Три минуты, пять, семь. Из-за запертых ворот доносились постепенно утихающие звуки выстрелов и разрывов. Внезапно завоняло горелым машинным маслом и раскаленным металлом, появился закопченный от катков до башни лендлизовский Toilette auf Ketten — движок немилосердно дымит, триплексы разбиты, то, что у «Стюарта» называется «броней» во вмятинах. Но едет сам, вот чудеса!
— Ефрейтор Семашко! — бледный командир с трудом выбрался из люка. Козырнул комиссару. — Разрешите доложить…
— Можно не по уставу, — разрешил толстяк.
- ***! — далее последовал раскат абсолютно неуставной лексики. — Эти *** в главе с ИС-7 ломанулись НА ГОРКУ!!! Где и застряли! А у них — раш по «банану»!
— А вы что?
— А мы по железке! КВ по дороге поцарапал — краску сбил с борта! Артов нашел! Три фугаса от «Леопарда» получил — все закритовано, от движка до орудия! Они нашу базу брать начали — мы что, против «Тигров» попрем? Хорошо наш «Холодильник» захват сбил… Ну, а мы…
— Захватчик, разведчик, медаль Попеля, тысяча сто экспы, — комиссар прочитал поданную ординарцем бумажку с распечаткой итогов боя. — Неплохо для первого выезда… Это надо отметить, товарищи! Иванов, где заначенная канистра со спиртом?
— В КВ-220, возле боеукладки.
— Взыскание за нарушения техники безопасности! Чего стоишь, доставай!
Довольные иваны убыли в казарму.
— Обычное везение, — пожал плечами Ганс Шмульке провожая взглядом ремонтников, затаскивающих побитый «Стюарт» в ангар, чинить. — Камераден, это же что угодно, но только не танк! Трактор, тележка, коляска наконец!…
— Экипаж VK4502 — к бою, — прогремело из рупора громкой связи. — Командиру подойти за штатным расписанием в диспетчерскую….
— Началось в фольксштурме утро, — буркнул Шмульке. — Как это иваны называют? Zadrotstvo?.. А мы даже не позавтракали! Возьмите кто-нибудь шоколад с собой!
— Двадцать пять голдов, — напомнил унтер-офицер Фюрст. — А где их взять? Начальство опять поскупилось, все финансирование на прокачку GW-Panther вчера пошло. А мы, простые солдаты, как всегда остались ни с чем…
Конкуренты
Разговоры в немецкой части казармы как и обычно вертелись около надоевшей, но не переставшей быть актуальной темы: когда все-таки командование доставит в ангар давно обещанный «Маус».
— Безобразие, конечно, — бурчал унтер-офицер Фюрст, командовавший VK4502. — Гляньте на календарь, май месяц, машину хотели привезти еще в декабре…
— Зато иванам прикупили Объект 704, - с лютой завистью сказал мехвод «Ягдпантеры» валявшийся на койке с последним выпуском «Люфтвахта» появившемся на жестком диске (а следовательно и в библиотеке казармы) не далее как вчера. — Сталкивался с этим монстром один на один.
— Все уже сталкивались, — поморщился Фюрст и c ужасом отогнал некстати появившееся видение ПТ-704 заходящего в корму VK. — Вот за что русс-иванам такой профит? А у нас? Надо было додуматься — поставить на вооружение эту огромную дуру! Какой от нее толк?
Все мрачно уставились на пустующие койки экипажа GW-Tiger — артиллеристы второй день отлеживались в лазарете с контузиями, а сама арта проходила долгий и дорогой ремонт: из окна было видно, как по плацу туда-сюда бегают взмыленные боты-унтерменши с гаечными ключами.
Низко прозвучал ревун и над входной дверью замигала надпись «Добро пожаловать на сервер World of Tanks». Унтер-офицер вздохнул:
— Если опять первый бой в этом… Как его? Ага, Koshmarin, напишу рапорт начальству — лучше отставка…
— Па-адъем! — грохоча подковками сапог в казарму бомбой влетел ефрейтор Ганс Шмульке, душа компании: он был единственным, кому удалось навести хоть какой-то контакт с иванами (обычно меняя у них сигареты и шоколад на водку) и был вхож к окончательно обленившимся американцам, большинство которых из-за безделья и усиленного питания с трудом пролезали в люки Т29 или «Першинга» совершавших по одному-два заезда в день. — Бегом в ангар! Там ТАКОЕ привезли!
— «Маус»? — с надеждой в голосе переспросил Фюрст, но сразу сник. Будь это «Маус», старина Ганс объявил бы сразу.
Всей гурьбой отправились вниз, отметив нездоровое оживление и возле русского ангара. Шуганули по уши перемазанных машинным маслом ботов, впятером тащивших запасной каток GW-Tiger\'а.
— Himmeldonnerwetter! — унтер-офицер схватился за сердце, увидев, что именно стоит рядом с его любимым 4502. — Что это?!
— Новейшая разработка, — любезно улыбнулся молодой человек в костюмчике с блестками и галстуком. На лацкане висел бейджик с эмблемой фирмы «Варгейминг» и надписью «менеджер по продажам». — Самые дорогие модули предустановлены — досылатель там, оптика от Карла Цейсса… Вот документики, распишитесь. Акт приемки, инструкция по применению, элитная страховка КАСКО…
— С чего это вдруг? — осведомился Фюрст. — Нас страхуют только по ОСАГО, причем самый дешевый полис…
— На цену посмотрите, — озарился лучезарной улыбкой представитель разработчиков. — Ваше командование раскошелилось.
— Двенадцать с половиной тысяч золотом? — У выглядывавшего из-за плеча унтер-офицера Ганса Шмульке отвисла челюсть. — Откуда такие деньги? Что за машина? И почему экипажа нет? Из академии не прислали? Кадровый голод?
— На «Löwe» можно посадить ваш экипаж без потери опыта, — терпеливо объяснил менеджер. — Всё, мальчики, желаю удачи. Аревуар, а мне надо еще к русским заглянуть…
— «Мальчики», — сплюнул Шмульке. — Вот точно говорят, все из «Варгейминга» — как это по-русски? — ненормальные. Ну что, опробуем? Сбегайте кто-нибудь на склад за аптечкой и ремнабором…
Над воротами замерцала алая надпись «В бой». Люки захлопнулись. Заурчал великолепно отлаженный двигатель. Расползлись створки, за которыми просматривался незнакомый пейзаж — горы, водопад и каменные башенки на скале…
* * *
— Еще не легче, новая карта, — охнул прильнувший к перископам Фюрст. — Та-ак, малый вперед — для начала будем прятаться вон за тем ИС-4…
* * *
Пятнадцать минут прошли в напряженном ожидании: немецкие экипажи столпились возле ангара, смолили сигарету за сигаретой и тихо переговаривались — новая машина выглядела, конечно, симпатично, но дьявол — в мелочах. Русские премиумы КВ-200 и «Черчилль» были неплохими танками для своих уровней, но когда попадали в бои к старшим левелам всегда возвращались разбитыми…
Завоняло гарью и пороховыми газами, из ворот показался корпус «Löwe». Полировка сбита, следы от болванок крупных калибров на орудийной маске, броня в сколах. Откинулся люк. Ганс Шмульке выскочил из танка словно чертик из табакерки и как ошпаренный помчался к домику диспетчерской службы.
— Ты куда?!
— Отстань! В бухгалтерию!
— Чего это он? — пожал плечами командир «Хюммеля». — Неужто в такой убыток съездили? Я всегда говорил, что от тяжей одни убытки, если фармить — то на артах… GW-Tiger не в счет, это недоразумение, а не артиллерия.
Пока унтер-офицер Фюрст и остальные выбирались из танка, Шмульке успел вернутся — притащил с собой увесистый кейс. Глаза у ефрейтора были совершенно шалые.
Поставил чемоданчик на надгусеничную полку. Открыл. Выслушал многоголосое «У-у-у…» от коллег. Командир «Хюммеля» поперхнулся и закашлялся. Затесавшийся в немецкую компанию толстожопый американец закатив глаза выронил банку с индюшачьей тушенкой из Кентукки.
— Сто двадцать одна тысяча чистыми, — слабым голосом сказал Шмульке. — Не верю!
— Тихо! — поднял руку Фюрст. — Слышите? Что за грохот?
Над соседним русским ангаром поднялось облако черного дыма и на плац выехало нечто огромное, страшенное как все семь смертных грехов вместе взятых, и закопченное от катков до крыши. Немцы попятились, машинально хватаясь за пояса с кобурами.
— Mein Gott, — выдавил Шмульке. — Вы тоже ЭТО видите? Или у меня галлюцинации?
Русские сбежались всей толпой — из лазарета пришли даже члены экипажа Т-54, двое на костылях после вчерашней высадки на глобальной карте. Были слышны восторженные вопли. Из люка невиданного монстра КВ-5 извлекли мехвода и начали качать. После чего вручили фляжку с водкой.
— Если это танк, то я — Марлен Дитрих, — сказал унтер офицер. — Как оно вообще ездит?..
— На бедность, — к немцам подошел русский младший лейтенант и бросил к ногам Шмульке вещмешок доверху набитый пачками купюр. — Сто пятьдесят шесть тысяч за заезд. А вы — лохи, нубы и боты. Ауфидерзейн, школота.
После чего развернулся и издевательски насвистывая «Марш советских танкистов» отправился к своим.
— Хам и свинья, — рыкнул Фюрст. — Погодите, погодите — как он сказал? Сто? Пятьдесят? Шесть? Meine Herren, кажется у нас неприятности — иванам через день-два купят ИС-7, а мы как всегда останемся без «Мауса»!
— Фармить, — твердо сказал Шмульке. — Фармить и еще раз фармить! Эй там, позовите унтерменшей — чтоб за полчаса привели машину в порядок! GW-Tiger подождет! Чует мое сердце, сегодня у нас будет напряженный денек…
Вальхалла
— Ну скоро там? — бывший ефрейтор Панцерваффе, а ныне не то грешник, не то праведник Ганс Шмульке уныло посмотрел на бородатого старца с нимбом над головой и двумя ключами у пояса. — Шестьдесят лет жду!
— Отвыкаем от привычных понятий, молодой человек, — сурово сказал бородач с явно семитскими чертами лица. — Это на смертной Земле шестьдесят лет, а вы тут сколько сидите?
— Часика два, по ощущениям, — вздохнул Шмульке. — Очередь ведь…
— Конечно очередь! — не без раздражения сказал хранитель ключей. Звали его, кстати, Симон Петр. — Сами знаете, что на Земле натворили, а нам разгребать… Эй, ангел!
К Петру подлетел до отвращения смазливый юноша в белой хламиде и с крыльями за спиной.
— Да, ваше святейшество?
— С этим… — апостол развернул свиток и выискав нужное имя поднял глаза на ангела. — Конечно, да, с грешником Адольфом разобрались?
— Спорят, — вздохнул Ангел, покосившись на запертые двери Конгрегации Третьего неба. — Люцифера вызвали, для экспертизы деяний, но архангел Гавриил ему визу не дает — нечего Падшему у нас наверху делать. Наверное, придется спускаться для окончательного разбирательства в Лимб.
— Свободен, — поморщился Петр. — Ох и бюрократия, почище чем при Тиберии Августе в Палестине во времена оны… Шмульке, ты что стоишь как столб? Анкету заполнил?
— Вот, — ефрейтор положил на стойку перед апостолом исчирканный листок. — Все в точности.
— Та-ак… — Симон Петр надел очки с круглыми стеклами, вчитался. — Родился-крестился… Ты еще и лютеранин, оказывается?.. Гитлерюгенд, среднее образование, в армию призван в 1944 году, наводчик «Тигера» номер 212… Как умер?
— Прямое попадание болванкой ИС-2 под башню, детонация боезапаса, — тихо сказал Ганс Шмульке. — Мгновенно.
— Повезло, — кивнул апостол. — Рай не заслужил, ад тоже не заработал… Короче, что с тобой делать, Он Сам решит — я тут не судья. Жди.
Шмульке отошел в сторону и сел на скамеечку. Очень длинную скамеечку, край которой терялся за горизонтом и розовыми облаками. Сидели вперемешку: русские, немцы, французы, американцы. Никто не ссорился и не спорил — поздно. Все кончилось. Или только начинается?
Распахнулись створки золотых дверей, украшенных изумительно ограненными адамантами и рубинами. Послышался возмущенный вопль на русском языке:
— Бог, ну что за херня?.. Я вообще в тебя не верю! Что значит — в «отдельный рай»?
— Вот озорник, — покачал головой Петр. Ухватил за ухо разбуянившегося русского — совсем молодого, лет семнадцать, с комсомольским значком на гимнастерке. Сказал внушительно: — Сейчас за богохульство в присутствии Творца в «Блицкриг» обычным юнитом в пехоту отправим… Ясно?
— Можно войти. Не хамить, вести себя подобающе, воротничок застегнуть! Не задерживать!
— Так точно!
Ганс Шмульке ступил на порог Чертога и перед ним разлилось безбрежное теплое сияние.
— До обеденного перерыва успею еще троих принять, — услышал ефрейтор мягкий приятный голос. — Юноша, не стесняйтесь, присядьте вот здесь, у Престола… Давайте разберем ваше дело справедливо и решим как поступать с вами дальше…
— Вы — Бог?
— Ой, а кого вы ждали тут увидеть?..
* * *
— …А потом я сразу оказался тут, — вздохнул Ганс Шмульке. Вокруг него собралась вся казарма — экипажи «Хюммеля», Pz-III, «Леопарда» и нескольких других машин. Все сочувствующе кивали. — Распределили на VK4502, а я с этой техникой не знаком — все-таки фирма «Порше».
— Ничего, отправят в здешнюю танковую Академию, научишься, — утешающее сказал командир «Тигра-II». — Здесь это быстро, никакой потери времени. Так что Он тебе сказал напоследок?
— Ничего особенного, герр обер-лейтенант. Назвал заповеди — не тимкилль, не фрагодрочерствуй, не сиди в кустах, не спамь в чате… Где я, камераден?
— В Вальхалле, — ответил унтер-офицер Фюрст, в команду которого попал Шмульке. — Мы бессмертны.
— Неужели правда?
— Правда. Давайте выпьем за новенького, господа!
— Водка кончилась, — покачал головой мехвод «Леопарда». — У кого остался голдовый шоколад? Сгоняйте в казарму к русским, поменяйте на бутылку-другую!
— Тут что, и русские есть? — вытаращился Шмульке.
— Прямо перед тобой одного СВЕРХУ прислали — орал, что комсомолец, что Бога нет, и что это не взаправду.
— И что с ним сделали?
— Посадили мехводом на стоковый МС-1, чтобы убедился — все по-настоящему…
Железный капут
В русской казарме травили байки — делать все равно нечего, час назад из диспетчерской поступило сообщение о перезагрузке сервера, значит можно отдыхать.
— Ну так хотелось эту нашивку, сил нет! — рассказывал командир экипажа А-20. — «Неуязимый» встречается гораздо реже чем, к примеру «Гроза мышей». Решили схитрить: взяли халявный МС-1, сняли масксеть с «Объекта-704», обернули в пять раз, заехали в Малиновку и встали в уголке в лесу…
— И что? — поинтересовался мехвод «Черчилля», которому получить «Неуязвимого» (в просторечии — «Неженка») точно не светило.
— Проскакивает мимо амеровский трактор, видит нас, запрашивает по рации — а ты кто такое? Отвечаем: «Я масксеть с „Объекта-704“, меня тут с прошлого боя забыли…»
Дослушать эпопею с «Неуязвимым» не получилось — появилась связь с сервером.
— Да сидите вы, — поморщился мехвод. — Командование наверняка опять немчуру воевать отправит. Что-то они там затевают, а что именно — непонятно. Американцев в бои вообще не выпускают, а нас от силы раз в день. Засиделись мы без дела…
Все дружно покивали: последние дни и впрямь происходили странности: немецкие экипажи Löwe и VK4502 гоняли как вшивых по бане, не давая передохнуть, тогда как в «союзнических» казармах царила тишина, нарушаемая лишь непременными политзанятиями у русских и просмотром голливудской дешевки у окончательно разленившихся амеров.
— Па-адъем! — хлопнула дверь, на пороге объявился Вася, наводчик с Т-44. — Хотите повеселиться? Бегом за мной!
— Да что стряслось-то?
— Адище! — непонятно ответил Вася и вдруг заржал. — У гансов пополнение. Это надо видеть! Пошли!
Оказалось, что к немецкому ангару сбежался весь свободный от нарядов личный состав, наблюдавший за разгорающимся скандалом в центре которого был очкарик с бейджиком компании «Варгейминг» на лацкане дорогого пиджака. Выглядел очкарик потным и несчастным.
— Du Arsch! Дайте мне его, я его шлепну! — на плечах унтер-офицера Фюрста с VK.4502 повисли двое ефрейторов: он пытался выхватить из кобуры «Вальтер». — Что это за ***, я вас спрашиваю?!
— Надо же, сколько наших слов они выучили, — заметил Вася. — Но это и вправду безобразие какое-то…
Конфликт произошел из-за страшилища, воздвигшегося на плацу перед ангаром. Причина немецкого задростства последних дней была очевидна — командование наконец-то прикупило «Маус», танк-легенду и по совместительству объект всеобщей охоты в рандомных боях: за десяток разобранных ИС-7 красивую ленточку не дают, а вот за десяток «Маусов» — вполне…
— Stille! Тихо! — между унтер-офицером и дрожащим от ужаса представителем разработчиков встал Ганс Шмульке, пожалуй самый здравомыслящий человек из немецкой команды. — Герр Фюрст, вы его пристрелите, а нас забанят навсегда! Зачем такие крайности! А вы, молодой человек, извольте объясниться!
— А что я? — захныкал менеджер по продажам «Варгейминга». — Я его что ли проектировал? Доложите своему командованию, пусть напишет жалобу на официальный форум, там рассмотрят…
— Знаем мы этот beschissen форум! — взревел унтер-офицер. — Тему мигом выпилят и бан влепят ни за что ни про что! Что в технической документации сказано? Два орудия! ДВА! 75 миллиметров и 128! Почему первое не работает?
— Потому что две пушки — это читерство, — вякнул менеджер. — В пользовательском соглашении сказано…
— Убью! Dumpfbacke! Я ему сейчас Eier оторву, в эту пушку засуну и выстрелю!..
Пока немецкие экипажи утихомиривали герра Фюрста, бледный менеджер удрал в диспетчерскую от греха подальше, бросив папку с бумагами службы техподдержки, страховкой на танк и гарантийным талоном.
— Чего они развопились-то? — русские окружили пухлого американского сержанта, наблюдавшего за происходившим с самого начала. — Чем недовольны?
— Всем, — хмыкнул сержант, — вооружение совершенно недостаточное. Ползает как черепаха. У командования кончились голды, поэтому экипажа из Академии ждать не приходится, пересадят с VK.4502. Вон, поглядите…
— Тащите стремянку, что ли, — уныло сказал Ганс Шмульке. — Надо же как-нибудь внутрь залезть? Mein Gott, а я так надеялся, что это будет нормальная машина.
— Мечты сбываются, — проворчал унтер-офицер, — возьмите ящик с инструментами, хотя я не представляю, что делать если ЭТОМУ собьют гусеницу… Хоть полсотни унтерменшей с собой вози, ремонтировать на ходу.
Люки захлопнулись. Железное чудище выпустило облако выхлопов и тронулось с места.
* * *
— Только не Эль-Халлуф! — простонал Ганс Шмульке, оглядев пейзаж в перископ наводчика, — тут и на Тигере-II не особо разъездишься, а он по сравнению с проклятущей «Мышью» как «Леопард» рядом с «Черчиллем»! Герр унтер-офицер, куда едем?
— Может… — неуверенно сказал Фюрст. — Как это по-русски? Побудем kustodrotcherami?
— Кустов такого размера в природе не существует. В роще баобабов, возможно, мы спрячемся, и то я не уверен.
Первые пять минут боя прошли вполне предсказуемо: в долине между холмами суетились Т-54 и «Першинги», весело гоняясь друг за дружкой, арты и ПТ вяло постреливали, в углу карты на традиционной «точке встречи» сцепились несколько ИС-4 и Т32. «Маус» стоял на козырьке у съезда и пытался хоть в кого-нибудь попасть.
БАММММ! — громыхнуло по броне.
— Судя по звуку — болванка «Ягдтигра». — Определил Ганс Шмульке. — Нас засветили, поехали отсюда! Вниз! Рискнем!
— Тормоза не работают! — заорал мехвод. — Вообще не работают! Его не остановить!
Пока «Маус» резво катился в долину, Шмульке успел насчитать еще десяток попаданий. Счетчик ХП показывал все меньшие цифры.
— Погнали напрямую, вдруг получится!
— «Критическое повреждение двигателя, — сообщил автоинформатор. — Скорость движения и поворота снижена вдвое».
— Девятьсот… Семьсот пятьдесят… — Шмульке не отрывал взгляда от счетчика ХП. — Во, а это от арты прилетело… Пятьсот. Триста. Господа, нам крышка.
— Два километра в час, — в тон ответил мехвод. — Вверх по склону.
— Пять критов, — сообщил унтер-офицер. — Все сломано! Да пошло оно к чертовой матери…
Бой неожиданно кончился и «Маус» выбросило в ангар. В последний момент по рации сообщили: «Победа! Захват базы!».
— Все люки заклинило, — заметил Шмульке. — Хорошенькая перспектива: умереть от голода в этом самоходном гробу.
— Идите сюда, — мехвод откинул единственный уцелевший люк в полу, под передней бронеплитой. — Слава богу, разработчики еще не додумались до стрельбы в днище…
Встречающие перед ангаром помалкивали, а толкавшиеся в уголке унтерменши из рембригады были бледны как смерть: чинить этот кошмар на гусеницах придется неделю.
Шмульке молча взял доставленную из диспетчерской распечатку с итогами боя:
— Глядите-ка! Мы даже трех повредили и убили А-20 — в самом начале, фугасом! Он просто испарился! Опыта девятьсот тридцать. Заплатили десять с небольшим тысяч серебром. Ремонт…
Ефрейтор поперхнулся и молча передал бумажку унтер-офицеру. Фюрст только глаза закатил. Подошел к командиру Löwe, всучил ему документ, сказав:
— Кажется, это по вашей части.
— Тридцать семь тысяч? — вздернул брови лейтенант с Löwe. — Всего-то? Напугали ежа голым Arsch\'ем! Экипаж, построиться! Поехали, поможем камерадам с ремонтом!..
Артефакт
— Между собой мы называем этот мир «Вальгаллой», — ефрейтор Ганс Шмульке, развалившись на койке в немецкой казарме, втолковывал новеньким особенности житья-бытья. Экипаж для «Мауса» прислали из Академии только нынешним вечером и они еще не успели освоиться. — Тут вообще очень много странного. Якобы эта вселенная называется «Жестким Диском». Ну «Диск» еще понятно — наверное планета. Почему именно «Жесткий», никто не знает…
— А кто такие «Разработчики» и где находится «Командование»? — уточнил назначенный командиром «Мышки» фельдфебель Хале.
— Разработчики? — Шмульке пожал плечами. — Некие высшие силы. Их существование не доказано, но они присылают нам танки и снаряды, строят города — в Химмельсдорфе уже были? — иногда делают мелкие гадости которые называются «багами», а иногда крупные — по-нашему «нерф». С командованием несколько проще — это верховный правитель «Жесткого Диска». Он точно настоящий: я видел фотографии в библиотеке, папка «Fotki» — хотите сходим, покажу?
— Поздно уже, вечер, — отказался фельдфебель. — А что там, за пределами нашей базы? За ангарами и казармами?
— Мы там никогда не были. Но, ходят слухи, живут какие-то… — Ганс Шмульке скорчил жуткую рожу и пошевелил пальцами, пытаясь изобразить иных обитателей «Диска». — Короче, нелюди. Страшилища.
— Да быть не может!
— Еще как может. Это тебе не Земля и не Германия. Привыкай. А у нас тут хорошо — воюй сколько захочется, пайки хорошие, тушенку вымениваем у американцев, водку — у русских. А самое главное — мы теперь бессмертные…
— А-аа! Помоги-ите! ***! — всех находившихся в казарме как пружиной подбросило. Душераздирающий вопль доносился из открытых окон. Орали на смеси немецкого, английского и русского: кажется, взывающему о помощи было решительно все равно, кто его спасет от неведомой опасности, лишь бы побыстрее. — Уберите от меня эту штуку, sheissen ***!
— Да что стряслось?! — Шмульке, а за ним и остальные гурьбой ринулись к выходу на плац. — Воет так, будто его на гусеницы «Ягдтигра» намотало…
Сбежались экипажи из всех трех казарм. Первыми успели русские, во главе с комиссаром. Он-то и оприходовал напавшую на мехвода с американской арты М7 невиданную тварь — сорвал с креплений на броне стоявшего рядом КВ-220 лом и от души влепил чудищу промеж глаз.
— Ого, — озадаченно протянул Ганс Шмульке и покосился на фельдфебеля. — Вот, глядите. А вы мне не верили!
Дружно потребовали объяснений у насмерть перепуганного амера. Увы, негр с одной нашивкой рядового первого класса оказался на редкость бестолковым — как раз про таких и немцы и русские шутили, что они сами носят снаряды до цели, причем доставляют не туда, не вовремя, да еще и пытаются вернуть обратно. Достоверно установили одно: негр шел отмывать М7 от копоти после недавнего заезда, а тут — оно. Откуда взялось? Да ниоткуда!
Видимо развалившееся на плацу «Оно» когда-то было обычной домашней свиньей. Но у свиней не бывает трех выпученных глазищ, чешуйчатой шкуры и лап, смахивающих на паучьи.
— Парни, да разойдитесь, счас я ее шлепну, — столпившихся вокруг уродины танкистов растолкал донельзя странный тип вооруженный автоматом отдаленно похожим на знакомый немцам SturmGewehr 44. — Что, Плоть никогда не видели?..
Прозвучала короткая очередь. Неизвестный аккуратно поставил оружие на предохранитель, огляделся и вдруг замер. Прокашлялся. С недоумением оглядел петлицы и погоны ефрейтора Шмульке.
— Та-ак… Ребята, а вы кто такие?
— Это мы у тебя хотели бы спросить, ты сам-то кто таков, мил человек, — прищурился политрук с «Черчилля». — Да откуда взялся?
— С НИИ «Агропром» я взялся, — выдохнул незнакомец. — Собирался на свалку, а оттуда в бар… Где я?
Выглядел обладатель автомата сущим клоуном. Донельзя грязный и драный камуфляж, противогаз в сумке, плотная куртка с капюшоном. На широком поясе закреплены несколько удивительных предметов, идентифицировать которые с первого взгляда было невозможно.
— Системный баг, — понял комиссар. Он входил в избранное число самых опытных танкистов, командовал своим «Черчем» еще с ЗБТ. — Такое раньше случалось. Прошлым летом, если кто не помнит, забрел какой-то дятел с двумя мечами, орал что поляк, зовут его Геральтом, а ищет он какую-то Трисс Меригольд.
— И что? — спросил Шмульке.
— Да ничего. Напоили представителя братской социалистической Польши водкой и отправили восвояси. Где-то в Малиновке есть проход — подвезли до церкви на горке, он проворчал что-то про «Склеп стрыги» вошел внутрь и сгинул. Танк похвалил: шикарный доспех, да еще сам передвигается…
* * *
— Погодите, погодите, — затараторил человек с противогазом. — То есть, это не «Агропром»?
— Ни разу, — покачал головой комиссар.
— Нифига себе, — ахнул незнакомец заглянув в распахнутые ворота немецкого ангара. — Вот это техника! Вы что, военные сталкеры?
— Военные, — подтвердил Шмульке. — А кто такие сталкеры?..
— Долго рассказывать.
— А мы никуда не торопимся. Видишь надпись на табло у диспетчерской, — ефрейтор указал на домик, где экипажам выдавали боевые задания, а потом распечатки с результатами боев и наличные. — «Клиент к серверу не подключен». Ночь наступает, командование на отдыхе. Так что излагай.
— Мужики, а у вас водка есть? Мне бы водки — недавно на свалке дозу схватил…
Шмульке зыркнул на унтер-офицера Мильха с GW-Panther — у хозяйственных артиллеристов всегда хранился запас шоколада, на который выменивали у русских алкоголь. Договорились быстро: за десять больших плиток две литровые бутылки с наивкуснейшим пойлом с названием samogon (гнал его экипаж КВ-220, настаивая на пахучих горных травках, собранных на Перевале), плюс вытрясли с американцев несколько банок индюшачьей тушенки — за спасение рядового Райана с М7 от чудища-страшилища.
Дохлое страшилище, кстати, уволокли русские — нежданный визитер объяснил, что шашлычок из Плоти получается ничуть не хуже, чем из обычной свинины. А что выглядит гадостно — так это мелкие издержки. Не отравитесь.
— Мы ждем, — Ганс Шмульке поставил бутылки и тушенку на надгусеничную полку «Тигра», налил полный стакан «Переваловки» и протянул сталкеру. — давай с самого начала. Откуда ты взялся? И как сюда попал?
* * *
Следующим утром VK4502 пришлось выезжать трижды, чтобы попасть на требуемую карту — в Энск. Шестой и внештатный член экипажа худо-бедно объяснил, что пришел именно из Энска — мол заглянул на «Агропроме» в сарай, куда забралась Плоть, а вышел с другой стороны сюда…
— Судя по приметам, этот сарай на серверном респе. Мы стартуем с южного, — унтер-офицер Фюрст заглянул в перископ. — Делаем так: едем напрямую по железной дороге, центральная бетонная платформа. Останавливаемся у респа между вагончиками.
Ты выпрыгиваешь из люка и перебежками к своему сараю… Под огонь не попади, от фугаса 152 миллиметра ты попросту испаришься. Ясно?
— Ясно, — уныло кивнул сталкер. С похмелья у него болела голова и звенело в ушах после двух последних боев, где 4502 досталось от души: не меньше сорока попаданий в общей сложности и две «Стальных стены» соответственно. — Вот, возьмите на память, может пригодится.
Он снял с пояса желтовато-красное блестящее образование из спрессованных остатков растений, почвы и костей. Передал Гансу Шмульке. Объяснил:
— «Душа», вещь редкая и дорогая. Прикрутите к досылателю. Автоматически повышает ХП при потере…
— Полезная штука, — согласился Шмульке. — Брось пока под боеукладку. Внимание, до начала боя пять, четыре… Собрались! Два, один. Поехали! Только бы их «Объект-704» на железке не встал — тогда не прорвемся!..
Патч
— Да-а, — ефрейтор Ганс Шмульке, сдвинув пилотку, почесал в затылке и озадаченно присвистнул. — Это что ж делается, а? Терпеть нет никакой возможности! Тьфу, sheissen Entwickler der WoT!
На информационном стенде перед диспетчерской красовалось очередное произведение искусства, созданное под руководством комиссара русской казармы — внушительного дяди с пудовыми кулачищами, командира «Черчилля». Иваны называли это вопиющее безобразие «Стенгазетой».
Передовица, мало того, что крайне оскорбительная по содержанию, еще и называлась неприлично «Немцефилы соснут? Патч 0.6.6». Ниже цветными карандашами была нарисована двусмысленная карикатура, где у «Мауса» вместо ствола было нарисовано… Нарисовано было… В общем, лучше не упоминать вслух. И уж точно оно не было ни длинным, ни толстым.
В отдельной заметке о происшествиях была описана история, случившаяся минувшей ночью — когда комендантский патруль (по общему уговору состоявший из одного немца, одного ивана и одного амера) выловил в ангаре неопрятного вида типов в спецовках и с болгарками — срезали броню с «Мауса».
Не разобравшись в темноте, русский командир патруля насовал обоим в рыло до кровавых соплей, пригрозил трибуналом за вредительство и саботаж, но когда те, хныкая и размахивая бейджиками «Варгейминга» сообщили истинную причину своего возмутительного поведения, втихую пожал менеджерам руки и отправил восвояси… Чай не ИС-4 резали.
— Давай на утреннее построение, — Ганса Шмульке хлопнул по плечу непосредственный начальник, унтер-офицер Фюрст. — Скверно день начинается. Не удивлюсь, что если через час мы вместо нашего VK4502 обнаружим там «Трактор Гроссе». И это, будем считать, повезло…
Прошли мимо компании иванов — эти как всегда смолили дешевым самосадом и травили байки в стиле «…- Вот тут-то они тапками наших тараканов из-за разобранного холодильника и погнали! А мы их валенком — *блысь!». На немецкие экипажи иваны поглядывали с глумливой насмешкой. Было отчего приуныть.
Вопреки ожиданиям на построении никаких сенсаций объявлено не было — личный состав может ознакомиться с изменениями на доске информации. Представитель командования познакомил с новенькими: почему-то таковыми оказался экипаж «Пантеры-I», хотя таковая стояла в ангаре еще с релиза. Куда подевали старый опытный экипаж? Неужто дембель? Но почему?
— Без паники, — шикнул ефрейтор Шмульке, едва прозвучала команда «Вольно!». — Вот они, глядите — из ангара выходят. Mein Gott, всех в звании повысили! Видите, у Тиля Линдау нашивки штабсфельдфебеля? Что бы это могло означать?
— Все не так уж и плохо, — известил остальных новоиспеченный штабсфельдфебель. — Как это у русских называется — halyava? Топайте за мной, покажу.
Халява приняла материальный облик «Пантеры-II» о покупке которой разговоры ходили уже третий месяц: машину ночью, тайно и совершенно бесплатно привезли в ангар, пересадили экипаж, дали каждому по нашивке и отправили тестировать обновку.
— Карелия, der letzte Arsch! — рассказывал герр Линдау. — Вы видели что там творится? Какому идиоту пришло в голову накопать канав с ямами? Небось унтерменшей с лопатами со всего сервера согнали!
— Русские поговаривают, — перебил Ганс Шмульке, — метро строят. Якобы будет двухуровневая карта. Заезжаешь в тоннель и оказываешься в берлинском метро. Смотрели в видеотеке командования фильм «Vier Panzersoldaten und ein Hund»? Вот то же самое.
— Совсем спятили, — штабсфельдфебель покрутил пальцем у виска. — На стоковом Т-34-85 может в тоннель и заедешь, а вот на этом как?..
— На чем — «этом»?
— А-а, вы еще не знаете. Сюрприз. Давайте-ка все дружненько, помогите чехол с машины снять…
Мало кто углядел, что в самой дальней части ангара, скрываясь за порезанным «Маусом» стоял новый аппарат. Когда убрали брезент, Ганс Шмульке непонимающе пожал плечами:
— По-моему у нас есть «Тигр-II». Зачем второй?
— А ты присмотрись, какой это «Тигр»? И с приказом по роте ознакомься — вас опять пересаживают с 4502, будете обкатывать Е-75. Командование расщедрилось: полный комплект оборудования, все топовые модули, снаряды за золото…
— Ничего себе «немцефилы соснули», — сказал Ганс Шмульке, бегло просмотрев техническую документацию по Е-75. — У нас два новых современных танка, а у иванов что?
— Четыреста ХП срезанных с «Мауса», на котором мы и так раз в неделю катаемся, — хихикнул унтер-офицер Фюрст. — Это называется «понерфили»? Bugaga… Всегда бы такой нерф.
День всех святых
С самого утра вокруг американской казармы царило нездоровое оживление. Если русских и немцев командование гоняло в хвост и в гриву, то янки занимались никому непонятными и очевидно бессмысленными делами, вызывая у прочих экипажей в лучшем случае недоумение, а в худшем злобные матерки. Бездельники толстозадые! Скорей бы французскую казарму достроили, с этими ребятами куда веселее — некоторым удалось пообщаться с французами на тест-сервере и вывод был сделан однозначный: в недалеком будущем соскучиться они не дадут.
— Вы только взгляните на это, — ефрейтор Ганс Шмульке кивнул в сторону кирпичного здания интендантской службы с пристроенным к нему складом. — Мы вкалываем как Vater Carlo, даже пообедать не дают, а наши заокеанские бегемотики разграбляют имущество части!
Трое штатовских сержантов отдуваясь волокли мимо экипажа VK4502 ящики с кока-колой и выдававшиеся штучно бутылки Johnnie Walker Black Label. При этом от янки отчетливо тянуло ароматом виски.
— День независимости у них вроде был в июле, — кивнул герр унтер-офицер. — Помните этот цирк?
Шмульке неприлично громко заржал: как же, история известная. Напраздновавшись тогда до поросячьего визга и зеленых чертиков амеры решили проверить, что будет если пересадить экипаж с легкой противотанковой самоходки Т18 на супермонстра Т95 и съездить покататься. Мигом протрезвевшие самоходчики с перепугу ухитрились закрутить шальной Е-50, но на этом везение и кончилось, поскольку с поврежденным двигателем и контуженным мехводом девяностотонное страшилище даже по плотному грунту выдавало лишь два километра в час, а вверх по склону вообще ехать не могло. Исход, разумеется, был предсказуем.
— Кажется, сегодня тоже будут чудить, — сказал ефрейтор. — Я заходил перед предыдущим боем в интендантскую службу, взять новый огнетушитель. Каптеры рассказали, будто янки заказали фейерверки от фирмы «Blizzard», костюмы из «World of Warcraft» и «Diablo», плюс два десятка обычных тыкв. Что бы это значило?
— С жиру бесятся, — точно определил герр Фюрст. Здоровенный громкоговоритель старомодного вида, квадратный, обшитый черной тканью, издал неприятный звук. — О, слышите сигнал? Это нам. Пошли за заданием.
На этот раз досталась «Линия Зигфрида» — полигон несложный и прекрасно изученный.
* * *
— Отставить поворот право-сорок! — командир «Тапка» приказал заглушить двигатель и остановиться. Уткнулся в перископ, затем протер глаза, взглянул еще раз. Откинул люк командирской башенки, желая глянуть своими глазами. — Auf den Arsch fallen! Что здесь происходит, черт побери?!
— Мне это не нравится, — встревожено ответил Шмульке, не отлипая от окуляра наводчика. — Почему темно? На «Зигфриде» всегда день!
— Солнечное затмение, — съязвил унтер-офицер. — Вылезайте, война отменяется. В приюте для умалишенных пусть Наполеон с Цезарем воюют. Драка подушками.
— Dingsbums, — заковыристо присвистнул Ганс Шмульке, оказавшись на броне танка. — Неужели конец света?
Пейзаж изменился. Неправдоподобно огромная луна серебрила стены городка и шатровые башни, над которыми шныряли летучие мыши. Линии противотанковых надолбов выглядели изогнутыми челюстями, полными острых зубов.
Привычные звуки боя — солидное «БУХ!» арты, бодрая перестрелка средних танков и могучие раскаты орудий тяжей, — отсутствовали. Вокруг что-то свирепо визжало, угрожающе ухало и зловеще каркало. Прямо на дорогу перед VK4502 спикировал гигантский черный ворон, сжимавший в клюве берцовую кость.
— Собачья вроде бы, — определил перепуганный мехвод, штабс-фельфебель Эхлер. — Не везет барбосам в нашем мире…
— Тихо! Смотрите!
Из-за холмика неторопливо выехал американский Т34 — вражеский, судя по красному обозначению на тактическом планшете Отто Фюрста. В другое время встреча с тяжелым танком неприятеля могла вызвать долгую дуэль один на один с непредсказуемым исходом, или же задорный бой с участием средних танков поддержки (позади стояли союзные «Паттон» с «Першингом», причем оба не подавали признаков жизни, что было крайне подозрительно).
— Мамочки, — Шмульке схватился за сердце. — Давайте обратно в машину, закроемся на все замки и переждем! Оттуда они нас не достанут!
Из остановившегося Т34 последовательно вылезли два скелета, седобородый колдун в островерхом колпаке со звездочкой, зубастый оборотень и ведьма с помелом.
— Конфеты или смерть! — провозгласил первый скелет подойдя к застывшему унтер-офицеру. Добавил потише: — Между прочим, у нас орудие сто двадцать миллиметров, поняли? Так что ваш выбор — конфеты.
— Чего-о? — выдавил Фюрст, окончательно потерявший нить событий. За свою карьеру командир 4502 многое повидал, но чтобы такое?..
— Знаете как вызывать Сыроежку? — визгливо осведомилась ведьма. — Вызывать нужно в туалете. Поставьте что-нибудь сладкое на крышку унитаза или в темное место и скажите: «Сыроежка, появись! Сыроежка, Сыроежка, появись!» Затем уходите. Вернетесь, а конфеты нет.
Ганс Шмульке зажмурился, представив, как он кладет на крышку унитаза в казарменной уборной плитку голдового шоколада и призывает таинственного Сыроежку. Отогнать кошмарное видение удалось только невероятным усилием воли.
Дальше стало еще хуже. На корпусах сокомандников — вначале на «Першинге», а за ним и на М46 зажглись волшебные огни — устрашающие круглые головы с раззявленными зубастыми пастями и ярко-оранжевыми глазами. Из люков шустро полезла разнообразная нежить и нечисть — упыри с вурдалаками, гномы, ундины и всякие прочие фейри. Первая группа с шуточками-прибауточками направилась к ИС-7 — наглухо запершиеся в танке иваны на навязчивое требование выдать конфеты или мелочь серебром сперва не реагировали, а потом шуганули нечистую силу длинными очередями из установленного на башне ДШКМ и курсового пулемета.
— Russian crazy, — выругался скелет с Т34. — Шуток не понимают!
— Шут… Как? — последняя фраза вывела Отто Фюрста из ступора. — Шутки? А ну стой, скотина! Стоять, кому сказал!
— Surprise! — только и вякнул скелет, перед тем как крепкие пальцы унтер-офицера сорвали маску из темной ткани с нашитым поверх светоотражающим материалом вырезанным в форме черепа. — Мистер, вы чего? Хэллоуин! Trick-or-treating!
— Я вам покажу Хэллоуин, шутники, — процедил Фюрст и скомандовал своим. — К бою! По местам!
Первый бронебой VK4502 влепил вражескому тяжу в корму пониже надгусеничной полки между катками, сразу вызвав пожар. Второй — фугас. Разряженные в дурацкие костюмы и изрядно подвыпившие американцы не успели забраться в танк, как рванул боекомплект, осветив столбом пламени темное поле перед линией Зигфрида.
— Герр унтер-офицер, а мы не перестарались? — осторожно спросил Ганс Шмульке. Ну что делать, если у янки такие традиции? Сыроежка, конфеты на унитазе, и вообще…
— Разговорчики! — взревел Фюрст, одновременно вытаскивая из вентиляционного отверстия под крышей башни истошно верещащего нетопыря. Выкинул летучую мышь в открытый люк и плюхнулся обратно на командирское кресло. — Балаган! Следуем в плотной группе с русскими ИС-7 и ИС-4! Любую нечисть по дороге — размазывать гусеницами!
— Воображаю, что сейчас творится в Малиновке, — вздохнул Ганс Шмульке. — Там же кладбище на горке, такое из склепов полезет — хоть всех святых выноси…
* * *
— По деньгам вышло неплохо, — сказал ефрейтор, вернувшись из бухгалтерии в немецкую казарму. Бросил на койку командира распечатку с отчетом. — И восемь тысяч опыта.
— Сколько? — поперхнулся Отто Фюрст.
— Восемь тысяч. В пятикратном размере за первую победу. Ради праздника у янки.
— М-да, — унтер-офицер почесал в затылке. — И на самом деле как-то неудобно вышло. Погорячились, да. Вот что, Ганс. У нас шоколад еще остался?
— Десять плиток.
* * *
— Сбегай к американцам, отдай две… Нет, четыре… Гос-споди, да что там опять стряслось?
Внизу кто-то уверенно валил кулаками в дверь так, что стены дрожали. Немцы горошком посыпались на первый этаж — посмотреть. Аккуратно открыли.
— Конфеты или смерть!
На пороге стояли трое негров с «Вульверина М10», в костюмах добрых фей. Держаться на ногах феям удавалось исключительно «домиком». Всех присутствующих накрыла тугая волна запаха купажированного Chivas Regal.
— Шмульке, не надо никуда ходить, — ледяным голосом сказал унтер-офицер. — Тащи шоколад! Быстрее!
— Мистер, а вы знаете как вызвать гномика или человека-огурчика? — проникновенно заглянув в глаза Фюрсту спросил негр. Громко икнул. — Давайте покажу?
Высадка
(основано на реальных событиях высадки клана Shushpanzer)
Чад в штабном корпусе стоял такой, что в воздухе можно было запросто повесить десяток топоров — американских офицеров, попытавшихся было запретить курение в комнате для совещаний едва не выставили за дверь со словами «Вот у себя в Гуантанамо и командуйте». Янки обиделись, но остались, втихомолку ворча о неизбежном раке легких и прочих ужасах антиникотиновой пропаганды.
В штабе роты собрались пятнадцать высших офицеров, которым командование доверяло отвественнейшую миссию — очередную высадку на глобальной карте. Однако, если быть совсем точным «ответственейшим» данное мероприятие считало только руководство, для экипажей высадка считалась делом самым заурядным и едва ли не скучным.
— Какие новости? — полушепотом спросил Вася, наводчик с Т-44. Вынул из кармана пачку сигарет «Друг» и протянул Гансу Шмульке. Ефрейтор торчал на лестнице и беззастенчиво подслушивал: рядовой и сержантский состав на совещания не пускали, но акустика в здании была отличная.
— Трения на Балканах, — так же тихо ответил Шмульке. — Слышишь, ваш комиссар распинается?