Потом доктор взял салфетку, начал протирать лицо незнакомки, и та застонала.

Я посмотрела на лже-Фомину.

– Кто она?

Блондинка заплакала.

– Только не врите, – предостерег ее Кит.

У меня звякнул телефон, прилетело СМС от Димона.

– Морозова Галина Владимировна, студентка первого курса театрального колледжа, актерское отделение, – прочитала я, – одна загадка больше не представляет интереса. Ну-ка, улыбнитесь! Отлично. Сейчас выясним и личность ведуньи Хионии.

– Намазали ее толстым слоем, – констатировал Никита, – но Димон умеет под гримом истинное лицо увидеть.

Больная открыла глаза.

– Где я?

Кит помахал рукой:

– Привет, Галя.

– Привет, – машинально ответила та. – Ой, а вы кто?

– Полиция, – всхлипнула «Фомина».

– Это она все придумала! – мигом сдала подругу Галина. – И… и… вы видели? Ее! На кухне!

– Кого? – спросил доктор.

– Где кухня? – поинтересовался детектив.

– Там пара шкафчиков, чайник, столик и две табуретки, – перечислила блондинка, – больше ничего. Сейчас дверь открою.

Девица двинулась в сторону узкой створки.

– Нет, нет, – закричала Галя, – не трогай! Нет!

– Хватит истерить, – завопила в ответ лгунья, – из-за твоей тупости мы в неприятность влипли. Какого черта ты вышла и в обморок свалилась?!

– Не открывай, – заплакала Галя.

– Да пошла ты на!..– огрызнулась «колдунья», распахнула дверь, замерла, потом, завизжав, бросилась к Никите и повисла у него на шее.

– Эй, эй, – сказал детектив, похлопывая блондинку по спине, – сам знаю, что прекрасен до отключки. Все женщины при виде меня теряют разум. Успокойтесь.

Я тем временем заглянула в небольшую комнату. А там неожиданно обнаружилась женщина. Верхняя часть ее тела лежала на столешнице, а все, что ниже пояса, висело в воздухе. Носки грязных кроссовок едва не касались пола, на котором валялись пустая коробка из-под ассорти и рассыпанные конфеты.

– Доктор, – позвала я, – посмотрите.

Врач заглянул в кухню.

– Эге! Вера! Давай чемодан.

Медсестра, все время молча наблюдавшая за происходящим, выполнила его приказ.

– Она жива? – спросила я.

Доктор ответил не сразу:

– Да. Вера, звони Алексею. Увозим. Молодой человек, помогите больную уложить на пол. В таком положении, как сейчас, ей нельзя оставаться. Раз-два!

Незнакомка оказалась на полу.

– Вот она, Фомина, – пробормотала я.

– Вера, давай, – велел врач, показывая на прозрачный пакет с жидкостью.

Медсестра, по-прежнему не произнося ни слова, поставила Фоминой капельницу.

– Что с ней? – спросил Никита, держа в объятиях «Хионию», которая тряслась мелкой дрожью.

– Возможно, инфаркт, – протянул врач, – мне ее сердцебиение не нравится. Мы обычная «Скорая», не кардиологическая. Как ее зовут?

Вопрос адресовался «Хионии», но та стояла молча и дрожала.

– Фомина Вероника Матвеевна, – ответила я. – Адрес нужен?

– Давайте, если знаете, – сказал эскулап.

Послышался грохот, дверь открылась, в комнату въехала каталка, ее толкал хмурый мужик лет сорока.

– Детектив, поможете? – спросил доктор.

Никита и водитель подняли Фомину, поместили на каталку и увезли ее, так и не очнувшуюся. Врач тоже двинулся к двери.

– Подождите, – остановила его я, – вот визитка, сделайте одолжение, напишите, куда ее отвезете. Мы и сами можем узнать, но вы нам своим сообщением время сэкономите.

– Нет проблем, – кивнул доктор и удалился.

У меня опять звякнул мобильный, примчалось новое сообщение от Димона.

– Олеся, – позвала я.

Блондинка вздрогнула.

– Хватит ломать комедию, вы Олеся Георгиевна Николаева, – продолжала я, – учитесь с Галиной в одном колледже. Надеетесь стать актрисами?

Врунья кивнула.

– Что вы делали в «Лавке света»? – задала я следующий вопрос.

– Вероника вчера уехала на два дня, – всхлипнула Леся.

– А как вы оказались в ее магазине? – спросила я, уже успевшая получить от Коробкова необходимые сведения.

Девушка молчала.

– Или вы все честно рассказываете и отправляетесь домой, или я сдаю вас полиции за взлом магазина, – объяснила я. – Если решили сбежать, то пожалуйста. У меня есть ваш адрес, и я знаю место учебы.

– Я открыла дверь ключом, – заканючила Олеся, – не ломала замок.

– Вероника Матвеевна очнется, – сказала я. – Что она ответит на вопрос: «Давали вы разрешение Олесе Николаевой изображать в своем салоне Хионию?»

– Вот тут к гадалке не ходи, – произнес Никита, входя в комнату, – я уверен, что Вероника возмутится и запретит Олесе приближаться к лавке ближе чем на километр.

– Я ей говорила: «Не надо, ни фига не выйдет», – простонала Галина.

– Фомина моя тетя, – всхлипнула Леся, – сестра мамы, отца я не знаю, он нас бросил, я его вообще не видела. Мать тоже с трудом вспоминаю. Ника то одно, то другое говорила. В детстве объясняла: твои родители разведчики, служили в КГБ, погибли, защищая родину. Лет до семи я ей верила. Потом тетка изменила версию. Папа мой полярник, его на льдине унесло. Мама полетела его спасать и тоже исчезла. Когда мне стукнуло десять, тетя Ника сообразила, что надо придумать что-то поубедительней. И стала мне внушать, что мой отец летчик, а мать стюардесса. Лайнер, на котором они работали, загорелся, но папа смог его посадить. Все пассажиры спаслись, а экипаж погиб. Потом я ее перестала расспрашивать, поняла: правду тетка не скажет. Тайну мне бабушка перед смертью открыла, нашептала:

– Ты незаконнорожденная. Мужик отказался на Наде жениться, сбежал. А ты появилась на свет, потому что денег не нашли, которые врач за аборт на пятом месяце заломил. Дочь моя, твоя непутевая мамаша, стала всякой дрянью баловаться. Таблетки, порошки! Пойдет в аптеку, купит все, что без рецепта продают, высыплет из разных упаковок пилюльки и в рот их. Как-то в очередной раз она намылилась за препаратами и не вернулась. Спасибо, Ника, младшая сестра Надьки, тебя пригрела. Я была уже не в том возрасте, чтобы ребенка воспитывать. Устала. Выпила из меня твоя мать всю кровь.

Мы с Никитой молча слушали Олесю, а та наконец-то честно рассказала, что случилось.

Фомина прекрасно относилась к племяннице, одевала ее, обувала, кормила, даже баловала, купила мобильный телефон, компьютер. Правда, устройства не такие, о каких мечтала девочка, но без трубки и ноутбука она не осталась. Одна беда, у Олеси никогда не было ни копейки наличкой. На все ее просьбы:

– Тетя, дай хоть одну тысячу, – Фомина отвечала:

– Зачем тебе деньги? В кармане проездной, в сумке контейнер с перекусом. Чего еще надо?

– В кино сходить с подружками, – ныла Леся.

– Лучше иди уроки учи, – говорила Вероника.

Скорей всего, она, зная о пристрастии матери Олеси к разным препаратам, опасалась, что и дочь может пойти по кривой дорожке. Олеся этого не понимала, устраивала скандалы, рыдала. Но тетка была непреклонной.

– Ты сыта! Одета. Живешь в отдельной комнате. Хочешь пообщаться с друзьями? Приводи их сюда. Денег тебе не дам. И если куда-то пойдешь, в девять вечера изволь вернуться домой. Точка.

Купить какие-то порошки или ампулы можно в любое время суток. Наивно полагать, что наркотиками торгуют только после одиннадцати вечера.

Поступив в колледж, племянница стала врать тете, что у нее шесть пар каждый день. Домой Олесенька возвращалась с точностью космической ракеты, когда телевизор демонстрировал программу «Время». И в ее сумочке не было ни копейки. Но на самом деле у первокурсницы завелись кое-какие деньжата. Шесть пар в колледже никогда не было, самое большее – четыре. После занятий Николаева неслась в сетевую харчевню и сидела там на кассе. Заработанное складывала в коробку, «сейф» хранился у лучшей подруги Гали. Морозова росла в обеспеченной семье, ее родители-актеры ездили по всей стране со спектаклями. Галина с четырнадцати лет месяцами жила с домработницей, а та в восемь вечера ложилась спать и никогда не интересовалась, где ее подопечная.

Олеся и Галя прекрасно знали, что Вероника Матвеевна астролог, знахарка, волшебница Хиония, которая врет про путешествия во времени, и подсмеивались над ней. Хихикали они, только оставшись вдвоем, никому не рассказывали о том, что считают Фомину мошенницей, которая дурит клиентов. Более того, и Олеся, и Галя восхищались способностью Вероники находить все новых и новых идиотов, расширять базу постоянных клиентов, которые сидели у Вероники на крючке. Девочки иногда забегали в «Лавку света». Если Ника была свободной, то вела их пообедать в кафе. Повзрослев, Леся стала хорошо относиться к тетке, а после смерти бабки она поняла: Фомина ее любит, просто боится, что в племяннице проснется дурная материнская кровь.

Глава двенадцатая

В понедельник Вероника сообщила, что уедет на пару дней. Она порой отправлялась читать лекции в разные города и неплохо зарабатывала. Но вот уже целый год Фомина сидела в Москве. Леся совсем приуныла, ей давно хотелось созвать друзей. Ника радовалась, когда приходили приятели племянницы. Но разве можно веселиться от души, когда в доме тетка? Леся помнила, как лет в тринадцать собрала компанию, а Вероника устроила всем подросткам допрос: как тебя зовут, где живешь, кто родители? Спасибо, больше такого «веселья» Олесе не нужно. Теперь она собирала компании исключительно в отсутствие тетки. Когда Фомина спросила:

– Справишься одна? Хочу отъехать на пару дней. Пригласили выступить перед людьми, рассказать им о жизни в других мирах.

Леся, у которой от радости перехватило дыхание, закричала:

– Конечно!

Она поняла, что сможет устроить пару вечеринок. И на нее в группе перестанут смотреть как на халявщицу, которая на тусовки ходит, а сама никого к себе не приглашает.

После отъезда Фоминой Олеся обыскала ее комнату, нашла деньги и безо всяких угрызений совести потратила часть суммы на угощение для однокурсников. Она завтра получит в бургерной зарплату и вернет бабки на место.

Праздник удался. И привалила новая удача. На домашний телефон позвонила клиентка. Леся не растерялась, представилась Вероникой Фоминой, пригласила тетку в «Лавку света». И мигом сочинила гениальный сценарий. Она назовется Никой. Расспросит семейную пару, которая явится с визитом, уйдет в служебное помещение, а оттуда выйдет Галя в образе Хионии. Это имя тетя использует как путешественница во времени. Морозова наденет шапку с вуалью, подвяжет под одежду подушки, скажет:

– Я Вероника из прошлого. Выгляжу иначе, чем Вероника сегодня. Но тогда все женщины были жирные. Ваша карма исправлена. Ступайте спокойно домой.

– Большей глупости я в жизни не слышала. Подушки! И почему те, чья молодость пришлась на семидесятые годы прошлого века, были толстыми? – не выдержала я. – Зачем ты привлекла Галю?

– Она моя лучшая подруга, – объяснила Леся. – И разве вы никогда старые фото не видели? Тогда все были просто жиртрест, а не женщины. Задница во! Талии нет! На голове «химия»! Поэтому на Галке шапка! Вуаль, чтобы лица не было видно. Как мне успеть за пару минут переодеться? Нельзя же полчаса возиться. А Галка наготове сидеть будет. Я ушла, и тут же Хиония выйдет. Ничего плохого мы делать не собирались. Наоборот, только хорошее. Муж с женой, ну те, что приедут, успокоятся, подумают, что в их прошлом косяки исправили, теперь все зыко покатит. Ника так всегда делала.

– Переписывала прошлую жизнь? – прищурился Никита. – Летала на много лет назад?

– Ну… не совсем, – призналась Леся, – она просила рассказать о том, что клиент делал раньше. Прямо по годам. Если человек забыл все события, Вероника с ним долго встречалась, они вместе искали точку зла. А некоторые хорошо помнили, где, кому и когда нагадили.

Олеся вытерла нос рукавом кофты.

– Вероника уверена, что у каждого эта самая точка зла есть. Ты сделал нечто плохое, и оно запустило бумеранг. И ты получаешь теперь без конца люли. Если клиент знал, откуда ноги растут, то тогда он должен был поехать к тому, кого обидел, извиниться, на коленях стоять, лбом о пол биться. Если его простят, то и беды, в которых он тонет, прекратятся.

– Одиннадцать шагов к счастью, – бормотнул Никита, – есть такая практика изменения себя. Последний шаг: попросить прощения у всех, кого оскорбил. Ничего нового Фомина не придумала.

– Сама она это изобрела или нет, неважно, – отмахнулась Олеся, – зарабатывает Ника суперски. Я решила так: мы с Галкой поговорим с клиентами и получим деньги. Купим себе что-нибудь! Сумку! Туфли! Просто очень хочется!

– Мне уже ничего не надо, – простонала Галя, – это просто ужас. Леська лавку открыла, велела: «Переоденься здесь, на кухне тесно, потом иди в служебку, вон дверь, жди там, я принесу нам кофе. На первом этаже в баре Володька работает, я ему нравлюсь, он бесплатно сделает два больших капучино. Запру тебя, сиди тихо». И утопала. А я… а я… а я…

Галя всхлипнула.

– Оделась как Хиония, открыла дверь в кухню. А там!.. Тетя Ника на столе! Мертвая! У меня в глазах потемнело!

– Ты дура безголовая? – взвилась Леся. – Она жива! Ее в больницу увезли!

– Я думала: она все, – заплакала Галя. – Так странно лежала! Посмотрела я на нее, и темно стало!

– Вот дура! – злилась Николаева.

– Вечеринка вчера удалась? – неожиданно сменил тему беседы Никита.

– Да, – засияла улыбкой Леся, – мы суперски повеселились!

– Что пили? – спросил детектив.

– Вино, – ответила студентка, – пришло пятнадцать человек, вся наша группа, каждый принес бутылку. Серега коктейли делал.

– А на закуску что? – не утихал Никита Павлович.

– Орешки, попкорн, – перечислила Николаева, – вообще-то я всех не жрать звала, а потусоваться.

– Вероника Матвеевна любит выпить? – снова резко сменил тему разговора Кит.

– Она не может, – ухмыльнулась Леся, – понюхает стакан – и готова! У тети неприятие спиртного.

– У Вероники Матвеевны есть какие-то хронические болезни? – присоединилась я к беседе.

– Вроде нет, – ответила племянница, – она не жаловалась!

– Некоторые не жалуются и внезапно умирают, – оптимистично сказал мой спутник. – Перед отъездом Вероника как себя вела?

– Она съела три сосиски, яичницу, два куска хлеба с маслом, выпила чаю и сказала: «Я не наелась», – отрапортовала Леся, – весь холодильник сожрала и не поморщилась. Ну, просто совсем больная и плохая. И с собой похавать взяла, бутеров гору сделала, бутылку фруктового чая прихватила.

Я осмотрелась по сторонам.

– На столе стоит кувшин. Зачем он тут?

– Вероника из него на сеансах всегда пила, – ответила девица, – торжественно так объявляла: «Сейчас глотну воды перемещения, уйду, чтобы вас не напугать своим исчезновением. Сидите тихо, ждите, я вернусь в образе Хионии».

– Но здесь кружки нет. А на кухне их несколько, – сказала я.

– Три чашки всегда стоят у чайника, – уточнила племянница Фоминой. – А ее личная в кабинете. Наверное, ее Галка унесла.

– Зачем? – удивился Никита и посмотрел на Морозову.

– Ничего я не трогала, – пролепетала та, – переоделась, вещи в сумку сложила, спрятала ее в шкаф, открыла дверь в кухню. А там жуть!!!

Я взяла кувшин.

– Можно его забрать?

– Да, – разрешила Олеся, – он две копейки стоит, выглядит как стеклянный, а на самом деле пластиковый.

– Непременно вернем его, – пообещал Никита.

Детектив сразу понял, что я хочу отдать на экспертизу сосуд, на дне которого осталось немного жидкости.

– У кого есть ключи от лавки? – спросил мой спутник.

– У тети, – ответила Олеся и потупилась. – А зачем вы спросили про ключи?

Никита начал ходить по комнате.

– Скажи, Фомина аккуратная? Или неряха? Ходит в несвежей блузке? Грязной обуви? Не моется?

– Да вы что! – возмутилась Леся. – Тетя чистюля каких поискать. Перед тем как из дома выйти, всегда отгладит и юбку, и кофту.

– Вероника не из тех, кто все расшвыривает? – уточнил детектив.

Олеся ответила:

– Тетя невероятная зануда. Дома у нас у каждой вещи свое место. Ну, например, сахарница стоит посередине стола на кухне. Четко в центре! Если кто-то ее перенесет на подоконник или в буфет, Ника ничего не скажет. Молча вернет фарфоровый бочонок туда, где он должен находиться. Злиться, делать замечания, ругаться не станет. И так всегда! Ее пальто висит на вешалке справа, мое слева. Губки в ванной лежат по размеру: у стены большая, за ней поменьше. У нее даже иголки в коробке по росту воткнуты, пуговицы запасные разобраны. Еще у нее бзик с посудой. У Ники свои чашка, ложка, вилка, тарелка. Никому их брать нельзя.

– Жуть, – оценил ее рассказ Никита, – я бы скорее умер, чем постоянно думать о том, куда положить мочалку. Целый день пендели от занудной бабы огребал бы.

– Нет, тетя молча порядок восстанавливала, – вздохнула Леся, – но лучше бы сердилась. А то я неудобно себя чувствую. Стараюсь все на место класть, но не всегда получается. В моей комнате она не распоряжается, там я веду себя как хочу.

– Значит, Фомина очень аккуратная, – подвела я итог, – в грязных вещах разгуливать не станет. Когда к ней должен очередной клиент прийти?

Олеся встала, открыла секретер, вытащила из него ежедневник и перелистала.

– Сегодня никого. Завтра тоже. А потом на полдень записан пудель.

– Пудель? – переспросил Никита. – Собака?

Олеся засмеялась:

– Человек. Тетя фамилии плохо запоминала, они бывают одинаковые. Постоянных клиентов Ника записывает по приметам и по имени. Лев. Пудель. Или он похож на эту породу, кудрявый очень, или у клиента пес есть. Новеньких она записывала по фамилии, а если они начинали регулярно к ней ходить, находила им подходящие клички.

– Предположим, что кто-то заглянул в салон и пожаловался: «Мне плохо», каковы будут действия Фоминой? – спросил Никита.

– Она сразу бросится на помощь, – ответила Олеся.

– Предложит воды? – уточнил детектив.

– Наверное, – предположила племянница, – даже точно так поступит. У тети есть сердечные капли, которые человека успокаивают. Их надо налить в воду для питья. Никина кружка в офисе на столе всегда стоит. Но свою чашку тетя никому не предлагает, приносит из кухни гостевую.

Глава тринадцатая

Когда мы приехали в офис, Никита отдал кувшин Мише.

– Фомина патологически аккуратна, – доложила я, – но на ее ногах были грязные кроссовки. Кит их тоже заметил.

– Точно, – согласился детектив.

– Вероника уехала из дома в прекрасном состоянии, – продолжила я, – плотно поела. Племяннице сказала, что поехала читать лекции и вернется через несколько дней. Но сегодня ее нашли без сознания на кухне «Лавки света» в грязных кроссовках, на них налипла земля. Наверное, она про лекции соврала. Фомина провела ночь там, где нет асфальта. Сегодня утром приехала в магазин.

– Она не знала, что Леся решила исполнить роль Хионии, – перебил меня Никита, – и договорилась с кем-то о встрече в лавке. Не с клиентом. Этот человек мог сказать: «Ох, мне дурно, дай воды». На столе стоял кувшин. Нам известно, что Фомина не дает никому свою чашку. Но она всегда поможет больному. Как бы поступила Ника?

– Пошла бы на кухню за кружкой, – ответил Миша.

– Верно, – подтвердила я, – а гость живо насыпал в кувшин какой-то гадости, пошел с ним на кухню, поставил сосуд на стол и сказал: «Фу! Отпустило! Не хочу пить».

А потом под каким-то предлогом он заставил Нику выпить воды, например, угостил ее сладкой до приторности конфетой. На полу валялись шоколадки и пустая коробка. Ника осушила свою кружку, вскоре ей стало плохо, она встала, наверное, хотела пойти в офис, там стоит диван. Но потеряла сознание, упала, задела коробку… А гость ушел сразу после того, как Фомина упала на стол. Думаю, что события как-то так развивались.

Я вынула телефон.

– Я сделала фото. Смотрите. Кувшин стоит в кабинете, чашки нет, а место кружки Вероники именно там. Вот снимок кухни. На полу конфеты, на кухонном столике стоят кружки. Преступник унес кувшин туда, где он, по его мнению, должен быть.

– Можно сделать вывод! – ожила Ада. – Этот человек, вероятно, знаком с Вероникой, но он не знал, что та патологическая чистюля и зануда-аккуратистка, поэтому не поставил чашку на стол в офисе. И откуда ему знать, какая из них Вероникина? Дима, в торговом центре определенно ведется видеонаблюдение. Можешь посмотреть камеру, которая показывает вход в «Лавку света»?

– Я поступлю иначе, – пообещал Коробков, – попрошу одного парнишку, его фирма специализируется на поимке воров. Если торговый центр заключил с ней договор, то я легко получу нужный материал.

– Обычного наблюдения мало? – удивилась я.

– К сожалению, зарплата у тех, кто работает в службе безопасности, невелика, – объяснил Коробков, – а воры бывают разные. Мелкие вроде глупцов, которые обзавелись ключом для снятия защиты, набирают много вещей в кабинку, натягивают на себя несколько маек и юбок и спокойно идут к кассе, думая, что на выходе ничего не запищит. Иногда это прокатывает, а иногда нет, тырщика тормозят. Не стоит верить объявлениям «В примерочных кабинках видеонаблюдения нет». Есть оно там, поэтому воров-дураков и ловят. А с теми, кто работает группой, да еще принадлежит к организации, которая «чистит» моллы, вот с ними труднее. Часто они вступают в сговор с сотрудником охраны, который сидит у компьютера. Секьюрити «не видит» того, кто в кабинке снимает бипер. Преступник кладет вещи в свою сумку и передает ее «заботливому родственнику», который таскает ему в кабину шмотки. Ну, то размер не подошел, то цвет не понравился. Сумку с краденым выносят из кабинки и передают третьему вору, который увлеченно рассматривает дешевую бижутерию. У него точь-в-точь такая же кошелка. Обмен одинаковыми сумками проводят молниеносно, никто ничего не замечает. Тот, кто любовался на фальшивые бриллианты, безо всякой спешки покупает какую-нибудь фигню, идет к двери, показывает чек и спрашивает, например:

– А где у вас поесть можно?

– Очень умное поведение, – одобрила Ада Марковна, – охранник на выходе не психолог, он уверен, что вор с ним болтать не станет, быстро улепетнет. Подозревать в краже надо того, кто пытается прошмыгнуть со скоростью таракана.

– Верно, – поддержал ее Никита, – поэтому иногда один из банды воришек, у которого ничего краденого нет, делает вид, что хочет пробежать мимо охранника. Тот его ловит, вызывает коллег. А вор с полной сумкой краденого без проблем покидает лавку. «Бегуна» с извинениями отпускают, у него при себе только пакет с книгами. Почему он решил прошмыгнуть, не показав секьюрити, что несет? А вот не хотел, и все тут!

Коробков уставился в ноутбук, но это не помешало ему говорить:

– В последнее время крупные торговые центры стали обращаться в фирму, которую основал мой бывший ученик. В магазинах, присоединившихся к альтернативному наблюдению, тайком от сотрудников устанавливают дополнительные камеры. Это помогает не только вычислить вора, но и определить охранника, который ему помогает. А вот и нужное нам видео. Я написал Володе, он молодец, быстро прислал. Фомина не заключила договор с ним, а коридор просматривается. Вот видео, оно сделано рано утром до прихода Олеси и Галины.

Все повернулись к стене, на которой висела панель.

– Нельзя сказать, что там бродит толпа покупателей, – усмехнулся Миша.

Никита взял со стола ручку и начал ее вертеть.

– На этом этаже представлены самые дорогие бренды. Поэтому там почти никого нет. И молл только что открылся. А вот и Фомина! Дверь отпирает. Похоже, она откуда-то приехала, кроссовки грязные, одежда мятая. Так! Вошла, створку закрыла. Что дальше? Ждем.

– Как-то она неуверенно двигалась, – отметил Миша, – походка нетвердая, словно выпила хорошо. Пошатывалась. Может, ее отравили не в лавке? А яд действовал медленно.

– Вероятно, ты прав, – побормотала Ада. – Интересно, где она была? И почему приехала в молл так рано?

Потянулись минуты.

– Главное, не заснуть, – зевнул Миша.

– Женщина, – насторожилась я, – с ребенком в «кенгурушке». Малыш совсем крохотный, головы не видно, только помпон шапочки торчит и ботиночки.

– Ей, похоже, тоже плохо, – прокомментировал увиденное Никита, – еле тащится. Вот охота бабам за покупками шляться! Недавно родила, а туда же. Дома надо сидеть! Младенца по магазинам нельзя таскать!

Я молча наблюдала, как незнакомка бредет по галерее. Вот она остановилась у двери в лавку Фоминой. Прислонилась к стене, постучала, постояла некоторое время, потом оглянулась по сторонам, вынула что-то из кармана, поковырялась в замке и вошла в помещение.

– Так, – пробормотал Иван, – давайте посмотрим, что будет дальше.

Я снова уставилась на экран, спустя несколько минут в галерее показался мужчина, за ним шел парень, нагруженный пакетами из дорогих магазинов. Покупатель прошел мимо заведения Фоминой, не обращая на него никакого внимания. Спустя время проехал на машине уборщик, за ним по полу тянулся мокрый след. Не успел он исчезнуть, как дверь лавки Вероники открылась, из нее вышел… стройный парень с сумкой, на голове у него была черная вязаная шапка. Он сделал пару шагов, замахал руками и… упал.

– Плитка скользкая, – прокомментировал незадачу Никита, – ее только что помыли и, конечно, не вытерли. Откуда в лавке взялся мужик? Мы же видели, как хозяйка ее отпирала, входила внутрь. Она одна у двери была.

– И никто, кроме матери с ребенком, туда не входил, – добавила Ада, – или дядька провел ночь в лавке, или…

– Он та баба с малышом, – перебил ее Миша, – в рюкзаке была кукла и там же лежала сумка. «Мамаша» сняла платье…

– Димон, покажи, как мать подходит к входу в салон, – попросил Иван, – меня интересует ее обувь.

Через секунду мы увидели ботинки.

– Мужские! – хлопнул ладонью по столу Никита.

– Не факт, – возразила я.

– Да ты что, – затеял спор детектив, – черные штиблеты на толстой подошве, каблук широкий, устойчивый. Дамы такие не носят.

– Кит безнадежно отстал от моды, – вмешалась в беседу Дюдюня, – сейчас такая обувь есть у многих девочек. Даже у меня. Вот!

Ада отодвинулась от стола.

– Любуйся. Удобные, широкие, в них ноги не болят. Сбоку молния, шнурки развязывать-завязывать не надо.

– У парня сорок первый размер, – огласил Коробок, – рост его метр семьдесят три.

Иван улыбнулся.

– Лет двадцать назад я бы не усомнился, что вижу представителя сильного пола, подумал, что женщины носят обувь от тридцать четвертого до тридцать девятого. Но сейчас параметры изменились.

Ада Марковна взяла лист бумаги и начала его складывать.

– Моей племяннице четырнадцать, она вымахала под два метра, ножка сорок второго размера, объемы: восемьдесят два – пятьдесят девять – восемьдесят. Моделью стать мечтает.

– Кто вы, мистер Икс? – пробормотал Иван.

– Или миссис, – добавил Миша.

Тем временем таинственная личность медленно, чуть прихрамывая, брела по коридору к лифту.

– Сейчас мода дурацкая, – сказала Дюдюня, – раньше все было понятно. Если юбка, туфли на каблуках, помада, тени, то это определенно девушка. А нынче? Мужик так нарядится, да еще накрасится, что и не поймешь сразу, кто он. Он – это он или она? Или вообще оно?

– У человека из кармана что-то выпало, – сказала я.

– Где? – заинтересовался Иван.

– Возле противоположной стены валяется, – ответила я, – человек шлепнулся на пятую точку, а из кармана пиджака выскользнула какая-то маленькая блестящая штучка.

– Момент, – протянул Коробок, – уно секундос, битте! Коробочка! Небольшая совсем.

– Смахивает на визитницу. Димон, можешь ее открыть? – спросила я.

Мой друг издал звук, похожий на кряканье.

– Находку?

– Да, да! – заорала я. – Она очень похожа на визитницу. В таких хранят карточки со своим именем и номером телефона.

– Танюша, – остановил меня муж, – я понимаю, что твоя вера в возможности Димы безгранична, но…

– Кое-что я осуществить не могу, – признался наш компьютерный гений, – открыть коробочку я не в силах.

– Жаль, – пригорюнилась я.

– Кит, езжай в торговый центр, – велел Иван Никифорович, – авось до твоего приезда никто не найдет визитницу. Народу по этому коридору ходит мало. Валяется коробка у самой стены. Может, нам повезет? Вдруг Таня права, и мы узнаем, кто эта личность с куклой-младенцем.

– А вот и наши красотки, жадные до денег, – объявил Димон, – Олеся открывает дверь, подруженция стоит рядом. Входят. Что дальше? Николаева покидает лавку. Бежит радостная.

– За кофе отправилась, – кивнул Никита, – сейчас мы появимся.

И точно, спустя некоторое время я увидела Кита, себя и расстроилась. Таня, ты жутко толстая!

– Похоже, племянница Фоминой не соврала, – заметил Коробок, – Вероника вошла в лавку первой. И, судя по походке, самочувствие у нее было не лучшее. Потом появился баба-мужик, за ним прискакали юные мошенницы. Они вошли в лавку, Олеся почти сразу поспешила за кофе. Мы не видим, что делала Морозова, но если учесть, в каком состоянии она была, когда Николаева нас впустила в лавку, то можно предположить, что Галина сказала правду. Она переоделась в Хионию, открыла дверь на кухню, увидела Фомину и потеряла сознание.

Глава четырнадцатая

– Можно пойти к нам поужинать, – предложила я, – как раз успеем, пока Никита по маршруту офис – молл – офис прокатится.

Коробков встал.

– Я люблю свою работу, но еще сильнее полюбил ее после переезда в новое здание.

– Мне в старом было как-то привычнее, – возразил Миша.

– Оно было арендованное, а это собственное, – сказала Ада.

– У меня свой резон, – заявил Коробков, – теперь мы находимся в паре минут ходьбы от дома Ивана. И можем столоваться у него постоянно! Интересно, что сегодня у них на ужин?

– Никите недолго ехать, – решил погасить его восторг Миша, – он нам фото пришлет, и можно работать.

– Вроде Рина говорила про творожный пирог и макароны болоньезе, – коварно сообщила я, – ну, чай еще, кофе…

– Обожаю творожник, – подпрыгнула Ада.

– Спагетти с мясом моя слабость, – признался Коробков, – не вижу никакой проблемы с Китом, он сбросит мне фото с фамилией, именем, и я отыщу человечка.

Димон открыл сумку и положил в нее ноутбуки.

– Мишаня, если тебе не хочется ужинать, то можешь ждать возвращения Никиты здесь, – предложила Дюдюня, – купишь в буфете пиццу и поешь.

– Нет-нет, я пойду с вами, – быстро изменил свое мнение эксперт. – Таня, у тебя телефон мигает.

– Забыла после совещания звук включить, – пробормотала я, взяв трубку. – Рина, мы как раз направляемся домой. Всей командой.

– Отлично, – обрадовалась свекровь, – загляни по дороге в магазин, купи собачьего молока.

– Для псинок теперь выпускают молоко? – удивилась я. – Хотя ничего странного. Сухой корм есть, консервы тоже, почему не производить молочные продукты?

– Нет, нет, нет! – зачастила Ирина Леонидовна. – Ада отказалась кормить щенят. Нужен заменитель собачьего молока!

– Хорошо, я все сделаю, – пообещала я. – Ребята поднимутся к нам, а я забегу в «Радость друга».

– Не задерживайся, – попросила Рина, – щенки есть хотят, рыдают!

– Управлюсь за пять минут, – пообещала я.

Но когда я очутилась у прилавка с собачьим товаром и начала беседовать с консультантом, энтузиазм мой потух.

– Вам какое молоко? – спросил мужик за прилавком.

– Собачье, – отрапортовала я.

Продавец показал рукой на стену с полками.

– Вот оно!

Я растерялась.

– Все эти банки?

– Именно, – кивнул продавец.

Я присмотрелась к бейджику на его белом халате.

– Уважаемый Антон, моя собака родила щенят. И решила, что на этом этапе все, кормить детей отказалась. Что можно взять?

Продавец опять показал на полки.

– Товар перед вами.

– Какой лучше? – спросила я.

– Плохого не держим.

– А что чаще всего берут? – заехала я с другой стороны.

– Кому что надо.

Я вытащила из кармана зазвонивший телефон и обрадовалась.

– Людочка! Не знаю, какой фирмы молоко купить для новорожденных.

– Сейчас сброшу пару названий, – пообещала доктор, – непременно возьми отметины.

– Не поняла, – пробормотала я.

– Просто скажи: «Отметины для пятерых», – посоветовала Люда.

– Хорошо, – пообещала я.

– Шприцы не забудь!

– Какие?

– Для кормления.

– Ладно, – вздохнула я. До меня дошло, что накормить щенят непросто.

– Отправляю! – сообщила Людмила.

Я посмотрела на экран айфона, потом показала мобильный Антону.

– На мой вкус, не лучший выбор, – проскрипел тот.

Я хотела ответить, что употреблять напиток будут щенки, а наш ветеринар хорошо знает, что им надо, но вместо этого произнесла:

– Еще отметины на пять человек.

Антон сделал брови домиком.

– Имеете в виду детей? Тогда вам надо в другую торговую точку.

– Я покупаю молоко для щенков, – объяснила я зануде.

– Вы сказали: «На пять человек», – процитировал продавец.

Дома я застала Мишу, Димона, Ивана, Аду, Рину и Надежду около большого лежака в столовой. Там на мягких подушках возлежали беленькая Ада и все ее чада.

– Молоко прибыло, – обрадовалась Ирина Леонидовна, – все нужное в наличии: кормежка, отметины, шприцы. Инструкция от Люды в телефоне. Читаю вслух, как себя вести.

Рина подбежала к столу, на котором лежал ее сотовый.

– Пункт первый. Вымойте руки.

Я поспешила в ванную и быстро вернулась назад.