Семьдесят девятое отделение милиции, которому принадлежал этот, по-видимому, не требующий охраны, кусочек города, располагалось аж на углу Гагаринской и Чайковского, возле самой Невы, так что туда Дормеев не пошел. Позвонил, правда, в районное управление милиции района и содержательно побеседовал с заместителем оперативного дежурного, который прямым текстом посоветовал неугомонному журналисту не соваться не в свои дела, тогда и морда будет целой.

[1]

Злопыхатели начнут говорить о сращении органов правопорядка с уголовным элементом - и будут правы. Да и как может быть иначе, если сами милиционеры называют себя позорным словом «менты». В нашем насквозь криминализованном обществе словечко это знает каждый, хотя очень немногим известно его происхождение. В середине позапрошлого века слово «мент» означало уголовника, каторжника, который отбыл срок, но вместо того, чтобы идти на поселение, заключил договор с администрацией каторжной тюрьмы и остался на каторге, но уже не заключенным, а надзирателем. «Менты позорные» - так звали их полтора столетия назад, так же зовут и теперь.

Битый Дормеев вернулся домой и только там вновь вспомнил о предсказании. А ведь сонник предсказал все совершенно точно! Ведь было же написано: …вы можете пострадать от рук мошенников. Именно от рук, вернее, от кулаков, он и пострадал. А что деньги при себе, это уже частный случай.

Дормеев принялся листать книгу, желая еще раз посмотреть удивительное предсказание, но статейка не находилась. Ключевое слово он не запомнил и теперь дважды безрезультатно пролистал толстый том. Все стандартно и обыденно: увиденные во сне часы означали, что сновидец будет удачно играть на бирже, а носовой платок сулил любовное приключение. Носовые платки Михаилу не снились никогда, хотя любовные приключения, особенно в молодости, случались. Это сейчас он если и изменяет своей Лене, то больше по привычке, безо всяких приключений.

Вечер Дормеев провел за письменным столом, сочинив огромнейшую статью на восемь столбцов. Разумеется, сон был переработан полностью, аммиаком и сероуглеродом в нем теперь и не пахло, зато окаменелые черепа вымерших разумных существ были отыграны сполна. Они не только направляли в нужное русло химические реакции, но умудрялись управлять множеством необычайных процессов, так что нанотехнологии, о которых писалось в серьезных изданиях, могли отдыхать. В статью Дормеев подпустил должную дозу антиглобализма и целую главу посвятил опасности использования чужого опыта. Ведь недаром же разумные существа, чьи окаменелые черепа творили чудеса в секретных лабораториях, вымерли миллионы лет назад. Конечно, они умели многое, но не приведет ли слепое копирование чужого опыта к столь же печальному результату? А потом, миллионы лет спустя, уже наши черепушки будут использоваться для проведения удивительных каталитических процессов.

Статья получилась - пальчики оближешь! Редакторы ставят такие материалы на центральный разворот, а подписчики старшего поколения, те, что еще не разучились верить печатному слову, читая подобное, писают кипятком от ужаса и восторга.

Спать Дормеев улегся под утро, и привиделся ему нехороший сон.

Михаил очутился в военкомате, где доброжелательный подполковник объявил, что домой его не отпустят, а направят прямиком в часть для прохождения срочной службы.

- Я офицер запаса! - пытался отбояриться призывник.

- Вот именно. И как офицер вы обязаны отслужить двадцать пять лет.

- Какие двадцать пять лет? Мне уже пятьдесят! - кипятился Дор-меев, на всякий случай добавляя себе лишку, но, почти не кривя душой, ибо два дня назад разменял пятидесятый год.

- Ничего страшного. Вы не курите и не пьете, так что до семидесяти пяти лет вполне сможете дотянуть. А там и на пенсию.

- Я журналист, творческий работник, что мне делать в армии?

- Вот и замечательно, что творческий работник. Будете вести агитацию, чтобы молодежь не уклонялась от призыва, шла в армию с радостью и чувством выполненного долга.

- Агитацию, ага… что-нибудь такое, - и Дормеев продекламировал вылившиеся экспромтом строчки:

Милая, отстань, исчезни, Я иду в военкомат! Все интимные болезни В роте лечат у солдат!

- Гениально! - восхитился военком. - Завтра же плакат с вашими стихами будет висеть на каждом призывном участке. А вы еще говорите, что бесполезны для армии. Нет уж, служить будете двадцать пять лет, и ни часом меньше!

Дормеев проснулся в холодном поту.

Зимнее утро сквозило через балконную дверь. Жена тихо спала. Подаренный сонник лежал на журнальном столике и ждал, когда его откроют на нужной странице. Интересно, на какое слово следует искать толкование его сна?

Дормеев открыл книгу наугад и прочел:

Если вам снится, что вас забирают в армию, а вы пытаетесь уклониться от призыва, декламируя дурацкие стишки, такой сон означает, что наяву вам непременно забреют лоб, и кровь проливать придется.

Этого еще не хватало! Михаил дважды перечитал мрачное пророчество, заложил нужное место закладкой, надписав на ней кодовые слова: «Призывной пункт». Положил книгу на столик, и в это мгновение требовательно грянул дверной звонок.

Как был, в шлепанцах и трусах, Михаил побрел открывать дверь. На лестничной площадке стоял милиционер и двое насупленных военных в камуфле без знаков различия.

- Вам повестка!

Сомнамбулическим движением Дормеев взял листок. Гр…Дормеев Михаил Афанасьевич… в соответствии с Федеральным законом о воинской службе вы подлежите призыву в ряды Вооруженных сил. Вам необходимо явиться в…немедленно… в военкомат Выборгского района по адресу Большой Сампсоньевский пр. д. 86а для прохождения мероприятий, связанных с призывом. Военный комиссар Выборгского района полковник Будинов.

Все-таки хорошо, что они пришли рано утром! Лена, конечно, проснулась от звонка, но в одной сорочке в прихожую не вылезет и, значит, не сможет случайно выдать военнообязанного мужа.

- Какого черта, - с чувством начал Дормеев. - Он давным-давно в армии, сами же забрали еще осенью, а повестки все идут и идут!

Кто именно давным-давно в армии, Михаил уточнять не стал, поскольку в армии у него никто не служил. Дормеева-младшего звали Игнатом, и службу он успешно мотал, проживая у родственников в заграничном Донецке. В качестве ксивы сынок использовал удостоверение собкора одной из питерских газет, где Дормеева-старшего хорошо знали. Так что блеф, на который пустился изолгавшийся журна-люга, был многоходовым, и оставалось надеяться, что незваные гости не слишком хорошо представляют, кого им надлежит забрать в армию.

Так и вышло. Милиционер извинился, сделал на повестке пометку: «служит», после чего грозная троица удалилась.

И только после этого Дормееву-старшему стало по-настоящему страшно.

Пугала не эфемерная возможность на старости лет загрохотать под ружье и отправиться проливать кровь, пугало безжалостно точное толкование сна.

Отделавшись от супруги незначащими филиппиками в адрес отечественной военщины, Михаил наскоро позавтракал и вышел из дома. Пока в военкомате не сообразили, что их нагло провели, следовало принять превентивные меры. Способ для этого был, простой и изящный до идиотизма. Забреют лоб - значит, забреют лоб, а вовсе не обязательно возьмут в армию. В конце концов, он пострадал от рук мошенников, но деньги сберег. Так и тут, предупреждение следует понимать буквально. Вот только кровь проливать не хотелось, ни свою, ни чужую.

В четырех подряд парикмахерских, услыхав, что требуется клиенту, работницы сферы обслуживания испуганно сообщали, что бритвы у них только безопасные и брить голову они не возьмутся. Наконец в одном из салонов в центре города отыскался замшелый старец - владелец опасной золингеновской бритвы, - обладающий нужными навыками. Он мгновенно оболванил голову Дормеева на машинке и, густо намылив, принялся брить. Попутно ругал проклятых баб, которые позанимали все парикмахерские должности, а сами даже голову человеку побрить не умеют.

- Не бабское дело - парикмахером быть! - на этих словах старик азартно взмахнул бритвой и чиркнул-таки лезвием по дормеевской макушке.

Порез затерли квасцами и залепили кусочком пластыря. Таким образом, предсказание сбылось полностью, причем обошелся Дормеев малой кровью, в самом прямом значении слова.

Дома Михаил первым делом направился к соннику. Книга лежала на прежнем месте, но закладки в ней не было. Елена на вопрос мужа ответила, что книгу листала, но закладки не заметила.

- Сон растолковать хотела, а ничего не вышло.

- Какой сон? - испуганно спросил Михаил.

- Целую ночь мебель двигала. Одна, между прочим. От тебя даже во сне помощи не дождешься.

- И что сонник обещал?

- Ничего. Мебели в нем нет, перестановки нет, даже шкафа и то нет. Шифоньер есть, но и там ничего путного не говорится.

То, что закладка пропала, не слишком огорчило Дормеева. Он отлично помнил ключевое слово, которое записал перед уходом: «Призывной пункт». В полминуты Дормеев нашел нужное место. «Призрак»… «прилив» - и никакого «призывного пункта» между ними. Если призрак во сне преследует вас, это предвестие странных и неприятных событий, а что касается прилива …он сулит благоприятные обстоятельства для развития денежных дел. А призывной пункт, по мнению составителя, порядочному человеку сниться не может.

Сонник Михаил упрятал во второй ряд самой верхней полки, втиснув между «Диалектикой природы» и четырехтомником избранных произведений Мао Цзе-дуна.

А ночью ему приснился сон.

Привиделась лесная поляна, окруженная старыми елями. На одной из этих елей Михаил заметил притаившуюся рысь. Никогда прежде ему не доводилось видеть рысь вот так, в живой природе. Михаил ничуть не испугался; главное - не вставать под дерево, чтобы зверь не мог броситься сверху, а больше лесная кошка ничего сделать человеку не может.

Рысь, увидав, что ее обнаружили, зашевелилась и принялась спускаться вниз. С каждым движением она становилась все больше, и через полминуты на землю спрыгнул хищник размером с тигра. Только теперь Дормеев понял, что шутки кончились. Он стремглав бросился в первую попавшуюся парадную (и откуда она взялась в лесу?) и навалился на рассохшиеся двери. В следующую секунду мощный удар обрушился на затрещавшие створки.

«Не удержу», - понял Дормеев и проснулся.

На электронных часах зеленело начало третьего. Кругом разливалась тишина, транспорт за окном угомонился, и лишь Лена беспокойно постанывала во сне, видимо, опять в одиночку двигала мебель.

Михаил встал, сходил на кухню, попил воды. Ужасно хотелось залезть на верхнюю полку и вытащить сонник. Вместо этого он взял трубку, чтобы никого не разбудить, вышел на лестницу и набрал номер Кирюхи Андреева, о котором знал совершенно точно, что в эту пору он еще не спит.

- Отвечай быстро и не задумываясь, - проговорил он, услыхав бодренькое «алло!», - если снится, что на тебя бросается тигр, а ты спасаешься от него в старой парадной - это к чему?

- К дождю! - немедленно отстрелил коллега.

- Какой дождь в начале февраля? На улице - минус двадцать!

- А я откуда знаю, какой дождь? - Кирюха был старым газетным волком, и даже самый каверзный вопрос не мог поставить его в тупик. - К дождю - и все.

- Спасибо, - сказал Дормеев и отключился.

Успокоенный, он вернулся в квартиру, сходил в туалет, чтобы никакая физиологическая потребность не мешала сладкому сну, и улегся в постель. Лена, видимо, перетаскавшая всю мебель, спала спокойно. Так же спокойно уснул и Дормеев.

Под утро в городе пошел дождь. Крупные капли падали, застывая на лету, намерзали на проводах и ветвях деревьев. Провода, не выдержав веса ледяной шубы, лопались, в один час половина города оказалась без света. Машины, оставленные под окнами, оделись в ледяную броню, мостовые и тротуары превратились в сплошной каток. В городе объявили чрезвычайное положение, на проспекты выехали машины «Спецтранса» с песком и солью, курсанты военных училищ, поднятые по тревоге, среди ночи отправились скалывать лед. Немногие катаклизмы могут сравниться с дождиком, выпавшим в морозную февральскую ночь.

Ничего этого не знал мирно посапывающий журналист Дормеев. Дормееву снился сон.





[1] Все имена, названия, адреса, номера районных отделений милиции, а также топонимика города являются плодом вымысла. Возможные совпадения следует считать случайными. (Прим. авт.)



This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

20.06.2008