

— Она в сарае вместе с Ханной.

- У нас все любят устриц и умеют их есть, - говорит Жан и в доказательство кладёт одну раковину на пол. Кошка Ша-ша, до той поры с презрением обнюхивавшая французский аналог \"вискаса\", стремглав летит к ракушке и принимается жадно лакать морскую воду. Затем она с урчанием вгрызается в плоть моллюска.

Позади меня раздавался тяжелый топот ниргалов, изредка пролетали режущие воздух арбалетные болты, но костяной паук метался из стороны в сторону, и выстрелы проходили мимо. Он слишком быстр…

Декер вспомнил о лошадях, и его охватило чувство вины. Он уже очень давно не кормил и не тренировал их — в последнее время это делала за него Рина. Лейтенант хотел было пойти присоединиться к жене, но потом решил ненадолго задержаться на кухне.

Кошка понимает толк в устрицах, а я чем хуже?

— Я думал, что в скрэббл играют максимум вчетвером, — сказал он.

Старательно жую одну устрицу, вторую... Пытаюсь проникнуться, прочувствовать молочный привкус. Бесполезно... Слегка пахнет водорослями, ещё чем-то непонятным, но не молоком. Hа четвёртой устрице желудок начинает тихонько бунтовать. Hе представляю, как Морж и Плотник умудрились сожрать без малого полтысячи ракушек? Быть может, тому виной чёрный перец и уксус?

— Я им только советы даю, — объяснила незнакомая девушка. — Меня зовут Аллисон Берг.

Выручили меня гномы. Не знаю, как это им удалось проделать так быстро, но гномы сумели за очень короткое время перебраться с одного гранитного отрога Подковы на другой, и, едва только им это удалось, сверху полетели камни – от размера с кулак до величины в человеческую голову и больше. На бегу задрав голову, я увидел прыгающих по мокрым и скользким камням коротконогих гномов, пытающихся не отстать от быстроного противника и продолжающих метать и метать камни. Похоже, сам Темный благоволил этой уродливой нежити, и пауку удавалось каким-то чудом избегать попаданий. Камни падали вокруг него, будто каменный дождь, извергнувшийся с пасмурных небес. Дело решили два одновременно упавших округлых камня с уже знакомыми мне рунами на боках. Сухо треснуло, во все стороны разлетелись мелкие каменные осколки, несколько из которых простучали по моим доспехам и шлему. Я попадания пережил. Паук тоже – ценой одной сломавшейся лапы. Мелочь, учитывая, что этих лап у него еще целая куча. Но ритм его движения сбился, тварь замедлилась, и я догнал ее в считаные минуты, сумев ухватиться за заднюю ногу и рывком подтянуть к себе. Дальше все сделали прожорливые щупальца, в мгновение ока выпив всю имеющуюся в нежити жизненную энергию. На землю посыпались костяные осколки, упал набок зубастый череп с навсегда потухшими глазницами.

Hаконец, на столе появляется запечёная буженина с отварным картофелем.

— Присаживайтесь, сэр, — предложил Иоахим

Декер посмотрел на него.

Быстренько заливаю морской деликатес бокалом вина и приступаю к еде.

— А тебе не кажется, что здесь для тебя не самое подходящее место, Иоахим? — спросил он.

Убедившись, что дело сделано, я коротко махнул рукой так выручившим нас всех гномам, продолжающим наблюдать с верхотуры, и направился назад, навстречу ниргалам, шагая к месту последнего скоротечного боя. Я видел троих серьезно раненных или уже умирающих. Два человека и один гном. Остальным тоже досталось от лезвий пауков и шурдских стрел, запросто могущих быть отравленными. Спустя пятьдесят быстрых шагов до моего слуха донесся жалобный вой. Еще через сорок шагов я понял, что воющий крик издает скорчившийся в грязи темный гоблин, по чьему телу с остервенением бьют ногами воины.

Среди визитов, которые мы отдали в первый день пребывания в Аркашоне, был один, о котором следует сказать особо. Жан-Клод - плотный мужчина с фамильярными манерами и громогласным голосом - простой французский миллионер. Сейчас он отошёл от дел и живёт на скромную миллионерскую пенсию. Hа досуге Жан-Клод занимается разведением домашней птицы: по двору миллионерского дома бродят гуси и утки, квохчут куры, в проволочном вольере теснятся голуби. Всё для дела, всё для еды. С Жаном-Клодом договариваемся, что завтра он отвезёт нас в Бассейн.

— Возможно, вы правы.

Город Аркашон полумесяцем располагается вдоль берега мелкого залива, отделённом от океана проливчиком шириной не более полукилометра.

— Это я его пригласила, — вмешалась Синди. — Ему было немного не по себе после всего случившегося — сначала звонок нам, потом облава, — вот я и решила его прокатить на машине. Кончилось тем, что мы приехали сюда. Надеюсь, это не создаст никаких проблем?

— Разумеется, нет.

Жители Одессы называют такие заливы лиманами, а аркашонцы говорят просто: Бассейн. Именно так, с большой буквы. Аркашонский порт представляет собой зрелище сюрреалистическое, не вмещающееся в сухопутное сознание. Представьте три тысячи яхт и прогулочных катеров, умножьте на южное солнце, склонное к фантастическим преувеличениям, и вы поймёте, что вообразить всё это, не видавши воочию, невозможно.

- Не трогать! – взревел я. Еще несколько таких ударов, и гоблин испустит дух. Разъяренных воинов вполне можно понять, но мне срочно нужен разговорчивый пленник. И желательно, чтобы он много знал. Но уж на его знания я мог рассчитывать с полной уверенностью – шурды, как и их родичи гоблины, никогда и ничего не забывают из увиденного и услышанного. Прямо-таки идеальный источник сведений – если он окажется посговорчивей, чем его недавно беседовавший со мной собрат.

— Ну, как все прошло, нормально? — спросил Иоахим. — Я имею в виду облаву. Сегодня в колледже все только об этом и говорят. Пошли слухи, будто там обнаружили кучу наркотиков и что теперь Кэри упрячут за решетку, причем надолго. Это правда?

Бассейн разгорожен вбитыми в дно жердями и представляет собой сплошной садок для разведения устриц. Лишь посредине - небольшой островок (во время отлива он увеличивается раз в десять), к которому нельзя приставать. Это заповедник, птицам тоже надо где-то жить. Островок так и называется: \"Птичий\".

— Это была очень хорошая наводка, — сказал Декер. — Очень хорошая наводка и очень хорошо проведенная облава. Но мне кажется, что тебе не следует общаться с полицейскими — это не в твоих интересах. А уж в моем доме тебе тем более не надо появляться. Поверь мне, так будет лучше для тебя же.

С собой Жан берёт ящик дынь, шесть бутылок местного розового вина и бутылочку арманьяка урожая 1973 года. Всё остальное обещали взять пригласившие нас люди.

- Не трогать! – повторил я, глядя, как тяжело дышащие люди с неохотой подчиняются приказу и отступают.

Иоахим явно занервничал, но было видно, что он старается этого не показать.

Отплываем на двух катерах, зачаливаемся совсем рядом с одной из устричных отмелей. Вода в Бассейне неожиданно прохладная (дважды в сутки отлив вытягивает едва ли не всю воду, а прилив нагоняет свежую, не успевшую прогреться на солнце) и очень чистая. В Бассейн из Аркашона не попадает ни единой капли стоков.

— Никто ведь не называл моего имени, верно? — спросил он.

Жан-Клод бросает в воду огромное пластиковое ведро, с уханьем прыгает с катера и с ведром в руках бредёт к жердям, ограничивающим кусочек частной акватории. Жерди густо обросли гроздьями мидий. Спешу на помощь. Переводчика рядом нет, и мне знаками показывают, что по ту сторону кольев нельзя, а по эту - можно. Hадираем целой ведро мидий, затем второе, третье - куда столько?! - четвёртое... Порой попадаются и устрицы, они тоже летят в ведро - а не надо было вырастать на нейтральной территории...

— Нет, Иоахим. Твое имя нигде и никем не упоминалось.

- Он ранил двоих, господин, – утирая кровь с щеки, прохрипел один из них. – Меня в том числе.

После этих слов лейтенанта юноше заметно полегчало.

Пока я оттаскиваю к катерам очередное ведро, Жан-Клод каким-то образом вскрывает одну из устриц и в обмен на пустое ведро я получаю устрицу.

— Ладно, Иоахим, давай я отвезу тебя домой, — предложила Синди.

И тут, стоя с ракушкой в руках по пояс в воде посреди аркашонского Бассейна под жгучим солнцем Жиронды, я почувствовал, что со мной уже было нечто подобное. По странной ассоциации всплыло воспоминание: осень, еловый бор, где наконец-то высыпал слой рыжиков. Беру гриб, истекающий оранжевой кровью, отряхиваю приставшие иголки, присыпаю обратную сторону крупной солью (ради такого дела не лень таскать с собой коробок с солью!) и осторожно откусываю, чувствуя, как меня наполняет аромат всех на свете грибов, запах осени, воздуха, процеженного желтеющей листвой. Душа леса чудесным образом проникает в душу человека и сливается с ней. Если осень случилась дождливой, то и рыжики будут слегка водянистыми, в засуху они чуток горчат, а когда осень выдалась славной, с запоздалыми грозами, крепкими индевелыми утренниками и тёплыми днями, то на самой грани восприятия у рыжиков появляется яблочный привкус... Тончайшее и чудесное ощущение! А городской гость тоскливо смотрит на протянутое угощение, неуверенно подносит ко рту, старательно жуёт, подавляя желание выплюнуть сырой гриб.

Декер повернулся к дочери.

- Мне нужен пленник, – коротко ответил я, глядя на сидевшего прямо на мокрой земле Рикара и еще нескольких людей рядом с ним. – Больше не бить! Обыскать! Связать! Если есть кровоточащие раны – перевязать. И во внутренний двор поселения его! И живо! Остальным собрать все трупы с костями и сжечь! Торопитесь!

— Можно вас на минутку, офицер Коэн?

Какой же я идиот! Мне предлагают на перламутровом блюде душу моря, а я выискиваю какие-то гастрономические изыски...

Продолжающего выть окровавленного и жестоко избитого шурда начали обыскивать, сдирая с него грязные шкуры, кишащие вшами. Несколько человек поспешили к валяющимся на земле человеческим костям, служившим опорой для нежити.

Они с Синди вышли в столовую.

С благодарностью принимаю подарок. О вкусе устриц может судить тот, кто ел в лесу сырые рыжики.

- Не замечал раньше за вами такой прыти, господин Корис, – выдохнул здоровяк. – Или я старею…

— Кто кому позвонил — он тебе или ты ему? — спросил лейтенант.