С. Лем
Бутерброд
Кабинет адвоката Харвея. Звонок, голос секретарши.
Голос. К вам клиент, сэр.
Адвокат. Кто такой?
Голос. Он у нас еще не был. Мистер Джонс.
Адвокат. Хорошо, пусть войдет.
Входит Джонс.
Адвокат. Добрый день. Садитесь, пожалуйста.
Джонс. Спасибо. Я хотел бы, чтобы вы занялись моими делами. У меня на это не хватает ни мозгов, ни времени.
Адвокат. Естественно. Для того я здесь и сижу. Ваше лицо кажется мне знакомым. Мы где-то встречались?
Джонс. Может, вы меня видели по телевизору. Я автогонщик.
Адвокат. Ну, конечно! Команда \"Джонс и Джонс\" — \"братья в жизни-братья за баранкой\"! Как это я сразу не сообразил!
Джонс. Нет больше команды. (Показывает траурную повязку на рукаве.)
Адвокат. Ваш брат умер? Примите мои соболезнования.
Джонс. Что делать, надо продолжать гонку. Классный был парень, да вот катастрофа. Только позавчера мне сняли швы. Нужно срочно приниматься за тренировки. Я совсем потерял форму.
Адвокат. Вероятно. Итак - чем могу помочь?
Джонс. Тут такая штука. Я холостяк, а брат был женат. Мы застраховались крест-накрест. Если я погибаю, он получает страховку, а если он, то половину я, а половину его жена. То есть его вдова. Понимаете?
Адвокат. Да, да. Джонс. Ну, а теперь страховая компания устраивает какие-то фокусы.
Каттнер Генри
Адвокат. Они отказываются платить страховку?
Работа по способностям
Джонс. Отказываться - не отказываются, но что-то крутят. Хотят выплатить только часть.
Адвокат. Только часть? По страхованию жизни?
Джонс. Выходит, так.
Генри Каттнер
Адвокат. А чем они это мотивируют?
Работа по способностям
Джонс. Я толком не понял... В общем получается, что брат не совсем умер.
Когда Денни Хольт зашел в диспетчерскую, его вызвали к телефону. Звонок не обрадовал Денни. В такую дождливую ночь подцепить пассажира ничего не стоит, а теперь гони машину на площадь Колумба.
Адвокат. Не совсем умер? Значит, он жив?
- Еще чего, - сказал он в трубку. - Почему именно я? Пошлите кого-нибудь другого; пассажир не догадается о замене. Я ведь сейчас далеко - в Гринвич- вилледж.
Джонс. Что вы! Труп.
- Он просил вас, Хольт. Сказал фамилию и номер машины. Может, приятель какой. Ждет у памятника - в черном пальто, с тростью.
- Кто он такой?
Адвокат. Его похоронили?
- Я почем знаю. Он не назвался. Не задерживайтесь.
Хольт в огорчении повесил трубку и вернулся в свое такси. Вода капала с козырька его фуражки, полосовала ветровое стекло. Сквозь дождевой заслон он едва видел слабо освещенные подъезды, слышалась музыка пианол-автоматов. Сидеть бы где- нибудь в тепле эдакой ночью. Хольт прикинул, не заскочить ли в \"Погребок\" выпить рюмку виски. Эх, была не была! Он дал газ и в подавленном настроении свернул на Гринвич-авеню.
Джонс. Ну, особенно хоронить там было нечего, но похороны были. Невестка ходила. Я-то не мог. Лежал в клинике.
В пелене дождя улицы казались мрачными и темными, как ущелья, а ведь Ньюйоркцы не обращают внимания на сигналы светофоров, и в наши дни проще простого сшибить пешехода. Хольт вел машину к окраине, не слушая криков \"такси\". Мостовая была мокрая и скользкая. А шины поизносились.
Адвокат. А как произошла катастрофа?
Сырость и холод пронизывали до костей. Дребезжание мотора не вселяло бодрости. Того и гляди, эта рухлядь развалится на части. И тогда... впрочем, найти работу нетрудно, но Денни не имел охоты изнурять себя. Оборонные заводы - еще чего!
Джонс. Обыкновенно. Я вел, Помпарони старался пропихнуться слева, и я срезал впритык.
Совсем загрустив, он медленно объехал площадь Колумба, высматривая своего пассажира. Вот и он - одинокая неподвижная фигура под дождем. Пешеходы сновали через улицу, увертываясь от троллейбусов и автомобилей.
Адвокат. Что вы срезали?
Джонс. Виражи. Пока не выскочил на этот чертов, за холмом.
Хольт затормозил и открыл дверцу. Человек подошел. Зонта у него не было, в руке он держал трость, на черном пальто поблескивала вода. Бесформенная шляпа с опущенными полями защищала от дождя голову; черные пронзительные глаза испытующе смотрели на Хольта.
Человек был стар - на редкость стар. Глубокие морщины, обвисшая жирными складками кожа скрадывали черты лица.
Старт. Том Джонс - жгучий брюнет, брат Ричарда - среди журналистов и болельщиков. Блеск фотовспышек. Том смеется оглушительным, трубным смехом. Ричард уже за рулем. Том садится. Машина двигается. Старт. Отрезок трассы. Поворот, бугор, из-за бугра торчит высокое раскидистое дерево. Машина проносится, исчезает за бугром. Грохот. Дерево медленно наклоняется и падает. Дым. Из дымовой завесы появляется одно автомобильное колесо. Сирены подъезжающих карет скорой помощи. Санитары выносят на носилках два тела. Кареты скорой помощи с воем уезжают. Дверь операционной. Два тела, покрытых белым, на двух каталках ввозят в операционную. Часы. Через час выезжает только одна каталка, также покрытая белым.
- Деннис Хольт? - спросил он резко.
- Так точно, дружище. Скорей в машину и сушитесь.
Кабинет адвоката.
Старик подчинился.
Джонс. Доктор сказал, что брата не удалось вытащить. Сделал, что мог, но не вышло. Он говорит, его долг - спасать жизнь любой ценой. Вот он взял и спас.
Адвокат. Доктор Бартон? Это тот хирург?
- Куда? - спросил Хольт.
Джонс. Да. В общем получилось как-то так (показывает на себя, проделывая сложные движения) - где-то до сих пор я, а дальше уже Том.
Адвокат. Том?
- А? Поезжайте через парк.
Джонс. Брат. Его звали Томас, а я - Ричард.
- В сторону Гарлема?
Адвокат. Выходит, из вас двоих?.. Джонс. (проявляя признаки нетерпения). Ну да, да.
Адвокат. Трансплантация? Понимаю. Ну хорошо, а почему страховая компания не хочет платить?
- Как... да, да.
Пожав плечами, Хольт повернул к Центральному парку. \"Тронутый. И никогда я его не видел\". Он посмотрел на пассажира в зеркальце. Тот внимательно изучал фотографию Хольта и записанный на карточке номер. Видимо, успокоившись, откинулся назад и достал из кармана \"Таймс\".
Джонс. Вот и я спрашиваю. Вы должны их заставить. Пусть платят. Есть я, есть вдова, дети остались. Из-за всего этого я влез в долги, а тут на носу новый старт. Мне нужно подыскать штурмана. Ведь я выступаю не в обычных гонках, а в ралли. Вы понимаете?
- Дать свет, мистер?
Адвокат. Да, да, конечно... У вас случайно нет фотографии брата?
- Свет? Да, благодарю.
Джонс. Есть (Дает фото).
Но свет горел недолго. Один взгляд в газету - и старик выключил плафон, устроился поудобнее и посмотрел на ручные часы.
Адвокат. Действительно, я не вижу никакого сходства.
- Который час? - спросил он.
Джонс. Правда? Он был брюнет, а я блондин.
- Около семи.
Адвокат. Скажите, пожалуйста, а каково положение вашей невестки?
- Семи. И сегодня 10 января 1943 года?
Джонс. Положение? Ждет денег. Нужно же ей на что-то жить, верно? Адвокат. Да, разумеется. Я имею в виду... х-м... считает ли она себя вдовой?
Хольт промолчал. Пассажир повернулся и стал глядеть назад, в темноту. Потом наклонился вперед и снова заговорил:
Джонс. А кем же она должна себя считать? Известно, муж умер, значит, жена вдова. Верно?
- Хотите заработать тысячу долларов?
Адвокат. Безусловно, мистер Джонс. Вне всякого сомнения. Я думаю, что вы отдали это дело в хорошие руки. Вскоре вы получите от меня приятное известие.
- Это что - шутка?
Джонс. Рад слышать! (Смеется точно таким же оглушительным трубным смехом, как его брат на старте).
- Нет, не шутка, - ответил старик, и Хольт вдруг заметил, что у него странное произношение - согласные мягко сливаются, как в испанском языке. - Деньги при мне - в вашей валюте. Сопряжено с некоторым риском, так что я не переплачиваю.
Адвокат (в котором пробуждается сомнение). Мистер Джонс, а вы... Джонс. Что - я?
Хольт не отрываясь смотрел вперед.
Адвокат. Вы совершенно уверены, что вы именно Ричард Джонс, а не Томас?
- Ну?
Джонс. Как же я могу быть Томасом? Каждый может быть только собой, верно? Брат был штурманом, а не водителем. Водитель - это я. А потом есть же доказательство.
- Мне нужен телохранитель, вот и все. Меня намереваются устранить, а может быть, даже убить.
Адвокат. Доказательство? Какое доказательство? Джонс. Вдова с детьми. Они ведь остались сиротами, верно?
- На меня не рассчитывайте, - отозвался Хольт. - Я отвезу вас в полицейский участок. Вот куда вам нужно, мистер.
Адвокат. Конечно! Итак, мы во всем тщательно разберемся, и я надеюсь, что дело примет оборот, который вас вполне удовлетворит. Всего хорошего, до свидания.
Что-то мягко шлепнулось на переднее сиденье. Хольт опустил взгляд и почувствовал, как у него напряглась спина. Держа руль одной рукой, он поднял другой пачку банкнот и полистал. Тысяча монет - целая тысяча.
Джонс. Пока.
От них исходил какой-то затхлый запах.
Старик сказал:
Адвокат звонит в страховую компанию. Огромный зал бюро \"Консолидэйтед\". Между рядами столов на маленьких колясках, похожих на столики в баре, стоят пластиковые торсы с вынимающимися органами: сердцами, почками, печенками, легкими и т. д.
- Поверьте, Денни, мне требуется только ваша помощь. Я не могу рассказать вам суть дела - вы подумаете, что я лишился рассудка, - но я заплачу вам эти деньги за услугу, которую вы окажете мне сегодня ночью.
- Включая убийство? - набрался смелости Хольт. - Откуда вы разведали, что меня зовут Денни? Я вас отроду не видел.
- Я справлялся... знаю о вас многое. Потому-то я и выбрал вас. Ничего противозаконного в этой работе нет. Если сочтете, что я ввел вас в заблуждение, вы вольны в любую минуту отступиться и деньги оставить себе.
Голос (из репродуктора). Внимание, сообщение из клиники штата. Номера 366/9 и 179/Б изменены на номера 45-Д и 51-Д.
Хольт задумался. Чудно... но заманчиво. И, собственно, ни к чему не обязывает. А тысяча монет...
- Ладно, выкладывайте. Что надо делать?
Служащая встает и начинает переносить сердца и легкие из одного торса в другой. На этом фоне происходит телефонный разговор представителя страховой компании с адвокатом.
- Я пытаюсь скрыться от своих врагов. И мне нужна ваша помощь. Вы молоды, сильны, - сказал старик.
- Кто-то хочет убрать вас с дороги?
Представитель. Вы представляете Джонса? Не советую направлять дело в суд. Наверняка проиграете. Почему? Потому что оба брата Джонса застраховались не от несчастного случая. Они страховали жизнь. А кто из них жив? Жив тот, чьи жизненно необходимые органы живы. Где именно они находятся, не имеет никакого значения. Здесь или там - для нас это безразлично. Важно, что они живут. А раз живут они, значит, живет и сам застрахованный-в определенном процентном отношении. Вот так! Я могу сообщить вам сальдо. Мисс Ленд! Дайте, пожалуйста, телесные активы Томаса и Ричарда Джонсов.
- Убрать меня... о! Вряд ли до этою дойдет. Убийство не исключено, но только как последнее средство. Они меня выследили, я их видел. Кажется, сбил со следа. За нами не едут машины?..
Служащая подкатывает две тележки с торсами и подает представителю две папки.
- Непохоже, - сказал Хольт.
Молчание. Старик снова посмотрел назад.
Представитель (в телефон). Баланс Томаса Джонса выглядит следующим образом: 48,5 процента его телесных движимостей в виде ряда личных органов инвестированы в его брата Ричарда как вклад, имеющий характер безвозвратного дара. 21,5 процента телесных движимостей упомянутого Томаса инвестированы в третьих лиц, а в семейный склеп уложены оставшиеся 30 процентов, списанные в убыток. Таким образом, баланс чистых убытков Томаса Джонса составляет около тридцати процентов, и в этом размере компания согласна признать страховой договор правомочным. Что? Как вы сказали? Ричард? Но ведь вы сами утверждаете, что Ричард жив, как же мы можем выплатить его страховку по смерти? Что? Томас? Да, Томас мертв на 30 процентов. Это все. Остальное инвестировано и чувствует себе прекрасно. До свидания.
Хольт криво усмехнулся.
Подъезд клиники. Адвокат выходит из автомобиля. Адвокат быстро шагает по коридору клиники. Дверь с надписью <Рекламации>. Он заглядывает внутрь. Что-то вроде приемной. У человека, который сидит с краю, две левые руки. Адвокат быстро захлопывает дверь и идет дальше. Входит в большой зал. Огромные шкафы-холодильники. Оживленное движение. Посреди зала стоит главный хирург, окруженный врачами. Адвокат подходит к нему.
- Хотите улизнуть, так Центральный парк неподходящее место. Мне легче потерять ваших дружков там, где большое движение, 0\'кей, мистер, согласен. Но я оставляю за собой право выйти из игры, если почую неладное.
- Прекрасно, Денни.
Доктор. Вы ко мне? Слушаю. Адвокат. Доктор, я адвокат Ричарда Джонса. Вы оперировали мистера Джонса и его брата. Дело в том, что страховая компания...
Доктор. Ага. Минутку. Сестра! Пожалуйста, истории болезни Джонса и Джонса!
Хольт свернул влево, к 72-й стрит.
Вторая сестра (подходя к доктору). Прошу прощения, седьмая операционная. Звонят, что не подходит.
- Вы меня знаете, а я вас нет. И с чего вы вздумали наводить обо мне справки? Вы сыщик?
Доктор. Ну, так пусть кладовщик выдаст больший размер. Я говорил, что этот будет мал.
- Нет. Моя фамилия Смит.
Первая сестра приносит доктору историю болезни.
- Ясно.
Доктор. Ага. Припоминаю. Да, да.
Адвокат. Как мне сообщили в страховой компании, не все из того, что... э... оставил умерший брат, унаследовал тот, который остался в живых.
- А вам, Денни, двадцать лет, и вас признали негодным к военной службе из-за болезни сердца.
Доктор. Что ж. Был некоторый избыток. Просто кое-что осталось, а в связи с огромным количеством нуждающихся мы не можем разбрасываться подобными излишками. Надеюсь, вы понимаете? Гуманность требует делиться. Это одна из тех сложных ситуаций, которые несет с собой прогресс.
Адвокат. Значит, кроме живущего брата, есть и кто-то третий?..
Хольт проворчал:
Доктор. Ну, да! Да. Что же касается последствий, то я, выполняя свой долг, спасал человека, не заботясь о его семейном положении, о том, холост он или женат. И я не могу вам в настоящее время сказать, является ли миссис Джонс вдовой или нет. Это должен решить суд. Разве что будет достигнуто какое-нибудь соглашение. Но меня это не касается.
- Ну и что?
Адвокат. Доктор, что вы говорите?! Я, собственно, не по этому поводу, но... Выходит, вы считаете, что вдова, может, вовсе и не вдова? Ведь она заявила, что в живых остался ее шурин. Была на похоронах мужа! Какие же могут возникнуть сомнения?!
- Я не хочу, чтоб вы свалились мертвым.
- Не свалюсь. Мое сердце, как правило, о\'кей. Это доктор, что осматривал, не уверен.
Доктор. Увы, сомнения есть. И даже очень серьезные. Предположим, что, подчиняясь безотлагательной необходимости, я делаю такую операцию... (Делает жест рукой, как будто разрезает себя по талии на две половины). Кто, по-вашему, в этом случае остается в живых? Кто заключает брак-этот? (Показывает от пояса вверх). Или этот? (Показывает от пояса вниз). Мы здесь занимаемся только телом. А то, какая часть является решающей с матримониальной точки зрения, должен установить закон.
- Мне это известно, - подтвердил Смит. - Так вот, Денни...
Адвокат. Ах, вот как было! И кому же принадлежит верх? Доктор. О нет! Я только привел вам наглядный пример. Реальная операция выглядела гораздо сложнее. Мы создали новое органическое целое, приспособленное к жизни. Ведь с тем же успехом может быть и так... (Делает жест рукой, как будто разрезает себя вертикально и горизонтально - на четвертушки.)
- Да?
Третья сестра. Извините, пациент из восемнадцатой умер.
Доктор. Что, опять? Пусть доктор Фингер немедленно его воскресит. (Адвокату.) По-разному бывает, понимаете? Это наша задача. Мы не можем отвечать за все последствия правового характера.
- Надо убедиться, что нас не преследуют.
Адвокат. Такого казуса у меня еще не было. Что вы посоветуете, доктор?
- А что, если я подкачу к Военному штабу? Там не жалуют шпионов, - подчеркнуто тихо сказал Хольт.
Доктор. Бывают случаи посложнее, уверяю вас. На прошлой неделе к доктору Креггу из Цинциннати доставили сразу восемнадцать пациентов. Автобус, в котором ехали эти люди, свалился с моста. В автобус садилось восемнадцать человек, а после операции их оказалось девятнадцать. И теперь - подумайте сами! Проблема идентификации этой девятнадцатой особы! Документы для нее! Где ее отец? Ее мать?
- Как вам угодно. Я докажу им, что я не вражеский агент. Мое дело никакого касательства к войне не имеет, Денни. Я просто хочу предотвратить преступление. Если мне не удастся, сегодня ночью спалят дом и уничтожат ценную формулу.
Адвокат. Неужели такое возможно? Доктор. Да я же говорю вам - это и случилось с доктором Креггом. Следуя клятве Гиппократа, мы обязаны спасать как можно больше жизней. Все пациенты, вероятно, были очень полные, очень высокие. У хорошего портного обрезков не остается. Что там еще?
- Это забота пожарной охраны.
- Только вы и я в состоянии с этим справиться. Не могу объяснить вам почему. Тысячу долларов - не забудьте.
Шум. Появляется пастор и уже издалека, бурно жестикулируя, визгливо кричит:
Хольт не забыл. Тысяча долларов много значила для него сейчас. В жизни он не имел таких денег. Это огромная сумма; капитал, который откроет ему дорогу. Он не получил образования. Думал, что так и будет всю жизнь корпеть на нудной работе. Но при капитале... конечно, у него есть планы. Теперь времена бума. Почему бы не стать бизнесменом? Вот она - возможность делать деньги. Тысяча монет! Это же залог будущего!
Пастор. Я этого не перенесу! Это погубит мою духовную карьеру! Не могу же я читать проповеди таким голосом!
Доктор. Но послушайте! Я ведь уже объяснил, что исправить ничего нельзя! (Доктору, стоящему рядом.) Коллега, займитесь им...
Он вынырнул из парка на 72-й стрит и повернул на юг к Центральному Вест-парку. Краешком глаза заметил такси, мотнувшееся навстречу. Хотят задержать... Хольт услышал невнятный крик своего пассажира. Он притормозил, увидел проскочившую мимо машину и начал бешено крутить руль, изо всех сил выжимая сцепление. Сделав крутой разворот, он понесся в северном направлении.
- Не волнуйтесь, - сказал он Смиту.
Пастора уводят.
В той машине было четверо; Хольт видел их мельком. Все чисто выбритые, в черном. Может быть, вооружены; в этом он не был уверен. Они тоже повернули - хотели догнать, но помешала пробка.
При первом же удобном случае Хольт свернул налево, пересек Бродвей, у развилки выскочил на аллею Генри Гудзона и, вместо того чтобы ехать по дороге к югу, сделал полный круг и возвратился на Вест-Энд авеню. Он гнал по Вест-Энд и вскоре выехал на 80-е авеню. Здесь движение было гуще. Автомобиль преследователей исчез из виду.
Адвокат. И вы мне ничего не посоветуете? Доктор. В браке в равной мере важны как духовная, так и плотская сферы. Что же касается психической стороны, вы можете обратиться к психоаналитику, у которого лечился ваш клиент. Вам следует привыкать. С подобными случаями мы сталкиваемся все чаще. При большом количестве доноров возраст клиента зачастую приходится определять как среднее арифметическое их суммарного возраста.
- Что теперь? - спросил он Смита.
- Я... я не знаю. Надо удостовериться, что они отстали.
Третья сестра. Прошу прощения, доктор. Звонят из седьмой, пациент готов.
- 0\'кей, - сказал Хольт. - Они будут кружить здесь, искать нас. Лучше убраться отсюда. Положитесь на меня.
Он завернул в гараж, уплатил за стоянку и помог Смиту выбраться из машины.
Доктор. Иду. Извините. Мне пора... (Уходит.)
- Теперь надо как-то убить время, пока ехать опасно.
- Где?
- Как насчет тихого бара? Выпить бы. Уж очень ночь муторная.
Смит, казалось, всецело отдал себя в руки Хольта. Они вышли на 42-ю стрит, с ее едва освещенными кабаре, кафешантанами, темными театральными подъездами и дешевыми аттракционами. Хольт протиснулся сквозь толпу, волоча за собой Смита. Через вертящуюся дверь они вошли в пивную, но там отнюдь не было тихо. В углу гремела пианола-автомат.
Адвокат, глубоко задумавшись, идет за санитаром, который катит перед собой тележку, покрытую белым. Вслед за санитаром входит в комнату, за ним закрываются стеклянные матовые двери. Через секунду он выскакивает оттуда, словно за ним гонится дьявол.
Хольт углядел свободную кабину у задней стены. Усевшись, он кивнул официанту и попросил виски. Смит нерешительно заказал то же самое.
- Мне это место знакомо, - сказал Хольт. - Тут есть запасная дверь. Если нас выследили, мы быстренько смоемся.
Смита трясло.
Кабинет адвоката. Входит вдова.
- Вы не бойтесь, - подбадривал Хольт. Он показал связку кастетов. - Я их таскаю с собой на всякий случай. Так что будьте спокойны. А вот и наше виски.
Он выпил рюмку одним глотком и заказал вторую. Поскольку Смит не проявил желания платить, расплатился Хольт. Когда в кармане тысяча долларов, можно себе позволить такую роскошь.
Адвокат. Здравствуйте. Миссис Джонс, не так ли?
Хольт достал банкноты и, заслонив своим телом, принялся разглядывать. Вроде порядок. Не фальшивые; номера серий о\'кей. Но тот же странный, затхлый запах, что привлек его внимание раньше.
Вдова. Да. А вы его адвокат? Я пришла только для того, чтобы сказать вам: так легко он не отделается.
- Вы, видно, давненько бережете их, - отважился он.
Смит рассеянно сказал: - Экспонировались шестьдесят лет... - Он осекся и отпил из своей рюмки.
Адвокат. Кто он? Ричард? Вдова. Это еще вопрос, Ричард ли он? Адвокат. У вас есть сомнения?
Вдова. А, да что там сомнения! Мне все равно. Но если это Ричард, пусть он отдаст мне страховку за то, что ему досталось после моего мужа, а если Томас, так нечего ему сидеть в отеле и выбрасывать деньги на адвокатов, пусть возвращается к жене и детям.
Адвокат. Погодите минутку! Вы считаете себя либо вдовой, либо замужней женщиной. Если...
Хольт нахмурился. Это не были старинные, большие бумажки. Шестьдесят лет - чепуха! Не потому, что Смит не выглядел настолько старым; морщинистое, бесполое лицо могло принадлежать человеку между девяносто и ста годами. Интересно, как он выглядел в молодости? И когда же это было? Скорее всего, в Гражданскую войну!
Вдова. Знаю, знаю! Вы хотите меня запутать. Я с вами спорить не собираюсь. У меня есть свой адвокат. Жду до субботы, а уж потом поговорим, но только в суде. (Уходит.)
Хольт убрал деньги, испытывая удовольствие отнюдь не от одной только выпивки. Эти деньги для Денниса Хольта начало. С тысячью долларов тебя примут компаньоном в любое дело, и можно обосноваться в городе. Прощай такси - уж это наверняка.
Джонс (входит осторожно). Я ее видел. Она у вас была, да?
Адвокат. Ваше невестка? Да. Вы знаете ее требования?
На крошечной площадке тряслись и раскачивались танцующие. Шум не смолкал, громкий разговор в баре соперничал с музыкой пианолы. Хольт машинально вытирал бумажной салфеткой пивное пятно на столике.
Джонс. Как не знать! Хочет либо только деньги, либо еще и меня впридачу. Если по-другому не выйдет, я, пожалуй, рискну. Во всяком случае, как муж я буду поближе к этим деньгам, верно? А что вы мне посоветуете?
- Может, все-таки скажете, что означает вся эта волынка? - спросил он наконец.
На невообразимо старом лице Смита мелькнуло что-то, но о чем он думал, трудно было сказать.
Адвокат. Дорогой мистер Джонс, я должен вас огорчить. Это не так просто. Я был в клинике, разговаривал с экспертом. К сожалению, не удалось установить, остались вы в живых или же скончались.
- Не могу, Денни. Вы все равно не поверите. Который час?
- Около восьми.
Джонс. Что такое? Адвокат. Вы только не волнуйтесь! Речь идет не о субъективном состоянии, а о правовом! Брак заключается как в духовном смысле, так и в плотском. С духовной точки зрения вы несомненно Ричард Джонс. Но с точки зрения плотской... (Разводит руками.)
- Восточное поясное время, устарелое исчисление и 10 января. Нам надо быть на месте незадолго до одиннадцати.
Джонс. Что вы такое говорите? Так кто же я все-таки?
- А где?
Смит извлек карту, развернул и назвал адрес в Бруклине. Хольт нашел по карте.
Адвокат. На суде обязательно возникнет вопрос о том, кто отец оставшихся детей, дорогой мистер Джонс. Так вот, с духовной точки зрения вы, безусловно, им не отец, поскольку не имели намерения заводить детей от своей невестки, а также не планировали мысленно шагов, результатом которых является отцовство. Не правда ли?
- У берега. Глухое местечко, а?
Джонс. Ясно, не планировал. В жизни у меня с ней ничего не было! Вот идиотизм, это же невестка!
- Не знаю. Я никогда там не был.
- А что произойдет в одиннадцать?
Адвокат. Именно! Но прошу вас слушать внимательно. Если брать за исходный пункт вашу духовную жизнь, вы не отец этих детей также и в правовом смысле. Это ведь не вы отвечали \"да\" на вопрос пастора \"Хочешь ли ты взять в жены эту женщину?\" Однако, к сожалению, с вами произошел несчастный случай, и пришлось проделать целый ряд трансплантаций. Возникает опасение и даже уверенность, что с точки зрения плотской вы являетесь отцом. Ибо в настоящий момент вы оказались владельцем таких зон тела вашего брата, которые в силу их предна значения и функций заведуют отцовством.
Смит покачал головой, уклоняясь от прямого ответа. Он разложил бумажную салфетку.
Джонс. Ничего не понимаю, но это неправда. Никакой я не отец. Я к невестке даже не прикоснулся. Ладно, если нельзя иначе, могу их усыновить, но ничего больше.
- Есть самописка?
Хольт ответил не сразу, сначала достал пачку сигарет.
Адвокат. Мистер Джонс! Вы еще не представляете всей сложности этого дела! Отец не может усыновить собственных детей, а поскольку, будучи отцом телесно, вы не являетесь им духовно, на основании брачных отношений, ибо с матерью этих детей венчались не вы, а ваш брат, из этого следует, что вы являетесь частично шурином, а частично мужем. То же самое относится к отцовству! Но ни частичный брак, ни частичная адоптация, ни развод на тридцать процентов по закону невозможны! Поэтому вы не можете ни развестись с невесткой, ни вступить с ней в брак, разве что признаете перед судом, что эти дети вообще никогда не были детьми вашего брата, но что вы, совершив прелюбодеяние, произвели их на свет с невесткой до катастрофы!
- Нет... карандаш.
Джонс. И тогда я был бы их отцом? Спасибо.
- Благодарю. Разберитесь в этом плане, Денни. Здесь нижний этаж дома в Бруклине, куда мы отправимся. Лаборатория Китона в подвале.
- Китона?
Адвокат. Ничего подобного! Именно тогда вы были бы только их дядей! А это, учитывая, что ваш скончавшийся в настоящее время брат является обладателем... Хотя нет! Ведь в этом участвовали третьи лица! Возможно, отец детей находится где-нибудь совершенно в другом месте и даже ничего об этом не знает. Какой случай! Какой неслыханный юридический казус! Исторический прецедент.
- Да, - помедлив, ответил Смит. - Он физик. Работает над важным изобретением. Секретным, я бы сказал.
Джонс. Оставьте меня в покое! Чему вы так радуетесь? Мне-то что делать, черт побери?!
- 0\'кей. Ну и что?
Адвокат. Прошу вас, сохраняйте спокойствие. Выше голову!
Смит торопливо чертил.
Джонс. Ясно, я не могу позволить себе нервничать. В пятницу у меня ралли. Я приду к вам в субботу. Тогда мы с этим покончим. С головой у меня будет получше...
- Здесь, вокруг дома, - в нем три этажа, - очевидно, большой сад. Тут библиотека. Вы сможете проникнуть туда через одно из окон, а сейф где-то под шторой... - Он стукнул кончиком карандаша. - Примерно здесь.
Хольт нахмурился.
Адвокат. Отлично, дорогой мой, но остается еще один вопрос. Издержки растут, знаете ли. Было бы желательно получить аванс.
- Чую что-то подозрительное.
Джонс. После ралли. Если выиграю, заплачу. 50 тысяч, наверно, хватит на все, правда? Влез в долги, кредиторы мне житья не дают. Все время за мной таскаются. Куда я, туда и они. Мне со всем этим чертовски не повезло!
- А? - рука Смита дернулась. - Не перебивайте. Сейф не будет заперт. В нем вы найдете коричневую тетрадку. Я хочу, чтобы вы ее взяли...
- ... и воздушной почтой переправил Гитлеру, - закончил Хольт, криво усмехаясь.
На улице Джонса, вышедшего из ворот, окружает несколько человек.
- ... и передали в Военный штаб, - невозмутимо сказал Смит. - Это вас устраивает?
- Пожалуй... так более разумно. Но почему вы сами этим не займетесь?
Джонс. Отвяжитесь! Оставьте меня в покое! Ну, пошли! Пошли! Нет никаких денег! В субботу поговорим. Да, в субботу! До субботы ничего! (Садится в автомобиль и уезжает.)
- Не могу, - отозвался Смит, - не спрашивайте почему, просто не могу. У меня связаны руки - Проницательные глаза блестели. - Эта тетрадка хранит чрезвычайно важную тайну, Денни.
- Военную?
Логинов Святослав
Кредиторы разочарованно смотрят ему вслед.
- Формула не зашифрована; ее легко прочитать, а также использовать. В этом-то вся прелесть. Любой может...
Дом у дороги